Demilich's

Антология

Хроники Нью-Йорка

Тени Нью-Йорка

Добро пожаловать в мой замок.

Не ожидайте, что здесь действует логика. Она исчезла где-то в районе полуночи – может, и раньше. Понимаете, мое королевство не принадлежит миру сему. Она находится далеко за пределами нашей привычной реальности. Я пыталась понять, как люди могут до него добраться, и пришла к выводу, что путь каким-то образом связан с луной. Возможно, луна сводит их с ума. Называют же некоторых ‘лунатиками’. Но, как я понимаю, луна дает им некое бессознательное разрешение быть самим собой. И, когда позволяют они серебристому сиянию привести себя к вратам этого места, они чувствуют себя иначе. И когда переступают порог, они готовы действовать.

Танец ужаса и чудес начинается.


Джулия Совински тяжело вздохнула, возвращаясь с небес на землю, откинулась на спинку диванчика. Находилась она в бургерной «Большой ломоть», и сейчас стояла глубокая ночь; часы показывали полчетвертого утра. Сознавала девушка: те, кто находится здесь в подобный час, навряд ли поутру станут полноценными и эффективными членами социума; скорее уж они молятся о том, чтобы утро вовсе никогда не настало. Ненасытные чада ночи собираются здесь, чтобы искупаться в остаточном сиянии вечерних побед, развеяться после раздражающих неудач, или же просто попытаться сохранить свое «я».

Для немногочисленных посетителей бургерной Джулия была лишь незначительной одинокой девушкой за столиком в углу. Сама же она с жадностью наблюдала за людьми, которые не сознавали, как наслаждается она процессом, получая от него немалое удовольствие. Да, здесь – ее владения. Она приходит сюда практически каждую ночь вот уже несколько лет, и знает – где сидеть, куда смотреть и что слышать. Ночные наблюдения дали ей информацию о человеческой природе, которую иначе обрести она попросту не могла, но самое главное – позволили отточить столь необходимые в журналистике профессиональные навыки.

Девушка продолжала печатать материал на своем стареньком ноутбуке, при этом умудряясь впитывать истории, разворачивающиеся вокруг. Конечно, про драки за еду, время от времени здесь случавшиеся, писать неинтересно – ровно как и о незавидной участи Джулии становиться случайной жертвой чьих-то драк. Частенько приходилось ей отмывать одежду от следов кока-колы, горячего кофе, яблочного пирога... не говоря уж об импровизированной гранате из медового пирожного. Каждое пятно имело свою историю... Да, иногда это занятие – ночные наблюдения - было выматывающим. Иногда – тревожащим. А порой – опасным, потому в последнее время Джулия не забывала носить с собой перцовый баллончик... Но все же девушка считала, что негативные стороны ее хобби сполна окупаются позитивными. Она получила великое множество историй: театральные расставания влюбленных, импровизированные поминки, неожиданная дружба, рожденная в горниле бессмысленной драки... Продолжать можно бесконечно.

Леди в шикарном платье заказала куриные наггетсы, заплатив наличными, притом руки ее были покрыты кровью; ее спросила, не желает ли она салфетку, на что прозвучал ответ – нет. Два горящих мачо бесстыдно занимаются этим в уголке, тихо постанывая, в то время как все остальные посетители заведения делают вид, что ничего не происходит. Маленький продавец дерется со здоровяком – тот наверняка под кайфом, и они вполне могут разбить при этом все окна; в итоге здоровяк прекратил бой, справедливо решив, что вырубил самого себя, а недомерок просто стоял рядом, гордясь одержанной им победой. Карга средних лет истошно орала, требуя, чтобы мусульмане не притрагивались к ее еде лишь потому, что за стойкой она заметила белую девушку. Парочка в масках ограбила ресторан на тридцать гамбургеров, направив на работников заведения пистолеты и приказав им готовить еду; позже полиция рассказывала, что то были студенты из института культуры и воспроизводили они сцену из книги для хипстеров, которую недавно прочли.

Поистине, здесь – человечество во славе своей и грехе. Белый шум, служивший основой для творческой музы Джулии. Но, если отбросить в сторону пафос и посмотреть правде в глаза, приходилось признать: бургерная – единственное место, где Джулия чувствовала себя по-настоящему живой. Иногда она ассоциировала себя с пиявкой, питающейся историями всех этих людей, эмоциями и личностями лишь потому, что собственная не приносила ей ни малейшей радости. Девушка считала себя совершенно неспособной на искренность, и при этом тянувшейся всей душой к чему-то заветному – эдакий конструкт эпохи постмодернизма. Интересно, понятен ли может быть кому-то ход ее путаных мыслей?..

Еще один короткий взгляд на часы: 3:47. Джулия уже клевала носом, а в бургерной до сих пор не произошло ничего интересного. Казалось, все посетители только и делают, что наблюдают друг за другом, втайне надеясь на какое-нибудь забавное зрелище. Джулия нахмурилась: это – ее территория, и ее развлечение. Пусть идут забавляться куда-нибудь еще!..

Но... пришло осознание того, что пора закругляться. Кофе, который она всегда заказывала, чтобы ее не выгнали, уже остыл и стал просто отвратителен. Джулия пробежала глазами набросок статьи, которую писала на протяжении последних шести часов. «Полная чушь», - поморщилась она.

Она стерла весь текст, вздохнула с облегчением. Пора уходить – на 10 часов у Джулии была назначена встреча, и девушка чувствовала, что пройдет та не очень хорошо. И не потому, что она – безответственная дура, которая станет вливать в себя ведрами кофе, чтобы казаться хотя бы капельку в форме после четырех часов сна. О том, что все пройдет не очень хорошо, Джулии всегда подсказывала ее интуиция...


На следующее утро Джулия сидела в кабинете главного редактора, проклиная все и вся, ибо звук работы на клавиатурах, доносящийся со всех сторон, делал головную боль ее поистине невыносимой. А ведь некогда она всей душой мечтала стать частью команды редакции «Полярной звезды» - одного из крупнейших изданий Нью-Йорка. Это был первый журнал, который ее заинтересовал. Первый журнал, который она начала покупать. А сейчас словосочетание «Полярная звезда» лишь повергало ее в уныние; старые пердуны пишут свои колонки, делая в материале примитивнейший анализ – на уровне Википедии... Прежде журналисты уничтожали и возрождали мировоззрение Джулии каждый месяц, формировали мнение ее о политике, искусстве, журналистике. Даже указали ей, какие сигареты стоит курить. Но затем профессионалы начали уходить туда, где лучше кормят; иные погрузились в свои собственные проблемы или просто перегорели. Все они свершили один и тот же грех – постарели. Свежая кровь считалась ненужной, даже несмотря на то, что молодых фрилансеров эксплуатировали по полной. Да, сейчас если кто и говорит о «Полярной звезде», то лишь благодаря молодым идеалистам, которые за мизерную зарплату достойно выполняют свою работу. А в целом журнал публикует лишь бледное эхо тех провокационных идей, которыми Джулия зачитывалась лишь несколько лет назад – эстетика, опередившая свое время. Неудивительно, что чтение нынче не в моде... Но даже если корабль и дал течь, старая гвардия не отдаст его без боя. Как только кто-то извне запрыгнет на судно в надежде залатать бреши в его корпусе, они тут же покончат с наглецом. Уж кому, как ни Джулии, знать об этом. Знаем, проходили...

Единственным, чью писанину Джулия еще могла переваривать, был главный редактор «Полярной звезды», Брайян – человек, сидящий напротив нее. К сожалению, на написание материалов времени у него уже не было, лишь на редактуру; управленческие обязанности уничтожали профессионала.

Брайян откашлялся, ожидая ответа Джулии. Чего он от нее ждет? Он ведь уже принял решение, но хочет, чтобы она сказала свое слово – как будто оно что-то будет значить. И все же – приходится играть по установленным, опостылевшим правилам.

Разговор с главредом не заладился с самого начала. Джулия доказывала, что ее обличающая статья про злоупотребления своим положением великого и могучего мистера Джесси Монтгомери имеет право на существование, Брайян же, нервно потирая руки, блеял что-то о возможной клевете и отсутствии неоспоримых доказательств изложенных в материале фактов. Редактор долго ходил вокруг да около; наконец, собравшись с духом, озвучил то, что приказали ему сказать боссы, не желающие ввязываться в судебные тяжбы: «Ты уволена».

Джулия подумала было, что ослышалась. Критическое состояние ее банковского счета – первое, о чем она подумала. Потрясение было поистине сильным... Не паникуй! - одернула себя Джулия. Надо получить больше информации. Должно быть, здесь какой-то подвох...

«Это окончательное решение?» - холодно осведомилась она. «Они сказали, что если журнал хотя бы еще раз напечатает тебя, будут последствия», - казалось, Брайян готов был сквозь землю провалиться. – «Но мне не стоило тебе этого говорить. Я сделал все возможное, что переубедить их – не вышло». «Их?» - уточнила Джулия. – «Кого это – их? Кто они такие?»

Редактор затравленно осмотрелся по сторонам, после чего указал куда-то вверх. «Большие шишки», - пояснил он журналистке. – «Я не могу оспаривать их решение, а они хотели получить твою голову на блюде. Я бы не стал шутить чем-то подобным». Лишь сейчас осознала Джулия, что ситуация, похоже, действительно серьезна и необратима. В голове царил полный сумбур. Все ее планы рухнули в одночасье...

Сделав глубокий вдох, девушка отчеканила, глядя редактору прямо в глаза: «Ты не можешь сделать этого. Это невозможно Ты не можешь уволить того, кто изначально не был нанят». Брайян лишь всплеснул руками, принялся массировать виски, всем своим видом показывая, сколь неприятна ему вся эта ситуация. Но Джулия была права: несмотря на то, что «Полярная звезда» была ее основным источником дохода последние годы, она не являлась штатным сотрудникам. Найм был для нее, фрилансера, эдакой морковкой перед мордой осла – обещанием достойной зарплаты, карьерного роста, а, возможно, и медицинской страховки. Вот только быть частью команды «Полярной звезды» Джулия уже не желала, всецело разочаровавшись в редакции журнала. Почему же тогда сейчас она настолько обескуражена произошедшим?!

Но сокрушаться она будет позже, а пока изобразит напускное равнодушие. «Ты знаешь – если я позволю тебе работать даже под псевдонимом, это станет концом для меня», - Брайян, со своей стороны, мастерски изображал скорбь. «Но это абсурд», - произнесла Джулия. – «Ты же знаешь, что я начну продавать эту историю сразу же, как только выйду из этого офиса». «Знаю», - подтвердил главред. – «Я так и сказал им. ‘Позволь нам сами позаботиться об этом,’ – так они мне ответили». Звучало… угрожающе... Но над этим журналистским расследованием Джулия работала более полугода, и не могла взять и спустить его в шлюзы.

Звук клавиатур не смолкал ни на мгновение. Джулия поймала себя на мысли о том, что, даже будучи в редакции, ей всегда отводилось место с краю – у лобби. Неважно, сколь сильно пыталась она попасть внутрь, в этот социум, - она всегда оставалась вне его.

«Я уже на два месяца просрочила оплату ренты квартиры», - буднично сообщила Джулия собеседнику, и когда тот, будучи откровенно сбит с толку, пролепетал что-то насчет «Если я могу чем-то помочь», добавила: «Если не можешь послать своих больших шишек куда подальше, но вряд ли».

Девушка затянулась сигаретой, пытаясь успокоить нервы. Брайн тут же напомнил ей о пожарном извещателе в помещении, но Джулия лишь отмахнулась: «Не волнуйся. Ник отключил его несколько недель назад. Наверное, это самое креативное, что он сумел сделать за последние пять лет». Старый добрый Ник – идеальный кинокритик 21 века. Никаких собственных мыслей и мнений, лишь набор клише, понятный массам. Что самое интересное – подобный подход работает. Когда-то и Джулия мечтала об этой позиции, но грезы ее разбил Брайян, дав ясно понять, что Ник свою должность сохранит, и предложив стать ментором для девушки в вопросах журналистских расследований. К удивлению самой Джулии, это направление пришлось ей по душе. До недавнего времени – до расследования дела Монтгомери. И урок этот ей придется усвоить: надо следовать своим мечтам и не размениваться ни на что иное.

«Прекрати», - Брайян с укоризной смотрел на нее. – «Николас – хороший друг. Уважаемый критик. Член нашей команды. И прекрати курить. Люди говорят, что я позволяю тебе веревки из себя вить. И почему только я разрешаю тебе так себя вести?..» «Потому что когда-то ты сказал мне о том, что в отношении ментора и интерна самое важное – честность», - доходчиво разъяснила редактору суть его дилеммы Джулия. – «И работает это в обе стороны. А еще потому, что мне казалось – мы друзья». «На самом деле боссы не могут быть друзьями с сотрудниками», - выдавил Браяйн, старательно избегая смотреть собеседнице в глаза. – «Должно быть, я ужасный ментор, если не научил тебя этому». «О, нет, не переводи тему», - процедила девушка. – «Ты остаешься моим ментором, потому прими ответственность. Если избавляешься от меня, хотя бы укажи, в каком направлении двигаться. Мне нужно снова встать на ноги, и быстро, а я не смогу сделать это в одиночку».

«Справедливо», - признал Брайян. – «Может, я и оказался плохим наставникам, но все же не брошу тебя. Есть несколько вариантов. Ни один из них не является панацеей к твоим проблемам, но все-таки...»

Мобильник Джулии завибрировал. Девушка пробежала глазами полученное письмо, и, справившись с потрясением, отчеканила, пристально глядя главреду в глаза: «Я получила письмо от Милы Лопез. Она пишет, что ее уводили из Дабл-Спирали. Вместе с Майком Антоновым и Джаредом Риверой». «Д-да?..» - проблеял Браяйн, и Джулия прошипела ему в лицо: «Похоже, их HR-департамент владеет всей конфиденциальной информацией о моем журналистском расследовании, и воспользовался ей, чтобы закрыть всем рты. Монтгомери даже подошел к Лопез, когда она собирала свои вещи, и посоветовал ей поблагодарить меня за то, что я оказалась такой ‘тупой и беспечной дурой’».

Брайян побледнел – похоже, у него была на то веская причина. «Ах ты тварь», - прошипела Джулия в лицо редактору. – «Ты сдал мои источники?» «Конечно же, нет», - быстро проговорил Брайян, продолжая отводить взгляд. – «Что ты такое говоришь?» «О, не смей играть со мной в эти игры», - Джулия была в ярости. – «Лишь мы с тобой знали о них. Мое расследование – и онлайн, и оффлайн - было практически невозможно проследить. Я тщательно выбирала места для проведения встреч. Шифрование наслаивалось на шифрование. Каждая цитата на всякий случай по пять раз переписывалась. Я знаю свою работу. И хорошо ее делаю. Ты, случаем, не передал флешку в знак доброй воли этим своим большим шишкам во время встречи с ними?»

«Может, спокойно все обсудим?..» - попытался предложить сотруднице главред, и та, оставив последние приличия, проорала ему в лицо: «Спокойно?! Да пошел ты, Брайян! За эти месяцы я стал настоящим параноиком, стала смотреть на всех незнакомых мне людей как на убийц или корпоративных шпионов. Я уверена, что не облажалась. Уж точно не подставила бы их всех! Ты же... проклятье... Ты думаешь, тебе это сойдет с рук?!»

«Я не сделал ничего недопустимого», - продолжал блеять Брайян. – «Не пытайся обвинить меня во всем». «А, значит, я виновата?» - выкрикнула Джулия. – «А ты у нас такой чистенький? Всегда проблема в боссах, экономике, твоих обязательствах... а теперь, стало быть, и во мне?» «Не глупи», - прервал ее тираду Брайян. – «Только не надо строить из себя жертву. Успокойся, или мне придется...»

Он не договорил. Джайлия костерила главного редактора долго, громко и самозабвенно. Злость, копившаяся в ней годами, вырвалась, наконец, наружу. Сейчас ей было на все наплевать. Она имеет право на одну маленькую истерику напоследок.

Все закончилось, когда охранник выставил Джулию из здания, ознаменовав тем самым завершение ее карьеры журналиста...

Девушка спустилась в метро, зашла в вагон поезда, и, когда начал тот движение, набрала на мобильнике номер Дакоты – любимого человека. «Я чувствую, как будто весь мой мир раскололся на части», - призналась Джулия. «И имеешь на это полное право», - согласилась Дакота. – «Будь я на твоем месте, уже бы рыдала, наверное». «Я бы с радостью, но я в метро», - сообщила ей Джулия. – «Слишком горда, чтобы плакать на людях. Даже сейчас... И... знаю, это глупо, но мне кажется, будто кто-то разрушает все, что мне дорого – просто для того, чтобы посмотреть на мою реакцию. Как будто хочет, наконец, довести меня до слез. Поэтому я назло ему плакать не стану. Пошел к черту, кто бы ты ни был!»

«Вот это – та Джулия Совински, которую я знаю!» - одобрительно заявила Дакота. – «Злость – отличный мотиватор, верно?» «Честно говоря, нет у меня сейчас мотивации что-то делать», - отвечала Джулия. – «Я просто хочу оставаться в свой кроватке, пока владелец квартиры не позовет копов, чтобы ты вышвырнули меня на улицу». «Не удивлена», - согласилась Дакота. – «Да, знаю, беда не приходит одна... Но с тобой – явный перебор».

Перебор – мягко сказано... Джулия воскресила в памяти события последней недели июня 2019 года. Она потеряла работу; не то, чтобы она числилась в штате, но ментор разом нарушил все свои обещания. Материал, над которым она корпела полтора года, оказался никому не нужен. Босс не защитил ее источники, и сейчас те пытаются связаться с ней, сыплют оскорблениями и угрозами – и имеют на это полное право!.. Все дополнительные подработки Джулии разом прекратились – письма оставались без ответа. Такое чувство, что кто-то неизвестный измазал имя ее грязью, и это сработало!.. Кроме того, у нее на телефоне три непрочитанных сообщения от владельца квартиры, и, судя по начальным фразам, ничего хорошего в них не содержится. Звонили из Чикаго: у отца рак мочевого пузыря, мать в истерике. И она звонит дочери каждый день, и вываливает у нее все, что накопилось; а Джулия не винит ее, зная, как тяжело жить с отцом, на глазах превращающимся в психопата... Далее по списку – ее обокрали, все документы и сбережения. И это странно, потому что она всегда держалась настороже касательно карманников. Продолжать можно бесконечно...

«Не хочу казаться параноиком, но происходящее похоже на целенаправленную атаку по всем фронтам», - резюмировала Джулия, прокрутив происходящее в голове. «Быть параноиком неплохо», - попыталась ободрить подругу Дакота. – «Я знаю, ты всегда отметаешь эту тему, но мой дом – твой дом. Тебе не нужно переживать все это в одиночестве».

Здесь Джулия с ней не согласилась. Она ощущала себя магнитом, притягивающим к себе неприятности, и не хотела, чтобы аура ее коснулась и Дакоту. Потому закончила разговор под предлогом необходимости принять иной звонок и отрешенно уставилась в пространство. Сосредоточилась на своем отражении в окне поезда. Да, выглядит как дура. Вроде как и одежда официального стиля – рубашка, галстук, пиджачок... а все равно: кажется, будто ребенок решил поиграть во взрослого. Да, стоило ей продолжать одеваться как на бурных вечеринках на крышах Бруклина, когда не заботит тебя ничто в целом свете. Определенно, следует поразмыслить над этим...

Лишь сейчас Джулия осознала, что находится в вагоне поезда совершенно одна. Появилось чувство тревоги... Ощутив чье-то присутствие за спиной, она резко обернулась, успела заметить женский силуэт...

Сознание оставило Джулию...


В себя девушка пришла в какой-то подворотне. В руке она держала пистолет. Из теней выступила женская фигура, проскрежетала хриплым, бесполым голосом: «Ну разве ты не вредная?» Тон ее сочился ядом и насмешкой.

«Что происходит?» - выдавила Джулия. – «Кто ты?» Она не помнила ровным счетом ничего из последних событий. «Не кокетничай», - прозвучал ответ незнакомки.

Джулия перевела взгляд на землю – у ног ее остывало изрешеченное пулями тело мужчины – Майка Антонова, одного из ее осведомителей в Дабл-Спирали! Несколько часов назад он сыпал угрозами в ее адрес... Пришло осознание того, что ее посчитают виновной в убийстве... Или она действительно виновна? Происходящее казалось дурным сном...

«Послушай...» - обратилась Джулия к созерцающей ее незнакомке. – «Что с ним произошло?» «Еще раз – не кокетничай», - отозвалась та. – «Ты его знала. Он был взбешен. Ты начала рассказывать ему печальные истории о ситуации, в которой оказалась. Он все с ходу отмел. Взбесилась и ты. Конфликт нарастал. Он умер».

Да, звучит логично, но Джулия отказывалась в это верить. Это же невозможно... наверное... Нет, это точно сон – кошмар. Иначе и быть не может! А если нет, то убийца – эта странная женщина!.. «Что ты со мной сделала?!» - истошно выкрикнула Джулия, и незнакомка отвечала: «Пока еще ничего. Но я сделаю все возможное, чтобы ты получила пожизненное за совершенное убийство с отягощающими обстоятельствами».

Ее ровный голос и отрешенное выражение лица убеждали Джулию, что происходящее – не по-настоящему. Девушка отказывалась верить глазам своим. Потому навела пистолет на женщину, процедив: «Если бы я убила его, ты бы так себя не вела. Не стояла бы передо мной. А убегала. Звонила в полицию. Молила о помощи. Называла бы меня ‘психопаткой’». «О, а ты и есть психопатка», - с готовностью подтвердила незнакомка. – «Но я тебе не боюсь. И не позволю уйти отсюда живой».

Ситуация казалась донельзя абсурдной. «Почему ты это делаешь?» - потребовала ответа Джулия. «Потому что иногда человек должен осознать, чего он в действительности стоит», - прозвучал ответ, не принесший не капли смысла в эту реальность.

Женщина медленно устремилась к Джулии, и та выкрикнула: «Остановись, или я выстрелю!» «Давай», - подбодрила ее женщина, и не думая останавливаться. – «Лишь так ты сможешь вырваться с крючка. Лишь так сумеешь выжить. Но тем самым докажешь, что ты – чудовище, как я и утверждаю. И в твоих же интересах, чтобы так оно и оказалось».

Мысли продолжали метаться в разуме Джулии. Может, она действительно убила Антонова. Может, она не заслуживает того, чтобы оставаться в живых. Может, умереть – не столь утомительно. Может, она должна позволить этой женщине убить себя. Может... ей просто нужно проснуться. Или же отринуть эту страшную реальность всеми фибрами души. Может, мир, который хочет уничтожить ее, заслуживает того, чтобы быть уничтоженным.

Женщина приблизилась к Джулии вплотную.

Та зажмурилась, нажала на курок.

Выстрел.

Девушка боялась открыть глаза. Ее вообще приводило в ужас оружие. Кажется, маленький предмет, а может проделать дыру в самой ткани мироздания. Никогда бы не подумала, что способна выстрелить в другого человека...

«Ты оказалась верным выбором», - прозвучал голос женщины, донесшийся откуда-то сзади. – «Я рада. Ты не позволила себе сломаться, но перешла линию, к которой я тебя подтолкнула. В тебе есть огонь, который однажды может обратиться в пламенный ад. Надеюсь, так и произойдет».

Джулия почувствовала, как женщина сжала руками ее талию, коснулась губами шеи, резко рванула ткань рубахи. «Это было твоим последним испытанием», - шепнула она. – «Поздравляю. Ты доказала, что достойна».

Ее острые зубы впились в шею Джулии. Боли не было, лишь удивление. Как будто доктор погрузил в вену иголку, не предупредив об этом... А в следующее мгновение Джулия испытала настоящий экстаз, о котором прежде и не мыслила даже. Из глаз полились слезы, впервые за много лет – слезы истинного облегчения.

Каким-то уголком сознания Джулия чувствовала, что пошел дождь, а может, ей это лишь казалось. Как будто потоп низвергается на нее, напрочь смывая все страхи, горести и печали, гнев, уносит с собой боль. Эго растворялась, и девушка становилась едина с миром – и женщиной за ее спиной. К незнакомке Джулия питала неведомые прежде чувства. Была ли это любовь?.. Девушка надеялась, что так и есть... Какой-то злой голосок в сознании прошипел: это не ты. Но Джулии было все равно. Прежняя она собой себе не особо-то и нравилось.

И сейчас она просто блаженствовала, не помышляя ни о чем ином... Женщина занималась с ней любовью... рожала ее... хоронила ее – все это и больше, одновременно...

...Придя в себя, Джулия осознала, что, похоже, какое-то время оставалась мертва. Она смутно помнила, что какие-то мгновения со стороны смотрела на свое тело... а затем – каким-то непостижимым образом – ожила снова. Во рту стоял привкус крови. Неужто она... тоже пила кровь незнакомки?

Что бы ни произошло, это завершилось, и сознавала Джулия: она навсегда запомнит те поистине прекрасные и счастливые мгновения. Женщина отступила от Джулия, молвила: «Не забывай о главном: ты – чудовище. Но тебе повезло родиться в мире чудовищ, поэтому путь этот факт тебя не печалит. Просто прими его».

В жизни Джулии – точно, в посмертном существовании ее, - начиналась новая страница...


...Находилась Джулия в бургерной «Большой ломоть», и сейчас стояла глубокая ночь. Здесь все ей было знакома – и лица, и царящее настроение. Но теперь воспринимала она окружающую реальность совершенно иначе. Она ее раздражала. Точнее, раздражала она сама себя, ибо понимала, что цепляется за осколки прежней жизни, которую уже переросла.

Это как с сигаретами. Больше они ей были не нужны, но она продолжала курить. Как будто отказывалась принять тот факт, что она стала иным, лучшим созданием - вампиром.

С тех пор, как она встретила Карен и получила от нее Становление, прошло уже две ночи. Теперь Джулия – одна из Сородичей, дитя Карен, которая стала для нее Сиром, породителем. Прошлой ночью Джулия училась основам выживания в новой реальности: пила кровь, манипулировала людьми, сгибала сталь, управляла тенями. И нынешней ночью Джулия ожидала уроки, но Карен велела ей просто прогуляться. «В чем подвох?» - поинтересовалась Джулия, на что породительница ее отвечала: «Если окажешься разочарованием, я могу убить тебя».

Есть несколько правил, соблюдение которых для Сородичей обязательно: поддержание Маскарада, исключений контактов со знакомыми, невозможность дать Становление кому бы то ни было по собственной воле, и так далее. Помимо этого, Джулия вольна делать то, что пожелает. Но по неведомой причине первым делом она отправилась в бургерную. От старых привычек непросто избавиться... Должно быть, Карен и сейчас каким-то образом наблюдает за ней. Насколько было известно девушке, следующей ночью она собиралась представить ее Камарилье, фракции вампиров. Как оказалось, это они стояли за последними происшествиями в ее жизни. Испытание, которое она едва сумела пройти. И после того, как они уничтожили прежнюю Джулию, Карен воссоздала ее заново. Да, «испытание» оставило на душе немало шрамов, для исцеления которых понадобится время, но с другой... Возможно, ей стоит испытывать благодарность?..

Джулия приняла решение: пока ей покинуть бургерную – навсегда.

Что и было сделано...

...Первым делом Джулия отправилась в ночной клуб. Здесь пахло смертью, и ей это нравилось. Все посетители танцевали, оставив всякие заботы, и духи танцевали подле них. Призрачные силуэты то возникали, то исчезали, становясь все более зримыми, когда музыка звучала громче. Происходящее казалось Джулии неким престранным ритуалом. Девушка определила, какие именно звуки заставляют духов сильнее реагировать; те являли себя искаженными, даже страдающими. Как будто что-то отчаянно стремится родиться из громких звуков, а мертвые надеялись переродиться наряду с оным. Все они пребывали в смятении, ратуя обрести то, что находилось вне пределов их досягаемости. Возможно, так же чувствовали они себя и при жизни... Иногда живые танцоры на долю секунды замечали мертвых на границе зрения, но не понимали, что именно удалось им увидеть. Некоторые из призраков танцевали под собственную мелодию, слышать которую могли лишь они – и эти духи казались самыми печальными.

Джулия просто наслаждалась этим фееричным, чарующим зрелищем – этой невыносимой меланхолией бытия. Она двигалась в ритме музыки, постепенно погружаясь в состояние, подобное трансу. И тогда произошло нечто еще более странное: каждый раз, когда Джулия касалось кого-то из танцующих рядом, пред внутренним взором ее вспыхивали образы: машина, горящая на трасе; вытянутая рука в морских глубинах; мужчина, выпрыгивающий из окна небоскреба... Что это – образы прошлого?.. Или же – предостерегающие об уготованном видения будущего?.. Джулия не понимала, что это означает, но отчаянно надеялась выяснить.

Взгляд Джулии выхватил из толпы странную девушку. Подобные ей не были ни призраками, ни людьми, ни вампирами... Они – нечто, совершенно иное... Поистине, новый мир, в котором ныне обнаружила себя Джулия, полон тайн, и стремилась она познать их все!.. Но сейчас она хотела лишь одного: танцевать!..

...Покинув клуб, Джулия отправилась гулять по ночному Нью-Йорку, и в одном из темных закоулков заметила двоих мужчин. Здоровяк избивал жертву, требуя у той бумажник. Хулиган был явным позером, наслаждался моментом, изображая боевую стойку – сведения о том, как это делается, он явно почерпнул из телепередач.

«Довольно», - произнесла Джулия, и здоровяк подпрыгнул, резко обернулся к ней, вновь приняв боевую стойку. Надо отдать ему должное – реакция у него хорошая. На лице хулигана отражалось недоумение – он силился понять, как эта девушка сумела приблизиться к нему. Джулия его не винила: да, понять это действительно непросто... Ей казалось, что сознание ее ныне способно сливаться с тьмой, перепрыгивая из тени в тень – как с крыши одного поезда на другой... В одно мгновение она находилась за пределами закоулка, в следующее – над ним, а затем – непосредственно перед здоровяком.

Жертва того сползла вниз по стене; похоже, последние силы оставили мужчину. Хулиган обратил взор на Джулию, рыкнул: «Какого ты бродишь здесь, чика? Пошла прочь. Тут мужчины выясняют отношения». Джулия широко улыбнулась, бросила: «Боксируете, да?»

Девушка ощутила, как тьма объяла ее, зашептала в ухо какую-то бессмыслицу, даруя силы для того, что необходимо сделать. Джулия с силой ударила здоровяка ногой в промежность; тот лишь беспомощно руками взмахнул, предавшись слепой панике. Похоже, в противнице своей он видел некого могучего предвечного зверя. Что ж, не стоит его разочаровывать!.. Джулия нанесла мужчине удар в солнечное сплетение, и он рухнул наземь, взвыв, как раненая собачонка; из глаз его брызнули слезы. Девушка дала ему немного времени, чтобы прийти в себя, а после, сжав пальцами подбородок, прошипела в лицо: «Учись выбирать себе противников, малыш».

Хулиган молил о пощаде, и Джулия швырнула его в сторону выхода из переулка. Бедолага поспешил ретироваться; мужчина, которого он доселе избивал, с трудом поднялся на ноги. Похоже, он не увидел в представшей ему сцене ничего из ряда вон выходящего, и это спасло ему жизнь. Джулия припомнила, что Сир приказала ей не высовываться, если хочет она и впредь продолжать свое посмертное существование.

«Вам нужна помощь?» - участливо поинтересовалась Джулия. Мужчина натянуто улыбнулся, пытаясь показать, что с ним все в порядке. «Нет-нет, ты уже помогла более, чем достаточно», - произнес он. – «Спасибо, мисс... Как ваше имя?» «Джессика», - отозвалась Джулия, и мужчина продолжал: «Спасибо, Джессика. Я немного встревожился, но этот урод громко лаял, а вот кусал слабо. Ему, наверное, сейчас хуже, чем мне. Наверное, это можно считать победой. Я, наверное, пойду, ведь жена беспокоится. Если я могу чем-то вам отплатить...» «Не стоит», - улыбнулась Джулия. – «Просто в будущем будьте чуть осторожнее».

Сейчас ощущала она себя истинной героиней. Никогда бы не подумала прежде, чем станет драться на улице. Но Джулия доказала себя, что теперь может позволить себе гулять одна по ночам и не переходить на другую сторону, когда заприметит на улице какого-нибудь кажущегося опасным урода.

Будущее казалось Джулии просто прекрасным!..

...Забравшись на крышу небоскреба, Джулия уселась на край, свесила ноги в пустоту и просто наслаждалась ночью, взирая на огни ночного города. Прежде она и не думала, что Нью-Йорк способен вызвать в ее душе какие-то эмоции. И, как оказалось, зря. Кто бы мог подумать, что восприятие ею реальности изменится столь кардинальным образом?..

Этой ночью Джулия начала экспериментировать с новыми возможностями своего тела. Оказалась, что она с легкостью может перепрыгивать через небольшие здания и взбираться вверх по отвесным стенам, и все ее восприятие пространства изменилось. Потому Джулия путешествовала по крышам, прилагая усилия для того, чтобы оставаться в тенях, избегая ненужного внимания – как ей и было велено.

Вдалеке она заметила дрон, встревожилась было, но затем вспомнила слова Карен: камеры наблюдения и фотокамеры не могут фокусироваться на ней, и изображения всегда получаются размытыми. Джулия никогда бы не поверила в этот факт, если бы не попыталась разглядеть свое отражение. Ни в зеркале, ни в луже она не увидела свое лицо, лишь невнятные очертания. Но все равно, Сир строго-настрого велела подопечной не привлекать к себе внимания. «Кто-нибудь сможет выследить тебя», - говорила она, не вдаваясь в детали, и Джулии подобная вероятность очень не нравилась.

Девушка осознала, что может никогда боле не увидеть свое отражение. Как она сможет наводить красоту?.. И не отразится ли подобное пагубным образом на ее психике?.. Джулия покачала головой: и это, возможно, лишь вершина айсберга, а в последующие дни ожидают ее новые откровения, не менее шокирующие. Какие ее перемены стоит ей ожидать в жизни?..

Но, как бы то ни было, последние ночи были лучшими в ее жизни. На протяжении долгих лет она шла в никуда. Слабое здоровье. Отсутствие перспектив в будущем. Ощущение полной беспомощности... И все это в одночасье изменилось, и Джулия с надеждой смотрела в завтрашний день – прекрасное, позабытое чувство. Когда оставалось всего лишь несколько секунд до полуночи, ее Часы Судного Дня были отключены!

Она способна подчинить любого человека своей воле. Она обладает сверхчеловеческой силой. Она – повелительница теней. Жизнь прекрасна!..

А следующей ночью – если все пройдет как надо – она станет представительницей клана Ласомбра в Нью-Йорке... что бы это не значило. Признаться, Джулия и сама еще не знала, чего ожидать от этой роли...

Но это будет завтра. А сегодня она свободна – от всего и вся. Все ее прежние тревоги и тяготы принадлежали, казалось, кому-то другому.

Да, жизнь определенно налаживается...


Бежали месяцы...

И сейчас, в марте 2020 года, Джулия сидела на до боли знакомом диванчике в бургерной «Большой ломоть». В памяти ее воскресала та ночь, когда казалось, что все меняется к лучшему... И все же старые привычки оказались излишне живучи – как будто вплетены в ее спираль ДНК. Отсутствие цели, бессилие, душевная усталость... набившее оскомину самобичевание, возвращающееся каждый раз, когда пила она чью-то кровь.

Джулия пребывала в весьма угрюмом настроении – все-таки характер не изменить даже чудесным перерождением. Ты отчаянно пытаешься пробиться вверх по социальной лестнице, но в итоге распадаешься, обращаясь в вечно недовольный сгусток глупых желаний. Конечно, теперь она бессмертна, потому ей необходимо отыскать некую значимую цель своего существования.

Джулия припомнила малоизвестный азиатский фильм, который однажды смотрела – «Или, Или, лама савахфани». Снимался в нем прекрасный Таданобу Асано в роли нойз-музыканта в стиле Merzbow. По сюжету, в мире распространялся губительный вирус, ввергающий людей в отчаяние и заставляя их совершать самоубийства. Внучка богатого CEO подхватила этот недуг и возжелала умереть, и он потратил состояние на поиски возможности исцелить ее. В общем, Асано и его приятель онсен-гейша странствуют по Японии, прочесывают устланные трупами города и поля в поисках какой-нибудь уникальной вещицы, которая может производить чарующие звуки. Как оказалось, немыслимые прежде звуки, ими издаваемые, способны исцелять зараженных. CEO молит группу о помощи, предлагает им любые деньги, но по какой-то причине получает отказ. Через ряд флэшбэков, концертов и виньеток тайное становится явным. Мы осознаем, что музыка Асано – не просто панацея, но в то же время источник вируса. Когда люди слышат ее, они жаждут все более экстремального нового опыта... И наступает момент, когда ничто не может принести им удовлетворение. Они утрачивают всю волю к жизни. Подобного проклятия не избежали даже музыканты. Они знали, что конец придет рано или поздно... Девушка была спасена потрясающим концертом, но трагедия была лишь отложена, а не предотвращена. В память Джулии врезалась последняя сцена фильма, в которой подобный Иисусу Асано размышляет о роли своей как спасителя и губителя одновременно.

Фильм снят необычно. Тут практически нет связного повествования, странный, подобный на анимацию визуальный ряд, японский саундтрек, абсолют свободной формы и сложность в восприятии полотна тем... Но именно подобные фильмы сейчас производили на Джулию наибольшее впечатление.

Да, сейчас она – представительница клана Ласомбра – также именуемого «Ночным Кланом» - в Нью-Йорке. Сородичи, входящие в него, - повелители теней, отбрасывающие искаженные отражения и выводящие из строя современную технику одним своим присутствием. В прошлом году – за несколько месяцев до собственного становления Джулии – клан Ласомбра примкнул к Камарилье, самой масштабной секте в мире вампиров. Прежде две стороны противостояли друг другу, но лидеры клана обрели некие сведения, заставившие их изменить свою стратегию. Потому и начали переговоры со своими исконными врагами. Соглашение, которое они заключили в Чикаго, было простым: нежизнь за нежизнь. За каждого вампира из Ласомбра, принятого в Башню Слоновой Кости, иной вампир того же клана должен познать последнюю смерть.

Джулия все еще помнила имя женщины, принявшей смерть для того, чтобы сама она смогла начать свою нежизнь. Звали ее Хестер Рид, и была она заклятым врагом Камарильи, противостоящей секте на протяжении десятилетий. Насколько знала Джулия, обладала Хестер весьма сильными убеждениями. Как бы то ни было, казнь ее, свершенная Карен, убедила элиты Нью-Йорка дать Ласомбра шанс. Начались поиски кандидата на роль представителя клана в городе. Карен искала такого, который представлял собой много больше, чем казалось на первый взгляд. Двор, со своей стороны, искал того, который не будет представлять для него ни малейшей угрозы. После долгих споров было решено, что Джулия – хороший компромиссный вариант. Потому они начали систематически разрушать всю жизнь девушки, ожидая, что та окажется психологически сильна и достойна примкнуть к клану. И каким-то образом... так и случилось...

В итоге Джулия оказалась там, где все и началось – в бургерной «Большой ломоть».

Закончив писать в блокноте, она отложила ручку, возвращаясь в настоящее. «Это все?» - полюбопытствовала Валери, расположившаяся напротив Джулии, и та подтвердила: «Да, мисс Дюваль. Надеюсь, в Лондоне вам понравится». «О, сомневаюсь в этом», - закатила глаза рыжеволосая бестия. – «Будучи индивидом культурным, я считаю, что хороший англичанин – мертвый англичанин».

Максимально сосредоточившись и надеясь, что ее настоящее мнение об этой психопатке не отразится на лице, Джулия осторожно произнесла: «Но ведь вы отправляетесь туда, чтобы убить нескольких Мракорожденных, которых так ненавидите». «Одна из привилегий бытия Скорби», - согласилась с аргументом Валери. – «К несчастью, в этом мире нет недостатка в докучливых Беглецах, которые лишились своего права продолжать существование».

Попросив Джулию передать привет Кадиру, Валери покинула бургерную, и Джулия поморщилась. Будучи одной-единственной Ласомбра в городе, она сознавала, что вся ее роль «представительницы клана» яйца выеденного не стоит. Ни титула, ни уважения – ничего. В настоящее время выступает эдаким секретарем Двора – работой, никто другой браться за которую попросту не хочет. Регистрация прибывающих и отбывающих Сородичей – та еще скукотища... Ведь Нью-Йорк – основной перевалочный хаб для Сородичей в США, и уж точно самый крупный на Восточном побережье. Практически все вампиры, следующие из Африки и Европы, прибывают сюда. Местные заправилы Камарильи помешаны на бюрократии и контроле населения, потому каждый из вампиров – прибывающий или убывающий – должен встретиться с ней, Джулией. По крайней мере, в теории. Конечно же, VIPы играют по другим правилам, и решают подобные вопросы через знакомых или слуг.

Но для мелкой рыбешки Джулия была подобна Статуе Свободы – первая, кого навещали Сородичи по прибытии... по крайней мере, на бумаге. По факту же – первая после Принца... или Кадира... или Совета Первородных... Да, она – коварная Ласомбра, потому многие считали необходимостью следовать прежним традициям в подобных вопросах. Как бы то ни было, она оставалась «секретаршей», и это лишний раз напоминало девушке, что она не совсем «своя», а «переминается у двери». Ей даже офис не выделили. Потому встречается она с Сородичами в публичных заведениях быстрого питания или кофейнях. Некоторые считают это оскорблением и срываются на нее, но большинство понимает, что все они в одной лодке: эдакие собачонки, которым время от времени указывают на их место.

Джулия бросила быстрый взгляд на часы. Последний ее клиент опаздывает вот уже на пятнадцать минут, и это несколько раздражает – сегодня ночью ей необходимо выполнить еще несколько поручений. Хотела бы Джулия включить самоуважение и уйти, но привитая с детства ответственность заставляла сидеть и ждать.

Наконец, у дверей бургерной возникла незнакомая женщина. Велев кому-то ждать ее снаружи, она проследовала в зал. Джулия воззрилась на незнакомку, отмечая длинные каштановые волосы, шарф, закрывающий большую часть лица, элегантные одежды. Она жестом подозвала женщину к себе, и та опустилась на стул напротив.

«Я – Джулия Совински», - сразу перешла к делу Джулия. – «Давайте закончим поскорее с формальностями, меня ждут в Элизиуме. Имя?» «Катерина Вьес», - представилась женщина, и Джулия, нахмурившись, уточнила: «Вы – та странная леди, которая владеет художественной галереей, однако никогда не бывает там?» «Странная?» - изогнула бровь Катерина.

Стало быть, это она и есть. Катерина Вьес, хозяйка галереи, выступающей оплотом Камарильи Нью-Йорка. Джулия мысленно обругала себя за то, что в лицо назвала женщину «странной» и тем самым выставила себя дурой – в очередной раз. Нужно как можно скорее исправить положение...

Джулия пробормотала извинения, признавшись, что еще мало с кем знакома и руководствуется лишь вербальными описаниями, полученными от Первородных. «Ну, описание с большего верное», - признала Катерина. – «За исключением одного слова, мне не нравящегося. Это из области – когда в чужом глазу соринку видишь...» «Насколько я поняла, ваши интересы не полностью совпадают с интересами Камарильи», - запинаясь, пояснила Джулия, - «и это раздражает некоторых власть имущих здесь». «Я так понимаю, быть Хранителем Элизиума кто-то считает недостаточным для себя», - отозвалась Катерина. – «Я подозревала это, но что я могу поделать?..»

Джулия с облегчением вздохнула: похоже, новая знакомая не сердится на нее... «Простите, но Сородичи вашего положения обычно не считают должным навестить меня», - молвила она. – «Они заявляют о своем прибытии одному из Первородных, а уж те отдают дальнейшие распоряжения». «Я слышала, Принц Панхард занята приготовлениями к своему празднеству», - отметила Катерина. – «И решила, что, если избавлю ее от бумажной волокиты, она расценит это как жест доброй воли. К тому же, из любопытства я хотела воочию увидеть знаменитую представительницу клана Ласомбра».

«Похоже, мой клан не очень-то популярен в этих местах», - пожаловалась ей Джулия. – «По крайней мере, так мне показалось. Грехи отцов, и все такое». «Да», - подтвердила Катерина. – «Я так понимаю, Хестер ты не знала лично, но слышала о ней?» «Я знаю, что, если бы не она, меня здесь бы не было», - отвечала Джулия. – «А вы были знакомы?» «Нет, слышала о ней пару раз», - молвила Катерина. – «У нас были общие взгляды на много вопросов, хоть для решения их мы использовали совершенно разные методы. Хестер умерла, чтобы ты могла жить. Они боялись ее. А теперь они боятся тебя, потому и не допускают в высшие эшелоны».

Если бы кто-то другой, не VIP, сказал это ей, Джулия рассмеялась бы ему в лицо. Но, похоже, эта Катерина, говоря подобное, пытается войти к ней в доверие. Потому Джулия решила не отвлекаться от предмета их встречи...

«Время рассудит», - отозвалась она. – «Но сейчас я бы просила вас помочь мне с бумагами. Откуда вы прибыли?» «Вашингтон», - прозвучал ответ. – «Округ Колумбия». Джулия отметила этот факт в своих бумагах, задала следующий вопрос из необходимого перечня: «Чем занимались там?» «А сама как считаешь?» - усмехнулась Катерина, и Джулия предположила: «...Работа на правительство?» «Так и запиши», - посоветовала ей Катерина, откровенно забавляясь. – «Думаю, это повеселит Хеллену».

«Как скажете», - лаконично отозвалась Джулия. – «Дата и время вашего прибытия?» Вместо ответа Катерина передала ей свой билет на самолет, и Джулия, занеся данные в документ, осведомилась: «Цель визита?» «Встреча с Принцем», - произнесла Катерина, и Джулия задала следующий вопрос: «Предполагаемая продолжительность визита?» «Не определена», - заявила женщина. – «Если необходимо, пиши, что полгода».

«Где остановитесь?» - продолжала спрашивать Джулия. – «Условия проживания?» «Художественная галерея», - молвила Катерина. – «Условия должны быть вполне адекватными». «Возвращение домой?» - с улыбкой уточнила Джулия, и призналась Катерина: «Не думаю, что чувствую себя здесь как дома». «Я тоже», - призналась девушка, и Катерина удивилась: «Тебя здесь ничего не держит?»

На мгновение Джулия унеслась мыслями к своей подруге, оставшейся в прошлой жизни... «Меня ничто нигде не держит», - уверенно заявила она. «Понятно», - протянула Катерина.

Воцарилось тягостное молчание. Катерина смотрела собеседнице прямо в глаза, та взгляд не отводила. Очевидно, женщина изучала Джулию; это было неприятно, но Джулия выдержала испытание. Наконец, Катерина улыбнулась, осведомилась: «Разве ты не говорила, что у тебя мало времени?» «О, точно!» - всполошилась Джулия, совсем позабыв о намеченной встрече. – «Кадир убьет меня».

Джулия начала собирать свои вещи со стола, а Катерина, пожав плечами, произнесла: «Просто скажи ему, я тебя навестила я. Он поймет и передаст это тем, кому следует». «Хорошо», - молвила Джулия, и Катерина продолжала: «Скоро увидимся, надеюсь. Вечеринка состоится завтра ночью, верно?» «Меня... не пригласили», - призналась Джулия, и Катерина, с жалостью воззрившись на опечаленную Ласомбра, произнесла: «Понимаю. Что ж, если возможность тебе не предоставили, мы сами создадим возможность. Буду на связи. И не торопи события. У тебя целая нежизнь впереди, и ты можешь позволить себе не спешить».

Простившись с Катериной, Джулия поспешила покинуть бургерную, добралась на метро до галереи, у входа в которую дожидался ее Кадир – вот уже лишних полчаса. «Ты опоздала», - с ходу констатировал он. – «Надеюсь, для этого была веская причина». «Катерина – мать ее – Вьес решила заявиться попозже», - едко произнесла Джулия, и шериф хмыкнул: «Похоже на правду. Мне казалось, ее нет в городе». «Если думаешь, что я выкручиваюсь, босс, взгляни на мой отчет», - с этими словами Джулия передала Кадиру заполненные бумаги – то, что делала она каждую ночь.

«Ты говоришь серьезно», - пришел к заключению шериф. – «То есть, Вьес в МакДональдсе, с шарфом на лице и в элегантных одеждах, в окружении ароматов картошки фри и бургеров? О, подобное определенно стоит увидеть!» «Вообще, то была бургерная, а не МакДональдс», - поправила Кадира Джулия. – «Но да. О, Господи, я выставила себя такой дурой! Первым делом я процитировала кого-то, кто назвал ее ‘странной’. Мне хотелось сквозь землю провалиться». «И правильно», - согласился Кадир. – «Я пытался научиться тебя придержать язык, но все бесполезно. Каждую неделю – новый прокол. Но здесь есть хорошие новости и плохие. Хорошие состоят в том, что Катерина питает слабость с новообращенным вампирам. Возможно, она решила посмотреть на тебя в твоей ‘обычной среде’».

«Она что, из тех богатеньких засранок, которые очарованы рабочим классом?» - поморщилась Джулия. «Я, кажется, сказал тебе следить за языком», - холодно произнес шериф. – «Плохие новости в том, что она крайне проницательна, и сразу понимает, когда говорит с идиотом. То есть, произвести впечатление на нее у тебя не было никаких шансов».

«Ай, хватит», - отмахнулась Джулия, желая как можно скорее оказаться подальше отсюда. – «Я тебе еще нужна?» «Я бы тут не болтал с тобой, если бы не позаботился прежде обо всех своих делах», - отозвался шериф. – «Тридцать минут заняли приготовления к масштабному празднеству, и сейчас я собираюсь проводить всех гостей». «Прости», - пробормотала Джулия, ибо ирония в голосе Кадира была слишком очевидна.

«Ну, ты потеряла больше, чем я, думаю», - пожал плечами тот. – «У тебя действительно был шанс появиться там и передать мне бумаги, чтобы все, наконец, тебя увидели. Видят небеса, эта работенка в бургерной не продвинет тебя никуда Тебе нужен... как это называется... пинок?» «Да знаю я», - хмыкнула Джулия. – «Но быть выставленной на обозрение перед горсткой снобов голубых кровей...»

Каким-то образом Кадир умудрился ткнуть Джулию в бок; движение было столь стремительным, что она даже не заметила его. «За языком следи, они выходят!» - бросил шериф, кивнув в сторону дверей Элизиума. – «Просто стой здесь и молчи пять минут, и постарайся не выставить себя идиоткой снова». «Поняла», - произнесла Джулия.

В дверях галерии возникло два силуэта Старик в извалидном кресле, которое катил молодой слуга. Ни одного, ни другого Джулия прежде не видела. «Мистер Пэйн», - коротко приветствовал старика Кадир. – «Ночь только начинается. Надеюсь, остаток ее придется вам по душе».

Джулия припомнила, что слышала прежде об этом Сородиче. Аддисон Пэйн, один из основных контактов Камарильи в правительстве и на Уолл-стрит. Сильно искалечен, и даже для общения ему необходим слуга. Джулии казалось ужасным получить Становление в подобном состоянии, но, похоже, Пэйн был благодарен за обретенное бессмертие. Он выступал яростным защитником Традиций и устоев Камарильи.

Не произнеся ни слова, Пэйн пожал Кадиру руку, на Джулию же даже не взглянул. Слуга его девушке коротко кивнул, та кивнула в ответ. Они удалились, и из здания галереи выступила Айслинг Стурбридж, верховный регент Церкви Пяти Округов, героиня Битвы за Нью-Йорк и сильнейшая колдунья в городе. Поговаривали, что она могла бы стать Принцем, но ставила перед собой куда более амбициозные цели. Вот только никто не знал, в чем те могут состоять – ведали лишь, что дело в ее изысканиях в области тавматургии. Тем, кто пытался разнюхать этот вопрос подробнее, очень не поздоровилось.

«Верховный регент», - приветствовал Айслинг Кадир. – «Не могу дождаться, когда увижу тебя в вечернем платье». «Хватит, шериф», - закатила глаза та. – «Эти показы мод доставляют мне достаточно страданий и без твоей помощи. Надеюсь, ты не сговорился с Хелленой, чтобы выставить меня посмешищем этим подарком». Она указала на пакет с одеждой, который несла с собой. Кадир усмехнулся: «Я бы так не поступил. Как ты знаешь, Принц Панхард... загодя продумывает все детали подобных вечеринок». «О, да, если она к чему-то серьезно и относится, то к фривольностям», - поморщилась Айслинг. «Определенно смертная привычка, особенно для Принца», - отметил шериф. – «Мы должны благосклонно взирать на подобное и не пытаться помешать ей в этом». «Не волнуйся, шериф», - бросила Айслинг. – «Я – большая девочка, и знаю этикет. Я сыграю в вашу игру, развлеку ненадолго толпу, а после постараюсь поскорее вернуться в свое обиталище».

«О, я уверен, тебе понравится», - произнес Кадир, кивнул в сторону Джулии. – «Мисс Совински только что сообщила мне о том, что Катерина Вьес вернулась в город. Думаю, она присоединится к нашему празднеству». «...Да ладно!» - удивилась Айслинг, и голос ее сочился ядом. – «Прекрасно. Буду рада с ней увидеться... Да, завтрашняя ночь определенно будет особенной».

Дождавшись, когда верховный регент удалится, Джулия поинтересовалась у Кадира: «Между Айслинг и Вьес что-то произошло в прошлом?» «И это еще мягко говоря», - отозвался тот. – «Верховный регент Стурбридж некогда пыталась начать Кровавую Охоту на Вьес». «Ого!» - выдохнула Джулия. – «А почему?» «Я слышал пять различных версий этой истории, и все они имели право на существование», - молвил Кадир. – «Отношения Катерины с этим городом... странные, скажем так. Но пока оставим этот вопрос».

Похоже, Кадир не хотел продолжать разговор, и появление Томаса Артуро дало ему прекрасную возможность избежать продолжения. Джулия знала Артура как Герольда, входящего во внутренний круг Принца Панхард. Был он весьма умен и эксцентричным – с таким следовало всегда оставаться настороже. Перебросившись с шерифом парой фраз, Томас исчез в ночи.

«Может, мне следует стоять у них на пути», - печально предположила Джулия, проводив его взглядом. – «Может, тогда они заметят мое существование». «Ты весьма недооцениваешь их желание игнорировать птенцов, подобных тебе», - заметил шериф. – «Но если ты говорила серьезно, прошу тебя – не делай этого!» «Кстати, хотела тебя спросить уже давно», - обратилась к Кадиру девушка. – «Ты ведь всей душой ненавидишь Артуро, верно?» «Скажем так... я не питаю сильных чувств к Томасу Артуро», - взвешивая каждое слово, отвечал шериф. Действительно, Кадир позитивно отзывался обо всех представителях Камарильи – за исключением этого индивида. Чем же тот так не угодил шерифу?..

Несколько Сородичей показались в дверях художественной галереи. Одна из них остановилась рядом с Кадиром и Джулией; странно, женщина носила хиджаб, но при этом лицо ее оставалось открыто, а ткань закрывала ужасающие шрамы. «Первородная», - почтительно приветствовал женщину шериф. «Кадир», - отозвалась женщина, обратила взор на юную Ласомбра. – «О, и Джулия».

Самира была одной из тех немногих в Камарилье Нью-Йорка, кто хорошо относился к Джулии. Принадлежала она к клану Среднего Востока - Бану Хаким, известном в прошлом как Ассамиты. К Камарильи клан примкнул лишь несколько лет назад, а до этого вампиры, входящие в него, были независимы от любых фракций и выступали наемными убийцами; ныне же, будучи в Камарилье, позиционируют себя хранителями закона.

«Ты все еще здесь?» - осведомился Кадир. – «Принцу понадобился совет Клана Охоты по какому-то вопросу?» «Да», - подтвердила Самира. – «И я заявила, что, сколь бы усердно она не пыталась, завтрашней ночью я появлюсь в тех же одеждах, что и сейчас». «Надеюсь, она отнеслась с пониманием», - молвил шериф. – «Твои одежды красивы». «Спасибо, очень хочу увидеть костюм, в котором придешь ты», - улыбнулась Самира, вновь обратилась к Джулии: «А ты как, Джулия? Появился для тебя свет в конце тоннеля?» «Меня даже не пригласили на завтрашний праздник», - пожаловалась девушка.

«Жаль это слышать», - молвила Самира. – «Надеюсь, ты напоминаешь Принцу и своим набольшим о том, что значимость твою следует повысить?» «...В процессе», - отозвалась Джулия, и Самира, показав головой, произнесла: «Джулия, ты не достигнешь ничего, если будешь все пускать на самотек. Кадир, ты же должен научить ее этому?» «Пытаюсь, Первородная, но с этим птенцом все всегда в процессе», - отозвался шериф.

Пожелав Джулии удачи, Самира простилась с девушкой и Кадиром, удалилась. «Тебе она нравится, да?» - напрямую обратилась к шерифу Джулия, и тот разозлился: «Прекрати паясничать, птенец! Это говорит лишь о твоем невысоком самомнении». «Она сказала тебе навыкать ее Самирой, но ты все равно держишь дистанцию с этой твоей ‘Первородной’», - вслух размышляла девушка, и Кадир – в который уже раз – напомнил: «Следи за языком. И избавь меня от своих фантазий. Я не буду давать тебе урок о соблюдении профессиональной дистанции; боюсь, однажды ты выучишь его сама при весьма неприятных обстоятельствах».

В дверях галереи появился Картер Вандервейдер – Первородный клана Малкавиан, перекинулся парой слов с шерифом, обещав, что непременно появится в Элизиуме завтрашней ночью – если, конечно, работа вновь не захлестнет его с головой. Происходил Картер из рода зажиточных торговцев-голландцев, изначально осевших в Нью-Йорке, возглавлял невероятно прибыльную адвокатскую контору и был на короткой ноге с элитами как Сородичей, так и людей. Странно, но выглядел этот джентльмен слишком идеально для Малкавиана; Джулия гадала, в чем же подвох – что он скрывает о себе?..

«Празднество продлится всю неделю», - напомнил Картеру Кадир. – «Наверняка ты сможешь найти немного времени?» «Надеюсь, надеюсь», - отозвался тот. – «Ты знаешь, где меня найти. Всего доброго». На Джулию Малкавиан даже не взглянул. Интересно – быть может, все они надеются, что однажды она просто исчезнет?

Дождавшись, когда Картер сядет в свой лимузин, Кадир вновь обратился к Джулии: «Ты хотела услышать, кого из членов Камарильи Нью-Йорка я не терплю больше всех?.. Так вот: все они – мои дорогие коллеги, и я отношусь с глубоким уважением к каждому из них». «Конечно!» - кивнула Джулия, ухмыльнувшись. – «Не хочешь же ты ляпнуть что-то, что закроет для тебя доступ к юридическим сервисам мистера Вандервейдера, правда?» «Я хочу иметь компетентного адвоката, когда моя некомпетентная и обожающая злословить помощница перейдет, наконец, черту», - признал шериф. «Грубиян», - заключила та. – «Я тебе еще нужна? У меня встреча в церкви Святого Патрика».

«Почти закончили», - обнадежил ее Кадир, и обернулся ко входу в галерею, покидала которую Принц Панхард. «Капитан последним покидает корабль», - не удержалась, пробормотала Джулия, с улыбкой взирая на приближающуюся к ним фактическую правительницу Нью-Йорка и покровительницу искусств.

«Кадир, что думаешь?» - без обиняков обратилась она к шерифу, и тот без заминки отвечал: «Думаю, верховный регент смирилась со своей судьбой, Принц. Мистер Вандервейдер – боюсь, что нет. Он окажется слишком занят все неделю, и не найдет времени, что присоединиться к нашему празднованию». «Прекрасно», - произнесла Принц, обернулась к Джулии: «Мисс Совински. Разве вы не должны были сопровождать шерифа сегодня?»

«Планы неожиданно изменились», - вступился Кадир за Джулию прежде, чем она успела ответить сама. – «Катерина Вьес вернулась в город». «Катерина здесь?» - удивилась Хеллена, продолжая буравить Джулию взглядом. – «Какой приятный сюрприз. Но какое отношение это имеет к вам, мисс Совински?» «Она сказала, что не хотела утруждать вас всей бюрократией, связанной с ее появлением, Принц Панхард», - вежливо отвечала Джулия. – «Я обо всем позаботилась, а после поставила в известность Кадира».

«Это, конечно, приятно...» - начала было Принц, но новая мысль пришла ей в голову, и поинтересовалась она: «Постой-ка... А где вы встретились с ней?» «В бургерной, мой Принц», - отвечал за помощницу свою шериф. «Катерина и ее любовь к пролетарским забавам...» - закатила глаза Хеллена. – «Думаю, это станет источником анекдотов на всю следующую неделю». «Если мы хотим избежать подобных ситуаций в будущем, возможно, нам следует выделить мисс Совински собственный эфир», - предложил Хеллене Кадир, и та отмахнулась: «Мы решим этот вопрос. Сейчас есть более важные. Завтра начинаются празднества, а сделать еще нужно многое... Ты убедишься в том, что галерея закрыта?»

Кадир заверил Принца в том, что непременно так и сделает, и Хеллена, простившись с шерифом и его помощницей, проследовала к ожидающему ее лимузину.

«Сейчас есть более важные», - передразнила Джулия Принца, и, подражая голосу ее, обернулась к шерифу: «Кадир, что думаешь?» «Я... уверен в том, что образ Хранителя Элизиума в бургерной останется в памяти Принца Панхард», - произнес тот. – «Ты куда ближе к цели, чем несколько минут назад». «Насколько помню, ты уже говорил мне это, и не раз», - заявила Джулия. «И еще раз напоминаю», - стоял на своем шериф. – «Рим не за день построили, Джулия». «Будучи всецело лояльным Камарилье, ты не считаешь, что Башня Слоновой Кости, выказывая неуважение моему клану, выставляет саму себя в дурном свете?» - осведомилась Джулия с видимым раздражением. «У всех нас свои сложные ритуалы», - философски отвечал Кадир. – «Но признаю – текущая ситуация далека от идеальной».

«Ладно», - отмахнулась Джулия, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. – «Тебе нужна помощь, чтобы закрыть галерею?» «Справлюсь», - заверил девушку шериф. – «Уже поздно. Давай беги. Некая Тень в Чикаго наверняка жаждет поскорее получить копию того доклада, который ты передала мне. Ты порадовала одного хозяина, настало время порадовать другого». «Да, когда работаешь с двумя хозяевами, ни один из них не считает тебя своей», - съязвила Джулия, на что Кадир лишь пожал плечами.

Простившись с шерифом, девушка устремилась к метро, и вскоре добралась до собора Святого Патрика, где приветствовал ее Бенуа, видеть которого у девушки не было ни малейшего желания. «Блудная дщерь вернулась», - нараспев произнес он, и Джулия, недовольно хмыкнув, вопросила: «Где отец Леонард?» «Церковные обязанности не позволили ему явиться вовремя», - в голосе Бенуа слышало искреннее сожаление. – «Он прислал меня, чтобы я извинился от его имени и составил тебе компанию на несколько минут».

«За последнее ему тоже не помешало бы извиниться», - не удержалась от сарказма Джулия, и Бенуа покачал головой, молвив: «Он желал бы, чтобы паства его оставалась едина. Я счастлив подчиниться ему в сем. Почему же ты не желаешь сделать этого?» «Хотя бы потому, что я не принадлежу к его пастве», - напомнила святоше Ласомбра. – «У нас исключительно деловые отношения». «Я понимаю, ты видишь это так», - не стал перечить девушке Бенуа. – «Тенденция Ночного Клана держаться подле католической церкви – величайшая добродетель, но члены его считают подобные отношения исключительно ‘сотрудничеством’, не более. Поэтому нам и нужны Сородичи, подобные тебе, дабы нести духовные перемены в лоно клана, заставить его понять дары божьи. Чем ближе окажутся они к свету, тем длиннее будут отбрасываемые ими тени».

Подобных проповедей Джулия терпеть не могла. Бенуа Сегал был бывшим артистом – Тореадором, испытавшим некое сильнейшее потрясение в девяностых. Дабы восстановить разум свой, он обратился к религии за утешением и наставлением. Сперва он заявлял, что желает всецело посвятить себя изучению ноддизма, но спустя несколько лет изменил свое устремление и примкнул к католической церкви. При первой встрече с этим персонажем Джулия оказалась достаточно глупа, чтобы рассказать о своей католической семье, и Бенуа тут же решил, что девушка – сила, способная изменить Камарилью, посему принялся наставлять ее на праведный путь. И, наверное, не прекратит проповеди свои, пока Джулия не примет сан. «Помни: темнее всего – под свечой», - заливался соловьем Бенуа, в то время как Джулия готова была сквозь землю провалиться. – «Вы, Перебежчики, обладаете способностью вплотную приближаться к избавлению, а затем потерять путь свой в тенях».

«Скажи, у тебя есть новости о Софи Лангли?» - сменила тему Джулия, и Бенуа, недовольно поморщившись, заявил: «Некрасиво вот там перескакивать с одной темы на другую. Избавление – тема, близкая каждому из нас, признаем мы это или нет. Или смело с твоей стороны полагать, что я все еще пекусь о Лангли». «Я не полагаю, я знаю», - заявила Джулия. – «Как только она исчезает, ты сразу же ведешь себя иначе. Расскажи, что ты знаешь, а я расскажу, что они говорят. И кстати, о том, что она твой Сир, я узнала лишь несколько ночей назад. Но сама я с ней никогда не встречалась». «Но зачем тебе знать об этом?» - полюбопытствовал Бенуа, и отвечала Джулия: «Профессиональное любопытство. Я все-таки журналисткой была».

«Ладно», - сдался святоша. – «Постараюсь коротко. Как ты верно отметила, Софи Лангли была моим Сиром. Мы встретилась вскоре после Второй Мировой. Я покинул Францию непосредственно перед тем, как нацисты достигли линии Мажино. Я отчаянно пытался сыскать средства на жизнь родственникам своим искусством. Мой брат умер во время эпидемии гриппа в 43-м. Я был близок к безумию. И тогда в мою жизнь вошла она. Сказала, что ‘неприкрытая мука’ в моих работах привлекла ее внимание. Она стала моим патроном, позволила мне творить и поддерживала финансово. Вскоре она дала мне Становление. Став преуспевающим Сородичем, я стал рисовать иначе, нежели в бытность свою нищим смертным. Я начал видеть мир так, как и ее социальный круг... И этого она не могла мне простить. Я перестал выделяться из ее окружения. Она отдалилась, и вскоре мы перестали видеться вовсе. Не отрицаю, меня это подкосило. Я отказался от множества карьерных возможностей. Но я вынес из этого важный урок: нельзя доверять своим старейшим. Вампиризм также оказывает на них психологическое влияние. Если ты им интересен, они не остановятся, пока не выпьют душу твою без остатка, а затем выбросят тебя, как сломанную игрушку».

Впервые за все время их знакомства Бенуа разговаривал с Джулией не как с несмышленой послушницей. Неужто в голосе его слышалось сострадание?.. Девушка поймала себя на мысли, что внимательно слушает Тореадора, подивилась абсурдного самого этого факта. Возможно, тот, узнав про ее драматический уход из «Путеводной звезды», пытается вызвать симпатию.

«Лишь бог никогда не уведет тебя с истинного пути», - вернулся Бенуа к своей обычной проповеди. – «Я же вижу, Джулия, ты близка к нему, но избираешь для себя грех». «Так что насчет исчезновения Лангли из города?» - нетерпеливо вопросила собеседника Джулия, не желая отвлекаться на высшие материи, и отвечал Бенуа: «Ее путем была дорога к погибели. Где бы она ни закончила, сомневаюсь, что была рада подобному исходу. У нее были грандиозные планы на будущее этого города – она хотела обратить его в свой совершенный образец искусства».

«И ты, конечно же, не имеешь отношения к ее исчезновению?» - вкрадчиво осведомилась девушка. «О, только не говори подобными намеками», - покачал головой Бенуа, но Джулия продолжала гнуть свою линию: «Все говорят, что со времени ее исчезновения ты вел себя так, будто жаждешь искупить некий грех. И у тебя был мотив. Конечно, я говорю подобными намеками».

«В твоем сердце действительно живет дьявол, Джулия», - проникновенно произнес Бенуа. – «Непрерывно испытываешь меня». «Просто спрашиваю то, о чем думают остальные...» - пожала плечами девушка, и осведомился Бенуа: «Серьезно? Знаешь, мне известно множество оскорблений, относящихся ко мне, в этом городе. Но образа безжалостного убийцы среди них нет». «Убийцы, да?» - тут же прицепилась к слову Джулия. – «Интересно. Я ведь про убийство ничего не говорила».

Бенуа посчитал до десяти, чтобы успокоиться, после чего изрек: «Что ж, вот что я думаю по этому поводу, мисс Эркюль Пуаро. Полагаю, что Софи мертва – та, которой я ее знал. Даже если она все еще ходит по этой земле, назад утонченной аристократкой уже не вернется. Ей пришлось пройти духовное перерождение. Кто-то напомнил ей о ее месте. Ее бывшие друзья говорят о ней лишь шепотом. Даже ее птенец-игрушка исчезла. Не знаю, что на самом деле произошло с Софией, Иисусом клянусь. Да, я все еще здесь, а ее здесь нет. И это должно научить смирению. Я получил знак от Господа, и говорит он хорошенько переосмыслить все те черты, которыми похожу я на Софи Лангли. Я отринул гордыню, кою разделял с ней. Я вновь принес клятвы Господу и посвятил всего себя проповедям о Его величии. Именно поэтому причине мы и беседуем с тобой о высших материях. Вспоминая о влиянии, которое Лангли оказала на мою жизнь, я испытываю благодарность, ибо она стала знамением, приведшим меня сюда. И – если будет на то воля Божья – возможно, однажды ты тоже станешь видеть ее с такой же точки зрения, Джулия». «Ладно, ладно», - Джулия взмахнула руками, надеясь прекратить опостылевший разговор, - «я поняла: единственной возможностью для тебя свести ее в могилу было уморить своими библейскими цитатами».

К счастью, Джулия заметила отца Леонарда, приближающегося с ним с папкой бумаг под мышкой. Двое приветствовали друг друга, и Леонард извинился за опоздание, признавшись, в ныне спит крайне мало – все дела, дела... «По крайней мере, я успел сюда до того, как вы с Бенуа вцепились друг другу в глотки», - с улыбкой отметил Леонард, и Джулия передала святому отцу сегодняшние отчеты.

Сородичам прекрасно известно, что католическая церковь – основной оплот клана Ласомбра. Возможно, именно по этой причине Камарилья и идет на контакт с кланом. Многие Сородичи безнадежно отстали в познавании современных технологий, и не готовы справляться с вызовами способов коммуникации XXI столетия. Сложно шифровать сообщения, когда даже смартфон разблокировать не можешь... И здесь Ватикан пришелся как нельзя кстати. Священники, разбросанные по всему миру, передают сообщения Сородичей друг другу, гарантируя при этом сохранение тайны переписки. Насколько знала Джулия, не все братья Святого Престола благосклонно относятся к ее роду, но самые хитрые и умные понимают, откуда дует ветер. Они чем-то походят на Камарилью смертных и куда организованнее и эффективнее любой службы разведки... Но отец Леонард нравился Джулии – возможно, знай она его с детства, осталась бы верующей на несколько лет дольше. Он умен, добр, милосерден, относится к своим вышестоящим со здоровой долей скептицизма и не замешан в политические церковные игры. Разве что помогает Джулии каждую ночь выходить на связь с ее боссами в Чикаго. Он знает о Сородичах, и знает о Второй Инквизиции. Организации этой он избегает, дабы не подставлять вампиров под удар, потому что, выражаясь его словами, ‘так правильно’. Джулия не вчера родилась и сознавала, что у отца Леонарда вполне может быть какая-то собственная скрытая мотивация, но внешне это никак не выражалась, и девушка решила дать ему шанс.

Сославшись на скорый рассвет, Джулия простилась с обоими церковниками, поспешив в апартаменты Дакоты. Последняя прекрасно сознавала, в кого обратилась ее девушка, и принимала этот факт. Теперь они виделись реже: все же Джулия ныне бодрствовала ночью, Дакота же оставалась дневным созданием.

Поболтали на отвлеченные темы; Джулия призналась любимой, что на завтрашнюю вечернику ее не пригласили. «Это просто безумие!» - возмутилась Дакота, и Джулия с горечью усмехнулась: «Поверь, большинство вампиров безумны». «Ну и пошли они нахер!» - резюмировала Дакота. – «Сборище заносчивых ублюдков. Они ненавидят тебя, потому что ты не такая, как они. Но они осознают свою ошибку!» «Как ты это делаешь?» - искренне удивилась Джулия, и, отвечая на недоуменный взгляд Дакоты, пояснила: «Ты всегда атакуешь меня потоком этого странного, глупого позитива, и тем самым стремительно выворачиваешь мое настроение наизнанку. Как тебе это удается?» «О, это просто», - рассмеялась Дакота. – «Помнишь, я говорила тебе, что между нами существует духовная связь? Я знаю, что ты чувствуешь и чего хочешь. А если сосредоточишься, ты непременно ощутишь, что чувствую я».

Дакота предложила подруге расслабиться и принять дозу, ибо сама уже была под кайфом – а откуда еще все эти разговоры о «духовной связи»?.. Джулия, однако, предпочла послушать музыку, выбросив из головы все заботы и тревоги...


Следующим вечером Джулия покинула квартиру подруги. Общение с той всегда ее... будоражило. Дакота всегда делала Джулию центром своего внимания, и для той, как для убежденного интроверта, это было несколько обременительно. С другой стороны, чем меньше времени они проводят вместе, тем больше Дакота рада ее видеть. Такой вот деликатный баланс, который Джулия и впредь собиралась поддерживать.

Сегодня у Джулии была одна-единственная задача: не приближаться к художественной галерее. Потому девушка решила просто погулять по городу, поохотиться, и – быть может – заглянуть туда, где она обычно не бывает... Так, занесла ее нелегкая в парк развлечений на Кони-Айленде. Подобного Джулия не ожидала от себя: неужто подсознательно ее тянет к людям, к возможности затеряться в толпе?..

Проехавшись разок на колесе обозрения, девушка удовольствия не получила, и, успев отшить одного излишне прилипчивого урода на пути к выходу из парка, все же покинула оный, устремившись к бургерной «Большой ломоть», где ей все было знакомо. Заказав кофе, она расположилась за своим столиком в углу, размышляя, что о ней думают здешние продавцы за стойкой. «Видите эту странную эмо? Она всегда заказывает одну чашку кофе. И ничего больше. И не пьет его». Но она бы не стала пить эту дрянь, даже будучи живой. Покупка кофе даешь ей шанс оставаться здесь как клиенту бургерной, и ничего больше. Да, хотела бы Джулия, чтобы был здесь аппарат самообслуживания, тем самым исключив окончательно контакты с людьми, но – с другой стороны – тач-скрины не очень ее жалуют. Недавно она сумела вывести из строя десять аппаратов кряду, инициировав каким-то образом «синие экраны».

Развалившись на диванчике, Джулия пришла к выводу о том, что нынешней ночью ей совершенно нечего делать. Вновь вспомнив о том, что причина этому – веселье Сородичей в галерее, она расстроилась окончательно. Не то, чтобы она хотела пойти на эту вечеринку, нет. Она хотела, чтобы ее просто пригласили, а она бы непременно ответила на это отказом.

Боковым зрением девушка наблюдала за входом в бургерную, отчаянно скучая... и несказанно удивилась, когда проследовал в заведение никто иной как Кадир, быстрым шагом направился к ее столику. «Вот ты где», - резюмировал он. – «Собирайся – и быстро ко мне в машину». Судя по тону, случилось что-то плохое, очень плохое. Когда шериф так себя ведет, задавать вопросы ему бессмысленно, потому Джулия молча устремилась вслед за Кадиром к выходу из бургерной, отчаянно надеясь, что беда приключилась не по ее вине. Вроде бы она нигде не облажалась... но кто может сказать наверняка?..

Как всегда, Джулия в машине Кадира разместилась на заднем сидение; почему-то шериф очень не любил, когда-то занимал переднее. Объяснял это тем, что не желает, чтобы кто-то ограничивал его боковое зрение.

Во время поездки Кадир оставался весьма напряжен и следил за дорогой, ни на что не отвлекаясь. «Ну, я приготовила свой попкорн», - попыталась разрядить обстановку Джулия. – «Что стряслось?» «Шесть недель назад Принц отправила меня на переговоры с Анархами на пристань, помнишь?» - отозвался шериф. «Да, и ты потянул меня с собой, чтобы я хоть что-то узнала о политике», - хмыкнула Джулия. – «Как оказалась, политика подобна ругани и крикам моей подвыпившей семейки на свадебном торжестве».

Если Кадир и оценил аллегорию, то вида не показал. «Там присутствовал их предводитель – седой, монокль, старомодные одежды», - продолжал он, и Джулия поморщилась: разве ублюдка Барона Дугласа «Босса» Каллихана можно забыть, раз увидев?.. «Да, в 2020 он мыслит как в 1920», - молвила девушка. – «Разве Анархи не должны быть прогрессивны в своих взглядах? Никогда не понимала, зачем они его держатся». «У него есть свои способны узнавать, откуда дует ветер», - пояснил ей шериф. – «Каждый раз, когда Камарилья или ВИ наносили удар по Анархам, наибольший ущерб терпели фракции, противостоящие Каллихану. Самый удачливый ублюдок в мире... Но, похоже, сегодня удача его оставила».

«Только не говори...» - изумилась Джулия. – «Он мертв? Мертвее мертвого?!» «Я на 99% уверен, что он познал последнюю смерть», - подтвердил Кадир. – «У нас есть заслуживающие доверия источники во внутренних кругах Анархов. Похоже, ад вот-вот разразится. В галерее сейчас проходит срочное собрание по этому вопросу». «А зачем ты везешь меня туда?» - встревожилась Джулия. «Потому что мне было по пути», - доходчиво разъяснил ей Кадир. – «Потому что мог. Потому что должен был. Может, Двор и не считает тебя важной фигурой, но ты остаешься членом нашей секты. По крайней мере, символически. Я проведу тебя на празднество, утверждая, что делаю это для твоей же защиты». «Неожиданный альянс между Серым Волком и Красной Шапочкой», - возвестила Джулия, и на лице Кадира мелькнула редкая улыбка.

«Погоди-ка...» - лишь сейчас осознала сказанное шерифом девушка. – «Неужто празднество все-таки состоится?» «Я позвонил Принцу», - помолчав, признался Кадир, - «сказал, что лучше всего повременить с этим и приступить к применению протоколов безопасности, которые я подготовил как раз на подобные случаи. Она прервала меня и сказала, что готова обсудить ситуацию лично». «Вечеринка так важна», - покачала головой Джулия, и Кадир поморщился: «Политика. Политика так важна». То ли себя пытался убедить в этом, то ли Джулию...

«И вообще, политика в этом смысле – ругань и крики обожающих вечеринки ублюдков», - не удержалась от комментария Джулия. «Это те вопросы управления, которые нас не касаются», - отметил шериф, на что Джулия парировала: «А какие тогда касаются?» «Выкапывание себя из дерьма», - весьма точно охарактеризовал их прямые должностные обязанности Кадир.

Остаток пути они проделали в молчании. Вновь и вновь Джулия возвращалась мыслями к Каллихану – старому надутому индюку, который искренне полагал, что однажды станет править миром. Похоже, у мира на этот счет было иное мнение...

Кадир остановил машину у художественной галереи, после чего провел Джулию в здание. Элиты Камарильи собрались здесь на ‘Празднества Власти’ – как называла подобные ежегодные мероприятия Панхард. ’Приглашение переосмыслить отношения между нашими неживыми телами и пространством, в котором они обитают,’ – как излагала Принц суть этих эксклюзивных вечеринок. Мероприятие длиной в неделю представлялось как своего рода художественный перформанс, призванный раскрыть приглашенных Сородичей свой потенциал вместо того, чтобы грызть себя от отчаянии из-за осознания собственной монструозной природы. ‘Нам нужно заместить образы трагического вампиризма теми, которые напомнят нам о том, что мы унаследовали Землю и можем переделать ее согласно своему видению’, - возвещала Принц. Именно с этой целью она организовывала выставки, концерты, огненные шоу, вечеринки, деловые встречи, и так далее, и так далее. Конечно, самыми важными мероприятиями из этого списка были вечеринки и деловые встречи.

«Мой Принц», - почтительно приветствовал Кадир Хеллену, когда вместе с Джулией проследовал в центральную залу Элизиума. «Кадир», - бросила Панхард, обернувшись к шерифу. – «Наконец-то».

Как и иные собравшиеся в галереи сородичи, Принц была облачена в тематический костюм – святая с ангельскими крыльями. Эдакий святой покровитель Нью-Йорка. Джулия огляделась по сторонам: половина вампиров выглядела так, как будто зашла на маскарад, вторая половина воплощала видом своим религиозные мотивы – демонические и ангельские. Джулия вынуждена была признать, что не очень понимает тему празднества. Она знала, что Панхард основывалась на «психомагии» - «что-то вроде шаманической психотерапии, использующей силу искусства». Другими словами, Святые Массы и Нечестивые Массы представлены в зале в одинаковых пропорциях. Набор ритуалов, призванный убедить собравшихся в том, что являют они собой одновременно и худшее, и лучшее, что есть на Земле.

Насколько было известно Джулии, эстетическая основа подобных вечеринок – черная масса из фильма «Широко закрытые глаза». Некоторые считают, что подобное решение говорит об отсутствии вкуса у Панхард, но на самом деле – как раз наоборот. Принц знала, что Анархи постоянно пытаются ослабить ее власть через искусство и риторику, ища противоречия в ее теоретически великодушном правлении. Но вместо того, чтобы отрицать и подавлять эстетику, созданную для критики элит, Панхард принимала ее, и таким образом эффективно обезоруживала оппозицию. Сопротивление становилось частью ее системы; и Камарилья, и Анархи получали одно и то же послание: «Считайте это не патологией, но новой нормальностью».

Принц велела Кадиру надеть маску и не выделяться из толпы; шериф подчинился. «Я приведу ключевых советников...» - заявил он, Кадир Панхард прервала его: «Им уже было велено явиться сюда. Не думаю, что эту встречу нам следует проводить в каком-то уединенном месте. Мы можем сделать это прямо здесь... Кстати, кто это у тебя за спиной – мисс Совински?» «Я забрал ее по пути сюда», - пояснил Кадир, в то время как Джулия сочла за благо хранить молчание. – «Из-за ее роли представительницы клана Ласомбра».

Другими словами – «политической заложницы», подумалось Джулии. Ведь эти ублюдки из Камарильи дали ей доходчиво понять, какая судьба ожидает ее родителей в Чикаго, если она решит выкинуть какой-нибудь фокус.

«...Я понял, что она может стать для противника целью», - с непроницаемым лицом излагал Кадир внемлющей ему Хеллене, - «и решил спрятать ее в галерее. Имя все яйца в одной корзине, я смогу выполнять свою работу лучше. Я поищу для нее убежище на ночь». «Пусть пока остается с тобой, Аль-Асмай», - произнес Томас Артуро, приближаясь. – «Время не ждет». «Ты уверен?» - с сомнением произнес Кадир, и Артуро кивнул: «Абсолютно. Все, о чем мы станем говорить здесь, станет всем известно в течение нескольких минут. Принц Панхард уже готовит соответствующее обращение».

Краем глаза Джулия заметила пожилого вампира, ведущего в подвал молодую девочку – как агнца на заклание. Лучше не задумываться над тем, что происходит в подвалах...

«Я бы хотел осмотреть периметр здания», - заявил Сородичам Кадир, и Томас усмехнулся: «Расслабься, Аль-Асмай. Все твои соответствующие протоколы безопасности активны и исполняются. Мы с Принцем уже дернули за нужные ниточки. Ситуация в основном под контролем». «В основном – так себе звучит», - нахмурился шериф. «Аль-Асмай...» - покачал головой Томас, всем своим видом изображая сожаление. – «Я понимаю, что ты – Меч Принца и жаждешь крови. Но ты должен принять тот факт, что – как и большинство видов оружия – ты наиболее эффективен, когда остаешься в ножнах».

В глазах Кадира плеснулась ярость... но своевременное появление в зале Самиры заставило его промолчать; Самира кивнула Джулии – возможно, показывая тем самым, что тоже чувствует себя здесь не в своей тарелке.

«Честно говоря, мне кажется, это обсуждение – для более значимых фигур, нежели я», - прошелестела Самира, обращаясь к Панхард, и та молвила: «Ерунда. Нам следует обсудить один весьма деликатный вопрос, и прийти к общему мнению. Поэтому я и хотела бы, чтобы в обсуждении приняло участие Дитя Хакима».

Следующей к собравшимся присоединилась верховный регент Церкви Пяти Кварталов, леди Айслинг Стурбридж. Поочередно приветствовала она Сородичей, именуя тех не иначе как титулами: «Принц Панхард. Шериф. Гарпия. Первородная Бану Хаким... Мы еще кого-то ждем?» «Он скоро будет здесь», - заверила Треми Хеллена.

Айслинг кивнула, после чего обменялась любезностями с Самирой. Минута светской болтовни, попытки шутить, но в голосах – плохо скрытая тревога... Очевидно, что мыслями собравшиеся витают где-то далеко... Совершенно спокойным казался один лишь Артуро.

Наконец, слуга, устами которого вещал Аддисон, доставил прикованного к инвалидному креслу вампира в зал. «Картер к нам не присоединиться?» - осведомился слуга тоном, который прекрасно имитировал речь его хозяина. «Он предупредил меня, что сегодня ночью может не успеть», - отвечала Принц. – «Я сообщила ему детали случившегося». «Значит, мне нужно найти время, чтобы встретиться с ним позже», - нетерпеливо заявил слуга Пэйна. – «Поиск времени – это все, чем я теперь занимаюсь. Его всегда не хватает». «Поэтому, думаю, ты понимаешь, почему я настаивала на том, чтобы это празднество продлилось всю неделю», - улыбнулась старому брюзге Панхард. – «Так много уважаемых гостей, многие из них – приезжие, и каждому следует уделить хотя бы несколько часов...»

Но время действительно поджимало, и, оставив обмен любезностями, Принц сделала знак Артуро говорить. «Позвольте начать с ключевых моментов», - начал тот, обращаясь к собравшимся. – «Ситуация в основном под контролем, идут переговоры, и ситуация скорее напряженная, нежели опасная. Мы в безопасности... Я повторю еще раз: мы в безопасности! И теперь, когда все осознали этот факт, сообщаю главную новость: Барон Каллихан, предводитель Анархов Нью-Йорка, встретил последнюю смерть в своем офисе».

Воцарилось молчание... прервал которое слуга Пэйна: «Как ты узнал?» «У нас есть хороший друг около его офиса», - уклончиво отвечал Кадир, не желая вдаваться в конкретику. – «Сведения его всегда надежны». «Также мы установили канал переговоров с Анархами», - продолжал говорить Артуро. – «Они подтвердили нам факт этого прискорбного события».

«Был ли вовлечен Двор в убийство?» - без обиняков вопросила Айслинг, внимательно следя за выражениями лиц власть имущих Нью-Йорка. Отражалось на тех потрясение; задать вопрос вот так, напрямую... «О, избавьте меня от притворной святой невинности», - процедила Айслинг. – «Мне казалось, говорим мы сейчас предельно откровенно. Мне наплевать, мы прикончили Каллихана или нет. Я просто хочу понять, с чем мы имеем дело». «Да, мне тоже не помешает откровенный ответ», - продержал ее Аддисон устами своего слуги.

«Насколько мне известно, никто из присутствующих здесь не отдавал приказа убить Каллихана», - произнесла Хеллена. – «Ровно как и не замешаны мы в этом лично. Но, конечно, если кто-то хочет признаться... сейчас или никогда». Конечно же, никто из присутствующих и слова не проронил. Артуро откашлялся, вновь обращая на себя внимание. «Это также и наша официальная позиция», - просветил он Сородичей. – «Правящие силы Камарильи не имеют к этому отношения, а противники Каллахана среди Анархов желали его убрать куда сильнее, чем мы». «Как бы то ни было, желание это воплотилось в жизнь», - отметила Самира. – «Его бывшие враги выставят Каллихана как сакральную жертву в борьбе за начинание». «Да, и именно поэтому мы не можем позволить им претворять в жизнь свои замыслы», - согласился Томас. – «Хоть и не желали мы замечать их существование вовсе, мы предложили им свою помощь в проведении расследования».

Аддисон Пэйн поморщился, а слуга его озвучил мысль хозяина: «Вы хоть понимаете, что эти твари не питают ни малейшего уважения к нашим Традициям?» «Понимаем, Аддисон», - заверила Пэйна Принц. – «Но, будучи прожженным политиком, ты должен понимать, что означает ‘контролируемая оппозиция’». «Да», - поддержал ее Томас. – «В настоящее время невозможно полностью сдержать угрозу Анархов в Нью-Йорке. Наша единственная возможность – поддержать кандидата, который окажет наименьшее сопротивления нашим будущим планам в этом городе. Мы протянем руку помощи наиболее обещающему кандидату, дадим ему возможность явить себя как дипломата, способного на разумные компромиссы. Покорные успокоятся, а пуристы разозлятся и отдалятся от общей массы».

«Мы уже связались с лучшим из возможных кандидатов этой секты», - сообщила сподвижникам Хеллена. – «Он проследит за ходом расследования, и в его лучших интересах показать, что он сможет разрешить ситуацию спокойно. Этого достаточно?» Аддисон поразмыслил немного, после чего кивнул и махнул рукой: мол, продолжим. «Но имейте в виду, мистер Пэйн», - обратился к Аддисону Томас. – «Сподвижники нашего избранника с трудом переносят нас. Ситуация взрывоопасна. Иные фракции в этом жалком подобии секты могут попытаться эскалировать конфликт».

«Я сделаю все возможное, чтобы разрешить ситуацию как можно скорее», - заверил остальных Кадир, и Артуро осведомился, не скрывая скептицизма: «И как же?» Похоже, вопрос поставил шерифа в тупик. «Я вызовусь для совместного расследования дела с Анархами, конечно же», - заявил он. «Исключено», - резко бросила Принц. – «У тебя есть более важные задачи».

«Со всем уважением, Принц», - произнес Кадир, пытаясь скрыть, сколь задели его слова Панхард, - «если ты считаешь, что я не смогу заняться этим делом и в то же время продолжить свои регулярные обязанности, ты меня сильно недооцениваешь». «Твое рвение исполнять обязанности надлежащим образом известно всем в этом зале, шериф», - прозвучали слова Принца. – «Ровно как и твой перфекционизм. Если мы удовлетворим твое желание, сможешь ли ты гарантировать, что выполнишь обе задачи на высшем уровне?» «Гарантирую, что близко к высшему», - поразмыслив, отозвался Кадир.

«Близко в высшему – недостаточно, Аль-Асмай», - процедил Артуро, - «особенно когда вокруг кружат стервятники. Гибель Каллихана наверняка вызовет ненужное движение в среде Анархов, ровно как и даст им возможность высвободить давно копимую ярость».

«Я хочу, чтобы все, здесь присутствующие, понимали: празднества пройдут, как и было запланировано – несмотря ни на что», - отчеканила Принц, глядя Кадиру в глаза. – «Поэтому твое присутствие необходимо здесь, шериф. Мы полагаемся на твою постоянную защиту». «Конечно, мой принц», - тут же поддакнул Артуро. – «В течение нескольких дней мы должны оставаться настороже. А меч Аль-Асмая должен быть направлен на окружающих нас врагов». Кадир угрюмо молчал...

«Время убийства Барона выбрано неспроста», - заметила Айслинг. – «Лидеры Анархов наверняка укажут на нас, заявив, что мы бесстыдно празднуем свою победу. Кто-то верит, что это просто совпадение?» «Убийства запутаны», - пожала плечами Самира. – «Практически так же запутаны, как и политика. Сложно предсказать результат какого бы то ни было насильственного действия. Думаю, нам следует приготовиться к немалому числу неприятных совпадений, Айслинг».

«В любом случае, Анархам не следует видеть, что их борьба за власть как-то нас заботит», - заключил Томас. – «Но также они не должны подумать, что нам есть что скрывать. К чему я это все говорю – нам нужно сделать символический жест, эдакий скромный дипломатический посланник. Чиновник низкого ранга, который займется своего рода расследованием».

Джулия бросила взгляд на Кадира; в глазах того отражалась лютая ярость. Что происходит?..

«И кого же ты предлагаешь на эту роль?» - осведомился слуга мистера Пэйна. – «Не самая престижная роль, но крайне ответственная. Ведь мы говорим о представителе Камарильи». «О, кандидат для меня вполне очевиден», - улыбнулся Артуро, после чего наряду с Кадиром воззрился на Джулию – как и все остальные в этом зале. Девушка опешила...

«Мисс Джулия Совински», - промурлыкал Томас Артуро. – «Насколько мне известно, до Становления ты занималась журналистскими расследованиями». «...Верно», - выдавила Джулия, и Томас, понимающе покивав, продолжал: «Среди прочих, Первородная Бану Хаким настаивала на том, что ты достойна больших привилегий, и тебе необходимо дать шанс проявить себя. Подтверждаешь это?»

Последний вопрос был обращен к Самире, которая смотрела на Томаса с нескрываемым подозрением. «Да», - медленно произнесла она, перевела взор на Джулию. «Пожалуйста, не облажайся, только не облажайся!» - говорил ее взгляд.

«Хорошо», - кажется, Томас наслаждался своей ключевой ролью на этой встрече. – «Надеюсь, у тебя, Аль-Асмай, нет возражений касательно того, что твоя протеже займется этим поручением? Если, конечно, оставить в стороне боль матери, наблюдающей, как птенец ее покидает родное гнездо?» «Разве от моего ответа что-то зависит?» - огрызнулся шериф. «Абсолютно», - прозвенел голос Принца. Полная поддержка, которую Панхард оказывала Артуро, Кадира обескуражила. «Если план Артуро безрассуден, я хочу, чтобы ты открыто сказал об этом», - обратилась Хеллена к Кадиру. – «Мне нужен простой ответ: да или нет. Способна ли девочка выполнить задание?»

Шериф сознавал, что на самом деле выбора в ответе он лишен. «Будь иначе, я бы не доверил ей текущих обязанностей», - произнес Кадир, взглянул Джулии в глаза. Взгляд его был иной – не такой, как у Самиры; он был... извиняющимся.

«Отлично», - довольно потер руки Артуро. – «Рекомендации от Первородной Бану Хаким и шерифа. На само деле я просто озвучивал разные идеи, но раз вы поддержали именно эту, я уверен в том, что представительница Ночного Клана исполнит поручение. Уверен, все мы сходимся в этом мнении. Мистер Пэйн?» «Как скажешь», - проскрежетал слуга. – «Я большим интересом стану наблюдать за тем, как она справляется».

Похоже, собравшиеся в зале не желали боле продолжать обсуждение этой темы.

«Что ж, мисс Совински», - подвел итог вопросу Томас, - «похоже, у вас появилась возможность показать себя с лучшей стороны». «...Это да», - признала Джулия, не видя никакого смысла в спорах и возражениях. – «Что нужно делать?»

«Замечательно!» - просиял Томас. – «Остался лишь один вопрос, в котором, я надеюсь, мы придем к консенсусу». Принц махнула кому-то рукой, и к собравшимся приблизилась Катерина, обменялась любезностями с Аддисоном.

«И что Вьес делает в городе?» - процедила Айслинг, даже не пытаясь скрыть своей неприязни. «Нам нужен независимый наблюдатель, уважаемый всеми сторонами», - пояснила Панхард. – «И так случилось, что Катерина всегда умела заводить друзей в обоих лагерях». «Я прошу пере...» - начала было Айслинг, но Катерина прервала ее, отчеканив: «Я была бы признательна, если бы ты не устраивала истерики на мой счет, верховный регент».

Айслинг осознала, что все уже решено и возражения бессмысленны. «Что ж, если она окажется полезна – пожалуйста», - передернула она плечами с показным безразличием. Поддержала кандидатуру Катерины и Самира, заявив, что мистер Вандервейден весьма высоко о ней отзывался.

«Мисс Вьес великодушно согласилась выступить медиатором между представителем Анархов и представителем Ласомбра, дабы удостовериться в их обоюдном взаимодействии и разрешении потенциальных конфликтов», - резюмировал Томас. От Джулии не укрылось, что ее именуют «представителем Ласомбра», а не «представителем Камарильи». Другими словами, фигурой, от которой Башне Слоновой Кости можно с легкостью отречься, если что-то пойдет не так.

Томас заявил, что меньше, чем через час назначена встреча с представителем Анархов, потому Джулии следует поторапливаться. Кадир предложил довести девушку до назначенного места, но Томас и Хеллена велели шерифу заняться своими непосредственными обязанностями; к тому же, Анархи и Кадир терпеть друг друга не могут.

«Думаешь, я не смогу присматривать за Джулией?» - обратилась к Кадиру Катерина. «Я этого не говорил», - отрывисто бросил тот. «Стало быть, ты не возражаешь, если я возьму ее под свое крыло?» - был следующий вопрос, и шериф отозвался: «Нисколько».

Пожелав всем доброй ночи, Катерина и Джулия покинули галерею, устремились к припаркованному поблизости автомобилю, и водитель доставил их в некий тихий район – где-то в Квинсе.

«Похоже, вы торопились», - отметила Джулия, стараясь как-то завязать разговор со спутницей. «Не люблю толпу», - молвила Катерина. «А почему?» - допытывалась Джулия, и Катерина пояснила: «Подобные сборища обычно характеризуются скучнейшей стадной ментальностью, повторением одной и той же лжи, которую мы говорим друг другу».

Сейчас Джулии меньше всего нужна была абстрактная философия. «В галерее вы упоминали о том, что будете присматривать за мной», - заявила она, - «а я даже не представляю, что мне делать». «Я заблаговременно сделала несколько звонков, чтобы удостовериться в том, что твоя милая головка останется на шее», - ободрила девушку Катерина. – «Сейчас, по крайней мере». «Я, конечно, благодарна», - призналась та, - «но все равно не знаю, что делать».

«Ты ведь проводила журналистские расследования?» - пожала плечами мисс Вьес. – «Вот и расследуй убийство». «В телешоу, когда проводящий расследование журналист подбирается к сути проблемы, для него это редко хорошо заканчивается», - пожаловалась Джулия, и Катерина понимающе кивнула: «Боишься, что станешь пешкой в игре, которую не понимаешь? Что твои старейшины посчитают тебя излишним ресурсом? Что один неверный шаг будет стоить тебе всего того, чем ты дорожишь?» «Все верно», - подтвердила Джулия. «Значит, ты прекрасно понимаешь ситуацию, в которой оказалась», - подвела итог мисс Вьес.

«Мне нужен ваш совет», - настаивала Джулия, и Катерина сдалась, молвив: «Будь какой хочешь, но только не скучной, Джулия. Знай себя. Верь в свои силы. Никому не доверяй. Действуй уверенно. Взгляни на шахматную доску с другой стороны и прочти мысли своего противника. Прочти Сунь Цзы и цитируй его. Ну что, лучше стало?»

«Могу я тебя кое о чем спросить?» - осведомилась Джулия, решив приступить к расследованию незамедлительно. «Давай, раз Мии пока нет», - отвечала Катерина, и девушка поинтересовалась: «Вы знаете, кто убил Барона Каллихана?» «Без понятия», - был ответ, и Джулия, кивнув, озвучила следующий вопрос: «Его гибель тронула вас на эмоциональном уровне?» «Нисколько», - произнесла Катерина. «Вы его знали?» - допытывалась Ласомбра. «Совсем немного», - отвечала Катерина. – «Я ожидала, что он сдохнет рано или поздно, и не видела смысла улучшать наши с ним отношения». «Почему вы мне помогаете?» - спрашивала Джулия, и Катерина вопросительно изогнула бровь: «А помогаю ли я?.. Это еще неизвестно».

«Что вы имеете в виду?» - настаивала на ответе Джулия, и Катерина произнесла своим обычным, лишенным всяческих эмоций тоном: «Когда я смотрю на тебя, я вижу того, кто жалок. Того, чей Голод исключительно биологический, просто животное стремление, не более. Когда я поняла, что тебя хотят поставить в положение, выходящее за пределы твоих способностей, то предложила помощь. Я хотела первой увидеть, как явишь ты свою истинную личину. Когда все закончится и убийца Каллихана будет найден, останешься ли ты скулящим животным, или же обратишься в победителя, который заберет себе все трофеи? Очень хочу узнать это».

К ним приблизилась девушка – примерно такого же возраста, что и Джулия. На лице ее застыла гримаса эдакой «постоянной злости». Да, это точно Анарх, никаких сомнений.

«Ты, должно быть, Катерина Вьес», - просила девушка, и Катерина отозвалась: «А ты, должно быть, Мия Морган. Рада познакомиться». «Взаимно», - бросила Мия, кивнула в сторону Джулии: «Это твоя девчонка?» «Джулия Совински, Первородная Ласомбра», - представила спутницу свою Катерина. «Представительница Ласомбра», - по привычке поправила ее Джулия. «Хорошо», - констатировала Мия. – «Будь ты Первородной, я, возможно, попыталась бы прикончить тебя здесь и сейчас».

«Торк все еще на месте убийства?» - деловито осведомилась Катерина, и Мия отрицательно покачала головой: «Нет. Я сказала ему, что буду заниматься вопросом сама. К утру он должен выглядеть как идеальный кандидат для Анархов Нью-Йорка. Для этого ему придется сейчас немало помотаться и провести переговоров».

«Как он отреагировал на обнаружение останков Каллихана?» - продолжала спрашивать Катерина. «Он особо не проявлял свои чувства, но, думаю, так же, как и любой другой, искренне разделяющий наше начинание», - молвила Мия. – «Это – большая путаница различных чувств и мыслей».

«Он был первым, кто оказался на месте убийства?» - примкнула к расспросам Джулия, и Мия хмыкнула: «О, ты уже называешь это местом убийства? Быть может, Башня Слоновой Кости знает что-то, о чем нам неизвестно?» «Это – не официальная их позиция, но, думаю, многие в Камарилье считают, что гибель Босса на руку в первую очередь Торку», - заявила Джулия. – «И, похоже, он с готовностью хватается за новые возможности». «Ты его не знаешь», - нахмурилась Мия, и Джулия отозвалась: «Да, но я хотела бы встретиться с ним и задать несколько вопросов. Особенно, если именно он обнаружил тело».

«Если тебе удастся встретиться с Торком в принципе, это будет не сегодня», - отмахнулась Мия. – «Он слишком занят». «Мне было назначено провести расследование», - стояла на своем Джулия. – «Я не смогу сделать это, не допросив главного свидетеля». «Я назначу вам встречу на этой неделе», - пошла на маленькую уступку Мия, и Джулия возмутилась: «На этой неделе? Мне казалось, напряжение в нашем социуме слишком велико, чтобы откладывать подобное расследование?» «И Торк делает все для того, чтобы оно не стало еще выше», - огрызнулась Мия. – «Я – его правая рука, в конце концов. Если есть вопросы, задавай их мне».

Наблюдая за перепалкой двух Сородичей , Катерина предложила тем заглянуть в офис Каллихана, ибо нынешний спор их ни к чему не приведет и расследование с мертвой точки не сдвинет. Сама же Катерина предпочла откланяться, сославшись на иные неотложные дела. «И Мия – полегче с ней», - обратилась напоследок Катерина к Анарху. – «Думаю, будь обстоятельства чуть иными, вы с ней вполне могли бы оказаться по одну сторону баррикад». Мия лишь хмыкнула в ответ.

Катерина направилась к ожидающему ее автомобилю; Мия же провела Джулию в офис Каллихана. Вся обстановка в нем говорила о XIX столетии. Много дерева, классический стиль, старая мебель, книги... Затхло и пыльно... Посреди комнаты оставались останки вампира, познавшего последнюю смерть. Джулия слышала истории о том, как очень старые вампиры обращаются в прах, но это, похоже, было преувеличением. Когда Сородич погибает, время, останавливавшееся для него, возобновляет ход. Посему Каллихан сейчас походил на иссохшую мумию.

С чего же начать расследование?..

«Ты уже обнаружила что-то подозрительное?» - обратилась Джулия к Мие, и та раздраженно хмыкнула, скрестив руки на груди: «Ничего такого, что бы ты сейчас не видела сама». «Дверь – единственный ход в комнату?» - продолжала спрашивать Джулия, озираясь. «Да, не считая окон», - отозвалась Мия. – «Но никто, кроме Каллихана, не знал, как открывать их, и они не пропускают ни воздух, ни свет».

Действительно, окна, выходящие на восток, были забраны тяжелыми металлическими жалюзи – единственный элемент современного интерьера, выглядящий на фоне всего остального совершенно чужеродно. Похоже, управление окнами – автоматизированное, не ручное.

«Дверь была открыта, когда Торк пришел?» - деловито поинтересовалась Джулия, и отвечая Мия: «Да, это – единственное, что подозрительно. Не была. Как будто Каллихан сам закрылся изнутри». «Убийство в закрытой комнате», - поморщилась Джулия.

Внимание ее привлекли стеклянные осколки на полу, и осведомилась она: «Возможно, что это осколки окон?» «Я смотрела на них снаружи», - молвила Мия. – «Они целы». О том, откуда это за стекло, у нее не было ни малейших идей. Или же делает вид, не желая сотрудничать с «падалью из Камарильи».

Джулия приблизилась к внушительных размеров настенному сейфу, но на вопрос о комбинации Мия лишь фыркнула: мол, мне-то откуда знать?.. На столе – ничего, в выдвижных ящиках – тоже. На стене – портрет... неведомо кого... Джулия начинала нервничать: похоже, тупик... Расследование ее провалено, еще не успев начаться...

Ласомбра медленно мерила шагами комнату... когда на краткое мгновение узрела тень – прямо над останками Каллихана. Неужто та пытается помочь ей?..

Внимательно осмотрев тело, Джулия обнаружила небольшую карточку, значились на которой имена: «Д’Анжело. Хоуп. Агафон. Тамика». Девушка продемонстрировала свою находку Мие, поинтересовавшись, известны ли ей означенные индивиды, но ответ был отрицательным. Наверняка она лжет, но это неважно. Следующей ночью Джулия собиралась задать этот же вопрос Кадиру.

Заявив, что закончила осмотр сцены преступления, Джулия обратилась к Мие: «Так когда, говоришь, я встречусь с Торком?» «Если – и это еще большой вопрос – он захочет встретиться с тобой, Катерина даст тебе знать», -огрызнулась та. – «Навряд ли захочет, чтобы верная собачонка Камарильи встречалась с ним без присмотра с ее стороны».

Джулию подмывало возразить, сказать, что верность ее Камарилье под большим вопросом, но девушка решила не вести своих рискованных игр на две стороны в сложившихся обстоятельствах.

Покинув офис Каллихана, Джулия направилась прямиком в жилище Дакоты. Последняя все еще не спала, дожидалась возвращения своей второй половинки. Дакота спрашивала у подруги – что с той приключилась, на что Джулия отрезала: «Все завтра».

После чего распласталась на кровати в своей комнате, больше всего на свете мечтая лишь об одном: выключить свой мозг и позабыть про ответственность, высокие ставки и всю ту ситуацию, в которую оказалась она вовлечена...


Следующим вечером, пока Дакота делала ей макияж, Джулия рассказала о том, во что умудрилась вляпаться. «Эти твари используют меня в качестве пешки в своей игре в шахматы», - поморщилась она, на что Дакота резонно возразила: «Да, но они сохраняют тебя на доске». «Чтобы сделать козлом отпущения», - не сдавалась в пессимизме своем Джулия.

Дакота велела ей не вертеться, и Джулия послушалась. Сложно следить за собой, когда не видишь своего отражения в зеркале. А Дакоте ухаживать за ней лишь в радость: кто может похвастаться собственной куклой-готом?.. Сохранить Дакоту - было одним из немногих разрешений Карен, прежде чем та вернулась в Чикаго. Обычно в таких случаях Сородичи заводили гулей, но многие из клана Ласомбра – в том числе и сама Джулия – находили подобное омерзительным. Им не нужны бездумные, покорные слуги. Им нужны спутники, остающиеся рядом по доброй воле, и никак иначе.

Отношения Джулии с Дакотой можно было бы считать грубейшим нарушением Маскарада, но для Сородичей, входящих в клан Ласомбра, правила были несколько иными. Карен заявила, что ее чадо не будет обладать рабами, и на этот вопрос был закрыт. Джулии казалось, Двор согласился за это требование лишь затем, чтобы в случае чего иметь лишнюю возможность надавить на нее.

«А как бы ты поступила на моем месте?» - поинтересовалась Джулия. «Если бы мне пришлось расследовать преступления элит?» - уточнила Дакота. – «Наверное, занялась бы поиском организаций богатеев-педофилов. Искала бы тех ублюдков, кто слишком часто говорят о пицце, у кого богатенькие дружки в тюрьмах Манхэттена – что-то вроде этого». «Да брось!» - отмахнулась Джулия, но Дакота покачала головой: «Нет, я серьезно говорю. Ищи крупную дрянь, а множество мелких преступлений сами собой разрешатся в процессе».

«Странно слышать от тебя подобные теории заговора», - усмехнулась Джулия. «О чем ты?» - на полном серьезе отозвалась Джулия. – «Ты мне только что сказала, что твои боссы устраивают вечеринки в стиле ‘Широко закрытых глаз’, а теперь ты неожиданно отказываешься верить в организации богатеев-педофилов?» «Ну, не знаю», - призналась Джулия. – «И не знаю, хочу ли знать. Ты ведешь себя так, как будто все теории заговора реальны. Но не можешь же ты на самом деле верить во все это дерьмо! Половина из них вообще лишена всякого смысла!»

«Сейчас весь мир пребывает в растерянности», - молвила Дакота, объясняя свою точку зрения. – «Мир погряз в разнообразных фактах, отказывающихся складываться в цельную картину. Или историю, которую разум готов воспринять. Корпоративные СМИ хотят заставить тебя поверить в эмпирическое мышление, но им не удается донести мораль или метафизические истины. А людям это отчаянно требуется. И что же они делают? Обращаются к теориям заговора. И неожиданно они начинают ориентироваться в этом мире! А почему? Потому что теории заговора дают им эмоциональные истины, выступающие своего рода компасом. Неужто Билл Гейтс на самом деле пытается внедрить свои сатанинские микрочипы в мое тело? Надеюсь, что нет... Плохой ли он человек? Без понятия, но если взглянуть на свидетельства... Его безжалостные стратегии в бизнесе, корпорация, им основанная, философия, им исповедуемая. Люди смотрят на него и видят, что он какой-то мутный. И когда СМИ называют его гением или спасителем, а я делают пост о том, что он хочет поместить Метку Зверя в мое тело, массы верят мне. Потому что в этом для них есть моральный, эмоциональный и метафизический смысл. А это имеет для людей наибольшее значение. Точка».

«Ух-ты», - поразилась Джулия, силясь осмыслить сказанное. – «Уверена, что на 99% все это – полная чушь, но я готова в нее поверить. Да, она развенчивает большую часть теорий заговора, о которых я слышала, но забавно размышлять об этом, поэтому мне плевать, правда это или нет». «В этом-то и вся идея», - одобрительно кивнула Дакота, признавшись, что суть своего монолога почерпнула на Фейсбуке.

Дакота завершила макияж на мертвом теле Джулии, и та, простившись с подругой, вознамерилась заглянуть к Кадиру, дабы доложить о проделанной работе. Девушка надеялась, что шериф подскажет ей, как выбраться из дерьма, в котором она оказалась. Правда, до встречи еще есть час-другой, потому Джулия решила немного «подкрепиться», а также ответить на приглашение Самиры о встрече.

Та была назначена в весьма респектабельном ресторане, «Патриции». Расположившись за единственным свободным столиком, Джулия гадала, зачем Первородная Бану Хаким просила ее прийти сюда сегодня. Возможно, у нее есть какая-то зацепка касательно убийства Каллихана, которой она не хотела делиться в Элизиуме. Но... вряд ли... Все это «расследование» по-прежнему казалось Джулии дурной шуткой, предметом которой была она сама.

Приблизился официант, и, уточнив, действительно ли посетительница – мисс Совински, протянул ей аккуратно сложенную записку. «Менеджер этого заведения оскорбил верховенство Камарильи своей невнимательностью. Хоть прегрешение и несущественное, наказание должно последовать. Я бы хотела, чтобы ты помогла мне в этом. Подобный жест доброй воли с твоей стороны наверняка укрепит твое положение. Выбери соответствующее наказание, не лишай его жизни. С».

Джулия была разочарована: она-то ожидала какой-то помощи с расследованием! Но, как оказалось, дело совершенно в ином... Джулия могла лишь надеяться на то, что это – дружеская просьба, а не попытка сбить ее со следа в самом начале игры.

Поднявшись из-за столика, Джулия подошла к менеджеру, похлопала его по плечу, и, когда тот обернулся, отчеканила: «Нам нужно кое-что обсудить. VIP-ложа. Немедленно». Менеджер побледнел. Похоже, догадался, кто к нему обращается. Он тут же направился к VIP-ложе, которую как раз покидали гости. Велев одному из сотрудников никого не впускать в помещение в течение пяти минут, мужчина закрыл двери, после чего взмолился о пощаде.

«Да, знаю, я облажался...» - стенал он. – «Мне не следовало его впускать... Но откуда мне было знать, что он... не из нужных клиентов?» Менеджер все ныл и ныл, клялся покойной матерью, что это не повторится - и несказанно раздражал Джулию. Но, похоже, раскаливался он искренне и походил на эдакого библейского блудного сына, возвращающегося в свою паству.

Не желая тратить здесь время, Джулия прижгла руку менеджера сигаретой, и, глядя в исказившееся от боли лицо мужчины, процедила: «Мы с тобой оба знаем, что они потребует доказательства урока, который я преподала тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что я проявляю милосердие».

Джулия устремилась к выходу из ресторана. Она и не знала, что способна на подобную жестокость. Карен говорила что-то о том, что их линия крови не приемлет слабаков... Но больше возвращаться к размышлению об этом Джулия не желала. Она сделала то, о чем ее просили, и точка на этом. И так уже она потратила здесь слишком много времени.

...Решив поохотиться, Джулия направилась в ночной клуб, поморщилась при звуках отвратной музыки. С Джулией столкнулась девушка с малиновыми волосами; лицо ее было залито слезами. Пробормотав извинения, она исчезла в толпе, не успела Джулия и слова сказать.

Потенциальные жертвы, дергающиеся под звуки «музыки», пропахли дешевым алкоголем; сама же Джулия практически позабыла этот запах. Но заказать выпивку – не самая лучшая идея. Большинство Сородичей не переносят ничего, кроме крови – ни еды, ни выпивки.

У бара к Джулии пристал некий донельзя неприятный тип, и той пришлось применить свои вампирические способности к краткому взятию под контроль разума собеседника. Тот убрался восвояси, и Джулия устремилась к выходу... где ее окликнула замеченная прежде девушка с малиновыми волосами. «Подождите...» - взмолилась она. – «Я... видела, как вы поступили с тем мужчиной. Вы... одна из них?» Она оскалилась, коснулась рукой своего горла.

«А, так ты – Восторг Дивы?» - догадалась Джулия. Есть смертные, которые по доброй воле обращают себя в источники пропитания для Сородичей, ибо испытывают неповторимое блаженство, когда те пьют их кровь. «Да», - подтвердила девушка. – «Знаю, это глупо... но я подумала, что сумею привлечь... кого-нибудь из вас. Мне всегда говорили, что я хороша на вкус. Хотите... попробовать?» «Ты слишком много знаешь», - нахмурилась Джулия, гадая, нет ли здесь подвоха. – «Наверняка у тебя есть какой-то патрон». «Есть...» - Глаза девушки вновь наполнились слезами. – «А, может, и нет. Я уже не знаю... Он приходит, когда захочет, а затем исчезает на целые недели. Я даже... имени его не знаю! Мы должны были встретиться с ним здесь сегодня, но...»

Стало быть, он не пришел. Девушка продолжала говорить, изливая душу; похоже, она все же искренняя. Стоит ли ради нее нарушить Маскарад?.. «До него у меня была... знакомая», - рассказывала девушка. – «Она тоже была из Див, но... она была невероятная... благородная... Думаю, она заботилась обо мне, в каком-то роде. Она всегда хвалило то, какая я на вкус. Хотите... попробовать? Обещаю, вы не будете разочарованы».

Джулия знала: девушка в этом права. К тому же, она была слишком голодна. Джулия огляделась; похоже, на них никто не смотрит. А с чего бы?.. Просто две девчонки болтают... Джулия прижала девушку к себе, осторожно прокусила ей шею; та задрожала в предвкушении.

Действительно, вкус крови девушки был просто потрясающим! Джулия наслаждалась каждым глотком... Наконец, она отстранилась от девчонки, и та пробормотала слова благодарности.

Покинув клуб, Джулия устремилась к бургерной – пришло время встретиться с Кадиром. Последний внимательно изучил четыре имени на найденной девушкой в офисе Каллихана записке, поинтересовался, не было ли иных вещественных доказательств произошедшего. «Похоже, кто-то все уже подчистил», - молвила Джулия, и Кадир хмыкнул: «Наверняка Анархи». «Я бы заглянула в это место еще раз», - заявила Ласомбра, со значением глядя на шерифа, - «но, думаю, мне не помешал бы эксперт. Высокий и симпатичный». «Конечно, если хочешь спровоцировать дипломатический инцидент», - похоже, тот был не в восторге от идеи. – «Записка, которую ты нашла, весьма интересна... Но сначала мне нужно кое-что выяснить. Вернусь к тебе сразу же, как только закончу».

«Ты знаешь их?» - Джулия указана на начертанные на бумаге имена. «Вскользь встречался с каждым», - отозвался Кадир. – «Такая работа. Я бы на твоем месте занялся следующем: каждую ночь попытался бы отыскать одного из списка, расспрашивал бы о них, а при возможной встрече выяснял бы, что им известно». «Возможной?» - уточнила Джулия, и Кадир кивнул: «С ними встретиться не так-то просто. Они и прежде находились на границе поля зрения, но сейчас... думаю, скрываются... если, конечно, еще живы».

«Совпадение?» - поинтересовалась девушка. «Не мне строить догадки», - отозвался шериф. По мнению Джулии, он что-то знал об этом, но не мог рассказать ей. Ладно, сама узнает... если, конечно, сумеет встреться с означенными индивидами.

«А почему по-одному каждую ночь?» - задала она следующий вопрос. – «Может, мне скрупулезно расследовать каждую ниточку, опутывающую это преступление?» «В идеальном мире у тебя есть столько времени, сколько необходимо», - молвил Кадир. – «Но наш мир неидеален. Они попытаются разрешить ситуацию грубой силой как можно скорее. Предполагаю, через четыре ночи, когда закончатся Празднества Власти, у тебя спросят о том, что тебе удалось выяснить, и на этом поставят точку. Откровенно говоря, тут дело не в том, чтобы раскрыть убийство, а в том, чтобы не облажаться при этом. Именно поэтому я не хотел, чтобы тебя вовлекали во все это. Ведь ты же не считаешь, что Артуро велел тебе провести расследование по доброте душевной. Все расследование – чистой воды показуха. А тебе выпала честь стать в нем актрисой поневоле».

Эх, если бы не симпатии, которые Джулия питала к Кадиру, Самире и Карен, она бы уже задумала месть этим шишкам из Камарильи. Но, с другой стороны, нужно быть честной с самой собой: идеалы Камарильи находили отражение в душе девушки. Вера в совершенство и благородство индивида. Или же проведенные временем Традиции, определяющие для Сородичей путь в этом существовании. Но, наблюдая этот псевдофеодализм, где элиты всегда играют по своим правилам, Джулия полагала, что в Камарилье есть что-то хорошее, пока ей неизвестное. Что-то, действительно заслуживающее верности таких Сородичей как Кадир.

«Я зла», - призналась Джулия, и Кадир понимающе кивнул: «Неприятная ситуация, но в конце тоннеля все еще может появиться свет... потому я надеюсь, что ты направишь свою злость на что-нибудь продуктивное».

«Куда мне отправиться первым делом?» - спрашивала Джулия, и отвечал Кадир: «Поедешь со мной. Так случилось, что мне было приказано доставить Айслинг в галерею. И угадай, как зовут ее протеже?» «А, вот, стало быть, кто такой Агафон», - покачала головой Джулия.

...Покинув бургерную, двое проследовали к припаркованному поблизости автомобилю, и Кадир доставил спутницу свою к книжному магазинчику, на втором этаже которого их встретила Айслинг Стурбридж.

«Как я уже много раз говорила Кадиру – понятия не имею, что случилось с Агафоном», - заявила она, узнав причину визита. «Быть может, знаешь что-нибудь о его связях с Сородичами, именуемыми Тамико, Д’Анжело и Хоуп?» - не отставала Джулия. «Не знаю», - отрезала Айслинг, всем своим видом показывая, что очень спешит. – «Наши с Агафоном отношения исключительно деловые, и я не вмешиваюсь в его личные... если, конечно, те не оказывают воздействия на наши общие задачи. Но подобное было лишь один раз». «Ах, да», - припомнил Кадир. – «Знаменитое дело Джуно».

«Может, у вас с Агафоном был какой-то конфликт?» - поинтересовалась Джулия. Айслинг поразмыслила над вопросом, покачала головой: «Не припомню. Но я обиделась на него за то, что он не предупредил меня перед тем, как исчезнуть. Надеюсь, закончив свои поиски, он вернется и будет умолять принять его назад. Мальчик одарен, и я потратила немало времени на его обучение». «То есть, вы не рассматриваете вероятность того, что он столкнулся с какой-то опасностью?» - удивилась Джулия. «О, нас этот вопрос я ответ знаю», - усмехнулся шериф. – «Исследователи никогда не задумываются о худшем варианте развития событий, принимая происходящее как должное». «Именно», - подтвердила Айслинг. – «Будь иначе, ученые, занимающиеся изменениями климата, давно бы покончили с собой».

«Я хочу осмотреть церковь на предмет зацепок к исчезновению Агафона», - заявила Джулия. Айслинг отнеслась к идее с нескрываемым раздражением, но шериф убедил ее дать девушке десять минут, отметив: «Она обладает способностью находить вещи, на которые другие не обращают внимания».

Айслинг и Кадир удалились в соседнее помещение, где тихо беседовали о проходящем в Элизиуме празднестве. Джулия же осматривала комнату, пытаясь поставить себя на место мага – где бы тот устроил тайник?..

Неожиданно у одной из дальних стен помещения мелькнула тень. Присмотревшись, Джулия обнаружила пустое пространство за одним из кирпичей в кладке... оказался в котором дневник Агафона!

Джулия забрала дневник с собой, и, простившись с Кадиром и Айслинг, отыскала уединенное местечко в холле одного из бизнес-центров поблизости, пустующего в ночной час. Она начала листать дневник, надеясь понять, каким индивидом был Агафон. Постепенно в голове у нее стала складываться цельная картина.

Под началом верховного регента Агафон работал на протяжении пятнадцати лет. Похоже, собой он был не очень доволен, и описывал, что постигает новое недостаточно быстро, и до профессионала в магии ему далеко. С 2012 года он тщательно вел дневник, посвятив всего себя магическим изысканиям. Помимо оных, в жизни его были три женщины. Первая – Айслинг Стурбридж, которую он почитал за ее знания, стоицизм и готовность экспериментировать. Вот только о деталях экспериментов в дневнике не было ни слова – похоже, Агафон не хотел подвергать опасности ни изыскания регента, ни ее интересы. Вторая женщина – тоже маг, его бывшая возлюбленная, Джуно, перед которой Агафон чувствовал вину. Похоже, у них произошел конфликт, вовлечена в который оказалась и Айслинг. И, оказавшись перед выбором, Агафон выбрал Айслинг. Если верить написанному, между ним и Джуно не было настоящей любви. Сперва они разделяли общие интересы, затем – растущее неприятие друг друга, а, наконец, чувство вины, ибо чувствовал Агафон, что несет ответственность за нее. Но, возможно, то лишь попытки найти себе оправдание?.. Джулии казалось, что Агафон – ярко выраженный интроверт, и закрутить с таким полноценный роман тяжеловато.

Наконец, третья женщина – бабушка Агафона, Сильва. Она была светом его жизни и заботилась о нем, когда родители его были убиты в час проведения ритуала... Ее судьба служила жестокому вампиру в Мехико, и это стало наказанием за их бегство. Похоже, именно она стала той зацепкой, по которой Треми отыскали Агафона... Женщина умерла несколько месяцев назад – сердце не выдержало. Агафон винил себя в том, что не сумел спасти бабушку. Да, он был тем, кто готов взвалить на плечи свои весь мир... Оставшись с Айслинг, он всецело посвятил себя магическим изысканиям, и в итоге выгорел. Но, похоже, смерть Сильвы было не единственным событием, которое ввергло его в депрессию... В 2019 произошел некий инцидент, вот только почему-то Агафон не доверил дневнику деталей случившегося. Только упомянул о той, которая заставила его «подлететь слишком близко к солнцу». Как бы то ни было, инцидент стал для него таким же ударом, как и смерть бабушки. Нью-Йорк перестал ему казаться родным городом. Агафон писал о нем как о «чужом», «пустом», «гротескном».

На первой странице дневника обнаружилась фотография Агафона – в профиль. Выглядело как... прощальное фото. Последний грустный взгляд, брошенный в направлении читающего дневник, перед тем, как навсегда исчезнуть. Там же – между страницами – находилось черное перо, применения которому Джулия не нашла.

Рядом с фотографией были записаны стихи Мари Лорансен, «Успокоительное».

Не просто печальная
А скорбящая
Не просто скорбящая
А несчастная
Не просто несчастная
А страдающая
Не просто страдающая
А покинутая
Не просто покинутая
А сирая
Не просто сирая
А изгнанная
Не просто изгнанная
А мертвая
Не просто мертвая
А забытая

Похоже, Агафон сделал эту запись сравнительно недавно: должно быть, она отражала его эмоциональное состояние в последние месяцы. И, по мнению, основная идея во всем этом была следующей: Агафон считал, что исследования переживут его, потому не счел необходимым углубляться в детали, но хотел оставить память о том, каким он был на самом деле, что чувствовал.

Несколько страниц в конце дневника были вырваны, а последние из оставшихся были чистыми... Неожиданно на грани зрения Джулия вновь заметила тень, и прошелестела та: «Кровь». Джулия резко обернулась, но сущность уже исчезла. Все это весьма тревожила Джулию: подобные тени она замечала и прежде – еще до своего Становления. Будучи смертной, она считала, что разум играет с ней злые шутки, но, примкнув к Ночному Клану, она познакомилась с тенями поближе. Иногда они не исчезали. Иногда говорили. Иногда требовали исполнить их волю. И все же они не были... сознательно злобными. Возможно, тень, обратившаяся к ней только что, пытается помочь?..

Джулия открыла дневник на чистой странице, огляделась по сторонам – нет ли кого? После чего сделала у себя на руке небольшой разрез лезвием, которое всегда держала при себе – на всякий случай. После чего окропила кровью страницу... и на той проступил текст.

Вереница быстро сменяющихся надписей и образом захлестнула разум Джулии – тени и кровь, открывшие для нее окно в иную реальность. «Посмотри на меня, ты, клоун», - с явным раздражением говорил Босс Каллихан Агафону. – «Я не могу доверять своим, поэтому обращаюсь к латино из Камарильи. Чего же ты ждешь, мальчик? Давай, смейся надо мной. Я большего не заслуживаю». Агафон молчал, буравя взглядом Анарха, а тот продолжал злиться: «Да не стой ты как идиот! Если хочешь что сказать – говори!»

Джулия опешила: последнее, что она ожидала – дневник с призраками!.. Это походило на... отголоски эмоций, на полузабытый сон. В нем множество прорех... но в целом он правдиво отражает состояние разума. Почему же она зрела образ Каллихана?.. И, насколько Джулия могла судить, в момент беседы с Агафоном тот находился на Эллис-Айленде?..

«Пиши», - шепнула тень, вновь на мгновение возникнув близ Джулии. Похоже, не все загадки дневника еще раскрыты...

Обмакнув черное перо в собственную кровь, записала: «Сострадание».

Вновь образ беседы Агафона с Каллиханом, случившейся на Эллис-Айленде. «Можешь называть мне как хочешь, мне все равно жаль тебя, старик», - проронил Агафон. «О, как великодушно!» - съязвил Анарх. «Я вижу, что ты есть», - продолжал Треми. – «В некотором роде сострадание из уст мне подобных – худшее, на что ты можешь рассчитывать». Каллихан расхохотался, и Агафон понял, что задел его за живое.

Возможно, те события не происходили на самом деле именно так, нет. Скорее, это было возможностью заглянуть во внутренний мир Агафона, узреть эмоции, им испытанные. В любом случае, магия дневника отвечала на творимое Джулией, и тень истины – все же лучше, чем ничего. Если она правильно воспользуется этим инструментом, то, возможно, сумеет обнаружить зацепку, которая поможет ей в расследовании смерти Каллихана.

«Смерть», - сделала она следующую запись.

«Это страх смерти вынудил тебя связаться со мной?» - осведомился Агафон, и Каллихан поморщился: «Не глупи. Я был готов к смерти еще до твоего рождения. Нет, я боюсь чего-то худшего». «Стало быть, когда ты узнал про их замысел...» - начал Агафон. «Да», - подтвердил Каллихан. – «Я боялся не того, что он провалится, и я познаю последнюю смерть. Я боялся того, что они преуспеют в задуманном!»

Проклятье, о чем же они говорят?.. Джулия ничего не понимала, но продолжала напряженно ловить каждую крупицу видения...

«Я поделился своими сведениями с тобой», - напомнил собеседнику Треми. – «Мне нужно еще что-то знать?» «Ты ввязался в большую заварушку, мальчик», - просветил Агафона Анарх. – «Думаешь, знаешь, насколько все плохо? Да ты на самом деле даже не представляешь! Но если хочешь воспротивиться происходящему, сперва тебе придется куснуть ту руку, которая тебя так долго кормила».

Видение Эллис-Айленда исчезло, сменившись иным: знакомым помещением над книжным магазинчиком – церковью Треми, где Агафон чувствовал себя как дома. Неужто последние слова Каллихана, вызвавшие столь сильную эмоциональную реакцию у Агафона, относились к верховному регенту?

В представшем образе Агафон задавал Айслинг вопросы о происходящем, и молвила та: «Обычно я стараюсь оставить как можно меньше ниточек, тянущихся ко мне. Те, которые существуют, приносят выгоды, для тебя очевидные». «Не нравится мне быть частью всего этого», - без обиняков заявил Агафон. – «Мне всегда казалось, что занимаемся мы наукой, а не политикой». «Это – слова ребенка, Агафон», - отчеканила Айслинг. – «Наука всегда полагалась на политику, а политика – на науку». «Но не так, верховный регент», - покачал головой Агафон. – «Не так».

Иное видение, иной образ. На этот раз Агафон высказал в лицо Томасу Артуро все, что о нем думает. Опешив, тот ретировался... «Последнее, что я могу сделать – нанести тебе удар в спину», - прошипел Треми.

На сем образы прекратили терзать разум Джулии, так и не ответив на ее вопрос о том, что же, все-таки, произошло с Агафоном. Жив ли он?.. Или мертв?.. Следует уповать на лучшее, но готовиться к худшему. То, что он оставил свой дневник тому, что продолжит его дело, сокрыл в нем намеки на происходящее... говорило о том, что Треми тщательно все спланировал. Джулии хотелось верить в то, что однажды они непременно встретятся.

Как бы то ни было, у нее оставалось еще одно неоконченное дело, и девушка поспешила к художественной галерее. Она знала, что Артуро частенько выходит на крыльцо, чтобы отправить сообщения неким подручным, потому осталась у здания, чтобы дождаться его.

Похоже, Томас, показавшийся в дверях, был удивлен увидеть Джулию здесь. «Мисс Совински?» - озадачился он. – «Разве ты не должна заниматься своим расследованием?» «Я этим и занимаюсь», - отозвалась Джулия. – «Потому и пришла повидать вас». «Это неожиданно, потому что я не имею ни малейшего отношения к делу», - поспешил сообщить ей Артуро. – «Возможно, ты трясешь не то дерево?»

«Это я и надеюсь выяснить», - заверила Томаса девушка. – «У меня есть основания полагать, что на протяжении последних месяцев вы, верховный регент Айслинг Стурбридж и ее дитя, Агафон, были вовлечены в претворение в жизнь тайного замысла».

На кратчайшее мгновение выражение лица Томаса изменилось – и это не укрылось от Джулии. Впервые он взглянул на нее не как на забавное недоразумение, а как на индивида – и ему это совсем не понравилось. «Что натолкнуло тебя на эту мысль?» - осведомился Томас, взяв себя в руки. «Не могу сказать», - отвечала Джулия. – «Если хотите знать, спросите шерифа». Конечно, Кадир ни о чем даже не догадывался, но он был единственный при Дворе, на кого Артуро не имел влияния. Поэтому Томас дважды подумает, прежде чем обратиться к нему.

«Я не понимаю, какое отношение этот вопрос имеет к твоей текущей задаче», - отчеканил Томас. «У меня есть все основания полагать, что в упомянутый замысел был вовлечен Барон Каллихан», - пояснила Джулия, - «и у него были все основания опасаться за свою жизнь». «Мисс Совински», - прошипел Томас, тщательно подбирая слова. – «Деликатный вопрос, тобой упомянутый, не имеет ни малейшего отношения к печальной судьбе Барона Каллихана. Это – исключительно конфиденциальный вопрос. И с твоей стороны будет мудро прекратить копать в этом направлении».

«Но я не могу расследовать дело, сталкиваясь с подобными ограничениями», - стояла на своем Джулия. «Этот вопрос не имеет отношения к поставленной тебе задаче», - напомнил ей Томас. – «И я на сто процентов убежден в том, что Принц Панхард согласится с этим. Если настаиваешь, мы можем спросить ее мнение. Но, думаю, ты не так наивна, чтобы терять ее время, и, к тому же, она наверняка захочет, чтобы ты сообщила о своих источниках Двору. Сделаешь это?» Джулия промолчала; возразить ей было нечего. «Так я и думал», - удовлетворенно произнес Томас.

«Верховный регент там?» - бросила Джулия, кивнув в сторону дверей галереи. «Там, не волнуйся: я попрошу ее не тратить твое драгоценное время, мисс Совински», - похоже, Артуро просто упивался собственной властью, получая от этого огромное удовольствие.

Джулия поспешила откланяться, и Томас не замедлил посоветовать ей избегать в своем расследовании путей, откровенно гибельных.

Скоро забрезжит рассвет, потому Джулия наведалась в церковь Святого Патрика с ежедневным отчетом для набольших. Она протянула наскоро набросанный отчет отцу Леонарду, заверив того, что следующей ночью предоставит более подробный.

«Похоже, наше заблудшее дитя наконец-то признано вышестоящими», - улыбнулся Бенуа, и Джулия закатила глаза: она-то надеялась избежать встречи с этим фриком. «Если уж ты слышал об этом, то наверняка все Сородичи в Пяти Округах осведомлены». «Я знаю, ты эксперт в знании о том, кто что говорит», - отозвался Бенуа. – «Но во время нашей последней встречи ты обещала поделиться этим знанием со мной». «Я лгала», - огрызнулась Джулия, и Бенуа обернулся к святому отцу, молвив: «Это нарушение девятой заповеди, отец. Разве не должен ты объяснить ей недопустимость подобного?»

«О, не вовлекай меня в свои глупые игры, Бенуа», - всплеснул руками Леонард. – «То, что ты веришь в очевидную ложь, говорит лишь о твоих проблемах в общении. Ты обращаешь внимание на то, что именно сказано, и не берешь в расчет интонации и подтекст». «Выкуси!» - осклабилась Джулия, наслаждаясь потрясенным выражением лица Бенуа. – «Уничтожен абсолютно точным диагнозом!»

«Дитя...» - устало вздохнул отец Леонард, - «не заставляй меня сожалеть о том, что принял я твою сторону». «Прошу прощения, отец», - пропела Джулия. – «Это больше не повторится, особенно если вы пообещаете и впредь вербально уничтожать этого клоуна». Леонард озадаченно воззрился на Джулию, отметив, что та пребывает в каком-то весьма странном настроении, и посоветовав ей хорошенько выспаться.

Джулия вернулась в квартиру Дакоты. Та приветствовала подругу, и, коснувшись своей шеи кончиками пальцев, поинтересовалась: «Пить хочешь?» «Хотела бы, но... мы не можем часто это делать», - отвечала ей Джулия. – «Может, завтра...»

Присев на кровать, молвила Джулия, воскрешая в памяти события этой ночи: «Знаешь, я вот осознаю, как избирательны наши воспоминания... на которых строим мы свои убеждения. Прости, это банально... Я очень устала. И раздражена к тому же». «Что ты помнишь о времени нашей первой встречи?» - полюбопытствовала Дакота, и Джулия задумалась. В то время в жизни ее была черная полоса, и она подсознательно заменила те события пробелами в воспоминаниях.

«Помню, ты пробовала красить волосы в черный цвет», - начала Джулия, а дальше они стали вспоминать о тех далеких деньках обе. О том, какие фильмы обсуждали, как одевались, как помогали друг другу в работе. Да, подобная внешняя эстетика объединила их прежде, чем ощутили они родство душ... Но действительно ли уместно говорить о родстве – особенно, когда Джулию сейчас можно назвать «человеком» лишь с натяжкой?.. В любом случае, в этой спаленке все заботы отступали на второй план...

«Я всегда чувствовала, что не принадлежу к твоему социальному классу», - припомнила Джулия, и Дакота закатила глаза: «О, забудь. Мой социальный класс был полон набитых индюков». «Да, но они старательно избегали меня», - произнесла Джулия. – «И тогда, с Изабеллой...» Однажды на вечеринке Изабелла подошла к ней и безо всякой причины высказалась о Дакоте: «Она загонит тебя угол, выпьет до последней капли и направится к следующей цели. Это – единственное, на что она способна».

«Не напоминай мне об Изабелле», - поморщилась Дакота. – «Она меня терпеть не могла». Тем не менее, Джулия всерьез задумалась: а была ли Изабелла права?.. Но – с другой стороны – нет смысла ломать над этим голову. Лучше верить в лучшую версию случившегося. Да, оптимизм – путь к успеху.


Через несколько минут после пробуждения следующим вечером Джулия заметила записку, которую кто-то оставил под входной дверью. Кадир?..

Да, шериф назначал ей встречу в Квинсе через несколько часов, а пока Джулия решила прогуляться по ночному городу и попытаться развеяться, ибо настроение ее оставалась весьма подавленным. Конечно, нет для этого ничего лучше свежей кровушки... или сигарет.

Так, девушка бесцельно бродила на городским улицам, надеясь войти в резонанс с какофонией звуков, раствориться в них и обрести таким образом совершенное уединение. Но именно сегодня ей хотелось обратного: полной тишины и возможности подумать. Обычно она, пошатавшись по улицам, навещала «Большой ломоть»... но именно сегодня заметила за собой слежку. Невзрачного вида парень плелся за ней вот уже минут десять, явив себя самым неумелым в мире шпионом. Он то и дело сталкивался с людьми, столбами, при этом комично пытаясь выглядеть незаметно.

Джулия резко обернулась, и преследователь ее метнулся в ближайший закоулок... где, похоже, нарвался на местных забулдыг, принявшихся методично избивать недотепу. Джулия закатила глаза: ни минуты покоя!.. Заглянув в переулок, девушка заметила двоих хулиганов: первый отобрал у парня какой-то излишне навороченный смартфон, второй продолжал наносить жертве удары. Мило, они разделили свои обязанности...

С помощью вампирических способностей и эффектного появления прямиком из ночных теней Джулии удалось обратить обоих придурков в паническое бегство. Парень, успев прийти в себя, просил девушку вернуть ему странный смартфон, брошенный одним из нападавших; пожав плечами, Джулия протянула ему устройство, и незнакомец вздохнул с облегчением: «Спасибо, Джули. Очень тебе признателен». Стало быть, он знает ее имя...

«Почему ты следишь за мной?» - вопросила Джулия. – «Ты из Камарильи? Тебе кто-то велел за мной приглядывать?» Название секты его смутило; Джулия слишком поздно осознала, что глупо называть его какому-то незнакомцу. «Не знаю, что такое Камарилья», - признался парень. – «Но мой босс – он весьма важная особа. Поверь, лучше с ним дружить. Ладно, мне, наверное, не следует говорить этого, но ты, вроде, девчонка что надо. Босс наблюдает за твоим маленьким... расследованием. Я слышал, про него сейчас весь город говорит. А его дело состоит в том, чтобы знать, что происходит в твоем окружении».

Стало быть, этот парень служит какому-то Сородичу, обладающему широкими связями? Интересно... «Но он не говорит мне того, что мне не следует знать, но сегодня велел наблюдать за тобой», - признался парень, так и не назвавший своего имени. Джулия нахмурилась: никакой конкретики... Одно хорошо – преследователь ее не был маньяком.

...На метро Джулия отправилась к назначенному Кадиром месту встречи. Шериф дожидался ее у весьма знакомого здания – штаб-квартиры Дабл-Спирали. «Я не смог с ней связаться, но точно знаю, что Хоуп здесь», - произнес Кадир, когда Джулия ошеломленно пялилась на здание. – «Насколько мне известно, она ныне управляет компанией. CEO».

Насколько было известно Джулии, корпорация разрабатывала «IT-технологии будущего», и при этом о Дабл-Спираль хотят упорные слухи касательно ужасающих условиях труда, этических нарушениях, обмена информацией с правительством – не говоря уже о кресте на карьере одной многообещающей журналистки, проводившей расследование обозначенных выше темных делишек.

«Ты сможешь задать ей все вопросы», - заверил Джулию Кадир, и та нахмурилась: «Не понимаю. Насколько мне известно, компания принадлежала Каре Монтгомери». «Я слышал, она несколько месяцев назад ушла из жизни», - отозвался Кадир. «Последняя смерть?» - деловито уточнила Джулия. «Весьма вероятно», - не стал отпираться шериф. – «Но не знаю наверняка».

Джулия вспомнила, как впервые узнала о том, что ее немезида из прежней жизни была вампиршей. И пришла в ярость, осознав тот факт, что положение это делала Кару Монтгомери неприкасаемой.

«А что ее брат Джесси?» - осведомилась девушка, и Кадир усмехнулся: «Ты меня спрашиваешь? Ты у нас эксперт по этой компании. Я лишь рисую для тебя общую картину, хотя по большому счету вообще не должен здесь находиться». «Я благодарна», - пропела Джулия, поинтересовалась: «То есть, Хоуп – очередная акула бизнеса?» «Ну, она дитя Картера...» - развел руками Кадир, как будто это все объясняло, выдержал драматическую паузу, усмехнулся: «Но на него она совсем не похожа. Он дал ей Становление за ее способности к многозадачности, имеющие отношение к интернету, зная, что сам он безнадежно отстал от современных технологий. Но, как я слышал, она оказалась непослушным чадом». «Это хорошо», - заявила Джулия. – «С непослушными я могу сотрудничать. То есть, говоришь, она вполне может и не оказаться сучкой?»

Кадир понятия не имел, признавшись, что все современные интернет-технологии для него – темный лес. «Да и я не лучше сама», - призналась Джулия. – «Большую часть времени я не понимаю того, что обсуждают детишки в бургерной. Наверное, старею». «Не волнуйся», - утешил ее шериф. – «Однажды ты осознаешь, что тебе совершенно плевать на то, что прежде много значило для тебя – эдак, в начале XX столетия... Но в любом случае, историю Хоуп она расскажет тебе сама. Времени у меня мало, потому перейду прямо к делу. В главном здании нечего ловить – это вывеска, не более. Тебе нужно попасть на лифте на нижний этаж». «Ну, я слыхала о подвалах Дабл-Спираль, но не знаю, в чем тут суть», - призналась Джулия. – «Каждый мой источник имел свою версию на этот счет».

«Моральные суждения предоставлю тебе», - заявил Кадир. – «В любом случае, тебе нужен кабинет 507, там – предположительно – и находится CEO. Надеюсь, Хоуп сможет ответить на все твои вопросы».

Старенький телефон Кадира вибрировал, и шериф с сожалением сообщил подопечной: Артуро требует, чтобы он незамедлительно явился в Элизиум. Пожелав Джулии удачи, Кадир направился к своей машине...

Джулия же созерцала здание корпорации, гадая, стоит ли ей открыто вломиться внутрь или же действовать скрытно и осторожно. Поразмыслив, девушка остановилась на втором варианте, и, схоронившись в тенях, проскользнула на территорию здания, мимо охранника, к пожарной лестнице, спустилась в подземные помещения.

Оказавшись в подвалах, Джулия заметила на стене карту пожарной эвакуации, и, отметив для себя путь к кабинету 507, направилась к нему. За спиной Джулии – в дальнем конце коридора – возникла девушка; наверняка один из гулей Хоуп. Вновь слившись с тенями, Джулия продолжала следовать к цели, укрываясь от камер, тепловых сенсоров, минуя двери с электронными замками. Обманывать системы безопасности выходило у нее на удивление просто, и путь к кабинету 507 занял меньше времени, чем она предполагала.

В офисах Джулия действительно лицезрела множество гулей, работающих за компьютерами – все так, как и говорил Кадир. Все они уставились в мониторы, ни один не обратил внимания на Джулию. Лишь девушка, идущая за ней следом, продолжала, похоже, методичный поиск нарушительницы, заглядывая во все кабинеты по очереди.

Приблизившись к кабинету 507, Джулия постучала, молвив: «Хоуп? Я – детектив из Камарильи, и хочу, чтобы ты ответила на несколько вопросов». Тишина в ответ. «Хоуп, я знаю, что ты там», - еще одна попытка. – «Открой дверь. Я не уйду, пока не увижу тебя. Я здесь по поручению шерифа Нью-Йорка. Хоуп!»

Где-то через минуту Хоуп отозвалась через интерком, заявив, что встретится с гостьей в офисе. «Похоже, тебе удалось миновать беднягу Настю», - молвила CEO. – «Возвращайся в офисы и составь ей компанию. Она, наверное, крайне расстроена тем, что тебе удалось проскользнуть сюда. Я скоро буду».

Джулия вернулась в офис, полный гулей, дождалась появления Хоуп. Деловой стиль одежды той весьма странно сочетался с покрывающими тело татуировками, драгоценностями, крашеными волосами и вызывающим макияжем. Джулии показалось, что Хоуп была бы куда более счастлива в своем уютном мирке, нежели на занимаемой ныне позиции. Но, как бы то ни было, она – босс Дабл-Спираль.

«И как же ты нашла меня?» - поинтересовалась Хоуп, созерцая гостью. «Шериф Кадир Аль-Асмай направил меня к тебе», - пояснила Джулия. – «Его нужно спрашивать».

Подошла Настя, исподлобья глядя на нарушительницу. «Я с миром пришла», - заверила ее Джулия. – «Когда, кстати, ты меня заметила?» «С самого начала», - отозвалась та. – «На мгновение произошел сбой в лазерной системе. Тревога не активировалась, но я решила проверить. Интуиция всегда помогала мне в работе, спасала жизнь каждый раз, когда я попадала в передрягу. Сейчас реальность слишком сложна, чтобы полагаться на что-то еще». «Настя – идеальный начальник службы безопасности», - подтвердила Хоуп, - «и ее интуиция – тому причина. Она подобна шестому чувству».

Джулия присмотрелась к Насте. «Мы где-то встречались?» - поинтересовалась она, и девушка пожала плечами: «Не знаю. Может, в клубе?» «Точно», - вспомнила Джулия. – «В прошлом году, вскоре после Становления я заглянула в один из клубов, и ты была там. Тебя сложно забыть». «Да, я – ди-джей, и работаю там время от времени», - призналась Надя.

Откровение это Джулию удивило. «Подобная работа слабо совместима с должностью главы службы безопасности Дабл-Спираль», - отметила она. – «Слишком уж разные навыки требуются». «Работа в Дабл-Спирали дает массу преимуществ тому, кто использует интернет для самопрезентации, леди», - заявила Настя в ответ, и, бросив взгляд в сторону Хоуп, добавила: «И замедление старения – приятный бонус к соцпакету».

Хоуп намекнула, что времени у нее в обрез, потому следует переходить непосредственно к делу. Настя намек поняла, удалилась, и Джулия осталась с Хоуп наедине. «Странно мне быть здесь, с тобой», - произнесла Джулия, и, когда Хоуп удивленно приподняла бровь, пояснила: «Твои люди стояли за моим увольнением незадолго до того, как я получила Становление».

«Ааа, понятно», - протянула Хоуп, кивнув. – «Ты – Совински из ‘Путеводной звезды’, так?» «Да», - подтвердила Джулия, и Хоуп продолжала: «Почему-то прежде я не складывала два и два. Стало быть, теперь ты – представительница клана Ласомбра в городе».

Общаясь с Джулией, Хоуп параллельно работала со своим смартфоном, что собеседницу ее несколько раздражало: Джулии казалось, что внимание CEO рассредоточено. «Не знаю, как тебе удалось занять место Кары Монтгомери, и ты наверняка не скажешь мне об этом, но сука заслуживает того, чтобы гореть в аду», - заявила Джулия, и Хоуп хмыкнула: «Еще как!» «Погоди-ка...» - изумилась Джулия. – «Ты что, только что призналась...»

«Попридержи коней», - прервала ее Хоуп, закатила глаза. – «Нет. Эх, вот почему нормальные CEO платят пиарщикам, чтобы те говорили за них. Я просто согласилась с тем, что она была ужасна. Вот и все». «А она знает, что ты думаешь о ней?» - сыпала вопросами Джулия. – «Почему она позволила тебе занять ее должность? Что...» «Давай сразу к сути, мисс ‘Путеводная звезда’», - предложила Хоуп. – «Я так понимаю, дело в Джесси, и в том, что Кара прикрывала его хитрую задницу. Ты потратила несколько месяцев на расследование и хотела бы некое логическое завершение». «Еще как», - призналась Джулия.

«Исход был следующим», - молвила Хоуп. – «Дабл-Спираль разорвала практически все связи с ними. Они не работают здесь, не получают деньги от компании, и – вероятно – больше никогда здесь не покажутся. Компания больше не их личный цирк, а сотрудники – не их дрессированные обезьянки. Теперь здесь руковожу я. Поэтому я тебя внимательно слушаю». «Дело ведь было не только в Джесси и его сестре», - заметила Джулия. – «В компании было немало случаев аморального...» «Я запустила процессы внутреннего расследования и аудита», - вновь прервала ее Хоуп. – «Все, имевшие отношения к неподобающим действиям, получили дисциплинарное взыскание. Юридические действия, увольнения и выговоры – в зависимости от тяжести совершенных ими нарушений. Я не терплю всего этого корпоративного дерьма, поэтому пытаюсь направить корабль в правильном направлении. Не знаю, что еще тебе сказать».

Похоже, Хоуп действительно приложила все усилия, чтобы исправить ситуацию в корпорации к лучшему. Клана Монтгомери здесь больше нет. Кары, олицетворяющей собой все самые худшие черты CEO IT-компании, - тоже. Ровно как и Джесси – редкостного ублюдка... Джулии бы радоваться – почему же не выходит?..

«Ты должна исправить произошедшее», - молвила Джулия. – «Кто-то должен принять на себя ответственность». «Послушай, я понимаю, ты злишься, но... это корпорация», - попыталась втолковать идею ей Хоуп. – «Ее суть – в распределении ответственности. Все, работавшие здесь, были виновны. Ровно как клиенты, инвесторы Дабл-Спираль и все прочие причастные. Я тоже ненавидела Монтгомери. Я вырвала компанию у нее из рук, и теперь я здесь единственная, власть имущая. Всех тех отвратительных мне тварей больше нет. Хочешь, чтобы я несла ответственность – хорошо, но я буду нести ответственности за собственные действия. И этого – более, чем достаточно для меня».

Так было закрыто величайшее журналистское расследование в жизни Джулии. Не самый эпичный конец, и навряд ли Хоуп поделится деталями того, как ей удалось убрать Монтгомери из управления. Если коротко, она – индивид со стороны, который решил замарать свои руки и обрести власть, чтобы сделать что-то хорошее. То, что всегда боялась сделать сама Джулия.

Хоуп в очередной раз напомнила гостье о том, что у нее много работы и нет времени для бесцельных воспоминаний, и Джулия поинтересовалась, известно ли CEO Дабл-Спираль о смерти Барона Анархов. «Дуглас Каллихан», - отозвалась та. – «Конечно, известно. Все Сородичи в интернете только и говорят об этом. Обвиняют всех подряд. Это же интернет, все-таки». «Тебя обвиняют?» - напрямую вопросила Джулия. «С чего бы?» - удивилась Хоуп.

Джулия сообщила собеседнице о записке, которую обнаружила на теле Каллихана, что Хоуп действительно изумило. «Я никогда с ним не встречалась», - говорила Малкавиан. – «Никогда не видела».

Тогда Джулия назвала остальные три имени, начертанные в той записке, и Хоуп замерла, прекратив работать со смартфоном. «Это список многообещающих независимых Сородичей, который был составлен в Нью-Йорке несколько месяцев назад», - осторожно произнесла она. – «На тот случай, если кому-то понадобятся наемные герои. Не знаю, откуда он у Каллихана. Я знаю, что списком этим располагала Софи Лангли, а также некоторые Первородные. Не знаю точно насчет Анархов».

«А кто мог подготовить список?» - спрашивала Джулия. «Один из местных торговцев информацией», - уклончиво отвечала Хоуп. – «Анонимный... в некотором роде». Джулия видела, что Хоуп размышляет над тем, следует ли поделиться с ней имеющейся информацией. «Мне действительно нужна твоя помощь», - сочла необходимым подбодрить собеседницу Джулия. – «Я хочу предотвратить эскалацию конфликта между Анархами и Двором, и каждая зацепка может помочь».

«Это – мой Сир», - призналась Хоуп, приняв решение. – «Картер Вандервейден». «Он торгует информацией?» - поразилась Джулия. «Все знают, что он стремится стать Принцем Нью-Йорка», - просветила ее Хоуп, - «и он хочет обрести как можно больше друзей среди власть имущих. Делиться важной информацией – один из способов осуществить задуманное».

«То есть, ты говоришь, что Первородный Малкавиан продал список Барону Анархов», - пыталась поверить в услышанное Джулия. – «Зачем же ему предлагать кому-то собственное дитя?» «Чтобы иметь свою персону внутри», - пояснила Хоуп. – «Еще один способ расширить свою информационную сеть». «А разве они не догадаются, что вы близки?» - спрашивала Джулия, и отозвалась Хоуп: «Согласно распространенной истории, он бросил меня, и я его ненавижу. По крайней мере, половина этого правда». Джулия отметила, что собеседница ее излишне словоохотлива – возможно, видит в ней способ поколебать положение Картера.

«И как ты только управляешь такой компанией как Дабл-Спираль?» - сменила тему Джулия. – «Наверняка у тебя есть друзья среди власть имущих?» Хоуп с горечью усмехнулась, обернулась к дюжине огромных настенных мониторов. «Ты помнишь интернет начала 2000-х?» - осведомилась она. «Ну, я вообще с трудом помню что-то из того времени», - призналась Джулия. – «Но да – форумы, GeoCities, противостояние браузеров, все эти любительские, вручную созданные веб-сайты». «Золотое было время», - мечтательно протянула Хоуп. – «Каждому предлагалось выразить свой креатив и увлечения на этой новой границе. Никаких правил. Каждый сайт был новой вселенной. Знаешь, в детстве я сохраняла каждую страницу, которая изменяла меня в каком-то роде или просто нравилась. Не знаю, зачем я это делала, но сегодня папка с этим страницами – одно из величайших моих сокровищ... Но вернемся к сегодняшнему дню. Я – босс компании, у которой лишь одна цель: направить развитие интернета так, чтобы это принесло максимальную выгоду Камарилье. И поскольку онлайн-мир ныне столь извращен, я могу делать это с помощь всего лишь пяти – или около того – веб-сайтов. Каждый день я выпускаю в Сеть тысячи ботов, чтобы насадить массам какие-то идеи. В настоящее время ими управляют гули. В ближайшем времени управление частично возьмет на себя ИИ. Новый шаблон управления общественным мнением. С подросткового возраста я смеха ради изображала сразу нескольких онлайн-персон. И прекрасно научилась изображать различные поведенческие аспекты. Навык отточила еще больше после Становления. Должно быть, дело в голосе Малкава в моей голове. Через нескольких лет, я сама стала интернет-империей. Я могу изобразить любого!»

В доказательство своих слов Хоуп озвучила потрясенной собеседнице несколько совершенно различных персоналий, после чего молвила: «Этот талант и привел меня сюда. Увлечение стало работой. Работой, которую я обычно доверяю этим гулям из-за иных своих обязанностей. Я хочу вырваться отсюда до того, как весь мой разум обратится в источник монетизации. Но Картер придерживается иного мнения. Поэтому я продолжу работать – ради него и ради инвесторов Дабл-Спирали».

«Полагаю, большинство твоих операций сосредоточены в Нью-Йорке», - предположила Джулия, и когда Хоуп подтвердила этот факт, поинтересовалась: «Как ты с помощью ботов имитируешь голос жителя Нью-Йорка?» «Проживание в Манхэттене и ментальная нестабильность делает имитацию простой», - заверила ее Хоуп. – «Для обычного человека, живущего за пределами города, все здесь кажутся ментально нестабильными. Ты, кстати, слышала ток-шоу Говарда Стерна о событиях 11 сентября?..» «Нет», - призналась Джулия. «Послушай, в образовательных целях», - посоветовала Хоуп. – «Спроси об этом кого хочешь в Нью-Йорке, и тебе скажут, что то был весьма объединяющий момент, помог нам осознать происходящее и высказать все, что мы думаем на самом деле. А если прислушаться, то ты услышишь крики о том, что мы должны разбомбить все ядерными боеголовками – может, даже весь мир, избавиться от мусульман, презреть права человека, никаких расследований, забрать их нефть. Послушай ток-шоу вдумчиво и услышишь этот специфический юмор, порожденный трагедией, и поймешь: для жителей Нью-Йорка – в том числе и вампиров - не существует ничего за пределами их города. Когда я хочу настроиться на образ мышления ньюйоркца, я слушаю этот фильм на бэкграунде. Работает идеально. Серьезно, попробуй!»

«Может, когда-нибудь», - неуверенно молвила Джулия. – «Думаю, сейчас я отправлюсь к Вандервейдену с полученной от тебя информацией. Или ты мне еще не все сказала?» «Я?» - притворно удивилась Хоуп. – «Я тебе вообще ничего не говорила. Ты такой прекрасный детектив, что сама все выяснила. А если спросит, скажи, что информацию тебе продал Кайзер. Это должно сработать».

Джулия простилась с Хоуп, позволила Насте сопроводить себя к выходу, и, взяв такси, направилась к офису Картера Вандервейна. Последний был не один; в гостях у него пребывал Аддисон Пэйн с неизменным слугой. На массивном столе в центре обширного офиса Джулия заметила бокалы с кровью. Похоже, она заявилась как раз на дружескую встречу...

Расплываясь в неизменной улыбке до ушей, Картер заверил Джулию, что готов оказать расследованию ее всяческую поддержку. «И я уверен, что присутствие здесь уважаемого Аддисона Пэйна гарантирует мою искренность», - обернулся Первородный к помянутому индивиду. – «Я прав, Аддисон?»

«Я точно не трачу ваше время?» - обратилась Джулия к Пэйну, и слуга того отрицательно покачал головой: «Вовсе нет. Хоть и много у меня дел, но все же мне весьма интересно, что тебе удалось выяснить в этом деле». «И мне тоже», - поддакнул Картер. – «И как тебе новообретенные обязанности?» «Справлясь», - лаконично отвечала Джулия. – «Начну с очевидного. Где были вы в ту ночь, когда погиб Дуглас Каллихан?»

Картер хохотнул, обернулся к Пэйну: «Слышал, Аддисон? Похоже, меня подозревают в темных делишках! Здорово ведь?» «Картер, давай без этого», - прервал его слуга, в то время как Аддисон внимательно наблюдал за Джулией. – «Просто ответь на вопрос». «Я был здесь», - произнес Малкавиан. – «Как я сказал Принцу Панхард, хоть и хотел бы я присутствовать на Празднестве Власти, дел накопилось невпроворот».

Джулия поинтересовалась у Картера, что бы мог подтвердить его алиби, и Первородного, похоже, подобные вопросы начали раздражать. «Мисс Совински, здесь – моя личная маленькая крепость», - отчеканил он. – «Место, которое помогает мне сосредоточиться. И я не позволяю другие нарушать мое уединение. За исключением уважаемых гостей – таких, как вы, и нескольких очаровательных уборщиц-мексиканок».

«То есть, у вас нет алиби?» - уточнила Джулия, и Картер, испепеляя ее взглядом, процедил: «Видимо, так. И почему это должно иметь значение?» «Потому что на теле жертвы я обнаружила кое-что, принадлежащее вам», - пояснила Джулия. Картер и Аддисон в изумлении воззрились на девушку, а та пояснила: «Список из четырех имен – независимые Сородичи, услуги которых могут оказаться полезны тому, кто пожелает изменить равновесие сил в Нью-Йорке. Тамика, Хоуп, Д’Анжело, Агафон». «Прошу прощения, мисс Совински, но я не понимаю...» - отозвался Картер, - «как это может ‘принадлежать мне’?» «Мне стало известно, что этот список вы продавали заинтересованным лицам в Нью-Йорке – как входящим в Камарилью, так и Анархам», - пропела Джулия.

Аддисон нахмурился; похоже, откровение его совсем не обрадовало. «Это возмутительно!» - выкрикнул Картер. – «Ты блефуешь, мисс». Но нет, блеф Джулии начнется лишь со следующей ее фразы. «Мистер Вандервейден», - молвила Ласомбра, - «если вы хотите высказать свои замечания касательно полученной много информации, то озвучьте их Кайзеру, не мне».

Аддисон обернулся к Картеру, пальцы его крепко сжали подлокотники инвалидного кресла. Улыбка оставила лицо Вандервейдена, сменившись чем-то, напомнившим Джулии бесконечную бездну – возможно, составляющую душу Первородного.

Взяв себя в руки, Картер поблагодарил Джулию за озвученные «досужие слухи» относительно него, категорически их отрицая. Аддисон продолжал буравить Картера взглядом, отражалось в котором нескрываемое подозрением, и Вандервейден, пообещав мистеру Пэйну, что через мгновение вернется к нему, нетерпеливо обратился к Джулии: «Есть еще вопросы, мисс Совински?» «Вам знакомы какие-то имена из этого списка?» - осведомилась та. «Нет. То есть, да», - отвечал Картер. – «В списке значится мое давно отдалившееся дитя. Возможно, это и есть причина, по котором список считают исходящим от меня». «Понятно», - задумчиво кивнула Джулия. – «Вы понимаете, почему вы для меня сейчас основной подозреваемый». «Да, и клянусь, что очищу имя свое в кратчайшие сроки», - заверил ее Первородный, спеси у которого ощутимо поубавилось.

Вопросов по существу дела у Джулии больше не было... и все же один оставался. «Мистер Вандервейнден, вы кажетесь мне тем, кто не сможет жить за пределами Нью-Йорка», - произнесла девушка. – «Вы слышали ток-шоу Говарда Стерна после событий 11 сентября?» «Да, я коренной житель Нью-Йорка», - осторожно подтвердил Картер, не понимая, чем вызван столь неожиданный вопрос. – «Конечно же, слышал».

«И ваше мнение?..» - уточнила Джулия, и Первородный Малкавиан пожал плечами: «Такое же, как и у всех. В тот день нам необходимо было духовное единение, и явилось оно самым неожиданным образом. Жестокий ответ, который озвучил все то, что мы чувствовали. Прекрасный момент единства. Признаюсь, Говард в тот день сделал прекрасную программу. А почему ты спрашиваешь об этом?» «Нет особых причин», - молвила Джулия. – «Просто хотела понять вас как личность». «Ну, такой вот я», - улыбнулся Картер. – «Самый обыкновенный житель Нью-Йорка».

«Похоже на то», - согласилась Джулия. – «Что ж, оставлю вас с мистером Пэйном составлять планы по завоеванию города». «Завоеванию...» - поперхнулся Картер, но в следующее мгновение расхохотался, признавшись, что мятежная натура молодой Ласомбра ему определенно по душе.

Простившись с Картером и Аддисоном, Джулия покинула офис, устремились к церкви Святого Патрика, дабы передать свой ежедневный отчет отцу Леонарду. «Ты как?» - участливо поинтересовался тот. «Все нормально», - отозвалась Джулия. – «Брожу кругами и надеюсь на чудо – как и всегда». «Нет лучше места для того, чтобы попросить о чуде», - улыбнулся святой отец, указав в сторону церковных врат.

Джулия протянула ему бумаги, содержащие отчет об Айслинг и Агафоне. Огляделась по сторонам, отметив, что Бенуа не видать. «Он исполняет мое личное поручение», - просветил девушку Леонард. – «Скажи, может, для тебя как-нибудь возможно выносить его?» «Как его можно выносить?» - риторически вопросила Джулия. – «Он ведь не остановится, пока не обратит меня в веру». «Он подобен волнующемуся родителю», - молвил Леонард. – «Ты можешь делать какие-то жесты, время от времени заглядывать в церковь, делать вид, что слушаешь его – и он от тебя отстанет».

«Я уже проходила это в юности – с собственными родителями», - пояснила священнику Джулия. – «Бродила по лесу, пока месса не заканчивалась, и даже курить не могла, они же запах чуяли... Не самые лучшие моменты моей жизни, знаете ли. И это – одна из причин, по которым я отдалилась от них. Мне не нужна в жизни эта ложная энергия, и мне неприятно, что вы вынуждаете меня лгать». «Я не вынуждаю тебя лгать, Джулия», - возразил Леонард. – «Скажи: ты верующая?»

«Думаю, да», - неуверенно отвечала Джулия. – «Вроде того». То, что она видит призраков, этот факт не отменяет. Вообще, без них смертный мир был бы скучен... «Ты верующая, и росла в католической семье», - покивал священник. – «Неужто ты не можешь найти способ выражения своей веры в нашей церкви?» «Сейчас – не вижу, как», - честно призналась девушка, и осведомился Леонард: «И почему же?» «Ну, во-первых, слишком многие считают, что нужно изыскать способ спасти мою душу, раз я живу с женщиной», - заявила Джулия. – «Не знаю, много причин». Она пьет кровь каждую ночь, испытывает страх каждый раз, когда проходит мимо истинно верующего священника...

«Звучит, как попытка оправдания», - назидательно заметил Леонард. – «Дело ведь в твоих отношениях с богом, а не с другими людьми». «Теоретически», - согласилась Джулия. – «Но мне довелось выслушать немало обвинений в адрес ‘моего рода’, и ни одного – в адрес самих ненавистников. И, знаешь ли, когда церковники пытаются болтать дерьмо вокруг твоего существования каждые несколько месяцев, немного поддержки с их стороны не помешало бы. Поэтому извините, но рассчитывать от меня вы можете лишь на молчаливое соучастие».

«Понял», - склонил голову священник. – «Я знаю, церкви предстоит немало работы, ведь вокруг так много несправедливо обиженных, но...» «Послушайте, я даже говорить об этом не хочу», - прервала его Джулия. – «Я ненавижу тон, которым говорю на эти темы. Я кажусь набожней самих священников, и моя мечта в том, чтобы не воспринимать все это всерьез. Но я многое помню. Например, парня из своего родного города. Эдакий мачо, а челюсть – хоть по праздникам надевай. Он стал актером в Варшаве. Успешным – и заслуженно. Может, Варшава и не Нью-Йорк, но все равно большой город, а большие города изменяют наше мышление. В его случае – он решил признаться родителям в своей нетрадиционной ориентации. Он был известен как редкостный шутник, потому надеялся, что это сработает. Он вернулся в родной город, рассказав всем правду о себе. Его отец – бизнесмен, входящий в правящую партию, - проклял его. Дядя же завел его в кусты и начал уничтожать его физически. Так избил, что тот в реанимацию попал. Лицо и челюсть были раздроблены напрочь... Прошел год или два. Парень так и оставался в старом доме своих родителей. За неимением иного пути, он обратился к богу... и просил того простить его родственников. Все вновь хорошо, ангельский хор поет о божественном прощении, добрый священник глаголит о необходимости защищать свою семью. Парень сидит на первой скамье в церкви с улыбкой на изувеченном лице... Но не одна лишь эта история отвернула меня от церкви. Однажды, увидев, сколь он набожен, я могла поклясться, что действительно слышу обращенный к нему шепот бога. Он казался мне святым. Это настолько меня потрясло, что я просто ушла».

Отец Леонард молчал. Джулия чувствовала полный хаос в своей голове – возможно, все еще не могла оправиться от откровения о Джесси и Каре Монтгомери. «Будет прекрасно, если мы больше не вернемся к этой теме», - произнесла Джулия. – «Знаю, я звучу как лузер, ноющий о дерьме, которое не в силах изменить, но – по крайней мере – я пытаюсь измениться сама». «Не стану произносить пустых слов утешения, но, думаю, я понял то, что должен был понять», - заверил девушку Леонард. – «Надеюсь, я ничем не обидел тебя». «Ладно», - отмахнулась та. – «Я научилась не винить отдельных людей за то, что делает организация, в которой они состоят. В противном случае было бы неприятно в зеркало смотреть». Хотя, по большому счету, Джулия и сейчас не очень-то много видит в зеркале...

«Я вот спросить хотел», - мягко произнес святой отец. – «Ты всегда носишь крест на груди». «Он мой образ дополняет», - тут же заявила девушка, но, помедлив, призналась: «А еще – напоминание о невыполненном обещании». «Я не стану допытываться», - заверил ее Леонард.

...Джулия простилась со священником, вернулась в свое убежище, и, упав на кровать лицом в подушку, застонала: какая же все-таки безумная была сегодня ночь! Она не хотела рассказывать Дакоте о Дабл-Спирали, решив сперва разобраться в себе – понять, как чувствует она сама относительно произошедшего с корпорацией.

«Я просто не гожусь для всего этого», - промычала она, и Дакота закатила глаза: «О, прекрати! Кто, если не ты?» «Шерлок Холмс», - предположила Джулия. – «Эркюль Пуаро. Коломбо. Не знаю. Тот, кто сможет сложить вместе два и два». «Ты не заставишь меня поверить в свою некомпетентность», - заявила Дакота. – «Я читала твои статьи. Не делай вид, что ты забыла, как делать свою работу». «Не забыла», - прозвучал ответ, - «но у меня нет ни вещественных доказательств, ни свидетелей, ни зацепок – ничего. Я просто брожу бесцельно, строю предположения, блефую».

«То есть ты – нечто вроде Джека Николсона в ‘Чайнатауне’», - резюмировала Дакота. – «И он, кстати, раскрыл дело». «А затем пожалел, что вообще за него взялся», - напомнила подруге Джулия. – «Так-то ты пытаешься меня ободрить?» «Я просто говорю, что ситуация, в которой ты оказалась, очень похожа на ‘Чайнатаун’. Раскол элит, большие планы на город, и так далее». «Да, и это угнетает», - согласилась с ней Джулия. «Я думаю, ты должна искать решение своих проблем с иной точки зрения», - заявила проницательная Дакота. – «Взглянуть на них не как на загадку, а, скажем, на ловушку, из которой необходимо вырваться».

Дакота приподнялась на кровати, потерлась о подругу как кошка. Та пыталась возражать, говоря что-то о коронавирусе, отмене поездок и заказов. Но Джулия знала, что подруга ее лукавит: на самом деле из них двоих ненасытной была именно Дакота, и именно она обычно проявляла инициативу.

Как и следовало ожидать, Дакота вскоре сдалась...


Проснувшись, Джулия обнаружила под дверью конверт – очередное сообщение от Кадира. Последний сообщал, что сегодня встретиться с девушкой не сможет, однако завтрашней ночью они отправятся к Д’Анжело. А пока что шериф просил Джулию не отсвечивать, и по возможности остаться сегодня дома. Судя по всему, никто не знает точно, где возможно отыскать Тамику; известно лишь, что та попала в беду, и Кадир не хотел, чтобы Джулия ввязывалась во все это.

Пробежав текст глазами, Джулия обернулась к выжидающе смотрящей на нее Дакоте, сообщив: «Похоже, мне нужно в город. Следующая зацепка. Возможно, ни к чему не приведет, но... расследование продолжается». «Знаешь, было бы здорово проводить вместе больше времени», - предложила подруге Дакота, и Джулия попыталась было объяснить ей ситуацию: «Дакота, ты же знаешь, как расследование важно для меня...» «Знаю», - подтвердила та. – «Но мне хотелось бы знать, что и я для тебя важна».

«Взаимно», - подумала Джулия, и вслух сказала: «Еще несколько дней. Я найду убийцу, надеру ему задницу, получу повышение, а затем мы сделаем то, что никогда прежде не пробовали». «Что?» - заинтересовалась Дактора, и Джулия пожала плечами: «Хороший вопрос. Я что-нибудь придумаю».

Первым делом Джулия направилась в бургерную, необычно пустующую сегодня, и, заказав кофе, расположилась за столиком в углу. Да, если она не изменит свое поведение, похоже, дальнейшие отношения с Дакотой могут оказаться под большим вопросом. Странно, что они до сих пор вместе. Но большую часть времени Дакота была счастлива, просто слушая истории о ее нежизни. Для Джулии они казались скучными и обыденными, для Дакоты же – восхитительными и невероятными.

Джулия понятия не имела, чем заняться сегодня ночью. Потому решила затеряться на улицах большого города в надежде отыскать ответы на вопросы, ее снедающие... Или, по крайней мере, вкусить чьей-нибудь крови, что тоже неплохо.

Пытаясь собраться с мыслями, Джулия прогуливалась по тихому спальному району Манхэттена. Неожиданно она стала свидетелем того, как некий парень неуклюже забирался на дерево, а после по ветке пытался добраться до окна второго этажа жилого дома. Каким-то чудом он сумел удержаться и не рухнуть вниз, и, достав из карману камушек, бросил его в окно. Через несколько секунд то со скрипом открылось, и наружу выглянула девушка, счастливо пискнула, увидев своего недотепу-принца. Последний, отринув всякие сомнения, бросился вперед – в объятия возлюбленной.

Наблюдая за этой сценой, Джулия не могла сдержать улыбку. Какая же милая история! Но слишком заштампованная для нее как для журналиста... Бывшего журналиста, конечно же...

Неожиданно мир вокруг померк; время остановилось и сущее объяла тьма. Джулии казалось, будто она пробуждается – но не от сна, а от реальности!.. Она обнаружила себя в причудливой, призрачной комнате, находились в которой тени – мужские и женская. «Посмотри на нее», - шептали призраки. – «Плоть, отторгающая свою судьбу... Не то, что ты ищешь, так?.. Он был ведом как ягненок на заклание, и молчал, как овца, так и не открыв рот... Нет ничего праведного, нет того, кто понимает, нет тех, кто стремится к богу, все вместе отвернулись, все стали бесполезны... Если кто проклинает мать или отца, он должен быть предан смерти... Ярящиеся волны морские, источающие собственный стыд, блуждающие звезды в вечной тьме... Ибо противостоим мы не плоти и крови, но принципатам, власть имущим, властителям тьмы этого мира, духовным извращениям сильных мира сего... И в грядущие дни люди станут алкать смерти, но не обретут ее, станут жаждать умереть, и смерть будет избегать их...»

Каждый раз, когда Джулия сливалась с тьмой, она испытывала страх, что назад уже не вернется, и сознание ее застрянет в неком пространстве между мирами. Например, в том, в котором находилось сейчас. Впервые страхи ее претворились в жизнь, ибо девушка совершенно не понимала, что происходит, о чем говорят эти престранные тени и где она вообще находится.

«Ты боишься», - заключили призраки, и Джулия подтвердила: «Да». «Прекрасно!» - восхитились тени. Джулия, будучи совершенно обескураженной, опустилась к означившееся в призрачной комнате кресло. «Все еще в преклонных годах и недостойна присоединиться к остальным», - продолжали шептать призраки, витая вокруг. – «Но путь открыт, и это – путь долга, который однажды будет отплачен... И когда она спросит, что привело тебя сюда, пусть твоим ответом будет ‘запах смерти’».

Ощутила Джулия, как разум ее покидает эту ирреальность, и возвращает она контроль над своим телом. Приходя в себя, сознавала девушка, что находится в какой-то темной подворотне, и стоит, прислонившись к влажной кирпичной стене. Место было ей совершенно незнакомым. Хотелось бы верить, что она все еще в Нью-Йорке...

Пошевелившись, Джулия задела рукой какую-то металлическую урну, и та упала на землю. «Что за хрень?» - раздался женский голос, и незнакомка резко схватила Джулию за одежду, рассматривая из-под надвинутого на лицо капюшона. «Все хорошо», - пролепетала Джулия, продолжая приходить в себя. – «Я тебе ничего не сделаю». «Как давно ты здесь?» - бросила женщина, и Джулия отвечала: «Я не знаю. Я не знаю, как здесь очутилась. Как будто силы, которые я контролирую, решили для разнообразия контролировать меня».

«Ты что, под наркотой?» - озадачилась женщина, присмотрелась. – «А, нет... Ты из Сородичей». «Ну да», - подтвердила Джулия. – «Я – Джулия Совински, представительница Ласомбра в Нью-Йорке». «Камарилья?» - уточнила женщина, и Джулия кивнула: «Да, провожу расследование для Камарильи». «Ну, если ты явилась, чтобы схватить меня, тебе мало не покажется, мисс Ласомбра», - бросила женщина, даже не пытаясь скрыть угрозу в голосе. «Да нет же!» - воскликнула Джулия. – «Никого мне не приказывали хватать. Я просто расследую обстоятельства смерти Дугласа Каллихана».

Похоже, это удивило женщину, и она немного ослабила хватку. «Каллихан мертв?» - уточнила незнакомка, и Джулия подтвердила: «Осталось лишь сгнившее тело и обратившаяся в тлен одежда». «Ух-ты, ничего себе!» - поразилась женщина. – «Давненько меня не было... А здесь ты как оказалась?» Воспоминания об ирреальности и словах, произнесенных призраками, вновь вернулись к Джулии, и произнесла она: «Запах смерти».

Женщина отступила от нее, и Джулии, наконец, удалось ее рассмотреть. Судя по всему, незнакомка принадлежит к клану Гангрел, судя по одеждам. «Давай поговорим с тобой», - предложила женщина. – «Я – Тамика. Угостишь сигаретой?»

Округлившимися от изумлении глазами Джулия воззрилась на Тамику; похоже, кто-то вновь направляет ее на верный путь... Протянув сигарету Гангрел, Джулия осознала, что у ног ее – некая жидкость, и запах, от нее исходящий, несколько... будоражил. Лишь сейчас заметила она, что он – вода, смешанная с кровью, и остывают в нескольких шагах мертвые тела солдат в дорогой экипировке. Оружие, лежащее в лужах, предназначено для сражения с вампирами. Джулии рассказывали об этих парнях иные Сородичи.

«’Первый Свет’, Вторая Инквизиция», - подтвердила Тамика догадку Джулии. – «Как бы они ни называли себя, обычно истекают кровью прежде, чем я успеваю им задать даже один-единственный вопрос». Стало быть, за Тамикой охотятся спонсируемые власть имущими инквизиторы. Кто-то считал, что стоит за ними правительство США, иные утверждали, что их поддерживает противостоящая Сородичам фракция в Святом Престоле. Есть и более дикие теории на этот счет...

«Ты сама их прикончила?» - выдавила Джулия, и Тамика недоверчиво покачала головой: «Ты что, действительно ничего не видела? Совсем ничего?» «Хочешь – верь, хочешь – нет, но я не имею ни малейшего представления о том, как здесь оказалась», - заявила Джулия. – «Я позволила теням вести себя». «Это какая-то из штучек Ласомбра?» - заинтересовалась Тамика. – «Я никогда прежде не встречала вас, и не знаю, на что вы способны». «Я сама лишь познаю все это», - призналась Джулия. – «Позволяю потоку просто нести себя. Я лишь несколько месяцев назад получила Становление».

«А, так вы, ребята, теперь с Башней Слоновой Кости?» - хмыкнула Тамика в ответ. – «Насколько я знаю, прежде вы принадлежали к Шабашу. Камарилья не забудет в одночасье все те проблемы, которые получила благодаря вам». Джулия знала, что Шабаш считают ответственным за противостояние вампиров, вошедшее в историю как Война Геенны, и до 1999 года именно эта секта контролировала Нью-Йорк. Клан Ласомбра считала мозгом Шабаша, и сейчас, когда вампиров, входящих в экстремистскую секту, изгнали с земель Запада, счел для себя возможным примкнуть к Камарилье.

«Ну, я практически новорожденная», - молвила Джулия. – «Я знаю, что отношения моего клана с остальными далеки от идеальных, и в Элизиуме на меня продолжают косо смотреть». «Ясно», - кивнула Тамика.

Какое-то время двое курили молча...

«Второй Инквизиции немало в Нью-Йорке?» - нарушила воцарившуюся было тишину Джулия. «Сородичи приравнены к террористам», - пожала плечами Гангрел. – «А этот город больше всего пострадал от террористов. Всем тайным агентствам нужны символические победы. Вот и делай вывод». «И все продолжаешь противостоять этим ребятам здесь, в городе?» - удивилась Джулия, и Тамика, кивнув в сторону мертвых тел, подтвердила: «Как видишь». «Но разве они не опасны?» - продолжала спрашивать Джулия. «В прошлом году меня чуть не прикончили», - призналась Тамика. – «Я несколько недель восстанавливалась». «Тогда почему ты делаешь это?» - озадачилась Ласомбра, и Гангрел, помолчав, призналась: «Эти уроды имеют свойство причинять вред тем, кто мне дорог. Братьям. Сестрам... Не знаю, как в других городах, но здесь они, похоже, избирают своими целями определенных Сородичей – маргиналов и радикалов. Тех, кто теоретически может представлять угрозу для сложившегося порядка. В то же время истеблишмент в Нью-Йорке особо не изменился с уходом Калеброса. Наоборот, каждый следующий рейд ВИ в городе лишь усиливал старую парадигму. Поневоле заставляет думать, что цели их отличны от защиты населения от нас».

Так и не докурив до конца, Тамика бросила сигарету в лужу. Похоже, курить она не привыкла; наверняка просто хотела успокоить свои нервы после противостояния. Или же пыталась таким образом наладить контакт с новой знакомой.

«Итак, собираешься выдать меня?» - осведомилась Тамика, пристально глядя на Джулию, и та озадачилась: «Зачем это мне?» «Давай начистоту», - предложила Гангрел. – «Ты действительно считаешь, что я настолько тупа, что поверю, будто агент Камарильи случайно оказался в аллее, где я только что прикончила нескольких ублюдков из ВИ? Если так, то тупа тут ты, сестренка». «Можешь считать меня какой угодно», - отозвалась Джулия. – «Мне нет никакого дела до ВИ. И мне нет никакого дела, веришь ли ты в случайные совпадения – учитывая, что даже шериф не знает, где ты. Но я хочу раскрыть тайну смерти Каллихана, и та – один из кусочков этой головоломки».

«Что?» - изумилась Тамика, не ожидавшая подобного откровения. – «О чем ты?» Джулия продемонстрировала женщине записку, найденную на теле Барона, поинтересовалась, знакома ли та с Хоуп, Агафоном и Д’Анжела. «Немного», - уклончиво отвечала та. «А есть идеи, зачем Каллихану мог понадобиться список ваших имен?» - спрашивала Джулия, и Тамика, поразмыслив, утвердительно кивнула: «Да, могу предположить. Ты знаешь Торка?» «Знаю», - подтвердила Джулия.

«Ты знаешь о его связи с Боссом Каллиханом, а также с этим списком и со мной?» - задала Тамика следующий вопрос, испытывающее глядя на Джулию. «Нет», - подобралась та. – «Я тебя внимательно слушаю». «Увы, это засекреченная информация, сестренка», - усмехнулась Тамика, сокрушив зарождающиеся надежды собеседницы, и тут же поясняла: «То есть, не бесплатная». «И чего же ты хочешь?» - осторожно поинтересовалась Ласомбра.

Тамика указала ей на мертвые тела инквизиторов, молвив: «Я слишком много этих уродов перебила. Они усиливают дозоры. Поэтому Нью-Йорк более не безопасен для меня. В принципе, никогда таковым и не был. Поэтому мне нужно выбраться из города. Ты найдешь способ это провернуть, а я расскажу тебе все, что знаю».

«Ну, я могу кое-что для тебя сделать», - уверенно заявила Джулия, и Тамика скептически изогнула бровь: «Слишком уверенный ответ для ‘практически новорожденной’». «Я что-то вроде иммиграционного офицера», - пояснила ей Ласомбра, и Тамика хмыкнула: «Да, говоришь ты практически как коп». «Хуже», - призналась Джулия. – «Бюрократ. Я знаю тайный способ доставить тебя на Западное побережье. Способ на сто процентов безопасен – к тому же, тебя будет невозможно отследить». «Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой», - недоверчиво отозвалась Тамика. – «В чем подвох?»

«Цена», - усмехнулась Джулия. Некоторое время назад на нее вышла одна банда Носферату, предложив взаимовыгодное сотрудничество по обеспечению нелегального перемещения Сородичей. Джулия хотела было отказаться, но уж слишком много денег ей предложили. «А, точно хорошо», - обрадовалась Тамика. – «Деньги – не проблема».

«Хорошо, договорились», - заключила Джулия. – «И кто из нас оказывает услугу первой?» Тамика задумалась, а после поинтересовалась: «Ты прежде встречалась с Торком? В процессе твоего расследования, или раньше?» «Я хотела», - молвила Джулия, - «но со стороны Анархов мне удалось встретиться лишь с Мией, а ей сама идея нашей с Торком встречи пришлась не по душе». «Ах, да, Мия», - хмыкнула Тамика. Судя по выражению ее лица, и Мие она могла бы немало рассказать, но не стала этого делать.

«В общем, слушай», - обратилась к Джулии Гангрел. – «Несколько месяцев назад мы с Торком были вместе. Много чего произошло, и – если коротко – я перестала испытывать к нему чувства, но, насколько мне известно, сам он их по мне еще питает. В ту пору, когда я полагала, что между нами что-то может быть, я отдала ему кольцо, имеющее для меня... определенное сентиментальное значение. И, поскольку сегодня лишь сентиментальность придает мне сил, я хочу это кольцо вернуть. Поэтому я предлагаю следующее: скажи подручным Торка, что тебя прислала я, встреться с ним, задай свои вопросы и убеди его вернуть мое кольцо. После чего я тебе все расскажу, и с твоей помощью покину город».

«Они пропустят меня, если я скажу, что меня прислала ты?» - усомнилась Джулия, и Тамика уверенно произнесла: «Пропустят. Поверь». «Звучит просто», - согласилась девушка, полюбопытствовав: «А почему вы расстались?» «Разногласия в мировоззрении», - прозвучал лаконичный ответ. – «Я поняла, что стала одним из элементов в его тщательно созданном публичном образе. Я была для него эдаким партнером-радикалом, и это позволяло ему выставлять себя медиатором, и в то же время осуществлять видимость поддержки революционных идей. Медиатором... Вон он, XXI век! Все хотят соблюдать нейтралитет, и никто не хочет делать то, что правильно».

«Серьезно?» - поразилась Джулия. – «Из того, что я слышала о Торке, можно было заключить, что он – второе пришествие Мао». «Если так и казалось, то лишь потому, что люди, подобные мне, время от времени заставляли его принимать непростые решения», - пояснила Тамика. – «Ты слышала когда-нибудь о южном волке и северной лисе? Оба хотят сожрать тебя, вот только южный волк намерений своих не скрывает. Северная лиса же строит милые глазки и позволяет себя погладить прежде, чем укусить. Торк любит окружать себя северными лисами. Они говорят о компромиссах и кажутся здравомыслящими по сравнению с оппозицией. Но в итоге все они стремятся к одному и тому же – власти!»

...Двое договорились о том, где встретятся позже, после чего Джулия устремилась к бару, в котором надеялась встретиться с Торком. Но, стоило ей ступить внутрь, как Мия – эдакое воплощение раздражения и недовольства – преградила ей путь, потребовав ответа: «Что ты тут делаешь?!» «Я хочу встретиться с Торком», - отвечала Джулия, и Мия хмыкнула: «Это я поняла. Ты должна была сперва миновать его службу безопасности. А теперь убирайся». «А что, если он захочет, чтобы я осталась?» - вкрадчиво осведомилась Джулия. «Не думаю», - хмыкнула Мия, указала девушку на дверь. – «Вали, пока я не вышвырнула тебя отсюда».

В зал ступил Торк – один из самых известных Баронов Нью-Йорка, которого многие после гибели Каллихана уже начали называть «Бароном Нью-Йорка». Мия попыталась объяснить боссу ситуацию, но тот, обратившись к помощнице, произнес: «Ситуация... немного изменилась. Ее прислала Тамика». «Что?» - разозлилась Мия. – «Чушь какая! Я ее несколько недель разыскать пыталась». «Ну, а я нашла», - заявила Джулия, получая несказанное удовольствие от выражения лица неистового Анарха. «Это – причина праздновать, а не беситься», - поддержал Джулию Торк, после чего попросил Мию оставить их с гостьей наедине.

Напоследок Мия прожгла Джулию испепеляющим взглядом, но все же покинула зал. Торк извинился перед Джулией за поведение подопечной, и молвила Ласомбра: «Она тебе передала мою просьбу о встрече?» «Не думаю», - нахмурился Барон. – «А должна была?» «Да, я – та дура, которой Двор велел расследовать последнюю смерти Каллихана», - представилась Джулия, - «и, учитывая связь твою с этим делом, я полагала, что неплохо бы нам переговорить». «А, так это ты», - покивал Торк, оценивающе взирая на девушку.

«Хотя ты, наверное, хочешь узнать о Тамике», - предположила Джулия. «Я удивлен, что вы с ней знакомы», - признался Торк, и Джулия пояснила: «Мы встретились во время моего расследования. Наверное, ты хочешь узнать, как она, но я бы хотела сперва задать тебе несколько вопросов». «Понимаю», - произнес Торк. – «Что ж, спрашивай».

«Ты знал Дугласа Каллихана?» - приступила к опросу Джулия. «Знал, конечно», - отозвался Торк. – «Мы оба были Баронами. Обязательства заставляли нас встречаться друг с другом. И все на этом». «Что ты сам о нем думаешь?» - поинтересовалась Ласомбра, и Торк хмыкнул: «То же, что и все другие. Клоун-расист, ментально застрявший в XVIII столетии, который потратил слишком много времени на то, чтобы не позволить Анархам реализовать свои потенциальные возможности. Я рад, что его больше нет». «То есть, рад его последней смерти», - уточнила Джулия. – «Разве ты – не первый, кто увидел его труп?» «Из Сородичей – да, но нашли Каллихана его гули», - просветил Джулию Торк. – «Кстати, мы выяснили, что некоторые из них возились на месте преступления... и наказали их за то».

Джулия кивнула: как же, очень убедительная история... «У тебя есть алиби на ту ночь?» - задала она следующий вопрос, и Торк отрицательно покачал головой: «Нет. Я всю ночь носился по городу по своим делам. Они не имели отношения к Каллихану, но я не стану делиться с подробностями ни с кем из Башни Слоновой Кости». «То есть, доказывать свою невиновность ты не стремишься», - резюмировала Джулия. «Моя официальная позиция озвучена», - нахмурился Торк. – «Вина за случившееся – на Камарилье. А твоя работа – доказать, что я ошибаюсь». Джулии хотелось выругаться: как бы ей хотелось, чтобы дело можно было раскрыть с помощью логики, не ввязываясь в политику!

«Были ли обнаружены какие-то свидетельства вашей стороной?» - деловито осведомилась она, и Торк пожал плечами: «Мию спроси, она осматривала место, где произошло убийство. Я не знаю всех деталей». «Хоуп, Д’Анжело, Агафон – знаешь, кто они?» - осведомилась Джулия. «Прости, не помню», - был ответ – все с той же гримасой безразличия.

Но Джулия отступать не собиралась. «Свидетельства, обнаруженные мной, говорят о связи Каллихана с Тамикой», - заявила она. – «Знаешь что-нибудь об этом?» «Я обоих их хорошо знал, но, насколько мне известно, они никогда прежде не встречались», - отвечал Барон. – «Вот и все».

Осторожные, короткие ответы... А чего, собственно, ожидала Джулия? Без определенного стимула Торк не заговорит, это очевидно...

«Насчет Тамики», - начала девушка, и собеседник ее весь обратился в слух. – «Она хотела передать тебе, что на какое-то время покинет город. ВИ идет по ее следу, и ей надо как можно скорее сбросить этот хвост». «Я ей множество раз это говорил», - устало покачал головой Анарх. – «Если она в опасности, я всегда буду рядом. Она думает, что сможет выбраться из города в нынешней ситуации?» «Она в безопасности», - заверила Джулия, и, когда Торк воззрился на нее с откровенным недоверием, добавила: «У нее есть друзья с высших эшелонах. Она сможет выбраться».

«Признаюсь, не это я хотел услышать», - процедил Торк. – «Или хотел услышать. А почему она в принципе решила связаться со мной через тебя?» «Она хочет получить назад свое кольцо», - заявила Джулия, и Торк, мгновенно изменившись в лице, молвил: «Теперь все ясно... Поэтому она и не пришла ко мне лично. Не хотела смотреть в глаза, нанося это последнее оскорбление. Она говорила, что кольцо – символ ее доверия ко мне. И я не отдам его, пока она не даст мне шанс объясниться».

Кольцо необходимо было Джулии, но Торк, похоже, не собирался расставаться с ним ни при каких обстоятельствах. «Знаешь, это не мое дело... но, думаю, ты все не так понял», - молвила Джулия, решив солгать ради благого дела. – «Она все еще любит тебя».

Похоже, она задела нерв... «Ты же едва ее знаешь», - с подозрением осведомился Торк. – «Откуда тебе это может быть известно?» «Мы вместе сражались с патрулем ВИ», - продолжала вешать на уши Барону лапшу Джулия. – «Так я заслужила ее доверие. И затем... мы откровенно поговорили, как женщина с женщиной».

Джулия была рада, что Мии нет рядом. Будь иначе, она бы постеснялась заявлять подобное. Но Торк лишь кивал, и, похоже, проглатывал все то, что она ему сейчас скармливала. «Она разрывается», - соловьем заливалась Джулия. – «Она понимает мрачную реальность этого мира, но хочет остаться при своих идеалах. Поэтому ей так тяжело находиться рядом с тобой. Даже если глубоко в душе она принимает и уважает твое уверенное и медленно движение к цели, она хотело быть дать шанс и собственному подходу».

«Поэтому она хочет получить кольцо?» - уточнил Торк. – «Для меня это очевидное послание: ‘Я была неправа, понадеявшись на тебя’. Это наказание». «Она хочет получить его, чтобы помнить о тебе», - возразила Джулия. – «И чтобы иметь при себе символ этих надежд – напоминание о том, что всегда есть иной путь. Послушай, я понимаю – это непросто для тебя. Но ты должен дать ей время и право на сомнения. Это окупится сполна в долгосрочной перспективе. Она со временем поймет, что ее представления, возможно, были неверны».

Торк молча достал из кармана кольцо, протянул Джулии. Та поверить не могла, что Барон купился на всю ту чушь, которую она несла!.. «...Иди», - молвил Торк. – «Передай ей, что я жду. И что чувства мои не изменились».

Простившись с Торком, Джулия направилась к выходу из бара, чувствуя себя так, будто только что ей сошло с рук убийство. Если Барон передаст их разговор Мие, та, скорее всего, сразу же раскусит ее игру... но сейчас это не было первоочередной заботой Джулии.

...С Тамикой она встретилась в условленном месте – у входа в Еврейский музей. «Как прошло?» - осведомилась Гангрел. Джулия протянула ей золотое кольцо, чему Тамика искренне удивилась. «Не ожидала, если честно», - призналась она. – «Не думала, что у тебя получится». «Наверное, я – талантливый дипломат», - предположила Джулия, но Тамика видела ее насквозь: «Скорее, талантливый лжец... Или он на самом деле изменился?» «Кто знает?» - пожала плечами Джулия. – «Я его первый раз видела. В любом случае, свою часть сделки я выполнила».

«Хорошо, я выполню свою», - поняла намек Тамика. – «В прошлом году в городе появилась девушка – птенец – и попыталась создать котерию. Список, который ты нашла на теле Каллихана, был у нее. Она связалась с каждым из нас, а затем оказалась в большом дерьме. ВИ, Кайзер, Софи Лангли, какие-то остающиеся в тенях игроки, управляющие происходящими событиями... После она попросту исчезла».

Джулия отметила, что уже второй раз слышит имя Кайзера – прежде он Хоуп, теперь от Тамики. Навряд ли это простое совпадение...

«Никто не знает, что с ней произошло», - продолжала рассказывать Тамика. – «Но это неважно. Такое случается, когда пытаешься откусить больше, чем можешь проглотить. Надеюсь, несмотря ни на что, с ней все хорошо... В то дело был вовлечен и Торк. На самом деле, там я с ним и встретилась. Он был ранен. Не говорил, как получил рану, заявляя, что знание это подвергнет всех опасности. Что бы не произошло, это дало ему импульс стремления к переменам. На протяжении двух месяцев он был прекрасным Сородичем – простым и открытым. Но в одночасье что-то сломалось. Он стал неуверенным в своих действиях, и походил скорее на студента, постигающего политическую науку, нежели на харизматичного лидера. Я предположила, что он встретил кого-то, кто сделал ему предложение, от которого Торк не смог отказаться, но я даже не представляю, кто бы это мог быть. Но однажды ночью я проследила за ним, и увидела, как он отправился на пристань и там о чем-то разговаривал с Каллиханом. Когда он вернулся, мы поссорились. Он отказался объясниться, и я ушла. Вот и все».

Поблагодарив Тамику за информацию, Джулия передала ей карту канализационных стоков Нью-Йорка, попросив сжечь карту, когда она доберется до цели. «Там тебя будет ждать одноглазый Носферату», - инструктировала Джулия Гангрел. – «Скажи ему, что ты от меня, передай оговоренную сумму». «И как я выберусь из города?» - осведомилась та, и Джулия отвечала: «В бронированном грузовике, заполненном драгоценными гробами. Мой контакт знает, как добавить немного незарегистрированного груза».

Тамика помрачнела. «Система циркуляции?» - уточнила она. «А что ты ожидала?» - молвила Джулия. - «Власть имущие всегда получают ту кровь, которую хотят – так или иначе. Но хотя бы сегодня мы используем это для чего-то хорошего».

Тамика сняла решетку с ближайшего канализационного люка, предупредила Джулию, что непременно навестит ее, если предложенный план не сработает. «Все будет хорошо», - заверила Тамику девушка, и та кивнула: «Что ж, тогда прощаемся. Если через несколько месяцев ты узнаешь, что силам Первого Света в Лос-Анджелесе нанесен сокрушительный удар, значит, все я еще жива-здорова». «Может, тебе все же следует быть осторожнее?» - встревожилась Джулия, но Тамика отрицательно качнула головой, молвив: «Нет, пока братьев моих и сестер безжалостно убивают. Я дорожу тем, что остается от моей человечности, но не собираюсь отворачиваться от Сородичей, которые нуждаются в помощи... И вот мой тебе совет напоследок. Может, мы и чудовища, но мир, в котором мы рождены, если более чудовищен. Если мы восстанем против него, то можем надеяться обрести искупление».

«Почему ты мне это говоришь?» - удивилась Джулия, и отвечала Тамика: «У меня хорошее чутье на чужие ауры. И когда я смотрю на тебя, я вижу то, которая не очень-то ценит истину. Ты пытаешься верить пустым обещаниям безопасности со стороны Камарильи и их жалким буржуазным ценностям». «Я ведь могу и обидеться», - нахмурилась Джулия. «Надеюсь. Ты так и сделаешь», - усмехнулась Тамика. – «Это будет говорить в твою пользу. Ладно... Что бы ни случилось... увидимся в следующей жизни, Джулия».

С этими словами Тамика нырнула в люк. Джулии Гангрел пришлась по нраву: даже зная, как может закончиться ее жизненный путь, она все равно полна решимости следовать по нему до самого конца... Сама Джулия навряд ли способна на подобное.

Этой ночью Джулия в церковь не пошла. Бенуа она видеть не хотела, да и было ей стыдно за слова, сказанные отцу Леонарду при их последней встрече. К тому же, ее злило, что старейшины клана, находящиеся в Чикаго, никак не реагирует на регулярно отправляемые ею отчеты. Ни советов, ни обратной связи – ничего. Ощущение, будто ее бросили, и ныне пребывает она в полном одиночестве.

И, поскольку уже светало, Джулия поспешила вернуться в свое убежище. Дакота встретила подругу, сообщив, что на работе дела идут неважно: клиенты массово отменяют заказы.

«Я люблю тебя», - произнесла Дакота, и в комнате воцарилось тягостное молчание. Джулия не ожидала подобных слов, и была вынуждена ответить: «Я тоже тебя люблю».

Искренняя улыбка на лице Дакоты была невыносима для нее...


Когда следующим вечером Джулия отправилась в бургерную, то обнаружила, что та закрыла, и посетителей внутри нет. Джулия опешила: ей необходимо было попасть внутрь, успокоиться...

«Закрыто?» - произнесла она, пялясь в запертые двери. – «Что значит – закрыто?» «Ну да, пандемия же», - просветил ее какой-то прохожий. – «Все закрыто». «Что еще за пандемия?» - озадачилась Джулия, и прохожий усмехнулся: «Ты что, вообще от мира оторвана? Новый коронавирус, прямиком из Китая. Весь мир обезумел, люди умирают повсюду». «Вот дерьмо!» - выдохнула Джулия в вящем изумлении.

Она и представить не могла, что что-то подобное может произойти в XXI столетии. Наверное, хорошо, что она мертва. Теперь-то она поняла, почему Нью-Йорк кажется ей таким... странным – знакомые улицы пусты и покинуты. Что ж, она попробует поискать хоть какую-то жизнь в городе во время этой чумы...

Джулия вознамерилась прогуляться по опустевшим проспектам ночного города, насладиться царящей здесь атмосферой апокалипсиса... когда кто-то окликнул ее по имени. То оказался Чарли; когда они виделись в последний раз, парень работал официантом в «Кармическом круге» – вегетарианской забегаловке, известной тем, что сотрудниками оной выступали люди с ограниченными возможностями. Джулия с Дакотой заглянули туда года два назад, повздорили, и Чарли, услышав это, принял сторону Дакоты. Он обрушился на Джулию, подверг критике ее одежду, манеры, поведение и аргументацию. Дакота тогда хохотала минут десять, а менеджер, услышав это, рассыпался в извинениях. Впоследствии Джулия и Чарли переписывались в мессенжерах, сдружились.

«Почему ты такая глупая?» - сокрушался Чарли. – «Люди болеют! Ты безответственная! Я отведу тебя домой». «Вообще-то, я туда и направлялась, Чарли», - отозвалась Джулия. – «Не волнуйся обо мне». «Но я волнуюсь!» - настаивал парень. – «Ты не отвечаешь на мои сообщения!» «Если хочешь связаться со мной, это лучше сделать через Дакоту», - пояснила Джулия, желая как можно скорее избавиться от докучливого индивида. – «Я... решила больше не пользоваться смартфонами. Ну, знаешь, чтобы голову не забивать всякой ерундой». «Думаю, ты просто устала разбивать их», - хохотнул Чарли. – «Ты всегда была такой неуклюжей! Экран на твоем смартфоне всегда был в трещинах. Ты всегда... витала в облаках, пока руки делали какие-то глупости».

Да, юмор у Чарли оставался безжалостен. Чарли продолжал болтать, уточнил, до сих ли пор Джулия и Дакота остаются вместе, и, получив утвердительный ответ, авторитетно заявил: «Тебе нужен рядом тот, кто может о тебе позаботиться». «Говорит парень, который живет со своей мамой», - не удержалась Джулия. «Да, мы с тобой одинаковы», - ничуть не смутился Чарли. – «Потому и говорю об этом». Он произнес это со столь глубокой убежденностью, что девушке нечего даже было возразить на это.

«Не говори ей, но мне не кажется, что мы с ней делаем друг друга счастливыми», - призналась другу Джулия. – «И это сильно меня беспокоит». «Это потому, что ты ведешь себя глупо», - авторитетно заявил Чарли, и, отвечая на искреннее возмущение Джулии, пояснил: «Когда ты долго витаешь в облаках, но всегда спотыкаешься о стакан воды или разбиваешь смартфон. А когда споришь или шутишь?.. Это хорошо. Это... прогресс». «Чарли, боюсь, не все так просто», - отозвалась Джулия, но он лишь отмахнулся – мол, ничего усложнять. Джулия всплеснула руками, признавая: спорить бесполезно.

Поговорили о том, о сем. Джулия рассказала, что была уволена из «Путеводной звезды», Чарли же не сработался с новым боссом «Кармического круга». Сейчас он вышел в аптеку, чтобы купить лекарства для заболевшей матери.

Простившись с Чарли, Джулия устремилась к станции метро, и вскоре достигла здания, определенного Кадиром как место встречи. Последний провел девушку в некое заброшенное здание, ибо именно здесь – по его словам – и находилось агентство Д’Анжело.

«Я знаю, что он исчез, и, честно говоря, ожидала худшего», - призналась Джулия, озиралась. – «Почему мы ищем его в самом очевидном месте?» «Я получил зацепку», - уклончиво отозвался Кадир. – «Давай начинать искать». «Ну хорошо», - согласилась Джулия. – «А кто он, Д’Анжело?» «Хороший человек, полезный человек, но привык к нему я не сразу», - отвечал шериф. – «Он ведет себя как классический нуарный детектив».

Внимание Джулии привлекла странная крыса, лежащая на полу. Тварь сучила лапками, клацала зубками, но не проявляла при этом никакой агрессии... «Состояние эйфории», - просветил спутницу Кадир, после чего приблизился к куче тряпья в углу, пнул ее ногой. «Я просто труп», - проворчала куча. – «Оставь меня». «К счастью, мы тут все трупы, Д’Анжело», - усмехнулся Кадир. – «Ты среди друзей».

На глазах потрясенной Джулии тряпье приняло сидячее положение, превратившись в грязного, донельзя запущенного мужика, сжимающего флягу в руке. «Друзья просто похоронили бы меня», - бросил Д’Анжело, на что Кадир возразил: «Увы, мы друзья не такие». «Ай, как ты вообще догадался, что я здесь?» - полюбопытствовал Д’Анжело. «Ну, я вел расспросы на протяжении последних дней», - просветил его шериф. – «И узнал, что за последний год ты нажил по каким-то причинам немало врагов... Но что интересно: говорили, что твое убежище несколько раз прочесывали – тебя не нашли, но никто не взял на себя ответственности за эти действия.

«Разве мое убежище не выглядит так, как будто его постоянно прочесывают?» - ворчливо отозвался Д’Анжело. – «Не могу винить того, что высказал предположение о налетах». «Я чувствовал, что это не просто слухи», - заявил шериф. – «Действительно похоже на убедительное совпадение, кто все слышат то, что заставляет их смотреть в другую сторону, но совпадения для дураков». «Ну, сейчас ты видишь мою страшную рожу прямо перед собой, поэтому нет смысла притворяться дураком, думаю», - заключил Носферату, и Кадир кивнул: «Согласен. Ты действительно провел все эти недели, спрятавшись здесь? Разве Голод тебя не снедает?» «Здесь достаточно грызунов, и мы с ними подружились», - осклабился Д’Анжело. – «Некоторые из этих крыс привыкли к Поцелую. Прибегают ко мне каждую ночь и просят об этом».

Подобный источник пропитания показался Джулии донельзя мерзким, и, наверное, гримаса отвращения отразилось у нее на лице, потому что детектив тут же обратил на нее взор, поинтересовавшись: «Кто эта цыпа?» «Джулия Совински», - представил спутницу Кадир, - «детектив, расследующая смерть Барона Каллихана».

Д’Анжело в изумлении воззрился на Кадира, хохотнул: «Похоже, кто-то, наконец, добрался до старика. Кто бы это ни был, он оказал миру огромную услугу». «Согласна, но я должна выяснить, кто это был», - молвила Джулия, - «и я вот уже несколько дней брожу во тьме. Нам нужна ваша помощь». «Будь я проклят», - проскрежетал Д’Анжело. – «Твои навыки, должно быть, оставляют желать лучшего, если ты просишь о помощи мне подобного».

«Это необычное дело», - заявила Джулия, и Д’Анжело встрепенулся, заинтересовавшись. – «Это... чрезмерно политизировано». «И в чем же необычность?» - приуныл Носферату. «Похоже, игра была с самого начала срежессирована против меня», - призналась девушка. – «Кажется, что я просто тыкаюсь носом всюду как слепой котенок, а все смеются у меня за спиной». «Откуда такая безнадежность в голосе, малышка?» - попытался ободрить ее детектив. – «Так всегда и бывает. Просто выложись полностью, не обращай внимания на сопутствующие унижения, и искренне надейся , что случайно отыщешь ответы...»

Д’Анжело уронил флягу на пол, неуклюже потянулся за ней. Кадир не мог больше на это смотреть. «Да что с тобой происходит, Джианни?!» - воскликнул он. – «Никогда прежде не видел, чтобы ты пал так низко». «Бывает, когда некоторые мутные типы пытаются вонзить кол тебе в сердце», - отозвался Д’Анжело.

«Помоги нам», - упрашивала Носферату Джулия. – «Расскажи, что тебе известно, и мы, возможно, сможем помочь тебе». «Давайте наоборот», - заявил Д’Анжело. – «Я ничего не скажу, пока не буду уверен, что могу рассчитывать на какую-то защиту». «Джианни...» - закатил глаза Кадир, но Д’Анжело прервал его: «Не ‘Джианни’ мне, Кадир Аль-Асмай. Я знаю, ты приличный, но так же знаю, что печешься ты прежде всего о своей чести. Если хочешь, чтобы я подверг себя опасности, дай для этого мотив. Или ты пообещаешь мне свою защиту, или как только ты уйдешь отсюда, я спрячусь в канализации и больше ты меня никогда не увидишь».

«Ладно», - сдался шериф. – «Через три месяца – или раньше, если Принц решит, что защита тебя Двором ставит под сомнение наши принципы, - ты будешь предоставлен сам себе. И это не обсуждается. Это – единственно возможная сделка, которую я готов заключить с тобой. Принимаешь?» Кряхтя, Д’Анжело поднялся на ноги, утвердительно кивнул: «Что ж, хорошо. Может, о Панхард у меня и свое мнение, но я сижу на динамите, потому выбирать не приходится. Ладно, что вы хотите от меня?»

«Кто ищет твоей смерти?» - поинтересовалась Джулия, и Д’Анжело усмехнулся: «Думаешь, я сам бы не хотел узнать?» «Джианни, такие ответы не обеспечат тебе защиту», - нахмурился шериф, и Носферату обернулся к нему, пожал плечами: «Ну а что мне ответить? Тот маг – Агафьон или как его там – считается погибшим. Тамика? Бесследно исчезла, преследуемая ВИ, и, вероятна, к этому времени уже убита. Хоуп? Прячется в своем офисе, за спиной Вандервейдена. Примерно в то же время, как у них начались проблемы, вокруг меня начали виться какие-то Сородичи – какие-то уличные головорезы, судя по их виду. В общем, я довольно быстро осознал происходящее».

«Подожди, а что тебя связывает с тремя упомянутыми тобой Сородичами?» - вопросила Джулия. «С прошлого года нас начали нанимать для разных задач», - просветил ее Д’Анжело, - «некоторые даже предлагали нам присоединиться к их котериям. Но все эти возможности оказались краткосрочными. Но работа на различных нанимателей заставила нас осознать то, что в Нью-Йорке существует тайный альянс представителей различных сект. Сородичи с двух сторон частенько работают ради одних и тех же целей, даже не зная об этом. И как только мы начали это понимать, на нас были спущены команды чистильщиков. Я знаю, этот паренек-маг что-то разнюхал о происходящем на своем заднем дворе, а затем раз! – он исчез. Затем я утратил связь с Хоуп и Тамикой, и решил спрятаться. Надеюсь, с ними все хорошо... и они никому меня не выдали». «Да, с ними все хорошо», - заверила Носферату Джулия. – «И они даже не признались мне, что были знакомы друг с другом. Так что, думаю, ты в безопасности».

«Погоди-ка», - встревожился Д’Анжело. – «А почеты вообще ты расспрашивала их?» «Я нашла список из четырех имен на теле Каллихана», - отвечала Ласомбра. – «Думаю, ты понимаешь, каких именно. Я слышала, что это список фрилансеров, потенциальных наемников, и подготовил его – предположительно – Картер Вандервейден». «Ставлю деньги на то, что он как-то вовлечен во все это, но я чую какую-то подставу», - хмыкнул детектив. – «У тебя есть еще идеи, кто мог прикончить Босса? Другие зацепки?»

«Никаких», - ответил за Джулию Кадир. – «И мы хотим просить тебя о помощи, дружище. Осмотри сцену убийства – так, как умеешь лишь ты. Скажи нам, что думаешь. Укажи Джулии верное направление». Д’Анжело пожал плечами: почему бы и нет?..

...Кадир высадил Джулию и Д’Анжело на том самом месте, где прежде Катерина познакомила девушку с Мией, после чего уехал, не желая задерживаться на территории Анархов. Джулия провела спутника в офис Каллихана, и тот медленно обошел помещение.

«То есть, ты фактически никто», - обернулся он к Джулии, - «но ты можешь просто взять и позвонить Катерине Вейс, попросив, чтобы она открыла для тебя проход в этот хлев Анархов? Ну, не знаю, так по мне, ты все-таки кто-то, а не никто». «Я познакомилась с ней во время расследования», - пояснила Носферату Джулия. – «Куда бы я ни отправилась, ко мне относятся как к дерьму, и меня признают лишь...»

«Лорд Каслри», - прервал ее Д’Анжело, задумчиво разглядывая картину на стене, процитировал:

«Я встретил Убийство по дороге –
У него была маска, как у Каслри...
Он выглядел очень гладким, но мрачным;
За ним последовали семь ищеек
».

Поведение Д’Анжело разительно изменилось теперь, когда он оказался на месте убийства. Детектив пребывал в своем маленьком мирке, и поведение его стало донельзя эксцентричным.

«Прости, не понимаю», - призналась Джулия, и Д’Анжело, обернувшись к ней, пояснил: «Я не знал, что старый ирландский хрен интересовался наполеоновской эпохой. Но, с другой стороны, я не знал его возраст – вполне возможно, именно тогда он и жил. Или родился... На картине запечатлен лорд Каслри, урожденный Роберт Стюарт. Британский министр иностранных дел в начале XVIII столетия. Невероятно влиятельный, невероятно ненавидимый. Спроси кого-нибудь о Каслри, тебе скажут: то был человек, уничтоживший Наполеона; человек, определивший политику Британии на годы вперед; человек, заложивший в Вене основы европейского единства. Спроси другого, и он тебе скажет: то был человек, уничтоживший ирландский парламент; человек, отринувший с ходу любую возможность реформ, а затем поддержал кавалерию, расправляющуюся с мирными протестующими».

Д’Анжело механически излагал все эти факты... Неужто это намек на уникальную память детектива?.. «Суть в том, что крайне неожиданно встретить портрет Каслри в офисе коренного ирландца», - продолжал размышлять вслух Носферату. – «Доказательство того, что наша жертва была больной на голову... хотя это и так было очевидно. Может, Каллихан даже идеализировал его. А то еще и отождествлял себя с ним... Да, это возможно. Каллихан и ему подобные почитают подобных ребят, которые стремятся объединиться с соперниками и с превеликим трудом достигнуть с ними компромисса. Жаль, что никто другой не поминает таких людей добрым словом».

«Как... он умер?» - осведомилась Джулия, кивнув в сторону портрета, и Д’Анжело тут же отозвался: «Совершил самоубийство в 1820-х. Семья забрала у него все острые предметы, но он... был привержен идее. Давили со всех сторон. Ненавидели, и заслуженно. Выгорел на работе. Возможно, и спятил при этом. Продолжал говорить о том, что видит призраков, что силуэты тех направляют его, и все такое».

Джулия опешила: как же этот похоже на ее собственную ситуацию!..

«К тому же, ходили слухи, что кто-то грозился обнародовать доказательства его гомосексуальности», - продолжала вещать ходячая энциклопедия в лице Д’Анжело. – «Выбирая между публичным позором и самоубийством, он сделал выбор в пользу последнего».

Вновь склонившись над останками Каллихана, продекларировал Д’Анжело:

Не порождала никого славнее
Земля в свои славнейшие часы.
Под этим камнем - кости Каслрея:
Остановись, о путник, и поссы.

С этими словами он пнул останки ногой, и Джулия изумилась: «Разве ты... не нарушаешь сцену убийства?» «Девонька, как я вижу, эта сцена убийства была перетрахнута уже три раза», - отозвался Носферату. – «Больше нарушить ее уже сложно». «Согласна, но со времени моего прошлого визита она, вроде бы, не изменилась», - озадачилась Джулия, но Д’Анжело лишь отмахнулся: «Значит, она была искажена еще до твоего здесь появления. Неважно».

Приблизившись к металлическим жалюзи на окне, Д’Анжело неожиданно сменил тему, произнес: «Светонепроницаемые. Ты игралась с ними?» «Нет», - призналась Джулия. – «Вообще, я стараюсь избегать всяческих механизмов. Они меня не любят, а я не люблю их». «Это как?» - озадачился детектив. «Они не работают так, как должно», - пояснила Джулия. – «Такое чувство, что у технологии на меня аллергия. Иногда камеры наблюдения искажают мое лицо, иногда я не могу пользоваться телефоном. Может показаться, что это полезно, но на самом деле это проклятие».

«Понятно», - Д’Анжело вернулся к созерцанию жалюзи. – «Как думаешь, могут они быть орудием убийства?» «Честно говоря, я об этом даже не подумала», - призналась девушка, и детектив произнес со знанием дела: «Позволь объяснить. Допустим, по какой-то причине наш жмурик стоял здесь на рассвете. Может, разглядывал старика Каслри, ища брата по духу, который будет рядом с ним в мире ином. Еще один парень, которого политика привела к самоубийству. Старая школа – романтизм, все дела... А может, это был торпор. Или несчастный случай... В любом случае, солнечный свет – прекрасное орудие убийства, нет?.. Конечно, это всего лишь теория». «Ну... она вполне имеет право на существование», - признала Джулия.

«Серьезно?» - усомнился Д’Анжело. – «Потому что я просто думаю вслух... Сейчас уже практически нельзя сказать наверняка, девонька. Самая логичная причина последней смерти – повреждение сердца, а это достаточно легко совершить, не повреждая скелет».

Подмигнув Джулии, детектив приблизился к сейфу, и, приложив к металлической стенке его ухо, принялся медленно вращать циферблат. «Ты что, теперь сейфы взламывать умеешь?» - опешила Джулия, и Носферату усмехнулся: «В моем роде занятий нужно быть мастером на все руки. В прошлом году некий человек заглянул в музей в Альберте. Там находился сейф, который никто не мог открыть на протяжении сорока лет. Человек просто изучил числа на циферблате, прислушался к звукам механизма, попробовал установить наиболее разумные комбинации чисел – и вуаля! Произошло немыслимое. Поэтому нужно доверять своим инстинктам. Жаль, что внутри он не нашел ничего, кроме старых платежных документов...»

На глазах потрясенной Джулии дверца сейфа со щелчком раскрылась. Внутри оказались какие-то бумаги... Осмотрев замок, Д’Анжело сообщил, что на том – очевидные следы механического воздействия. Возможно, дело нечисто.

Джулия достала бумаги из сейфа, закрыла дверцу. Д’Анжело жестом пригласил ее подойти к столу, принялся что-то писать на листке бумаги, говоря при этом: «Честно – здесь могло произойти все, что угодно». Джулия бросила взгляд на сделанную детективом надпись – «Здесь прослушка».

«Со мной это не работает», - вслух произнесла она. – «Я несколько раз пыталась записать свой голос на различных устройствах, но все время получался какой-то белый шум». Д’Анжело кивнул, и, продолжая болтать что-то малозначительное о том, что надо допрашивать всех подряд, и, возможно, случайно удастся что-то выяснить, сделал следующую запись: «Чип прослушки – в разбитом стекле на полу. Полностью уверен в том, что принадлежит он Кайзеру».

Кайзер. Неуловимый торговец информации, местная знаменитость. Похоже, пришла пора встретиться с ним... «У меня есть идея, как с помощью чипа отыскать Кайзера», - молвила Джулия. – «Должна ли я уведомить Кадира?» Что-то лопоча о том, что собирается сам встретиться с Кадиром, Д’Анжело написал на листе: «Выбор за тобой, куколка. Ты выходишь за рамки его полномочий, потому он попытается остановить тебя. Что бы ты не решила, дай мне десять минут форы, чтобы я смог убраться в относительную безопасность».

Простившись с Джулией и высказав сожаление о том, что не смог помочь ей больше, Д’Анжело покинул офис. Подождав десять минут, последовала за ним и Джулия.

Теперь у нее был план. Но для того, чтобы претворить его в жизнь, ей необходим случайный прохожий. Выбор Джулии пал на одинокого мужчину, идущего по тротуару. С помощью ментального принуждения Ласомбра заставила бедолагу позвонить Кайзеру от ее имени и назначить ему встречу.

Минут через пятнадцать здоровенный черный лимузин показался из-за угла, остановился рядом с Джулией. Осознала та, что видела тот краем глаза на протяжении последних ночей, но не придавала этому значения; должно быть, Кайзер все-таки следил за ней... Похоже, теперь-то она сможет получить какие-то ответы.

Дверца лимузина открылась, и скрипучий голос произнес: «Тащи свой зад сюда, Совински». Улыбнувшись, Джулия приняла предложение, и, забравшись в машину, имела сомнительное удовольствие лицезреть Кайзера, короля информационной сети Нью-Йорка, окруженного мониторами, динамиками и кучей иных технологических прибамбасов. На первый взгляд Кайзер показался Джулии на редкость отталкивающим, холодным и безжалостным – и, скорее всего, так оно и было.

«Ты начинаешь меня нервировать, маленькая леди», - проскрипел Кайзер, с откровенным недовольством взирая на гостью. – «И не только меня, кстати говоря». Наверное, Кайзер хотел вложить в свои слова угрозу. Но Джулия испытывала совершенно иные чувства: после недели метаний из стороны в сторону, она, наконец, достигла какой-то цели, потому сочла речи Кайзера за комплимент. Еще в «Путеводной звезде» она поняла: если власть имущие бесятся – значит, журналист делает свою работу хорошо.

«Я даже не представляю, о чем вы», - пропела Джулия, и Кайзер разозлился пуще прежнего: «Вот только не нужно прикидываться дурой! Элизиум. Дабл-Спираль. ВИ. Логово Торка. Каково это – заводить врагов буквально везде?.. Я попытаюсь все разжевать тебе, ведь очевидно, что намеков ты не понимаешь. Тебя наняли ради одной-единственной цели. Облажаться в расследовании. А ты даже этого сделать не можешь. На этой неделе все то и дело останавливают мой лимузин и жалуются: ах, дорогой Кайзер, мы пытаемся дать ей понять, сколь она безнадежна, но она намеков не понимает. У нее нет никаких вещественных доказательств, нет никаких признаний, но она продолжает стучать во все двери и баламутить воду. От этого у нас – жуткая головная боль. Обычно я пытаюсь быть радушным хозяином, потому подбадриваю их. Говорю, что не такие от нее уж и проблемы. Просто она пытается делать горы из холмов, чтобы показаться полезной, и вскоре прекратит весь этот цирк. Но ты, в своем неповторимом идиотизме, решила доказать мою неправоту самым беспрецедентным способом – лично наведавшись ко мне в гости! Вынуждая меня действовать. И даже угрожая мне!.. У тебя что, действительно не все дома? Ты не можешь понять примитивнейшие социальные намеки? Остановись на секунду и спроси саму себя: какого хрена? Кто вообще хочет, чтобы ты что-то расследовала – я уж не говорю о текущем деле?.. Понимаешь, в этом городе налажена определенная деликатная система. Обычно она работает без сучка, без задоринки. Но когда ты начала пробовать ее на прочность, она начала давать раздражающие сбои, и...»

«Вы закончили?» - резко прервала его Джулия, устав слушать бессмысленную тираду, и глаза Кайзера расширились от изумления. «...Немыслимо», - только и выдавил он, поражаясь наглости Ласомбра, а та заявила: «Я слышала лишь о том, что вы обладаете некой информацией, которая поможет мне разрешить загадку, с которой я столкнулась. Если это так, я прошу вас поделиться этими сведениями со мной».

«Поверить не могу», - ошарашено покачал головой Носферату. – «Ты – совершенно невыносимая пародия на женщину. Ну как пробиться через все то дерьмо, что у тебя в голове, чтобы донести главную мысль? Ты что, не знаешь, кто я такой?» «О, еще как знаю», - хмыкнула Джулия. – «Вы – тот, кто установил прослушку в офисе Каллихана. Что делает вас вероятным свидетелем. Или даже подозреваемым». «О, женщина, да приди в себя!» - воскликнул Кайзер, вне себя от гнева. – «Даже если бы твои обвинения и были справедливы... кому, скажи на милость, ты донесешь на меня? Ты вообще представляешь, перед кем я держу ответ?»

«Нет», - отозвалась Джулия. – «Представите нас?» «...Ты действительно этого хочешь?» - глаза Кайзера угрожающе сузились. – «Хочешь узнать, кто дергает за веревочки? Дай мне десять минут, и я организую вам встречу. Но сейчас – твоя последняя возможность отступить. В противном случае, боюсь, ты очень пожалеешь». Джулия отступать наотрез отказалась, и Кайзер, вновь прошептав свое неизменное «Немыслимо», начал что-то вводить на своем смартфоне.

Джулия расположилась на одном из сидений лимузина. Да, она сознательно ввязалась в весьма опасную игру, но теперь-то она получит хотя бы намек на то, что в действительности происходит. Кайзер продолжал что-то бубнить о том, сколь страшен и безжалостен его босс, но Джулия не слушала Носферату, наблюдая через окошко за проносящимися мимо ночными улицами...

Неожиданно близ Кайзера возник призрак женщины, молвив: «Хорошо. Будем на месте примерно через пять минут. Пусть мальчики дадут ей прикурить». В то же мгновение, как Кайзер отложил телефон, призрак исчез. «Будем на месте через пять минут», - сообщил Джулии Носферату. – «Подумай над тем, как ты можешь оказаться полезна боссу».

Осознала Джулия: нет никакого босса! Этот урод только что отправил сообщение неким своим подручным. Он поставил ее! Необходимо бежать, и немедленно!..

Джулия метнулась к дверце машины, потянула ее на себя. Кайзер бросился на нее, пытаясь задержать, но двое выпали из машины, ударившись об асфальт; похоже, тело Кайзера смягчило для Джулии удар – хоть на что-то сгодился старый черт.

Придя в себя, Джулия быстро огляделась по сторонам – они находились у ступеней некоей церкви. Кайзер поднимался на ноги, тихо матерясь. Черный лимузин остановился чуть поодаль.

Джулия не знала, сколь силен Кайзер, потому первым делом брызнула ему в лицо из перцового баллончика. Носферату взвыл от боли, оправдывая догадку о воздействии этого вещества даже на вампиров... Поздравив себя с этой маленькой победой, Джулия набросилась на Кайзера, принявшись жестоко избивать его руками и ногами. Водитель лимузина направился было к ним, но, увидев, что происходит с его боссом, в панике бежал прочь.

Закончив избиение торговца информацией, Джулия отошла чуть в сторону и заорала – чтобы не расплакаться. Ошеломленный случившимся, Кайзер поднялся на ноги. Джулия знала: она поступила донельзя глупо, избив одного из самых влиятельных Сородичей в городе. Он, конечно, о подобном и помыслить не мог, потому, когда заговорил, речь его скорее походила на жалобное хныканье: «Ты заплатишь. Ты заплатишь, тварь». «Ты хотел, чтобы меня избили», - отчеканила Джулия. – «За дуру меня держишь?» «Нужно... было преподать тебе... урок», - заявил Кайзер, и Джулия хмыкнула: «Ну и кто же кому урок преподал? А теперь говори! Рассказывай все, что тебе известно о последней смерти Каллихана». «Пошла к черту», - отозвался Кайзер. – «Можешь продолжать избивать меня, я тебе ни слова все равно не скажу. Но если перейдешь черту... последствия себя ждать не заставят. Мой рот на замке».

Джулия сознавала: Кайзер – ее последний шанс раскрыть это дело... В разуме ее зародилась мысль, испугавшая ее саму. Способна ли она довести его до грани, заставить страдать по-настоящему?..

Не раздумывая долго, Джулия сломала Носферату ногу, и тот истошно взвыл от боли. «Или начнешь говорить, или следующей будет вторая нога», - зло бросила Ласомбра. – «Затем руки. А затем я что-нибудь еще придумаю, будь уверен». Изрыгая проклятия, Кайзер стенал и рыдал, но заверил мучительницу в том, что начнет говорить. «Хочешь знать, кто заходил в офис Каллихана перед его гибелью, маленькая леди?» - процедил он, прожигая Джулию яростным взглядом. – «Все там были! Все – и даже их мамочки! Вандервейден... Айслинг... Артуро и Панхард... и этот урод Торк со своей приятельницей... все!.. Каллихан полагал, что для него единственным способом удержаться на плаву было стравить их друг с другом... или же заключить союз с каждым по-отдельности. Он не понимал... что в их лучших интересах было увидеть его мертвым».

«Прекрасно», - резюмировала Джулия. – «И кто же убил его?» «Даже не представляю», - отозвался Кайзер, и, несмотря на дальнейшие угрозы со стороны Ласомбра, стоял на своем: убийца Барона ему неизвестен.

«А кто тебе жаловался на меня?» - полюбопытствовала Джулия. – «Кто заметал следы, избавляясь от вещественных доказательств?» «Все!» - выкрикнул Кайзер. – «Все они! У Каллихана на всех был компромат, он всех настроил против себя... потому они все и покончили с ним. Никаких доказательств, все гипотезы одинаково хороши, поняла, идиотка? Все вовлечены, и в то же время никто... Почему, думаешь, Софи Лангли бесследно исчезла? Почему Торк больше не строит из себя революционера? Почему вовлечены свободные агенты? Почему тебе заткнут рот завтра?»

«Заткнут мне рот?» - нахмурилась Джулия. – «И кто же?» «Ты так и не поняла ничего, тупая шлюха?» - бесновался Кайзер, снедаемый яростью и болью. – «Ты действительно полная идиотка?» «Я сейчас кому-то...» - разозлилась Джулия, и резкий окрик заставил ее обернуться.

К ней быстрым шагом приближался шериф. «Да что с тобой не так?!» - напустился он на свою подопечную. – «Ты потеряла контроль над собой. Вот почему я не хотел, чтобы тебя вовлекали во все это. Было у него недоброе предчувствие. Я так и думал, что когда ты почуешь истинную силу, у тебя все тормоза откажут». «Да нет же, ерунду говоришь», - попыталась возразить ему Джулия, но Кадир осуждающе покачал головой: «Да ты из ума выжила! Я должен бы забрать тебя, обвинив в потенциальном нарушении Маскарада».

«Да позволь же мне все объяснить!» - воскликнула девушка, кивнула в сторону стенающего Кайзера. – «Этот мудак собирался подстроить мне избиение. Возможно, даже убить хотел. Тебе наплевать на это?» «Понятия не имею, о чем она, шериф...» - залебезил Носферату, мгновенно сориентировавшись. – «Она опасна. Психопатка!»

Вне себя от злости, Джулия с силой ударила Кайзера ногой, и тот снова взвыл от нестерпимой боли. «Немедленно прекрати, проклятая дура!» - рявкнул Кадир, и Джулия застыла; прежде шериф никогда не говорил с ней таким тоном, и – следовало признать – в гневе был он действительно страшен.

«Я позабочусь о тебе в своей машине, Кайзер», - обратился шериф к Носферату. – «Держись». «Но я еще не закончила допрашивать его», - возмутилась Джулия. – «Похоже, мы имеем дело с масштабным заговором...» Кадир обернулся к ней, отчеканил: «Я должен попросить тебя удалиться, и будь счастлива, что я заканчиваю с тобой на этом».

Ласомбра нахмурилась, бросила: «...Если ты так поступишь, я буду считать тебя соучастником». «Второе предупреждение», - процедил Кадир, прожигая девушку недобрым взглядом. – «Поверь, до третьего ты доводить не захочешь». «И что?» - не сдавалась Джулия, искренне возмущенная поведением Кадира. – «Скажи мне, для чего все это было нужно?»

«Домой, Джулия», - повторил шериф, и девушка подчинилась. Но перед тем, как убраться восвояси, она заглянула в припаркованный неподалеку черный лимузин Кайзера...

Этой ночью она вновь не пошла в церковь, решив дать себе больше времени на завершение отчета. Кто знает, может, он окажется последним...

Но сейчас Джулия хотела лишь одного: провести чуть больше времени с Дакотой – и пусть весь мир подождет. В квартиру она вернулась на час раньше обычного, и, прокравшись в спальню, замерла на пороге в искреннем потрясении. Осознав, что видит перед собой, Джулия испытала ужас и отвращение.

«Какого хрена?..» - только и выдохнула она, воззрившись на Дакоту. Та, похоже, была шокирована не меньше и совершенно растеряна – не ожидала, что Джулия вернется как скоро. На Дакоте было платье Джулии, в руках – ее сигарета, на столе – ее драгоценности...

«А я думала, что схожу с ума, замечая в тебе что-то ужасно знакомое», - молвила Джулия. «Я... могу объяснить», - пролепетала Дакота; судя по ее виду, она готова была сквозь землю провалиться. «Уж постарайся», - процедила Джулия.

Секунд на десять воцарилось неловкое молчание... «Это не то, что ты думаешь», - выдавила, наконец, Дакота. Хотя Джулия была уверена в обратном. «Дакота, ты подражаешь мне?» - озвучила она неприглядную истину, и, несмотря на робкие отрицания очевидного факта со стороны Дакоты, продолжала: «Мы же вместе смотрели тот фильм. Вместе смеялись над героиней Дженнифер Джейсон Ли. Одна соседка по комнате преследует другую и во всем подражает ей... ха-ха-ха, какая забавная концепция».

«Ай, не глупи», - выдавила Дакота, и Джулия прожгла ее взглядом: «Не глупить? Да я никогда не была так серьезна!» То есть, каждый раз, когда Дакота делала ей макияж... когда выступала для Джулии в роли зеркала... она просто хотела жить ее жизнью?! «Теперь, осмысливая это, многое встает на свои места», - говорила Джулия, глядя подруге в глаза. – «Ты тембр голоса подстраивала под мой. Вкусы наши всегда совпадали. Некоторые из твоих рисунков казались мне донельзя знакомыми. Ничто по-отдельности не вызывало у меня тревоги. Но все же...»

Джулии казалось, что нет в жизни ничего более мерзкого и отвратительного, чем быть возведенной на пьедестал подобным образом. Как будто Дакота просила в ней видеть нечто более жалкое и худшее – эдакого недочеловека.

«Пожалуйста, не надо так», - выдавила Дакота, чуть плача. – «Просто... не надо». «Знаешь, это, возможно, было бы не так тяжело, если бы ты говорила со мной как уважающий себя человек, а не как... не знаю... долбаная мамочка». «Знаешь что? А пошла ты!» - неожиданно разозлилась Дакота. – «Я сижу в этой квартире совсем одна, когда во всем мире объявлена пандемия. Это меня убивает. Я знаю, тебе и без того тяжело, потому не хотела обременять тебя еще и своими проблемами. Но да, я надеялась, что ты хотя бы поинтересуешься, каково мне. Детка, как ты тут одна? Не чувствуешь клаустрофобии? Эй, тебе не кажется, что наши запасы психотропов как-то уж слишком быстро тают?.. Но нет, ты оказалась зацикленной лишь на себе сучкой. Ты регулярно пьешь мою кровь и это нормально, но в тот момент, когда я решаю получить что-то в ответ – я, оказывается, перехожу красную черту? ‘О, нет, я же вхожу в тайное элитарное сообщество бессмертных, тут и сравнивать нечего. Дакота, если я снизойду до визита в нашу квартиру, будем делать то, что мне нравится, пока боль не отойдет’. Да пошла ты нахер! Серьезно – иди нахер, иди нахер, иди нахер! Ты только берешь, ничего не отдавая взамен, и могла бы уже понять, что подобное поведение не сделает тебя счастливой, ты, тупая сука!»

«Не надо так...» - только и сказала Джулия, и испытывая отвращение и к ней, и к самой себе. Дакота разрыдалась. Схватив жакет и бумажник, она выбежала из квартиры. Джулия не пыталась остановить ее. Постояла немного в тишине, затем заперла дверь. Взяла ли Дакота с собой ключи? Джулия не знала. И, наверное, ей было плевать на это.

Джулия рухнула на кровать, вдохнула запах духов Дакоты; почему-то сейчас от него ее чуть замутило... Она старалась не думать о Дакоте, вместо этого обратившись мыслями к Кайзеру, Кадиру, Каллихану. Она чувствовала приближение неминуемой кончины.

Похоже, своими действиями она сама себя приговорила, и сейчас желала лишь одного – погрузиться в беспамятство, погрузиться в беспамятство, погрузиться в беспамятство...


Для нее беспамятство всегда начиналось с некоего образа. Обычно призрачного, отчасти интересного, но не такого, который вызывал бы некие сильные чувства или эмоции. Обычно он нес в себе тайну. Но тайна не существовала сама по себе, без Контекста... Да, Контекст был ее сутью. Так или иначе, мозг должен осознать то, что воплощает в себе образ. Возможно, контекст будет чем-то, услышанным краем уха. Возможно – хоть и маловероятно, - он будет всецело порожден ее собственным воображением. Призраком идеи.

И сейчас в пустоте она зрела алую сферу... солнца?.. Быть может, это полузабытое воспоминание чего-то прекрасного, чего она боле никогда не увидит?.. Просто сцена из фильма... музыкального клипа... мультфильма?.. Или же – последнее, что видел Каллихан в своей нежизни?.. Теплые солнечные лучи, ласкающие ее кожу и обращающие ее в прах?.. Огромный огненный шар, воспламеняющий его тела с расстояния в девяносто три миллионов миль?.. Испытывал ли он ужас... или был признателен за избавление?..

Ведь не было ни завещания, ни предсмертной записки – ничего. Тут можно будет полагаться на записи местных историков, которые сами сделают вывод из произошедшего на основе исключительно собственных домыслов.

Иной образ – Дакота, делающая ей макияж... Что же она видит перед собой? Ужасающее зеркальное отражение? Ту, зреть которую она не желает? Вампиршу, еще более отвратную, чем она сама?.. Или же ту, которая любила заботиться о ней, и заслуживала того, чтобы и о ней заботились в ответ?.. Забавно, всякий раз, когда она была под кайфом и странствовала в параллельных вселенных, именно Дакота выступала для нее якорем. Оным была их общая история, а также чувства. Джулия казалось себе эдаким Мэтью МакКонахи, возвращающимся к своей потерянной дочери из дальних пределов космоса, из-за горизонта событий, и направляла его лишь любовь. И когда возвращалась она на планету Земля, следующую неделю-другую оставались с ней воспоминания о тех эмоциях. Тогда она вела себя с любимой как нельзя лучше...

Но эти воспоминания так и не сумели преобразиться во что-то... настоящее, и на смену им приходили злые, разочаровывающие помыслы. А среди них – мысль, которую она всегда старалась подавить. ‘Ей нужна была та, которая может дать душевный подъем. Но вместо этого рядом была подхалимка, которая из кожи вон лезла, чтобы угодить ей, не понимая при этом, что действительно ей нужно. И боль об этого испытывали обе’. Даже мысли об этом причиняли Джулии боль, ибо были слишком похожи на правду. Но так же сознавала она, что должна быть иная, лучшая история – но она слишком глупа, чтобы найти ее.

История ее жизни, история ее нежизни...

Иной образ – офис «Путеводной звезды». Джулия до сих пор не понимала, что в действительности думает об этом городе. Она уже прошла фазу «лучший город в мире», затем «песочница для богатых ублюдков», и сейчас находилась в поиске лучшего определения. Однажды она увидит его в каком-нибудь заголовке или сцене из престижного ТВ-шоу... и иначе посмотрит на этот город... А может, и не увидит. Подобное ощущение она испытывала во время работы в «Путеводной звезде». Все эти слова, постоянно преследующие ее в ирреальности, повергая в бессмысленную задумчивость вместо того, чтобы принести озарение... Будь прокляты все эти писаки, ратующие лишь за продвижение своих сияющих брендов. Они предлагают ограниченные, жалкие, депрессивные реальности, в которых сами они – короли. Пусть все они горят в аду! Нам нужны слова, которые действительно явят нам светлое будущее. Но что, если это невозможно сделать, не переосмыслив прошлое? Что, если мы не смогли верно определить вызовы и угрозы?..

Иной образ – обиталище Каллихана, мыслями к которому она то и дело возвращалась на протяжении последней недели. Бессмысленная смерть, лишенная всякого контекста. Место преступление, нет на которой никаких свидетельств произошедшего. Образ, созданный неведомым художником, призванный оставить вас в вящем ошеломлении... Расследование завершено, все возможные пути пройдены, допросы проведены, доказательств так и не обнаружено. Пьеса практически закончена, и актеры готовятся покинуть сцену.

Вот и все. Джулия оказалась никчемным детективом. Может, и не по своей вине, но факт остается фактом. Этому делу, этой сцене, этому образу и не нужно было расследование. Насколько она понимала, все власть имущие хотели лишь талантливую писательницу, не более.

А что, если...

Призрак идеи начал формироваться в разуме Джулии...


Когда она проснулась, Дакоты в квартире не было. Девушка не понимала, какие чувства испытывает по этому поводу, потому не стала зацикливаться на вопросе... Под дверью записок от Кадира не оказалось – наверняка шериф все еще зол на нее. Скорее всего, выступит перед Двором с требованием запретить ей продолжать заниматься расследованием. И даже если половина доводов, изрыгаемых Кайзером, окажется правдой, убедить остальных не составит ни малейшего труда.

Нахождение в квартире давило на нее, и Джулия решила прогуляться по депрессивным пустующим улицам Нью-Йорка. Размышляя о боге, она подсознательно устремилась к зданию церкви. Мыслями девушка обратилась к серебряному кресту, который всегда носила. Бессмысленный символ. Каждый раз, когда ее спрашивали о нем, она рассказывала новую историю...

Затем помыслы ее обратились к призрачным силуэтам. Она даже думать не хотела, что это означает. Точнее, имела свои мысли на этот счет, но осознание ее страшило...

Джулия размышляла и о своем клане, и о связи его с католической церковью. Эдакий брак, лишенный любви. Как и в случае с ее родителями... Какая, все-таки, ирония заключена в отношениях Ласомбра со Святым Престолом. Сородичи, входящие в клан, - единственные, приближенные к свету божьему, но неспособные прикоснуться к нему...

Некоторые из них, Теней, зрят видения. Образы оставивших недавно сей бренный мир товарищей, пребывающих в некой ирреальности, и видения эти одновременно ужасающи и потрясающи. Призраки практически достигают посмертие, им уготованное, но затем их поглощает темный, чудовищный силуэт... Насколько знала Джулия, ходят упорные слухи о том, что после своей последней смерти сущность Патриарха клана сохранила себя, и ныне находится там, за тенями, поглощая души своих чад подобно Сатурну.

Как сказала бы Дакота, это – не фактическая, но эмоциональная истина. Начиная от присоединения к Камарилье и заканчивая поиском убежищ, наши старейшины движимы лишь страхом. Грехи прародителей настигают их, и юным Сородичам – подобным Джулии – приходится разгребать все это, испытывая постоянное давящее чувство обреченности. Они боле не говорили о спасении, нет. Лишь о том, как максимально избавиться от последствий своего проклятого существования. Так жить нельзя... Но, быть может, именно поэтому подобное существование и называется «нежизнью»...

К вящему неудовольствию Джулии, у врат церкви приветствовал ее Бенуа. «Здравствуй, заблудший агнец», - улыбался он. – «Знай, сей пастырь терпелив, дожидаясь тебя. Что же делаешь ты здесь сейчас, когда ночь еще столь юна? Алчешь крови?.. Тогда тебе улыбнулась удача, и место сие предлагает и Плоть, и Кровь».

Сегодня Джулия была совершенно не в настроении выслушивать подобные проповеди доморощенных святош, подобных Бенуа. «Нет у меня настроения на все это, козлина», - огрызнулась она. – «Пошел вон, или пожалеешь!» «О, тебя что-то тревожит?» - ничуть не смутился Бенуа, взирая на Джулию с искренней заботой. – «Я могу организовать для тебя исповедь. А если ты спешишь куда-то, помни: избавление от душевного разлада начинается с помощью дружеской беседы. А друг как раз сейчас рядом с тобой!»

Джулия грязно выругалась, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Бенуа, а тот продолжал гнуть свою линию: «Подобные твои ответы как всегда интерпретирую как глас дьявола, пробуждающегося в душе твоей. Это действительно так, Джулия? Отец Лжи поглотил твою душу? Если так, дай мне знак. Я постараюсь заметить его».

«Все, хватит!» - Джулия пришла в ярость. – «Довольно твоих проповедей, довольно проявления с твоей стороны банального сочувствия, довольно твоей мерзкой рожи!.. Ты – абсолютное воплощение глупости, отсутствия всякого вкуса и такта. На этой неделе я встретила немало ужасающих уродов, но никто из них не выбесил меня так, как это сделал ты! Ты как те Свидетели Иеговы, стучащиеся в каждую дверь, только ты стучишь мне в голову и бубнишь: ‘Эй, а ты знаешь, что бог существует? Слыхала об этом?’».

«Погоди», - прервал ее тираду Бенуа. – «Когда это я утверждал, что бог существует?» «Что?!» - опешила Джулия, и Бенуа повторил: «Когда я утверждал, что бог существует?» Джулия лишилась дара речи: похоже, он говорит на полном серьезе... «Я так понимаю, между нами возникло какое-то непонимание, которое необходимо разрешить», - произнес Бенуа. – «Должно быть, ты прежде не обращала внимания на то, что я говорю, раз пришла к такому выводу». Да, это вполне возможно. Джулия обычно переставала воспринимать речи Бенуа секунд через пятнадцать после того, как они начинались...

«Поэтому, чтобы избежать дальнейших неверных восприятий сказанного, я вернусь к самому началу и объясню тебе основу своих религиозных убеждений», - заявил Бенуа, и на этот раз Джулия приготовилась услышать сказанное. – «Я люблю представление католицизма. Уважаю их традиции и заветы. Восхищаюсь практиками и загадками теологии, посланиями, содержащимися в Библии. Но означает ли это, что я верю в появление однажды в небесах Большого Папочки? Прости меня, Господь, но это не так».

«Тогда к чему все это?» - озадачилась Джулия. – «Забавы ради?» «Если упросить, то да», - признал Бенуа, и девушка закатила глаза: «Вот ты придурок – ты не католик, а просто хренов косплеер!» «И это говорит неверующая, которая носит крест», - усмехнулся Бенуа, ничуть не смутившись, и Джулия кивнула: «Да, но я не засовываю его людям в глотки в свободное время!» «Я просто призываю разделить с другими радость, которую религия привнесла в мою жизнь», - пояснил Бенуа. «Какую еще радость?» - уточнила Джулия, и Бенуа задумался: «Радостей, вообще-то, немало. Радость от наличия понятных правил, которым надлежит следовать. Радость от существования определенной структуры в твоей жизни. Радость от осознания того, где отыскать людей, разделяющих твои ценности. Но превыше всего – радость от принадлежности к аристократии. Пребывания в изысканных, величественных интерьерах. Прекрасная классическая музыка. Чудесные ритуалы, определяющие наши деяния и отношения. Стремление к добродетели, отделяющее тебя от людских масс. Иерархии и сообщества, служащие одной великой идее. Это подобно монархии или некоторым из традиций Камарильи – но на совершенно ином уровне».

«И что это сейчас было?» - откровение Бенуа Джулию обескуражило. – «Ты увидел красивые картины и здания, и решил: ‘О, я хочу к ним’? А затем просто определил, что это все значит для тебя?» «О, не пойми неправильно, в паству меня привела истинная вера», - заявил Бенуа. – «Но после я выделил из этой религии составляющие, действительно представляющие для меня интерес. Но не думай, что я не испытываю сочувствия, пытаясь обратить тебя в веру. Ты – воплощение самой сути отчаяния, нас окружающего. Того, которое люди обычно пытаются отодвинуть на второй план с помощью наркотиков, секса, работы, Нетфликса... как говорится – выбери свой опиум. Но все это – лишь временные способы защиты. Опустоши себя. Убей свое эго. Обрети рутины. Присоединись к сообществу. Получи основу для своей морали в чем-то осязаемом. Начни воспринимать себя как часть чего-то более великого и значимого. Все эти советы хороши сами по себя, и заключают в себя притягательную иномировую эстетику. Ту, которая удерживает Зверя от поглощения им души и сознания. Ту, которая вполне могла бы подойти тебе. Что можно ненавидеть во всем этом?..»

«Немыслимо», - покачала головой Джулия. – «Ты – просто безумец». Бенуа возвел очи к небу, тихо произнес: «Отец, прости их. Они не ведают, что творят». «Прекрати!» - потребовала Джулия. – «Вся твоя идеология заключается лишь во внешней эстетике». «И чем же я отличаюсь в этом от других?» - пожал плечами Бенуа. – «Вот возьми и посмотри на себя. Выгоревшая привилегированная персона, отказывающаяся вовлекаться во что бы то ни было. Заинтересовалась чем-то в своей нежизни лишь тогда, когда перед тобой была поставлена весьма опасная задача с политическим подтекстом. А когда она завершится, ты снова утратишь всякую цель своего существования».

Джулия отчаянно желала придушить святошу, а тот, не замечая ничего, продолжал жечь глаголом: «По завершении Второй Мировой Войны я наблюдал за тем, как все люди и идеалы, мне небезразличные, увядали и исчезали. Вот в чем причина моей боли. Вот в чем причина того, что я такой, какой есть. А какова причина твоей боли? Что определяет тебя как личность? То, что люди плохо к тебе относились». «Ай, отвали», - процедила Джулия. – «Люди в странах третьего мира храбро смотрят в день грядущий, хотя страдают от немыслимых ужасов, но твоя психика ломается каждый раз, когда вы вспоминаешь о своих детских проблемах с родителями. Поэтому не делай вид, что ты вправе вещать с трибуны, ставя диагнозы другим. Я хочу сказать, что у каждого есть свои причины, определившие его личность, и каждый случай индивидуален».

«Да, и нынешнее существование должно было дать тебе понять, что людские причины мелочны», - возразил ей Бенуа. – «Жалкие вендетты. Детские романчики. Бессмысленные противостояния за власть. Глупые игры, преследующие успешную карьеру. И да, проблемы с родителями, а почему нет? Боль и удовольствие определяют буквально все. Все хотят обрести нечто большее. Хотят вырваться за пределы текущей рутины. Они хотят психоделию, но постоянную. Они хотят взглянуть богу в лицо, даже если он не существуют. А ты можешь им показать, как это сделать. Прими же крест, который ты носишь, в свою душу, Джулия. Прими. Просто прими».

Джулия не нашлась, что ответить на это, а привлеченный их жарким спором отец Леонард, обратился к Бенуа, велев тому умолкнуть. «Я закрывал глаза на твои речи, потому что считал, что сердце твое открыто Господу», - заявил святой отец, прожигая Бенуа взглядом, - «но я крайне разочарован тем, как ты ведешь себя с нуждающимися в утешении». «Но я пытался направить ее на верный путь», - возразил Бенуа, кивнув в сторону Джулии, и Леонард отозвался: «Знаю, Бенуа, знаю. В этом-то и проблема. Отправляйся в ризницу, жди меня там. Нам предстоит долгий разговор. И сделай мне кофе, будь любезен».

Понурившись, Бенуа побрел прочь. Джулия надеялась, что запомнит его именно таким – жалким и униженным. Леонард проводил Бенуа взглядом, и, тяжело вздохнув, обратился к Джулии, молвив: «Жаль мне его. Я надеялся, что вера поможет ему обрести какую-то базовую эмпатию». «Вы, кстати говоря, принимаете всю ту чушь, которую он говорил?» - осведомилась девушка. «Я не поддерживаю это... но и не отрицаю с ходу», - отвечал священник. – «Это подобно полному и неполному раскаянию. Первое сосредоточено на отношениях с Господом, второе же эгоистично и сосредоточено на личной выгоде. Но оба они имеют право на существование».

«Но разве во втором случае суть не утрачивается?» - озадачилась Джулия. «Немного», - признал Леонард, - «но в откровенно светском подходе к учениям Христа нет ничего нового. Ты, кстати, не читала ‘Мастера и Маргариту’ Булгакова?» «Читала», - молвила девушка. – «Прежде в Польше каждый ребенок, пытающийся умно выглядеть онлайн, любил повторять шутку про говорящего кота, клянущегося, что никогда не станет предлагать водку леди, потому что женщины заслуживают чистый алкоголь».

«Думаю, это одна из интерпретаций сути романа», - совершенно серьезно заявил святой отец. – «Я же увидел в нем образ Христа, который показан не божественной сущностью. Лишен мистических черт, но открыт к трансцендентности. Иисус и Сатана представлены могущественными силами, ведущими противостояние в наших душах». «Надо бы перечитать, давно дело было», - согласилась Джулия. – «Звучит неплохо».

Леонард какое-то время пристально смотрел на девушку, а после обратился к ней: «Джулия... Через четыре часа в Элизиуме состоится встреча, знаменующая завершения Празднества Власти. Там соберутся все. И они рассчитывают на то, что ты в галерее не появишься. Добрый шериф вместо тебя озвучит результаты проведенного расследования. Это простая, прямолинейная стратегия. Может сработать, и ты можешь либо принять ее, либо нет. В любом случае – игра закончится».

«Чего?..» - только и смогла выдавить Джулия, потрясенная известием, и отец Леонард отрицательно покачал головой: «Не спрашивай. Я всего лишь передаю чужие слова». «И чьи же?» - уточнила девушка, затянувшись сигаретой. «Доброго друга», - уклончиво отозвался священник. – «Осторожного друга. Не смог бы дать тебе лучший ответ, даже если бы ты заставила меня это сделать».

«То есть, это момент, который, вероятнее всего, определит все мое будущее», - резюмировала Джулия. – «А как бы вы поступили на моем месте, святой отец?» «Когда я столкнулся с дилеммой, которая должна была определить всю мою будущую жизнь, мир показался мне таким большим и пугающим, неподвластным разумению», - признался Леонард. – «Потому я бежал из этого мира в семинарию». «Если это, по вашему мнению, хороший совет, я могу сказать, куда его засунуть», - предложила Джулия, и священник улыбнулся: «Меньшего я от тебя и не ожидал».

«А вы не жалеете об этом?» - поинтересовалась девушка, и, в ответ на удивленный взгляд священника, пояснила: «Вы немного мутный, но не кажетесь плохим парнем. Но вы должны принять тот факт, что люди, стоящие над вами, ответственны за ужасные деяния». «Если бы деяния наших набольших считались нашими собственными грехами, половина жителей этого мира никогда бы не обрели искупление», - молвил святой отец, и Джулия хмыкнула: «Умно, но это не ответ. И быть мальчиком на побегушках для тех, о котором вы невысокого мнения, - не то, как следует жить».

Леонард не ответил. Джулия докурила сигарету, бросила: «Мне нужно идти. Не знаю, когда и где мы увидимся снова, но, если это произойдет, я, наверное, уже не буду той, что прежде». «Конечно», - склонил голову Леонард. – «Но прежде, чем я отправлюсь на разговор с Бенуа, хочу сказать еще кое-что. Сейчас тяжелые времена. Прихожане продолжают обращаться ко мне за помощью. Они рассказывают мне то, через что им проходится проходить, и, если так продолжится, это может нанести страшный незримый вред нашей нации. Ужасающая тьма убивает всех нас, мало-помалу, и – как и любое иное могущественное зло – понемногу проявляет себя. И все же, хоть это и грешно, признаю, что я странно воодушевлен. Ибо сейчас мы видим, как эта удушающая нормальность исчезает. Сейчас самое время мечтать о том, что новый мир возможен... Пройдись по этим пустым улицам, Джулия. Запомни, как сейчас ощущается город. Искупайся в тенях и неопределенности. После апокалипсиса нас ожидает великое перерождение... Амиси Ноктис ожидает твоего следующего доклада с огромным интересом».

Джулия кивнула ему на прощание, устремилась прочь – теперь она точно знала, что надлежит сделать. Шагая по улицам, Джулия взирала на Луну – свою единственную верную спутницу. Когда она переехала в Нью-Йорк из Польши, лишь Луна была по-настоящему рядом. Джулия не чувствовала себя комфортно ни в той стране, ни в этой. Особенно сейчас, когда она ни жива, но и ни мертва. Возможно, пришло время ей обрести свой уголок на этой планете...

Попросив Луну пожелать ей удачи, Джулия направилась к художественной галерее, у входа в которую дождалась Кадира – тот всегда приходил в Элизиум первым. «Нет», - заявил шериф, лишь заметив подопечную. – «Нет, нет и еще раз – нет!» «Да надо мной весь город смеяться будет, если я не покажусь на оглашении результатов собственного расследования», - обратилась к нему Джулия. – «Пойди ты хоть на эту уступку!» «Уступку?» - поразился Кадир. – «Девочка, да я должен отправить тебя под суд. И не гарантирую, что не сделаю этого. Ты избила Кайзера – серого кардинала этого города. Отныне он приложит все усилия, чтобы уничтожить тебя, и ставлю на то, что он преуспеет в этом». «Будь что будет», - сейчас Джулия не заглядывала так далеко вперед – ей бы сегодняшнюю ночь пережить. – «Но сейчас я хочу доказать Двору, что я – не новорожденный птенец, который не может довести дело до конца».

«Ты совершаешь большую ошибку», - предупредил девушку шериф. – «Кстати, как ты узнала о том, что здесь состоится встреча?» «Ну, может я не такой уж плохой детектив, как ты думал», - улыбнулась Джулия. Кадир долго молчал, размышляя, а после признался: он хотел сам завершить это дело – ради самой же Джулии. Впрочем, если та настаивает на обратном...

«Ты. Будешь. Молчать. Все время», - отчеканил Кадир. – «Никаких трюков». «Ну конечно», - пообещала Джулия, после чего наряду с шерифом проследовала в Элизиум.

Празднество Власти подходило к концу. Маскарадных костюмов больше не было, и собравшиеся ощутимо устали от общества друг друга. Галерея практически опустела, и Кадир вежливо, но твердо выпроводил из здания тех Сородичей, которым на встрече присутствовать не следовало. Вскоре в зале оставались лишь немногочисленные VIP-персоны Камарильи Нью-Йорка: Принц Панхард, Томас Артуро, Айслинг Стурбридж, Самира, Катерина Вьес, Аддисон Пэйн наряду со слугой.

Джулию приветствовал Картер, выразив удивление тем, что зрит пред собой мисс Совински. «Вы собираетесь чем-то нас удивить сегодня?» - вкрадчиво поинтересовался Первородный, и Джулия улыбнулась в ответ: «Если я отвечу утвердительно, сюрприз же не получится, так?»

Кадир обратился к присутствующим, предлагая начать встречу, и взоры Сородичей обратились к шерифу и его подопечной.

«Перед тем, как начать, позвольте поприветствовать нашего гостя», - молвила Принц, и в зал ступил тот, чье появление при обычных обстоятельствах было бы невозможным в Элизиуме – Торк. «Я – Барон Бронкса», - представился Анарх присутствующим. – «Я был направлен сюда моими товарищами в качестве лица, должного увидеть результаты проведенного расследования. Ни больше, ни меньше». «Я добавлю», - молвила Панхард, - «это – единичный ход, призванный смягчить напряжение в городе. А не символ взаимного признания, ни в коей мере». Говоря о временном перемирии, Принц звучала весьма убедительно; или же у нее был припасен лишний козырь в рукаве. Кто может сказать наверняка?.. «Конечно», - поддержал Хеллену Торк. – «Да, между нами существуют непреодолимые различия, но иногда стоит временно позабыть о них, чтобы смягчить недовольство и изыскать пути для конструктивных, значимых перемен».

«Если кто-то хочет озвучить свои возражения, сделайте это сейчас», - прозвенел голос Принца. Торк, Артуро и Панхард переглянулись. Не знай она об этой троице, Джулия посчитала бы это мимолетным, случайным жестом. Но нет... Палка или морковка, Торк? Что заставило тебя сломаться и продать своих сподвижников? Как многое известно тебе на самом деле?

Поскольку возражений не было, Панхард велела Кадиру начинать, и тот, проследовав в центр зала, молвил: «Во-первых, я хочу отметить, что выводы, которые я озвучу, - ни в коей мере мое собственное достижение. Это результат долгого расследования, совершенного талантливыми Сородичами, имен которых я называть здесь не стану...» Шериф бросил красноречивый взгляд в сторону Торку, продолжил: «...и Джулии Соински, чья неутомимая работа на протяжении нескольких последних ночей стала основой для выводов, которые будут явлены вам. Спасибо, Джулия... Моя роль в этом деле как шерифа в основном репрезентативная. Я провел последние несколько дней, наблюдая за Празднествами в Элизиуме, дабы никто не пострадал. К счастью, так и случилось».

Томас и Хеллена высказали Кадиру свою благодарность за обеспечение безопасности, и Кадир перешел непосредственно к сути: «Останки Дугласа ‘Босса’ Каллихана обнаружил в его офисе один из гулей. Первым Сородичем, подтвердившим последнюю смерть Каллихана, стал иной Барон Анархов – Торк, здесь присутствующий. Казалось бы, смерть Каллихана – классическая тайна запертой комнаты. Металлическая дверь, запертая изнутри, была в нее единственным входом. Не было найдено ни оружия убийства, ни вещественных доказательств, а все имеющиеся свидетельства можно было интерпретировать совершенно по-разному. Поэтому мы столкнулись с непростой головоломкой, разгадать которую обычными способами было практически невозможно. Мы столкнулись с непростой ситуацией – неожиданным переделом власти, и давно запланированные празднества оказались под угрозой срыва. Все мы зрели неведомое будущее для всех нас... Вроде как все и выигрывали, но в то же время – никто. Никому особо не нравился Каллихан, но никто и не хотел выводить его из уравнения – по крайней мере, не сейчас».

«В тот момент мы полагали, что случившееся можно расценить как нападение Камарильи», - произнес Торк. – «И обсуждали, каким будет наш ответ на это». «Мы же, со своей стороны, были убеждены, что Анархи хотят переложить на нас ответственность за свою внутреннюю борьбу за власть», - продолжал Кадир. – «Напряженная ситуация, разрешенная благодаря искусной и стремительной дипломатии». «Могу ли я утверждать, что ты была победа нашего Принца?» - вкрадчиво осведомился Артуро, но Кадир, не удостоив его ответов, молвил: «Джулия проверила все контакты Каллихана за последние несколько дней – в обеих сектах. Она работала неустанно... и редко шла по ложному следу...» Джулия поморщилась: вот надо же было сделать ему это замечание! Наверное, задницу свою так прикрывает...

«...Но в итоге изыскания ее лишь все запутали, а не объяснили произошедшее», - говорил шериф внемлющим ему Сородичам. – «Да, у Каллихана было много врагов, но все они практически позабыли о нем. Другими словами, никто особенно не стремился избавиться от него, потому что всегда был способ его обойти. Перед прошлым Рождеством он даже наблюдал первый успешный рейд Второй Инквизиции на его чрезвычайно прибыльные линии снабжения крови. Он лишился последнего козыря в рукаве – способности избегать действий ВИ. То, что Каллихан уже не тот, что прежде, стало очевидно всем, и империя его начала медленно разрушаться. Последние истории о нем говорят о погрузившемся в депрессию отшельнике, срывающимся на каждого, безуспешно пытающимся найти свое место в этой новой реальности. Запертая комната, никаких свидетельств борьбы, отсутствие мотивов у окружающих, труп, найденный рано вечером, - вывод прост. Последняя смерть Каллихана – суицид».

В зале воцарилась звенящая тишина. Джулия с трудом сдержала усмешку: вот, стало быть, на какой версии они будут настаивать?.. Что ж, послушаем...

«Я поясню», - молвил Кадир. – «Прошлой ночью на эту теорию меня натолкнул независимый детектив. Предсмертной записки не было, это так, но сообщение, оставленное нашим усопшим, не обязательно должно было быть вербальным. Странным мне показалось положение тела. Оно было подобно стреле, как будто указывающей нам на что-то. Похоже, последним, что Каллихан видел в своей нежизни, был портрет лорда Каслри, второго маркиза Лондондерри – того самого места, где родился Каллихан. Для большинства Каслри был отвратным предателем, безжалостно подавлявшим всякое инакомыслие, главной угрозой каждому из восстаний ирландцев, успешным во всем, за исключением того, что действительно было важно для его людей. Иные называют его трагической фигурой, сплотившей эгоистичных союзников пред общей угрозой, всегда находящей непопулярные компромиссы, которую уничтожили трудоголизм, болезнь и слабые коммуникативные навыки».

«Понятно, почему Дуглас Каллихан чувствовал родство с ним», - усмехнулся Картер, и Кадир подтвердил: «Действительно. Особенно, когда ты понимаешь, что недуг в его крови, его поражения, ненависть со стороны его же сородичей и растущая паранойя привели его к совершению самоубийства в собственных четырех стенах. Но, вместо того, чтобы заколоть себя до смерти ножом, Каллихан решил позволить солнечному теплу объять его. Горящее лицо Каслри пред его затухающим взором. Поэтическая последняя смерть. Да, не такого исхода расследования мы хотели, но, думаю, это лучшее объяснение мотивации, на которое мы можем рассчитывать».

Вновь – тягостная тишина... разорвал которую голос Принца. «Для меня все прозвучавшее понятно и полностью укладывается в портрет человека, которого я знала на протяжении двух последних десятилетий», - изрекла она. «Согласен», - тут же поддакнул Торк. – «Да, со сценой преступления немного... повозились, но, как выяснили лидеры Анархов, повинны в этом гули Каллихана. Эти ребята так обрадовались, увидев его мертвым, что тут же принялись праздновать. Конечно, всех их мы допросили». «Да, я получил результаты допроса, и исход они не меняют», - согласился Кадир. – «Их объяснения касательно душевного состояния, пребывал в котором Каллихан, лишь подтверждают теорию о самоубийстве».

«Предлагаю завтрашней ночью первым делом донести озвученные результаты до членов наших сообществ», - предложил собравшимся Томас Артуро, и Принц Панхард, выразив согласие с его словами, предложила Хранителю Элизиума завершить сегодняшнюю встречу. Катерина Вьес согласно кивнула, и, обратившись к присутствующим, молвила: «Кто-нибудь хочет что-то добавить? Спросить?»

Джулия видела, что VIP-персоны находятся в полном согласии друг с другом. Чистая победа, никаких раскачиваний лодки и недосказанности. Так приторно, что даже мерзко... Интересно, сколь многие из них работали над этим итоговым докладом? И верит ли сам Кадир во все то дерьмо, которое озвучил? Да, он всегда был лоялен Камарилье – где-то даже фанатично, но...

«Мисс Джулия?» - взор Катерины был обращен в ее сторону. – «Быть может, некие последние замечания?»

Что ж... сейчас или никогда. Если кто-то и может развенчать всю эту жалкую шараду, то лишь она. Вот только обратного пути не будет... и цену за содеянное придется заплатить. Все свою жизнь и нежизнь Джулия отчаянно пыталась подняться по социальной лестнице, и бросить вызов собравшимся здесь – возможно, единственный способ выбраться из ямы, в которой она находится...

А с другой стороны, возможно, это шанс шагнуть в неведомое. Убить свое эго – хотя бы временно. Остаться глухой к голосам старейшин, вопящих в ее разуме. Предать инстинкты Ласомбра. Заставить всех этих призраков исчезнуть, и, возможно, обрести для себя что-то новое. Осмелится ли она? Или нет?.. Джулия чувствовала, как будто у нее при себе револьвер с одной-единственной серебряной пулей, и шанс сделать выстрел в цель – всего один...

В разуме девушки сейчас боролись два устремления, две личности. Одной из них предстоит умереть. Вторая же продолжит существование... Последние встречи с Сородичами, сделанные выборы, усвоенные уроки помогли ей принять окончательное решение. И, приводя расследование к его логическому завершению, Джулия громко произнесла: «Да, мне есть что добавить».

В глазах Кадира на мгновение вспыхнула лютая ярость. «Нет, добавить нечего», - отчеканил он. «Нет, есть», - не сдавалась Джулия. «Мисс Совински...» - начал было шериф, но Джулия прервала его: «Не закатывай сцену. Поверь, вы все очень сильно пожалеете, если не выслушаете меня». «...Пожалеем?» - нахмурился Артуро, и Джулия подтвердила: «Еще как!»

Она вплотную приблизилась к Кадиру, молвила: «Не поймите меня неправильно, Кадир проделал отличную работу, продав вам готовый сценарий для показа его внешнему миру. Да здравствует шериф, все дела!.. Но было ли это шоу действительно необходимо? Вам действительно нужен был весь этот антураж, чтобы поверить в озвученную сказку?» «К чему ты ведешь, девочка?» - похоже, Принц едва сдерживала гнев. «Спокойствие, мой Принц», - пробормотал Артуро, не сводя глаз с Джулии.

«Есть другая, куда более разумная теория, которая объясняет буквально все», - объявила Джулия цвету Камарильи Нью-Йорка. «Это прекрасно, но мне действительно нужно слышать все это?» - поморщилась Айслинг, и Джулия указала ей на выход из зала, молвив: «Дверь вон там. Но если вдруг сегодня в ваш адрес будут выдвинуты обвинения, разве не захотите вы сказать что-то в свою защиту?» «И какие же шансы на выдвижение обвинений?» - похоже, Айслинг - впрочем, как и все остальные, - отчаянно пыталась понять, не блефует ли Ласомбра. «Уверена, многие, находящиеся в этой комнате сейчас задаются тем же вопросом», - улыбнулась Джулия. – «Мой ответ все тот же: если решите уйти, не узнаете этого».

Ни один из Сородичей не сделал попытки покинуть зал, и Джулия, остающаяся в центре всеобщего внимания, молвила: «Что ж, давайте на секунду предположим, что причиной смерти Босса Каллихана действительно стал суицид. Он неожиданно решил ‘Да пошло оно все нахер!’, открыл жалюзи, и дождался, когда рассвет решит все его проблемы. И давайте предположим, что он действительно хотел дать нам понять суть случившегося с помощью портрета лорда Каслри. Звучим излишне драматично, но ничего... Но общеизвестно, что Каслри был вынужден совершить самоубийство в результате заговора против него. И навряд ли его величайший фанат упустил бы столь важную деталь. Если верить историкам, последние слова лорда были о том, что некие могущественные люди поставили его перед выбором: обвинение или смерть. Что для амбициозного политика по сути и не было выбором. Поэтому, если вы утверждаете, что Каллихан оставил нам намек... это весьма тревожащий намек, не находите?»

Панхард и Торк, похоже, лишились дара речи. Кадир, однако, сохранил самообладание, рявкнув: «Довольно! Мы здесь не занимаемся теориями заговоров». «Конечно же, нет», - заверила шерифа Джулия. – «Ведь теории заговора, за которыми стоят элиты, называют иначе – пропагандой». «В этом маленьком шоу есть иной смысл, мисс Совински, кроме как выкопать для себя еще более глубокую яму?» - осведомился Томас, и глаза его метали молнии. «О, мистер Артуро, вы все еще пытаетесь убедить себя в том, что это у меня проблемы, а не у вас?» - пропела Ласомбра. – «Как мило».

«Слушай, ты...» - начала Томас, но Джулия резко прервала его: «Нет, это ты слушай». Томас опешил; очевидно, к подобному тону он не привык. «Я не виню вас за распространение пропагадны», - обратилась Джулия ко Двору. – «Вы – политики. Это ваша работа. Но меня поражает, что пропаганда ваша столь смехотворна».

Похоже, Торк готов был наброситься на Джулию с кулаками; состояние элит Камарильи было схожим – удивительно, что дерзкую Ласомбра еще не разорвали на части...

«Мистер Аддисон Пэйн», - обернулась Джулия к инвалиду. – «Вы стоите за нынешними политическими течениями Камарильи. Скажите честно – неужто это дрянное шоу соответствует вашим стандартам?» Аддисон и Джулия скрестили взгляды, и долго, не мигая, смотрели друг на друга. Наконец, Пэйн что-то шепнул своему слуге, и тот произнес: «Ну что сказать... Я всегда открыт к лучшим выступлениям». «Это я и хотела услышать», - благодарно кивнула ему Джулия. – «А сейчас я прошу у вас лишь немного терпения». «Хорошо», - изрек слуга. Картер возмутился было, и слуга прервал его: «Молчи. Я сказал то, что сказал. Пусть она говорит».

Собственное выступление напоминало Джулии ее первую поездку на мотоцикле. Сосредоточиться на дороге и даже не думать о возможности падения...

«Вы решили, что все продумали наперед», - молвила Ласомбра, глядя в глаза разгневанным, встревоженным Сородичам. – «Измененная сцена убийства, неопытный детектив, вынужденный слепо метаться из стороны в сторону без надежды на успех. Ваша единственная проблема оказалась в том, что сегодня я осознала – я пользовалась не теми инструментами. Вместо лупы мне нужно было перо журналиста. Потому сегодня я села и написала свою первую за этот год статью. Два часа без остановки писала, креатив зашкаливал, и все кусочки головоломки сложились в цельную картину. И, думаю, я написала настоящий шедевр».

Войдя в раж, Джулия запрыгнула на скамью, и продолжала вещать с сего импровизированного пьедестала: «Хотите услышать содержимое моего материала? Что ж, самое время... Айслинг Стурбридж, верховный регент Церкви Пяти Округов, разрывает все отношения со своим студентом после того, как ему становится известно о ее планах проведения ужасающих экспериментов с магией крови. Ее цель? Барон Каллихан! А упомянутый студент? Своевременно исчезает. И у нас есть эксклюзивный источник этой информации: личный дневник мага Агафона!»

Айслинг всеми силами пыталась скрыть свою нервозность, но ее трясло. Хотя трясти здесь должно было Джулию. Ведь она склеивала воедино разрозненные факты с помощью предположений и чистейших вымыслов. Но – в любом случае – сейчас Джулия была уверена в том, что Айслинг видит в ней угрозу. Что и требовалось доказать.

«Идем дальше», - молвила Джулия, обернулась к Торку. – «Возможно ли, чтобы Торк, доблестный Барон Анархов, должный стать следующим лидером секты в Нью-Йорке, манипулировал всеми своими сподвижниками, чтобы обеспечить себе упомянутую позицию? Этот ратующий за мир кандидат убедил своих ключевых союзников в том, что революцию не следует совершать в данный момент, и тем самым показал себя здравомыслящей альтернативной своим алчущим крови сородичам. Его козырной картой оказалась способность установить дипломатические каналы с Камарильей, которыми он воспользовался, чтобы получить несколько небольших концессий от Двора Нью-Йорка. Возможно ли, что Принц Панхард, осознав, что ее давний сподвижник, Барон Каллихан, становится нежелательным ресурсом, нашла иного кандидата в лидеры Анархов, более соответствующего текущему столетию и году?»

Торк и Панхард промолчали. Принц не дрожала, но была донельзя разгневана. Что, отступать Джулии было некуда...

«А как же тот факт, что Торк, Хеллена Панхард, Томас Артуро, Картер Вандервейден и Айслинг Стурбридж были вызваны в офис Каллихана прямо перед его кончиной?» - риторически вопросила Ласомбра. – «Возможно ли, что так называемый ‘Босс’ решился на какие-то отчаянные меры, чтобы удержать свою власть, и наскоро составленный план по его устранению был приведен в исполнение? Возможно ли, что Кайзер, легендарный информационный брокер Нью-Йорка, заключающий сделки как с Камарильей, так и с Анархами, установил прослушку в офисе Каллихана, чтобы подслушать эти переговоры?»

Напряжение, царящее в зале, можно было ножом разрезать, и с каждым мгновением становилось оно все более осязаемым. По крайней мере, для тех, к кому Джулия обращалась. Сама же она пребывала в состоянии эйфории, и не помнила, когда прежде чувствовала себя столь прекрасно. И тот факт, что слушали ее молча, не высказывая возражений, вероятно, означал, что попадала она в яблочко.

«Возможно ли, что на протяжении всего XXI столетия конфликта между Камарильей и Анархами Нью-Йорка был не более чем постановкой?» - прозвучал из уст Джулии следующий риторический вопрос. – «Что, если операции Второй Инквизиции в городе были заранее согласованы с лидерами двух сект? Насколько же масштабен уровень коррупции?.. А исчезновение Софи Лангли? Попытки покушения на членов котерии, которую она и ее дитя пытались организовать в прошлом году? Могут ли все эти события быть взаимосвязаны? И все это – лишь верхушка на связи. Оставайтесь на связи, дорогие читатели».

Тягостное молчание воцарилось в зале. Когда стало оно поистине невыносимым, Кадир кашлянул; на лице его не отражалось никаких эмоций. «И где, скажи на милость, можно будет прочесть обо всем этом завтра?» - полюбопытствовал он. «В десяти различных местах», - ослепительно улыбнулась Джулия. – «Например, в отчете, полученном старейшинами клана Ласомбра в Чикаго».

Джулия мастерски смешивала правду и ложь. Да, некоторые факты были ей известны. Да, что-то она записала. Все остальное – масштабный блеф...

«...Ты уже отправила отчет?» - осведомился шериф. «Нет», - отвечала Джулия. – «И отец Леонард – не тот канал, который я использую для связи с Чикаго, если тебя это интересует. Я приняла все возможные меры предосторожности. Как ты меня и учил».

«Ой, да это бред», - отмахнулся Томас Артуро, но голосу его недоставало уверенности. – «Думаю, она блефует». «Нет», - отрезала Айслинг, по-прежнему не сводя пристально взгляда с Джулии. – «Она знает, Томас». «Айслинг, почему ты так уверена...» - начала Панхард, и верховный регент прервала ее: «Я просто уверена».

Похоже, упоминание о дневнике Агафона спасло Джулию, и она мысленно поблагодарила за этот подарок исчезнувшего Треми. «Итак, вы выбираете меня для проведения расследование, и когда я представляю результат, что делаете вы?» - осведомилась Джулия у присутствующих. – «Плените меня? Прикончите? Как выйдете вы из этой ситуации? Я понимаю: вы дали мне эту роль, потому что считали, что я останусь той же жалкой неудачницей, что и прежде, работая на Двор. Но забавно все обернулось, верно? Неделю назад всем было глубоко плевать на то, что я скажу. А сейчас я являю собой огромную угрозу Новому Миропорядку, о котором вы ведете переговоры».

«...Я все еще настаиваю на том, что ты не можешь знать и доказать все утверждения, тобой озвученные», - вновь подал голос Томас. – «Я знаю. Я проверял». «Во-первых, прекрати нести хрень, ты не можешь знать этого наверняка», - усмехнулась Джулия. – «И во-вторых... что с тобой? У меня сейчас есть преимущество. Из-за моего журналистского прошлого ты назвал меня детективом, понимая, что я понятия не имею, как вести настоящее расследование, но – что иронично – это дало мне возможность сделать лучший отчет в своей жизни! И неважно, что в нем будет содержаться больше фактов, чем в вашей официальной версии. Знаешь, почему? Потому что моя история несет в себе куда больше смысла – морально, эмоционально, метафизически, называй как знаешь. И – как следствие – вызовет куда больше доверия, чем ваша жалкая ‘официальная’ отписка. Люди нынче верят всякой чуши насчет 5G и QAnon. Когда они прочтут мою идеально логичную историю и увидят, что крыть вам нечем, на этом все для вас и закончится. И вообще: тот факт, что никто из вас не отрицает озвученного мной, говорит о многом, верно?»

Принц была вне себя от ярости от осознания того, что не владеет ситуацией, и пыталась придумать, как парировать полученный удар. «А почему ты решила, что тебя кто-то станет слушать?» - обратилась она к Джулии. – «Твоя история звучит так, будто сошла со страниц желтой прессы». «Ну и хорошо», - пожала плечами Ласомбра. – «Значит, ее прочтет больше людей».

«Что... ты хочешь?» - выдавила Принц, переходя к стадии торга, и Джулия удовлетворенно кивнула: «Вот теперь мы говорим по существу. Титул Первородной клана Ласомбра, а также ряд привилегий, ему соответствующих. Мы можем обсудить детали, но квартира в деловом районе Манхэттена – обязательное условие». «Мечтать не вредно, да?» - хмыкнула Хеллена. – «Чем же ты можешь оказаться полезной нам в качестве Первородной?»

Вместо прямого ответа Принцу на поставленный вопрос, Джулия обратилась к Аддисону Пэйну, молвив: «Как видите, мы все здесь оказались в весьма непростой ситуации». «Верно», - признал старик устами слуги. – «И это еще мягко говоря». «Если я предложу выход, образуете ли вы... профессиональные отношения со мной и поддержите ли решение назвать меня Первородной?» - осведомилась девушка. Вампир в инвалидном кресле хохотнул с нескрываемым сарказмом, а слуга его бросил: «Ты действительно бросаешься на амбразуру, дитя?» «Вообще, у меня нет суицидальных наклонностей», - заметила Джулия. – «По крайней мере, большую часть времени. Я бы не занималась тем, чем занимаюсь, не будь у меня амбиций, и немалых».

«Понимаю», - склонил голову слуга Пэйна. – «И как же ты предлагаешь разрешить это небольшое... недоразумение?» «Легко», - заверила его Джулия. – «Мы дадим массам еще лучшую историю, чем та, которую я сейчас предложила. От которой выиграют практически все стороны, находящиеся в этом зале». «Хорошо», - молвил слуга. – «Ты обеспечила себе мою осторожную поддержку, дитя. Продолжай».

«Во время моего расследования я обнаружила весьма интересную информацию касательно определенного индивида», - произнесла Джулия, вновь став объектом внимания всех присутствующих, и благодарила за озвученный факт оставленный без присмотра лимузин Кайзера. – «Означенный индивид наверняка захочет, чтобы сведения о его тайных делишках не были обнародованы. На протяжении последних двадцати лет он выступал медиатором между различными партиями и фракциями в этом городе. Он считает, что его дипломатические навыки поистине невероятны. Но что интересно, одной из главных его мотиваций была продажа секретов как Камарильи, так и Анархов заинтересованным лицам. Обычно в роли покупателя выступал Кайзер. С определенной долей вероятности можно утверждать, что он в ответе на провал нескольких недавних операций Камарильи, которые ослабили положение Хеллены Панхард. Он жаждет стать Принцем, видите ли».

Помянутый Джулией индивид неуверенно переступил с ноги на ногу, а Джулия продолжала: «Недавно он обрел контроль над IT-компанией под названием Дабл-Спираль, которую он использует для воздействия на жителей Нью-Йорка с целью претворения в жизнь собственных замыслов и ослабления позиций политических врагов. Также он возглавляет крупнейшую компанию адвокатов в городе, и использует два этих инструмента для манипуляций смертными с целью избавления от тех лидеров Анархов и Камарильи, которые мешают его планам. И это, конечно же, Картер Вандервейден!»

Взоры всех присутствующих тут же обратилась к Первородному Малкавиан. Тот лишился дара речи, а когда немного пришел в себя, только и проблеял что-то о том, что, наверное, сможет все объяснить. «Уверен?» - изогнула бровь Джулия, бросив на скамью папку с бумагами, которую она позаимствовала из лимузина Кайзера. – «Потому что объяснять придется много».

Слуга Аддисона передал папку своему хозяину, и тот бегло просмотрел содержимое. «Если этого недостаточно, я уверена, Дабл-Спираль предоставит дополнительные сведения», - произнесла Джулия в наступившей тишине.

«То есть, все то, что ты говорил мне той ночью... было огромной кучей дерьма, Картер?» - осведомился слуга Пэйна у Картера, и в голосе его звучала угроза. «Аддисон, мы же друзья», - сбивчиво залебезил Картер. – «Уверен, я смогу объяснить все без исключения данные, там содержащиеся. Клянусь отца своего могилой!» «Даже если и так, сомневаюсь, что ты сможешь оправдать тот факт, что девчонка, еще вчера бывшая птенцом, за несколько секунд напрочь уничтожила твою репутацию», - процедил слуга. – «Ты оказался не просто предателем, Картер. Ты – жалкий предатель».

Картер лихорадочно озирался по сторонам, ища поддержки, но не находил оной. Для Джулии же это был последний элемент избранной стратегии; что будет дальше, она не представляла, и готовилась импровизировать по ходу развития событий. Две минуты назад она была для присутствующих главным врагом, теперь же обратилась в неожиданного союзника, сумев открыть им глаза на настоящего врага, которого некоторые из собравшихся давно хотели прижучить.

«Другими словами, у нас есть козел отпущения, на которого все можно свалить», - произнесла она. – «Тайные сделки между двумя сектами, настоящие заговоры, в которые он был вовлечен, чрезмерно идеальные внешний вид и прошлое... Скандал, который будет сопутствовать его падению, будет достаточен, чтобы определенные Сородичи в этом городе оставались счастливы на протяжении долгих лет».

Картер продолжал что-то говорить, и Принц приказала шерифу схватить Первородного. Кадир вывел того из комнаты, и Джулия была уверена: больше она навряд-то когда-то встретит Картера... Участь того предрешена.

На минуту в зале воцарилась тишина... разорвали которую аплодисменты Аддисона. «Браво, мисс Совински», - обратился к Джулии его слуга. – «Я давным-давно не видел подобного захватывающего гамбита. Быть может, нынешнее поколение и не потеряно вовсе, кто знает». «Означает ли это, что я могу рассчитывать на вашу поддержку?» - деловито осведомилась Джулия, и устами слуги Пэйн подтвердил: «Конечно. Насколько я понимаю, ты та самая безжалостная Первородная, в которой нуждается этот город. Особенно теперь, когда одно место, видимо, освободится».

«И... что скажете вы, мой Принц?» - почтительно обратилась Джулия к Хеллене Панхард. «...Мои отношения с Аддисоном – конфликт, тянущийся десятилетиями, и к настоящему времени я знаю, на каких холмах готова умереть», - отозвалась Принц. – «Нынешний холм – не один из таковых. Радуйся, девочка. Ты получишь то, чего хочешь, – и заслуживаешь».

«Но у нас есть одно важное условие», - не преминул вставить Томас Артуро. – «Мистер Пэйн, думаю, ты согласишься... что Первородные занимают особое положение среди нас. Оно требует выражения полнейшего уважения к Маскараду и Традициям». «Конечно», - подтвердил слуга Пэйна, и Томас, преисполнившись уверенности, заявил: «Меня заботит то, что нас будет представлять особо, открыто поправшая правила общества Сородичей». «Согласен», - был озвучен ответ Аддисона. – «Так не пойдет. Ей придется – самое меньшее - открыто отречься от старых привязанностей». «Верно», - кивнул Томас, чрезвычайно довольный собой. – «И, думаю, в случае мисс Совински, на протяжении долгого времени жившей под одной крышей со смертной, думаю, ей следует передать свою подругу в руки нашего шерифа. Подобный жест как нельзя лучше подтвердит приверженность Двору нашей новой Первородной». «Да... да, согласен», - молвил слуга. – «Ее амбиции и гордость достойны уважения, но, думаю, разумно с нашей стороны потребовать некое подтверждение и смирения».

«Итак, мисс, твой ответ?» - Томас воззрилась на Джулию с видом победителя, и та рассмеялась в ответ. «Что здесь забавного, мисс Совински?» - озадачился Томас, но Джулия продолжала хохотать. Томас Артуро, мнящий себя таким умным, уверенный, что свершит эту мелкую месть. Как он наивен! Неужто он полагал, что Джулия зашла так далеко, изначально не продумав все возможные исходы до мельчайших деталей?.. Ответ здесь может быть лишь один...

«Я согласна», - произнесла Джулия, безразлично пожав плечами. – «Поступайте, как знаете». Артуро опешил. Он-то полагал, что прижал ее к стенке, а она ответила на это так, как будто судьба подруги ей совершенно безразлична.

«Что ж, это решает нашу проблему», - подвел итог встречи слуга Пэйна. – «Ночь была тяжелой, а скоро рассвет». «Да...» - растерянно отозвался Томас. – «Давайте так и поступим». Выглядел он совершенно подавленным...


...Вскоре после описанных событий Кадиру было приказано позаботиться о Дакоте. Обратившись к Джулии, шериф осведомился, хочет ли она узнать о судьбе, постигшей ее подругу. Джулия честно ответила: «Нет, мне это не особо интересно».

Кадир предупредил Джулию о том, что ввязывается она в опаснейшую игру, правила которой находились за пределами разумения. На что Ласомбра ответила: если она побеждает и продолжает карабкаться вверх, значит, делает все правильно. Но ныне Джулия и Кадир общались лишь по рабочим вопросам, не затрагивая личные.

Теперь у ног Джулии лежал целый новый мир – и она была счастлива. Может, это и не продлится долго, но ведь ничто не вечно, верно? Всегда найдутся иные, более значимые цели.

Джулия занялась написанием спичей и официальных писем для лидеров Камарильи Нью-Йорка, а также время от времени помогала Пэйну в его задачах. Лишь теперь сознавала она, что, наконец, состоялась как журналист.

Через несколько дней ее должна была навестить Карен, чтобы поздравить с новой позицией от лица всего находящегося в Чикаго клана. Похоже, Джулия превзошла все самые смелые ожидания своей породительницы, и хвасталась та, что не прогадала, даровав ей Становление.

Вот только окружало Джулию все больше и больше теней... Девушке нравилось считать, что отброшены они лишь потому, что будущее ее кажется поистине ярким...

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich