Demilich's

История

Осколки

Эпоха Легенд

Странник установил последний из алмазов в пределах ритуального круга. Магическая энергия начала свободно течь между четырьмя алмазами, и источником ее служили башни на каждом из четырех континентов. Помедлив немного, дабы сосредоточиться, Странник произнес древнее заклинание, преобразуя магическую энергию в серебряные Лунные Врата. И когда оные воплотились в реальность, он обнажил свой меч и ступил внутрь.

Хауквинд, Лорд Времени, наблюдал за действиями Странника. И когда закрылись врата, он затаил дыхание, страшась того, что должно произойти. Возможно, прошли минуты, часы, день... и мир раскололся. Горная гряда близ башни рухнула и изменила форму, отрезав Каменные Врата от мира. Там, где только что находились серебряные врата, ярилась мана, а затем все без исключения четыре алмаза раскололись.

Зрел Лорд Времени, что Раскол поглотил все земли Созарии. Горы низвергались, острова тонули, обличье четырех континентов изменялось. Бури магической энергии и вскипевшие моря обрекли целые виды живых существ на гибель. В последовавшем опустошении безвозвратно гибли империи и королевства. Единая временная линия Созарии раскололась на сотни - каждая из них нашла свое отражение в осколках проклятого Алмаза Бессмертия Мондаина.

Посчитав, что видел достаточно, Хауквинд погрузился во временные линии, перенесшись на пять столетий. Здесь нарастало некое возмущение, как будто волны времени разбивались о скалу. Лорд Времени знал источник сего - Теневой Страж. Возведенный магией Алмаза Бессмертия Мондаина и зачарованный Минакс, этот замок находился вне пространства и времени, защищенный от взора самого Хауквинда.

В прошлом Минакс, находясь в безопасности в сей твердыне, верховодила нападениями на Британнию. Но теперь с помощью Анона она обнаружила, что магия Теневого Стража поможет ей достичь и иных целей. Злобное присутствие Минакс ощущалась все отчетливее во временных линиях. Но нельзя позволить Минакс уничтожить саму историю!

Чтобы остановить ее, Лорду Времени понадобятся четыре драгоценных камня, подобные обнаруженным некогда Странником: рубин цвета заката, алмаз, подобный застывшим слезам, идеальный имперский изумруд и сапфир драконьего ока. Хауквинд подумывал о том, чтобы отыскать сии камни в различных моментах истории, но вспомнил о ране, нанесенной ему Лордом Тени Астаротом. Смертое тело его так и не исцелилось полностью после инцидента в Лунном Сиянии. Он не мог достичь задуманного в одиночку, и сейчас было не время для тайн. Пришло время для легенд.


Кошмар заставил его пробудиться. Огромный дракон расправил крылья впервые за 500 лет, взревел, распугав всех без исключения живых существ на мили окрест. Он поднялся в небеса, и черные крылья его закрыли солнце, и даже старейшие деревья Оскверненного Леса сгибались под порывами ветра.

Когтями он отбросил камень, открывая вход в горную пещеру, где были сокрыты его сокровища. Дракон знал, что все это время к ним никто не прикасался. Он взревел от радости, и лавина камней низвергнулась вниз с соседнего утеса. Чешуйчатые лапы погрузились в гору сокровищ, разбрасывая в стороны золотые монеты, являя взору драгоценные камни. Двумя когтями подхватил он сапфир; в темно-синем камне отражалось око черного дракона.

Кошмар, привидевшийся ему, предупредил о том, что кто-то попобует украсть его драгоценные камни. В неистовой ярости дракон изрыгнул пламя, расплавив груду золота.

*****

За каждую каплю крови Вольфганга пришлось по рубину.

Богатые и могущественные в Акалабете всегда ценили рубины. И, согласно обычаю, на похоронах короля, всегда подносили по рубину. Некоторые подношения были изысканны, достойны того, чтобы красоваться в короне; иные оказывались не гранены, лишь недавно добыты в рудниках. Будучи великим магом и справедливым правителем, Вольфганг был уважаем в народе, и даже самые обыкновенные миряне желали воздать почести почившему правителю.

Большинство присутствующих на похоронах хранили молчание, но некоторые с тревогой шептались о Забытом Короле. Старший сын Вольфганга присоединился к отряду, должному захватить Мондаина, и исчез. Один наследник исчез, второй оказался убийцей – кто же станет править Акалабетом? Далекие родичи – оставшиеся в линии престолонаследия – смиренно замерли подле гроба.

Перед закатом, когда двери великого собора уже закрывались, внутрь проскользнул нищий в потрепанных лохмотьях. Стражи схватили его. Не останавливаясь, он вывернул руку, продолжая следовать к гробу. Лохматься упали, открыв взорам присутствующих тело нежити! Мертвяк не добавил к груде рубинов еще один, но возложил на нее небольшой талисман, сделанный из кости и кристалла. Взором мертвяк обвел собравшихся потенциальных наследников, после чего прохрипел: «Мондаин не допустит, чтобы кто-то встал у него на пути к власти над Созарией».

Хоть стражи и сразили мертвяка, слова того, оказались пророческими. В течение месяца после смерти Вольфганга от странной чумы скончались и все наследники. Тела их были похоронены в склепе Вольфганга, и с тех пор на троне Акалабета не восседал правитель.


Дюпре отбросил в сторону разбитый щит. Корсар Минакс удачно выбрал место для засады, но рыцарь сумел вовремя отразить гибельный удар. А от честного боя корсар бежал. Паладин не стал его преследовать. То, что сподвижник Минакс встал у него на пути, доказывало, что предсказания Провидца верны и Дюпре близок к цели.

Вскоре он достиг узкой щели в скале, куда едва мог протиснуться в своих доспехах. Ступать туда в одиночку рискованно, но честь требовала, чтобы он прошел путь до конца. Дюпре углубился в пещеру, и каменную породу сменили гладкие коридоры. Свет факела освещал фрески:

Великий чародей-король, держащий в руке алмаз и уничтожающий армию демонов...

Король, стоящий между двумя сыновьями, один из которых сжимает в руке меч, второй – посох...

Король мертв, а младший сын стоит над телом его, держа алмаз в руках...

В конце коридора Дюпре достиг двери, украшенной рунами из обсидиана. Паладин медленно провел рукой по рукам, читаю фразу, образованную ими: «Здесь вечно покоятся Забытые Короли Акалабета. Горе тем, кто дерзнет нарушить их покой».

*****

Холм Шо горел. Замок Рондорин был разрушен в результате извержения вулкана. Пепел низвергался на городские улицы, и сотни беженцев заполонили северные дороги, дабы укрыться от приближающихся лавовых потоков. Посланники из иных владений даймио докладывали о подобном же. Лишь небольшое владение Зенто, казалось, избежало бедствия. Мир разрывался на части, а одачи, столь верно случивший Кимуре Исаму, бесцельно оставался в ножнах. Единственное, что мог сделать Исаму, это следовать последним приказом, отданным его даймио.

Из невеселых дум самурая вырвал громкий звук удара. Молодой моряк уронил ящик, и содержимое оного вывалилось на пирс. Моряк бросил исполненый паники взгляд на Исаму, и отчаянно принялся собирать раскатившиеся в разные стороны изумруды. В тревоге моряк не замечал всех тех богатств, которые бросал в сломанный ящик. Вместо того, чтобы вычитать неуклюжего, Исаму поднялся на ноги, чтобы помочь ему собрать сокровища.

Корабль устремился к Зенто, а Исаму коснулся старого тубуса для свитков, притороченного к спине. Свитки были наследием, которые его даймио ценой собственной жизни спас из архивов: военные дневники, описание техники кен-джит-су, записи на Бушидо, а также семейная родословная. Из сотен свитков удалось спасти лишь дюжину, но это было все, оставшееся от истории и мудрости Империи Рондорин. Исаму должен был доставить свитки и казну в Зенто.

Самый молодой член команды первым заметил опасность: огромные кольца, яростно рассекающие морские волны. Исаму слышал истории о Икучи, гигантском морском угре, столь длинном, что даже самому быстроходному кораблю понадобится день, чтобы проплыть вдоль тела монстра. Икучи вынудил всплыть на поверхность тот же хаос, который пробудил вулкан, и вода близ морского змея была черна от его вязкой крови. Команда изменила курс судна, но бесконечные кольца окружали корабль со всех сторон. Команда пробовала держаться подальше от них, но понимала, что тяжело груженому судну не уйти.

Надеясь, что угорь не обратит внимания на менее заметную цель, Исаму приказал команде спустить на воду лодку и перейти на нее. Следуя приказу самурая, капитан неохотно спустился в шлюпку. Исаму передал ему тубус со свитками, объяснил, сколь он важен.

После чего повел корабль прочь от лодки, зная, что угорь последует за ним. Он надеялся, что сумеет заставить кольца сдвигаться в сторону, дабы шлюпка сумела проскользнуть между ними. Это напомнило ему о временах, когда он и его армия выступали против тирана из Акалабета, и превосходящее боевое искусство одержало верх над превосходящей численностью противника. Но тогда он потерял своего боевого коня, а сейчас полагал, что потеряет куда больше... Наконец, терпение оказалось вознаграждено, и под жабрами твари заметил он нежную плоть. Исаму обнажил свой клинок, и когда корабль приблизился вплотную к монстру, вонзил его в тело Икучи. Мили колец угря содронулись от боли.

Подобно башне, из-под воды поднялась огромная голова твари. Ярость морского монстра была направлена на самурая. Рот бестии распахнулся, открывая взору ряды смертоносных зубов. Исаму поклонился, поднял меч острием вверх. Голова угря стремительно опускалась на ожидающего воина, и ни один из них не колебался. Исаму вонзил меч в нижнюю челюсть Икучи, пригвоздив ее к палубе. Зубы Икучи пронзили Исаму подобно сотням ножей, но самурай не выпустил из рук одачи. Истекая кровью от ран в тех местах, где зубы пробили его доспех, Исаму продолжал сдерживать огромного угря, даруя время морякам отплыть как можно дальше; сердце его замедляло биение... пока не остановилось окончательно. Ощутив смерть противника, Икучи вырвался на свободу. Огромные кольца хлестали по остову корабля со всех сторон, разбивая его. Деревянные доски и сокровища прилипли к телу угря, утащившего тело самурая в морские пучины.

Лодчонка прибыла в Зенто, незамеченная и неотличивая от множества других суденышек беженцев, но выжившие моряки исполнили волю Исаму. И 500 лет спустя свитки Рондорина остаются старейшими и величайшими сокровищами имперской библиотеки, почитаемые воиными и учеными Токуно.


Кайто чувствовал себя неуютно на борту судна. Он не мог объяснить ощущение страха. Ночное небо было ясным, а морской торговый путь между Исаму-Джимой и Макото-Джимой был обычно безопасен. Но семья его бороздила воды Токуно вот уже двадцать поколений, и он научился доверять своим ощущениям.

Кайто подошел к борту корабля, вгляделся в черные морские воды. В недрах оных заметил он странные огоньки, поднимающиеся к поверхности. Они приблизились, и узрел он призрачные лица Фуна Юрей.

Он попытался сосчитать их, но сбился, столь много призраков пребывало в морских водах. Кайто приказал команде возвращаться в Зенто под полными парусами. А когда сын обратился к нему с вопросом о том, что происходит, отвечал Кайто: «Икучи поднимается из глубин...»

*****

Смех и музыка звучали в замке Салле Дасиль, и вино текло рекой. Молодым рыцарям подобные не было особо по нраву, а ветераны приняли решение не употреблять крепкие напитки. Ведь завтра они присоединятся к армии Британнии и выступят против легионов монстров Мондаина. Даже если сражение будет выиграно, многие расстанутся с жизнями на чужбине.

Сражаясь, чтобы тревога не омрачала его лицо, Шамино Салле Дасиль, Король Следопытов, останавливался у каждого стола, дабы поднять тост вместе с пирующими или поделиться с ними рассказами. Они были добрые люди, и хоть был он их королем всего несколько лет, он уже был обязан им всем.

Шамино сохранял маску на лице до тех пор, пока не удалился в королевские покои. Увидев его, Беатрикс отложила лист пергамента, на котором что-то писала, и подошла к окну, где замер король. Крепко обняла его. Вечера были студены в горах, окружающих замок, и он с благодарностью принял ее тепло. Какое-то время они стояли в молчании, глядя на поля у основания гор. Фермерские угодья, испещряющие равнину, были темны, но небольшом селении Утраченных Друзей были заметны свет и движение, ибо именно там готовили тяговых лошадей, которые понесут на себе провизию для армии. С высоких утесов, на которых был возведен замок, его военная кампания выглядела совершенно незначительной. Шамино вздохнул: «Надеюсь, это верное решение».

