6. Предание о древних драконах

Король Великого Зедора, Ариос, объявил о проведении Бала Шести Рас в ознаменование великой победы, одержанной принцессой Анлюсией и ее сподвижником над Королем Демонов Малдрагорой.

Местом проведения празднества был избран «Великий Титус», и в назначенный день собрались на борту сего корабля как правители держав Астолтии, так и искатели приключений, принявшие участие в противостоянии могущественным демонам – Нергелу и Малдрагоре.

Приветствовала героя принцесса Анлюсия, сопроводила в отведенную ему каюту. До начала празднества еще оставалось немного времени, и решил авантюрист немного прикорнуть.

Во сне привиделась ему родная деревушка, Этен... и сестра. «Я боялась, что ты забыл меня», - молвила девушка. – «Время, которое мы с тобой провели в этой деревне, были поистине дорогим для меня. После того, как в тот судьбоносный день я переместилась в прошлое... много чего произошло. Много чего... и я осознала, что через всю эту боль мне пришлось пройти по твоей вине!»

Герой проснулся в холодном поту; в каюту заглянула служанка, сообщив, что празднество вот-вот начнется. Облачившись в подобающий действу сему камзол, авантюрист поспешил в главный зал круизного лайнера, где собрались приглашенные королем Ариосом правители народов Астолтии, а также сподвижники героя, разделившие с ним долгие странствия.

Приветствовали героя король Аль-Ахаджиро Мунис, капитан стражи Великого Зедора Ногато, королева Джулия, мудрица Люсенда, правители огров – Гросснер и Багдо, король эльфов Никорой, владыка гномов Вулард, принц Рагуас и лорд Наблет, королева Диора и лорд Меру. Все они пребывали в настроении благодушном, уверенные, что беды Астолтии остались позади и ожидает народы их светлое будущее.

Начался бал; владыки мирские вальсировали в зале. Ступила в оный принцесса Анлюсия, облаченная в прекрасное вечернее платье; на шее девушки сверкало серебряное ожерелье, исполненное в форме крыла пегаса. Первый танец героиня исполнила с принявшим человеческое обличье пегасом, Фальшионом, именовал коий себя ныне «Сином».

Следующий вальс Анлюсия должна была танцевать с героем, но, когда шагнул тот к принцессе, прогремел гром... Героиня и принц Рагуас оказались заточены в кристаллы, которые уменьшились в размерах, воспарили в воздух... устремились прямиков в руки девы, в которой узнал пораженный герой свою сестру! «Осталось четверо...» - пробормотала та, а в следующее мгновение возник над нею престранный куб, воссиял... и исчезла дева.

Син выбежал на верхнюю палубу, зрев вихрь темных энергий в небесах, виднелся за которыми зловещий замок. Но вскоре колдовское буйство природы прекратилось, и на море вновь воцарился штиль.

Правители держав Астолтии были потрясены произошедшим. Гросснер призвал присутствующих к спокойствию, а король Никорой предположил: «Похоже, похитителям нужны были особы королевской крови». «Анлюсия и Рагуас...» - молвила Диора. – «Что, если охотится враг за молодыми? Теми, за кем будущее Астолтии?»

Син просил героя присоединиться к нему на верхней палубе, произнес: «Это может стать началом наших бед... Мне стыдно, что не сумел я помешать похищению героини. Я принял человеческое обличье, чтобы избежать косых взглядов со стороны гостей. В этом облике я не обладаю полной силой своей, а у Анлюсии остался единственный артефакт, который позволил бы мне вновь обратиться в пегаса. Я говорю об ожерелье, которое было передано ей... Ты ведь тоже понял, кем была та девушка та балу?»

Герой утвердительно кивнул: как мог он не узнать родную сестру? «Я так и знал», - вздохнул Син. – «Будучи в обличье Галапагод в деревне, я наблюдал за вами двумя. Я полагал, что она окажется перемещена в прошлое, но... в жилах ее тоже течет кровь народа Этена».

На палубу поднялась королева Диора, и, обратившись к герою, просила того прибыть в замок Веринард как можно скорее. Диора напомнила ему о словах похитительницы: «Осталось четверо...» Вполне возможно, одной из следующих целей противника может стать принц Одис. «Ты должен выступить в путь», - согласился с королевой Син. – «Грядут великие перемены в сем мире... и надежды наши пребывают с тобой».

...Лайнер бросил якорь у пристани Великого Зедора. Син заявил, что останется в сем королевстве, дабы защитить земли Лендерсии в случае нужды. Герой же устремился к Островам Венна, где проследовал в замок Веринард. В тронном зале приветствовали его королева и лорд Меру, изложившие суть своего замысла. Полагала Диора, что принц Одис в опасности, посему роль наследника престола при дворе станет играть Хьюза, а истинный принц примет – временно, конечно же, - личину авантюриста.

«Я хочу, чтобы ты выступил телохранителем Хьюзы, выдающего себя за принца», - обратилась к герою королева. «А вот я с планом твоим не согласен!» - заявил матери Одис. – «Не могу вынести мысли о том, что кто-то рискует за меня жизнью!» «Когда ты решил стать королем, то осознал, что жизнь твоя отныне не принадлежит лишь тебе», - напомнила отпрыску Диора. – «Она принадлежит всему народу Веринарда». «Я понимаю», - вздохнул принц. – «Продолжу выдавать себя за искателя приключений и останусь в замке».

Сегодня в замок должен прибыть учитель пения, выписанный для принца, и королева просила героя отправиться в покои Одиса и задержать наставника ненадолго; они с министром тем временем обучат Хьюзу основам придворного этикета.

Учитель-ведди, Барито, оказался на удивление многословен, и в последующие часы герою пришлось вытерпеть немало долгих и нудных рассказов его. Наконец, в комнату ступил выдающий себя за принца Хьюза, и Барито, обратившись к нему, заверил в том, что обучит наследника престола Песни Благодати. Хьюза изменился в лице, и, пробормотав что-то о больном горле, поспешил ретироваться...

Хьюзу отыскать герой неподалеку от врат замка... когда атаковали их невесть откуда взявшиеся призрачные монстры. Последние пали в противостоянии с Хьюзой и героем, и мертвые тела их обратились в листки бумаги, а после и вовсе исчезли.

Наставник Барито настиг, наконец, «принца», велел тому незамедлительно начинать здесь. Растерявшись, Хьюза последовал его воле, и, ужасно фальшивя, начал петь, приводя в вящий ужас горожан. Пение «принца» ужаснуло Барито, и наставник заявил, что здесь бессилен даже он, после чего покинул замок.

«Необходимо сообщить королеве об этих странных монстрах», - предложил герою Хьюза, и вернулись двое в тронный зал твердыни. Диора согласилась с версией о том, что монстры сии должны были похитить принца, но высказала уверенность в том, что нанести удар в замке противник не посмеет. А покамест она пригласила героя на ужин, на котором собиралась обучить Хьюзу подобающим манерам поведения.

Следом за королевой, министром, Селией, принцем и Хьюзой герой проследовал в замковую гостиную, где наряду с иными ведди расположился за столом, приступил к трапезе. Среди венценосных особ Веринарда Хьюзе было некомфортно, ведь не знал он основ столового этикета, коим ныне обучали его королева и лорд Меру.

Неожиданно Хьюза рывком поднялся из-за стола, и, не проронив ни слова, покинул чертог. Герой настиг товарища на замковом балконе, и признался Хьюза: «На самом деле я просто не мог там больше оставаться. Потому встал и ушел. Никогда прежде не разделял я обед с... семьей. Не привык к такому. Родителей своих я не помню... Воспитывал и растил меня дедушка. А затем он умер, и я стал жить в приюте в деревне Лэйн».

Взяв себя в руки, Хьюза просил героя сопроводить его в тронный зал, куда наверняка уже вернулись королева и ее сородичи. Ступив чертог, лицезрели они придворного исследователя, Эриего, докладывавшего королеве о том, что исследователи во время раскопок руин башни Джулейда обнаружили табличку, сделанную из неизвестного материала. На поверхности ее было выбито следующее: «Врата могут быть открыты лишь тем, кто принадлежит к правящему роду Веринарда. За ними находится алый сосуд, внутри коего сокрыт великий ужас. Оный пробудится вскоре, и море поглотит острова. Конец истории Венна близок».

«Звучит как предупреждение», - лорд Меру изрек задумчиво. – «Неужто в руинах пленен могущественный монстр, подобный Богану?» Признался исследователь: сей факт подтвердить они не могут. В глубинах руин пребывает немало древних механизмов, но, даже если сумеет исследователи добраться до помянутых врат, открыть их наверняка возможным не представится, ведь сие – согласно письменам – по силам лишь члену королевской семьи Веринарда.

Диора позволила Эриего удалиться, и принц Одис, обратившись к матери, заявил: он отправится в руины наряду с Хьюзой и героем, ведь надлежит доподлинно выяснить, реальна ли угроза их вотчине. Хьюза идею поддержал, заявив: «Если там объявится похититель, мы сумеем изловить его. После чего нам отпадет нужда выдавать себя друг за друга».

Королева сознавала, что не может закрывать глаза на угрозу своему народу, ставя на первое место безопасность сына. Посему дала она свое дозволение троим, и те, покинув замок, устремились на остров Джуль, где спустились в руины башни Джулейда.

Наряду с королевскими исследователями приступили трое к исследованию руин. С помощью волшебного камертона, обнаруженного в башне, пробудили они магию древних механизмов, позвонив в колокола радости, печали и покоя. На глазах героя и спутников его небольшое здание опустилась из-под свода каверны на островок в озерце, что в центральной области руин.

Хьюза, облаченный в одежды принца, коснулся врат здания... и те распахнулись. Авантюрист озадачился: что это означает?.. Одис был изумлен не меньше...

Герой, Одис, Хьюза и исследователи ступили в чертог, огляделись по сторонам. Никакого алого сосуда здесь не было и в помине. Пребывали в округлом помещении обломки некоего механизма...

«Глупый принц, снова купился на это!» - прозвучал голос, и предстала герою и спутникам его старая знакомая – провидица Катлан. Та самая плутовка, коварство которой привело к возрождению Одисом Богана. Что же замыслила она на этот раз?..

«Ты – просто дурак, принц!» - заявила Катлан. – «Поверил чуши, написанной на поддельной табличке, и примчался сюда!» «То есть, это ловушка?» - уточнил Хьюза, продолжая играть роль принца. – «И ты стоишь за похищениями наследников королевских семей?» «Понятия не имею, о чем ты», - отмахнулась Катлан. – «Я просто хотела доказать тому заклинателю змея, что принц остается идиотом и попадется в столь нехитрую ловушку. Вот и все!»

За спиной провидицы возник индивид, облаченный в белую ризу, расшитую алыми узорами; лицо его скрывал капюшон. Незнакомец вытянул руку, и из рукава ризы его выползла змея. Взгляд ее холодных глаз остановился на Хьюзе, затем переместился на Одиса.

«Так и знал», - пророкотал незнакомец. – «Ты пойдешь со мной, принц-ведди». «Стало быть, ты и есть похититель», - заключил Хьюза. – «Решил, что сможешь использовать эту девчонку, чтобы заманить нас сюда... Но на самом деле мы только этого и ждали!»

Незнакомец выудил из рукава бумажную карту, бросил ее наземь, и та обратилась в демонического волка! Авантюрист сразил монстра, и тот вновь обратился в клочок бумаги, тут же исчезнувший...

Хьюза и Одис атаковали незнакомца, но тот поверг обоих, после чего закинул безвольное тело Хьюзы на плечо, произнес заклятие и исчез бесследно. Катлан взглянула на разъяренного Одиса, и, взвизгнув, бегом бросилась прочь – от греха подальше.

Искатель приключений и принц Одис поспешили вернуться в Веринард, дабы поведать королеве Диоре о произошедшем в руинах. Последняя велела своим воинам попытаться выяснить что-нибудь об индивиде, похитившим Хьюзу, и несколько дней спустя доложили те Диоре: загадочный незнакомец со змеей, обвивающей его руку, был замечен в землях Гночакки – близ королевства Долворм.

Не мешкая, поспешил герой в означенную державу. По прибытии проследовал он в тронный зал замка, находились в коем король Вулард, принц Рамиза, исследователи Дюра и Чири. За последней король просил приглядеть героя, и, обратившись к Дюре, поинтересовался: удалось ли исследователю создать новые методы защиты? «Наш институт разработал радар», - отвечал директор. – «Если на индивиде будет размещено устройство слежения, мы будем знать его местонахождение». «Ну и отлично!» - обрадовался Рамиза. – «У нас есть стража и радар, и боле нам ничего не страшно!»

«Однако радар действует лишь в небольшом радиусе», - признался Дюра, продемонстрировав собравшимся в зале помянутое устройство. – «Чтобы усовершенствовать его и увеличить радиус, нам необходим механизм, использовавшийся в древней Урбее – вакуумная трубка». «Я видела подобные в хламе своего папаши», - призналась Чири. – «Он живет в Гатаре и собирает всякую всячину».

Зная, что с сокровищами своими отец ее расстается с трудом, Чири вызвалась отправиться в Гатару вместе с героем и Дюрой. Так, трое покинули Долворм, выступив к Гатаре.

По прибытии проследовали они в обиталище Дастона, и Чири поведала тому о похищении наследников престолов повсеместно в Астолтии. «Дюра пытается создать устройство слежения, которое позволит обнаружить меня или принца Рамизу в случае нашего похищения», - говорила она. – «Но нам необходима вакуумная трубка», - добавил Дюра. – «Ты можешь помочь нам с этим?»

«О, я давным-давно выбросил ее в пещере Чалдеи», - ухмыльнулся Дастон. Чири обещала передать папаше весь хлам из Долворма, который придется ему по душе, и Дастон со всех ног умчался к означенной пещере. Надеясь, что не попадет гном в беду, авантюрист последовал за ним; Чири и Дюра же остались дожидаться возвращения их в Гатаре.

В подгорной пещере двое отыскали вакуумную трубку, после чего вернулись в город. Дюра завершил создание миниатюрного радара, передал устройство Чири, которая приторочила его к мочке уха.

Герой и спутники его возвращались в Долворм; Дастон вызвался сопровождать их, желая своими глазами оценить качество сулимого ему хлама. Так, четверо проследовали на железнодорожную станцию Гатары, и, дождавшись прибытия межконтинентального экспресса, разместились в вагоне. Поезд тронулся... когда объяли вагон демонические миазмы, и возник пред изумленными путниками знакомый индивид, облаченный в белую ризу. «Кто ты?» - выдохнул Дюра. – «Это ты охотишься за наследниками королевских семей Астолтии?!»

Из рукава индивида показалась змея; взгляд ее был прикован к Чири. «Похоже, среди вас есть та, которую я ищу», - пророкотал незнакомец, бросил карту, обратившуюся в монстров – крылатых ящерок. Те связали героя боем, а незнакомец выдохнул поток миазм, обратившихся в эфемерную стену, отрезала коя авантюриста от остальных.

Белоризец зашагал к Чири, отбросил в сторону ринувшегося на помощь девушке Дастона, и, схватив гному, произнес заклинание телепортации, исчез – наряду с миазмами.

По прибытии в Долворм Дюра первым делом привел в действие радар. Сигнал, поступающий с устройства слежения, позволил определить, что находится оно в землях Гночакки – точнее, в недавно обнаруженных руинах Далерии, что в регионе Дараз. Окрест поселений нет, посему подобное место идеально для укрытия.

Дюра намеревался немедленно известить о похищении принцессы Чири короля, и вскоре выступить к руинам наряду с воинством. Герой же и Дастон отправятся к Далерии незамедлительно – разведают обстановку.

Так, двое достигли означенных руинам некогда монументального горнодобывающего комплекса, проследовали внутрь. В глубинных пределах Далерии зрели искатель приключений Дастон белоризца, у ног которого лежала Чири, остающаяся без сознания. Змея, овившаяся вокруг руки незнакомца, смотрела на гному с откровенным безразличием. «Почему же нет реакции?» - недоумевал индивид. – «Ведь в поезде она указала на эту деву... Что же изменилось?..»

Заметив приближающегося разъяренного Дастона, змея перевела взгляд на него... и чешуя ее заалела. «Это ты!» - осознал белоризец, указывая на гнома. – «Ты – вместилище! Вместилище, принадлежащее мне!»

С помощью очередной карты он призвал могучего демона, быкоподобного таврадина, велев тому атаковать искателя приключений. Последний сразил противника, чем весьма впечатлил загадочного мага.

В помещение вбежали Дюра и воины Долворма. Сознавая, что силы ныне неравны, белоризец начал творить заклятие телепортации... когда пришедшая в себя Чири мигом сориентировалась, швырнула в сторону чародея устройство слежения, прикрепившееся к ризе мага. Он исчез, а Чири обратилась к Дастону, молвив: «Стало он, его интересую не я, а ты. Похоже, похититель не только за особами королевской крови охотится?..»

Дюра велел стражам глаз с Дастона не спускать – несмотря на возмущенные протесты того. Покинув руины, отряд вернулся в Долворм, дабы поведать о произошедшем в Далерии королю Вуларду.

По словам Дюры, устройство слежения указывало на Иггдрасиль, Мировое Древо, что в землях Элтоны. Учитывая тот факт, что преследует белоризец не только особ королевской крови, можно предположить, что в ближайшее время возвращаться на Гночакку он не собирается. Тем не менее, авантюрист собирался продолжить преследование загадочного чародея и выяснить, кто он и чего добивается своими действиями.

...Покинув землю гномов, герой устремился к вотчине эльфов, и у подножия Мирового Древа обнаружил устройство слежения; похоже, преследуемый им индивид обнаружил оное и поспешил выбросить.

«Ты правда думал, что я его не замечу?» - раздался голос за спиной героя, и, обернувшись, лицезрел тот белоризца. – «Думаю, пришла пора покончить с назойливой мухой!» Он вытащил из кармана ризы карту, магия коей призвала чудовищных птиц, атаковавших воителя.

И, когда пали крылатые бестии, возопил чародей: «Да кто же ты такой?!» Он призвал монстров-ящеров, кои взяли героя в кольцо... когда подоспела к Мировому Древу эльфийка Химея, возвестив: «О, ветра, дующие в землях Элтоны, хранившие Иггдрасиль с незапамятных времен... сдуйте же тех, кто оскверняет сии пределы!»

Призванные ею древесные духи повергли ящеров, и белоризец подступил, пробормотав: «Стало быть, это защитники сих земель...» Миазмы объяли мага, и исчез он, а Химея, приблизившись к авантюристу, молвила: «Я поспешила сюда, ибо ощутила дуновение злых ветров... и злодея, означившегося в наших землях».

Древесные духи требовали ответа у одно из поверженных ящеров: зачем повелитель их явился сюда? «Он хочет заполучить священного эльфа», - отвечал монстр, распластался замертво на земле, и миазмы поглотили его тело. «Похоже, им управляло могущественное проклятие!» - изумились духи. – «Ужасная судьба, даже для монстра».

Химея поблагодарила духов, и исчезли те, а эльфийка обратилась к герою, молвив: «Давно мы не виделись с тобой. Я слыхала о том, что происходило в землях Астолтии за последнее время. Думаю, нам следует поговорить».

Эльфийка сопроводила искателя приключений в поселение Цусукул. «С гибелью Короля Демонов и воцарением мира в наших землях, случилось становление новой эпохи», - говорила Химея. – «Вскоре случится цветение Иггдрасиля. Будучи защитницей Мирового Древа, я услыхала сие в его шепоте и шелесте листвы. Дабы отметить это событие, здесь, в Цусукуле, будет проведен Праздник Цветения. Для народа Элтоны оный – воссоздание чуда, происходящего раз в несколько столетий, и посещают празднество гости со всего континента. И то, что в преддверии празднества здесь объявилось злобное создание, кажется мне дурным знаком. Я прошу тебя защитить тех, кто всецело посвятил себя Иггдрасилю».

В зал проследовала старая знакомая героя, Фуура. Обратившись к Химее, она сообщила, что была назначена ее помощницей на время проведения Праздника Цветения. «Я не знаю, как справиться со столь значимой ролью», - выдавила Фуура, отчаянно смущаясь. – «Потому что по завершении празднества ты...» «Фуура...» - улыбнулась Химея. – «Я слышала, что ты весьма искусная наездница ветра. Благодаря тебе ветра Азлана стали спокойны и приятны. Уверена, Казаюра гордилась бы тобой».

«Ты знала мою мать?» - выпалила Фуура, и Химея кивнула с улыбкой: «Она была ученицей здесь, в Саду Познания... умной и доброй, как и ты сама... Я же буду рада, если празднество удастся. Ведь цветы Иггдрасиля несут ветра надежды жителям Элтоны... А ты – символ сих новых ветров. Потому тебя и просили помочь мне в подготовке к празднеству».

«Понимаю», - кивнула Фуура, и Химея просила девушку принести ей священный сосуд. «Я хочу предупредить тебя о злобном создании, которое, похоже, преследует эльфа, коего почитает священным», - добавила дева. – «Будучи наездницей ветра, ты должна оставаться настороже...» Химея просила героя сопровождать Фууру на пути к Саду Познания.

В оном приветствовал юную эльфийку хранитель Сада, мастер Изуяной, и поведал он, что священный сосуд схоронен в подземном святилище под Башней Сью. «Святилище?» - Фуура и не подозревала, что в подземельях под твердыней сокрыто нечто подобное. «Да, с древних времен оно именуется Святилищем Сью, и заполнено оно водой, дабы хранился в нем священный сосуд», - просветил девушку Изуяной.

«Но... я почти не умею плавать», - расстроилась Фуура. «Об этом не беспокойся», - рассмеялся Изуяной. – «Существует магический камень, который однажды за ночь высушил целое озеро! Он находится посреди Солевого Озера в каньоне Эзесол, что в землях континентах Гночакки. Нужно бросить этот камень в затопленное подземелье Башни Сью и вознести молитву».

...Обретя магический камень в сердце пустоши, бывшей в давние времена озером, искатель приключений и Фуура устремились к Башне Сью. Все случилось так, как и предвещал Изуяной: магия камня и молитва, вознесенная Фуурой, привели к тому, что вода, скрывавшая от мира величественное Святилище Сью, отступила, и двое спустились в подземные пределы башни.

Лицезрели они священный сосуд, пребывающий на алтаре. Фуура замерла, созерцая, артефакт, вздохнула, молвив: «Хочу понять, готова ли я. Когда я принесу сосуд, празднество начнется. Мой отец... принимает все и велит мне не печалиться. Я тоже была рождена под звездой наездников ветра... и немного понимаю чувства Химеи... Если мне отведена важная роль и могу я помочь своему народу, это хорошо. Поэтому... я должна это сделать».

Но, стоило Фууре взять священный сосуд в руки, как тайная панель под ее ногами отошла в сторону, и эльфийка наряду с героем рухнула вниз, в подземное озерцо. Похоже, то было ловушкой для воров. Уровень воды в озере и сопредельных тоннелях медленно, но верно поднимался, и двое едва успели покинуть сии глубинные пределы прежде, чем оказались они полностью затоплены.

...По возвращении в Цусукул Фуура поведала об обретении священного сосуда Химее, выдавила: «Но... ты уверена?..» «Я к этому готовилась», - улыбнулась та. – «Как только Иггдрасиль расцветет, моя миссия как хранительницы Мирового Древа завершится... как и моя долгая жизнь. Странно, но я не испытываю печали. На сердце у меня покой и безмятежность. Казалось, я целую вечность надзираю за Садом Познания... Будучи окружена своими чадами, я познала счастье». «Но... я хочу, чтобы ты жила!» - воскликнула Фуура. – «Все этого хотят!» «Спасибо, Фуура, я рада, что столь дорога вам», - изрекла Химея. – «Ради вас – тех, кого я люблю, - я хочу, чтобы сие празднество увенчалось успехом». Фуура поникла, и боле не проронила ни слова.

Химея покинула Сад Познания, наряду с верными последователями своими, примкнули к коим король Никорой и лорд Такетора, устремилась к Мировому Древу. Дева ведала пожилых ныне эльфийских владык еще детьми, а сама она оставалась юна, сохранив вечную молодость.

Уроженцы Элтоны рыдали, когда Химея проходила мимо, сознавая, что сие – прощание, и по завершении празднества бытие их необратимо изменится. «Я объявляю о начале Праздника Цветения!» - возвестила Химея.

Процессия направлялась в сердце Вечного Леса. Химея и Фуура поднялись на вершину Иггдрасиля, где возвестила дева: «Будучи хранительницей Мирового Древа, я дарую душу свою сему бутону, распустившемуся по прошествии пятиста лет».

Фуура шагнула вперед, набрала в сосуд святую воду из озерца, пребывал в котором сокровенный бутон, омыла ею длани Химеи, верша ритуал очищения. Передала священный сосуд деве, отступила, молитвенно сложив руки. Химея же возвестила: «О, зеленые ветра, проносящиеся в небесах... Несите же чистое дыхание на протяжении вечности!»

С этими словами дева оросила водой из сосуда землю и ветвь у ног своих, продолжая вещать: «О, зеленые древа, покрывающие землю... Явите же бесконечный, щедрый урожай».

Наконец, приблизилась Химея к бутону, и, омыв тот святой водой, изрекла: «О, великий цветок Иггдрасиля... Вбери в себя божественную эссенцию моей жизни и распустись, даруй Элтоне благословение свое на тысячу поколений».

Распустился цветок, воссиял, озаряя ночь. Химея опустилась на колени, дух ее покинул бренное тело, даруя животворную энергию свою Иггдрасилю. Эльфы скорбно склонили головы, отдавая дань памяти ушедшей в мир иной деве.

«Скоро будет рожден новый хранитель Иггдрасиля», - тихо изрек король Никорой. – «Мы, живущие в сих землях, продолжим сплетать воедино жизни свои и впредь...»

На глаза пораженных присутствующих Фууру озарило сияние, и, воспарив в воздух, изрекла она: «Я – Элдона, богиня эльфов. Дабы озвучить божественную волю, изменит коя судьбу сего мира, говорю я устами этой девушки... О, Химея, хранительница Иггдрасиля – ты должна пробудиться вновь!»

Могуществом своим богиня возродила Химею, и та в изумлении воззрилась на Фууру, устами которой Элдона продолжала вещать. «На протяжении пяти столетий хранительница Иггдрасиля исполняла свою святую миссию», - молвила богиня. – «Но есть и иная роль, которую можешь ты исполнить...»

В ладонях Химеи возник распустившийся цветок Иггдрасиля, и пояснила Элдона: «Сему цветку вскоре суждено сыграть очень важную роль. И, пока это не случится, прошу – сохрани его». «Я исполню твою волю», - обещала Химея.

«Когда тьма... поглотит мир...» - начала богиня... а в следующее мгновение тело беспамятной Фууры объяли демонические миазмы, и воплотился пред эльфами чародей-белоризец. «Это вместилище принадлежит мне», - изрек он... но на одной из ветвей Мирового Древа возникла принадлежащая к человеческой расе воительница в камзоле алых и зеленых цветов, отчеканила: «Я не позволю тебе обрести божественные вместилища!» «Откуда тебе известно о них?» - изумился чародей. – «Ты – та воровка, которая забрала иные два вместилища?!»

Герои ринулся к белоризцу, и тот швырнул наземь карту, магия коей призвала свирепого монстра – пурпурного льва, Бирозео. Тот сотворил огненный шар, бросил его в сторону героя... но закрыла авантюриста своим телом воительница в ало-зеленом камзоле – его сестра! Шар ударил ей в грудь, и девушка, застонав, осела наземь.

Белоризец бесстрастно наблюдал за тем, как поверг герой Бирозео, после чего произнес заклинание телепортации, исчез, унося с собою Фууру. «Прошу... не ищи божественные вместилища», - бросила герою сестра, после чего сотворила заклятие, призывая куб, и, воспользовавшись магией его, телепортировалась прочь.

«Возможно ли, что та, коя похитила королевских особ на ‘Великом Титусе’ и белоризец противостоят друг другу?» - задумчиво произнес Никорой, размышляя над событиями, свидетелем которым стал. Он предложил Такеторе, Химее и герою вернуться в Цусукул, обсудить произошедшее и решить, кем следует им действовать.

«Мне была дана новая жизнь, дабы защитить цветок Иггдрасиля», - обратилась к сородичам Химея, когда собрались правители и авантюрист в ее святилище. – «Однако с моей стороны было беспечностью не предвидеть появления на празднике злого создания... Стало быть, оное преследует ‘божественные вместилища’... Когда я была маленькой, мама рассказывала мне о детях, рождающихся с особенными благословениями шести богов, властвующих над шестью расами. Эти дети именуются ‘божественными вместилищами’ и имеют особые связи со своими божествами».

«Ты хочешь сказать, что вместилище Элтоны – моя дочь?» - изумился Такетора, и Химея кивнула: «Вполне возможно. Она – дитя с загадочной судьбой. Стало быть, похищенные с настоящему времени – вместилища своих богов».

Храмовый служитель расстелил пред Химеей карту Астолтии, и дева простерла над нею длань, взывая к магии ветра и прося указать местонахождение похитителя. В руке ее возник листок... опустившийся на изображение селения Лангао, что на континенте Огрид. Похоже, именно туда направился чародей...

Герой вознамерился немедленно отправиться в земли Огрида. Никорой и Такетора высказали желание сопровождать его, но Химея запретила им покидать Элтону, пояснив, что противостояние, ныне вершащееся, выходит за пределы их знамого мира, посему ни в коем случае не следует бездумно ввязываться в него.

...Вождь Лангао был тяжело ранен в недавнем противостоянии с напавшими на деревню монстрами, и поселенцы просили героя наведаться в замок Глен, где остается ныне Майль, и привести дочь вождя в селение.

Разыскав в городе Майль и Арольда, герой сообщил им о ранении вождя Клиффгейна, и огры поспешили вернуться в Лангао. Увы, состояние вождя оставалось тяжелым: раны его были глубоки, и кровотечение остановить не удавалось. Майль винила в произошедшем себя, но Арольд велел ей не отчаиваться, поведал о редком целительном растении, о котором слыхал в странствиях своих по миру. «В далеких горах, в снегах произрастает снежный цветок, способный исцелить любую рану», - говорил огр. – «Растет он далеко у югу, у Ландонских гор, в Долине Гоз».

Не дослушав Арольда, Майль опрометью бросилась прочь, и герой поспешил за ней, дабы уберечь от опасности, ведь в горах и подгорных пещерах обитали поистине свирепые монстры.

Миновав обширные каверны и тоннели, Майль и авантюрист добрались до сокрытой в горах Долины Гоз, где обнаружили снежный цветок. Сорвав его, Майль не сдержала слез, ведь не мыслила она жизни своей без отца.

«На самом деле я не его кровная дочь», - призналась Майль герою. – «Давным-давно, когда я была ребенком, близ Лангао случился страшный пожар, в котором погибли мои настоящие родители. Вождь жизнью рискнул, чтобы вытащить меня из огня... и зная, что осталась я сиротой, взял меня к себе. Я была столь мала, что даже не помню лиц родителей. Но я никогда не чувствовала себя одинокой, потому что рядом всегда был отец. Вот почему я так хотела проявить себя, покинув деревню... хотела отплатить ему за доброту».

Двое выступили в обратный путь к Лангао. Арольд поспешил изготовить целебное зелье на основе принесенного Майль цветка, заставил вождя принять его. Вскоре Клиффгейн пришел в себя, но оставался донельзя слаб.

«Отец, что произошло в селении, пока меня не было?» - спрашивала Майль, и отвечал вождь: «Откуда ни возьмись, появился маг, облаченный в ризу, и повелел он драконам атаковать наше поселение. А затем допросил раненых селян с помощью какой-то змеи, спрашивая о том, где находится божественное вместилище. Оного он не обнаружил, и удалился наряду с драконами».

Герой поведал ограм о похищениях, случившихся в Астолтии, и о словах Химеи. «Этого я и боялся», - вздохнул Клиффгейн, обернулся к Майль, молвив: «Майль... ты была рождена со способностью противостояния огню. Твои родители погибли в час пожара, но ты даже ожогов не получила. Думаю, эта способность – благословение бога огров, Газбалана. Возможно, ты и есть божественное вместилище, кое разыскивает тот чародей. Наверняка он охотится за тобой. Но неважно, сколько раз он нанесет удар – я сумею защитить тебя, даже ценой своей жизни!»

Майль говорила о том, что до сих пор не отплатила названному отцу за его доброту, и Клиффгейн улыбнулся, покачал головой: «Не за что тебе мне отплачивать! Между отцом и дочерью не должно быть такого. Ты, может, этого не знаешь, но твоя улыбка спала мою жизнь множество раз. В те дни, когда я испытывал гнев, печаль или сожаления... я всегда возвращался домой, и ты была там. И для меня много значило то, что любимая дочь встречает меня с улыбкой... Я счастлив, потому что могу называть тебя своей дочерью».

Клиффгейн, Арольд и герой заверили Майль в том, что непременно защитят ее – от любого врага. Расчувствовавшись, девушка покинула хижину – и Арольд поспешил следом. «Неудивительно, что она в смятении», - вздохнул вождь, проводив дочь взглядом. – «Она узнала, что является божественным вместилищем – и причиной того, что на деревню было совершено нападение».

Герой поспешил нагнать Майль и Арольда... обнаружив их на арене Лангао. «Отец... я улыбаюсь лишь благодаря тебе...» - шептала Майль. – «Это мне следует тебя благодарить, а не наоборот!» «Ты всегда была упряма», - вымолвил Арольд. – «Когда хотела плакать, всегда меня сюда приводила, и я наблюдал за тем, чтобы никто не увидел твоих слез». «Потому что, если бы я там расплакалась, еще больше его бы встревожила!» - пояснила Майль. «Майль...» - улыбнулся Арольд, - «для родителей дети всегда останутся детьми, и неважно, сколь взрослыми они будут. Такая уж у родителей задача – волноваться. Прими чувства отца и будь честна».

В небесах над Лангао закружились драконы. Арольд просил героя присоединиться к защитникам селения и помочь тем отразить нападение; сам же он останется рядом с Майль на арене.

Драконы и дракониды атаковали Лангао, предавая селение огню. Герой примкнул к ограм в противостоянии рептилиям, и в ходе ожесточенного противостояния пали те. Лангао удалось отстоять... но один из раненых огров заметил, что верховодящий драконами маг устремился к арене!

Герой со всех ног ринулся к арене...

Белоризец приблизился к Майль и Арольду. Из рукава мага появилась змея, воззрилась на Майль, и тело рептилии окрасилось алым. «Значит, это она», - заключил чародей, обратился к Майль: «Ты – божественное вместилище, которое я искал!»

Арольд атаковал мага, и тот выдохнул поток миазм, вдохнув кои, огр распростерся на земле, уснув. «Я никогда тебя не прощу!» - выкрикнула Майль, набросившись на белоризца, нанося тому стремительные удары. Ей удалось сорвать капюшон с головы мага, и воззрилась она на противника, чью голову венчали рога.

«Ты – монстр?» - поразилась Майль. «Я не монстр», - отозвался чародей, разрывая на себе ризу, открывая взору покрытые чешуей руки. – «Мы – раса, позабытая сим миром».

С этими словами он поверг Майль, обернулся к герою, ступившему на арену. Бросил на землю магическую карту, и обратилась та в горгулью. «Я – Антело, полководец драконов», - представился маг авантюристу. – «И ты падешь от моей руки!»

В противостоянии герой сразил горгулью, после чего поверг Антело. Последний отступил, вознамерился продолжить бой... когда на арену подоспел Клиффгейн. Бросив взгляд на распростершихся на земле Арольда и Майль, вождь обратил взор на Антело, молвив: «Ты ведь тот самый белоризец, который напал на наше селение несколько дней назад? Сегодня... ты за это заплатишь!»

Клиффгейн атаковал неприятеля, и тот, справедливо оценив собственные силы и возможности, заявил: «Покамест удалюсь... Оставлю вместилище вам – временно. Но амбиции драконьего народа я непременно претворю в жизнь!»

Антело произнес заклятие телепортации, исчез. «Что еще за драконий народ?» - озадаченно протянул Клиффгейн.

Остающихся без сознания Майль и Арольда герой и вождь перенесли в деревню. Вскоре Майль пришла в себя, Арольд же оставался прикован к постели, и в жилах его пребывал яд, неподвластный как зелью из цветка, так и целительной магии. «Никогда прежде я не видел подобных симптомов отравления», - признался герою Клиффгейн. – «Если мы отыщем этого Антело, то, возможно, узнаем, как нейтрализовать яд...»

В деревню прибыл посланник из Великого Зедора, и, обратившись к герою, просил того немедленно прибыть в замок оного, где ожидает его Син. Тот на приглашение ответил, и, прибыв в твердыню, разыскал пребывающего в человеческом обличье пегаса, поведав тому о последних событиях.

«Стало быть, Антело оказался надравианином...» - помрачнел Син. – «Я так и знал... Судьбоносный для Астолтии момент вскорости настанет. Все, произошедшее доселе, было лишь малой толикой поистине масштабных событий. Я призвал тебя сюда, чтобы поведать о существовании надравиан – народа небес, позабытого в сем мире... Антело принадлежит к этой расе – как и Клаус. В Астолтии существует тайный Оплот Надравиан, где обитают те. Отправляйся верхом на своем драконе к Туманной Долине, что к югу от Ущелья Монселло. И, когда увидишь изображение дракона на скале, сыграй на своей флейте, и откроется тебе путь к Оплоту Надравиан. Ключ к истине находится там. Не сомневаюсь, что сумеешь ты отыскать его».

Син протянул герою мягкую игрушку – пегаса, пояснив, что с помощью этой штуковины сможет общаться с защитником Астолтии – где бы тот ни был.

Верхом на драконе устремился герой к Туманной Долине, пребывавшей в западных пределах Лендерсии, и, обнаружив наскальный рисунок дракона, сыграл близ оного на Драконьей Флейте. Рисунок воссиял, и часть скалы исчезла, открывая взору героя подгорное поселение – Оплот Надравиан.

На искателя приключений воззрился старец-надравианин, выдохнул в изумлении: «Ты не принадлежишь к нашей расе! Но, полагаю, на флейте играл именно ты... Но искусство игры на сем инструменте ведомо лишь нам, надравианам. Как же узнал его ты?»

Герой объяснил, что обрести Драконью Флейту помог ему Клаус. «Стало быть, ты – друг Клауса, моего внука», - заключил старец. – «Я – Орген, старейшина сего селения, Оплота Надравиан. Если Клаус передал тебе сию флейту, значит, он всецело тебе доверяет. И я приветствую тебя как гостя в нашей деревне».

Огрен пригласил героя в свое жилище, угостил чаем, признался: с тех пор, как Клаус покинул селение, здесь стало поистине одиноко. Авантюрист поведал о причине своего появления в Оплоте Надравиан, и старейшина поразился: «Надравианин похищает представителей различных рас?! Но, за исключением Клауса, все надравиане остаются здесь, в деревне... Возможно, надравианин, о котором ты говоришь, появился из пределов, находящихся за Вратами Бездны. Ибо там находится мир, давным-давно отрезанный от Астолтии. Согласно преданиям, это родной мир надравиан, мы же – потомки надравиан, оставшихся в Астолтии после того, как врата были закрыты. Кстати говоря, кто-то недавно упоминал о том, что огромные врата возникли над Этеном, а затем исчезли. Если то действительно были Врата Бездны, значит, они остаются там – хоть и невидимы, и сокрыты той же иллюзорной магией, что и это поселение. Иллюзии сии творили устройством, находящимся в центре нашего оплота – Драконьим Фимиамом. Если ты, преследуя помянутого того надравианина, стремишься отыскать Врата Бездны, то фимиам тебе понадобится».

Огрен просил авантюриста принести ему компоненты, необходимые для изготовления артефакта, заключит который в себе чары Драконьего Фимиама, - призрачную лилию и драконью кость. Лилии произрастали близ святилища, пребывал в коем Драконий Фимиам, кость же герой раздобыл, одолев в горах Драклон дракона-нежить.

Старейшина тут же приступил к созданию артефакта, должного вместить в себя толику Драконьего Фимиама. «Клаус с детства был непоседой», - рассказывал он герою. – «Я для него игрушки мастерил. К несчастью, родители его скончались от недуга, когда был он еще мал, и с тех пор растил его я. И однажды Клаус отправился в странствие, заявив, что хочет увидеть то, что лежит за Вратами Бездны. Он обещал, что отыщет наш народ и приведет его сюда, дабы вдохнуть новую жизнь в умирающее селение».

Авантюрист поведал Огрену о том, как они с Клаусом расстались, и тот вздохнул: «Значит, мальчик все же сумел пройти во Врата Бездны – как того и хотел... Но теперь, когда Клаус обрел способность обращаться в дракона, я уверен, что в ином мире с ним все будет хорошо. Признаться. Подобная способность присуща далеко не всем надравианам. Ты должен быть не только избран, но еще и отточить сию способность. Должно быть, Клаусу пришло немало потрудиться, чтобы овладеть подобным умением. Никогда не забуду тот день, когда это произошло...»

Огрен заверил создание Драконьего Фимиама, передал артефакт герою, прося того помочь Клаусу, если встретятся они вновь. Поблагодарив старейшину за помощью, искатель приключений покинул Оплот Надравиан, и, призвав дракона, устремился к родному острову, Этену. В небесах над оным высвободил он магию Драконьего Фимиама, развеивая скрывающую от мира Врата Бездны иллюзию.

Дракон опустил героя на платформу у ступеней, ведущий к Вратам Бездны. У запертых створок оных лицезрел авантюрист Антело. Тот воздел правую руку, и предмет, коий сжимал он в ладони, воссиял. Врата распахнулись, и выступили их них двое надравиан, тепло приветствовавших Антело.

«Из-за ряда неожиданных обстоятельств я не сумел исполнить свою миссию», - признался тот. – «Покамест я не могу показаться им, однако я не отступлю и продолжу поиски недостающих вместилищ. А пока что забирайте этих двоих!»

Заклинанием Антело сотворил разлом в континууме, выплыли из которой магические сферы, в коих находились Фуура и Хьюза. Сферы проплыли во Врата Бездны... когда ощутил Антело присутствие искателя приключений, метнулся к нему. «Не знаю, как сумел ты развеять иллюзию», - процедил он, - «но это и неважно. Пришло время нам свести счеты! В этом месте, где могу я рассчитывать на его благословение, я способен сражаться в полную силу!»

Обратившись в могучего дракона, Антело атаковал героя... но пал в противостоянии с ним. «За этими вратами – владения моего народа, надравиан», - проревел он, отступая. – «Я не позволю тебе пройти в них!»

С этими словами он расколол артефакт, исполненный в форме драконьей головы, коий сжимал в когтистой лапе, и Врата Бездны закрылись вновь. После чего Антело распластался на каменной платформе у врат...

На оную опустился небольшой дракон, восседал на спине коего Огрен. Герой поведал старейшине о том, что сразил Антело, но успел тот переместить друзей его в мир, лежащий за Вратами Бездны. Огрен взял в руки расколотый артефакт, выступавший ключом к вратам, и, обратившись к авантюристу, молвил: «За вратами сими пребывает мир надравиан – Надраганд, коий был отделен от Астолтии в давние времена...»

Огрен обещал герою восстановить артефакт, посему намеревался немедленно вернуться в Оплот Надравиан и приступить к работе...

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16