6. Предание о древних драконах

Король Великого Зедора, Ариос, объявил о проведении Бала Шести Рас в ознаменование великой победы, одержанной принцессой Анлюсией и ее сподвижником над Королем Демонов Малдрагорой.

Местом проведения празднества был избран «Великий Титус», и в назначенный день собрались на борту сего корабля как правители держав Астолтии, так и искатели приключений, принявшие участие в противостоянии могущественным демонам – Нергелу и Малдрагоре.

Приветствовала героя принцесса Анлюсия, сопроводила в отведенную ему каюту. До начала празднества еще оставалось немного времени, и решил авантюрист немного прикорнуть.

Во сне привиделась ему родная деревушка, Этен... и сестра. «Я боялась, что ты забыл меня», - молвила девушка. – «Время, которое мы с тобой провели в этой деревне, были поистине дорогим для меня. После того, как в тот судьбоносный день я переместилась в прошлое... много чего произошло. Много чего... и я осознала, что через всю эту боль мне пришлось пройти по твоей вине!»

Герой проснулся в холодном поту; в каюту заглянула служанка, сообщив, что празднество вот-вот начнется. Облачившись в подобающий действу сему камзол, авантюрист поспешил в главный зал круизного лайнера, где собрались приглашенные королем Ариосом правители народов Астолтии, а также сподвижники героя, разделившие с ним долгие странствия.

Приветствовали героя король Аль-Ахаджиро Мунис, капитан стражи Великого Зедора Ногато, королева Джулия, мудрица Люсенда, правители огров – Гросснер и Багдо, король эльфов Никорой, владыка гномов Вулард, принц Рагуас и лорд Наблет, королева Диора и лорд Меру. Все они пребывали в настроении благодушном, уверенные, что беды Астолтии остались позади и ожидает народы их светлое будущее.

Начался бал; владыки мирские вальсировали в зале. Ступила в оный принцесса Анлюсия, облаченная в прекрасное вечернее платье; на шее девушки сверкало серебряное ожерелье, исполненное в форме крыла пегаса. Первый танец героиня исполнила с принявшим человеческое обличье пегасом, Фальсионом, именовал коий себя ныне «Сионом».

Следующий вальс Анлюсия должна была танцевать с героем, но, когда шагнул тот к принцессе, прогремел гром... Героиня и принц Рагуас оказались заточены в кристаллы, которые уменьшились в размерах, воспарили в воздух... устремились прямиков в руки девы, в которой узнал пораженный герой свою сестру! «Осталось четверо...» - пробормотала та, а в следующее мгновение возник над нею престранный куб, воссиял... и исчезла дева.

Сион выбежал на верхнюю палубу, зрев вихрь темных энергий в небесах, виднелся за которыми зловещий замок. Но вскоре колдовское буйство природы прекратилось, и на море вновь воцарился штиль.

Правители держав Астолтии были потрясены произошедшим. Гросснер призвал присутствующих к спокойствию, а король Никорой предположил: «Похоже, похитителям нужны были особы королевской крови». «Анлюсия и Рагуас...» - молвила Диора. – «Что, если охотится враг за молодыми? Теми, за кем будущее Астолтии?»

Сион просил героя присоединиться к нему на верхней палубе, произнес: «Это может стать началом наших бед... Мне стыдно, что не сумел я помешать похищению героини. Я принял человеческое обличье, чтобы избежать косых взглядов со стороны гостей. В этом облике я не обладаю полной силой своей, а у Анлюсии остался единственный артефакт, который позволил бы мне вновь обратиться в пегаса. Я говорю об ожерелье, которое было передано ей... Ты ведь тоже понял, кем была та девушка та балу?»

Герой утвердительно кивнул: как мог он не узнать родную сестру? «Я так и знал», - вздохнул Сион. – «Будучи в обличье Галапагод в деревне, я наблюдал за вами двумя. Я полагал, что она окажется перемещена в прошлое, но... в жилах ее тоже течет кровь народа Этена».

На палубу поднялась королева Диора, и, обратившись к герою, просила того прибыть в замок Веринард как можно скорее. Диора напомнила ему о словах похитительницы: «Осталось четверо...» Вполне возможно, одной из следующих целей противника может стать принц Одис. «Ты должен выступить в путь», - согласился с королевой Сион. – «Грядут великие перемены в сем мире... и надежды наши пребывают с тобой».

...Лайнер бросил якорь у пристани Великого Зедора. Сион заявил, что останется в сем королевстве, дабы защитить земли Лендерсии в случае нужды. Герой же устремился к Островам Венна, где проследовал в замок Веринард. В тронном зале приветствовали его королева и лорд Меру, изложившие суть своего замысла. Полагала Диора, что принц Одис в опасности, посему роль наследника престола при дворе станет играть Хьюза, а истинный принц примет – временно, конечно же, - личину авантюриста.

«Я хочу, чтобы ты выступил телохранителем Хьюзы, выдающего себя за принца», - обратилась к герою королева. «А вот я с планом твоим не согласен!» - заявил матери Одис. – «Не могу вынести мысли о том, что кто-то рискует за меня жизнью!» «Когда ты решил стать королем, то осознал, что жизнь твоя отныне не принадлежит лишь тебе», - напомнила отпрыску Диора. – «Она принадлежит всему народу Веринарда». «Я понимаю», - вздохнул принц. – «Продолжу выдавать себя за искателя приключений и останусь в замке».

Сегодня в замок должен прибыть учитель пения, выписанный для принца, и королева просила героя отправиться в покои Одиса и задержать наставника ненадолго; они с министром тем временем обучат Хьюзу основам придворного этикета.

Учитель-ведди, Барито, оказался на удивление многословен, и в последующие часы герою пришлось вытерпеть немало долгих и нудных рассказов его. Наконец, в комнату ступил выдающий себя за принца Хьюза, и Барито, обратившись к нему, заверил в том, что обучит наследника престола Песни Благодати. Хьюза изменился в лице, и, пробормотав что-то о больном горле, поспешил ретироваться...

Хьюзу отыскать герой неподалеку от врат замка... когда атаковали их невесть откуда взявшиеся призрачные монстры. Последние пали в противостоянии с Хьюзой и героем, и мертвые тела их обратились в листки бумаги, а после и вовсе исчезли.

Наставник Барито настиг, наконец, «принца», велел тому незамедлительно начинать здесь. Растерявшись, Хьюза последовал его воле, и, ужасно фальшивя, начал петь, приводя в вящий ужас горожан. Пение «принца» ужаснуло Барито, и наставник заявил, что здесь бессилен даже он, после чего покинул замок.

«Необходимо сообщить королеве об этих странных монстрах», - предложил герою Хьюза, и вернулись двое в тронный зал твердыни. Диора согласилась с версией о том, что монстры сии должны были похитить принца, но высказала уверенность в том, что нанести удар в замке противник не посмеет. А покамест она пригласила героя на ужин, на котором собиралась обучить Хьюзу подобающим манерам поведения.

Следом за королевой, министром, Селией, принцем и Хьюзой герой проследовал в замковую гостиную, где наряду с иными ведди расположился за столом, приступил к трапезе. Среди венценосных особ Веринарда Хьюзе было некомфортно, ведь не знал он основ столового этикета, коим ныне обучали его королева и лорд Меру.

Неожиданно Хьюза рывком поднялся из-за стола, и, не проронив ни слова, покинул чертог. Герой настиг товарища на замковом балконе, и признался Хьюза: «На самом деле я просто не мог там больше оставаться. Потому встал и ушел. Никогда прежде не разделял я обед с... семьей. Не привык к такому. Родителей своих я не помню... Воспитывал и растил меня дедушка. А затем он умер, и я стал жить в приюте в деревне Лэйн».

Взяв себя в руки, Хьюза просил героя сопроводить его в тронный зал, куда наверняка уже вернулись королева и ее сородичи. Ступив чертог, лицезрели они придворного исследователя, Эриего, докладывавшего королеве о том, что исследователи во время раскопок руин башни Джулейда обнаружили табличку, сделанную из неизвестного материала. На поверхности ее было выбито следующее: «Врата могут быть открыты лишь тем, кто принадлежит к правящему роду Веринарда. За ними находится алый сосуд, внутри коего сокрыт великий ужас. Оный пробудится вскоре, и море поглотит острова. Конец истории Венна близок».

«Звучит как предупреждение», - лорд Меру изрек задумчиво. – «Неужто в руинах пленен могущественный монстр, подобный Богану?» Признался исследователь: сей факт подтвердить они не могут. В глубинах руин пребывает немало древних механизмов, но, даже если сумеет исследователи добраться до помянутых врат, открыть их наверняка возможным не представится, ведь сие – согласно письменам – по силам лишь члену королевской семьи Веринарда.

Диора позволила Эриего удалиться, и принц Одис, обратившись к матери, заявил: он отправится в руины наряду с Хьюзой и героем, ведь надлежит доподлинно выяснить, реальна ли угроза их вотчине. Хьюза идею поддержал, заявив: «Если там объявится похититель, мы сумеем изловить его. После чего нам отпадет нужда выдавать себя друг за друга».

Королева сознавала, что не может закрывать глаза на угрозу своему народу, ставя на первое место безопасность сына. Посему дала она свое дозволение троим, и те, покинув замок, устремились на остров Джуль, где спустились в руины башни Джулейда.

Наряду с королевскими исследователями приступили трое к исследованию руин. С помощью волшебного камертона, обнаруженного в башне, пробудили они магию древних механизмов, позвонив в колокола радости, печали и покоя. На глазах героя и спутников его небольшое здание опустилась из-под свода каверны на островок в озерце, что в центральной области руин.

Хьюза, облаченный в одежды принца, коснулся врат здания... и те распахнулись. Авантюрист озадачился: что это означает?.. Одис был изумлен не меньше...

Герой, Одис, Хьюза и исследователи ступили в чертог, огляделись по сторонам. Никакого алого сосуда здесь не было и в помине. Пребывали в округлом помещении обломки некоего механизма...

«Глупый принц, снова купился на это!» - прозвучал голос, и предстала герою и спутникам его старая знакомая – провидица Катлан. Та самая плутовка, коварство которой привело к возрождению Одисом Богана. Что же замыслила она на этот раз?..

«Ты – просто дурак, принц!» - заявила Катлан. – «Поверил чуши, написанной на поддельной табличке, и примчался сюда!» «То есть, это ловушка?» - уточнил Хьюза, продолжая играть роль принца. – «И ты стоишь за похищениями наследников королевских семей?» «Понятия не имею, о чем ты», - отмахнулась Катлан. – «Я просто хотела доказать тому заклинателю змея, что принц остается идиотом и попадется в столь нехитрую ловушку. Вот и все!»

За спиной провидицы возник индивид, облаченный в белую ризу, расшитую алыми узорами; лицо его скрывал капюшон. Незнакомец вытянул руку, и из рукава ризы его выползла змея. Взгляд ее холодных глаз остановился на Хьюзе, затем переместился на Одиса.

«Так и знал», - пророкотал незнакомец. – «Ты пойдешь со мной, принц-ведди». «Стало быть, ты и есть похититель», - заключил Хьюза. – «Решил, что сможешь использовать эту девчонку, чтобы заманить нас сюда... Но на самом деле мы только этого и ждали!»

Незнакомец выудил из рукава бумажную карту, бросил ее наземь, и та обратилась в демонического волка! Авантюрист сразил монстра, и тот вновь обратился в клочок бумаги, тут же исчезнувший...

Хьюза и Одис атаковали незнакомца, но тот поверг обоих, после чего закинул безвольное тело Хьюзы на плечо, произнес заклятие и исчез бесследно. Катлан взглянула на разъяренного Одиса, и, взвизгнув, бегом бросилась прочь – от греха подальше.

Искатель приключений и принц Одис поспешили вернуться в Веринард, дабы поведать королеве Диоре о произошедшем в руинах. Последняя велела своим воинам попытаться выяснить что-нибудь об индивиде, похитившим Хьюзу, и несколько дней спустя доложили те Диоре: загадочный незнакомец со змеей, обвивающей его руку, был замечен в землях Гночакки – близ королевства Долворм.

Не мешкая, поспешил герой в означенную державу. По прибытии проследовал он в тронный зал замка, находились в коем король Вулард, принц Рамиза, исследователи Дюра и Чири. За последней король просил приглядеть героя, и, обратившись к Дюре, поинтересовался: удалось ли исследователю создать новые методы защиты? «Наш институт разработал радар», - отвечал директор. – «Если на индивиде будет размещено устройство слежения, мы будем знать его местонахождение». «Ну и отлично!» - обрадовался Рамиза. – «У нас есть стража и радар, и боле нам ничего не страшно!»

«Однако радар действует лишь в небольшом радиусе», - признался Дюра, продемонстрировав собравшимся в зале помянутое устройство. – «Чтобы усовершенствовать его и увеличить радиус, нам необходим механизм, использовавшийся в древней Урбее – вакуумная трубка». «Я видела подобные в хламе своего папаши», - призналась Чири. – «Он живет в Гатаре и собирает всякую всячину».

Зная, что с сокровищами своими отец ее расстается с трудом, Чири вызвалась отправиться в Гатару вместе с героем и Дюрой. Так, трое покинули Долворм, выступив к Гатаре.

По прибытии проследовали они в обиталище Дастона, и Чири поведала тому о похищении наследников престолов повсеместно в Астолтии. «Дюра пытается создать устройство слежения, которое позволит обнаружить меня или принца Рамизу в случае нашего похищения», - говорила она. – «Но нам необходима вакуумная трубка», - добавил Дюра. – «Ты можешь помочь нам с этим?»

«О, я давным-давно выбросил ее в пещере Чалдеи», - ухмыльнулся Дастон. Чири обещала передать папаше весь хлам из Долворма, который придется ему по душе, и Дастон со всех ног умчался к означенной пещере. Надеясь, что не попадет гном в беду, авантюрист последовал за ним; Чири и Дюра же остались дожидаться возвращения их в Гатаре.

В подгорной пещере двое отыскали вакуумную трубку, после чего вернулись в город. Дюра завершил создание миниатюрного радара, передал устройство Чири, которая приторочила его к мочке уха.

Герой и спутники его возвращались в Долворм; Дастон вызвался сопровождать их, желая своими глазами оценить качество сулимого ему хлама. Так, четверо проследовали на железнодорожную станцию Гатары, и, дождавшись прибытия межконтинентального экспресса, разместились в вагоне. Поезд тронулся... когда объяли вагон демонические миазмы, и возник пред изумленными путниками знакомый индивид, облаченный в белую ризу. «Кто ты?» - выдохнул Дюра. – «Это ты охотишься за наследниками королевских семей Астолтии?!»

Из рукава индивида показалась змея; взгляд ее был прикован к Чири. «Похоже, среди вас есть та, которую я ищу», - пророкотал незнакомец, бросил карту, обратившуюся в монстров – крылатых ящерок. Те связали героя боем, а незнакомец выдохнул поток миазм, обратившихся в эфемерную стену, отрезала коя авантюриста от остальных.

Белоризец зашагал к Чири, отбросил в сторону ринувшегося на помощь девушке Дастона, и, схватив гному, произнес заклинание телепортации, исчез – наряду с миазмами.

По прибытии в Долворм Дюра первым делом привел в действие радар. Сигнал, поступающий с устройства слежения, позволил определить, что находится оно в землях Гночакки – точнее, в недавно обнаруженных руинах Далерии, что в регионе Дараз. Окрест поселений нет, посему подобное место идеально для укрытия.

Дюра намеревался немедленно известить о похищении принцессы Чири короля, и вскоре выступить к руинам наряду с воинством. Герой же и Дастон отправятся к Далерии незамедлительно – разведают обстановку.

Так, двое достигли означенных руинам некогда монументального горнодобывающего комплекса, проследовали внутрь. В глубинных пределах Далерии зрели искатель приключений Дастон белоризца, у ног которого лежала Чири, остающаяся без сознания. Змея, овившаяся вокруг руки незнакомца, смотрела на гному с откровенным безразличием. «Почему же нет реакции?» - недоумевал индивид. – «Ведь в поезде она указала на эту деву... Что же изменилось?..»

Заметив приближающегося разъяренного Дастона, змея перевела взгляд на него... и чешуя ее заалела. «Это ты!» - осознал белоризец, указывая на гнома. – «Ты – вместилище! Вместилище, принадлежащее мне!»

С помощью очередной карты он призвал могучего демона, быкоподобного таврадина, велев тому атаковать искателя приключений. Последний сразил противника, чем весьма впечатлил загадочного мага.

В помещение вбежали Дюра и воины Долворма. Сознавая, что силы ныне неравны, белоризец начал творить заклятие телепортации... когда пришедшая в себя Чири мигом сориентировалась, швырнула в сторону чародея устройство слежения, прикрепившееся к ризе мага. Он исчез, а Чири обратилась к Дастону, молвив: «Стало он, его интересую не я, а ты. Похоже, похититель не только за особами королевской крови охотится?..»

Дюра велел стражам глаз с Дастона не спускать – несмотря на возмущенные протесты того. Покинув руины, отряд вернулся в Долворм, дабы поведать о произошедшем в Далерии королю Вуларду.

По словам Дюры, устройство слежения указывало на Иггдрасиль, Мировое Древо, что в землях Элтоны. Учитывая тот факт, что преследует белоризец не только особ королевской крови, можно предположить, что в ближайшее время возвращаться на Гночакку он не собирается. Тем не менее, авантюрист собирался продолжить преследование загадочного чародея и выяснить, кто он и чего добивается своими действиями.

...Покинув землю гномов, герой устремился к вотчине эльфов, и у подножия Мирового Древа обнаружил устройство слежения; похоже, преследуемый им индивид обнаружил оное и поспешил выбросить.

«Ты правда думал, что я его не замечу?» - раздался голос за спиной героя, и, обернувшись, лицезрел тот белоризца. – «Думаю, пришла пора покончить с назойливой мухой!» Он вытащил из кармана ризы карту, магия коей призвала чудовищных птиц, атаковавших воителя.

И, когда пали крылатые бестии, возопил чародей: «Да кто же ты такой?!» Он призвал монстров-ящеров, кои взяли героя в кольцо... когда подоспела к Мировому Древу эльфийка Химея, возвестив: «О, ветра, дующие в землях Элтоны, хранившие Иггдрасиль с незапамятных времен... сдуйте же тех, кто оскверняет сии пределы!»

Призванные ею древесные духи повергли ящеров, и белоризец подступил, пробормотав: «Стало быть, это защитники сих земель...» Миазмы объяли мага, и исчез он, а Химея, приблизившись к авантюристу, молвила: «Я поспешила сюда, ибо ощутила дуновение злых ветров... и злодея, означившегося в наших землях».

Древесные духи требовали ответа у одно из поверженных ящеров: зачем повелитель их явился сюда? «Он хочет заполучить священного эльфа», - отвечал монстр, распластался замертво на земле, и миазмы поглотили его тело. «Похоже, им управляло могущественное проклятие!» - изумились духи. – «Ужасная судьба, даже для монстра».

Химея поблагодарила духов, и исчезли те, а эльфийка обратилась к герою, молвив: «Давно мы не виделись с тобой. Я слыхала о том, что происходило в землях Астолтии за последнее время. Думаю, нам следует поговорить».

Эльфийка сопроводила искателя приключений в поселение Цусукул. «С гибелью Короля Демонов и воцарением мира в наших землях, случилось становление новой эпохи», - говорила Химея. – «Вскоре случится цветение Иггдрасиля. Будучи защитницей Мирового Древа, я услыхала сие в его шепоте и шелесте листвы. Дабы отметить это событие, здесь, в Цусукуле, будет проведен Праздник Цветения. Для народа Элтоны оный – воссоздание чуда, происходящего раз в несколько столетий, и посещают празднество гости со всего континента. И то, что в преддверии празднества здесь объявилось злобное создание, кажется мне дурным знаком. Я прошу тебя защитить тех, кто всецело посвятил себя Иггдрасилю».

В зал проследовала старая знакомая героя, Фуура. Обратившись к Химее, она сообщила, что была назначена ее помощницей на время проведения Праздника Цветения. «Я не знаю, как справиться со столь значимой ролью», - выдавила Фуура, отчаянно смущаясь. – «Потому что по завершении празднества ты...» «Фуура...» - улыбнулась Химея. – «Я слышала, что ты весьма искусная наездница ветра. Благодаря тебе ветра Азлана стали спокойны и приятны. Уверена, Казаюра гордилась бы тобой».

«Ты знала мою мать?» - выпалила Фуура, и Химея кивнула с улыбкой: «Она была ученицей здесь, в Саду Познания... умной и доброй, как и ты сама... Я же буду рада, если празднество удастся. Ведь цветы Иггдрасиля несут ветра надежды жителям Элтоны... А ты – символ сих новых ветров. Потому тебя и просили помочь мне в подготовке к празднеству».

«Понимаю», - кивнула Фуура, и Химея просила девушку принести ей священный сосуд. «Я хочу предупредить тебя о злобном создании, которое, похоже, преследует эльфа, коего почитает священным», - добавила дева. – «Будучи наездницей ветра, ты должна оставаться настороже...» Химея просила героя сопровождать Фууру на пути к Саду Познания.

В оном приветствовал юную эльфийку хранитель Сада, мастер Изуяной, и поведал он, что священный сосуд схоронен в подземном святилище под Башней Сью. «Святилище?» - Фуура и не подозревала, что в подземельях под твердыней сокрыто нечто подобное. «Да, с древних времен оно именуется Святилищем Сью, и заполнено оно водой, дабы хранился в нем священный сосуд», - просветил девушку Изуяной.

«Но... я почти не умею плавать», - расстроилась Фуура. «Об этом не беспокойся», - рассмеялся Изуяной. – «Существует магический камень, который однажды за ночь высушил целое озеро! Он находится посреди Солевого Озера в каньоне Эзесол, что в землях континентах Гночакки. Нужно бросить этот камень в затопленное подземелье Башни Сью и вознести молитву».

...Обретя магический камень в сердце пустоши, бывшей в давние времена озером, искатель приключений и Фуура устремились к Башне Сью. Все случилось так, как и предвещал Изуяной: магия камня и молитва, вознесенная Фуурой, привели к тому, что вода, скрывавшая от мира величественное Святилище Сью, отступила, и двое спустились в подземные пределы башни.

Лицезрели они священный сосуд, пребывающий на алтаре. Фуура замерла, созерцая, артефакт, вздохнула, молвив: «Хочу понять, готова ли я. Когда я принесу сосуд, празднество начнется. Мой отец... принимает все и велит мне не печалиться. Я тоже была рождена под звездой наездников ветра... и немного понимаю чувства Химеи... Если мне отведена важная роль и могу я помочь своему народу, это хорошо. Поэтому... я должна это сделать».

Но, стоило Фууре взять священный сосуд в руки, как тайная панель под ее ногами отошла в сторону, и эльфийка наряду с героем рухнула вниз, в подземное озерцо. Похоже, то было ловушкой для воров. Уровень воды в озере и сопредельных тоннелях медленно, но верно поднимался, и двое едва успели покинуть сии глубинные пределы прежде, чем оказались они полностью затоплены.

...По возвращении в Цусукул Фуура поведала об обретении священного сосуда Химее, выдавила: «Но... ты уверена?..» «Я к этому готовилась», - улыбнулась та. – «Как только Иггдрасиль расцветет, моя миссия как хранительницы Мирового Древа завершится... как и моя долгая жизнь. Странно, но я не испытываю печали. На сердце у меня покой и безмятежность. Казалось, я целую вечность надзираю за Садом Познания... Будучи окружена своими чадами, я познала счастье». «Но... я хочу, чтобы ты жила!» - воскликнула Фуура. – «Все этого хотят!» «Спасибо, Фуура, я рада, что столь дорога вам», - изрекла Химея. – «Ради вас – тех, кого я люблю, - я хочу, чтобы сие празднество увенчалось успехом». Фуура поникла, и боле не проронила ни слова.

Химея покинула Сад Познания, наряду с верными последователями своими, примкнули к коим король Никорой и лорд Такетора, устремилась к Мировому Древу. Дева ведала пожилых ныне эльфийских владык еще детьми, а сама она оставалась юна, сохранив вечную молодость.

Уроженцы Элтоны рыдали, когда Химея проходила мимо, сознавая, что сие – прощание, и по завершении празднества бытие их необратимо изменится. «Я объявляю о начале Праздника Цветения!» - возвестила Химея.

Процессия направлялась в сердце Вечного Леса. Химея и Фуура поднялись на вершину Иггдрасиля, где возвестила дева: «Будучи хранительницей Мирового Древа, я дарую душу свою сему бутону, распустившемуся по прошествии пятиста лет».

Фуура шагнула вперед, набрала в сосуд святую воду из озерца, пребывал в котором сокровенный бутон, омыла ею длани Химеи, верша ритуал очищения. Передала священный сосуд деве, отступила, молитвенно сложив руки. Химея же возвестила: «О, зеленые ветра, проносящиеся в небесах... Несите же чистое дыхание на протяжении вечности!»

С этими словами дева оросила водой из сосуда землю и ветвь у ног своих, продолжая вещать: «О, зеленые древа, покрывающие землю... Явите же бесконечный, щедрый урожай».

Наконец, приблизилась Химея к бутону, и, омыв тот святой водой, изрекла: «О, великий цветок Иггдрасиля... Вбери в себя божественную эссенцию моей жизни и распустись, даруй Элтоне благословение свое на тысячу поколений».

Распустился цветок, воссиял, озаряя ночь. Химея опустилась на колени, дух ее покинул бренное тело, даруя животворную энергию свою Иггдрасилю. Эльфы скорбно склонили головы, отдавая дань памяти ушедшей в мир иной деве.

«Скоро будет рожден новый хранитель Иггдрасиля», - тихо изрек король Никорой. – «Мы, живущие в сих землях, продолжим сплетать воедино жизни свои и впредь...»

На глаза пораженных присутствующих Фууру озарило сияние, и, воспарив в воздух, изрекла она: «Я – Элдона, богиня эльфов. Дабы озвучить божественную волю, изменит коя судьбу сего мира, говорю я устами этой девушки... О, Химея, хранительница Иггдрасиля – ты должна пробудиться вновь!»

Могуществом своим богиня возродила Химею, и та в изумлении воззрилась на Фууру, устами которой Элдона продолжала вещать. «На протяжении пяти столетий хранительница Иггдрасиля исполняла свою святую миссию», - молвила богиня. – «Но есть и иная роль, которую можешь ты исполнить...»

В ладонях Химеи возник распустившийся цветок Иггдрасиля, и пояснила Элдона: «Сему цветку вскоре суждено сыграть очень важную роль. И, пока это не случится, прошу – сохрани его». «Я исполню твою волю», - обещала Химея.

«Когда тьма... поглотит мир...» - начала богиня... а в следующее мгновение тело беспамятной Фууры объяли демонические миазмы, и воплотился пред эльфами чародей-белоризец. «Это вместилище принадлежит мне», - изрек он... но на одной из ветвей Мирового Древа возникла принадлежащая к человеческой расе воительница в камзоле алых и зеленых цветов, отчеканила: «Я не позволю тебе обрести божественные вместилища!» «Откуда тебе известно о них?» - изумился чародей. – «Ты – та воровка, которая забрала иные два вместилища?!»

Герои ринулся к белоризцу, и тот швырнул наземь карту, магия коей призвала свирепого монстра – пурпурного льва, Бирозео. Тот сотворил огненный шар, бросил его в сторону героя... но закрыла авантюриста своим телом воительница в ало-зеленом камзоле – его сестра! Шар ударил ей в грудь, и девушка, застонав, осела наземь.

Белоризец бесстрастно наблюдал за тем, как поверг герой Бирозео, после чего произнес заклинание телепортации, исчез, унося с собою Фууру. «Прошу... не ищи божественные вместилища», - бросила герою сестра, после чего сотворила заклятие, призывая куб, и, воспользовавшись магией его, телепортировалась прочь.

«Возможно ли, что та, коя похитила королевских особ на ‘Великом Титусе’ и белоризец противостоят друг другу?» - задумчиво произнес Никорой, размышляя над событиями, свидетелем которым стал. Он предложил Такеторе, Химее и герою вернуться в Цусукул, обсудить произошедшее и решить, кем следует им действовать.

«Мне была дана новая жизнь, дабы защитить цветок Иггдрасиля», - обратилась к сородичам Химея, когда собрались правители и авантюрист в ее святилище. – «Однако с моей стороны было беспечностью не предвидеть появления на празднике злого создания... Стало быть, оное преследует ‘божественные вместилища’... Когда я была маленькой, мама рассказывала мне о детях, рождающихся с особенными благословениями шести богов, властвующих над шестью расами. Эти дети именуются ‘божественными вместилищами’ и имеют особые связи со своими божествами».

«Ты хочешь сказать, что вместилище Элтоны – моя дочь?» - изумился Такетора, и Химея кивнула: «Вполне возможно. Она – дитя с загадочной судьбой. Стало быть, похищенные с настоящему времени – вместилища своих богов».

Храмовый служитель расстелил пред Химеей карту Астолтии, и дева простерла над нею длань, взывая к магии ветра и прося указать местонахождение похитителя. В руке ее возник листок... опустившийся на изображение селения Лангао, что на континенте Огрид. Похоже, именно туда направился чародей...

Герой вознамерился немедленно отправиться в земли Огрида. Никорой и Такетора высказали желание сопровождать его, но Химея запретила им покидать Элтону, пояснив, что противостояние, ныне вершащееся, выходит за пределы их знамого мира, посему ни в коем случае не следует бездумно ввязываться в него.

...Вождь Лангао был тяжело ранен в недавнем противостоянии с напавшими на деревню монстрами, и поселенцы просили героя наведаться в замок Глен, где остается ныне Майль, и привести дочь вождя в селение.

Разыскав в городе Майль и Арольда, герой сообщил им о ранении вождя Клиффгейна, и огры поспешили вернуться в Лангао. Увы, состояние вождя оставалось тяжелым: раны его были глубоки, и кровотечение остановить не удавалось. Майль винила в произошедшем себя, но Арольд велел ей не отчаиваться, поведал о редком целительном растении, о котором слыхал в странствиях своих по миру. «В далеких горах, в снегах произрастает снежный цветок, способный исцелить любую рану», - говорил огр. – «Растет он далеко у югу, у Ландонских гор, в Долине Гоз».

Не дослушав Арольда, Майль опрометью бросилась прочь, и герой поспешил за ней, дабы уберечь от опасности, ведь в горах и подгорных пещерах обитали поистине свирепые монстры.

Миновав обширные каверны и тоннели, Майль и авантюрист добрались до сокрытой в горах Долины Гоз, где обнаружили снежный цветок. Сорвав его, Майль не сдержала слез, ведь не мыслила она жизни своей без отца.

«На самом деле я не его кровная дочь», - призналась Майль герою. – «Давным-давно, когда я была ребенком, близ Лангао случился страшный пожар, в котором погибли мои настоящие родители. Вождь жизнью рискнул, чтобы вытащить меня из огня... и зная, что осталась я сиротой, взял меня к себе. Я была столь мала, что даже не помню лиц родителей. Но я никогда не чувствовала себя одинокой, потому что рядом всегда был отец. Вот почему я так хотела проявить себя, покинув деревню... хотела отплатить ему за доброту».

Двое выступили в обратный путь к Лангао. Арольд поспешил изготовить целебное зелье на основе принесенного Майль цветка, заставил вождя принять его. Вскоре Клиффгейн пришел в себя, но оставался донельзя слаб.

«Отец, что произошло в селении, пока меня не было?» - спрашивала Майль, и отвечал вождь: «Откуда ни возьмись, появился маг, облаченный в ризу, и повелел он драконам атаковать наше поселение. А затем допросил раненых селян с помощью какой-то змеи, спрашивая о том, где находится божественное вместилище. Оного он не обнаружил, и удалился наряду с драконами».

Герой поведал ограм о похищениях, случившихся в Астолтии, и о словах Химеи. «Этого я и боялся», - вздохнул Клиффгейн, обернулся к Майль, молвив: «Майль... ты была рождена со способностью противостояния огню. Твои родители погибли в час пожара, но ты даже ожогов не получила. Думаю, эта способность – благословение бога огров, Газбалана. Возможно, ты и есть божественное вместилище, кое разыскивает тот чародей. Наверняка он охотится за тобой. Но неважно, сколько раз он нанесет удар – я сумею защитить тебя, даже ценой своей жизни!»

Майль говорила о том, что до сих пор не отплатила названному отцу за его доброту, и Клиффгейн улыбнулся, покачал головой: «Не за что тебе мне отплачивать! Между отцом и дочерью не должно быть такого. Ты, может, этого не знаешь, но твоя улыбка спала мою жизнь множество раз. В те дни, когда я испытывал гнев, печаль или сожаления... я всегда возвращался домой, и ты была там. И для меня много значило то, что любимая дочь встречает меня с улыбкой... Я счастлив, потому что могу называть тебя своей дочерью».

Клиффгейн, Арольд и герой заверили Майль в том, что непременно защитят ее – от любого врага. Расчувствовавшись, девушка покинула хижину – и Арольд поспешил следом. «Неудивительно, что она в смятении», - вздохнул вождь, проводив дочь взглядом. – «Она узнала, что является божественным вместилищем – и причиной того, что на деревню было совершено нападение».

Герой поспешил нагнать Майль и Арольда... обнаружив их на арене Лангао. «Отец... я улыбаюсь лишь благодаря тебе...» - шептала Майль. – «Это мне следует тебя благодарить, а не наоборот!» «Ты всегда была упряма», - вымолвил Арольд. – «Когда хотела плакать, всегда меня сюда приводила, и я наблюдал за тем, чтобы никто не увидел твоих слез». «Потому что, если бы я там расплакалась, еще больше его бы встревожила!» - пояснила Майль. «Майль...» - улыбнулся Арольд, - «для родителей дети всегда останутся детьми, и неважно, сколь взрослыми они будут. Такая уж у родителей задача – волноваться. Прими чувства отца и будь честна».

В небесах над Лангао закружились драконы. Арольд просил героя присоединиться к защитникам селения и помочь тем отразить нападение; сам же он останется рядом с Майль на арене.

Драконы и дракониды атаковали Лангао, предавая селение огню. Герой примкнул к ограм в противостоянии рептилиям, и в ходе ожесточенного противостояния пали те. Лангао удалось отстоять... но один из раненых огров заметил, что верховодящий драконами маг устремился к арене!

Герой со всех ног ринулся к арене...

Белоризец приблизился к Майль и Арольду. Из рукава мага появилась змея, воззрилась на Майль, и тело рептилии окрасилось алым. «Значит, это она», - заключил чародей, обратился к Майль: «Ты – божественное вместилище, которое я искал!»

Арольд атаковал мага, и тот выдохнул поток миазм, вдохнув кои, огр распростерся на земле, уснув. «Я никогда тебя не прощу!» - выкрикнула Майль, набросившись на белоризца, нанося тому стремительные удары. Ей удалось сорвать капюшон с головы мага, и воззрилась она на противника, чью голову венчали рога.

«Ты – монстр?» - поразилась Майль. «Я не монстр», - отозвался чародей, разрывая на себе ризу, открывая взору покрытые чешуей руки. – «Мы – раса, позабытая сим миром».

С этими словами он поверг Майль, обернулся к герою, ступившему на арену. Бросил на землю магическую карту, и обратилась та в горгулью. «Я – Антело, полководец драконов», - представился маг авантюристу. – «И ты падешь от моей руки!»

В противостоянии герой сразил горгулью, после чего поверг Антело. Последний отступил, вознамерился продолжить бой... когда на арену подоспел Клиффгейн. Бросив взгляд на распростершихся на земле Арольда и Майль, вождь обратил взор на Антело, молвив: «Ты ведь тот самый белоризец, который напал на наше селение несколько дней назад? Сегодня... ты за это заплатишь!»

Клиффгейн атаковал неприятеля, и тот, справедливо оценив собственные силы и возможности, заявил: «Покамест удалюсь... Оставлю вместилище вам – временно. Но амбиции драконьего народа я непременно претворю в жизнь!»

Антело произнес заклятие телепортации, исчез. «Что еще за драконий народ?» - озадаченно протянул Клиффгейн.

Остающихся без сознания Майль и Арольда герой и вождь перенесли в деревню. Вскоре Майль пришла в себя, Арольд же оставался прикован к постели, и в жилах его пребывал яд, неподвластный как зелью из цветка, так и целительной магии. «Никогда прежде я не видел подобных симптомов отравления», - признался герою Клиффгейн. – «Если мы отыщем этого Антело, то, возможно, узнаем, как нейтрализовать яд...»

В деревню прибыл посланник из Великого Зедора, и, обратившись к герою, просил того немедленно прибыть в замок оного, где ожидает его Сион. Тот на приглашение ответил, и, прибыв в твердыню, разыскал пребывающего в человеческом обличье пегаса, поведав тому о последних событиях.

«Стало быть, Антело оказался надравианином...» - помрачнел Сион. – «Я так и знал... Судьбоносный для Астолтии момент вскорости настанет. Все, произошедшее доселе, было лишь малой толикой поистине масштабных событий. Я призвал тебя сюда, чтобы поведать о существовании надравиан – народа небес, позабытого в сем мире... Антело принадлежит к этой расе – как и Клаус. В Астолтии существует тайный Оплот Надравиан, где обитают те. Отправляйся верхом на своем драконе к Туманной Долине, что к югу от Ущелья Монселло. И, когда увидишь изображение дракона на скале, сыграй на своей флейте, и откроется тебе путь к Оплоту Надравиан. Ключ к истине находится там. Не сомневаюсь, что сумеешь ты отыскать его».

Сион протянул герою мягкую игрушку – пегаса, пояснив, что с помощью этой штуковины сможет общаться с защитником Астолтии – где бы тот ни был.

Верхом на драконе устремился герой к Туманной Долине, пребывавшей в западных пределах Лендерсии, и, обнаружив наскальный рисунок дракона, сыграл близ оного на Драконьей Флейте. Рисунок воссиял, и часть скалы исчезла, открывая взору героя подгорное поселение – Оплот Надравиан.

На искателя приключений воззрился старец-надравианин, выдохнул в изумлении: «Ты не принадлежишь к нашей расе! Но, полагаю, на флейте играл именно ты... Но искусство игры на сем инструменте ведомо лишь нам, надравианам. Как же узнал его ты?»

Герой объяснил, что обрести Драконью Флейту помог ему Клаус. «Стало быть, ты – друг Клауса, моего внука», - заключил старец. – «Я – Орген, старейшина сего селения, Оплота Надравиан. Если Клаус передал тебе сию флейту, значит, он всецело тебе доверяет. И я приветствую тебя как гостя в нашей деревне».

Огрен пригласил героя в свое жилище, угостил чаем, признался: с тех пор, как Клаус покинул селение, здесь стало поистине одиноко. Авантюрист поведал о причине своего появления в Оплоте Надравиан, и старейшина поразился: «Надравианин похищает представителей различных рас?! Но, за исключением Клауса, все надравиане остаются здесь, в деревне... Возможно, надравианин, о котором ты говоришь, появился из пределов, находящихся за Вратами Бездны. Ибо там находится мир, давным-давно отрезанный от Астолтии. Согласно преданиям, это родной мир надравиан, мы же – потомки надравиан, оставшихся в Астолтии после того, как врата были закрыты. Кстати говоря, кто-то недавно упоминал о том, что огромные врата возникли над Этеном, а затем исчезли. Если то действительно были Врата Бездны, значит, они остаются там – хоть и невидимы, и сокрыты той же иллюзорной магией, что и это поселение. Иллюзии сии творили устройством, находящимся в центре нашего оплота – Драконьим Фимиамом. Если ты, преследуя помянутого того надравианина, стремишься отыскать Врата Бездны, то фимиам тебе понадобится».

Огрен просил авантюриста принести ему компоненты, необходимые для изготовления артефакта, заключит который в себе чары Драконьего Фимиама, - призрачную лилию и драконью кость. Лилии произрастали близ святилища, пребывал в коем Драконий Фимиам, кость же герой раздобыл, одолев в горах Драклон дракона-нежить.

Старейшина тут же приступил к созданию артефакта, должного вместить в себя толику Драконьего Фимиама. «Клаус с детства был непоседой», - рассказывал он герою. – «Я для него игрушки мастерил. К несчастью, родители его скончались от недуга, когда был он еще мал, и с тех пор растил его я. И однажды Клаус отправился в странствие, заявив, что хочет увидеть то, что лежит за Вратами Бездны. Он обещал, что отыщет наш народ и приведет его сюда, дабы вдохнуть новую жизнь в умирающее селение».

Авантюрист поведал Огрену о том, как они с Клаусом расстались, и тот вздохнул: «Значит, мальчик все же сумел пройти во Врата Бездны – как того и хотел... Но теперь, когда Клаус обрел способность обращаться в дракона, я уверен, что в ином мире с ним все будет хорошо. Признаться. Подобная способность присуща далеко не всем надравианам. Ты должен быть не только избран, но еще и отточить сию способность. Должно быть, Клаусу пришло немало потрудиться, чтобы овладеть подобным умением. Никогда не забуду тот день, когда это произошло...»

Огрен заверил создание Драконьего Фимиама, передал артефакт герою, прося того помочь Клаусу, если встретятся они вновь. Поблагодарив старейшину за помощью, искатель приключений покинул Оплот Надравиан, и, призвав дракона, устремился к родному острову, Этену. В небесах над оным высвободил он магию Драконьего Фимиама, развеивая скрывающую от мира Врата Бездны иллюзию.

Дракон опустил героя на платформу у ступеней, ведущий к Вратам Бездны. У запертых створок оных лицезрел авантюрист Антело. Тот воздел правую руку, и предмет, коий сжимал он в ладони, воссиял. Врата распахнулись, и выступили их них двое надравиан, тепло приветствовавших Антело.

«Из-за ряда неожиданных обстоятельств я не сумел исполнить свою миссию», - признался тот. – «Покамест я не могу показаться им, однако я не отступлю и продолжу поиски недостающих вместилищ. А пока что забирайте этих двоих!»

Заклинанием Антело сотворил разлом в континууме, выплыли из которого магические сферы, в коих находились Фуура и Хьюза. Сферы проплыли во Врата Бездны... когда ощутил Антело присутствие искателя приключений, метнулся к нему. «Не знаю, как сумел ты развеять иллюзию», - процедил он, - «но это и неважно. Пришло время нам свести счеты! В этом месте, где могу я рассчитывать на его благословение, я способен сражаться в полную силу!»

Обратившись в могучего дракона, Антело атаковал героя... но пал в противостоянии с ним. «За этими вратами – владения моего народа, надравиан», - проревел он, отступая. – «Я не позволю тебе пройти в них!»

С этими словами он расколол артефакт, исполненный в форме драконьей головы, коий сжимал в когтистой лапе, и Врата Бездны закрылись вновь. После чего Антело распластался на каменной платформе у врат...

На оную опустился небольшой дракон, восседал на спине коего Огрен. Герой поведал старейшине о том, что сразил Антело, но успел тот переместить друзей его в мир, лежащий за Вратами Бездны. Огрен взял в руки расколотый артефакт, выступавший ключом к вратам, и, обратившись к авантюристу, молвил: «За вратами сими пребывает мир надравиан – Надраганд, коий был отделен от Астолтии в давние времена...»

Огрен обещал герою восстановить артефакт, посему намеревался немедленно вернуться в Оплот Надравиан и приступить к работе...

...Минуло несколько дней, когда Огрен передал герою восстановленный артефакт – драконью метку, и тот, вернувшись к Вратам Бездны, высвободил магию оной.

Врата распахнулись... когда окликнула героя Майль, достигшая врат на летательном аппарате – творении гномов, не иначе. «Я заглянула в замок Великого Зедора и встретила там Сиона, который сказал, что знает тебя», - говорила огресса. – «Сион поведал мне, что ты отправляешься в мир надравиан, и я решила сопровождать тебя. Ведь яд, остающийся в жилах Арольда, исходит из этого мира, так? Уверена, в нем мы сумеем обрести противоядие... Повезло, что я сумела воспользоваться восстановленным аппаратом, который Дюра обнаружил в древних руинах, но... мне пришлось взять с собой этого парня».

Лишь сейчас заметил герой, что сопровождает Майль Дастон! Последнему претила дворцовая чистота и уповал он на то, что в мире надравиан отыщется много – много! – всяческого хлама.

Трое ступили во Врата Бездны, обнаружив себя в престранной ирреальности. Неожиданно оказались они заключены в сияющие сферы, устремившиеся в различных направлениях...

...В себя герой прошел на равнине, испещренной разломами, текли в которых потоки раскаленной лавы. Над головой его пронеслось огромное крылатое создание, вскорости исчезнувшее вдали, но успевшее опалить героя огнем.

Теряя сознание, зрел он приближающуюся фигуру женщины, услыхал голос: «Быть того не может...» А затем все поглотила тьма...

«Я велела тебе не приходить сюда, но, раз уж ты здесь...» - услыхал пребывающий в забытьи герой. – «Если продолжишь следовать ты этим путем, брат мой, я не смогу...»

Придя в себя, искатель приключений осознал, что находится в некоем помещении, и рядом – женщина-надравианка, сжимающая в руке посох с навершием в форме дракона. «Проснулся, наконец», - вздохнула она с облегчением. – «Огромная пламенная птица напала на тебя, и ты получил сильные ожоги. Но не волнуйся, я позаботилась о твоих ранах». Поинтересовался герой – не видала ли женщина его спутников, но та заверила: «Ты был один, когда я нашла тебя».

В чертог проследовали трое старцев-надравиан, и, обратившись к женщине, молвили почтительно: «Жрица Эстелла, спасибо, что откликнулась на нашу просьбу о помощи. Молодежь из нашего поселения в настоящее время выступила в путь, дабы бросить вызов Темному Пламени. С твоей помощью мы наверняка сумеем одолеть его. Просим, даруй нам свои силы!.. Но... здесь только ты, Эстелла. Помогут ли нам иные жрецы?» «Прости, старейшина Неору, но Орден не может оказать большей помощи», - молвила Эстелла. – «Я же помогу вам всем, чем смогу».

Старейшины были в отчаянии. «Орден нам не поможет...» - стенали они. – «Значит, деревня Апека падет...» «Старейшина Неору, примите ли вы на какое-то время в деревне этого человека?» - жрица указала на героя. – «Насколько я понимаю, он родом из мира Астолтии, и каким-то образом оказался здесь. Как следует из архивов Ордена, в Астолтии проживают расы, чей облик отличается от нашего. Миссия Ордена – помогать нуждающимся. Мы не можем допустить, чтобы угроза со стороны Темного Пламени продолжала довлеть на этих землях».

Старейшины согласились принять чужака в своем селении, однако заявили, что, согласно традиции, тот должен вознести молитву великому Надраге – в старом святилище к востоку от селения.

Неору научил героя молитве, и тот, покинув Апеку, поспешил через пламенные пустоши к помянутому святилищу. Здесь вознес искатель приключений молитву... когда ступила в святилище Эстелла. Жрица удивилась, сколь быстро исцелились ожоги на теле уроженца Астолтии, указала ему на скалу в форме драконьей головы вдалеке.

«Говорят, что это голова Надраги – бога надравиан, коий защищал сей мир с древних времен», - изрекла она. – «Благодаря его благословению мы способны выживать в столь суровых условиях. Однако даже его благословения...» Жрица осеклась, и, переведя тему, заверила героя в том, что ныне он будет принят жителями Апеки, ибо исполнил давнюю традицию.

Двое покинули пещеру... когда зрели тело надравианина, распростертое на земле. «Он тяжело ранен», - выдохнула Эстелла, осмотрев несчастного. – «Неужто то дело рук Темного Пламени? Должно быть, он из Апеки...»

Жрица и герой сопроводили раненого надравианина, Гиду, в селение. На площади оного собралась толпа, и старейшина Неору обратился к Гиде, спрашивая, что сталось с теми воинами, кои сопровождали его. Гида молчал, пряча глаза, и лишь кивал или качал головой, отвечая на вопросы Неору. Похоже, иные жители Апеки, дерзнувшие бросить вызов Темному Пламени, погибли, а Гида уцелел, ибо бежал прочь, устрашившись противостояния.

«Ах ты, трус!» - загремел старейшина. – «Разве не велел я тебе сражаться до самого конца?! Остальные жизнями своими пожертвовали, а ты решил бежать и вернуться домой? И все еще смеешь называть себя надравианином?!»

Эстелла встала на защиту раненого, убеждая старейшину в том, что раны молодого воина серьезны, и в первую очередь надлежит заняться ими. Она провела Гиду в храм, а Неору, обернувшись к герою, дозволил ему остаться в деревне, ведь получил тот благословение Надраги.

Провожая глазами Эстеллу и Гиду, вздохнул старейшина: «Этот бесполезный юнец выжил, в то время как его брат Резеро был обречен на смерть... Резеро был сильным и ответственным – в отличие от братца. Если бы он выжил, у нас осталась бы надежда».

Старейшина советовал герою передохнуть на постоялом дворе, а после уходить, ибо деревня сия обречена. Авантюрист воспользовался его советом, и, когда на следующее утро покинул постоялый двор, зрел собравшихся близ него мирян, обсуждающих произошедшее – как и то, что за ночь Гида оправился от полученных ран. Конечно, пребывали местные жители в отчаянии и унынии, полагая, что никто не сумеет защитить Апеку от Темного Пламени.

Герой заглянул в храм, где Эстелла продолжала выхаживать Гида. Она просила юношу поведать о том, что именно произошло в час противостояния с Темным Пламенем. «Возможно, это позволит нам понять, как спасти деревню», - говорила она. «Мы сумели загнать Темное Пламя в угол и чуть было не прикончили его», - вымолвил Гида. – «Но... Темное Пламя поглотил магму, протекавшую поблизости, и исцелил полученные им раны. Измученные долгим противостоянием, наши товарищи пали одним за другим... В живых остались лишь мы с братом. Мой брат вырвал перо из хвоста Темного Пламени, протянул его мне и выпалил: ‘Отправляйся на Холм Огненного Древа и исполни ту мелодию!’ Я понятия не имел, о чем он говорил, но бросился бежать, уверенный в том, что он следует за мной. Однако он взорвал свой бочонок с порохом, устроив в тоннеле обвал – тем самым дав мне время, чтобы бежать... Это все, что я помню. Почему он так поступил?!» «Должна быть причина», - произнесла жрица. – «Возможно, ответ мы найдем на Холме Огненного Древа, о котором упомянул твой брат».

Сопровождаемые героем, Гида и Эстелла выступили к означенному холму, находящемуся к югу от деревни, на вершине коего пребывало величественное Огненное Древо.

Гида руками принялся разрывать землю у корней, и вскоре обнаружил сверток, означилась в котором небольшая арфа. «Брат хвалил мою игру, посему я с детства играл на арфе, чтобы доставить ему радость. Но старейшина пристыдил меня за то, что я играю на лютне в то время, как остальные пытаются выжить. Мы с братом спрятали арфу здесь, ибо в селении мне было запрещено играть. Резеро говорил, что однажды, когда жить станет проще, он хочет снова услышать мои мелодии... А теперь его больше нет».

Эстелла просила Гиду исполнить ту мелодию, которую играл тот для брата. Юноша принялся перебирать струны арфы, и Эстелла вспомнила слова песни, сопровождали кои сию мелодию. О священной сияющей птице, парящей в небесах и надзирающей за драконьим родом...

«Ты знаешь слова этой песни?» - удивился Гида, перестав играть. «Прежде эту песнь исполняли, вознося молитвы Пламии – божественной хранительнице этих земель», - отвечала жрица. – «Она называется Молитва Священной Птице. Легенды гласят, что, когда давным-давно надравиане приводили Пламию в гнев, они исполняли эту песнь, и земля оказывалась спасена». «Я и понятия не имел об этом...» - поразился Гида. – «Мелодию я услышал в Великом Храме, коий мы некогда посещали с братом. Вот и запомнил ее... Но почему он велел мне сыграть эту мелодию?»

Эстелла просила Гиду показать ей перо, которое передал ему брат. Гида протянул алое перо жрице, и молвила та: «Должно быть, когда твой брат увидел единственное красное перо в хвосте Темного Пламени, то понял, что бестия эта – на самом деле Пламия... и что лишь песнь способа утолить ее гнев...» «Поэтому он и пожертвовал собой?» - изумился Гида. – «Потому что лишь я способен исполнить Молитву Священной Птице?»

Приняв решение, Гида вознамерился отправиться в Адскую Долину, находящуюся к востоку от селения, где пребывает гнездо Темного Пламени. Герой и Эстелла согласились сопровождать юношу.

Трое отправились в Адскую Долину, обитало в коей множество драконов, драконидов и прочих рептилий. В сердце долины лицезрели они Темное Пламя – гигантскую птицу, объятую темными энергиями. Эстелла сотворила магический барьер, оградивший Гиду, герой же выступил вперед, схлестнувшись с бестией в сражении...

Гида играл на арфе, Эстелла исполняла песнь... и жаркое пламя очистило птицу от тьмы. Множество сияющих огоньков устремились ввысь, и осознал Гида, что то – души смертных, погибших в противостоянии с Темным Пламенем – оскверненной ипостасью Пламии.

Зрел он призрачный образ брата, Резеро, и в разуме Гиды прозвучали слова: «Все мы едины с Пламией. Мы станем надзирать за тобою с небес... ради будущего наших земель... Теперь твой долг – защищать селение. Не сомневаюсь, ты способен на это...» «Не способен!» - воскликнул Гида. – «Я не так силен, как ты». «Ты способен прощать другим их слабости», - напомнил ему Резеро. – «Эта доброта и есть твоя сила. Остальное я оставляю тебе, брат. И горжусь тобой...»

Хлопая крыльями, устремилась Пламия к далеким небесам, выступая поводырем для множества душ. Провожая ее взглядом, гадала Эстелла: «Как могла Тьма осквернить защитницу Огненного Царствия? Неужто такова сила злой воли?..»

...Герой, Эстелла и Гида вернулись в Апеку, и поведала жрица селянам о противостоянии в Адской Долине и об очищении Пламии от скверны. Старейшина Неору встал над колени перед Гидой, смиренно моля того о прощении. «Старейшина, но я действительно был бесполезен и жил лишь ради себя», - вымолвил юноша. – «Но отныне я стану защищать деревню – ради всех тех, кого мы потеряли, - и прошу тебя о поддержке!» «Спасибо, Гида», - улыбнулся Неору. – «Я не подведу тебя».

Над селением пронеслась Пламия, и надравиане опустились на колени, молясь за упокой сородичей.

Эстелла отозвала героя в сторонку, молвила: «Прости, но я испытывала тебя, ибо не знала, могу ли тебе доверять. Если бы оказалось, что представляешь ты опасность для деревни и надравиан, я бы тебя остановила. Однако теперь я понимаю, что ты – сильный, добрый... и заслуживаешь всяческого доверия».

Еще раз извинившись перед героем, Эстелла передала ему запечатанный конверт, находилось в котором рекомендательное письмо. «Оно позволит тебе ступить в Священный Город Эжарну, где находится великий храм Ордена Надраги», - говорила жрица. – «Я тоже направлюсь туда и поведаю обо всем патриарху. Буду ждать тебя в Эжарне».

Покинув Апеку, искатель приключений выступил на запад через равнины и ущелья Огненного Царствия. Вскоре достиг он Эжарны, и, предъявив письмо Эстеллы стражам у городских врат, проследовал внутрь, направившись прямиком к великому храму, возвышающемуся над городом.

Близ оного повстречал герой Эстеллу и патриарха Ордена Надраги, Орстова, следующих к святой обители. Жрица представила спутнику авантюриста, и патриарх поблагодарил уроженца Астолтии за славные свершения того.

«Ужасные кризис угрожает миру, и повсеместно происходят всякие происшествия», - изрек Орстов. – «Происшествия, угрожающие жизням многих. Стоит за происходящим некая Злая Воля, истинная природа коей остается неведома... Но нет сомнений в том, что то – некая могущественная сущность. Предположу, что обращение Пламии в Темное Пламя близ Апеки – ее рук дело. Мы, входящие в Орден Надраги, противостоим Злой Воле, стремясь защитить наш мир».

Патриарх предложил герою присоединиться к ним в храме для обсуждения дальнейших планов. Тот последовал за Эстеллой и Орстовым во внутреннее святилище, где уже собрались жрецы Ордена. Воззрились они на авантюриста во все глаза, и один из жрецов обратился к патриарху, спрашивая, разумно ли делиться планами Ордена с сим неведомым созданием.

«Нет нужды тревожиться, Тобиас», - отвечал ему патриарх. – «Я лично просил его присутствовать здесь». «Пока вы здесь спорите, он очистил Пламию от скверны и спас Апеку», - добавила Эстелла, поведав собравшимся о событиях, произошедших в селении и его окрестностях. Жрецы были ошеломлены: неужто за случившимся в Апеке стоит Злая Воля?

«Как вам всем известно, Надраганд разделен на пять царствий: огня, льда, тьмы, воды и шторма», - произнес патриарх Орстов, обращаясь к жречеству. – «Дабы одержать верх над Злой Волей, пять царствий должны объединиться, и все надравиане обязаны сплотиться. Первейшая задача Ордена – открыть путь к Ледяному Царствию, ближайшему к нашему... Как следует из древних писаний, сей путь откроется, если некто пройдет испытания в Огненной Башне, возведенной к юго-западу от города. И тот, кто сделает это – освободитель, прихода которого мы ожидали. Однако покамест никто так и не сумел пройти испытания... Герой находится здесь, ибо я подумал, что перемены может свершить тот, кто не принадлежит к расе надравиан. Ведь драконий род питает надежду на освободителя – того, кто может спасти наш мир».

Жрецы молились, ратуя за явление освободителя, а по завершении ритуала Эстелла увлекла героя за собой в покои, отведенные ей в храме. «Как ты уже понял, мы, жрецы, стремимся воссоединить пять царствий и спасти Надраганд», - молвила Эстелла. – «И продолжаем ожидать мы явление освободителя. Скажи, а почему ты явился в этот мир?»

Герой поведал жрице о том, что разыскивает в сем пространстве своих похищенных друзей. «Теперь я поняла», - протянула Эстелла. – «Уверена, за похищением твоих друзей стоит...»

Она осеклась, лицезрев, как из поясной сумы героя высунулась кукла пегаса, заговорила: «Это я, Сион. Хотел узнать, как у тебя дела – там, за Вратами Бездны». Авантюрист поведал пегасу о текущем положении тел, и кукла вновь заговорила: «Как я и ожидал, в сем мире вершатся масштабные перемены. Ты оказался в мире надравиан, и ныне сам должен будешь принимать решения о дальнейших своих действиях. Конечно, с помощью этой куклы я попробую давать тебе советы».

Герой спрятал куклу пегаса в суму, и вернулись они с Эстеллой к теме своего разговора. «Предположу, что за похищением твоих друзей стоят миньоны Злой Воли», - молвила та. – «Орден пытается понять, что на самом деле она собой представляет, но покамест это остается нам неведомо. Если мы сумеем выяснить что-либо о Злой Воле в иных царствиях, то, вероятно, и друзей твоих отыщем».

Эстелла просила искателя приключений ступить в Огненную Башню, превозмочь все испытания и изыскать способ открыть путь в Ледяное Царствие. «Тобис прошел первое испытание, открыв врата башни, но второе так и не завершил», - вздохнула жрица. – «Испытание состоит в необходимости разжечь жаровню, находящуюся в заполненной водой сфере. Выглядит, как загадка... но есть у меня одна идея. Возможно, ключ к прохождению испытания находится в недрах Горы Фезарии».

Покинув столичный град, Эстелла и авантюристы выступили в направлении помянутой горы, и по пути сделали остановку в заброшенной деревушке Матиль, находящейся в северных пределах Огненной Долины.

Жрица провела спутника в единственный уцелевший в селении дом, находился в коем алтарь. «Когда я была маленькой, то каждый день молилась у этого алтаря Пламии», - молвила Эстелла. – «Это моя родная деревня. Наш мир был суров и объят огнем... мы все мы жили здесь полной жизнью, и надежда не оставляла нас. Мы все могли рассчитывать друг на друга... Сперва то, что произошло, казалось нам просто рядовым недугом... и к тому моменту, как осознали мы, что имеем дело со смертельной болезнью, было уже поздно... Первым умер мой отец, затем – мать. Недуг унес жизни многих селян. Мой младший брат остался моим единственным выжившим родичем, и я хотела спасти его – любой ценой. Но... не смогла... Он умер у меня на руках, и я осталась одна. Знала я, что тоже обречена на смерть... Я бесцельно брела по пустошам, где нашел меня Орстов, коий стал моим наставником. Так я стала служительницей в Ордене Надраги. Я поклялась, что не допущу повторения случившегося в Матиле... и желала обрести силу, чтобы спасать мирян... Я отправилась в Апеку вопреки воле Ордена, и деревушка во многом напомнила мне ту, откуда я была родом. Я не могла оставаться безучастной и наблюдать, как она погибает...»

Из ящика, спрятанного за алтарем, Эстелла достала Факел Подношения – артефакт, необходимый для обретения священного огня Пламии. «В прошлом в сей деревне Пламии поклонялись», - пояснила жрица герою. – «Мы отправлялись в ее гнездо внутри вулкана, дабы получить огонь, который заставлял монстров держаться поодаль. Говорят, сей огонь никогда не гаснет, и, возможно, им можно разжечь жаровню, находящуюся в воде».

Эстелла просила героя сопроводить ее к Горе Фезарии, где была рождена Пламия. И, покинув заброшенное селение, двое выступили в направлении вулкана. В недрах оного сразил авантюрист древних стихийных духов огня, и Факел Подношения вобрал в себя пламя сих созданий.

После чего поднялись герой и Эстелла на вершину вулкана, где находилось гнездо Пламии. Жрица воззвала к огненной птице, моля ту даровать им священное пламя. Та ответила на зов, и вспыхнул Факел Подношения.

Покинув вулкан, искатель приключений и Эстелла направились к Огненной Башне, возвышающейся к юго-западу от Эжарны. В одном из внутренних чертогов зрели они водную сферу, у которой продолжал ворожить Тобиас, творя пламя – но то сразу же гасло, стоило ему коснуться воды.

Эстелла поднесла к находящейся внутри сферы жаровне факел, и та занялась, а каменные двери ведущие в центральные помещения башни, открылись. Тобиас поздравил Этеллу с успешным прохождением второго испытания башни. «Кто же из нас откроет путь в Ледяное Царствие и станет освободителем?» - задался он вопросом, устремляясь в открывшийся проход, и Эстелла вздохнула: «Сейчас не время для соперничества...»

Достигнув вершины Огненной Башни, лицезрели герой и надравиане пламенный конструкт - Агнис, возвестил коий: «Вы стремитесь снять магическую печать, установленную Газбаланом, богом огров. Низвергнете меня – и лишь тогда сможете открыть путь в Ледяное Царствие».

Тобиас в одиночку атаковал огненное порождение магией, но был повержен им. И все же поднялся на ноги, и, взяв в руки меч, прохрипел: «Я всем обязан Орстову, взявшему меня под свою опеку, и разделяю его мечту по единению всех царствий Надраганд. Ибо в этом – надежда нашего народа на выживание!»

Тобиас продолжил бой... и вновь пал. Эстелла бросилась к нему, дабы исцелить заклинанием, в то время как герой выступил против огненного конструкта, поверг его, обретя каменный диск. «Он обладает той же формой, как и углубление в руинах, кое я видела неподалеку от башни!» - воскликнула Эстелла.

Покинув Огненную Башню, герой, Эстелла и Тобиас направились к означенным руинам. Поместил авантюристы диск в отверстие на пьедестале, и – магия портала, связующего Огненное и Ледяное Царствия Надраганда пробудилась!

«С тех самых пор, как я нашла тебя близ Апеки, не переставала размышлять над тем, есть ли некое глубокое значения появления в нашем мире уроженца Астолтии», - призналась Эстелла. – «Не будь тебя, Пламя по сей день бы оставалась Темным Пламенем, а второе испытания в Огненной Башни так и не было бы пройдено. Кроме того, ты сразил конструкта в последнем испытании. И теперь я убеждена в том, что ты – надежда надравиан... освободитель нашего мира!»

Тобиас преклонил колено пред героем, извинился за свое прежнее к нему отношение. Оставив руины, трое выступили к городу, дабы известить об открытии портала патриарха.

Издали наблюдали за удаляющимся героем сестра его и Клаус.

«Похоже, ты оказалась недостаточно быстрой», - резюмировал Клаус. – «Хочешь, чтобы я вмешался?» «Нет, я подожду следующей возможности», - отозвалась девушка. – «К тому же, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал».

«Тогда вернемся в наше царствие?» - предложил ей Клаус, и девушка кивнула: «Злая Воля... Думаю, времени у нас остается немного...»

Выслушав рассказ Эстеллы и Тобиаса, патриарх Орстов согласился с тем, что уроженец Астолтии действительно является освободителем, и выразил надежду, что продолжит он оказывать помочь и содействие Ордену Надраги.

«И, поскольку ты освободитель, я поведаю тебе об истинном предназначении нашего Ордена», - рек патриарх. – «Оно состоит в том, чтобы возродить нашего бога, Надрагу, сущность которого запечатана могуществом Злой Воли в пяти царствиях. Скала в форме драконьей головы, которую ты наверняка зрел в нашем Огненном Царствии, - часть Надраги. Возрождение Надраги – ключ к спасению нашего мира, потому пять царствий и должны быть воссоединены».

Орстов получил Тобиасу убедиться в том, что ступать в Ледяное Царствие безопасно, и жрец заверил патриарха в том, что исполнит поручение, отправившись в сие пространство наряду с лазутчиками.

Вскоре лазутчики, отправившиеся в Ледяное Царствие, вернулись, сообщив патриарху о том, что пытались отыскать в пространстве сем башню, однако обнаружили пещеру, обитал в которой ужасающий монстр. Серебряный Убийца – так именовали его местные обитатели. В противостоянии с ним ревнители Ордена Надраги потерпели поражение, и лишь благодаря Тобиасу сумели уцелеть и вернуться живыми.

Выслушав доклад, Орстов повелел Эстелле и герою взять исследование Ледяного Царствия на себя. Те не замедлили вернуться в руины, открыт в коих был портал, и, проследовав в оный, переместились в студеные пределы Ледяного Царствия Надраганда. Воин Ордена, остававшийся у портала, поведал двоим, что к юго-востоку находится деревушка Эфир.

Эстелла заметила поодаль рухнувшего в след надравианина, бросилась к нему, но тот уже был без сознания. Невзирая на лютую вьюгу, жрица и герой донесли беспамятного до селения, пребывавшего в ледяном ущелье. Жители Эфира страдали от голода, и Эстелла вознамерилась было вернуться в Огненное Царствие, дабы договориться с сородичами об обеспечении деревушки припасами.

Но истощенные надравиане были исполнены надежды, и почтительно приветствовали Дастона, коего внесли на площадь селения на носилках. В волосах у гнома был причудливый цветок, и жители Эфира ликовали: «Это же цветок с Древа Благодати! Наверняка легендарный Зеленый Садовод явил себя нам!»

Надравиане обращали молитвы свои к Дастону, моля того о спасении, что гнома весьма страшило. «Мы так долго ждали явления Зеленого Садовника!» - возвестил старейшина Эфира. – «Древо Благодати, даровавшее нам пищу, сковано льдом уже несколько месяцев. И гибель нашей деревни – лишь вопрос времени... Но Зеленый Садовник, о котором говорится в наших легендах, здесь! Мастер Дастон спасет всех нас!»

Дастон вновь попытался было улизнуть, и старейшина посуровел, отчеканил: «То, что ты спасешь селение, предначертано судьбой, и сего не изменить. Мне казалось, увидев молитвы, которые селяне возносят к тебе, ты изменишь свое мнение, но...» «Эй, вытащи меня отсюда!» - замахал руками Дастон, лишь сейчас заметив героя.

Старейшина велел сородичам сопроводить Зеленого Садовника в свое жилище, и процессия удалилась, увлекая за собой яростно протестующего гнома.

Эстелла покинула Эфир, устремившись к порталу в Огненное Царствие; герой же поспешил к обиталищу старейшины селения, которое – как и остальные дома в деревни – было построено из ледяных блоков.

У дома старейшины заметил герой девочку-надравианку. Та постучала в дверь, и, когда супруга старейшины, госпожа Хайн, открыла ее, заявила, что хотела бы встретиться с мастером Дастоном. «Лилшерат, пожалуйста... иди домой», - вздохнула хозяйка.

На пороге возник старейшина Ногрид, обратился к девочке: «Лилшерат, я вроде бы велел тебе не приближаться к деревне? Мастер Дастон занят подготовкой к церемонии. Прости, но ты должна уйти».

Хозяева закрыли двери перед девочкой. Соседские мальчишки принялись дразнить Лилшерат, говоря о том, что от нее одни беды. Девочка коснулась одного из них... Тело мальчика на миг воссияло, и он без чувств распластался на земле. Гонимая соседями, называвшими ее ‘воровкой жизненной энергии’, Лилшерат, утирая злые слезы, направилась прочь из Эфира.

Искатель приключений проследовал в жилище старейшины, и тот, выслушав его рассказ, позволил ему встретиться с Дастоном. «Когда я оказался в этом мире, то упал на вершину огромного дерева, и с тех пор местные почему-то поклоняются мне», - отметил глуповатый гном, не сообразив, что виной тому – цветок, который оказался приторочен к его шлему.

Старейшина просил героя помочь ему в подготовке к Ритуалу Благодати. «Башня находится за скованным льдом Древом Благодати», - говорил он. – «Когда исцелится оно, путь будет открыт».

Ногрид надеялся, что герой сумеет отыскать Камень Авроры – артефакт, коий пробуждает могущество легендарных Зеленых... если, конечно, верить легендам. Но теперь, когда Древо объято льдом, монстры заполонили руины Авито, в которых находится помянутая руда.

Покинув деревню, герой устремился к дальним восточным пределам ледяных равнин, пересекал кои исполинский хребет. Наконец, достиг он руин древней твердыни, Авито, где, покончив с выводком крылатых саблезубых тигров, шестилапых львов и иных монстров, отыскали сияющий кристалл, от которого откололи осколок - Камень Авроры.

По возвращении в Эфир герой передал камень старейшине, и поведал тот, что Дастон куда-то запропастился. Местные детишки предполагали, что гном может скрываться в пещерке – обиталище Лилшерат – к востоку от селения.

Так и оказалось. Лилшерат призналась герою, что повстречала Дастона у Древа Благодати, когда гном в буквальном смысле с неба упал. Они успели немного поболтать, а затем появились селяне и увлекли Дастона в Эфир, заявив, что он – легендарный Зеленый Садовник.

«Смотри сюда!» - воскликнул Дастон, прикоснулся к девочке, и объяло его сияние. «Когда я касаюсь ее, то утрачиваю все силы!» - с гордостью признался гном. Лилшерат оттолкнула Дастона, выпалив: «Ты не должен касаться меня! Это слишком опасно!»

Обратившись к герою, призналась Лилшерат: «Все в деревне меня бояться из-за странной силы, которой я обладаю. А вот мастер Дастон меня совсем не опасается! Поэтому, если он не хочет оставаться в деревне, то может...»

В пещеру ступили надравиане – старейшина Ногрид и его сородичи. Подняв Дастона на руки, они вознамерились вернуться в Эфир, дабы вскорости приступить к церемонии, на которой Зеленый Садовник сможет явить им свои силы. Лилшерат взмолилась: «Не забирайте его! Ему это не по нраву...» «Ты понимаешь, о чем просишь?» - нахмурился Ногрид. – «Если мы не проведем церемонию, то останемся без пропитания вовсе... Для нашей деревни это вопрос жизни и смерти!»

Обратившись к герою, старейшина пригласил того присутствовать на церемонии у Древа Благодати, после чего покинул пещеру наряду с сородичами и упирающимся, протестующе вопящим Дастоном.

Вскоре у обледенелого Древа собрались все жители Эфира. Дастона надравиане несли на носилках, а тот продолжал орать, заявляя о своей бесполезности. Лилшерат подоспела к Древу загодя, схоронилась поодаль.

«Приступим же к Ритуалу Благодати!» - возвестил старейшина, являя сородичам Камень Авроры. – «Легенды гласят, что легендарный Зеленый Садовник взял в руки Камень Авроры и вознес молитву... после чего Древо Благодати вернулось к жизни».

Безделушка в руках Ногрида весьма заинтересовала гнома, охочего для всякого хлама. Он спрыгнул с носилок, подбежал к старейшине, выхватил камень у того из рук. «Мастер Дастон, не соблаговолишь ли ты подойти к Древу Благодати и вознести молитву?» - осведомился Ногрид.

Тяжело вздохнув, Дастон поплелся к Древу, а за спиной его селяне опустились на колени, молитвенно сложили руки...

Как и ожидалось, не случилось ровным счетом ничего: Древо Благодати оставалось сковано льдом... А затем, разбивая земную твердь и лед, по равнине хлестнули гигантские зеленые корни, оплели тело Дастона, увлекли его за собой в недра.

«Что происходит?!» - опешил старейшина. – «В легендах ни о чем подобном не говорится!» Обратившись к селянам, он постановил: все они ненадолго вернутся в деревню, принесут сюда веревки, вытащат Зеленого Садовника и продолжат ритуал.

Часть надравиан Эфира бегом бросились прочь, и вскоре у Древа Благодати остались лишь немногочисленные селяне, герой и Лилшерат. Девочка не желала дожидаться возвращения селян, увлекла героя за собой к ледяной пещере Каррел. Насколько ей было ведомо, вела та прямиком в тоннели, проходящие под Древом! Правда, именно в этой пещере обитал могучий монстр – Серебряный Убийца...

Селяне кричали вслед Лилшерат, прося остановиться и предоставить спасение Зеленого Садовника взрослым. Девочка помедлила, молвила: «Как вы знаете, я не помню своих родителей. Мама умерла, когда я была еще маленькой, и с тех пор я жила одна. Из-за странной силы, которой я обладаю, все в деревне меня чураются. Я привыкла, что моих прикосновений избегают. А мастер Дастон касался меня и не злился, и я была так счастлива! Поэтому я хочу его спасти! И я не боюсь Серебряного Убийцы!»

Не слушая боле возражений сородичей, Лилшерат устремилась к ледяной пещере Каррел, и искатель приключений последовал за нею. В глубинных кавернах зрели они корни Древа Благодати... часть коих продолжала удерживать Дастона.

Лилшерат коснулась сих корней, надеясь лишить их толики жизненных сил и заставить выпустить гнома... но добилась лишь того, что из корневой системы появился причудливый снежный монстр. «Ты – Серебряный Убийца?» - поразилась девочка. «Мне больше нравится имя Морозко», - представился тот. – «Ибо я все могу замораживать!» «Так это ты сковал льдом Древо Благодати и пленил мастера Дастона?!» - возмутилась Лилшерат. – «Да как ты посмел?!» «Все просто», - отозвался Морозко. – «Ибо таково было желание Злой Воли!» «Какой еще Злой Воли?» - отмахнулась девочка. – «Немедленно верни Древо Благодати в прежнее состояние!» «Я могу лишь замораживать, а не наоборот», - заявил Морозко. – «Разве это не задача для легендарного Зеленого Садовника? Поэтому я не хочу, чтобы вы проводили этот ритуал! Но, раз уж вы здесь, иного выбора у меня нет! Сейчас возьму да заморожу Зеленого Садовника!»

На глазах авантюриста Морозко увеличился в размерах многократно, атаковал. Лилшерат бросилась было на помощь Дастону, но один из древесных корней, управляла коим воля Морозко, отбросил девочку к пропасти. В последнее мгновение Дастон успел схватить ее за руку и крепко держал, даже теряя последние силы.

Исход был предопределен: двое рухнули вниз, в глубины... когда обнаружили, что парят в воздухе, заключенные в изумрудную сферу, образованную животворной энергией. «Я чувствую, как энергия, коей ты поделился со мной, полнит мое тело», - прошептала Лилшерат.

«Лилшерат... Лилшерат... Я ждало твоего появления... Ты – истинная Зеленая Садовница», - прозвучали слова. – «Пришло время высвободить силу, мне дарованную, и явить благодать».

Дастон вложил в ладонь девочки Камень Авроры, и изумрудная сфера устремилась вверх – к каверне у древесных корней, оставался в который герой, успевший покончить с Морозко. Все выше и выше поднималась сфера, увлекая за собой героя... и не видел тот, как возник в каверне индивид, облаченный в черную, отороченную красной вышивкой ризу.

«Мне казалось, потеря Темного Пламени была случайностью», - проронил он. – «Я и не мыслил, что и Морозко потерпит поражение тоже. Божественное вместилище улизнуло... но это неважно. Замысел продолжит претворяться в жизнь – как и было задумано». Черноризец исчез в портале...

...Герой, Дастон и Лилшерат предстали жителям Эфира, собравшимся у Древа Благодати. Исходило от девочки сияние, и высвободила она могущество Камня Авроры. Лед, сковавший Древо, мгновенно истаял, и вновь расцвело оно.

Преклонив колени, старейшина и иные селяне просили прощения у Лилшерат за былое отношение к ней, ведь очевидно ныне, что девочка – Зеленая Садовница. «Я не хочу, чтобы вы извинялись», - выпалила Лилшерат. – «Правда в том, что все это время я была очень одинока. Мне не хватало простых прикосновений и объятий. Мне было жаль, что ко мне так относились, но не нужно сейчас меня почитать! Я просто хотела обычного к себе отношения...»

Ногрид пригласил Лилшерат в селение, дабы обсудить будущие их отношения. Дастон и герой последовали за надравианами, и, когда ступили в Эфир, зрели Эстеллу, успевшую вернуться в деревушку. Жрица поблагодарила героя за помощь: боле недостатка пропитания в селении не предвидится, а путь к Ледяной Башне сего царствия ныне открыт.

«Мы все ошибались касательно природы твоей силы», - обратился старейшина к Лилшерат. – «Не ведали, что Древо Благодати в преддверии кризиса сохраняет таким образом свои жизненные энергии». Ногрид и Хайн предложили девочке стать частью их семьи, ибо надеялись исправить несправедливость, кою прежде свершили в отношении Лилшерат.

Дастон же признался, что лед и стужа донельзя ему опостылели, и собирается он погреть свои кости в Огненном Царствии.

Простившись с жителями Эфира, искатель приключений выступил на юг, и, миновав Древо Благодати, вскоре зрел пред собою Ледяную Башню.

«...Я пыталась тебя остановить, но ты все равно ступил во Врата Бездны?» - обратилась к герою его сестра. – «Тебе не следовало сюда приходить, брат! Ибо этот мир, Надраганд, убьет тебя! Сейчас нет времени на объяснения, мне пора». Куб в руках ее воссиял, и девушка исчезла.

Героя же настигла Эстелла, и вместе продолжили они путь к Ледяной Башне. Ступив во врата, обнаружили они себя на зеленом, усыпанном цветами лугу и грибами, тянущемся до самого горизонта. Впереди зрели они следующие врата, парящие в небесах. «И как же нам добраться до них?» - озадачилась Эстелла. – «Должно быть, это испытание для дерзнувших покорить Ледяную Башню».

Тут же означился деревянный указатель, начертано на котором было следующие: «Пройдите к истоку грибов в далеких землях и объедините сердца трех грибов своею дланью».

Огромные грибы, подобные тем, кои зрел герой пред собою, он уже видел однажды – в Землях Пуко, на Грибной Горе Пополии. И здесь, и там произрастали три гриба... Но почему испытание сие связано с далеким миром, Астолтией?..

Велев Эстелле дожидаться его возвращения, герой с помощью заклинания телепортации переместился в Земли Пуко, устремился к Грибной Горе Пополии. Три огромных гриба, произраставших на склоне ее, на поверку оказались тремя поссорившимися зачарованными гигантами, и, когда герой поверг их в противостоянии, согласились они выслушать друг друга и помириться.

Благодарные гиганты даровали герою грибные споры, и поспешил тот воспользоваться заклинанием телепортации и вернуться в Ледяную Башню Надраганда. Посыпал он спорами грибы в чудном пространстве в пределах башни... и грибы принялись расти, образовав импровизированную тропу, по которой смогли герой и Эстелла подняться до самых парящих в воздухе врат.

И тут же иллюзорная реальность исчезла, сменившись чертогами внутренних пределов Ледяной Башни. «Похоже, в сей башне немало загадочных механизмов, призванных испытать тех, кто стремится воссоединить царствия», - заключила жрица. – «Стало быть, пространство, в котором мы только находились, было иллюзией, созданной тем, кто построил эту башню».

Проследовав во врата, двое продолжили восхождение к вершине Ледяной Башни. Проходя испытания неведомого строителя башни, открывали они врата на верхние уровни оной.

На вершине башни обнаружили они огромный кристалл, и в разуме героя зазвучал глас Пинахето – божества пуклипо: «Я сохраняю сие сообщение для тебя в сем ледяном кристалле, а услышишь ты его в иное время. То, что сумел ты добраться сюда, означает, что дух твой непоколебим и способен противостоять жгучему холоду, примирить враждующих гигантов, разрешить загадки башни, снискать доверие Зеленой. Как же замечательно, что я создал испытание, способное привлечь столь неординарную личность! Я вижу в тебе того, кто воссоединит царствия».

Последним испытанием для авантюриста стало сражение с ледяным конструктом Филгларом, изрек коий: «Вы стремитесь снять магическую печать, установленную Пинахето, богом пуклипо. Низвергнете меня – и лишь тогда сможете открыть путь в Темное Царствие».

Покончив с конструктом, герой и Эстелла обнаружили диск, возложили коий на пьедестал, означившийся в рунах в непосредственной близости от Ледяной Башни. Магия руин пробудилась, и пред героем возник портал, ведущий в Темное Царствие.

Подоспевшие Тобиас и воители Ордена, следуя приказу патриарха, вознамерились первыми ступить в портал, дабы узнать, что ожидает на той стороне. Эстелла же преисполнилась надежды: три из пяти царствий Надраганда связаны ныне, и возрождение божества ее народа непременно свершится!..

«Вижу, ты вернулась», - обратился Клаус к своей сподвижнице. – «Значит, открыт путь и в Темное Царствие... Я тоже тревожусь за героя, но мы не должны забывать и о собственном начинании. Ведь мы, наконец, обнаружили место, в коем сокрыто Средоточие Творения...»

...Несколько дней спустя отряд Тобиаса прибыл в Эжарну, поведав о том, что жители Темного Царствия страдают от яда и болезней, что напомнило Эстелле о судьбе ее родного селения, Матиля. Кроме того, лазутчики сообщили, что в час исследования новых земель подверглись нападению монстра, и спасла их от гибели краснокожая воительница. Слушая описание последней, осознал герой, что речь наверняка идет про Майль!

Покинув столичный град, искатель приключений переместился в Ледяное Царствие, направился к порталу, ведущему в Темное Царствие, ступил в оный... обнаружив себя в ирреальном пространстве, пребывал в коем причудливый монстр. Походил тот на огромного крота, держащего в лапах лютню. Божественная бестия Пачатика – таково было имя сего порождения, и выступало оно служителем Ваги, бога гномов, надзирая за надравианами Темного Царствия.

«Наконец-то мы встретились», - обратилось создание к герою. – «И у меня к тебе вопрос. Если тот, в кого верил ты всей душой, свершил чудовищную ошибку, продолжишь ли ты верить в него?» Герой ответил утвердительно, и создание изрекло: «Ты не веришь в правосудие, кое мир сей вынес за тебя, но в человека, которым себя считаешь? Это факт... Я должен кое-что сказать тебе. Богиня Люсиана принесла свет в сей мир. Однако, если не будет тьмы, свет не может именоваться таковым. Верно и обратное: тьма не может оставаться тьмой в отсутствие света. Но ты держишь путь в Темное Царствие. Почему же мир, объятый тьмой, таковой именуется? Ответ на этот вопрос найди самостоятельно».

Ирреальность исчезла, и магические потоки переместили авантюриста в Темное Царствие. Далеко впереди зрел он башню, однако основание ее пребывало в небесах, а вершина была направлена к земле. Должно быть, именно там находится диск, открывающий путь в следующее царствие, но покамест воители Ордена Надраги не смогли изыскать способ проникнуть внутрь.

Искатель приключений приступил к исследованию пределов Темного Царствия. Приходилось сохранять предельную осторожность: многие тоннели заполнял ядовитый газ, в иных же обитало множество монстров.

В одной из каверн зрел герой паренька-надравианина, силящегося помочь подняться на ноги Майль. «Оставь меня...» - шептала обессиленная огресса. – «Беги в деревню... скорее... Прости... я пыталась помочь тебе... Но все лишь усугубилось...»

Заметив подоспевшего героя, улыбнулась Майль, прошелестела: «Отведи этого мальчика в деревню». Паренек поведал герою, что подверглась воительница воздействию ядовитых спор, витающих в воздухе в сей области, и, если не оказать ей помощь, скоро непременно умрет. «Но, если она получит немного лунного света, с ней все будет хорошо», - говорил мальчик. – «Нам нужно отнести ее в селение».

Искатель приключений на руках отнес беспамятную огрессу в близлежащую деревушку, Карламору.

«Саджай!» - окликнул паренька один из местных надравиан. – «Ты уходил из деревни, мне ни слова не сказав? Я твой брат, и ты должен меня слушаться! А теперь марш домой!» «Мы с тобой не кровные родичи, Баджу, и ты не смеешь мне приказывать», - огрызнулся Саджай. «Что?!» - разозлился Баджу. – «Так-то ты платишь за то, что о тебе беспокоятся? И кто это с тобой?! Они на надравиан не похожи!»

Приближались к ним старейшина Кайрам и жрица Эстелла. «Старейшина, почему ты отказываешься от нашей помощи?» - недоумевала жрица. – «Многие миряне в твоем селении серьезно больны, и мы готовы оказать всю возможную помощь! «Нам помощь не нужна», - отрезал Кайрам. – «Здесь, в Темном Царствии, существует луна». «Луна?» - удивилась Эстелла, созерцая над собой лишь камень каверны. – «Луна, существующая в небесах иных миров? Хочешь сказать, что и в Темном Царствии она есть?»

«Мне наплевать, принадлежишь ты к Ордену Надраги, или нет, но чужакам надлежит молчать», - прервал ее Баджу. – «У нас здесь свои устои». «Но что, если с недужными селянами что-то случится?!» - воскликнула Эстелла.

Лишь сейчас заметила жрица героя и беспамятную огрессу, бросилась к ним, выпалив: «Что с ней случилось?» «Она защищала меня», - признался Саджай. – «Я в одиночку исследовал руины, когда подле меня возникли ядовитые споры. Я приготовился умереть... когда она встала передо мною».

Кайрам и Баджу переглянулись, и старейшина согласился перенести огрессу в Лунный Зал. «Если ее озарит лунный свет, с ней все будет хорошо», - вымолвил он.

Баджу поднял Майль на руки, устремился прочь наряду с Кайрамом и Саджаем. Эстелла и искатель приключений последовали за ними. Баджу обернулся, велел чужаку уходить, но Саджай напомнил ему, что те здесь, ибо тревожатся за беспамятную воительницу.

В Лунном Зале зрели они недужных надравиан. Баджу опустил Майль на небольшое возвышение в центре чертоге. Эстелла молила Кайрама помочь огрессе, и отвечал тот: «В Темном Царствии отравление лечится нетрадиционными методами».

Он указал на отверстие в потолке пещеры, возник над которым лунный диск. Сияние, озарившее зал, исцеляло недужных, что привело Эстеллу в смятение. «Неужто все столь стремительно исцеляются?» - задавалась вопросом жрица. – «Сей лунный свет действительно обладает целительными свойствами?»

Саджай отметил, что мало-помалу яд покидает и тело Майль... когда под сводами пещеры разнесся голос: «Наслаждайтесь своим драгоценным лунным светом, пока есть возможность».

В небесах над Лунным Залом пронесся демон, коий направил на луну потоки темных магических энергий, возвестил, обращаясь к собравшимся в чертоге надравианам: «Боле луна сиять не будет! Не осталось для вас надежды! Вы все умрете, страдая от боли и яда!»

Луна закатилась, и зал вновь погрузился во тьму. Надравиане предались отчаянию, ведь без луны выжить в сих гиблых землях они не смогут! «Я попрошу Орден Надраги о помощи!» - воскликнула Эстелла, но Кайрам покачал головой: «Что бы мы ни делали, яд Темного Царствия продолжит снедать нас. Лишь лунный свет способен исцелять его полностью... Даже если мы станем врачевать недужных, окончательно яд из тел их исторгнуть не сумеем».

Саджай указал присутствующим на Майль, все еще остающуюся в беспамятстве, молвил: «Она пострадала от яда больше других, и, если не озарит ее как можно скорее лунный свет, она умрет... Если лишь луна может спасти Темное Царствие, мы должны сделать так, чтобы она вновь поднялась в небеса». «Что ты задумал, Саджай?» - встревожился Баджу, и пояснил ему мальчик: «На пике Темного Царствия находится Утопия. Есть древняя поговорка: ‘Там, на небесах, парит исцеление лунного света’. Но луну атаковал демон, и света больше нет. Поэтому... если мы найдем луну и вернем ее на небеса, она вновь станет сиять для нас. Возможно... мы спасем и эту деву, и всех остальных в нашей деревне».

Саджай предложил сородичам отправиться в Утопию, но те отнеслись к устремлению мальчика скептически. Ведь в отсутствие лунного света выступать через ядовитые пределы – верная смерть!

Сопровождать Саджая вызвался герой; Эстелла вознамерилась остаться в деревне, подле Майль, надеясь сделать все, чтобы замедлить распространение яда в теле воительницы.

Саждай провел спутника к огромной двери в пещерах к западу от Карламоры, пояснив, что находится за ней Утопия. «Согласно легендам, Утопия находится на вершине горы и не затронута она ядом и недугами», - вымолвил паренек. Как распахнуть каменные створки, Саджай не ведал.

К двоим приблизился старейшина, обратился к Саджаю: «Все знают легенду об Утопии. Однако... это место таит в себе страшную тайну. Да, Утопия – действенная земля, омытая лунным светом, где нет недугов и яда. Но обитает в Утопии демон, посему то – запретные пределы. Отправиться туда – значит, презреть волю богов... Предания говорят, что большинство наших предков были убиты демоном, обитающим в Утопии, а выжившие сумели бежать и построить деревню в глубинах тьмы. Да, это всего лишь легенда... но монстр, заставивший луну упасть, вполне может быть тем самым демоном из Утопии. Саджай, не открывай эту дверь. Не ходи в Утопию».

«И это все?» - хмыкнул Саджай. – «Я уже прочел старые книги, хранящиеся в селении, и знаю о демоне из Утопии. И я все равно отправлюсь туда». «Зачем так рисковать собой ради женщины, которая даже не надравианка?» - удивился Кайрам. – «Неужто ты все еще не забыл...» «Она спасла меня», - отвечал мальчик. – «Я лишь возвращаю ей долг. К тому же за этой дверью не только опасность. Я всегда хотел узреть неведомый мир своими глазами!»

«Что ж... тогда отправляйся в Темную Долину», - вздохнул старейшина, и, указав на выемку в каменных створках, пояснил: «Ключ к сей двери находится в святыне Надраги, и сокрыт он там, дабы ужасы Утопии не низвергнулись на наше селение».

Кайрам указал искателю приключений и Саджаю направление, лежала в коем Темная Долина. Проход, ведущий в нее, пребывал в глубинных кавернах под Карламорой, и, миновав ряд пещер, достигли герой и Саджай святыни, пребывающей в одной из каверн.

«Я вспомнил, что здесь произошло...» - прошептал мальчик, и, не добавив боле ничего к сказанному, принялся осматривать святыню в поисках ключа к дверям, ведущим в Утопию. За алтарем он обнаружил небольшой каменный предмет странной формы, протянул: «Как странно... Ключ кажется новым изделием, в то время как дверь весьма стара. Похоже, они были созданы в разные времена. Но почему?..»

...Авантюрист и Саджай вернулись в пещеру, где пребывала каменная дверь. Мальчик поместил ключ в углубление, и створки распахнулись.

За дверью означился лифт, устремившийся ввысь... когда ворвались в кабину горгульи и иные монстры, заявившие, что луна утрачена безвозвратно, а те, кто стремится отыскать ее, будут преданы смерти!..

Герой покончил с монстрами и кабина лифта продолжила подниматься все выше, но неожиданно остановилась, и зазвучал механический голос: «Замечены жизнеформы. Приступаем к процессу стерилизации».

Кабину наполнил газ, а после остановилась она, и ослепительное сияние заставило героя и Саджая зажмуриться. Находились они в причудливом городе, витающем над облаками; в центре сего пространства пребывала искрящаяся сфера, валил от которой густой черный дым. Все здесь казалось Саджаю донельзя... чуждым... будто созданным иной цивилизацией. «Кто построил это место и зачем?» - задавался вопросом мальчик. – «Здесь вообще нет яда... и воздух чист. Уверен, если все осядут здесь, мы сможем жить, не опасаясь недугов... Это действительно легендарная Утопия... Но почему в столь прекрасном месте обитает демон? Это он изгнал из Утопии наших предков?..»

К путникам приблизился роботизированный конструкт Q484, оценив, что неизвестные жизнеформы враждебности не проявляют, а, стало быть, можно возвращаться к основной задаче: восстановлению системы очищения царствия. С этими словами конструкт умчался к огромной сфере; Саджай и искатель приключений поспешили за ним.

«Система очищения обнаружена», - вещал Q484, совершенно не обращая внимания на преследующие его две жизнеформы. – «Отмечен отказ ее систем. Внешняя атака привела к падению. Очищение от токсинов в нижнем царствии временно невозможно».

Осознал Саджай, что механическая сфера, которую они зрят, - и есть луна! «Она – искусственное творение!» - выдохнул мальчик в изумлении. – «И способна исцелять любое отравление! Но кто же создал ее?!»

Наблюдая за тем, как конструкт приступил к восстановлению поврежденных областей сферы, Саджай исполнился надежды на то, что в самом скором времени спасут они и жителей его родного селения, и краснокожую воительницу.

На платформу, находились на которой Саджай и авантюрист, опустился демон, проревел: «Ничего не будет восстановлено! Луны больше нет, а вы умрете в отчаянии! Я служу Злой Воле... и уничтожу луну – и всех вас вместе с нею!»

В противостоянии герой сразил демона, и исчез тот, обратившись в сполох миазм, рассеялись кои на ветру. Конструкт тем временем оценил повреждения, полученные сферой, приступил к устранению их. По завершении заключил, что сфера восстановится в течение трех месяцев, после чего отключился, перейдя в спящий режим.

«Три месяца?» - изумился Саджай, пиная Q484 и выводя того из спящего режима. – «За это время все недужные в деревне умрут!» «Чтобы сократить время восстановления, необходим ускоритель коагуляции: сульфабалин», - отчеканил конструкт. – «Время восстановления сократится до тридцати секунд».

Надеясь отыскать помянутую конструктом субстанцию – сульфабалин – в пределах Утопии, Саджай умчался прочь, и герой остался один. Кукла Сиона ожила, спрашивая о последних новостях, и, когда упомянул авантюрист о сульфабалине, молвила: «К сожалению, это вещество боле не существует в сем мире. Прежде его можно было найти в землях континента Огрид, и называлось оно сульфабальной рудой».

Сион советовал герою переместиться в прошлое и просить о помощи своих друзей. И, если удастся ему обрести руду, то кто-нибудь из обитателей Темного Царствия может знать о том, как работать с нею.

Вскоре Саджай вернулся, сообщив, что практически все области Утопии заперты, и не сумел он отыскать сульфабалин. Узнав от героя о том, что вещество сие можно получить в процессе обработки сульфабальной руды, мальчик предложил обратиться за помощью к старейшине – возможно, тому ведомо, как это сделать.

Саджай вознамерился остаться в Утопии и попытаться понять, что же представляет собой луна. Герой же, вернувшись в Астолтию, на межконтинентальном экспрессе переместился в прошлое на пять столетий назад.

Проследовав в замок Глен, он разыскал Эржу, поинтересовался, не слыхал лишь тот о сульфабальной руде. «Я слышал о демонической бестии Сульфабале, которую некогда заточил чародей Фостейл», - вымолвил Эржу.

Двое вознамерились задать вопрос Фостейлу лично, отправились в поселение пуклипо на реке Герт. Маг приветствовал героя и Эржу – одного из Четырех Чародеев. Узнав о том, что разыскивает авантюрист сульфабальную руку, Фостейл поведал ему о том, что некогда с Якур, Гамильго и Бернхардтом заточил демона Сульфабаля в ином измерении. «Он был весьма могучим демонам, и мы едва сумели вчетвером справиться с ним», - рассказывал Фостейл. – «Затем появилось Ложное Солнце, Бернхардт погиб... и я думал, что, если мы боле не соберемся вчетвером, печать сломить будет невозможно».

Однако Эржу был наследником Бернхардта, и, если сломит он печать, герой сумеет сразить Сульфабаля. Фостейл сомневался, однако, что иные чародеи поддержат сие устремление. «Я сумею их убедить!» - уверенно заключил Эржу.

И, пока Эржу будет отсутствовать, Фостейл просил героя сразить каменного голема в Ландонских горах и принести его осколок, который маг обратит в амулет. Оный понадобится им во время проведения ритуала снятия печати.

Сразив в горах голема и забрав собою осколок его, искатель приключений вернулся в замок Глен, где уже собрались Четверо Чародеев, дабы снять печать, преграждающую ход в Квадропространство, оставался в котором заточен Сульфабаль.

Используя осколок голема в качестве фокуса, Четверо Чародеев сняли магическую печать, и искатель приключения, обнаружив себя в карманном измерении – Квадропространстве, - сразил пребывающего там демона, Сульфабаля, обнаружив на теле бестии глыбу искомой руды.

Четверо Чародеев благодарили героя за содеянное. Пришло время расставаться вновь, и чародеи желали авантюристу успехов на его стезе. «Когда Сульфабаль впервые появился, его обнаружил Берхардт, и созвал всех нас», - вымолвил Фостейл, подмигнув Эржу. – «И сейчас – все как тогда, верно?.. Мы вернемся в свои родные земли, но помни: если понадобится вновь тебе сила Четырех Чародеев, тебе нужно лишь обратиться к нам».

Фостейл, Гамильго и Якур покинули Глен, а Эржу заверил героя в том, что Четыре Чародея и впредь станут поддержит мир в Астолтии сей эпохи.

...Вернувшись на межконтинентальном экспрессе в родное время, искатель приключений поспешил переместиться в Темное Царствие Надраганда, проследовал в Карламору.

Старейшина Кайрам оставался близ недужных сородичей в Лунном Зале... когда возникла в каверне девушка, принадлежащая к человеческой расе. Она простерла руку в сторону Майль, и тело огрессы воспарило в воздух, воссияло... и обратилось в кристалл!..

В зал вбежала Эстелла, выпалила: «Что ты сделала с Майль?! Недостойно творить подобное со слабыми и беспомощными... Немедленно прекрати свою странную волшбу!»

Эстелла и незнакомка схлестнулись в магическом поединке. Жрице удалось сдержать натиск противницы, и та была вынуждена отступить... а кристалл вновь обратился в Майль.

В Лунный Зал вбежал герой, замер, узнав в противнице Эстеллы свою сестру. «Думаю, на сегодня достаточно», - изрекла та, и куб в руках ее воссиял. – «Но помни, брат: Злая Воля ближе, чем ты думаешь».

Она исчезла, и надравиане, наблюдавшие за поединком, вздохнули с облегчением. Герой же поведал Кайраму о том, что произошло в Утопии, и о просьбе Саджая.

Старейшина обещал помочь, пригласил героя и Баджу в свое жилище, где непременно приступил к процессу обработки сульфабальной руды. «Я и не думал, что в твоем доме есть такие вещи», - выдохнул Баджу, взирая на горнило и алхимическое оборудование. «Это осколки моих юношеских грез», - печально улыбнулся Кайрам. – «Так и не претворившихся в жизнь... Некогда я был таким же, как Саджай, и тоже стремился отыскать путь в Утопию». «Что?!» - поразился Баджу. – «Но ведь это ты всем строго-настрого запретил пытаться открыть ту дверь!»

«И причина того – моя прежняя трусость», - признался старейшина. – «В юности я бредил легендами об Утопии. Прочесывал Темное Царствие в поисках крупиц знаний о сем граде. О земле света, незатронутой ядом. Если она действительно существовала, наш народ мог быть спасен. Я стал одержим этой идеей. Я знал, что Утопия находится за каменной дверью, однако не мог обнаружить ключ к ней. Потому что его не существовало изначально. Создатель двери оставил запись в архиве: ‘Утопия чиста, но обитает в ней демон. Все ключи к Утопии уничтожены, дабы не сумел демон обрести свободу’. То, что ты, чужеземец, обнаружил в святыне Надраги, было ключом, который создал я сам. Я потратил на это долгие годы, но, обретя ключ, подошел к двери... и устрашился. Неужели Утопия действительно находится по ту сторону двери? И, если демон вырвется на свободу, не будет ли уничтожено мое селение? Я не смог превозмочь свой страх, почему сокрыл ключ в святыне и вернулся в деревню. Продолжил жить, позабыв об Утопии. И удостоверился, чтобы ни у кого в селении и мысли не возникло туда отправиться».

«Мне показалось странным, что ты поддержал Саджая», - понимающе кивнул Баджу. – «Но я не прощу тебя за то, что ты отправил его в место, которого сам страшишься! Он же еще ребенок!» «Желание Саджая найти Утопию было сильно», - напомнил ему Камрай. – «Ты ведь и сам знаешь это, Баджу». «Он все еще цепляется за воспоминания о Дерриде», - вздохнул Баджу. – «Но ее больше нет...» «Это так», - подтвердил старейшина. – «Он помнит, как твоя возлюбленная пожертвовала собой, защищая его».

«Деррида и Саджай отправились в Темную Долину», - прошептал Баджу, качая головой. – «Она защитила его от спор, но была отравлена сама. К тому времени, как малыш Саджай принес ее в деревню, было слишком поздно – она уже не дышала. Но... что еще он мог сделать?! Это было несчастным случаем!»

«Пять лет прошло...» - вздохнул Кайрам. – «Сейчас вы с ней могли уже быть женаты...» «Хочешь сказать, Саджай рискует жизнью ради Утории, потому что видит в Майль Дерриду?» - выдавил Баджу, и отвечал ему старейшина: «На протяжении пяти лет Саджай держался особняком, не желая ни с кем сближаться. Но он сказал мне, что хочет помочь этой воительнице. Почему бы не довериться ему... и не поддержать?»

Процесс обработки руды в горниле завершился, и Кайрам передал герою флакон с жидкостью – сульфабалином. «Согласно древним письменам, прежде в Темном Царствии обитал демон Сульфабаль», - вымолвил он. – «Он питался энергией живых существ и обращал ее в руду, которая была способна усиливать рост всего живого. Наши предки обрабатывали сию руду, применяя ее в быту, но однажды Сульфабаль исчез. Возможно, он оставил Темное Царствие и нашел путь в иной мир, полный жизни».

Поблагодарив старейшину за помощь, искатель приключений вернулся в Утопию, где залил сульфабалин в емкость пробудившегося конструкта. Тот направил жидкость на восстановление механизма системы очищения царствия, и по прошествии тридцати секунд заявил, что работы завершены. Сфера воссияла, и Саджай возликовал.

Q484 инициировал перезагрузку своей системы, и, проведя ее, неожиданно перешел в боевой режим, ибо сенсоры его отметили присутствие в Утопии надравианина из Темного Царствия. «Высший приоритет: уничтожать надравиан, населяющих Темное Царствие», - отчеканил он.

В противостоянии конструкту герой вывел тот из строя, и механическое создание отключилось. Осознал Саджай, что демон, которого спутник его сразил прежде, не был созданием, кое некогда изгнало надравиан из Утопии. «Q484... легендарным демоном Утопии был ты...» - прошептал мальчик. – «Ты стремишься уничтожить всех надравиан Темного Царствия... Я надеялся, что, придя в Утопию, мы сможем жить счастливо, не опасаясь яда, но... похоже, это будет не так просто...»

Конструкт ожил, как ни в чем не бывало сообщив о том, что перезагрузка систем завершена, и система очищения начинает свое функционирование. Гигантская сияющая сфера воспарила над Утопией, а Q484, разблокировав все доселе запертые двери комплекса, взорвался; существование его оборвалось.

«Все это время он защищал Утопию, дабы ничто не мешало очищению Темного Царствия», - выдавил Саджай. – «Но однажды, когда Темное Царствие будет очищено окончательно... мы сможем стать друзьями».

Герой и Саджай вернулись в Карламору. У входа в деревню встретили их надравиане, и старейшина молвил: «Несколько минут назад свет луны озарил Лунный Зал, исцелив всех недужных от отравления». Селяне благодарили искателя приключений и Саджая за сие, и поинтересовался Камрай: «Расскажи, какая она – Утопия?»

Вспоминая о конструкте, отвечал Саджай: «Ужасное место. Легенды правдивы: там действительно живет демон. Надравианам там делать нечего, и возвращаться туда я не собираюсь... Лунный свет прекрасен, но он может исчезать – что, впрочем, недавно и произошло. Я приложу все усилия для того, чтобы найти способ мирной жизни для нас без необходимости полагаться на лунный свет». Камрай, Баджу и иные надравиане поддержали устремление мальчика.

К собравшимся присоединились Майль и Эстелла. Огресса успела поведать жрице о том, что прибыла в Надраганд в надежде найти способ исцелить своего жениха, Арольда. Если бы только можно было доставить его сюда!

В селение ступили архисвященник Надай и Тобиас. «Что вы здесь делаете?» - изумилась Эстелла. «Ты сообщила о подозрительной деве, способной помещать живых существ в кристаллы, и я здесь, чтобы заняться этим вопросом», - отвечал Тобиас, а Надай обратился к Майль, молвив: «Ордену Надраги ведомо о надравианине по имени Антело, который атаковал вашу деревню. Если яд, им примененный, исходит от Надраганда, вероятнее всего, это тот же, коий поразил и тебя. И, поскольку ты выжила, тело твое выработало иммунитет против него. Взяв у тебя кровь, мы можем создать противоядие. Я хочу искупить вину за страдания, которые Антело принес жителям Астолтии».

Жрецы направились в Лунный Зал, дабы осмотреть его. Не сдержав эмоций, Саджай бегом ринулся прочь, и Майль последовала за ним, не ведая, что за бремя снедает душу и разум мальчишки...

«Почему ты убежал?» - спрашивала огресса, настигнув Саджая близ Лунного Зала, и, когда продолжил тот упрямо молчать, вздохнула, перевела взгляд на панораму деревни, молвив: «Здесь красиво. Впервые здесь оказавшись, я удивилась, сколько здесь темно и мрачно, но... в итоге мне понравилось это селение... Ты ведь дважды меня спас. Я была отравлена и оставалась без сознания, а ты принес меня сюда, чтобы лунный свет меня исцелил. Даже когда я вернусь домой, то всегда буду помнить о тебе. Саджай... спасибо...»

«Это мне следует тебя благодарить», - проронил мальчик. «За то, что защитила тебя от яда?» - уточнила Майль. – «Любой на моем месте поступил бы так же... Баджу рассказал мне о тебе. Твоя сестра была примерно моего возраста, так?.. Прости, что вызвала у тебя столь болезненные воспоминания...» «Тебе не нужно извиняться», - выдавил Саджай, разрыдавшись. – «Это из-за меня умерла Деррида... Я всю свою жизнь сожалел об этом. Поэтому сейчас... я наконец-то сумел помочь... Я знаю, что скоро ты уходишь. Береги себя - и прощай».

Саджай зашагал было прочь, но Майль окликнула его, молвив: «Из-за меня тоже происходили ужасные вещи с теми, кто был мне дорог. После нападения на мою деревню... отец был ранен, но он лишь улыбнулся и сказал, что рад, потому что со мной все в порядке. Он сказал: ‘Твоя улыбка меня много раз спасала. Я бы хотел, чтобы ты на меня больше полагалась как на своего родителя’. Я не знаю, что у вас с сестрой произошло, но, будь у меня младший брат, я уверена, что была бы счастлива, сумей уберечь его».

«Если ты не против... могу я хотя бы раз назвать тебя ‘сестрой’?» - обратился к огрессе мальчик, и та обняла его, прижала к груди, прошептала: «Саджай, ты совершил чудо. Спасибо, что вернул луну».

...Позже старейшина еще раз поблагодарил героя за спасение деревни. Тобиас и Надай возвращались в Огненное Царствие, и архисвященник просил Эстеллу не отвлекаться боле ни на что от своей миссии: воссоединения царствий Надраганда и спасения надравиан. Уходила со жрецами и Майль, надеясь, что в скором времени получит противоядие и сможет исцелить Арольда.

Искатель приключений и Эстелла предполагали, что вход в Темную Башню, пребывающую над нижними землями, может означиться непосредственно в Утопии.

И действительно: в одном из отсеков комплекса обнаружили они вход в Темную Башню, структура коей оказалась перевернута – как, впрочем, и предполагали они. «Утопия оказалась вершиной Темного Царствия», - задумчиво протянула Эстелла. – «А башня направлена вниз. Странно, подобное творение и ‘башней’ сложно назвать».

Авантюрист и жреца приступили к нисхождению к основанию башни. Множество монстров пребывало в ее пределах, множество загадок и испытаний, созданных неведомым творцом сей причудливой структуры.

Эстелла заметила монумент, сияли на поверхности которого древние письмена. «Эта земля... прежде пребывала в небесах, но была осквернена злом», - прочла она. – «Луна, созданная великими богами, на протяжении вечности станет искоренять яд. Грехи тех, кто низверг сию землю, не будут прощены до тех пор, пока не очистится она всецело от яда. Грешники, не подчинившиеся воле богов, не будут сюда допущены. Если закон сей будет попран, они... познают правосудие?..»

Осмысливая прочитанное, изрекла жрица: «Низвергнутая земля – наверняка Темное Царствие, но заключительная часть письмен мне непонятна. Кто они – грешники, не подчинившиеся воле богов? Кто причинил вред сему царствию? Что же произошло здесь в древности?»

Одним из испытанием Ваги, бога гномов, построившего Утопию, стала необходимость выступить судьей для Темного Царствия. Посему вернулся герой во внешние пределы Утопии, и, приведя в действие информационные терминалы, узнал историю сего места. «Некогда драконий народ Темного Царствия жил и процветал в Утопии», - означилось на экранах терминалов. – «Но затем началась великая война. Жители Темного Царствия самозабвенно сражались, лишая жизни невинных. Драконий народ создал яды, дабы покончить со своими врагами, и применил их на полях брани. Это продлило войну, но в итоге драконий народ Темного Царствия потерпел поражение, а земля была обезображена ядом. За свершенное злодеяние драконий народ был изгнан из Утопии, и наказанием ему стало существование в мире, обезображенном ядом».

По завершении испытания герой был наречен системами Утопии «судьею», и, вернувшись в Темную Башню, обнаружил, что двери в основании оной открылись пред ним. В разуме герой прозвучал вопрос: повинны ли нынешние жители Темного Царствия в грехах своих предков? «Нет», - отвечал авантюрист. – «Они должны быть прощены».

Герой и Эстелла ступили в чертог, именуемый Регенераторием, где предстал им темный конструкт Титос, изрекший: «Вы стремитесь снять магическую печать, установленную Ваги, богом гномов. Низвергнете меня – и лишь тогда сможете открыть путь в Водное Царствие».

Искатель приключений сразил противника... но магический диск, открывающий путь в Водное Царствие, взял в руки возникший в чертоге черноризец. «Кто ты?» - выпалила Эстелла, и отозвался черноризец: «Я – тот, кого ты именуешь Злой Волей. Если ты столь глупа, что неспособна понять наш благородный замысел, то недостойна называться надравианкой».

Черноризец перевел взгляд на героя, когда Эстелла ринулась в атаку. Впрочем, противник с легкостью уклонялся от всех ее выпадов, проронил насмешливо: «Думаешь, жалкая жрица способна сразиться со мной? С тем, кто заставил Пламию обратиться ко Тьме?» «Монстр, сковавший льдом Древо Благодати...» - выдохнула Эстелла. – «Демон, атаковавший луну... За всем этим стоял ты?!» «Конечно», - подтвердил черноризец, указал на героя. – «Именно я взрастил семена хаоса повсеместно в Надраганде. Пока ты не вмешался...»

Эстелла вознамерилась продолжить бой, но черноризец с легкостью поверг жрицу волной темной энергии, процедил: «Если ты столь слаба... то не стоишь того, чтобы жизни тебя лишать. Надраганду необходимо больше хаоса. Бесконечные страдания драконьего народа искупят грехи его». Он с презрением швырнул диск к ногам искателя приключений, после чего скрылся в портале.

Герой и Эстелла покинули Темную Башню, проследовали к пьедесталу, находящемуся на одной из платформ Утопии, поместили диск в углубление, открыв таким образом путь к Водному Царствию.

Вновь предстал герою Пачатика, молвив: «С каждым прохождением луны Ваги избавление грешного народа все ближе. Все ниже и ниже будет опускаться Темная Башня, и, когда однажды коснется она земли, сие станет объявлением о прощении. Но этого пока не произошло, а ты сумел достичь Утопии вместе с мальчиком из драконьего племени. Я рад был услышать вердикт, который вынес ты Ваги в Утопии. Драконий народ успел настрадаться... Час прощения куда ближе, чем могли помыслить Ваги и иные божества».

Видение Пачатики исчезло, и герой вновь обнаружил себя у пьедестала. Эстелла вознамерилась поведать о появлении пути в Водное Царствие патриарху, зная, что тот немедленно отрядит в сии земли ревнителей Ордена, возглавляемых Тобиасом.

Минуло несколько недель, когда архисвященник Надай и патриарх Орстов сообщили вернувшемуся в Эжарну герою о том, что ревнители Ордена, ступившие в Водное Царствие, так и не сумели обнаружить в нем башню.

Похоже, станут поиски ее задачей для искателя приключений, коий наряду с Эстеллой направился в то крыло Утопии, где был открыт портал в сопредельное пространство Надраганда.

Переместились двое на благодатный островок, открывался за коим взору необъятный океан. Эстелла восхитилась: она никогда прежде не видала морской глади, и не было в Огненном Царствии ничего подобного!

Означившиеся на островке воители Ордена наряду с Тобиасом указали прибывшим на структуру, омываемую потоками вод; за вихрящейся пеленой оных с трудом различались контуры башни. Не ведали надравиане, как возможно приблизиться к башне, однако предполагали, что в святыне, возведенной на сем острове, могут найтись зацепки к их текущей задаче.

Герой и надравиане устремились через пределы испещренного руинами островка к виднеющейся вдали святыне... путь к которой преграждал магический барьер, сотканный из водной эссенции. Подле заметил герой каменный монумент, выбиты на котором были слова: «За свершенный грех город наш был низвергнут в море. Многие расстались с жизнями в пучине, а выжившие познали отчаяние на земле. На острове сем остались одни руины. Когда четыре печали будут исцелены, скорбь Марины – богини воды – прекратится. Проявите милосердие своими подношениями нам, дабы прекратилась печаль».

Исследуя остров, замечал герой призраки надравиан. Исполняя просьбы их, даровал он покой сим нечастным, и покидали духи мир смертный. Водный барьер, ограждавший святыню, исчез.

Искатель приключений, Эстелла и Тобиас ступили в святыню... когда неведомая магия заключила троих в воздушные пузыри, после чего переместила в схожую святыню, пребывающую на дне морском. Пузыри исчезли... и отчаявшиеся было путники с изумлением обнаружили, что способны дышать в воде – и говорить тоже. Эстелла была очарована красотой Водного Царствия, столь полного жизни.

Зрели трое башню вдали, выступили в направлении оной... когда лицезрели подводное селение. «Это – город Руска, давным-давно затонувший», - просветили путников надравиане-стражи, принадлежащие к Ордену Синевы. – «Здесь также находится подводный храм Кашала, где пребывает наша жрица, а возвышается над ним священная башня».

Горожане собирались на таинство молитвы на площади, пребывал на коей Мистический Коралл. «Кашал... о, великий Кашал...» - шептали они, устремив взоры в сторону храма. – «О, великий белый дельфин... наша радость и поддержка... наше единственное спасение...»

Сопровождаемая храмовниками из Ордена Синевы, из святилища выступила жрица Кашала, леди Фина. Миряне воззрились на нее, не скрывая благоговения, а жрица приблизилась к Мистическому Кораллу, воздела посох. Сияние объяло коралл... а после завихрились в городе водные потоки, несущие в себе воздух, и полнились им пределы Руски. Жизнями своими миряне были обязаны благословению великого Кашала, и продолжали благодарить его...

Фина бросила взгляд в сторону героев и спутников его из Ордена Надраги, но ни слова не произнесла, вернулась в храм. «Мы, жители Руски, навсегда пребудем едины с великим божественным зверем, Кашалом», - изрек один из храмовников, после чего устремился следом за жрицей.

«Какой странный ритуал...» - озадаченно протянул Тобиас. «Это было неожиданно, но наша миссия остается прежней», - напомнила ему Эстелла. – «Найти путь в следующее царствие, дабы спасти всех надравиан».

Герой и спутники его направились к подводному храму Кашала, высилась за которым башня. Проследовали они в покои леди Фины, и Эстелла, представившись сама и представив спутников, молвила: «Исполняя волю патриарха Орстова, мы пытаемся возродить бога драконов Надрагу и спасти весь Надраганд. Поможешь ли ты нам в объединении царствий?»

На лице Фины отразилось изумление, в глазах блеснули слезы. «Что-то не так?» - озадачилась Эстелла. «Наша глубокоуважаемая леди Фина — дева божественного зверя Кашала, и она с величайшим усердием охраняет Мистический Коралл», - отвечал ей один из храмовников. – «Я – Дикус, командующим Синим Отрядом, защитник сего царствия. Я говорю за Фину, потому что она нема. А вам, еретики, я приказываю немедленно покинуть эти земли! Ибо здесь мы чтим нашего спасителя, божественного зверя Кашала. Согласно нашей вере, Надрага несет миру лишь боль и печаль... И вы утверждаете, что кто-то надеется возродить этого дьявольского бога... Орстов, так? Он, должно быть, совершенно выжил из ума!»

Эстелла была совершенно растеряна сей отповедью, Тобиас же дрожал он сдерживаемого гнева. «Да как ты смеешь оскорблять не только Надрагу, но и Орстова!» - выкрикнул он. – «Не позволю! От нашего успеха зависит будущее всех надравиан! Мы заставим вас это осознать!»

Тобиас и Дикус вознамерились было скрестить клинки... когда встал между ними Хьюза, направив клинок на храмовника Ордена Надраги. «Давайте-ка все остынем», - процедил он, обернулся к Тобиасу: «Ты же сюда не драться пришел, не так ли?»

Он отступил в сторону, и Дикус вымолвил, указывая на ведди: «Это Хьюза – рыцарь на службе у леди Фины». Эстелла заставила Тобиаса поклониться, после чего поклонилась сама, принеся извинения за инцидент. «И я извиняюсь за слова в адрес бога, которому вы поклоняетесь», - отвечал ей Дикус, - «но с вашими верованиями не соглашусь. Вам лучше уйти».

Трое покинули храм, размышляя о том, как им следует поступить в сложившихся обстоятельствах. Единственный ход, ведущий к башне, преграждал магический барьер, развеять который могла лишь Фина – жрица, обладающая поистине загадочными силами. «Нам нужно лучше понять устои Водного Царствия», - заключила Эстелла. – «Давайте разделимся и попытаемся узнать в городе что-нибудь о Кашале».

Исследуя город, искатель приключений повстречал старика Хаче, хранителя погоста. Поведал последний, что в роду его на протяжении поколений все были хранителями погоста. Указав на каменный монумент, возвышающийся в центре оного, молвил Хаче: «Это надгробие было возведено давным-давно... когда Руска погрузился под воду. В древние времена бедствие свершилось в Надраганде, и оказались земли расколоты на пять частей. Некогда Руска был шумным портовым городом, но в одночасье погрузился на дно морское. Наши предки были обречены на смерть, но божественный зверь Кашал с помощью Мистического Коралла наполнил море воздухом, и таким образом предки наши сумели выжить. Погибла лишь принцесса Руски... Именно она бросилась в океан, чтобы разыскать Кашала, и, умирая, просила дельфина спасти народ Руски. Говорят, этот каменный монумент был возведен, чтобы почтить память о ней».

На погост ступил Хьюза, и, обратившись к герою, молвил: «Стало быть, тебя теперь называют ‘освободителем’?.. Меня удивляло всегда, с какой легкостью ты любому готов довериться... Теперь вот этому Ордену Надраги... Оставь их и примкни к Синему Отряду!.. Жизнь здесь спокойна, как будто время остановилось... и напоминает мне о доме... Честно говоря, я признателен тебе за то, что ты на дно морское спустился, чтобы отыскать меня...»

Хьюза хотел сказать что-то еще, но один из храмовников подбежал к нему, прошептал что-то о леди Фине. «Уверен, что найду ее, где обычно», - поморщился ведди, - «хоть и вела она себя сегодня странно». Хьюза предложил герою сопровождать его, предположив, что жрица отправилась к месту, именуемому Старым Морем Гайос к юго-западу от города.

Двое покинули Раску, выступив к означенной области. Здесь на дне морском покоился некогда затонувший корабль, и ныне оплели остов судна щупальца исполинского кракена. Мертвяки-пираты, остающиеся на корабле, поведали герою о том, где можно раздобыть копье, дабы отвадить обнаглевшего осьминога от их судна.

Оное означилось недалече, в одной из пещер близ корабля. Искатель приключений ткнул им кракена в одно из извивающихся щупалец, и трусливое создание предпочло ретироваться – от греха подальше.

Остов корабля, избавившись от веса гиганта, медленно поднялся в толще вод, позволив герою и Хьюзе пройти к центральной области Старого Моря Гайос, где пребывало Глубинное Святилище.

Дышать становилось труднее: воздуха здесь было меньше, ведь отдалялись они от Мистического Коралла. С помощью пламени Пламии двоим удалось развести костерок на дне морском и чуть передохнуть.

«Думаю, ты не ожидал увидеть меня рыцарем – после того, как меня похитили в Веринарде», - обратился Хьюза к спутнику. – «Я стал рыцарем не по своему желанию, знаешь ли. После похищения я мало что помню, но вроде как я был перемещен в это царствие. Я бежал со всех ног, ощущая всепоглощающую слабость – жалкое, должно быть, зрелище. Я потерял сознание... и очнулся уже на дне моря. Именно здесь, на этом самом месте. Глядя вверх, затуманенным взором я различал свет, играющий на поверхности моря. Я знал, что мне суждено умереть. Но затем я услышал голос. Женский голос. ‘Ты должен жить’. ‘Если бы мог, меня бы здесь не было’, - гневно отвечал я, но раны мои неожиданно исцелились. И тогда я увидел перед собой ее – деву с безжизненным взглядом... Фину. Она не могла говорить, но почему-то я сумел услышать ее слова... И они заставили меня стать ее рыцарем в сияющих доспехах... Но сейчас это неважно. Она всегда говорила: ‘Мне нравится, что этот город никогда не меняется’. Но когда явился ты с ревнителями из Ордена Надраги, ее лицо изменилось... а прежде оно не менялось никогда. Я никогда не видел ее в таком смятении».

Восстановив силы, авантюрист и Хьюза продолжили поиски жрицы... обнаружив ту без сознания на палубе одного из затонувших кораблей. Окружали деву глубинные монстры – адские сардины, - кои, заметив двоих, возопили: «Горе деве Кашала – ибо таков приказ Злой Воли!»

Герой и Хьюза сразили монстров, когда ступил на палубу черноризец, и демонические миазмы, исторгнутые им, объяли тело Фины. «Жалкая, мерзкая дева», - проскрипела сущность, рекомая Злой Волей. – «Неужели ты не понимаешь? Своей собственной рукой, которую ты протянула, ты погрузила то, что тебе дороже всего, в самые глубокие пучины моря... Твоё спасение — всё это лишь видимость... Это настолько нелепо, что я не могу удержаться от смеха!»

Обернувшись к герою, процедил черноризец: «Стало быть, ты уже здесь, освободитель. Но, несмотря на свое вмешательство, ты не сможешь помешать претворению в жизнь моего замысла. Ибо желаю я... истинного спасения Надраганда! После долгих страдания надравиане не станут боле искупать грехи богов».

Черноризец исчез в портале, а в разуме героя прозвучали слова: «Освободитель, если ты знаешь иной способ обрести спасения – прошу, просвети меня...»

Фина пришла в себя, и Хьюза осторожно поднял ее на руки, молвив: «О чем ты думала, в одиночку приходя в столь отдаленные пределы?»

На палубе обнаружил герой странный медальон, принадлежащий Фине, вернул его девушке. Взгляд Хьюзы же был прикован и гигантской каменной статуе девы-ведди, находящейся близ остова судна.

Сопровождаемый искателем приключений, Хьюза, неся на руках Фину, вернулся в Руску. Он бережно уложил жрецу в постель в ее храмовом покое, и та сразу же забылась сном. Дышала Фина хрипло, с трудом; снедал ее сильный жар.

В чертог ступила Эстелла, предложила Хьюзе свою помощь в исцелении Фины. Тот лишь рукой махнул, и Эстелла, приблизившись к постели, простерла руки над беспамятной жрицей. «Ее магические энергии поглощаются изнутри», - обреченно произнесла она. – «Я могу лишь немного облегчить симптомы...»

Ворожба Эстеллы чуть сняла жар Фины; дыхание той выровнялось, но в сознание дева не пришла. «В Темном Царствии Надай напомнил мне о моей мисси», - вздохнула Эстелла, отступая от ложа. – «Но я не могу узреть страдания других и просто отступить...»

Кукла пегаса вновь ожила – обращаясь к герою, Сион спрашивал о последних новостях. Авантюрист поведал о приключениях своих в Водном Царствии, о городе на дне моря, оберегаемом белым дельфином, и о случившемся с Финой. «Я понимаю, что произошло», - заключил Сион. – «Как я вижу, эта девушка страдает от древней болезни – Лихорадки Хромоноса. Странный это недуг... и исцелить его можно лишь с помощью цветного кокоса. Произрастал он лишь на одном-единственном островке в Астолии... но говорят, что оный целиком проглотил тысячелетия назад гигантский монстр». Однако была у Сиона одна идея, и предложил он герою обсудить ее лично – в замке Великого Зедора.

Эстелла осталась в покоях Фины, дабы продолжать облегчать симптомы недуга, снедающего жрицу, в то время как герой поспешил вернуться в Астолтию, дабы встретиться с Сионом. Поведал последний, что капитан «Великого Титуса», Абрам, вознамерился отыскать цветной кокос, и, похоже, имеет представление, как это сделать.

Лайнер оставался пришвартован у пристани Великого Зедора. Признался капитан, что в час недавнего морского вояжа разразился страшный шторм, и на несколько мгновений зрел он монстра поистине исполинский размеров, поднявшегося из пучины.

Верхом на драконе герой направился к морским пределам к юго-западу от Лендерсии, где прежде был замечен помянутый монстр. Оный оказался Бьорн, древний демон, коий поведал авантюристу о том, что некогда проглотил нечаянно свое сокровенное сокровище, с тех пор грустит. Бьорн предложил герою сделку: тот находит означенное сокровище, а демон сохраняет ему жизнь.

Бьорн проглотил героя, и обнаружил себя тот в желудке исполина. Здесь обнаружил он островок, произрастала на котором пальма, и виднелись на деревне цветные кокосы. Означился на острове и малыш Ребьорн – сын Бьерна... то самое сокровище, которое проглотил демон.

И, когда покинул искатель приключений желудок Бьорна, малыш Ребьорн заявил отцу, что хотел бы и впредь странствовать с защитником Астолтии. Тот не возражал, и герой, сопровождаемый монстром, вернулся в Водное Царствие Надраганда, и, добравшись до Раски, проследовал в храм.

Фина в сознание так и не пришла. Герой передал Хьюзе цветной кокос, и тот осторожно влил сок плода в рот жрицы. Фина пришла в себя, благодарно кивнула герою.

В чертог заглянула Эстелла, просила авантюриста выйти в коридор – на пару слов. Оставшись наедине с Финой, Хьюза обратился к ней, поинтересовавшись: «Что ты скрываешь? Говорю. Я слышу твои слова в своем разуме, однако мысли читать не умею».

Фина поинтересовалась, с какой целью странствует Хьюза по миру, и отвечал тот: «Нет определенной цели. Некогда я лишил жизни друга. Я не ищу искупления, но помогаю тем, кто в беде. А теперь ты ответишь на мой вопрос». Фина произнесла что-то беззвучно, и Хьюза озадачился: «Я столь же неуклюж, как Марина? О чем ты?»

Эстелла же сообщила герою, что магический барьер, преграждавший путь в башню, ослаб, и смогут они миновать его. «Узнав об этом, Тобиас поверг воителей Синего Отряда, отправился к башне в одиночку», - говорила жрица. – «Я глазам своим не поверила... С того момента, как они оскорбили Орстова, Тобиаса снедает ярость».

Искатель приключений и Эстелла устремились в Водной Башне, приступили к восхождению к вершине оной. Лицезрели они Тобиаса, противостоящего водному конструкту.

«Тобиас, отступи!» - выкрикнула Эстелла. – «Твои действия идут вразрез с учениями Ордена Надраги!» «Замолчи, Эстелла!» - отозвался Тобиас. – «Связать воедино царствия – единственный способ спасти наш род. Я спасу даже жителей сих пределов, кои нанесли оскорбление Орстову...»

Конструкт поверг Тобиаса, и Эстелла бросилась к сородичу, творя целительную волшбу.

«Вы стремитесь снять магическую печать, установленную Мариной, богиней ведди», - пророкотал конструкт Ватер, подступая к герою. – «Низвергнете меня – и лишь тогда сможете открыть путь в Штормовое Царствие».

Искатель приключений сразил конструкта, обретя магический диск, открывающий портал в следующее царствие Надраганда. Оный означился здесь же, на вершине башни... но, стоило герою сделать шаг в сем направлении, как водные потоки захлестнули его, заставив выронить диск, увлекли за собой – как и Эстеллу с Тобиасом...

Трое обнаружили себя в огромной водной сфере, зависшей над башней, и приблизился к ним белый дельфин, Кашал. Сопровождали его двое сородичей, и были бестии, похоже, весьма рассержены.

Герой и спутники его приняли бой с разъяренными дельфинами, повергли их... и вновь обнаружили себя на вершине башни. К троим подоспел Хьюза, воззрился на Кашала... который на глазах смертных обратился Финой!..

Тобиас тем временем взял в руки диск, прорычал: «Никто не встанет у нас на пути! Мы явим драконьему роду путь к спасению!» Он возложил артефакт на пьедестал, пробуждая древнюю магию...

Портал в Штормовое Царствие был открыт, и Фина воззрилась на него в вящем потрясении, и, закрыв лицо руками, выдавила: «Поверить не могу...» «Леди Фина... ты говоришь...» - поразилась Эстелла, и жрица медленно обернулась к ней, молвив: «Да, я – Кашал, божественный зверь. Я служу Марине, богине воды, и надзираю как за Водным Царствием... так и за будущим драконьего рода. Ныне снят запрет, и я могу говорить. Пришло время вам узнать правду о Надраганде... Надравиане были священным народом небес, издали наблюдающим за миром – так говорится в мифах Астолтии...

В древние времена надравиане жили в землях Надраганда – континента, парящего в небесах над Астолтией. Но... затем пришел конец миру богов. Бог надравиан, Надрага, обратился ко злу и развязал войну с богами шести иных рас. Кровопролитие продолжалось тысячелетиями, и десятки тысяч жизней надравиан и смертных, принадлежащих к шести расам, были утрачены. Дабы положить конец сей бесконечной войне, боги решили заточить Надраганд и злобное божество в Бездне. Сущность Надраги была вырвана из тела и заключена в самой земле Надраганда. После чего земля сия была разделена на пять частей и перемещена через Врата Бездны в пустоту, пребывающую за ними. Тогда-то и начались страдания надравиан - последователей Надраги, сражавшихся на его стороне».

«Это не может быть правдой!» - выдохнула Эстелла, потрясенная прозвучавшими словами. «Однажды грехи их будут прощены, и драконий род будет освобожден от своего вечного наказания и познает избавление», - изрекла Фина, и голос ее дрогнул: «Но почему вы возрождаете злое божество и вновь ступаете на путь разрушения?!»

«Довольно!» - выкрикнул Тобиас. – «Надрага – злое божество?! Хватит нести чушь! Я не позволю столь пренебрежительно говорить о будущем, верует в кое Орден Надраги!»

«Все так, Тобиас», - изрек архисвященник Надай, поднявшийся на вершину башни в сопровождении ревнителей Ордена. – «Эта женщина – служительница Злой Воли, и полнит ложью сердца своими речами, произнося имя божье. Мы пришли к выводу, что это царствие полностью осквернено и пребывает во власти Злой Воли. Ты же сам все видел, освободитель... Селения, поглощаемые огнем... Чад, замерзающих от лютой стужи... Надравиан, страдающих от яда... В отличие от нас, оказавших помощь всем им, сия дева ратует лишь за Водное Царствие, и не стремится спасти весь драконий род. Наказание за построение сей лживой утопии, призванной осквернить души драконьего рода, - смерть!»

Надай предлагал герою свершить правосудие и покончить со служительницей Злой Воли. Тот ответил отказом, и архисвященник заключил: «Стало быть, освободитель примкнул к Злой Воле. Стало быть... освободителем нашим ты и не был никогда. Отныне ты – враг Ордена Надраги, и, если посмеешь вмешаться в наши дела, пощады не жди».

Обратившись к Эстелле, Тобиасу и иным ревнителям Ордена, Надай предложил им проследовать через портал в Штормовое Царствие. Эстелла медлила, и Тобиас взял жрицу за руку, увлек за собой к порталу.

«Они сражаются за то, во что верят», - прошептала Фина, провожая взглядом храмовников. – «И остаются глухи к моим словам».

Искатель приключений и Хьюза сопроводили ее в храм Кашала, и жрица, обратившись к герою, изрекла: «Прежде всего хочу извиниться за то, что разошлись пути твои с теми, кто сопровождал тебя прежде. Нынешнее состояние Надраганда – результат свершившегося в древние времена... и никто из ныне живущих в сем не виноват».

«Хватит ходить вокруг да около», - вымолвил Хьюза. – «Говори, кто ты такая и что здесь происходит». «Раз голос вернулся ко мне, значит, я открою вам правду», - постановила Фина. – «Должно быть, такова воля Марины... Как я уже говорила ранее, чтобы сдержать сущность Надраги, иные божества разделили его на пять частей. В то время жрица Руски явилась в святыню божественного зверя Кашала, слуги Марины. Принцесса была при смерти. Она всю себя отдала, чтобы добраться до меня, и стремительно угасала. Принцесса изрекла свое последнее желание: ‘Руска вот-вот погрузится под воду. Я хочу, чтобы ты помог моему народу, обреченному на гибель’. И я решил спасти ее сородичей, даже если означало это презрение воли небес, ибо низвержение Руски на дно морское было одним из наказаний, кои навлекли божества на драконий народ. Я молила Марину о прощении. Хотела спасти жителей Руски и остаться жить с ними. Марина ответила: ‘Будущее Надраганда должно быть определено самим драконьим народом. Я позволю тебе помочь ему, однако заберу твой голос, дабы не смогла ты оказать влияния на их волю. И, пока грехи драконьего народа не будут прощены, тебе надлежит защищать башню так долго, как это будет необходимо’. И тут же я наполнила море воздухом, и смогла сделать это благодаря Мистическому Кораллу. И, приняв обличье принцессы, я стала жить с мирянами Руски как Фина».

Кукла пегаса пробудилась вновь, молвила: «Давно не виделись, Кашал». «Неужто это ты – Фальсион, один из слуг Великого Зенита?» - изумилась Фина. – «Что с тобой приключилось, раз пребываешь ты в столь странном обличье?» «Я эту куклу сам сделал», - с гордостью заявил пегас. – «Честно говоря, из слуг богов ты всегда была самой чувствительной, и я не думал, что правду расскажешь именно ты. Ты слишком печешься о жителях Руски – должно быть, то и есть наказание, возложенное на тебя богами». «Ты прав», - улыбнулась Фина. – «Но я посчитала, что, раз жители Руски выживут, для меня этого будет вполне достаточно».

Кукла обратилась к авантюристу, молвила: «Я знал о том, что Надрага предался злу, но запрет богов не позволял мне поведать тебе об этом... Но, думаю, время пришло. Я хочу воспользоваться шансом, дабы смог ты принести избавление всем надравианам».

«Но, даже избавление случится, эти храмовники из Ордена попытаются возродить злобного бога и вновь развязать войну?» - проронил Хьюза. «Это так», - подтвердила Фина. – «И проблема в том, что сей путь они считают единственным, ведущим к спасению. Их ввела в заблуждение Злая Воля...» «Значит, нам придется указать им путь верный», - заключил Хьюза, и герой утвердительно кивнул.

Хьюза устремился к выходу из покоев жрицы, дабы попытаться напасть на след черноризца. «Ты благословлен Мариной», - крикнула Фина ему вслед, - «потому и смог услышать мои слова. И я была счастлива, ведь общение с тобой стало лучом света, озарившим мое вечное одиночество. Надеюсь, однажды и ты обретешь покой и достигнешь конечной точки своего странствия».

Хьюза лишь махнул на прощание рукой, покинул храм...

Фина призналась герою, что полюбила сей мир, и отныне будет помогать не только жителям Руски, но и всему драконьему племени. Дикус же сообщил ему, что воины, оставленные ревнителями Ордена Надраги у портала, ведущего в Штормовое Царствие, исчезли, и путь в сии пределы открыт. Фина молила героя любой ценой предотвратить возрождение Надраги, пока ревнители Ордена не претворили в жизнь замысел Злой Воли и не наделали еще больше ошибок...

Так, герой и Хьюза вернулись на вершину Водной Башни, ступили в портал, переместившись в Штормовое Царствие, свирепствовали в коем нескончаемые бури, и вспышки молний озаряли небеса.

Добрались они до полуразрушенного городка Маста , хозяйничали в котором ныне монстры. «Что здесь произошло?» - пробормотал Хьюза, созерцая разгуливающим по улицам мертвяков. – «Наверняка за сим стоит Орден Надраги!»

В одном из пустующих домов обнаружил герой зачарованный цветок, выращенный его сестрой. Растение – Нико - было способно общаться с ним телепатически, поведало, что девушка куда-то ушла и не вернулось, а все жители города неожиданно исчезли. Искатель приключений обещал цветку вернуть его хозяйке – как только разыщет ту, конечно же.

Рассказывал Нико, что с давних времен жители сего царствия страдали от свирепых ветров и штормов. Ветра усиливались, и миряне начали называть их «кармическими». Незадолго до исчезновения горожан подул поистине ужасающий кармический ветер, и цветок слышал истошные крики, раздающиеся снаружи.

В заброшенном доме старейшины Маста отыскал герой дневник, упоминались в котором его сестра, Юмел, владеющая искусством алхимии, и Клаус, обладающий могуществом предвидения. Двое осели в городе, и жители, пораженные неведомыми силами чужаков, приняли их. Юмел и Клаус рассказывали надравианам об опасности, кою являет собой Орден Надраги, и основали рыцарский Орден Бури, дабы противостоять культу, стремящемуся возродить божество. Сперва местные отнеслись к сему начинанию настороженно, но впоследствии все больше и больше мирян примыкали к новому ордену. Клаус предвидел сильный кармический ветер, коий пронесется через город, и нападение монстров.

В одной из комнат заметил герой чистые листы пергамента, а Нико припомнил, что Юмел время от времени пользовалась особыми чернилами, дабы оставить заметки, не предназначенные для чужих глаз. Цветок научил героя выжать сок из растений, произрастающих на равнине близ города, и окропить им пергамент. На оном проступили слова: «Богиня властвовала над двумя солнцами – красным и синим. Ныне земля объята тьмой. Красное солнце восходит, когда воздевает богиня левую руку, и фигуру ее озаряет сияние. Воздевает богиня правую руку – и восходит синее солнце, и ныне два светила озаряют ее. Но облако тьмы сокрыло красное солнце, и тень объяла половину фигуры богини. Та воздела левую руку и изгнала темные облака. Вновь засияло красное солнце, и богиня кивнула, удовлетворенная».

Нико понятия не имел, что означают сии письмена, но советовал герою заглянуть в церковь Маста, пребывало в коей каменное изваяние богини. Возможно, там найдется нечто, что позволит решить эту загадку.

В церкви близ статуи богини Люсианы означились свечи, горящие красным и синим пламенем. Стоило авантюристу зажечь их, как у основания изваяния открылся потайной люк, за котором пребывали ступени, ведущие вниз, под землю.

Но, стоило герою и Хьюзе приблизиться к ним, как в церковь ворвались надравиане, облаченные в алые камзолы. Принадлежали они к Ордену Бури, и, окружив чужаков, обнаружили оружие.

«Отступите», - бросил надравианам Клаус, поднимаясь по ступеням. Обратившись к нею, вымолвил он: «Я не раз тебе говорил, чтобы не смел ты приходить сюда... И все же ты здесь».

Надравиане переглядывались в недоумении, и поинтересовался один из них, Брейга: «Клаус, кто они, эти чужаки?» «Он – мой друг, из Астолтии», - отвечал Клаус, указывая на героя. – «Брат Юмел». «Что?!» - опешили надравиане. – «Мы и подумать не могли, что он – ее родич!»

«Приветствую и тебя, Хьюза», - радушно обратился к ведди Клаус. – «Мы рады видеть тебя – божественное вместилище богини ведди, Марины».

Клаус пригласил героя и Хьюзу в подземный оплот Ордена Бури – целый город, построенный жителями Штормового Царствия, дабы укрываться от ветров и штормов, свирепствующих на поверхности. Ныне ютились здесь жители Маста, питая надежду на то, что однажды изгонят они монстров из своего селения и вернутся в оное.

«Давайте я расскажу о том, как здесь оказался», - предложил герою и Хьюзе Клаус. – «Переместившись в Надраганд, я обнаружил себя в Штормовом Царствии, где воссоединился с Юмел. Я был удивлен тем, что она тоже оказалась в этом мире... но это, должно быть, была судьба. Она стала весьма сильна и предложила мне основать организацию, коя выступила бы против Ордена Надраги. Вдвоем мы убедили мирян Маста примкнуть к Ордену Бури... Изначально я хотел открыть Врата Бездны для того, чтобы пригласить уроженцев Надраганда в Оплот Надравиан, что в Астолтии. Но могущество, воплощающее в себе мою человеческую ипостась, Сина... предрекло иное будущее. Я узнал, что Надрага, ныне – злобное божество, окажется возрожден Орденом и разрушит Астолтию... Посему мы должны пресечь сие начинание любой ценой!.. А еще я зрел, что ты, искатель приключений, погибнешь здесь, в Надраганде. Однако я не сумел определить, когда сему суждено случиться. Нечто великое ожидает нас в грядущем... Я надеялся, что ты избежишь этой судьбы, если не появишься здесь. Мне жаль, что я не сказал тебе этого прежде, но... я знал, что ты достаточно смел, чтобы ринуться сюда – даже зная, что тебе суждено умереть. Но теперь нам остается лишь уповать на то, что доблесть поможет тебе отвратить кончину... Мне нужно сказать вам еще кое-что...»

В чертог вбежали Анлюсия и Рагуас, с облегчением вздохнули, зрев героя, заверили, что надравиане были к ним очень добры. «Придя в себя в сем мире, мы зрели пред собой Клауса и Юмел», - говорила Анлюсия. – «Они рассказали нам о происходящем. Поведали о том, что я – божественное вместилище бога людей, Великого Зенита, а Рагуас – божественное вместилище бога пуклипо, Пинахето. Орден Надраги стремится заполучить божественные вместилища, дабы возродить своего злого бога. Юмел узнала о сем и попыталась защитить нас от них».

«Мы действовали стремительно и агрессивно, дабы защитить божественные вместилища от Ордена Надраги», - обратился Клаус к герою. – «Прости, что не объяснил тебе это ранее. Всех спасти мы не сумели, лишь четверых». «Кто они такие, божественные вместилища?» - осведомился Хьюза, и отвечал ему Клаус: «Предания гласят, что для того, чтобы избавить Надрагу от оков, сотворенных шестью божествами различных рас, требуются шесть божественных вместилищ. Мы все еще пытаемся найти оставшиеся три вместилища, но, помимо них, для возрождения Надраги требуется еще один элемент».

Клаус провел спутников за собой через подземный тоннель, остановился у двери, наложены на которую были алхимические чары, сотворенные Юмел. Клаус развеял волшбу, пояснив герою и остальным: «Здесь хранится опасный предмет. Столь опасный, что помещен он под защиту подобных чар».

Четверо проследовали в каверну, где покоилась на пьедестале сфера, он коей исходила могущественная магия. «Это – то самое Средоточие Творения, заполучить которое стремился Король Демонов Малдрагора», - просветил остальных Клаус. – «Оно – ключевой элемент, необходимый для возрождения Надраги. До недавних пор оно хранилось в великом храме Ордена Надраги. Мы с Юмел сумели проникнуть туда и заполучить Средоточие. Увы, ревнители Ордена окружили нас, и Юмел позволила им схватить себя, дабы я сумел бежать... Мы спрятали Средоточие здесь, и сейчас обдумываем план спасения Юмел». «Так вот почему воители Ордена неожиданно покинули пост перед порталом в Штормовое Царствие», - осознал Хьюза.

Анлюсия постановила: она примет этот бой – ради блага всех жителей Астолтии! Рагуас поддержал ее, ведь, дабы почтить память погибших родителей, готов он был поставить на кон собственную жизнь.

Четверо покинули чертог, и восстановил Клаус охранные чары на дверях его. Один из рыцарей Ордена Бури подоспел к Клаусу, доложив о том, что несколько ревнителей Ордена Надраги замечены поблизости, и направляются они верхом на драконе прямиком к святыне Надраги. «С ними – девушка, принадлежащая к иной расе», - вымолвил надравианин, и Клаус предположил: «Возможно, речь идет о Фууре – божественном вместилище эльфийской богини Элдоны. Неужто Орден готов приступить к ритуалу возрождения, так и не собрав все вместилища?.. Они действуют быстрее, чем я предполагал...»

Святилище Надраги находилось за Мысом Шквала, где бушевал яростный шторм. Да, Клаус был способен обратиться в дракона и миновать его, но не желал он оставлять Средоточие Творения без должной охраны.

Кукла пегаса в суме героя пробудилась, и, обратившись к Анлюсии, потребовало вернуть ей медальон. Девушка протянула кукле ожерелье в форме крыла пегаса, и та проглотила его, заявив, что теперь-то прежние силы вернулись к ней! «Я помогу вам миновать Мыс Шквала», - заявил Сион. – «В этом мире пребывает божественная бестия, Амазлантелоп. Она – служитель Элдоны, король всех азлантелоп, и способен преодолеть тысячи миль за один-единственный день. Его силы помогут вам миновать шторм... Но Амазлантелоп затерялся в ветвях Штормового Древа, объятого густым туманом».

Сион напомнил герою и Анлюсии о церемонии Проводов Ветра, бытующей в Азлана, и об Упряжи Ветра, в ней применяемой, - артефакте, созданном по образу и подобию Божественной Упряжи Ветра Элдоны. И, если сумеет обрести герой сию реликвию, то, возможно, и Амазлантелопа оседлает.

Анлюсия вознамерилась было сопровождать героя, но Клаус просил девушку остаться; она все еще слаба после того, как спасала мирян Маста от кармического ветра, и должна восстановить утраченные силы.

...Вернувшись в Астолтию, искатель приключений навестил знаменитого эльфийского мастерового, искусного в изготовлении Упряжей Ветра. Поведал последний герою, что некогда могучий Амазлантелоп поверг в подземельях под Башней Сью ужасающую бестию, Эквистриона. Из гривы твари была изготовлена Божественная Упряжь Ветра, наделившая короля азлантелоп сказать безудержно целыми днями, невзирая на бури и ветра. Сущность Эквистриона же навечно заключена в бронзовом зеркале в подземельях башни, и стерегут ее два божества сих земель.

Герой спустился в подземелья Башни Сью, где свершил ритуал пробуждения, переместившись в карманное измерение бронзового зеркала. Здесь поверг он манифестацию эссенции Эквистриона, и та даровала воителю толику своей гривы. Оную герой передал эльфу-мастеровому, и изготовил тот Божественную Упряжь Ветра.

По возвращении в Штормовое Царствие Надраганда герой устремился к исполинскому Штормовому Древу, приступил к восхождению к вершине его. Магия Божественной Упряжи Ветра развеяла колдовской туман, окутывавший вершину древа.

Искатель приключений поверг стража Амазлантелопа - древесного дракона Тацуноги, и король азлантелоп явил себя смертному. Обратившись к герою, поинтересовался Амазлантелоп причиной появления того на вершине Штормового Древа. Авантюрист без утайки поведал божественному зверю о событиях, вершащихся в Надраганде, и изумился Амазлантелоп: «Я скрываюсь здесь от злых кармических ветров... и даже не мыслил о том, что в действительности происходит!.. Горделивый Надрага намеревался властвовать над иными шестью расами. И, поскольку защита сего царствия была вверена мне Элдоной, я обещан сделать все возможное, чтобы не допустить возрождения злобного божества. К тому же, в опасности пребывает девушка, благословленная Элдоной! И, если Эквистрион признал твою силу и вверил тебе упряжь, значит, это судьба».

Амазлантелоп позволил герою надеть на него Божественную Упряжь Ветра. Артефакт даровал бестии немного сил, и заверил король азлантелоп героя: он сможет прорваться через бурю, объявшую Мыс Шквала.

На спине своей Амазлантелоп перенес искателя приключений через область, свирепствовала в которой буря, и продолжил тот путь свой к святыне Надраги. Зрел он ревнителей Ордена и Эстеллу, приближающихся к алтарю; подле надравиан пребывала Фуура, заключенная в магическую сферу и обездвиженная.

«Мы, служители Ордена Надраги, свершим ритуал возрождения нашего бога, даровав ему божественное вместилище», - изрекла Эстелла, качая головой. – «Юлур, почему ты отказываешься понять?.. Я не допущу, чтобы трагедия, случившаяся в деревне Матиль, повторилась... Мы должны возродить Надрагу и принять обещанное им избавление. Ты же сам видел, как страдает драконье племя в каждом из царствий! И все же решил встать на пути избавления. Что ж... я лично покончу с тобой!»

Жрица обратилась в драконицу, выдохнула жаркое пламя, опалившее героя. На помощь к тому подоспела Анлюсия, исцелила воителя заклинанием.

«Кто ты?» - обратилась к девушке драконица. «Я – Анлюсия, Героиня Астолтии!» - отчеканила та. – «Немедленно верни нам Фууру!» «Увы, не могу», - молвила Эстелла. – «Мы обязаны возродить Надрагу и спасти всех надравиан, посему не можем позволить себе лишиться божественных вместилищ». «Надрага – демон, коий несет лишь разрушение!» - воскликнула Анлюсия. – «Если он окажется возрожден, мир пребудет в огромной опасности!» «Ты ошибаешься!» - возразила драконица. – «Надрага – спаситель всех нас, надравиан. Вовсе он не демон!»

В разуме Эстеллы прозвучал звук, подобный звону колокола... а в следующее мгновение слепая ярость захлестнула сознание ее. В противостоянии герой поверх драконицу, и вновь приняла та обличье надравианки. Разум Эстеллы прояснился; она помнила о звоне колокола... а дальше все было как в тумане...

Тем не менее, жрица была исполнена решимости продолжать бой... когда на помощь к Фууре подоспел Амазлантелоп. «Даже божественный зверь против нас...» - вздохнула Эстелла. Ревнители Ордена Надраги убежали жрицу отступить, ибо, если продолжит та сражаться, наверняка погибнет. Поколебавшись, Эстелла согласилась с их речами, покинула святыню Надраги наряду с сородичами. «Я непременно спасу драконий род...» - бросила она напоследок герою.

«Где мы?» - бросилась к авантюристу Фуура. – «Я помню, как плакала, ибо Химея скончалась на церемонии... а затем услышала голос богини. Химея вернулась к жизни... и больше я ничего не помню...»

Амазлантелоп доставил героя, Фууру и Анлюсию к Масту, и трое, простившись с божественным зверем, спустились в подземный город. Клаус предвидел, что ревнители Ордена Надраги нанесут удар, дабы попытаться вернуть Средоточие Творения, и надеялся усилить охранные чары, наложенные на чертог, оставалась в коем реликвия. Разумный цветок Нико подсказал герою, что Юмел создала его именно с этой целью, и является он волшебным существом, усиливающем чары.

Клаус приступили к колдовскому ритуалу усиления чар...

Хьюза и Анлюсия оставались в одном из залов подземного оплота.

Неожиданно ведди взял в руки посох с навершием в виде драконьей головы, направил его на Анлюсию, и та опустилась на колени. «Магия этого посоха лишает тело воли к движению», - процедил Хьюза. – «Ты отправишься со мной». «Почему ты так поступаешь?» - выпалила Анлюсия, и Хьюза отвечал: «Я отведу тебя в то место, где тебе и надлежит быть. Такова моя миссия».

Магия посоха лишала Анлюсию последних сил... когда в чертог ступил герой, в изумлении воззрился на ведди. «Я забираю божественные вместилища», - бросил Хьюза авантюристу. – «Рагуас и Фуура отправляются со мной. И я прикончу тебя, если дерзнешь преступить мне путь».

Герой атаковал Хьюзу, поверг его, и прошептал ведди: «И все же миссия моя завершена». Ибо, пока занят был герой противостоянием Хьюзе, ревнители Ордена Надраги проникли в подземный оплот, успев заключить Анлюсию в магическую сферу. После чего со всех ног бросились прочь...

Наверняка Рагуас и Фуура тоже у них в руках!..

Хьюза исчез, переместившись прочь из чертога, а герой поспешил на поиски Рагуаса и Фууры. Рыцари Бури, им встреченные, отмечали, что некоторое время назад эти двое пробежали мимо, направляясь к ступеням, ведущим в церковь, и вели себя весьма странно.

В молельном зале городской церквушки зрел герой ревнителей ордена, Анлюсию, заключенную в сферу, Хьюзу, а также Фууру, держащую на руках безвольного Рагуаса. Вслед за героем в церковь ступили Клаус и Брейга. Последний бросился было к воителям Ордена Надраги, но Хьюза выхватил меч, преградил ему путь.

В церковь ступил черноризец, именующий себя «Злой Волей». «Глупцы», - процедил он, обращаясь к герою и его сподвижникам. – «Неужто до сих пор не поняли? Хьюза и Фуура стали светочами, кои принесут истинное избавление всем надравианам». «Злая Воля...» - Клаус выступил вперед, и отозвался черноризец: «А ты, стало быть, Клаус, так? Неудачник-надравианин, пытающийся встать на пути спасения своего народа...»

Он отбросил ризу, явив взорам противников истинную свою личину: Надай, архисвященник Ордена Надраги. «Даже обладая даром предвидения, ты так и не понял, кто я на самом деле?» - обратился Надай к Клаусу. В руке архисвященник сжимал посох с притороченным к нему колокольчиком; магия артефакта была способна подавлять волю смертных, обращая тех послушными марионетками владельца посоха. «Да, ты бессилен!» - Надай упивался своим могуществом. – «Сила нашего бога свела на ‘нет’ твое предвидение. Придет время, когда божественные вместилища будут принесены в жертву, и наш бог восстанет вновь! Бессмысленно продолжать это противостояние. Оставайся здесь и прими, наконец, волю Надраги!»

Надай произнес заклятие телепортации, исчез наряду с ревнителями Ордена и божественными вместилищами...

Клаус бичевал себя за то, что упустил из вида Надая, не сумел ощутить угрозы, несомой тем. Должно быть, некая сила действительно ослабила его способность к предвидению грядущего.

В чертог ступил воин из Ордена Бури, и, преклонив колено, доложил Клаусу о том, что отряд ревнителей Ордена Надраги, возглавляемый Тобиасом, следует к Штормовой Башне. «Они собираются открыть путь к Огненному Царствию, и таким образом связать воедино все царствия Надраганда», - заключил Клаус. – «И, когда это произойдет, будет явлена Святыня Надраграм, где свершится возрождение Надраги. Проникнув в храм Ордена, я прочел свиток, в котором упоминалось о сем. Орден принесет в жертву божественные вместилища, дабы возродить тело Надраги, заключенное в пяти царствиях. Без Средоточия Творения возрождение Надраги невозможно, но... я понятия не имею, к каким последствиям приведет появление Святыни Надраграм».

Клаус просил героя спешить к Штормовой Башне, высказав уверенность в том, что лишь ему по силам изменить предначертанное – и даже избежать гибели.

Покинув оплот Ордена Бури, искатель приключений устремился в северо-западном направлении, где за пределами Штормового Холма возвышалась башня.

Так, герой приступил к восхождению к вершине Штормовой Башни, превозмог немало испытаний, с коими суждено было столкнуться ему в ее стенах. Наблюдал он, как Тобиас и его сородичи отчаянно противостоят могучему штормовому конструкту. В сражении сем Тобиас бросил на пол карту, переданную ему Надаем, призвав огромную гидру, Акрагарену, и схлестнулась та с конструктом.

Последний был повержен, и взорам ревнителей ордена был явлен каменный диск – ключ к снятию магической печати, установленной Элдоной, богиней эльфов. Вот только гидра вышла из-под контроля призвавшего ее, ударила артефакт хвостом, отбросив его далеко за пределы башни. А после повергла Тобиаса и иных воителей Ордена Надраги.

На крышу башни ступила Эстелла, в изумлении воззрилась на ярящуюся гидру. Бросилась к Тобиасу, спрашивая, что произошло с ним. «Монстр, которого передал Надай... напал на нас...» - выдавил тот. – «Бери...»

Эстелла попыталась было обратиться в драконицу, но не сумела: она была еще слишком слаба. Обратив взор к герою, вздохнула жрица: «И вновь ты здесь, чтобы остановить нас. Тобиас и его солдаты сумели покончить со стражем. Предоставь монстра мне...

А вскоре возродился штормовой конструкт, отчеканил: «Вы стремитесь снять магическую печать, установленную Элдоной, богиней гномов. Прибегнуть к помощи монстра в сем испытании – непростительно. Я не признаю вашу победу надо мной. Низвергнете меня – и лишь тогда сможете открыть путь в Огненное Царствие».

Израненный, Тобиас с трудом поднялся на ноги, и, обратившись к герою, смиренно просил того сразиться со стражем. Искатель приключений кивнул, и Тобиас, благодарно улыбнувшись, осел наземь, ибо оставили его последние силы. Уцелевшие ревнители Ордена Надраги вынесли с крыши тело беспамятного Тобиаса, увлекли за собой Эстеллу, и вскоре на вершине Штормовой Башни остались лишь герой и двое монстров: черная гидра Акрагерена и штормовой конструкта Венрир.

Искатель приключений поверг конструкта, смертельно ранил гидру, и ринулась та к краю крыши башни, увлекая за собой противника. Двое рухнули вниз... но подхватила падающего героя драконица – Эстелла, опустилась наземь, вновь приняв обличье надравианки.

Герой и Эстелла воззрились на находящийся неподалеку пьедестал, близ коего оставался Надай; пока продолжалось противостояние на вершине башни, архисвященник успел отыскать магический диск. «Эстелла, посему ты помогаешь врагу?» - неодобрительно бросил он. – «Он стоит на пути претворения в жизнь моих замыслов. Я уничтожу каждого, кто протянет ему руку помощи. Даже тебя. Ибо мы претворяем в жизнь волю нашего бога – истинное спасение Надраганда».

Он вновь принял обличье черноризца, и Эстелла в ужасе воззрилась на него, выдавив: «Стало быть... архисвященник...» «Твой народ действительно безнадежен, раз уверовал в ложные доктрины и направил все чаяния свои на явление сего ‘освободителя’», - усмехнулся черноризец – Злая Воля. – «Но горевать нет нужны. Вы все прекрасно сыграли свои роли. Отчаяние мирян, отягощенное бременем в каждом из царствий, вспыхнет как пламя на сухом сеновале. Орден не сможет бездействовать и не оказать помощь страждущим. Он поднимет стяг надежды, и станет тот истинным освободителем. Ибо миряне возжаждут освободителя, и тут появляешься ты, уроженец Астолтии, не ведая ровным счетом ничего об этом мире. В этом обличье я стал символом бедствия. Однако на протяжении всей истории лишь то, что доступно взору, подталкивало к великим переменам...»

Черноризец поместил диск в углубление на пьедестале, и магия портала ожила, связав Штормовое и Огненное Царствия. «Отныне все царствия едины!» - возвестил черноризец. – «Пришло время для возвращения Надраги! Благословение его принесет нам истинное избавление, и все иные расы склонятся пред надравианами! И мир станет таким, каким суждено ему было быть всегда!»

Он исчез, а Эстелла покачала головой, тихо вымолвив: «Иные расы склонятся пред надравианами? Быть не может, чтобы наш Орден стремился к подобному... Я должна поведать о сем патриарху Орстову...»

Обратившись к герою, Эстелла молила того о прощении, обещая: она сделает все, что в ее силах, чтобы остановить Надая. Авантюрист последовал за жрицей в Эжарну, уповая на то, что Анлюсия и иные божественные вместилища остаются в заточении в великом храме Ордена Надраги.

Однако стражи у врат храма преградили им путь, заявив, что чужаки боле не допускаются в святилище. Что до Эстеллы, то та приказом архисвященника Надая лишена титула жрицы Ордена Надраги. А в следующее мгновение храм окружил магический барьер, творимый лишь во времена, когда Орден оказывался в опасности; снаружи развеять сей двеомер было невозможно.

Герой и Эстелла вынуждены были отступить. На улицах Эжарны повстречали они одного из рыцарей Ордена Бури, Басса, который прибыл в город, дабы выяснить, где именно удерживают сестру авантюриста, и подготовить план ее освобождения. Басс настаивал на том, чтобы герой как можно скорее вернулся в Маст, и Эстелла вызвалась сопровождать его. Быть может, вместе с Клаусом им удастся понять, как следует действовать в сложившейся критической ситуации?..

Двое вернулись в Штормовое Царствие, ступили в подземный оплот Ордена Бури. Клаус пребывал в расстроенных чувствах. «Я не сумел воспрепятствовать единению царствий», - говорил он. – «Мы лишились божественных вместилищ, и остается у нас лишь Средоточие Творения, природа коего все еще непостижима».

Обратив взор на Эстеллу и заглянув ей в душу, Клаус ощутил отголоски заклинания, наложенного Злой Волей. «Заклинания?» - растерялась Эстелла. – «Наверное, это случилось, когда я обезумела и сразилась с героем». «Похоже, заклинание уже рассеялось», - подтвердил Клаус.

Трое приступили к открытому обсуждению последних событий и планированию дальнейших действий. Клаус вздохнул: похоже, им придется временно отказаться от спасения Юмел и божественных вместилищ, поскольку путь в великий храм ныне заказан – враг оказался на удивление предусмотрителен.

Узнав о том, что Средоточие Творения хранилось прежде в великом храме, Эстелла покачала головой, сознавая, что, состоя в Ордене, понятия не имела о тайнах его. «Я изыщу способ проникнуть в храм», - обещала надравианка герою и Клаусу. – «Если верить словам Злой Воли, времени у нас в обрез...»

Что ж, Надай все это время оставался на шаг впереди, но теперь Эстелла – на их стороне. Как знать, быть может, это действительно все изменит... Покамест Клаус намеревался отрядить рыцарей Бури в каждое из царствий, дабы наблюдать за действиями ревнителей Ордена Надраги... и ждать момента, когда можно будет сделать ход...

...Клаус попытался заглянуть в будущее, признался герою, что со времени перемещения его в Надраганд способность сия ослабла. «Но я все время вижу грядущее, в котором ты мертв», - вымолвил Клаус. – «Будучи Сином, я зашел так далеко, чтобы исполнить желание Клауса – изначального хозяина этого тела, и возродить его селение, Оплот Надравиан. Но я воссоединился с Юмел, а теперь сражаюсь и рядом с тобой. Мы трое – те, которое выжили в час разрушения Этена... Я не сумел спасти родное селение от гибели прежде, и на этот раз хочу изменить предначертанное».

Брейга доложил Клаусу, что лазутчики из числа ревнителей Ордена Надраги сопровождают божественные вместилища на пути к святыням своего божества, находящимся в различных царствиях Надраганда. Похоже, они вот-вот приступят к ритуалу возрождения Надраги!..

«Мы лишились божественных вместилищ, и осталось у нас лишь Средоточие Творения», - задумчиво протянул Клаус. – «Но сейчас кажется, что оное Злой Воле совершенно без надобности. Смогут ли они возродить Надрагу, не прибегая к Средоточию?..»

Клаус велел Брейге оставаться в оплоте и защищать Средоточие Творения; сам же он наряду с героем и рыцарями Ордена Бури возглавит атаку на святыни, заключающие в себе части тел Надраги.

Клаус принял обличье Сина, признался герою: «В этом облике я не сражался с того судьбоносного дня. И, если я отпущу тебя одного, Юмел мне спуску не даст. Поэтому идем вместе!»

...Первым делом герой и Син устремились в святыню Огненного Царствия, где сразили пламенного конструкта, Агниса. «Похоже, стражи башен ныне подвластны Злой Воле», - предположил Син, встревоженный тем, кто объят конструкт был демоническими миазмами – подобными тем, кои зрели они прежде в Астолтии.

В святыне зрели двое Майль, израненную остающуюся без сознания, - божественное вместилище Газбалана. Сопроводив огрессу в подземные пределы Маста, направились они к следующей святыне Надраги, пребывающей в Ледяном Царствии. Покончив с представшим им Филгларом, двое спасли жизнь Рагуасу, препроводили принца пуклипо в оплот Рыцарей Бури.

В Водном, Темном и Штормовом Царствиях искатель приключения и Син одержали верх над защищавшими святыни конструктами – Ватером, Титосом и Верниром, и сопроводили в оплот Рыцарей Бури измученных, обессиленных сподвижников: Дастона, Хьюзу и Фууру. Син заключил, что все без исключения божественные вместилища отравлены демоническими миазмами; должно быть, доведя своих жертв до критического состояния, Нагай надеялся пробудить божественное могущество, пребывающее в их душах. Прежде миазм в Надраганде Син не замечал, и задавался вопросом: какая связь между миазмами и Злой Волей?..

Как бы то ни было, ритуал Нагая успеха не принес, и божественные вместилища, объятые демоническими миазмами, оказались брошены в святынях. Обычные смертные погибли бы, но пятерых, похоже, уберегло то, что подсознательно черпали они божественные силы, потому и уцелели. Но, как бы то ни было, герою и Сину удалось спасти пятерых сподвижников – всех, за исключением принцессы Анлюсии...

Вновь приняв обличье Клауса, Син обратился к герою, молвив: «Божественные вместилища способны противостоять силе демонических миазм. Однако миазмы способны убивать, и сейчас они донельзя истощили наших товарищей. Что же все-таки произошло с Анлюсией...»

Эстелла поведала герою и Клаусу, что, вернувшись в Эжарну, успела пообщаться с горожанами и узнала, что Анлюсию провели в храм. А затем охранные чары, ограждавшие храм, исчезли!.. Эстелла поспешила в оплот Рыцарей Бури, дабы известить о сем искателя приключений и Клауса.

«Либо Злая Воля боле не в храме, либо нас ожидает в нем нечто, еще худшее», - заключил Клаус. «Мне кажется, сейчас нам выпала возможность спасти Анлюсию и сестру героя», - молвила Эстелла. «Это может быть ловушка, расставленная Злой Волей...» - сомневался Клаус. «Но я все равно хочу спасти Орстова и всех, находящихся в храме», - настаивала Эстелла.

Осознавала она, сколь много уроженцы Астолтии сделали для ее сородичей, и как ужасно поступили с ними ревнители Ордена Надраги. Посему Эстелла видела своим долгом сплочение надравиан, и, несмотря на уговоры Клауса, осталась непоколебима в своем решении: она отправится в великий храм и откроет глаза патриарху Орстову на происходящее! Ведь, если не сделает этого, надравиане продолжат следовать темным путем, продолжат жертвовать чужими жизнями ради спасения собственных. «Я должна положить этому конец – пока еще не поздно!» - с этими словами Эстелла, поблагодарив Клауса и героя за все, покинула подземные пределы Маста.

Клаус призывал авантюриста к осторожности, но все же тот последовал за Эстеллой в Эжарну. Двое поднялись по ступеням, ведущим к святилищу, и, проследовав во врата оного, направились к покоям патриарха. Служители Ордена, заметив вернувшуюся в храм Эстеллу, прежде изгнанную, высыпали в большой зал храма.

Тобиас, все еще с трудом передвигающийся из-за полученных ран, гневно бросил Эстелле: «Как смеешь ты появляться здесь?!» «Тобиас, где патриарх?» - вопросила та. «Острова больше здесь нет», - отчеканил Тобиас. – «Великий храм – в моем ведении! Ты же – предательница Ордена Надраги, и в будущем надравиан нет места для тебя. Ты будешь взята под стражу!»

Эстелла шагнула к бывшему сподвижнику, и, пристально глядя ему в глаза, произнесла: «Что ж, хорошо. Я видела, как ты сражаешься, и в боях вновь и вновь получаешь раны. И, пока не получил раны нынешние, ты поступал так, как должно. Мы должны быть достаточно смелыми, чтобы признать совершенные нами ошибки».

Тобиас задрожал, и, без сил опустившись на колени, возопил: «Проклятье! Как долго мы заблуждались?!»

Эстелла же обратилась к взирающим на нее служителям Ордена, молвив: «Случившееся с освободителем, мое изгнание, наложение охранных чар на великий храм... Полагаю, все это повергло вас в смятение. Всю свою жизнь мы свято верили в Орден Надраги, и ни разу не испытывали сомнений в его отношений. Этот храм – единственное место, которое было для нас домом. Огненное, Ледяное, Темное, Водное и Штормовое Царствия – в каждом из них существуют свои верования. А мы даже не подозревали об их существовании. Считали, что единственный путь к спасению связан с возвращением Надраги, не зная, что именно в этом заключался замысел Злой Воли... Как могла я не осознавать, не видеть, что все это время Злая Воля пребывала среди нас?! И под влиянием ее мы все могли совершить чудовищную ошибку! Учения нашего бога говорят о том, что освободитель принесет нас спасение... Но что, если учения ложны?.. Мы вновь должны решить для себя, во что действительно веруем – ради нашего будущего! Отныне я стану делать то, что считаю правильным. Ибо мы все еще можем все начать сначала... Прошу, скажите мне, где Орстов...» «Он исчез, как и Надай», - отвечали ей служители.

Тобиас поднялся на ноги, провел Эстеллу и героя в зал, собирались в котором обычно патриарх и ревнители, занимающие высокое положение в иерархии Ордена Надраги. Здесь означился тайный ход, уводящий в подземные пределы храма, коий явил Тобиас спутникам.

«Перед своим исчезновением Орстова принудил ступить в сей зал Надай», - пояснил Тобиас. – «Я тоже питал сомнения, потому и наблюдал за ними издали. Оба они здесь и исчезли». «Надай – Злая Воля», - постановила Эстелла, и Тобиас кивнул: «Я тоже это подозревал. Орстов слишком добр. Наверняка Надай воспользовался этим и обманул его».

Вспоминали Эстелла и Тобиас, как в детстве играли здесь в прятки и нечаянно захлопнули дверь. Поздней ночью обнаружил их Орстов, но наказывать не стал, а крепко обнял. Посему сейчас и желали больше всего на свете спасти доброго патриарха!..

Искатель приключений и Эстелла спустились по ступеням в потаенные чертоги великого храма – темницу, коя прежде находилась в ведении Антело. Наблюдая камеры, пыточные и рыщущую по подземным коридорам нежить, Эстелла была в ужаса: как подобное может существовать под священным храмом?!

Путь герою и Эстелле преградили Надай и двое его верных служителей. «Как ты мог предать всех нас?!» - бросила Эстелла архисвященнику. «Предать...» - поморщился тот. – «Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое истинное спасение... Ты обманута ложным чувством безопасности, и никогда не станешь достаточно взрослой, чтобы понять, дорогая Эстелла». «Надай, ты был для меня старшим братом», - призналась Эстелла. – «Я безоговорочно верила тебе. Но оказалось, что я лишь марионетка, лишенная способности мыслить самостоятельно... Я сама решу, где мое место и в чем моя миссия! Мы не должны допустить возрождения Надраги... Мы создадим новый мир, в котором драконье племя и расы Астолтии смогут сосуществовать!»

«Надравианам не нужны испорченные недоумки, подобные тебе, которые ничего не ведают о спасении!» - прорычал Надай, указал на героя: «Как и это жалкое насекомое. Ты лишил жизни моего брата, Антело, и я жаждал прикончить тебя своими руками. И этот день, наконец, настал... Ибо спасение – есть абсолютный контроль. Лишь возвращение Надраги спасет нас. Я – тот, кого именуют Злой Волей... И ты узришь, сколь несокрушима воля моя».

Надай принял обличье дракона, сподвижники же его обратились в секирозавров. Последних сразили герой и Эстелла; архисвященник же был повержен ими, и, отступив, вновь принял облик надравианина.

«Я не мог... избрать сей путь», - выдавил он, прожигая Эстеллу взглядом. – «Узрим же, сможет ли твой выбор спасти тебя теперь. Да заполнит же Надраганд Свет!» Хохоча, он исчез в вихре демонических миазм, и существование его оборвалось...

В одной из камер зрели искатель приключений и Эстелла находящихся без сознания Орстова, Анлюсию и Юмел, привели их в чувство. Пленники оставались слабы, и выдавила Юмел, узрев брата: «Я же велела тебе не приходить... Это моя вина...»

А в следующее мгновение резкая боль пронзила тело героя: что-то ударило его сзади, пронзая тело насквозь... Оседая наземь, зрел он затуманенным взором распластавшуюся на полу камеры Эстеллу... и гигантский хвост, подобный скорпионьему, коим и был сражены они...

Скрылся хвост под ризой поднявшегося на ноги патриарха, и проронил тот, склонившись над раненым героем: «Я благодарен тебе, освободитель. Ты воссоединил царствия Надраганда. Именно тебя ждал я все эти годы и делал все возможное для осуществления своих замыслов: осквернил Пламию, сковал льдом Древо Благодати, обрушил луну, ослабил божественного зверя... Эти угрозы заставили надравиан сплотиться и уверовать в то, что единственный путь к спасению – объединение царствий. Мое истинное имя – Воля Надраги! Это заняло немало времени, но я все же выяснил, кто именно станет связующим звеном для шестерых божественных вместилищ. Освободитель, это последняя роль, кою я отвел тебе. Мой прощальный дар на пути твоем к смерти... Покойся с миром...»

Извивающийся хвост, оканчивающийся ядовитым жалом, вновь ударил героя...

...Когда в подземный чертог вбежал Клаус, он с облегчением отметил, что Анлюсия и Юмел остаются без сознания; Эстеллы же в помещении не наблюдалось. Но, переведя взгляд на тело героя, изменился в лице, ибо тот был мертв. Видение Клауса претворилось в жизнь...

Клаус привел Анлюсию и Юмел в чувство, и перенесли они бездыханное тело искателя приключений в оплот Рыцарей Бури под Мастом. Возложили на возвышение у пьедестала, покоилось на коем Средоточие Творение. Анлюсия без устали творила волшбу, пытаясь вернуть героя к жизни, а Майль, Дастон, Рагуас, Хьюза, Фуура, Юмел и Клаус наблюдали за сим со стороны.

Увы, возродить павшего они не сумели, и отчаяние полнило души их... Сдерживая слезы, прощались они с доблестным героем... и все же Анлюсия отказывалась сдаваться. «Благодаря тебе я стала сильнее, Юлур», - прошептала она. – «Неужто ты оставишь меня так же, как это сделал брат?» Обратившись с мольбой к Великому Зениту, возвестила принцесса: «Я жизнь отдать готова, если вернешь ты Юлура к жизни!»

А в следующее мгновение ладони всех шестерых божественных вместилищ воссияли, и воззвали они к своим божествам, повторяя слова, сказанные Анлюсией, предлагая небожителям свои жизни. «Душа этого человека покинула сей мир», - зазвучали в разумах их голоса. – «Если вы исказите предвечный уклад, то сократите жизни, вам отмеренные».

Но божественные вместилища оставались непоколебимы в своем устремлении, и шестеро божеств приняли их жертву, явив смертным истинное чудо... вернув героя Юлура к жизни...

А в следующее мгновение в чертоге возник разлом в континууме, показалась в коем огромная рука. Драконья Печать покинула суму героя, воспарила в воздух, устремляясь к сей длани... Та высвободила могущество Драконьей Печати для того, чтобы разрушить магическую сферу – Средоточие Творения, заключающую в себе причудливый кристалл – Драконье Сердце. Схватила его, после чего исчезла в разломе, коий тут же закрылся...

Так, патриарх Орстов обрел Драконье Сердце – источник немыслимого могущества, необходимый ему для возрождения Надраги. Ибо все произошло в точности так, как он и спланировал. Необходимо было дождаться, когда шестеро богов объединят свои силы, ибо именно они некогда запечатали Драконье Сердце в Средоточии Творения. Изначально Орстов надеялся заставить богов действовать, истязая божественные воплощения, но, похоже, чудо возможно было свершить лишь истовым стремлением, стало каковым желание возродить героя Астолтии. Именно с этой целью Орстов и сразил его – и, как оказалось, не прогадал. Все без исключения божественные вместилища вознамерились попрать законы природы, и боги ответили на зов их. Герой оказался истинным освободителем, и прекрасно сыграл роль, отведенную ему Волей Надраги...

...Клаус разместил Анлюсию и иные божественные вместилища в комнатах рыцарей, велев им отдыхать и набираться сил. Героя же и сестру его он провел в церковь Маста, где обратился к ним молвил: «Трое выживших в Этене собрались, наконец, вместе, однако ситуация критическая».

Кукла пегаса ожила вновь, и воскликнула Юмел: «Неужто это... Галапагод?» «Давненько я не слыхал этого имени», - отвечала кукла. – «Галапагод – так меня именуют иногда, а в иные времена зовут пегасом Фальсионом. Прошу, называй меня Сионом... Раз Драконье Сердце было украдено, значит, возрождение Надраги вот-вот свершится». «Но в великом храме Эжарны остались лишь жрецы», - обратился к нему Клаус. – «Куда мог направиться Орстов?»

«В Святыню Надраграм», - уверенно заявил Сион. – «Давным-давно, когда Надраганд находился в небесах над Астолтией, там находился Храм Надраги. Орстов наверняка направился туда, дабы возродить божество». «Я слыхал, что святыня будет явлена, когда пять царствий станут едины...» - протянул Клаус. – «Но как нам попасть туда?»

Сион напомнил герою о таинственном пространстве, существующем в ирреальности между пятью царствиями Надраганда, - Зале Приглашения. Некогда находилось там устройство телепортации, связанное со Святыней Надраграм.

Так, герой Юлур, Юмел и Клаус переместились в Зал Приглашения, пребывающий в Бездне, отметив, что магия устройства телепортации пробудилась. Наверняка прежде путем сим прошел патриарх Орстов!..

Наконец, достигли трое монументальной Святыни Надраграм, бывшей некогда божественным градом, процветавшим у Храма Надраги, иначе рекомом Обителью Драконьего Бога. Ныне же обратилась оная в руины, рыскали в которых свирепые монстры. Гигантский меч пронзал камень святыни...

Призраки надравиан древности, витающие в святыне, рассказывали, как некогда драконье племя с небесного континента, Надраганда, атаковало Лендерсию, и на помощь людям пришли воители пяти рас, ведомые своими божествами. А затем армии Астолтии нанесли ответный удар по Надраганду, сокрушая города и оплоты надравиан – Эжу, Руску, Кару, Авило, Мастрию.

Один из призраков, Драган, поведал герою и спутникам его, что прежде в сей Святыне звучали голоса богов. «Драконье племя было назначено посредником между иными расами», - вещал дух. – «Драконий бог Надрага возвел алтарь, дабы говорить со своими сородичами. Чтобы призвать их, следовало разместить на пьедесталах оружие – символы шести богов. И, когда шестеро богов начинали разговор, двери в Обитель Драконьего Бога открывались и выступал из них сам Надрага».

В Святыне Надраграм разыскал искатель приключений пять видов оружия, олицетворяющего пять богов Астолтии, возложил его на пьедесталы, посвященные Марине, Ваги, Элдоне, Пинахето и Газбалану. Каменные изваяния богов были явлены его взору, и древняя магия их пробудилась.

«Тебе суждено спасти драконье племя!» - обратился к герою дух Драгана. – «В той древней войне небесный город Надраграм, также именуемый ‘Утопией’, стал нашим последним прибежищем. Последнее сражение между Надрагой и Великим Зенитом продолжалось в небесах над Надраграмом на протяжении семи дней и семи ночей. В итоге Надрага поверг Великого Зенита, но боги иных пяти раз даровали божеству людей свои силы ценой утраты собственных тел. Надрага был побежден объединенным могуществом шести богов. И Великий Зенит вонзил Меч Воздаяния в землю, дабы положить конец долгой войне».

Драган ощущал в герое могущество Великого Зенита, и искатель приключений, обратив взор в сторону гигантского Меча Воздаяния, вознес молитву сему божеству, пьедестал коего в святыне сей был разрушен. Клинок воссиял, древняя магия пробудилась... и двери в Обитель Драконьего Бога распахнулись.

В сердце Святыни Надраграм Орстов вершил ритуал. Драконье Сердце воспарило над беспамятной Эстеллой, покоящейся на каменной плите, а затем ослепительное сияние озарило реликвию, и столп света, вырвавшийся из нее, ударил в небеса.

«Надо же, наш освободитель», - прошипел патриарх, оборачиваясь к герою и спутникам его. – «Впечатлен, что ты сумел добраться сюда. Несмотря на то, что роль твоя давно отыграна... На протяжении долгого времени я пребывал во сне. Изначально я был плотью от плоти Надраги. Затем обрел собственное сознание. Когда Надрага был отрезан от мира, я отделился от него, и пребывало со мною лишь его стремление к возрождению. Я жил среди драконьего племени, наблюдал, как рождаются и умирают надравиане, и грезил о сем дне... Эстелла – ребенок, которого я вырастил сам. Божественное вместилище Надраги, родившееся спустя долгое, долгое время... И я, наконец, нашел ее... Настал тот день, о котором я так долго мечтал!»

«Стало быть, все беды драконьего племени – из-за тебя!» - выкрикнул Клаус, дрожа от гнева. – «Если бы не ты, надравиане следовали бы по пути к избавлению! Я не спущу тебе этого с рук – как Клаус, надравианин!»

Клаус принял обличье белого дракона, выдохнул пламя, но Орстова ограждал магический щит. Обернувшись к противнику, патриарх с легкостью поверг дракона заклинанием, прошипел: «Я воплощаю в себе волю драконьего бога – чаяния всех надравиан! И, существуя в теле смертного, я кое-что понял: смертные слабы, и не делают даже попытки спасти себя. Они бездействуют, полагаясь или на богов, или на освободителя, который придет однажды. Другими словами, смертные не способны себя спасти!»

Орстов преобразился, обратившись в чудовищного гибрида надравианина и гигантского скорпиона... В противостоянии Юлур и Юмел повергли сие порождение, и прохрипело то: «Не самый плохой способ закончить мое существование как надравианина. Теперь я могу воссоединиться с его сущностью».

Тело Эстеллы поднялось в воздух, и пламенело над ним Драконье Сердце. «Ритуал возрождения завершен!» - возвестил Орстов. – «Смерть вновь обратит меня частью Надраги...» «Ты же с детства растил Эстеллу!» - выкрикнула Юмел, но патриарх отмахнулся: «Это уже неважно. Прошлого не вернуть...»

Вихрь демонических энергий объял его. «Воссоединимся же вновь, Надрага!» - выкрикнул Орстов. – «Сверши отмщение шести презренным богам и спаси драконье племя от вечного прозябания!»

И его сущность, и Эстеллы познали развоплощение, а эссенции устремилась к Драконьему Сердцу, сияло кое все ярче. Миазмы объяли Святыню Надраграм; все еще оставаясь в драконьем обличье, Клаус нес героя и сестру на своей спине прочь... а над Обителью Драконьего Бога воплощался исполинский дракон, пять разделенных некогда частей сущности коего обрели, наконец, цельность.

«Я властвую над небесами и землею!» - прогремел возрожденный Надрага, бог драконьего пламени. – «Я – владыка сего мира! Я, всемогущий дракон, разрушу проклятую Астолтию и возрожу мир драконов!»

Заметив белого дракона, кружащего поодаль, взревел Надрага: «Ты, порождение моих недалеких сородичей, не вправе даже коснуться меня!»

Волна энергии, исходящая от божества, устремилась к дракону, низвергла его, отбросив наряду с седоками в отдаленные пределы Святыни Надраграм. С ужасом наблюдали они, как Надрага разорвал ткань мироздания, создав брешь, пребывала за которой Астолтия!

В отчаянии наблюдали трое, как устремляется исполинский дракон к их родному миру... когда из сосуда, который герой все это время носил в своей суме, выбрался Ребьорн, взревел, призывая отца...

Надрага уже достиг разлома между мирами... Возник в оном Бьорн, бог демонов, с удовольствием съездив копытом по драконьей морде. Надрага тяжело рухнул на Обитель Драконьего Бога, сокрушая ее, а Бьорн сиганул в разлом, продолжив бой с возрожденным исполином. Два могучих создания наносили удары друг другу, обращая Святыню Надраграм в руины. Увы... но вскоре Бьорн был повержен...

В разуме героя зазвучал глас, призывая того поспешить к Мечу Воздаяния, владел коим некогда Великий Зенит. Не мешкая, герой, сестра его и Клаус ринулись к гигантскому клинку, направили в него свои магические энергии... и появился в разломе белоснежный пегас. «Противостояние богов вершится вновь!» - разнесся над царствиями Надраганда глас его. – «Отмеченные богами, пришло время вам явить себя!»

Отвечая на зов Фальсиона, воплотились над Святыней Надраграм четверо божественных бестий - Пламия, Пачатика, Кашал, Амазланелоп, - а также Лилшерат.

Воспрявший Бьорн бросился к Надраге, схватил его, в то время как шестеро проводников божественной воли высвободили свое могущество, творя чары, должные обездвижить драконьего бога.

«Единственный способ одолеть его – сигануть в его тело и уничтожить Драконье Сердце!» - крикнул пегас герою. Клаус вновь принял драконье обличье; Юлур и Юмел забрали к нему на спину, и, когда подлетел дракон к Надраге, прыгнули двое прямо в раззявленную пасть удерживаемого божественными чарами божества...

Оказались они перемещены в причудливую ирреальность, кою являла собой истинная сущность бога надравиан. Заметив осколок Меча Воздаяния, герой коснулся его... обнаружив себя в Храме Света – том, в коий некогда устремилась душа его, отделенная от бренного тела Владыкой Бездны.

«Внемли мне, дитя Астолтии», - прозвучал глас, исходящий от ослепительного сгустка света, прибывающего в сем святилище. – «Я – отголосок Света, остающегося в обломке меча, коий в теле Надраги. Пребывает здесь воспоминание о мире богов. Об Астолтии, коей правила я некогда наряду с чадами моими, - о мире, исполненным Света. Эпоха богов, которой, казалось бы, суждено длиться вечно, подошла к концу. Я пала в решающей битве с великой Тьмой. Остались лишь мои дети – семеро возлюбленных чад. Да пробудятся они и поведают о заре мира!»

Искра жизни вспыхнула в каменных изваяниях богов, возвышающихся в Храме Света. «Я, старшая сестра, начну первой», - зазвучал глас Элдоны. – «В начала начал наша мать, Люсиана, породила Надрагу, божество небес. Надрага получил материнскую любовь и стал могучим богом, парящим в небесах. Он ошибочно считал себя единственным истинным божеством».

«Когда Надрага обрел силу, мать Люсиана решила породить шестерых его родичей», - продолжил Газбалан. – «Но Надрага воспротивился сему, считая, что одной его божественной сущности предостаточно. Люсиана отметила, что, когда объединяются совершенно различные первоначала, они олицетворяют собою могучую силу. Ибо в Астолтии сильнее всего гармония!»

«В противостоянии великому Источнику Тьмы мать Люсиана погибла», - рек Ваги. – «После смерти ее нам надлежало объединиться и править Астолтией. Однако Надрага заявлял, что властвовать над иными расами должно драконье племя, и лишь так смогут они противостоять Темным! Мы воспротивились сему, старший брат пришел в ярость - и началась долгая война».

«Он обратил взор свой на Лендерсию – землю, правил коей наш старший брат», - вещала Марина. – «Люди не обладали особыми способностями, но были весьма доблестны. Возможно, поэтому наша погибшая мать особенно любила Великого Зенита. Должно быть, наш старший брат терзался ревностью. Мы помогли Великому Зениту защитить Лендерсию от вторжения Надраги. Объединившись, мы сумели отбросить Надрагу и одержать победу. Но наш брат, не желая признавать поражение, нарушил великий запрет. Он объединил силы с Источником Тьмы, и овладели им демонические миазмы. Война продолжилась, и тысячи жизней были потеряны».

«Эта война положила конец эпохе богов!» - вымовил Пинахето. – «Воители шести раз и надравиане разили друг друга. К концу войны пятеро богов утратили свои манифестации, оставшись бесплотными сущностями, и лишь Великий Зенит уцелел. Мне искренне жаль, что мы так долго заставили страдать драконье племя. Прошу, положи сему конец!»

На пустующем пьедестале возникли призрачные очертания фигуры Великого Зенита, и произнес он: «В решающем сражении я рассек тело Надраги мечом, пребывали в котором духи пяти богов. А Надраганд переместил в Бездну, отсекая его от Астолтии. Иные божества надеялись, что однажды драконье племя обретет спасение, но я, истратив все свои силы, погрузился в сон. Таким образом, боги оставили Астолтию. На сем история завершается».

Шестеро богов наделили героя своим могуществом, а отголосок Люсианы, остающийся в осколке меча, даровал ему Сферу Гармонии, молвив: «Надрага, мой старший сын, предался Тьме и был осквернен ею. Прошу, останови его и потуши тлеющие угли давнишней войны богов».

...И вновь обнаружил себя герой подле сестры – в ирреальности внутреннего мира Надраги. Сияние Сферы Гармонии исторгало демонические миазмы на пути их, и продолжали исследовать двое сие пространство.

Наконец, достигли родичи сердца Надраги – сферы, заключена в котором оставалась Эстелла. Соткалась пред ними манифестация надравианина – Надраги, бога Бездны. «Прежде мы правили небесами», - изрекло божество. – «Мы парили в небесах и властвовали над миром. Идеальным миром, где сильные защищали слабых. Но ныне слабые и горделивые украли у нас небеса. Я ждал этого дня, оставаясь в дальних пределах Бездны. Возносите же мне молитвы! Я научу вас преклонению пред богом!»

Искатель приключений и Надрага сошлись в противостоянии... и отступил последний, осознав, что благословлен смертный шестью божествами. «Мои жалкие родичи продолжают цепляться за свою ложную иллюзию гармонии», - прошипел он. – «А ты продолжаешь оставаться бельмом на глазу. Воистину, смертные - жалкие и хитроумные! Вот почему благородные обитатели небес должны править вами. Ибо сильные правят слабыми. Таков уклад сего мира с предвечных времен. Слабые, нам завидовавшие, сплотились и изгнали драконье племя в Бездну, обрекая тем самым на вечность, полную страданий... Грех сей невозможно простить! Целую вечность пестовал я лютую ненависть, и не сумею утолить ее, даже если сожгу Астолтию дотла!.. Мое сердце... сила творения, обращающая меня богом всех драконов... пришло время исполнить волю нашего повелителя!»

Сфера, заключающая в себе Эстеллу, оказалась расколота, и вобрал Надрага в себя ее энергии – могущество Источника Тьмы! «Я высвобожу миазмы, чтобы уничтожить всех, живущих в мире смертном...» - прорычал он, исторгая поток демонических миазм из своего тела.

Те преображали сие пространство, и взору изумленного героя предстали огромные руки, столь хорошо ему знакомые. Сжали они воплощение сущности Надраги, преображая, наделяя новым могуществом... обращая в исполинского дракона!

Эстелла воззвала к отголоску эссенции патриарха Орстова, ныне выступающей частью чудовищного порождения, молвила: «Будучи заключена в Драконьем Сердце, я грезила о своем детстве. Я просила Орстова рассказать мне сказку, а они всегда заканчивались одинаково. Счастливо, ведь драконье племя было спасено. Мастер Орстов мог подчинить себе сородичей своей силой... но не сделал этого. И я понимаю, почему... Ибо ты любишь все драконье племя».

«Я – Надрага, бог надравиан», - прогремела в разумах Эстеллы, героя и сестры его мыслеречь дракона. – «Конечно же я люблю всех вас». «Орстов...» - в глазах Эстеллы блеснули слезы. – «Мы так привыкли полагаться на тебя, что сами боле не пытались идти вперед. Но дальше я пойду сама. И герой научил меня доблести, способной определять будущее!»

Юмел отступила в сторону, позволяя брату и Эстелле выступить против воплощения Надраги. Одержали они верх над гигантским драконом, и взревел тот, нависая над Эстеллой: «Драконье племя принадлежит мне, и все же ты предаешь меня... Я уничтожу и Астолтию, и Надраганд!»

Он выдохнул поток демонических миазм... но подоспевшие в сию ирреальность шестеро божественных вместилищ высвободили свои энергии, ограждая Эстеллу и сподвижников ее. «Неужто не понимаешь, брат?» - обратились сущности божеств к Надраге устами своих вместилищ. – «Эпоха богов давным-давно завершилась, и ныне властвуют над миром наши чада. Мы надеялись, что ты поймешь это. Как же ты все-таки глуп, брат! Прошло время сим древним легендам покинуть сцену. Станем же едины с миром и вместе будем наблюдать за будущим наших чад!»

«Глупцы!» - взревел Надрага. – «Вам следует склониться пред своим братом! Предо мною!»

Шестеро божественных вместилищ творили волшбу, и возник пред героем сияющий клинок – воплощение Меча Воздаяния. Искатель приключений рассек им тушу воплощения Надраги.

«Я ошибался... все это время...» - прозвучали последние слова драконьего бога. – «Гордость... драконьего племени... Люсиана... мама...»

Он пал... и вихрь высвобожденных демонических миазм объял ирреальность. Божественные сущности оставили свои вместилища, и обрели те свое «я». Магия Анлюсии оградили сподвижников от гибельных миазм сферой, сотканной из Света, но принцесса была слаба, и вскорости двеомер рассеялся.

И тогда Эстелла обратилась драконицей, подхватила захваченного вихрем героя, и присоединился к ним иной дракон – Клаус, сумевший спасти жизни смертным – как сестре искателя приключений, так и божественным вместилищам.

Два дракона устремились прочь из гибнущей, заполняемой миазмами ирреальности, и вела их за собой сияющая душа патриарха Орстова. Оная отворила разлом, ведущий из ирреальности в мир, лежащий за ее пределами.

Драконы вырвались из бушующего вихря миазм... и не видели, как в сердце оного возник темный мечник, и в длани его воплотилось Драконье Сердце. «Сила творения, принадлежавшая богу драконов, отныне моя», - процедил он, после чего исчез, покинув гибнущее пространство...

Исполинская душа Надраги исчезла, развоплотившись, и Фальсион, воззрившись на Бьорна, вымолвил: «Противостояние богов... завершилось?» «Обещание исполнено», - пророкотал тот, и, забрав с собою сынишку, воспарил в небеса – к разлому, пребывала за которым Астолтия. И, стоило богу демонов пройти в сию брешь, как не осталось от нее и следа...

Обратившись к сподвижникам, собравшимся в Святыне Надраграм, изрекла Эстелла: «Бог сего мира погиб. Мы же продолжим жить. Давайте же вернемся домой!»

Искатель приключения и спутники его вслед за Эстеллой направились прочь из святыни...

...А вскоре в великом храме Эжарны состоялось празднество, приглашены на которое были жители всех пяти, ныне связанных воедино царствий Надраганда. Те, кто исповедовал различные устои, ныне собрались за одним столом, и таяли препоны, прежде их разделявшие.

Рагуас, Хьюза, Дастон, Фуура и Майль надеялись как можно скорее вернуться домой. Анлюсия за обратилась к герою, молвив: «Не знаю, что и делала бы без тебя. Мне еще расти и расти. Иначе не смогу смотреть в глаза брату и жителям Лендерсии как героиня! Клянусь, что стану сильнее! Вместе с тобой!»

Сион напомнил принцессе о том, что родители тревожатся за нее, и обещал доставить уроженцев Астолтии в родные земли. Эстелла же поблагодарила тех за то, что приняли они участие в битве за Надраганд – и спасли сей мир. Высказал слова благодарности и Тобиас: если бы не герой и сподвижники его, Орден Надраги продолжил бы следовать неверным путем, ведущим лишь к разрушению. «Ты объединил общины нашего народа и освободил души от влияния Надраги», - говорила Эстелла авантюристу. – «Ты – истинный освободитель».

Обратившись к Тобиасу, Эстелла настаивала на том, чтобы возглавил жрец Орден Надраги, ведь успел пролить за него уже немало крови. Тобиас был изумлен просьбой, но все же согласился внять требованию Эстеллы и встать во главе ордена.

Сама же Эстелла оный покидала, ибо ожидал ее иной жизненный путь – в Оплоте Надравиан. Клаус обещал проводить жрицу к своей общине в Астолтии.

Но прежде отозвался героя и сестру его в сторонку – на пару слов.

«Сколько времени прошло с тех пор, как мы расстались в Эстене?» - вздохнул Клаус, когда покинули двое храм. – «Мы с тобой были возрождены, чтобы продолжать чужие жизни... а Юмел переместилась в прошлое. Неисповедимы пути судьбы... Но они привели нас к сегодняшнему дню, где смогли мы собраться и поговорить. Мечта Клауса крылась в возрождении Оплота Надравиан. Благодаря вам я смогу претворить ее в жизнь... А, будучи Сином, отстрою Этен...»

«Для меня это было странствием, продолжавшимся тысячелетиями», - молвила Юмел, пряча под плащом правую руку, на несколько мгновение утратившую материальность. – «Когда-нибудь я расскажу вам об этом

Обернувшись к брату, продолжала девушка: «Прости, что в тот день сказала, будто не хочу тебя видеть. На самом же деле я была очень рада встретить тебя! Но, когда узнала, что тебе суждено погибнуть, я испугалась... Но у тебя много верных и смелых друзей, готовых жизнь за тебя отдать. И я испытала огромное облегчение. Поэтому могу проститься с тобой... с улыбкой на лице... Где бы ты ни был, как бы ни выглядел... я найду тебя – непременно».

На глазах изумленного героя сестра его исчезла, и лишь небольшой куб остался на земле – на том месте, где она только что стояла. Ничего не разумея, герой поднял предмет, повертел в руках.

«Юмел сказала, что хочет, чтобы мы в последний раз поговорили втроем», - пояснил ему Клаус. – «Но не печалься. Вы с сестрой связаны таинственными узами, и непременно встретитесь снова! История о древних драконах подошла к концу, но она даст начало новой!..»

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16