«Милый мой Шамино, ты веришь в план своего друга. Даже если Странник преуспеет, огромная армия должна схлестнуться с силами Мондаина. Если тебе тревожно, мне следует отправиться с тобой. Тебе понадобится помощь в заботе о раненых».

«Нет. Твое место здесь. Твой род правил этими землями на протяжении долгих поколений, и людям нужна их принцесса. Если она мы погибнем в далеких землях, это уничтожит их дух, а если наш альянс окажется сокрушен врагом, миряне сплотятся за тобой и твоим отцом для защиты наших границ».

Беатрикс улыбнулась ему, глаза ее блестели в лунном свете. «Ответственный король, как и всегда. Отец был прав, разделив бремя правление с тобой. Просто обещай, что вернешься ко мне, любимый».

Поцеловав ее в лоб, он обещал: «Когда в следующий раз в сем замке пребудет веселье, то станет означать нашу с тобой свадьбу».


...Призрак оставался в руинах павшего замка, развевались за нею бесплотные шелковые одеяния. Шаги ее не нарушали слой пыли, скопившейся на полу за долгие годы, и лишь стенания эхом отдавались в позабытых залах. За минувшие столетия гобелены на стенах посерели, но на одном из них все еще можно было различить белый анкх на зеленом фоне. После долгих часов блужданий призрак вернулась к скелету, облаченному в истлевшее платье, на фаланге пальца виднелось обручальное кольцо. Бледные пальцы призрака коснулись алмаза. «Где же ты, моя любовь?..»

*****

Несколько столетий назад...

Пальцы Мондаина защелкнули цепочку, и Минакс ощутила на горле холод темного алмаза в ожерелье. Казалось, тянулись к нему все тени в сем чертоге. Колдун никогда не проявлял чувств, и Минакс уже поняла, что каждый из редких подарков имел свое назначение. Она обернулась к своему наставнику и любовнику, поинтересовалась: «Что он меня требуется?»

Мондаин раскрыл на столе карту известного мира: «Ты отправишься в город Бритаин. Когда король Британии отступит в свою столицу, ты убьешь его силой этого камня. Со смертью его погибнет также иное препятствие для нас».

«А что насчет того, что Странник нашел путь достичь Теневого Стража?»

Мондаин казался оскорбленным. «Герой Британнии – всего лишь смертный, и не помеха для моих замыслов. Делай, как тебе говорят».

Несколько месяцев назад...

Король Блэкторн внимательно изучал ситуацию на шахматной доске. Его ферзь пал, а несколько оставшихся фигур были загнаны в угол. Следующие шаги станут означать потери для обеих сторон, но очевидно, что белые непременно проиграют, если он не сделает никаких ошибок. Блэкторн сделал ход черной ладьей и записал свой ход на маленький свиток. После чего вернулся к созерцанию доски.

Сосредоточенность его нарушил голос: «Принцесса горгулий весьма хорошо обучается игре в шахматы».

Блэкторн кивнул, обернувшись к Лорду Времени. «Да, Провидец, однажды она станет прекрасной правительницей, но сомневаюсь, что ты здесь по этой причине. Когда в последний раз ты говорил с королем в Бритаине, то просил его «исцелить» Раскол. Полагаю, в мои покои тебе привели не менее важные вещи?»

«Да, Минакс. Волшебница манипулирует весьма опасной и нестабильной магии, потому что надеется изменить прошлое. Мне необходима помощь народа Британнии, на этой осколке и иных, чтобы остановить ее».

«Это объясняет значения, и я подозревал, что предательство Анона будет иметь дополнительные последствия. Хоть у нас с тобой и возникали противоречия прежде, ты знаешь, что я не стану противиться тому, чтобы тебе помогали мои подданные. Потому спрашиваю снова: почему ты здесь?»

«Моя стратегия требует множества фигур и ходов».

Блэкторн вновь перевел взгляд на шахматную доску: «И какой же мне следует сделать ход, по твоему мнению?»

«Королем, которому сделан шах».

В настоящее время...

Заклинание телепортации переместило Марию, мага из Лунного Сияния, к небольшому каменному домику в Священном Городе. Она помедлила, чтобы собраться с мыслями, после чего ступила внутрь. С каменной скамьи ей кивнул пожилая пожилой мужчина-горгулья. Крылья его были иссохшими и слабыми, а кончики рогов странно поблескивали. То был самый старый горгулья из когда-либо встреченных ей. «У меня тоже был сон, Мария. Мое имя – Наксатилор».

Мария приветствовала легендарного Провидца горгулий легким кивком. «Лорд Времени крайне туманно говорил о том, что ему нужно от нас, и у меня много вопросов».

«В то короткое время, которым мы обладаем, я отвечу на несколько из них. Моя королева присоединилась к твоему королю Блэкторну, чтобы задержать Минакс, но ты должна действовать быстро, дабы сыграть свою роль».

«И в чем же она состоит?»

«Хауквинду необходимо древнее заклинание, утраченное и позабытое на всех без исключения осколках. Ты направишь тех, кто отыщет его».

«Есть предположение, откуда следует начать поиски?»

«Я передам тебе артефакт более древний, нежели Священный Город, который давным-давно был отдан горгульям». Провидец указал волшебнице на черный куб, казалось, мерцающий изнутри.

«Вихревой куб! Но его уничтожил годы назад этот глупец Кронокс с его устройством по обнаружению чернокамня! Как такое возможно?»

«Некоторые вещи как являются частью этого мира, так и оторваны от него. Другими словами, они могут отбрасывать более одной тени».

Мария поразмыслила над этим какое-то время, после чего поинтересовалась: «И как это связано с моей задачей?»

«Героям Британнии понадобится этот куб, чтобы достичь Кодекса. Ты должна пояснить им, как сделать это».

Энд-шпиль Хауквинда начался...

*****

Эодон Мондаин был мертв, и осколки Алмаза Бессмертия усеивали каменный пол. Странник подобрал один из них, внимательно осмотрел. Скверна, наведенная Мондаином, начала исчезать, и узрел Странник в осколке зелено-голубую сферу Созарии, вращающуюся вокруг своей оси. И в мире этом тоже жили смертные.

Зрел Странник, как миряне Созарии оправлялись от Раскола. Армии Британнии покончили с ордами Мондаина и вернулись на родину. Выжившие жители павшей Империи Рондорин бежали в Зенто, новую столицу Токуно. Белый Дракон обезумел от осознания гибели своей дочери, и Земли Опасности и Отчаяния погрузились в пучину войны и разрухи. Ужасающие силы Темной Неизвестности укрылись в подземелье Судьбы.

Странник осторожно опустил осколок на пол и устремился к выходу из замка Теневой Страж. В каждом из осколков минули столетия...


Анон закончил чертить последние штрихи на ритуальном круге. С отвращением посмотрел на свои перемазанные кровью пальцы. Жертвоприношение было самым быстрым способом обрести ману, необходимую для сотворения заклинания, на котором настаивала Минакс, но он не любил пачкать руки лично. Однако обитатели Судьбы передали ему весьма впечатляющее заклятие. Оно позволит Теневому Стражу переместиться во времени и пространстве, и Минакс сможет направить свои армии в любой временной отрезок прошлого или будущего Созарии. Демоны предупредили, что проведение подобного ритуала потребует невероятного могущества и сосредоточенности. Руна на груди Анона, нанесенная Минакс, ярко вспыхнула. Поместив в круг останки четырех редчайших существ, он начал направлять свою ману, дабы перерезать эфирную нить, удерживающую Теневой Страж на месте.


Хауквинд еще раз проверил местоположение четырех драгоценных камней, дабы удостовериться в том, что не сделал он ни единой ошибки. Достались они ему ценой весьма немалого числа жизней. Он не допустит, чтобы жертва эта оказалась бессмысленной. Хауквинд начал читать заклинание из Кодекса. С каждым произнесенным словом все больше маны устремлялось к нему от граней тридцати осколков. Вершина Каменных Врат обратилась в средоточие стихии маны, призванной из конфликтов Фелукки, пустоты Маласа, морей Токуно, руин Илшенара.

Это было прекрасно... пока тени демонической скверны не начали очернять края реликвий. Двеомеры заклятий Лорда Времени и Анона схлестнулись, и заклинание, поддерживающее Серебряные Врата, начало слабеть, поддаваясь натиску Анона. Представ во плоти, Хауквинд направлял кажду каплю маны, остававшуюся в его смертном воплощении, в отчаянной попытке сохранить контроль над заклятием, но победа Анона, поддерживаемого и Минакс, и ужасающими силами Судьбы, казалась неизбежной.

Но тысячи смертных, пребывающих в осколках, присоединились к Хауквинду, направляя свою волю, преобразуя ее в серебряные нити, поддерживающие двеомер Лорда Времени. Каждый голос – принадлежал ли он человеку, эльфу или даже гоблину – произносил одни и те же слова силы. Вас Рел Тим Пор Орт. Магия, порожденная невероятным единением, обрушилась на Теневой Страж и Анона.

Анон на мгновение утратил концентрацию... и его магия устремилась в Эфировую Бездну. Неконтролируемый демонический двеомер устремлялся прочь, ища иные остаточные временные линии, подтягивая их к себе. И когда ближайшая из них столкнулась с Теневым Стражем, две реальности слились воедино. Каждый монстр в замке Минакс закричал от боли, ощутив отголоски столь могущественной волшбы. Башни рушились, и целое крыло твердыни вросло в каменную породу. В открывшийся пространственный тоннель продолжала изливаться мана, выжигая магический путь через Эфировую Бездну от Созарии до того места, где Теневой Страж находился ныне. Увидев, что стабильные Лунные Врата сияют перед ним, Хауквинд улыбнулся и лишился чувств от изможденности; смертное тело его упало в Серебряные Врата.


Очнувшись позже, Хауквинд воззрился на незнакомое небо. Перед ним расстирались девственные джунгли, бродили по которым гигантские рептилии. Это не было Созарией – в будущем ли или в прошлом. «Это неожиданно».

«Местные называют эту долину «Эодон», - заметил Блэкторн, приближаясь. Он выглядел уставшим и потрепанным. На руках его виднелись следы от когтей. «Они помогли мне отыскать тебя».

Хауквинд попытался подняться на ноги, но споткнулся, обессиленный. Блэкторн поддержал его за руку. «Ты привязан свои Серебряные Врата к Теневому Стражу. Не знаю, как тебе это удалось, но магия Созарии ныне переплелась с сим пространством».

Хауквинд улыбнулся и ничего не сказал.

«Но Минакс все еще представляет угрозу. Твой замысел не остановил ее».

«Я ставил целью своей не остановить Минакс, но защитить полотно времени. Но Минакс все же многого лишилась. Она больше не может наносить удары и отступать в безопасное место. Ныне судьба ее пребывает в руках смертных Созари, на каждом осколке и каждой грани».

Так началась Эпоха Легенд...

*****

Мирмидексы – раса воинственных инсектоидов, обитающих в подземных пределах Эодона – вновь появились на поверхности, схлестнувшись с прибывшими в сию эпоху британнцами. Тем пришлось вести сражение на два фронта – как с миньонами Минакс, так и с предвечными обитателями сей долины...

Но кто же они, мирмидексы?.. Профессор Элли Рафкин писала в своем дневнике:

«Отблески костра были едва различимы через ткань палатки. В ночной час тишину джунглей нарушил лишь вой обезьян да стрекотание кузнечиков. Слабый ветерок шевелил листья ближайших пальм. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я покинул Лицей, но джунгли Эодона все равно вызывали у меня тревогу. За время нахождения здесь, в долине, я повидал немало прекрасного. Невероятный животный мир придавал Эодону уникальность, а чистые ручьи, текущие через девственные джунгли, делали их живыми и плодородными. Вдали курился вулкан. На поверхности Эодон казался завораживающим и притягательным, однако настоящая опасность таилась под землей.

Мне повезло, я лишь однажды видел мирмидекса. Я заметил, как солнечный свет отразился на его хитиновом панцире. Я не успел рассмотреть их как следует, как мой сопровождающий испустил боевой клич, взмахнул секирой и рубанул воина-мирмидекса. Существо задергалось в конвульсиях, а из раны хлынула зеленая жидкость. Я хотел отвернуться, но любопытство взяло верх. Существо было большим – в два раза выше человека – инсектоидом с вытянутыми клешнями. На жвалах его была заметна алая кровь. Я сделал шаг вперед, чтобы получше рассмотреть создание, когда мой сопровождающий снова взмахнул топором и снес созданию голову. Зеленая слизь вытекала из шеи мирмидекса, орошая землю.

С тех пор я мирмидексов больше не встречал. Я узнал, что те в большинстве своем обитают под землей, иногда появляются на поверхности, чтобы раздобыть еды, а после возвращаются в свои ульи. Эодон полон сюрпризов, и каждый день происходят здесь новые открытия. Я донельзя устал, и мне легче заснуть и забыться, оставив тревоги. И когда я уже надеялся отойти ко сну, в джунглях вдруг воцарилась полная тишина. А в следующее мгновение ужасающий крик раздался в ночи...»


...Все началось четыре месяца назад, когда британнцы впервые переместились в Эпоху Легенд.

Тогда одинокий дрон-мирмидекс терзал жвалами дерево, дабы испить его сок. Он трудился, собирая растительность для гнездовья, а день был донельзя жарким. Дрон надеялся поработать еще несколько часов, а затем вернуться под землю, чтобы передохнуть. Королева будет довольна, когда увидит, что ему удалось принести в улей.

Дрон продолжал пить вязкую жидкость, когда земля задрожала, поднялся странный ветер. Порыв ветра, коснувшегося антенн дрона, вызвал вкус-воспоминание, передающееся из поколеия в поколение, от мирмидекса к мирмидексу. Вкус был неприятным, представлял собой сочетание запахов растений и животных, дрону неведомых. Он должен собрать сведения для Королевы, или же запах его собственной смерти пошлет предупреждение Рою-Семье. В любом случае он исполнит свое предназначение.

Он метнулся в лес, продираясь через заросли, и с каждым шагом дурной вкус становился все хуже. Волосики ощущений, покрывавшие его тело, чувствовали энергию, скапливающуюся в воздухе. Добравшись до прогалины, усеянной павшими деревьями, дрон узрел источник магии, принявшей ту самую форму, которой он так страшился. В глазах дрона отражались колеблющиеся контуры серебряных Лунных Врат.

Подобную магию использовали Угнетатели – те, кто управлял мирмидексами, причинял им боль. Великое множество члеков Роя-Семьи погибли, чтобы изгнать Угнетателей из мира и сокрыть следы их магии. Остались лишь руины да монстры, бывшие когда-то их послушными зверушками. И теперь дрон наблюдал, как подобные создания, облаченные в странные металлические панцири, проходят через врата и движутся подобно защитникам собственного гнезда маленького дрона.

И когда одно из существ указало на него и начало кричать, дрон понял, что пришло время бежать и обо всем доложить Королеве...

...В чертогах Королевы никогда не было тихо. Клацанье и чавканье рабочих-сестер полнило каверну, когда они поглощали растения и мясо, дабы производить королевскую слизь, поддерживающую существование колонии.

Дрон все еще помнил вкус слизи с тех пор, когда только-только вылупился. Ее давали отведать всем личинкам, дабы те были сильны, но роль мирмидекса в колонии определяла, сколько именно слизи они получат. Менее, чем через неделю после рождения дроны и рабочие начинали получать меньшие порции. Воины, на протяжении месяца поглощавшие королевскую слизь, становились большими, а единственная Королева – мать роя – всю свою жизнь эту богатую питательными веществами субстанцию и ела.

Королева восседала в центре чертога, осматривала свою последнюю кладку яиц, раздумывая над тем, какие из них выглядели многообещающе, или же наоборот – ущербными. За мембранами дрон мог разглядеть очертания личинок Роя-Семьи. Когда Королева решала судьбу того или иного яйца, рабочие осторожно уносили их в различные тоннели, где личинки родятся и дальнейшее развитие их будет определено. Завершив, Королева перевела взгляд на дрона. «Дрон-дитя, расскажи мне, что ты видел».

Дрон поведал ей о Серебряных Вратах и воинах-людях. Когда он закончил говорить, они соприкоснулись антеннами, дабы передать вкус-воспоминание произошедшего. Если Королева и сомневалась прежде в словах дрона, неприятный вкус магии подтвердил их истинность.

Королева отрывисто отдала несколько приказов, и рабочие устремились в дюжину различных тоннелей. Рабочая-сестра поместила большую мембрану, наполненную королевской слизью, перед дроном, и Королева приказала тому пить. Дрон поглотил редкий дар, а несколько рабочих втащили в зал гигантский кристалл. От артефакта исходили магические энергии, наполняя каверну ужасным вкусом. Кроме горечи магии, ощущался запах насекомых, подобных мирмидексам, в тысячах различных формах и образах. Дрон отступил от кристалла.

Королева велела ему вернуться. «Не бойся. Ты будешь вознагражден, дрон-дитя. Ты поведешь за собой Рой-Семью против нового врага».

Маленький дрон бросил взгляд на куда более внушительного воина-мирмидекса, стоящего на страже в чертоге, и недоуменно воззрился на Королеву. Самого его не для войны растили.

«Кристалл Угнетателей. Этот артефакта изменил и контролировал нас. Мы забрали его, когда изгнали их прочь. Ты должен оставить нынешний панцирь. Ты не можешь вести в бой сородичей, будучи дроном, посему должен стать воином»...


...Минуло четыре месяца, и полномасштабное вторжение мирмидексов в Эодон началось...

Голодающие, аллозавры покинули свои обычные охотничьи угодья, устремившись на пустоши. Когда зрели они пребывающих в сих землях мирмидексов, то нападали на инсектоидов, считая тех легкой добычей. Дроны бежали, ведя аллозавров к своим гнездам. Прячущиеся за дюнами воины атаковали со всех сторон, беря огромных тварей в кольца, отрезая им пути к бегству. Челюсти аллозавров рвали конечности противников, но место раненых тут же занимали новые воины. Бесконечный поток мирмидексов в итоге захлестывал гигантских рептилий. Их предсмертные вопли были ужасны.

Когда воины-инсектоиды оставляли мертвых аллозавров, приближались дроны и начинали разделывать туши. То был странно упорядоченный процесс разрыва плоти, ломки костей, а после – доставки мяса в подземные пещеры. Когда все завершалось, не оставалось и следа имевшего места противостояния. Джоффри наблюдал за этим с вершины утеса и понимал, что долине грозит немалая опасность.

Когда он был назначен защитником интересов британнцев в Эодоне, ему пришлось столкнуться с худшими из людей обоих миров. Когда не нужно было защищать исследователей от враждебных племен долины, он пытался пресечь головорезов и трапперов, прибывших из Созарии, от творимых или бессмысленных бесчинств. Некоторые даже охотились на кураки исключительно от безделья. Джоффри пытался покончить с подобным, в то же время держа в осаде Минакс и союзников ее, остающихся в Теневом Страже.

Но если не брать в расчет Минакс, остальные угрозы бледнели в сравнении с роем мирмидексов. В изначальных донесениях они описывались лишь как огромные хищные зверюги, но теперь стало очевидно, что мирмидексы разумны и организованы. Орды дронов на протяжении многих дней волокли падаль в свои ульи, дабы помогать выращивать армию воинов, и ежедневно мирмидексы наносили удары по человеческим поселениям и лагерям. Большинство племен Эодона укрылись в своих поселениях и возвели укрепления, дабы противостоять угрозе.

За исключением племени Барраб. Баррабы поклонялись мирмидексам, облачались в их панцири, а мертвых своих отдавали на съедение инсектоидам. И в нынешнем вторжении они зрели знак очищения Эодона. Они не подпустят лазутчиков Джоффри к тоннелям мирмидексов, а он не решится атаковать инсектоидов, ведь баррабы не преминут нанести удар ему в спину.

Необходимо найти решение, ведь в противном случае мирмиденсы заполонят все земли Эодона.

Джоффри надеялся, что решение вскоре найдет король. Устремившись прочь с утеса, Джоффри готов был поклясться, что один из дронов пристально смотрит на него...


Лорд Времени явился ко двору короля Блэкторна, поведав о том, что зрел весьма неблагоприятную для них возможную временную линию. «Я открыл британнцам путь к Теневому Стражу, дабы сразились они с Минакс», - говорил Хауквинд. – «Тем самым я, возможно, поставил под угрозу жизни исконных обитателей долины. Британнцы – доблестны и любопытны, но именно любопытство их опасно, ведь они поглощают природные ресурсы Эодона». «Такова человеческая природа», - философски заметил Блэкторн. – «Наверняка ты предполагал подобный риск?»

«Да», - подтвердил Лорд Времени. – «Для любого действия существует противодействие. Причина и следствие связаны на самом фундаментальном уровне». «И какое же следствие вызвал авантюризм британнцев?» - полюбопытствовал Блэкторн, и отвечал Хауквинд: «Убито множество драконьих черепах и тигров. Воины мертвых племен убиты теми, кого они называют «вторгшимися чужеземцами».

Блэкторн долго молча, после чего тихо пробормотал: «Надеюсь, цель оправдывает средства». «Мы не можем позволить Минакс закрепиться в Эодоне», - произнес Лорд Времени. – «Наши действия оправданы, и я уверен, что британнцы ответят на призыв. Ведь, ощутив смерть вокруг, мирмидексы слишком уж осмелели. Множество падали на поверхности заставило их покинуть подземные укрытия, и число инсектоидов возросло многократно. Племя Барраб восприняло это за знамение и с его большим рвением принялось поклонятья мирмидексам. Если мы не сдержим натиск, инсектоиды, боюсь, заполонят всю долину».

«Неужто нет возможности пресечь вторжение мирмидексов?» - нахмурился король Блэкторн. «Всегда есть иной путь на временной линии», - заметил Хауквинд. – «Мы должны сплотить племена Эодона в противостоянии баррабам. Лишь тогда наши силы смогут достигнуть Ям и пресечь вторжение мирмидексов».

...Искатели приключений доставили сиру Джоффри, находящемуся в лагере британнцев близ оплота племени Барраб, приказы короля, в которых тот описывал необходимосить сплотить иные племена Эодона. На протяжении нескольких недель силы Джоффри безуспешно пытались пробиться к Ямам мирмидексов, но баррабы не позволяли им сделать это. «Изначально иные пламена были настроены по отношению к нам агрессивно», - обращался Джоффри к внемлющим ему сподвижникам. – «Лишь когда прибыла профессор Рафкин, мы смогли провести с ними переговоры. И если хотим, чтобы они примкнули к нам, надлежит завоевать их доверие. Племя Сакхра поклоняется этим ящерам-переросткам, «динозаврам», как они их называют, племя Урали – драконьим черепахам, Юкари – вулкану, Курак – обитающим в джунглях тиграм, Барако – гориллам».

Так, герои устремились к оплотам помянутых племен долины, чтобы, завоевывая доверие их, заставить объединиться против угрозы, несомой мирмидексами и баррабами. Вождь племени Сакхра велела британнцам сразиться с могучим тиранозавром, чтобы доказать свою доблесть. Дабы завоевать доверие Урали, противостояли герои браконьерам, ворующим яйца драконьих черепах. Вождь Юкари велела искателям приключений добыть лавовы камень из жерла вулкана, вождь Курак – спасти тигрят от трапперов, а вождь Барако – отправляться в пещеру к гигантской горилле и выжить в противостоянии с нею.

Наконец, вожди пятерых племен заверили посланников сира Джоффри в своем поддержке; сплотившись, обитатели долины наряду с британнцами непременно покончат с несомой мирмидексами угрозой...


...Старый шаман передал чашу с похлебной в руки страннику и смотрел, как тот отведал угощение. После чего Интания вновь присел за спинами двух своих внуков, с интересом разглядывающих вновьприбывшего. «Согласно нашим обычаям, один из членов племени рассказывает историю, в то время как остальные едят. Как наш гость, ты имеешь право первого отказа». Когда странник не ответил, Интания продолжал: «Что ж, хорошо, рассказывать буду я. Что бы вы хотели услышать?»

Двое детей немного пошептались, после чего маленькая девчушка ответила: «Расскажи нам о духах, дедушка».

Старейшина помолчал немного, после чего заговорил:

«После того, как Созидатели Мира были изгнаны, остались одни лишь руины. Народ Эодона служил Созидателям, и теперь остался ни с чем. Там, где раньше была одна большая земля, оказалось шесть племен.

Юкари были теми, кто яростно сражался на стороне Созидателей Мира. Именно поэтому они были атакованы мирмидексами, и осталось их совсем немного. Выжившие утратили всякую надежду, и вместо того, чтобы бежать, они решились на последнее противостояние у основания высокой горы. Окруженные десятикратно превосходящих их числом инсектоидами, они с боевыми криками бросилисчь в решающую атаку. Вторя им, гора испустила рык. Затем Огни Кукузза объяли их, и потоки лавы обратили врага в бегство. После этого победы племя Юкари так и осталось в тени их защитника.

Урали – наследники тех, кто создавал искусственные водные каналы для Созидателей Мира. Когда настала разруха, они следовали за рекою, ища цель своего существования. Ветер над водою донес им самую печальную песнь из слышимых ими когда-либо. В ней не было слов, но вся она была пропитана скорбью. Идя на звук, они узрели драконью черепаху, заворачивающую яйца свои в съедобные растения. После чего нырнула в реку и уплыла. Те, кто станут Урали, дожидались ее возвращения, но она так никогда и не вернулась. Они решили осесть близ реки, продолжая поиски Фабозза Вод.

Те, кто именуется Барако, забрели глубоко в джунгли, и осознали, что выжить там очень непросто. Голодая, они набрели на нескольких горилл, лакомившихся фруктами, собранными с высоких деревьев. Возвышалась над сородичами самая большая горилла из когда-либо виденных людьми: Афазз. Рядом с ним пребывала гора бананов, и делился он ими с иными гориллами. Некоторые из Барако попробовали было метнуться вперед и схватить фрукты, но среброшкурый отогнал их своими огромными кулаками. Те, кто пытался противостоять горилле, были сражены – так он был силен. Наконец, маленький мальчик приблизился к горилле, склонил голову. Горилла кивнула мальчику, швырнула есть несколько бананов. Следуя примеру мальчика, оставшиеся в живых Барако выказали почтение горилле, и каждый получил достаточно еды, чтобы продержаться несколько дней. С тех пор каждое поколение Афазз возрождается как самый крупный и сильный из среброшкурых горилл. Иногда Афазз – союзник Барако, а иногда – противник. Когда тело Афазза умирает, его череп сохраняют как напоминание об уважении к его силе.

Некоторые из людей затерялись в дикоземье Эодона, кое не подчинили себе даже Созидатели Мира. Несколько дней они скрывались от гигантских рептилий, когда повстречали мужчину, либо которого покрывали шрамы, который сказал, что его имя – Хелузз. Он оказался искусным лучником и научил Сакхра делать луки и охотиться на рептилий с безопасного расстояния. Он прожил в племени много недель, помогая людям выжить. А затем прозвучал громогласный рык, и Хелузз предупредил, что это – король громовых ящеров. Он велел племени спрятаться, дабы смог он увести зверя прочь. Через какое-то время Сакхра начали обсуждать сложившееся положение. Лучник был одним из них, и неважно, сколь велика угроза, он не должен противостоять ей в одиночку. Покинув укрытие, они проследовали по огромным следам зверя, пока не достигли подножья утеса. Там они обнаружили труп динозавра, убитого валунами сошедшей лавины. В груде сей отыскали они старый человеческий череп, виднелись на котором следы когтей.

Наконец, я расскажу о нашем племени. Племя Курак осело на равнинах Эодона. Члены племени были робкими людьми, и многие из них готовили еду для Созидателей Мира. И все же они сумели выжить и процветали. Однажды на равнинах раздался громкий рык. И душах членов племени Курак пробудилась храбрость, доселе им неведомая. Они бросились к источнику звука, обнаружив прайд тигров, расправлялись с которыми мирмидексы. В живых оставалось лишь несколько детенышей. Увидев это, дух Мотазза придал нашим предкам ярость. Курак изгнали насекомых, и с тех пор равнины принадлежали людям и тиграм. После чего народ Курак растил выживших детенышей тигров как своих собственных, и Мотазз с тех пор благоволил к нам.

Что касается последнего, шестого племени... у тех, кого называют Барраб, нет духа, ибо они приветствовали уничтожение Создателей Мира и пытались подрожать их неудавшимся созданиям. Мирмидексы, которым поклоняются они, не даруют им ничего, а иные племена их чураются».

Закончив рассказ, Интания заметил, что странник поднялся на ноги, чтобы уйти. Мужчина устремился в темные джунгли, и на мгновение там случилась вспышка синего пламени...


Джоффри наблюдал за тем, как мастеровые восстанавливают забор на Холме Барабанов. Последняя атака мирмидексов чуть было не привела к прорыву тварей в лагерь. С каждой атакой рой все увеличивался в числе и тактике ведения боя, и ситуация казалась отчаянной.

Ныне мирмидексов возглавлял гигантский инсектоид, которого баррабы называли Чизззтл – «Ярость Эодона». Мирмидексы относились враждебно ко всем людям, но Чизззтл, похоже, сознавал ценность баррабов как лазутчиков и разведчиков. Слишком многие воины из союзных племен угодили в засады прежде, чем осознали этот факт.

Единственные хорошие новости, которые Джоффри получил за последние недели, были о странном поведении мирмидексов. Те осадили поселение Урали, но неожиданно половина армии инсектоидов устремилась в некое место в джунглях. Когда туда добрались лазутчики, то обнаружили лишь обугленные хитиновые панцири. Джоффри гадал, связано ли произошедшее как-то с донесениями о странном человеке, охваченном синим пламенем.

Рыцарь вернулся в свой шатер, склонился над картой Эодона. Слишком много иголок исходило от гнездовья мирмидексов, и острия указывали как на его лагерь, так и на поселения союзных племен. Сдержать мирмидексов не удалось, и если позволить этой войне затянуться, люди непременно проиграют. Промедлением выиграть не удастся ничего. Джоффри взял в руки перо и написал небольшую записку, которую намеревался отправить в Бритаин: «Пришлите все силы, которые сможете. Мы нанесем удар по самому гнездовью».

...Дождавшись прибытия подкреплений, силы, ведомые Джоффри, нанесли удар по Ямам мирмирексов, расправляясь с воинами и магами, принадлежащими к племени Барраб, а также с дронами и воинами-мирмидексами.

Последние тем временем были заняты восстановлением утраченных технологий Угнетателей – рептилий, принадлежащих к роду «котлов». В давнюю пору котлы подчинили себе мирмидексов, а когда те попытались восстать, уничтожили множество инсектоидов с помощью великого оружия – Зипактриотла, которое после оставили, уверовав, что мирмидексы боле не представляют угрозы. И сейчас инсектоиды были исполнены решимости обрести сие разрушительное оружие и уничтожить его раз и навсегда, дабы не попало оно в руки прибывших в Эодон людей. Баррабы сумели снять печати со входа в древние руины котлов и уничтожить Зипактриотл.

О прошлом расы мирмидексов британнцам поведала профессор Элли Рафкин, остающаяся в лагере союзных сил. «Жаль, что должно до подобного противостояния», - сокрушалась она. – «Я надеялась, что знания, полученные от всех народов и созданий Эодона дадут нам лучшее понимание о жизненных формах этого места – но я сознаю, что мирмидексы противны природе, и созданы они быть рабами для расы угнетателей. Котлы явились в Эодон, дабы расширить свою империю и при этом нарушили хрупкую экосистему, которая сама по себе являлась чудом. Долина не выживет, если мирмидексы продолжат свое распространение, и нет гарантии того, что конфликт не затронет Британнию – их необходимо уничтожить! Мы должны существенно сократить их число, чтобы Королева занялась производством потомства».

Элли рассказала героям, каким образом возможно обрести феромоны, которые позволят спуститься в Ямы и бросить вызов самой Королеве мирмидексов. После чего устремились воители в Ямы мирмидексов, дабы покончить с исходящей от инсектоидов угрозой раз и навсегда...

*****

Тысячелетие назад котлы потеряли Эодон...

Исследователь миров Каталкотл прижимал изорванные ошметки своей церемониальной ризы к кроваточащей ране в боку. Воины, которые помогали принести сокровища и рабов-людей обратно в Эодон лежали мертвые или умирающие у его ног, наряду с дюжиной мирмидеков.

Когда несколько мирмидексов избежали поимки, котлы полагали, что у них остается единственнвя способная отложить яйца королева, и что эти беглые инсектоиды угрозы не представляют. Но теперь мирмидексы вернулись, и, нанеся стремительный удар, захватили зеленый лунный камень. После чего, отрезав котлов от источника их наиболее могущественной магии, мирмидексы принялись систематически уничтожать поселения котлов, а также сокрушать выступающих против них людей.

Все попытки умиротворить мирмидексов провалились. Недавно выраженные и видоизмененная королева инсектоидов была попросту разорвана на части и пожрана. Новейшее оружие котлов, Зипактриотл, заставило обезумить привязанного к нему человека-раба, и котлы были вынуждены оставить дальнейшую работу над проектом. Столкнувшись с перспективной полного уничтожения и не имея возможности покинуть Эодон, Созидатели Миров отступили в подземелья своего великого города. Котлы ожидали длительной осады и надеялись использовать имеющееся у них время для создания новых заклинаний, дабы противостоять врагу. Но мирмидексы не дали им такой возможности, и миллионы инсектоидов были принесены в жертву, пав в противостоянии с големами-стражами котлов.

Каталкотл пнул ногой панцирь мирмидекса и направился к сердцу города. Он должен был запечатать Лунный Чертог – фокусирующую точку для пронизывающих Эодон магических потоков, где возможно открывать Лунные Врата в Эфировую Бездну. Хоть без зеленого лунного камня толку от чертога было немного, то была единственная надежда для их Великого Труда. Если котлы, остающиемся на иных планетах, однажды вновь вернутся в Эодон, Каталкотл должен был удостовериться в том, что мирмидексы прежде не разрушат Лунный Чертог.

Шагая по городу, он слышал истошные крики, и означало это, что мирмидексы добрались до жилищ слуг-людей. В царящем хаосе в полуразрушенных тоннелях он узнавал мертвые тела своих друзей и родичей. Несмотря на снедающую его скорбь, он заставлял себя продолжать идти вперед.

Еле разминувшись с несколькими патрулями мирмидексов, Каталкотл достиг двери в Лунный Чертог. Ее охранял механический голем, Юнапотли. Будучи образцом исскусства в ремесле создания големов, Юнапотри был умен, силен и безоговорочно верен. Обычно сияющую поверхность неутомимого голема сейчас покрывала слизь мирмидексов.

Каталкотл обратился к голему: «Я войду в чертог. После чего ты обрушишь эту часть тоннеля». Походящий на человека голем немного поразмыслил над приказом, затем медленно кивнул.

Каталкотл ступил в Лунный Чертог, воззрился на сияющее средоточие кристаллов и магических знаков. Помимо врат в иные миры, Лунный Чертог был воплощением магии и истории. Он знал, что мирмидексы чуют магию и непременно отыщут это место. Они пробьются сквозь земную толщу, чтобы его разрушить. Ему нужен был запах, который оттолкнет их отсюда.

Он прислонил оружие свое к стене. Этот последний уголок Котлана не падет, и любые жертвы здесь оправданы. Попросив прощения у тех, кто пал, Каталкотл бросился на собственное копье. Иллюзорный конструкт котлов, монумент Созидателям Миром, наблюдал и запоминал.

Часом позже дрон-мирмидекс воззрился изумрудными глазами на золотого голема, дабы удостовериться, что тот не несет угрозы. Он легонько коснулся завала своими усиками, а после вновь умчался в тоннели...

Минуло тысячелетие...

Первый сдвинувшийся с места камень перепугал стаю гнездящихся неподалеку птиц. Через час движение второго камня было замечено воином Барако, который поспешил ускорить шаг. С каждым часом все новые камни занимали определенное положение, осторожно огибая руины, приспасабливаясь к ландшафту нового тысячелетия.

К концу дня каменная поверхность начала сиять и пульсировать, быстрее и быстрее. Потоки магии выжигали находящиеся поблизости заросли. В иной части Эодона шаман из рода Интания с криком пробудился.

Котлан, город Созидателей Миров, был вновь явлен миру.

...Довольно скоро искатели приключений устремились на исследование древних руин. Здесь все еще оставались созданные котлами големы, выступившие против дерзнувших разграбить город их повелителей. Генераторы, чудом уцелевшие, проецировали голограммы противостояния мирмидексов и котлов. В пределах Котлана герои отыскали немало артефактов, и профессор Элли Рафкин с удовольствием занялась их изучением...

*****

Высоко в горах маленькая драконица Мирендель пыталась удержаться на одной лапе, скребя когтями на камню и снегу. Из-под снега поблизости показалась куда более крупная платиновая драконица. Матрона Аестирон опустила голову, воззрилась на Мирендель: «Ты должна заниматься медитацией».

«Я этим и занималась. А теперь расскажи историю».

«Ах, это нетерпение юных! Что ж, хорошо. Я поведаю о том, почему ты так ценим терпение и самосозерцание». Драконица произнесла заклинание, сотворив окно в Эфировую Бездну. Двеомер был сфокусирован на монументах в бесконечности между мирами. Наиболее важные образы казались близки, хоть для того, чтобы добраться до них напрямую, потребуется много лет. «Что ты видишь, малышка?»

Маленькая драконица в восхищении уставилась в окно, ее взор метался между различными тайнами и чудесами Бездны. «Я вижу мерцающие звезды, красную и синию».

«Это – Ксоринит Висп».

«Большой страшный плоский камень с рунами».

«Это – План Расколотого Обелиска».

Мирендель сосредоточилась на ином предмете. «Красивая сияющая нить».

«Это магия, сотворенная британнцами. Серебряные Лунные Врата».

«Маленький человек в летающем доме».

«Это... что-то новое... Но неважно. Эфировая Бездна стала нашим домом на много поколений после того, как покинули мы юдоль Созарии. Некоторые драконы остались, чтобы защищать мир и направлять его обитателей, но большинство покинуло Созарию, дабы дать юным расам шанс выжить и избавить их от нашего конфликта с алыми драконами. В ту пору мы были исполнены гордыни, и в нетерпении своем желали широко расправить крылья и испытать свои истинные силы».

Маленькая драконица запрыгнула на валун и поинтересовалась: «А дальше что было?»

Аестирон собралась с мыслями и продолжила свой рассказ: «Это случилось в час противостояния с алыми драконами – первого с тех пор, как покинули мы Созарию. Числом они превосходили нас втрое, а пламя и заклинания, которыми мы обменивались, наверняка уничтожили бы целые города и леса, сражайся мы в смертном мире. Вернувшись с победой и исполненные гордыни, наши предки обнаружили, что все кладки яиц их украдены.

Кража привела всех платиновых драконов в ярость, и, посчитав, что стоят за нею алые драконы, они приготовились покончить с теми раз и навсегда. Если бы не нашлось здравомыслящих драконов с обеих сторон, платиновые непременно уничтожили бы своих алых сородичей, так и не узнав правды. Кладки яиц алых драконов также были похищены тем, кто покамест оставался неведом.

Иногда самые страшные угрозы остаются незримы. Нам потребовалось немало времени, чтобы выяснить, кто стоит за похищением яиц. Их называли по разному – Созидателями Миров, Угнетателями, Похитителями, но мы всегда называли их так же, как они сами именовали себя – «котлы». Они могли с легкостью перемещаться через Эфировую Бездну и любили забирать то, что им не принадлежало. И пока они существовали, наше потомство находилось под угрозой.

Магия, которая позволяла котлам совершать набеги на миры в Бездне, делала их обиталище, Эодон, незаметным и неприступным. Мы не могли нанести им удар напрямую, но могли оставить недвусмысленное послание.

Тайно мы поделились своим замыслом с алыми, и на краткое мгновение за бесчисленные поколения объединились вновь. После того, как была отложена следующая кладка яиц, мы сделали вид, что сражаемся с алыми, однако большая часть наших сил охраняла яйца, сокрытая заклятием иллюзии.

Воры жадны, и, как мы и ожидали, котлы явились. Мы обратили против них свою ярость: буря пламени, зубов и когтей. Немногих мы оставили в живых, дабы поведали те своим набольшим о случившемся. После преподанного урока котлы держались от нас подальше. Но и мы больше никогда не не оставляли кладки свои без охраны. Даже дракон может познать смирение».

После того, как рассказ закончила, Мирендель поразмыслила немного, а затем спросила: «А что же случилось с исчезнувшими яйцами?»

«Мы так и не нашли их, и я часто думаю, какая же судьба постигла наших сородичей».


Кретта восхищала древняя цивилизация котлов и их творения. Тоннели их древнего города являли собой обширную коллекцию всяческих чудес. К сожалению, большинство изделий было разбито и сломано, но Кретт надеялся, что сможет починить их. Как раз сейчас он возился с тем, что походило на стазис-камеру и инкубатор для яиц. Он поспешил привести в действие механизм активации, дабы понять, для чего в действительности предназначается устройство.

Камера медленно открылась, явив взору Кретта несколько внушительных по размерам своим яиц. Неожиданно пол камеры стал ярок и горяч, а руки голема начали переворачивать яйца. Кретт наблюдал, делал пометки, когда услышал громкий рокот. Обернувшись, он заметил, что десятки подобных камер возвращаются к жизни, и в каждой из них пребывают яйца.

«Думаю, самое время мне вернуться в Минок».

*****

Возникли Лунные Врата, и из них выступила волшебница, прижимающая к груди тяжелую корзину для пикника. Несколько горгулий из поселения приветственно помахали ей, и Мария опустила корзину на землю, махнула рукой в ответ. Каждый несколько недель она навещала Наксатилора, пила с ним чай. Хоть у провидца из Тел Мура всегда были свои деликатесы, пожилая горгулья пристрастилась к выпечке из пекарни Лунного Сияния. Сегодня, помимо прочего, Мария принесла пряности из Нуджель’ма, чтобы обсудить с собеседниками историю и предания о магии.

Приближаясь к жилищу провидца, Мария заметила у входа двух стражей – облаченных в доспехи горгулий. Когда чародейка подошла, оба кивками приветствовали ее, отвели копья в стороны. Внутри хижины ее друг пребывал без сознания на ложе, тело его горело от жара. Жах, королева горгулий, сидела подле провидца, держа его за руку; на лице ее отражалась тревога. Заметив Марию, Жах обернулась к ней: «Мария из Лунного Сияния, я ждала тебя».

«Что произошло?»

«Лицезрев некое видение, Наксатилор лишился чувств. Некий образ, увиденный им, оказал подобное воздействие». Жах отбросила простыню, и Мария узрела, что крылья пожилого горгульи изуродованы, будто посечены и опалены. «Подобного прежде никогда не случалось».

«Он придет в себя?»

«Я не знаю. Он – последний представитель старейшего нашего поколения. Мои лучшие маги не смогли сделать ничего, кроме как помочь ему уснуть».

«И что же будет теперь?»

«Теперь я прикажу переместить его в безопасность Королевского Города. То, что сотворило с ним это, может попытаться атаковать снова. Тебе же следует поведать о произошедшем своему королю». Королева Жах передала Марии свиток, скрепленный ее личной печатью. «Мы должны быть готовы к тому, что случится».


Бундор Бард вытащил ящик с перьями, наблюдая, как рабочие заканчивают расставлять мебель в комнате. Снятая им комнатушка была маленькой, но вполне подходила для задуманного. Он кивнул рабочим, покинувшим помещение, и продолжил доставить из ящика свои принадлежности для письма. На столе волшебное перо продолжало делать копии листка бумаги.

Через какое-то время в комнату ступила женщина, облаченная в прекрасное шелковое платье, опустилась в кресло напротив. Вертя в руках бутыль с чернилами, она пристально смотрела на постояльца.

«Кажется, ты хочешь о чем-то спросить меня, леди».

Леди Машиавелли усмехнулась. «Ты действительно настроен серьезно? Собрать вместе старую банду?»

Бундор протянул ей листок бумаги – копию с зачарованного стола.

Она пробежала текст глазами. «От этих орфографических ошибок у меня слезы на глаза наворачиваются. Но да, мне не хватает тех эмоций. Хорошо. Я помогу тебе».


Городские герольды вещали на площадях Британнии о том, что король Блэкторн объявляет о снижении налогов на торговлю в королевстве в надежде на то, что это послужит процветанию купеческих орденов.

Да, на дорогах объявилось немало новых торговых караванов, однако атаковали те разбойники. Некоторых стражам удалось сразить, и во владении лиходеев были обнаружены престранные предметы с выгравированными на них пентаграммами. Непохоже, что нападения совершают обыкновенные бандиты с большой дороги, но... кто же они?.. И чего добиваются?..


Путь до лазарета был долог, а день – жарок. Но, несмотря на бледную кожу, странница ничем не покрыла голову. Прошли десятилетия с тех пор, как она в последний раз ощущала солнечные лучи, и сейчас просто наслаждалась ими. На покосившемся строении был начертан знак, предупреждавший о том, что внутри находятся недужные. Миряне смеялись над ее смелыми словами, сказанными в городе, но если она сможет помочь сим несчастным, возможно, они поверят ей.

Пожилая женщина постучала в дверь, и, не дождавшись ответа, открыла ее. В разрушающемся особняке, обращенном в лазарет, давненько не проводилось никаких работ. Пол залов покрывали грязь и всякий хлам, а из одной дальней комнаты доносилось непрерывно жужжание.

Она заглядывала в комнаты, ища тех, кто был еще жив. Несмотря на жару, каждый из недужных был закутан и изорванное одеяло, чтобы скрыть язвы, покрывавшие тело. Целительница приблизилась к одному из людей, отбросила одеяло.

Молодая женщина попытался укрыться в тенях; ее миловидное лицо было покрыто оспинами. «Отойди! А то подхватишь недуг!»

В руках у бледной странницы был серебряный талисман, исходило от которого слабое магическое сияние. «Я здесь, чтобы исцелить тебя».

Изуродованная женщина пренебрежительно отмахнулась тонкой рукой. «Магия нам не поможет. Сильнейшие маги Британнии в страхе отворачивались от нас».

«Их магия – всего лишь детские игрушки. Моя же магия – куда древнее и чище». Энергии заклинания целительницы омыли лицо женщины, и язвы начали исчезать, а кожа – восстанавливаться. Пепельно-бледное лицо вновь обретало здоровый оттенок.

Целительница продолжала ходить по комнате, исцеляя сих отверженных. И когда закончила она, один из тех, кто только что был при смерти, озвучил вопрос, снедавший всех без исключения: «И что теперь?»

Странница извлекла из складок в ризе небольшой сияющий обелиск. «Я вас исцелила, но всему есть цена. Мне нужно, чтобы вы помогли мне спасти этот мир».


Маленькая мышка спала в корзине с пряжей у очага на постоялом дворе. Шерри наслаждалась прекрасным сном, в котором вновь наблюдала театральную постановку, которую видела когда-то. Кресло было для ребенка, а один из актеров был так добр, что положил на сидение подушечку для нее. Она наблюдала, что мужчина рассек мечом алмаз, когда кто-то опустился в кресло подле нее. Она кивнула этому человеку и продолжила наблюдать за событиями, происходящими на сцене.

Помолчав несколько мгновений, человек, усевшийся подле мышки, заговорил: «Хоть это одно из немногих событий, свидетелем которому я не стал, интересно, понимал ли Странник важность этого своего деяния. Знал ли он, к каким последствиям приведет раскол алмаза?»

Шерри обернулась к говорившему. Он казался пожилым человеком, облаченным в голубую ризу; в глазах его отражалась печаль. Он выглядел бы совершенно обыкновенным, если бы не его тень, принявшая форму старинных часов. «Я тебя знаю?»

Пожилой мужчина кивнул. «Я говорил той ночью с тремя: добродетельным королем, сомневающимся лордом и маленькой мышкой, которая расскажет обо всем миру. Я встретился с ними снова, поэтому что казалось, что это логично для завершения круга. Мое имя – Хауквинд».

Шерри уставилась в изумлении на Лорда Времени. «Стало быть, это не сон?»

«Все сны касаются пространства, в котором я пребываю, но некоторые сны представляют собой нечто большее. Мне многое нужно тебе сказать, но мы не одни».

Шерри осмотрелась по сторонам. Посетители театры были не людьми, но странными существами. Среди них заметила она мужчину с лицом из гранита, который молча смотрел на сцену, окруженный скелетами. Разъяренный краснолицый мужчина с огромным факелов в руке кричал на швейцара. С голосом, подобным ветру, звенящему в кристалле, смеющаяся женщина пела наряду с менестрелями на сцене, но веселье не отражалось в ее холодных глазах. Более пожилая женщина с бледной кожей и синими волосами уставилась на Шерри голодной акулой. В дальнем углу в тенях скрывалось нечто.

Шерри прошептала Хауквинду: «Кто они?»

«Правители и власть имущие. Великие сущности, впервые узревшие Созарию. В попытке отвратить трагедию я по недомыслию привлек их внимание к нашему миру».

«И что же ты станешь делать?»

«В настоящее время то немногое, на что я способен». Казалось, тело Хауквинда слабо воссияло, и Шерри заметила, что руки его и ноги связаны. «Обладая этой толикой свободы, я разговариваю с тобой».

«Но я – всего лишь мышь».

«Ты действовала, когда более сильные и способные не сделали ровным счетом ничего. Те, кого ты должна отыскать и воодушевить, поверять тебе, так же, как это сделал я годы назад». Хауквинд вновь обернулся к сцене. Постановка закончилась, и актеры сделали шаг вперед. Их были сотни, все – британнцы, многих из которых Шерри знала, но далеко не всех. Это – те, кого она должна найти. Они низко поклонились, и Шерри проснулась от боя часов...


Доблестные искатели приключений встали на защиту торговых караванов, и казна городов Британнии стала полниться золотом. Но безделушки, кои герои находили на телах поверженных разбойников, порождали больше вопросов, нежели давали ответов... Но, помимо них, экзотические сокровища – престранные обелиски - были найдены в подземельях Британнии... и какую роль сыграют они в происходящем, покамест неведомо...


Хейгель с тревогой огляделся по сторонам. Неожиданно окно взорвалось, и у ног его упала дымящаяся руна. Маг покачал головой и постучал в дверь. Изнутри доносилось лишь раздраженное бормотание, и он ступил в дом. В комнате громоздились книги, руны и различные артефакты. На столе пребывали грязные тарелки и весьма ядовитые реагенты. В центре пентаграммы стоял взъерошенный маг в синей ризе.

Гилфорн гостя не замечал, и Хейгель терпеливо ждал. Наконец, Гилфорн улыбнулся ему, махнул рукой, после чего принялся зачаровывать одну из рун... После второго взорвавшегося окна Гилфорн, наконец, заговорил: «Ничего не понимаю. Я несколько раз проверил все мои вычисления. Магическая геометрия была идеальна. Как будто некая огромная структура занимает то же эфировое пространство, что и Британния, или что-то в этом роде».

Хейгель кашлянул: «Мне действительно нужно поговорить с тобой».

На лице Гилфорна отразилось смущение. «Извини. Так легко с головой погрузиться в свои эксперименты. Чем могу помочь тебе?»

Хейгель начал свою заранее заготовленную речь: «Я взываю к величайшим умам Лунного Сияния, потому что думаю – мы стоим на пороге кризиса. Переговорив с блуждающим огоньком...»

«С огоньком? Где?» - выкрикнул Гилфорн, спрятавшись за креслом.

«Огонька здесь нет. Я говорил с созданием из Ксоринита ранее».

Гилфорн осторожно поднялся на ноги. «Продолжай».

«Несколько недель назад мы обменялись сведениями, когда огонек поинтересовался, интересно ли мне было бы пообщаться с магом из-за пределов Созании на предмет ‘межпространственного перемещения’ в Созарию и за ее пределы».

Гилфорн заметно воодушевился. «Надеюсь, ты сказал ‘да’!»

Хейгель понял, что лишь сейчас Гилфорн сосредоточил на нем все свое внимание. «Учитывая все те ужасающие угрозы, которые пришли в Созарию из Эфировой Бездны, долг любого добропорядочного гражданина – обрести подобные сведения».

Гилфорн заметил: «Я еще тебя просто снедало любопытство».

«И это тоже. С помощью огонька мы обменялись письмами с тем магом о природе пространства между мирами, о реликвиях в Эфировой Бездне и о важных текущих событиях, оказывающих воздействие на Созарию».

Гилфорн схватил со стола листок бумаги и сломанное перо: «Расскажи мне обо всем!»

«Я не хотел бы сейчас вдаваться в детали, но то, что удалось узнать, меня очень встревожило. Именно поэтому я приглашаю сильнейших магов встретиться в Лицее завтра на рассвете. Там должны быть все. Обещай, что выслушаешь то, что я хочу сказать».

Гилфорн кивнул. «Конечно же, я там буду. Я даже будильник заведу». Он жестом указал на кучу различных устройств и носков. «Хммм... Интересно, изменит ли все это мои вычисления...»

Хейгель простился с Гилфорном и направился обратно к Лицею. Он сверился со своим списком. «Декстер. Пригласил. Драюс. Пригласил. Гилфорн. Пригласил. Осталось пригласить лишь нескольких. Все идет как по маслу». Но все-таки он не мог отделаться от чувства, что за ним кто-то следит...


Означенные ниже события произошли два года назад, в далеком мире, рекомом Паганом...

Пребывая на вершине плато, старик созерцал руины своего мира. Небольшая стая недужных ящериц-тораксов бродила среди разрушающихся камней павшего Моргелина, и присматривал за нею одинокий пастух. Хоть сейчас и был полдень, тусклая звезда в небесах давала мало света. Не заметив ничего интересного, Митран пробормотал что-то себе под нос и заковылял обратно к своей хижине.

Оказавшись у двери, маг начертал руку входа, ступил внутрь. Митран обошел несколько магических ловушек в длинном коридоре, поднялся по винтовой лестнице и ступил в просторный кабинет, заполненный фолиантами и свитками, обнаруженными в руинах на сем континенте.

Пожилой маг опустился в кресло, призвал маленькую зверушку. Белочка метнулась в щель в стене и вскоре вернулась, неся чашечку чая в лапках. После чего зверек растворился в воздухе. Митран провел длинным пальцем по ободку чашки, медленно подогревая свой чай. Откинувшись в кресле и сделав глоток горького чая из кореньев, он уставился в потолок. Но зрел он не стропила, а бесконечную пустоту и далекие огни Эфировой Бездны. Видение великой пустоты между мирами его мрачное настроение не улучшило.

Но затем в безбрежной тьме между Паганом и остальной реальностью возникла вспышка, как будто произошло столкновение двеомеров двух могущественных заклинаний. И когда вспышка исчезла, через тьму протянулась серебряная нить. То было неожиданно, и подобного он никогда не видел за те десятилетия, что изучал эфировое пространство.

Пожилой маг вскочил на ноги и захромал к груде свитков, в которой отыскал свиток с заклинанием «Восстановить незримое». Прочтя его, он узрел, как в Эфировой Бездне появляются сокрытые предметы – фрагменты древнего Темного Пути. Он проследил путь, созданный этими предметами и серебряной нитью. То будет долгое и тяжелое странствие, но он был уверен, что сможет достичь источника новой магии.

«И это изменит все!»


В мире Паган воспряли стихии. Из-под Ущелья Демона вырвалась лава, образовав потоки в форме когтей. Темные подземные воды в озере Картакс обратились в водовороты у Побережья Мщения. В Каменной Бухте сошла лавина. А ветра у монастыря на острове Серебряной Скалы зашептали: «Скоро, господин. Скоро».


Густой туман окутывал мосты и острова Веспера. Сан-Лем содрогнулась и зашагала быстрее, дабы не оставать от тех, с кем шла в сей город людей. Ее наниматель, Орвидлем, требовал, чтобы его спутники следовали людским традициям и перемещались с место на место. И сейчас, не видя практически ничего окрест, Сан-Лем была благодарна этому правилу.

Сан-Лем не мыслила прежде, что станет личной целительницей торговца, обретшего богатство как следствие торговли между Тел Муром и Британнией. Однако, это было лучше, чем оставаться в заполненных сородичами поселениях для беженцев, где оставались выжившие жители Вер Лор Рега. Ей платили едой и золотом – то, чем она делилась с беженцами, которые имели еще меньше, нежели она.

Зная об опасностях, подстерегающих на дорогах Британнии, Орвидлем заплатил капитану торгового судна, дабы прибыть на оном в город. Сейчас, в последние летние деньги, морские воды были теплы, и попутные ветра доставили их в Веспер очень скоро. Но затем погода резко изменилась. Торговец-человек, с которым Орвидлем вел дела, сообщил, что подобный туман в эту пору – нечто из ряда вон выходящее.

Оставив Орвидлема в его комнате в гостинице «Железное дерево», Сан-Лем и остальные сопровождающие вернулись в свои куда более скромные помещения на постоялом дворе. Когда они переходили мост, Сан-Лем заметила, что местные птицы и насекомые затихли. Тишина предвещала нечто тревожное, ибо помнила Сан-Лем, как стихли механизмы Эксодуса перед тем, как разорвали родной город ее на части. Она прислушалась, и шум моря, доносящийся с востока, показался ей каким-то неправильным, уж слишком грозно звучал он. Сан-Лем сказала остальным, что должна кое-что проверить, взмахнула крыльями, воспарила в небеса. Поднявшись над липнущим к земле туманом, узрела она океан и источник тревог: огромную волну, движущуюся в направлении города.

Она опустилась на землю и прокричала сигнал тревоги: «Джукс-вис-ре!» Иные горгульи сигнал поняли, поднялись в воздух, устремившись в разные стороны, чтобы предупредить об опасности жителей Веспера. Сама же Сан-Лем полетела к самой уязвимой части города: докам, где сошли они на берег.

Паря над каналами, она предупреждала мирян об опасности. Видя ее тревогу, те понимали ее прекрасно. Сан-Лем добралась до доков так быстро, как только смогла. Из-за тумана на пирсе никого не было, кроме двоих играющих друг с другом детишек. Сила стремящейся к городу волны разогнала туман. Увидев приближающуюся волну, Сан-Лем преисполнилась страха. Не видя смертельной опасности, двое мальчуганов прыгали по пирсу. Хоть инстинкты, спасшие ее во время разрушения Вер Лор Рега, кричали о том, что надлежит ей бежать, Сан-Лем устремилась вниз, к докам.

Схватив по мальчугану в каждую руку, она извернулась в воздухе так быстро, как только смогла. Сан-Лем подумала было о том, чтобы подняться в небо, но с таким весом она не сможет продержаться там долго. Двери в «Друга мага» были открыты, и алхимик махал ей рукой, дабы поторопилась. Приблизившись, она передала обоих мальчиков алхимику. После чего захлопнула дверь и загородила ее своим телом... а в следующее мгновение ревущие тонны ледяной воды ударили ее.

В считанные минуты Веспер был затоплен.


Мертвые шептали, и Шамино слушал. Голоса принадлежали тем, кого Шамино Салле Дасиль знал в течение прожитых им долгих лет – члены семьи, друзья, солдаты, которых он посылал в бой, и возлюбленная его Беатрикс. Боль утраты он вновь ощутил остро сейчас, спустя столетия, и долгое время блуждал по дикоземью. Затем он вернулся в Скара Брае, чтобы вновь обрести себя, чтобы заглушить боль утраты. И сей он нес стражу у Закругления Ивер, взирая на Колодец Душ.

В то время, как маги объяснили бы существование Колодца Душ пересечением магических потоков и магической геометрией, у следопытов объяснение было более простое: некоторые места являются перекрестками между мирами живых и мертвых. Это – удаленные пределы, где можно обрести мир и утешение, и даровать покой мятущимся душам... Но также такие места привлекали к себе некромантов и демонов. Защита одного из подобных перекрестков пала на следопытов Скара Брае.

Неожиданно голоса затихли. Ветер, шумящий в кронах древ, прекратился. У Колодца грань между жизнью и смертью ослабла, и цвет оставил землю близ него. Шамино нахмурился, приблизился, чтобы заглянуть в Колодец. Как и учили его, он осторожно опустил руку на завесу, и ощутил, как часть его оказалась по ту сторону.

Та сторона выглядела как каменные катакомбы. От странных некромантических рун исходило сияние, воздух был затхлым. Следопыт двинулся вперед, и казалось ему, что перемещение заняло несколько часов. Но вскоре катакомбы сменились пещерой. У ног его земля обратилась в лицо, молвив: «Кто ты, маленькое создание, чтобы стоять у меня на пути?»

«Я – Шаминно Салле Дасиль. А кто ты?»

«Я – Литос. Я – Король Гор. Я – Сердце Земли. Я называю это место своим».

«По какому праву?» - осведомился Шамино.

«По праву сильного. Я обретаю власть над теми, кто вернулся в землю, и они станут вечно служить мне. Как и ты».

Шамино заметил, что повсюду вокруг из земли восстают скелеты, кости их покрывают злые руны и письмена. Древние некроманты протянули сияющие руки, надеясь схватить Шамино. Он стремительно двигался, уклоняясь от их гибельных заклинаний. А затем бежал обратно – туда, откуда ступил в сие царствие теней.

Ступив назад через вуаль, Шамино вновь обнаружил себя у Закругления Ивер. Призрак старого следопыта, с котороым он подружился десятилетия назад, прошептал: «Беги!» А затем Колодец Душ взорвался. Призраки, которых Шамино не узнавал, вылетели из образовавшегося разлома между жизнью и смертью, заполонив остров и перемещаясь через канал к Скара Брае.

Мертвые осадили город Духовности.


В Скара Брае произошло землетрясение. Фермы близ Бритаина охватило пламя, а в Веспере случилось страшное наводнение... Но остальные земли Британнии не были затронуты буйством стихий. Возможно, это испытание для британнцев, или же событие каким-то образом связано с престранными сокровищами, обнаруженными недавно искателями приключений.

А недавно стало известно об убийствах, случившихся в Лицее... Героям, занявшимся расследованием оных, мышка Шерри поведала о том, что произошедшее – лишь преддверие куда более страшных деяний. Подробностей мышка не сообщила, заявив лишь, что в Эфировой Бездне пребывают могущественные силы, устремившие взор свой на Британнию. Шерри передала героям свиток с заклинанием, кое переместит их в Эфировую Бездну, где надлежит заручиться помощью чародея по имени Митран, передав тому записку от мышки.

Прочтя заклинания, искатели приключений обнаружили себя в тайном обиталище Митрана в Эфировой Бездне. Прочитав записку от Шерри, маг подтвердил, что последние события в Британнии – нападения на торговые караваны, странные предметы, найденные в дикоземье, а теперь еще и убийства в Лицее – связаны между собой. Митран признался, и он, и его коллега-британнец Хейгель занимались исследованиями, указывающими на то, что и Паган, и Созария пребывают на пути древнего и великого зла. Митран сетовал на то, что в последнее время не может связаться с Хейгелем, и просил героев выяснить, что ли в порядке с сим магом.

Вернувшись в Созарию и проследовав в Лицей, искатели приключений обнаружили, что Хейгель был тяжело ранен неизвестными. «Отправляйтесь к Митрану...» - были его последние слова, обращенные к героям. – «Станьте Воителями Эфира».

Переместившись в обиталище Митрана, искатели приключений поведали магу о смерти Хейгеля, а также передали лист пергамента, обнаруженный в келье чародея. Просмотрев записи, Митран заметил, что Хейгель сумел соотнести происходящие в землях Британнии инциденты с обнаружениями осколков обелиска. Митран просил героев продолжить поиски сих артефактов, ибо лишь они могут обеспечить становление искателей приключений Воителями Эфира... И сумеют они отвратить угрозу, идущую из мира Паган...

Митран передал героям колдовскую книгу, описывающую природу волшбы Пагана, а также записи Хейгеля. Как следовало из оных, мир, пребывала на котором некогда развитая цивилизация Зилан, ныне лежит в руинах и именуется Паганом, а правят им иномировые сущности: Титаны Четырех Стихий. Оные сущности узрели великую волшбу, творимую в Британнии, и осознали, что мир сей несет для них угрозу, посему культисты их и лазутчики уже сеют хаос в пределах королевства... Сообщение сие Митран передал с блуждающим огоньком, и ответил на него чародей Хейгель. Последний предположил, что двеомер заклинания, замеченный Титанами, был связан с сотворением Лунных Врат, ведущих в Эпоху Легенд... Митран сообщил Хейгелю, что агенты Титанов наверняка начнут предрекать приход Разрушителя, и число примкнувших к культу стихий мирян начнет расти, тем самым приближая приход Титанов в Созарию. Сии сущности вознамерятся создать гигантский обелиск, коий обрушат на мир, и тем самым проникнут в него сами... Сам Митран следовал к Созарии по Темному Пути через Эфировую Бездну, и просил Хейгеля просветить его о теоретических и практических аспектах создания Лунных Врат; быть может, порталы сии позволят ему сократить путь?.. В ответ Хейгель прислал изыскания своих коллег, Драюса Дуста и Гилфорна, которые посвятили много лет изучению природы Лунных Врат.

Митран просил Хейгеля направить к нему в Эфировую Бездну величайших магов и воинов Созарии, дабы те, обретя магию Эфировой Бездны, обратились в Воителей Эфира, способных противостоять Титанам. Проведя изыскания и сопоставив недавние события в Британнии с тем, что удалось узнать ему о пророде Титанов Пагана, Хейгель определил, какие компоненты необходимы для проведения ритуала становления Воителями Эфира.

Первым делом герои поспешили в шахты близ Минока, где рудокопы обнаружили тайный источник теургии – магии, даруемой последователям своим Титаном Стратос. Вызволив рудокопов из заточения в шахте, обрели герои Дыхание Воздуха.

После наведались в Скара Брае, где землетрясения и последующее нашествие нежити говорили об энергиях некромантии – силы Титана Литоса. Упокоив мертвяков, отыскали герои Сердце Земли.

Призвав пламенного демона, предававшего огню фермы в окрестностях Бритаина, и покончив с ним, искатели приключений завладели, третьим из артефактов, Языком Пламени – реликвией Пироса, а, исполнив поручение остающегося в Веспере некроманта Калена, получили Слезу Морей, артефакт Гидрос.

Герои передали четыре реликвии Титанов Митрану, и тот, проведя колдовской ритуал, наделил их новыми силами, присущими Эфировой Бездне. Так герои Британнии обратились в могущественных Воителей Эфира.


Суровые ветра пытались сбросить короля в бездонную бездну. Блэкторн пригнулся, сотворил магическое поле, защищавшее его от порывов. Он стоял на окраине каменных развалин, откуда в четырех направлениях отходили пути. В центре руин, в круге, состоящем из сияющих рун, находилось несколько осколков чернокамня.

Ветра прекратили обрушиваться на магическое поле, и пред королем соткалась женская фигура. Создание заговорило голосом, похожим на перезвон серебряных колокольчиков: «Вы оказались такими, как мы и надеялись. Нам не нужно быть врагами».

Король Блэкторн направил энергии в атакующее заклинание, после чего ответил существу, которое только что пыталось убить его. «Ты на самом деле не понимаешь, каковы вы, британнцы. Угрозы на нас не действуют».

Стратос рассмеялась. Ее голос прогремел: «Я испытывала тебя так же, как некоторые из наших последователей испытывают твой народ. Если ты считаешь это угрозой, возможно, мы переоценили тебя».

Блэкторн отвечал: «Мы с прежде сталкивались с так называемыми ‘завоевателями’». Он обратил накопленные энергии в заклинание, призванное уничтожить воздушное создание.

Титан Воздуха возникла вновь мгновение спустя, цела и невредима. На лице ее появилась жестокая усмешка, и молвила она: «Вы никогда не сталкивались с созданиями, подобными нам, маленький король людей».

Блэкторн предполагал, что воздушное создание атакует его открыто, как и прежде. Но вместо этого он ощутил пустоту в легких, как будто воздух, которым дышал он, внезапно стал весьма разрежен. Он попытался подавить панику и сосредоточился на потоках маны вокруг, наблюдая изысканную вязь стихийной магии. Из них он сотворил могущественное заклинание мороза, рассек им стихийные нити, удушающие его.

Воздух вновь наполнил легкие. Блэкторн наблюдал, как Титан Воздуха исчезает, насмехаясь над ним: «Я предлагала тебе иной путь».

Блэкторн едва успел перевести дыхание, как ощутил волну жара, исходящего от одного из каменных путей. Температура все возрастала, а к нему приближалось иной создание. Обличьем походило оно на демона, но плоть его была подобна пламени. Даже находясь в сотне ярдов, король ощущал всепоглощающий жар. Он полагал, что создание станет двигаться медленно, но ошибся. Король все еще творил заклятие, должное защитить его, когда огромное создание стремительно сократило дистанцию и нанесло удар.

Горящие когти Пироса заставили защитные чары Блэкторна истончиться. Чувствуя, что представилась ему возможность нанести удар, король выхватил из-за пояса темный осколок. Он вонзил шип из чернокамня в грудь созданию и начал произносить слова сковывающего заклинания.

Пирос вырвал чернокаменный осколок из груди, швырнул его в бездну. Ужасающее лицо ухмыльнулось. «Волю мою пытались сковать чародеи, куда искуснее тебя». Последние из защитных чар Блэкторна исчезли. Король ощутил пламя и силу когтей титана, пронзающих его плоть. В отчаянии от потянулся к руне, сокрытой в его плаще. Он едва успел нанести на нее заклинание, должное перенести его в родной мир, когда пламя раскололо камень у него под ногами.

...Находящиеся в банке Западного Бритаина услышали раскат, подобный грому, над головами. Воззрившись в небо, увидели они падающего человека, отчаянно пытающегося произнести заклятие, чтобы спасти себя. Но хоть и замедлил он свое падение, все же ударился о землю с такой силой, что лошади, привязанные у входа в банк, перепугались. Бросившиеся вперед люди с ужасом воззрились на опаленное и изломанное тело своего короля...


«Расхищение могил», - пробормотал вор, осторожно открывая каменную дверь. Он помахал факелом перед собой и бросил несколько камушков на каменный пол. Ничего не произошло, и он углубился в гробницу. Когда Шерри предложила Рикардо стать первым британнским вором, который выкрадет что-то из иного мира, он ожидал восхитительные погони по крышам, интересные преображения и сложные для взлома замки. Затем чародей Митран перенес его сюда одним-единственным заклинанием, и до сих пор не заметил он ни единой ловушки. Где тут применить искусство величайшего вора Британнии?

Следуя по склепам, он зрел неподвижные останки поколений воинов в ржавых доспехах. Выглядели они умиротворенно, и вор с неподдельным уважением прибирал к рукам их пожитки. Рикардо вскоре обнаружил сокровища павшего короля. То была не самая большая сокровищница из тех, которые он повидал, но вору приглянулась груда темных алмазов. Несколько из них поместились в его карман. В чертоге физически ощущались магические энергии, и они, казалось, притягивали вора к артефакту в форме пирамиды у дальней стены помещения. Казалось, будто он откололся от некой куда большей по размерам структуры. Когда Рикардо коснулся реликвии ладонью, откуда-то из тоннеля донесся нечеловеческий вопль, а затем раздался звук чего-то разгневанного и ужасающего, приближающегося к нему.

Рикардо вознамерился было бежать, когда внимание его привлек меч. «Эй, парень!» - заговорил клинок. – «Да, ты! Возьми меня! Позволь помочь! Если, конечно, не хочешь умереть в самом расцвете сил».

Рикардо схватил меч, а в следующее мгновение в чертог ворвался огромный скелет, облаченный в доспехи и изысканную ризу. Мертвяк сразу же атаковал вора, делая выпады саблей, пытаясь рассечь его надвое. Меч в руке Рикарда неистово плясал, парируя удары скелета.

Тот помедлил, осведомился: «Кто ворует у Кумаш-Гора?»

Рикардо озадаченно выдохнул: «Кто такой Кумаш-Гор?»

Меч хохотнул: «Не стоило тебе говорить этого».

«Кумаш-Гор, Меч Одиона! Кумаш-Гор, смертный супруг богини Аморас! Кумаш-Гор, Объединивший Зилан – он, кого признал достойным сам Апатас! Кумаш-Гор, кто стоит пред тобою!» Глаза скелеа пылали от ярости.

Меч отразил очередной выпад огромной сабли. «Надо же, как он себя любит. Супруг, надо же? Все мы знаем, что то было лишь мимолетное увлечение!»

Скелет-воин заорал в гневе, и ударил костяным плечом Рикардо, отбросив того на несколько шагов.

Меч продолжал дразить Кумаш-Гора. – «Объединивший, разве? Да ну? Ты просто перебил всех, кто отказался следовать за тобой».

Рикардо в отчаянии продолжал сжимать руки на рукояти меча, а мертвый король продолжал наносить удары. «Я не уверен, что ты действительно помогаешь».

«Хочешь все сделать сам? Дай знать, если способен безустанно парировать сильнейшие удары неживого призрака смертносного короля. А я передохну. Вообще, в любом случае это случится весьма скоро».

Огромная сабля ударила в черный меч в очередной раз, и тот раскололся, подобно стеклу. Вспышка света, запах серы. Близ Рикардо и Кумаш-Гора возник ухмыляющийся красный демон. Он потянулся, отбил следующий удар сабли скелета. «Здорово обрести свободу после столь долгого заключения. Я раз, что нашелся тот, кто столь бесшабашно размахивал мной».

Кумаш-Гор вновь сосредоточил внимание на воре, и Рикардо неуклюже попытался парировать следующий удар рукоятью меча. «Может, тогда вернешь должок?»

«Откуда ты свалился? Я же демон! Мы не возвращаем долги. Мы заключаем сделки. Я защищал тебя, пока это позволял меч, к которому я был прикован. Вини в сем людей, создавших чернокаменный меч. Подобное оружие прекрасно для того, чтобы тысячелетие удерживать демона, но в бою – не самый пригодный инструмент».

«Что ты там говорил о сделке?»

«Тебя вот-вот разрубит пополам король-мертвяк. Думаю, толку от тебя немного. Рад был познакомиться, парень». Демон исчез в облачке дыма.

Рукоять сломанного меча была выбита из руки Рикардо, и он пал наземь, надеясь попробовать уклониться от невероятно стремительных ударов. Скелет направил острие сабли к горлу Рикардо, протянул костяную руку. Рикардо передал ему артефакт, за которым, собственно, сюда и явился. Сияющие глаза воззрились на реликвию, а затем скелет занес саблю для удара, дабы прикончить вора.

По тоннелям пронесся порыв ветра, и слышались в нем три спорящих друг с другом голоса. Кумаш-Гор замер, прислушался. А когда голоса стихли, скелет бросил чернокаменный артефакт к ногами Рикардо и вернулся на свой трон.

Близ Кумаш-Гора начали собираться призраки и скелеты – сперва немного, а затем – сотни, образуя армию. И когда, казалось, чертог был полностью заполнен нежитью, Кумаш-Гор повел мертвяков за собою к выходу из гробницы.

Рикардо пришел в себя, взял в руки навершие обелиска. «Интересно, что это было».

Престранная женщина в сияющих одеяниях возникла подле него. «Мой супруг собирается объединить твой мир».


Культисты, направляемые последователями стихий из далекого мира, с помощью древней магии сотворили портал, связавший Созарию с Паганом – мертвым, разрушенным миром. Через врата в Британнию проследовали армии Стихийных Титанов, неся с собою гибель и хаос. Предупреждение мышки Шерри и помощь чародея Митрана оказались своевременны, и британнцев сплотили за собой могущественные Воители Эфира, давшие бой вторгшимся ордам стихийных порождений.


«Итак?..» - начал ветер.

Гора прогудела, ибо происходящее ее не интересовало. Он уже начал играть с мертвыми, погребенными в этом новом мире. Оставшиеся двое, огонь и море, воззрились друг на друга. Очевидно, что в чем-то у них нет согласия.

Стратос поразмыслила немного, поинтересовалась: «В чем же состоит проблема?»

«У нас всегда одна-единственная проблема: некомпетентность. Почему бы тебе не спросить Лорда Племени, как так получилось, что не сумел он изловить одного-единственного человека?» - хмыкнула Гидрос.

Пламя на демоническом лице Пироса разгорелось еще ярче. «Ему повезло, что он остался жив. Я собирался прикончить его».

«Стало быть, ты попытался встрять в мои замыслы? Ты знаешь, как я люблю вкус крови магов. Маленький человек напугал тебя?»

Великий стихийный огонь взорвался, но затем вновь обратился в фигуру. «Я не стану действовать заодно с ней».

Стратом обернулась к Литосу, надеясь на помощь, но каменное лицо, похоже, погрузилось в сон. Она попыталась успокоить обе стороны: «Брат. Сестра. Предводитель людей изуродован. Мы должны воспользоваться представившейся возможностью и сломить сопротивление. Мы должны действовать вместе!»

Гидрос хохотнула: «Я могу быть океаном и морем. Зачем мне вы?»

Стратос продолжала успокаивать сородичей. «Это мир будет принадлежать нам. И когда мы едины, то обладаем всесокрушающей силой, что всегда восхищало меня».

Пирос прошипел: «Думаешь, сможешь убедить меня так же, как своих жалких слуг? Я оставляю отметины от своих когтей на ликах миров, маленькая сестра».

Литос приоткрыл глаз. «Никто из нас не остается незаметным, брат. Не забывай, как я заставляю дрожать землю». Титан Земли вернулся ко сну.

Стратос продолжала: «Как насчет компромисса? Каждый из нас станет атаковать поодиночке, но удары будут направлены по городам Британнии». Она обратила воздух в глобус Созарии, отметив на нем местонахождение каждого из крупных городов.

Гидрос глядела на глобус. «Я подумаю о подобном сотрудничестве, но мне нужно кое-что».

«И что же?»

«Я хочу этот остров. Как он там зовется? Новая Магинсия. Там не так много жалких людишек, как в других городах. Я возведу там свой храм».

Стратос кивнула: «Мы можем согласиться на это».

Пирос изрек: «Если Гидрос получает остров, я тоже хочу».

«Хочешь возвести храм?» - осведомилась Стратос.

«Нет, просто хочу урвать свой кусок. Это будет то, что я уничтожу, чтобы она его не заполучила».

Гидрос отмахнулась волною. «Как знаешь».

Пирос покрутил иллюзорный глобус, провел когтем вдоль тектонических разломов. «Я чувствую пламя под ними. Я сокрушу Острова Валории одним ударом, когда пребуду в зените своего могущества».

Стратос бросила взгляд на Гидрос, и та кивнула: «Мы согласны».

Литос вновь пробудился. «Тогда, может, обсудим, какие из горных хребтов станут принадлежать мне?»


«Какие-то пожелания?» - поинтересовался бард, настраивающий свою лютню. Даже в крупном военном лагере в Парке Ист-Сайда множество солдат были свободны от несения службы, и близ Иоло собралась толпа. Молодой новобранец попросил исполнить песню «Камни», и Иоло слегка нахмурился, но кивнул. Проведя руками по струнам лютни, дабы проверить ее звучание, Иоло начал играть и петь:

«Давным-давно светило солнце на народ, имевший грезы,
И души, и волю, и силу.
Они перемещали землю; они придавали форму камню; ровняли холмы, направляли ручьи
Дабы могли мы ступить на бескрайние равнины Уилтшира».

Дюпре знал, что тревожит его друга. Будучи любимой песней прежнего короля, была она грустной и мрачной. Взяв в руки свой кубок, рыцарь отошел от толпы. Горгулья, облаченный в тяжелый доспех, приблизился к нему, вытянулся по стойке ‘смирно’: «Командующий Белеш, прибыл для прохождения службы!»

Дюпре пригласил горгулью проследовать к его шатру. Оказавшись внутри, он взял в руки второй кубок, наполнил его. Паладин предложил кубок воину, и Белеш с готовностью принял его, произнес тост: «За здоровье вашего короля!»

«За успех вашей королевы!» - с улыбкой закончил тост Дюпре. Каждый из них сделал несколько глотков, а снаружи продолжала звучать песнь Иоло.

«И теперь спрашивали люди, кем они были, что они построили и почему.
Затем им понадобились столь огромные стоячие камни
. Что произошло под нашей тенью? Что было вымолено под нашими небесами?
Когда пребывали мы на равнинах Уилтшира».

Дюпре приблизился к столу, на котором была развернута карта с указанием размещения войск в Британнии. «В каждом городе есть своя армия для его защиты. Поскольку большая часть наших сил здесь, в Бритаине, мы можем прийти на помощь любому из городов. Могу ли я узнать, какая часть армии Тел Мура готова присоединиться к нынешней кампании?»

«Половина».

«Половина отряда?» - нахмурился Дюпре.

«Нет, половина всех сил, которыми располагает Тел Мур. Оставшиеся необходимы для защиты наших собственных границ».

Дюпре присвистнул. «Это поистине неоценимая помощь для нас».

Болеш улыбнулся: «Моей королеве не отказать в смелости. Она считает, что с нынешней угрозой надлежит решительно покончить».

Дюпре продолжал пить, в то время как Болеш изучал карту и нынешнее состояние войск Британнии. Воин-горгулья задавал конкретные вопросы о том, как лучше организовать защиту того или иного места, и где разумнее разместить войска.

«О, какие тайны мы можем поведать, если станешь ты слушать и молчать.
Избавиться от зловония и шума наших одежд.
Но ты даже не представляешь сего, и, возможно, никогда не поймешь.
Безмолвствуем мы на хладных равнинах Уилтшира».

В шатер вбежал посланник, протянул Дюпре свиток. Паладин сорвал печать, пробежал глазами донесение. Он отпустил посланника, взял в руки свои шлем и меч. «Похоже, твоим сородичам не удастся передохнуть, Болеш. Тринсик атакован, и мы должны следовать туда, выступив подкреплением».

Новости об атаке противника начали распространять по лагерю, и Иоло закончил свою песнь:

«Пребываем мы в туманах, и проносятся века.
И говорим мы о народе нашем: ‘Они здесь!’
Они возвели нас и умерли, и ты никогда не узнаешь – почему,
Ибо лишь мы высимся на пустынных равнинах Уилтшира».

*****

Кровью залиты улицы городов Британнии. Вновь королевство сплотилось против общего врага и спасли Британнию от неминуемой, казалось бы, гибели. Натиск Стихийных Титанов удалось отразить, и ныне повсеместно в королевстве проходят празднества. Дабы почтить тех, кто доблестно сражался в Битве Расколотого Обелиска, король Блэкторн повелал провести масштабный парад в Бритаине.


Ожидая начала парада, старик и мышка потихоньку ели печенье. Митран жевал сладости, рассматривая собравшихся вокруг людей. Солнце согревало его, и сейчас он чувствовал себя более счастливым, нежели в предыдущие годы. Он начал смеяться.

Маленькая мышка испуганно встрепенулась, пошевелила усыпанными крошками усиками. «С тобой все в порядке?»

Митран улыбнулся ей: «Просто вспомнил историю, которую мама рассказывала мне давным-давно».

Шерри откусила кусочек шоколада. «Расскажешь мне?»

Митран откинулся в кресле. «Когда я был юн и только начал интересоваться магией, я спросил маму, какое заклинание – самое могущественное. Было ли это заклинание, создающее адское пламя, либо же призывающее бури, или обращающее все в золото? И она рассказала мне вот какую историю:

Давным-давно в небесном городе бог печали и богиня страха спорили, а третье божество наблюдало за ними, усмехаясь. Двое спорящих богов верили в то, что каждый из них сильнее соперника, и было предложено им наделить силой своей армии, дабы доказать могущество. Третья, богиня Феличита, просила позволить ей присоединиться к игре. Не чувствуя подвоха, двое согласились. Каждый отправился создавать себе армию, и состязание должно было состояться через год и один день.

Долорас Плакальщик собрал ужасающих тварей, и целый год обучал их плетью и печалью. Тимайра, Леди Криков, призвала жесточайших магов и научила их призывать кошмары. Смеющаяся Феличита нашла простую деревушку между ставками обеих армий, и даровала жителям ее обильный урожай. Она танцевала с мирянами на их праздниках и пела их песни.

Когда настал день состязания, посмотреть на оное собрались все иные божества. Долорас и Тимайра бросили свои армии друг против друга, и сражение должно было начаться в деревушке. Когда армии приблизились, Феличита сказала что-то селянам, и те бежали.

Долорас и Тимайра смеялись, не обращая внимание на бегство сил Феличиты, и внимание каждого из них было сосредоточено на армии противника. То было страшное, кровопролитное сражение. И когда два воинства практически перебили друг друга, миряне деревушки Феличиты вернулись к руинам своих домов и изгнали оттуда остатки армий, после чего приступили к восстановлению вотчины.

Иные божества пришли в замешательство, наблюдая за сими событиями, и спросили смеющуюся богиню, что же сказала она своему народу. Феличита пояснила, что она велела людям не терять надежду, ибо они непременно увидят свои семьи и друзей снова».

Когда Митран закончил рассказ, Шерри коснулась лапкой его руки. «Думаю, мне бы понравилась твоя мама. Спасибо».

Митран кивнул: «Не за что. Думаю, и ты бы понравилась моей матери. Она была права. Надежда – то, за что действительно стоит сражаться. Я хочу поблагодарить тебя и всех британнцев за то, что вернули ее мне».

Начался парад. Шерри обратилась к Митрану: «Чем займешься теперь?»

Митран подумал немного, после чего молвил: «Многие уроженцы из моего мира пропали, когда Паган пал. До меня доходили слухи о том, что им удалось укрыться от Титанов. Если они все еще там, я отыщу их и приведу домой. И тогда, я надеюсь, мы тоже сумеем восстановить свой мир».


Где-то в Эфировой Бездне, в месте великой силы сущность, сокрытая тенями, ощутила поражение своих слуг и обратила взор на Британнию.

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich