Demilich's

Антология

~ Редгард ~

1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30
Прелюдия

В конце Второй Эры Империя великого Тибера Септима стремительно расширяла свои владения путем завоевания прилегающих к ней территорий. Императору противостояли все, но никто не сражался с ним так яростно, как редгарды, жители Хаммерфелла.

Великий Король Хаммерфелла, Тассад II, даже видя падение иных королевств всеми силами противостоял Имперскому вторжению, пока смерть не пришла к нему. И сразу же Хаммерфелл погряз в пучине гражданской войны, которую затеяли меж собой Венценосцы и Старейшины. Первые сражались за дальнейшую независимость своей родины, в то время как вторые уже приняли власть Императора.

А'тор, принц Венценосцев, сын Тассада и наследник трона Хаммерфелла, бросил в бой свои войска и одерживал победу за победой над силами Старейшин. Но последние обратились за помощью к Императору и тот ввел в Хаммерфелл армию, намереваясь одним ударом покончить с ослабевшими Венценосцами. Последнее сражение имело место в пристани Строс М'кай, древней столице Венценосцев, где принц А'тор был разгромлен.

Опасаясь открытого восстания редгардов, которые никогда не терпели долго владычества иноземцев, Тибер Септим разместил в каждом городе Хаммерфелла по Имперскому гарнизону. Лорд Ричтон, человек, нанесший поражение А'тору в Сражении у Строс М'кай был назначен губернатором этого города. Его теперешнее правление не назовешь мягким - особо противящихся Империи редгардов находят либо мертвыми, либо пропавшими без вести. Формально в городе господствуют Старейшины, однако и они оттеснены на задний план людьми Империи. Как бы то ни было, даже по окончании гражданской войны Венценосцев не жалуют в их собственной столице.

И здесь Судьба вывела на сцену Сайруса, известного наемника из рода Венценосцев, который покинул Хаммерфелл десятилетие назад, поклявшись никогда более не возвращаться на родину [См. подраздел "История Сайруса"]. Однако Судьба распорядилась по-иному, ибо Сайрусу стало известно, что его сестра Исзара является одной из пропавших в Строс М'кай. Наемник вернулся в родной город с твердым намерением разобраться, что же тут происходит... Однако все опасности, что будут подстерегать его в пути, окажутся ничем перед страхом вновь взглянуть в глаза Исзаре - ибо она, безусловно, не простила ему убийство ее мужа, совершенное десять лет назад.

Часть I

Вне всякого сомнения, Строс М'кай видало и лучшие времена. При нынешнем режиме, установленном лордом Ричтоном, даже самые ярые Венценосцы не осмеливались поднять голову. Любые выступления против нынешней власти пресекались на корню - мятежники либо оказывались в темнице, либо... просто исчезали.

Можно и не говорить, что распросы горожан об Исзаре мало что принесли Сайрусу - наученные горьким опытом, жители не желали распространяться о том, что их не касается, тем более если речь идет о ярой приверженке Венценосцев. Да, Хаммерфелл уж не тот, что прежде... И куда подевалась свойственная редгардам тяга к независимости?.. Неужто Империя и в самом деле сумела покорить гордое королевство?

На счастье, в таверне Строс М'кай обнаружился капитан Тобиас; друг Сайруса на протяжении многих лет, этот северянин приобщил его к жизни наемника, солдата удачи. Именно он, прибыв в сие островное королевство Хаммерфелла, надеясь на некоторое время отвлечься от полной опасности и приключений жизни, проведал об исчезновении сестры своего бывшего компаньона, о чем не замедлил отписать оному. И пока Сайрус сворачивал свои дела в Скалистых Землях и собирался в путь, Тобиас провел свое небольшое расследование, о результатах коего и сообщил ввалившемуся в таверну редгарду. В частности, последнему стало известно о существовании группировки головорезов, называющих себя "Неутомимой Лигой", и являющейся на данный момент единственной действующей оппозицией Имперской власти в Строй М'кай. Впрочем, ввиду недостатка как человеческих так и материальных ресурсов Лига в последние месяцы ушла в глубокое подполье, из которого нет-нет, да и вынырнет: то Имперское торговое судно захватит, то разграбит караван с товарами, направляющийся ко дворцу Строс М'кай. Очевидно, что такие мелкие вылазки приводили в ярость Амиэля Ричтона, посему он безжалостно расправлялся со всяким, заподозренным о отношениях с Неутомимой Лигой. Незнамо, говорил Тобиас, состояла ли Исзара в Лиге, однако доподлинно известно, что члены этой организации разыскивали ее вскоре после исчезновения. И большой вопрос, что же предпочтительнее - оказаться в лапах губернатора, либо же головорезов Лиги...

И если предположения Тобиаса верны, то, по мнению Сайруса, шансы дожить до сего дня у его сестры практически равнялись нулю. Однако редгард даже в самых казалось бы безнадежных ситуациях никогда не терял надежды (быть может, именно поэтому до сих пор топтал древнюю землю Тамриэля), тем более что Тобиас помимо всего прочего сообщил одну весьма интересную деталь: Исзара находилась в дружеских отношениях с молодым служителем Аркэя по имени Китрал, и оба они исчезли примерно в одно и то же время. Странно, вот уж чем Исзара никогда не интересовалась ранее, так это религией, а священнослужителей и вовсе недолюбливала. Хотя... времена меняются, а вместе с ними и люди. Так или иначе, за неимением иной альтернативы Сайрус решил прогуляться в единственный в городе храм - Аркэя - да порасспросить тамошнего настоятеля.

Однако последний - брат Нидал - мало чем мог ему помочь. Целиком и полностью посвятив себя служению своему божеству, он старался по-возможности оградиться от всяческих мирских дел. Конечно, порой это невозможно... Единственное, что смог узнать Сайрус, так это подтверждение факта исчезновения брата Киртала во время очередного посещения им городского парка с целью сбора корней мандрагоры. Навряд ли по прошествии трех месяцев там сохранились еще какие-то улики, проливающие свет на судьбу несчастного.

Покинув храм, Сайрус вернулся на пристань, рассудив, что созерцание спокойной водной глади поможет ему привести свои мысли в порядок. Похоже, поиск зашел в тупик: след сестры терялся наряду со следом молодого священника. Придется ему отрешиться от странствий и осесть в Строс М'кай, надеясь со временем найти ответы на вопросы. И неплохо бы присмотреться к губернатору; что, если Исзара томится в застенках, возведенных оным для непокорных Венценосцев?

Размышляя подобным образом, Сайрус прогуливался по пирсу, когда его окликнул незнакомый редгард, предложив немного подзаработать. "Многие матросы, сойдя на берег, ищут работу," - объяснил он. - "И я здесь, дабы облегчить им поиски." Предложение действительно заинтересовало Сайруса, ибо заключалось в следующем: редгард должен отправиться на рифы у северо-западной оконечности Строс М'кай, где находится башня древнего колдуна, ныне занимаемая безобидным отшельником по имени Н'гаста; последний передаст Сайрусу амулет, который должен быть доставлен губернатору. Естественно, перспектива попасть во дворец и самому взглянуть на Амиэля Ричтона привлекла наемника, посему он с радостью согласился взяться за выполнение миссии. Правда, Сайруса немного смущал тот факт, что горожане поминали вышеозначенного Н'гасту не иначе как могущественного некроманта да и вообще темную личность, однако наниматель уверил его, что это все не более чем досужие домыслы да суеверия.

Путешествуя по залитым солнцем живописным окрестностям Сторс М'кай, Сайрус оказался неприятно поражен, когда сию полную жизни картину сменили грозовые тучи, зависшие над островом Н'гасты. Было тихо, необычно тихо... но наемник ощущал себя как-то совсем уж неуютно, как будто само небо давило на него. Медленно, с опаской продвигался он вглубь островка, стреляя глазами по сторонам в поисках возможных опасностей, когда это началось - пласты земли начали расползаться в стороны и из-под могильных плит, разбросанных тут и там, показались отвратные фигуры живых мертвецов. Выругавшись, Сайрус трижды проклял себя за очередную глупость - наниматель никогда бы не заплатил столь высокую сумму за задание безо всяких сюрпризов, и эти самые сюрпризы сейчас как раз надвигались на него, скалясь пустыми черепами. Взяв на заметку, что не помешает пересчитать нанимателю зубы, коли Судьба дарует ему возможность еще некоторое время побродить по этому миру, редгард выхватил из ножен верный клинок и приготовился к обороне. Вообще-то живые мертвецы оказались на поверку не столь грозными противниками, как он представлял вначале - медлительные, они просто пропускали большинство ударов со стороны забредшего в их владения.

Вернув мертвецов в их естественное состояние, Сайрус продолжил свой путь по направлению к темной башне, возвышающейся в центре островка. Даже ему, никогда не утруждавшему себя мыслительными процессами, хватило ума, чтобы понять, что пресловутый наниматель сильно преуменьшил роль Н'гасты. Безобидный отшельник? Как же! К тому же Сайрус весь промок под проливным дождем, что как по мановению волшебства никак не желал прекращаться. Все это, вкупе с событиями последних дней, окончательно испортило ему настроение. А еще этот наниматель с пристани, дери его Дагон (о том, что получил за работу неплохие деньги, наемник решил не вспоминать). Ох, не видать бедняге своих зубов, как пить дать!

И вот он у массивных врат древней полуразвалившейся башни. А это... существо... встречающее его, никак и есть старина Н'гаста?.. Слоад! Раса червеподобных амфибий, обитающая в королевствах Траса, что в Абесиновом море, заслужила вечную ненависть всех разумных рас Тамриэля своими штучками с Трассийской Чумой, унесшей в свое время жизни половины жителей континента. Хотя слоад ранее и не причиняли никаких непрятностей Сайрусу (быть может оттого, что он с ними просто не сталкивался?), все же с Н'гастой следовало держать ухо востро. Последний, как ни странно, оказался чересчур разговорчив, и без тени смущения поведал Сайрусу о тех темных делишках, которыми здесь промышлял. Некромант раскинул по всему острову волшебную сеть, в которую попадаются души всех тех людей, коим не посчастливилось найти смерть вблизи от священных земель храма. Затем Н'гаста преподносит добычу Клавикус Вайлу - Принцу даэдр, а последний исполняет по одному желанию слоад за каждую предоставленную душу. Нечего и говорить - гильдия магов Строс М'кай не жалует Н'гасту и рада бы от него избавиться, одного нынешний губернатор во имя незнамо уж каких причин оказывает некроманту свое покровительство, вследствие чего тот остается огражден от выходок магов - связываться с могучей Империей было бы верхом скудоумия с их стороны.

Срывающимся от волнения голосом Сайрус выдавил из себя тот самый вопрос, на который страшился получить прямой ответ, а именно - "жива ли еще Исзара?". "Да," - был ответ некроманта, - "ее нет среди мертвых."

Надежда... Он вновь преисполнился ею. Поборов в себе желание расцеловать червя-переростка за прекрасные новости, Сайрус припомнил о цели своего визита и, так как уже насквозь промок под непрекращающимся ливнем, попросил Н'гасту поскорее отдать ему амулет для передачи Ричтону. Он был красив, этот артефакт... Чертовски красив и таинственен. Казалось, что огромный алый алмаз живет собственной жизнью и пульсирует, сродни волшебному сердцу. Вдоволь подивившись, редгард распрощался с приветливым некромантом и двинулся в обратный путь, горя желанием поскорее убраться с этого распроклятого островка. Ведь если верить Н'гасте и сестра его действительно жива, то практически с полной уверенностью можно утверждать, что находится она в застенках губернатора. А на свидание с этим типом исполненный мрачной решимости Сайрус и направлялся.

Как он и полагал, ливень прекратился, стоило вернуться в Строс М'кай. Ох уж эти волшебные штучки! Сам ли Н'гаста заказывал себе погоду, либо же гильдия магов, опасаясь наносить прямые удары, портила слоад настрой по мелочам - сие незнамо. Да и неважно, ибо Сайрус ни под каким предлогом не собирался возвращаться на остров, где толпами разгуливают живые мертвецы.

Вскоре вдали показались очертания дворца Венценосцев, где ныне восседал ставленник Империи Септима. Возведенная на высоком холме, цитедаль с поистине королевским достоинством возвышалась над суетой Строс М'кай, спокойная и невозмутимая в своем каменном обличьи. Разумеется, Имперский стражник у входа наотрез отказался впустить редгарда внутрь, однако упоминание имени Н'гасты произвело должный эффект и Имперец, поколебавшись, провел Сайруса во дворец.

Последний предстал перед Амиэлем Ричтоном - первым человеком во всем Строс М'кай (по крайней мере, таковым себя считавшим). Надо сказать, впечатление на нашего героя губернатор произвел неважное - невысокий, заплывший жиром человечек вполне сгодился бы для работы в Имперской канцелярии, но никак не на посту регента далеко не последнего королевства Хаммерфелла. Однако Сайрус как никто иной знал об обманчивости первого впечатления, ибо простой чиновник навряд ли бы смог разгромить флот принца А'тора, и кроме того, этот человек, казалось, физически излучал опасность... Или же даже не он, а темная фигура, неподвижно замершая чуть позади. Драм, Темный эльф Морровинда, по слухам - подручный Ричтона, его личный телохранитель... и безжалостный убийца. От тяжелого взгляда сего персонажа Сайруса пробрала дрожь, однако, вовремя вспомнив о своей миссии, редгард извлек из походной сумы амулет некроманта и протянул его губернатору.

Последний холодно принял артефакт, после чего взмахом руки повелел Сайрусу удалиться. Но редгард проделал весь путь явно не для того, чтобы упустить свой единственный шанс, посему прямо осведомился, знакома ли его светлости женщина по имени Исзара? Прекрасно знакома, скривился губернатор, не та ли это особа, замешанная в сговоре с Неутомимой Лигой? Вот это уж было для Сайруса полной неожиданностью, однако свое изумление он постарался приберечь напотом, а пока засыпал губернатора очередными вопросами о судьбе своей сестры. Ричтон начинал терять терпение, ибо где это видано, чтобы Имперский губернатор как мальчишка отчитывался перед неким безвестным редгардом?

Аудиенция была окончена, возмущенный губернатор начал движение к выходу из зала; Драм тенью следовал за ним по пятам, Сайрус же вновь оставался несолоно хлебавши. И нежданно-негаданно проснувшаяся в нем гордость редгардов заставила нашего героя красочно описать, что же он думает о самом Амиэле Ричтоне, о его почтенной матушке и обо всех остальных, не менее именитых предках губернатора. Наболело.

Ричтон застыл, словно громом пораженный. Медленно, очень медленно он вновь обратил свой багровый лик к Сайрусу и, окинув того тяжелым взглядом, коротко бросил стражам: "Убейте его!" Не очень хорошо соображая, что делает, взбешенный редгард молниеносным движением выхватил свой клинок и ураганом обрушился на Имперцев. Лишь одна мысль владела им - добраться до этой самодовольной ухмыляющейся ошибки природы, именующейся губернатором Строс М'кай, и вытрясти из него всю правду о сестре... да заодно обо всех остальных Венценосцах, что посмели отстаивать родной город и посему пропали без вести.

Одно время казалось, что его безумный план и в самом деле может осуществиться. Перешагнув через труп последнего дворцового стражника, павшего от его руки, Сайрус поднял глаза... и оказался прикован к месту холодным ничего не выражающим взором Темного эльфа, все это время пассивно наблюдавшего за жаркой схваткой с невысокого помоста в центре комнаты. Короткий жест... и срывающийся с пальцев поток магической энергии, ударяющей прямо в грудь злосчастному редгарду. "Маг!" - мелькнула последняя мысль...

...Тьма... Тьма повсюду... Толща камня над головой... Лишь размеренный звук падающих капель разрывает тишину. Говорят, он способен свести человека с ума в кратчайшее время; неужто воистину такова его участь?

С трудом Сайрус поднялся на ноги - все тело ломит, голова раскалывается. Впечатление такое, будто бы только что вернулся с разухабистой гулянки, учиненной некогда стариной Тобиасом в Скалистых Землях. Навряд ли капитан узнает когда-либо об участи, постигшей его старого товарища, хотя... догадаться в общем-то не сложно, ибо очутился он, видимо, в катакомбах, простирающихся под дворцом. Что ж, вполне логично - зачем Ричтону под завязку забивать городскую тюрьму недовольными режимом и тем самым выставлять себя в глазах Империи политиком, не способным заслужить народную любовь, ежели можно преспокойно сгноить всех противников власти в катакомбах и даже не вспоминать о том, что их следует кормить хотя бы раз в день? Жестокий ход... но вполне соотвествующий природе Ричтона.

Видят Боги, Сайрус желал лишь отыскать свою пропавшую сестру - стремительное расширение Империи, гражданская война в Хаммерфелле... все это ранее его совершенно не касалось. Однако волею Судьбы он оказался втянут в грязные политические игры, и раз уж это произошло, он постарается оставить здесь свой след. И будет играть до конца.

Преисполнившись несколько несвоевременным энтузиазмом, Сайрус постарался разглядеть хоть что-нибудь в кромешной тьме своего нынешнего (и, как он надеялся, временного) обиталища. Стены, голые каменные стены... Куча тряпья в углу... Эгей, да она шевелится! Меч Сайруса, похоже, прибрал к рукам некий запасливый стражник, бросивший его сюда, так что нашему герою пришлось противостоять неведомой опасности, затаившейся под тряпьем, с голыми руками. Впрочем, вскоре от таинственной угрозы осталось лишь одно название, ибо она явила себя в виде обыкновенного человека, такого же заключенного, как и сам Сайрус. Но в отличие от последнего состояние его товарища по несчастью не оставляло сомнений, что доживает он последние часы. Истощение вкупе с многочисленными ранами ускоряло уход человека из этого бренного мира, и бедолаге Сайрусу вновь останется беседовать лишь с собственной совестью. Но пока узник был жив; назвавшись членом Лиги, он вручил Сайрусу древний ржавый ключ от некого маяка, с которого, как выходило по его словам, можно было подать сигнал кораблям этой организации.

Что ж, теперь-то Сайрус получил подтверждение о связи Исзары с головорезами Лиги из уст самого губернатора, а раз так, то не помешает хорошенько порасспросить этих ребят. "Если выберешься отсюда," - услужливо напомнил здравый смысл. Да, если выберусь... К счастью, умирающий заключенный коротал свои дни не только отсыпаясь в уголке - ему также была свойственна тяга к свободе, посему он и орудовал стареньким кинжалом, пытаясь выковырять из стены массивный каменный блок, дабы, вскарабкавшись на него, попытаться достичь отверстия в нависающем потолке - единственного выхода из опостылевшей пещеры. Голод убил его раньше, не дав закончить работу. Естественно, пользуясь плодами трудов предшественника, Сайрус довольно скоро сумел извлечь из кладки тяжеленный блок и водрузить его напрямую под потолочным отверстием.

Мысленно поздравив себя с победой и слегка приуныв при мысли о том, сколько же еще побед придется одержать, ежели он чает хоть когда-либо вновь узреть солнечный свет, Сайрус осторожно просунул голову в дыру. Длинный коридор с чадящими факелами на стенах... Похоже, все тихо.

Надо сказать, Сайрусу несказанно повезло: отрядив элитный Имперский гарнизон для защиты дворца и, как следствие, своей обожаемой персоны, губернатор отправил в катакомбы лишь с десяток зеленых новобранцев, что не могли создать редгарду серьезных проблем по определению. Занятые тоскливыми размышлениями о своей несчастливой судьбе, что отправила их нести вахту в эти мрачные сырые подземелья, Имперские воины и мысли не допускали, что и здесь им придется заниматься своими прямыми обязанностями. И появление невесть откуда взявшегося редгарда, настроенного несомненно враждебно, застало их врасплох.

Прежде всего Сайрус отыскал небольшую сторожку, где двое охранников подземного каземата дулись в кости на меч, у него же и конфискованный... Снова заполучив в руки свое верное оружие, редгард почувствовал себя гораздо увереннее, нежели ранее - теперь у него появился реальный шанс выбраться живым из всей этой передряги. Перешагнув через тела обоих горе-стражей, он вернулся в тускло освещенный коридор, откуда и начал свое длительное восхождение к поверхности. Надо сказать, что в сложившейся ситуации Сайрус считал верхом скудоумия строить планы, простирающиеся в будущее дальше, чем на несколько часов - приходилось вновь учиться жить настоящим мгновением, ну да за годы наемничества он это усвоил с лихвой.

Надо сказать, пришли в себя Имперцы довольно скоро, однако оказать организованное сопротивление так и не смогли. Сайрус, подобно демону Обливиона, обрушивался на них со всех сторон - атаковал, рубил, колол... и уходил, оставляя за собой остывающие трупы. Здесь не было места морали - лишь первобытное стремление выжить. И обрести свободу.

Длинный подземный тоннель выходил в небольшое ущелье за городом. Редгард с наслаждением растянулся на траве; только сейчас он осознал, как же все-таки смертельно устал. Нервное напряжение последних часов, а также непрекращавшиеся упражнения в фехтовании окончательно вымотали его. Казалось, все бы отдал за несколько часов здорового сна, после чего с новыми силами бросил бы вызов всем этим Имперацам, заполонившим город его предков; пронзил бы мечом жирную тушу губернатора и, втоптав в грязь флаг Империи Септима, отдал бы Строс М'кай его истинным владельцам - Венценосцам Хаммерфелла. Но более рациональная часть его разума вовремя напомнила, что зарождающаяся мания величия не есть удел истинных героев. Губернатор далеко не дурак; бесспорно, он уже осведомлен о резне в катакомбах и о побеге редгарда, а раз так, то явно поспешит подвести новые гарнизоны и перекрыть все выходы из казематов в надежде, что узник все еще там. Собрав волю в кулак, Сайрус с трудом поднялся на ноги и побрел прочь от города. Очевидно, что путь назад теперь ему заказан, а раз так, остается лишь один выход - Неутомимая Лига. В конце концов, теперь он такой же изгой в Строс М'кай, как и эта организация. Да и след Исзары вел в этом направлении.

Следуя по южному побережью острова, редгард набрел на руины небольшого, ныне необитаемого поселения. "Сайнтспорт," - гласила поблекшая надпись на дорожнном указателе. Тут-то и обнаружился тот самый маяк, о котором упоминал ушедший в мир иной сокамерник. Не очень-то надеясь на успех, Сайрус тем не менее поднялся на вершину башни и, разведя костерок, видимый на много миль вокруг, принялся прикидывать, кто же первым заглянет к нему на огонек - Имперцы или Лига?

Долго ждать не пришлось - уже ближе к вечеру Сайрус заметил небольшое судно, под всеми парусами входящее в гавань Сайнтспорта. На Имперское не похоже, значит... Лига? Видимо, пришел час поближе познакомиться с новыми участниками разыгрывающейся драмы.

Как ни странно, весь экипаж суденышка составляла лишь одна женщина, конечно же, из редгардов; Лига не любила рисковать своими членами, количество коих в последнее время заметно подсократилось благодаря стараниям Ричтона. Естественно, никаких оснований верить Сайрусу у нее не было: для нее он с равным успехом мог оказаться как тем, за кого себя выдавал - странствующим наемником, жаждущим всего лишь отыскать потерянную сестру, так и агентом губернатора, подосланным с целью обнаружения тайного убежища Лиги, после чего Ричтон сможет покончить с ней одним стремительным ударом. Дилемма...

Произнесенное Сайрусом имя сестры заставило женщину принять решение, и корабль устремился к выходу из бухты с двумя пассажирами на борту. Что-то настораживало редгарда в мрачной сосредоточенности попутчицы, однако на все вопросы та отвечала: "Базиль сам расскажет все, что сочтет нужным." Видимо, их лидер... Запомним... Она явно знакома с Исзарой, но не хочет упоминать об этом... Что же все-таки здесь происходит?!.

Теряясь в догадках, Сайрус не заметил, как корабль обогнул южную оконечность Строс М'кай и плавно вошел в небольшой грот, скрытый со всех сторон отвесными скалами. Вот так вот - под самым носом у губернатора, а тому и жизни не хватит, дабы отыскать убежище... без посторонней помощи, конечно.

Внутри обнаружилась вполне обитаемая деревенька; добро пожаловать в логово Неутомимой Лиги, друг Сайрус! Их корабль причалил у импровизированного пирса, где уже покоилось несколько подобных суденышек. "Небольшие, но маневренные," - отметил под себя редгард. - "Идеально подходят при порчи крови папаше Ричтону, а также смогут мгновенно убраться восвояси, коль станет чересчур жарко."

Наконец-то Судьба даровала ему встречу с лидером головорезов Неутомимой Лиги, в миру известным как Базиль. Не самый приятный человек в общении, но и его можно понять - жизнь нынче тяжела, тем более для опальных Венценосцев. По его словами выходило, что для Лиги наступили действительно черные дни и чем дальше, тем положение все ухудшается, ибо губернатор не сидит сложа руки, а по мере возможности уничтожает всех его людей. И если ситуцация кардинально не изменится в самое ближайшее время, единственная организация, способная хоть как-то противостоять экспансии Империи в Строс М'кай, просто распадется. Однако Лига все еще не теряет надежды, ибо у нее припасен последний козырь против значительно превосходящих вражеских сил... или, точнее сказать, был припасен.

И поведал Базиль Сайрусу о том, как же действительно протекало знаменитое Сражение у Строс М'кай, а также о том, какую роль в этих и последующих событиях сыграла небезызвестная здесь Исзара. В морских водах сошлись флотилии Империи, возглавляемой лордом-адмиралом Амиэлем Ричтоном, и Венценосцев под предводительством принца А'тора. Приняла участие в сражении и Неутомимая Лига, выступив на стороне последнего. И быть может, исход сражения был бы совсем не таков, каким оказался... если бы не дракон. Огромный красный дракон, неожиданно вынырнувший из-за туч и дыханием своим испепеливший несколько кораблей Венценосцев. Описав круг в небесах, древний ящер вновь устремился к водной глади, на этот раз намереваясь объять пламенем флагманский корабль, на котором находились принц, архимаг гильдии магов Строс М'кай - Воа и... Исзара. Обнажив заговоренный клинок, А'тор ступил на корму с твердым намерением поразить монстра; и возможно, битву еще удастся обратить в пользу Венценосцев. Но... не судьба, ибо одинокая фигура принца, крепко сжимающая клинок в руке и напряженно вглядывающаяся в небеса в ожидании приближения дракона, представляла собой прекрасную мишень... и отравленная стрела Драма - Темного эльфа - пробила ей сердце. Смертельно раненый, принц Венценосцев осел на руки своих соратников. К счастью, архимаг Воа не растерялся: произнеся заклинание, он переместил душу А'тора в Алмаз Души и передал артефакт Исзаре. Последняя бросилась с корабля в воду, а в следующую секунду на флагман обрушилось ревущее пламя, выдыхаемое драконом. Далее исход сражения был однозначен: лишенные своего предводителя, Венценосцы предпочли отступить и укрыться в старом квартале Строс М'кай, наглухо забаррикадировав все входы и выходы. И все же это не составило никакой проблемы для дракона и квартал Венценосцев постигла участь их же флотилии: целая секция города была выжжена дотла. После чего сопротивление защитников города было сломлено окончательно и Амиэль Ричтон взошел на трон как губернатор Строс М'кай. Дракона же боле никто и никогда не видел: наверное, выполнив свою миссию здесь, он вернулся в Циродиил, хотя шепотом передавались слухи, будто Ричтон все еще держит могучую тварь где-то в катакомбах, на всякий случай. Навряд ли Империя одобрила его методы, однако нужно отдать губернатору должное - какой-никакой, а порядок в королевстве он навел. Неутомимая Лига ушла в глубокое подполье и все реже и реже давала о себе знать.

И вот однажды в этом самом гроте - последнем оплоте Лиги, появилась Исзара. Она искала мага, коему по силам будет возродить А'тора, извлечь дух оного из Алмаза Души и вновь поместить его в бренное тело принца, которое, защищенное могущественным заклятьем, покоится ныне в храме Аркэя, скрытое от посторонних глаз. Лига воодушевилась - надежда на возрождение принца привлекала и их, ибо в этом случае вновь поднялось бы народное восстание, однако в этот раз бок о бок с Венценосцами выступили бы и Старейшины, коих вопреки договоренности Империя оттерла на второй план. И тогда Хаммерфелл обрел бы свободу... Но это - мечты. И не всегда они осуществимы. После смерти Воа в пламени дракона навряд ли на острове остался маг, кому по силам было бы провести ритуал перемещения души. Новый архимаг гильдии - Джаганвир, основываясь на печальном опыте своего предшественника старается не выступать против мощи Империи, так что на его помощь можно не рассчитывать. И все же Лига начала поиски волшебника, хоть и питала большие сомнения в их сообразности... Действовать приходилось осторожно, не привлекая излишнего внимания, и прошло несколько месяцев перед тем, как... Исзара исчезла. Просто ушла, никому ничего не сказав и прихватив с собой Алмаз Души. Отчаявшись и не надеясь более на Неутомимую Лигу, она отправилась на поиски волшебника самостоятельно. С тех пор о ней ничего не слышно, как сквозь землю провалилась. Нечего и говорить - Базиль был просто в ярости, ведь стоит Алмазу попасть в руки Ричтона, и надежда на возрождение принца исчезнет. "Найди Алмаз Души и ты найдешь свою сестру," - напутствовал главарь Лиги Сайруса на прощание.

Возвращаясь обратно в Сайнтпоинт, Сайрус пребывал в глубоком раздумье. Где теперь искать сестру? Если она, прожившая здесь столько лет, не имела понятия, где же найти подходящего мага, то что может он, чужак в Строс М'кай? Откуда начать поиски?.. Почему бы не с гильдии магов?

Было далеко за полночь, когда Сайрус, скрываясь в тенях домов и стараясь не попасться на глаза случайным Имперским стражникам, патрулирующим город, пробирался к массивному зданию гильдии. Что ж, пока удача была явно на его стороне, ибо редгард без приключений добрался до ворот и проскользнул внутрь. Честно говоря, он, как истый воин, всегда недолюбливал волшебство и относился к владеющим сим искусством с большой подозрительностью... Но только не к этой очаровательной эльфийке, нежно улыбающейся ему. Мгновенно покраснев и жутко разозлившись на себя за это, Сайрус на негнущихся ногах приблизился к прекрасному созданию; он никогда не умел держать себя с женщинами как то следует, и те частенько этим пользовались. Вот и сейчас... Проглотив комок в горле, наш герой вопросил эльфийку, а не видала ли она здесь женщину с Алмазом Души? Волшебница, как оказалась, прекрасно знала о ком идет речь, да и сама была не прочь поболтать с симпатичным редгардом, тем более что здесь, в гильдии, недавно развернулась настоящая драма!

Все началось как раз с появления здесь Исзары, искавшей волшебника, коий сумеет извлечь душу А'тора из Алмаза. И один из аколитов гильдии - каджиит по имени Джото - вызвался помочь ей. Джото собирался провести тщательное исследование заклинаний, наложенных Воа на Алмаз, и найти способ нейтрализовать их. Конечно, это заняло время... Исследование Алмаза Души только началось, когда к Джаганвиру, наместнику Воа, заглянул сам Драм. Неизвестно, о чем толковали Темный эльф с архимагом, но на следующий день после этого Джото был брошен в городскую тюрьму по обвинению в измене, а Исзара вновь исчезла, не забыв прихватить Алмаз Души. Видимо, отправилась на поиски иного мага, закончила эльфийка, и было это ровно три месяца назад.

Вот теперь-то след сестры действительно терялся; у Сайруса не было ни малейшего представления, куда же она могла направиться. Быть может, ее давно уж нет в Строс М'кай, отправилась за помощью в иные королевства Хаммерфелла... Или погибла. Что делать, что делать...

Сзади раздалось сухое покашливание. Раскосые глаза эльфийки округлились от ужаса; резко обернувшись, Сайрус натолкнулся на гневный взгляд архимага Строс М'кай. Судя по выражению лица последнего, он слышал все сказанное здесь, и явно не горел желанием навлекать лишние неприятности на вверенную ему гильдию. С эльфийской волшебницей он разберется потом, а вот с надоедливым редгардом... Монотонный речитатив заклинания Джаганвира подсказал Сайрусу, что пришла пора покидать сцену. Молнией он бросился к двери, однако архимаг оказался проворнее: высвобожденная им магическая энергия ударила Сайруса, поглотила его, изменяя саму человеческую сущность...

Редгард обратился в обыкновенного гремлина! Что ж, вполне разумное решение, если хочешь заставить кого-то молчать. Нельзя сказать, что редгард пришел в вострог провести остаток жизни, питаясь мелкими грызунами и путаясь под ногами у тех, кто ранее путался под ногами у него самого. Впрочем, почему бы не воспользоваться представившейся возможностью да не проникнуть в здание городской тюрьмы, где томится каджиит? В конце концов, он ведь тоже маг, и, видно, не из последних, ежели его так быстро упрятали за решетку. Вот он-то и вернет Сайрусу первоначальный облик, а затем поможет отыскать Исзару и Алмаз Души. О том, что сил простого аколита может оказаться недостаточно, чтобы развеять заклинание Джаганвира, герой наш старался не думать.

Виляя голым задом и отчаянно краснея при мысли о том, что же подумают знакомые, коль увидят его в таком виде, маленький гремлин темными закоулками пробирался к массивной крепости, где ныне разместилась городская тюрьма. Отыскать небольшую дырочку в стене не составило большого труда и вскоре Сайрус оказался внутри. Да, охранялась темница не в пример катакомбам - присутствовала здесь лишь пара охранников, да и тех сморил послеобеденный сон. А чему удивляться, ежели практически все камеры пустовали? Это лишний раз доказывало, что Ричтон предпочитал быстро устранять своих соперников, либо на худой конец сгнаивать их в казематах дворца, но уж никак не оставлять в тюрьме в ожидании справедливого разбирательства дела, ибо такая политика могла вылезти ему боком, а губернатор не любил рисковать там, где этого можно было избежать.

Вскоре гремлин приблизился к запертой камере, где стоически отматывал свой срок пригорюнившийся аколит. Довольно долго Сайрус писком и гримасами пытался привлечь к себе внимание заключенного; за это время он успел проклять всех богов и демонов, что не озаботились наделить гремлинов даром речи. Джото довольно быстро смекнул, что существо, прыгающее на полу у его камеры, является на самом деле заколдованным человеком (каджиит были известны все трюки архимага, а этот входил в число самых любимых) и, произнеся заклинание развеяния чар, вернул Сайрусу его первоначальный вид. Как приятно все же ощущать, что штаны твои вновь на месте, а за спиной не болтается противного вида хвост!

Тем не менее, не мешало бы поторопиться - в любой момент сюда могли заглянуть стражники и поднять тревогу, что вовсе не входило в планы редгарда. Конечно же, в благодарность за свое "очеловечивание" Сайрус обещал каджиит вытащить того отсюда, не сомневаясь, что ключи от камеры находятся у одного из тюремных стражей, однако далее ситуация выходила из-под контроля: их могли обнаружить, заставить разделиться... даже убить. Посему, пользуясь относительным затишьем в этом уголке темницы, Сайрус решил перво-наперво порасспросить Джото обо всем, что его интересовало.

Аколит поведал о том, что во время исследований Алмаза Души он пришел к следующему выводу - после почившего Воа единственным по-настоящему сильным волшебником на острове, способным вернуть душу А'тора в его бренное тело, является никто иной, как Н'гаста. И ему и Исзаре была хорошо известна репутация слоад, и навряд ли в гильдии его погладили бы по шерсти в случае обращения за помощью к некроманту. Но иного выхода у них не было... как не было иного выхода у всех тех, кто вновь желал видеть Строс М'кай свободным. Конечно же, соваться к Н'гасте должным образом не подготовившись было бы крайне неразумно. С незапамятных времен ходила легенда о великом эльфийском артефакте - Бутыли Лилландрила, полностью нейтрализующей действие любого волшебства, направленного против ее владельца. По преданию, некогда мальчик-конюший одолел с ее помощью Верховного Колдуна Валенвуда; но с тех пор легендарный артефакт был утерян, хотя ходили слухи, что он скрыт негде на острове. Исзаре посчастливилось отыскать кусочек карты, указывающей путь к местонахождению Бутыли, однако ничего больше сделать они не успели - Джото оказался брошен в тюрьму, и Исзаре пришлось срочно бежать. Быть может, предположил каджиит, она отчаялась разыскать Бутыль в одиночестве и направилась прямиком к некроманту, теша себя надеждой на честность оного.

Значит, Н'гаста... Сайрус чувствовал, как ярость вновь овладевает им. Проклятый слизняк все это время знал, где находится его сестра, и умолчал об этом! "Ее нет среди мертвых!" Видят боги, Сайрус не желал шинковать слоад на части, но, видать, без этого не обойтись...

Слабо мяукнув, Джото напомнил редгарду о своем присутствии. Ах да, обещание свободы... Куда подевались эти стражники с ключами от камер?!. Свистнувшая над ухом Сайруса оперенная стрела пробила горло каджиит, отбросив того к противоположной стене камеры. "Что ж, дружище, так или иначе, но теперь ты свободен," - пронеслось в голове Сайруса, стремительным движением оборачивающегося к нежданно-негаданно появившемуся здесь... Драму. Темный эльф, усмехаясь, спокойно стоял посреди коридора, отрезая редгарду все пути к отступлению; в руках его покоился тяжелый двуручник. Ярость Сайруса полностью вытеснила страх, который он еще совсем недавно испытывал перед этим существом: теперь Драм был для него всего лишь одним из многих, кто стоял между ним и Исзарой... препятствием, что необходимо устранить.

Клинки скрестились. Воистину, это была лучшая атака, что проводил Сайрус в этой жизни. Отчаяние и злость придали ему новых сил, однако вместе с тем пришла и мрачная сосредоточенность: здесь нет места даже единственной ошибке, ибо платой за нее станет жизнь. Выпад... блок... следующий выпад... Время перестало существовать для сошедшихся в смертельной схватке воителей; лишь звон клинков разносился по пустынным коридорам. Признаться, эльф не ожидал встретить в лице Сайруса противника, способного противостоять ему дольше нескольких минут. Это озадачивало... и настораживало. И заставило Драма на мгновение раскрыться, возможность, которую Сайрус никак не мог упустить. Клинок его с громким скрежетом пробил доспех убийцы и вошел в тело. Не очень опасная рана, но все же довольно неприятная. Редгард с удовольствием наблюдал, как сменяются эмоции на прежде бесстрастном лице противника: боль, изумление, и, наконец, страх. Впервые в жизни осознав, что может и проиграть, Драм счел за лучшее отступить и, произнеся магическую формулу, исчез. Перенесся во дворец зализывать раны и осмысливать открывшийся ему факт собственной смертности.

...Сайрус же несся вверх по извилистой винтовой лестнице одной из башен тюремной крепости. Как и следовало ожидать, шум сражения вырвал тюремщиков из блаженного сна и они, ничтоже сумняшеся, призвали подмогу, а именно Имперский гарнизон, охранявший дворец. И сейчас вся эта братия висела на хвосте у редгарда, и навряд ли у них имелся приказ брать смутьяна живым. К счастью, дверь, выходящая на крышу крепости, оказалась незаперта, и Сайрус вырвался из затхлого воздуха темницы в темную ночь Строс М'кай. Глянув вниз, редгард понял, что Имперцы решили взяться за него всерьез: они так и кишели у тюремных врат. Столь повышенный интерес к его скромной персоне, льстил, конечно, но...

Впрочем, выход из ситуации оказался довольно очевиден - с другой стороны от крепости чернели обугленные крыши старого квартала, дотла сожженного драконом незадолго после Сражения у Строс М'кай. И хотя бдительные Имперцы наверняка держат стражу и там, все же побег через квартал казался не столь самоубийственным деянием, как через дворцовую площадь.

Выбраться из пределы города редгарду удалось и на этот раз, хотя и с трудом - в квартале оказалось куда как больше Имперцев, чем он предполагал. Что они стерегли в сим ныне мертвом секторе? Или же губернатор, трясясь за свою драгоценную шкуру и опасаясь возмездия со стороны его, Сайруса, либо же кого-то еще из нажитых за время своей тирании врагов, отрядил по усиленному патрулю всех прилежащих ко дворцу территорий? Как бы то ни было, удача вновь сопутствовала нашему герою, однако, как говорят искатели приключений, не стоит испытывать ее чересчур часто, ибо тогда она может и отвернуться. Оценив мудрость поговорки, Сайрус принялся обдумывать свой следующий ход. Итак, след сестры терялся во владениях Н'гасты, это бесспорно. Но что может он? Если дело дойдет до поединка, некромант уничтожет его заклинанием, даже не озаботившись открыть врата своей башни, дабы впустить гостя внутрь... Бутыль Лилландрила! Волшебству редгард не доверял, а уж артефактам, сохранившимся лишь в мифах, тем более. Однако карта, указывающая путь к нему, существовала реально и было бы глупо упустить шанс отыскать его, пусть даже это и займет некоторое время. Зато в споре с некромантом у него появится более чем весомый аргумент.

Вопреки первоначальным планам, поиски заняли куда как больше времени, чем предполагалось. Большая его часть была потрачена на поиски нужных людей, у которых - подкупом ли, выпивкой или приставленным к горлу клинком - Сайрус вытягивал нужные ему сведения относительно местонахождения кусочков карты. В основном истории, слышимые им, на поверку оказывались местными легендами, что за годы передачи из уст в уста обрастали все новыми подробностями, и в итоге приобретали намек на достоверность. Так было всегда и так будет, посему задачей героя стояло как раз отделение зерен от плевел.

И вновь ему повезло; похоже, боги благоволили к Сайрусу, ибо позволили ему получить все части карты, а затем и мифическую Бутыль Лилландрила в свои руки. Опустим подробности; достаточно сказать, что редгарду пришлось несколько раз исходить из конца в конец восточное побережье Строс М'кай, прежде чем он отыскал наконец тех жителей, что хранили у себя кусочки вожделенного пергамента просто как сувениры. Некоторые действительно сознавали их реальную цену, но сами по себе куски были бесполезны, а собрать их воедино не приходило в голову никому, кроме Сайруса. Что и было сделано. И теперь он стоял в указанном на карте небольшом ущелье неподалеку от Сайнтпоинта и гордо сжимал в руках только что извлеченную из древнего сундука Бутыль. А между тем с момента его побега через старый квартал прошло уже несколько недель...

...Под низвергающимися с неба ливневыми потоками редагард уверенной поступью продвигался к темнеющей вдали башне некроманта. Врата сами распахнулись при его приближении и глумливый голос хозяина предложил войти на огонек. Сайрус улыбнулся: Н'гаста оказался настолько самоуверен, что даже впустил его в свое обиталище. Бедняга, он даже не подозревает, какой сюрприз ему приготовлен... "А вдруг Бутыль не сумеет поглотить волшебство некроманта? Что, ежели легенды о могуществе артефакте - не более чем выдумка?" - пищал мерзкий голосок из глубин сознания. Усилием воли Сайрус заглушил его; отступать уже поздно... да и некуда. След потерянной сестры привел его сюда.

Редгард переступил порог...

Внутри башня выглядела еще менее презентабельно, чем снаружи. Прогнившие потолочные балки, которые того и гляди рухнут на голову, толстый слой пыли на полу, полуразвалившаяся каменная лестница, уходящая вверх во тьму... и витающий в воздухе запах разложения. Видимо, именно так и должно выглядеть жилище слоад... Да, кстати, а где же он сам? Сайрус огляделся по сторонам: никого... темно и мертво.

Спотыкаясь на неровных камнях, устилающих пол, редгард начал свое восхождение к вершине. По мере его продвижения тьма, скрывавшая верхние ярусы, становилась все реже и уже можно было различить слабый отблеск факела, мерцающего в небольшой келье под потолком. Итак, он почти у цели, однако все же странно: почему слоад бездействует? Почему не обрушит лестницу у него под ногами, заставив в свободном падении пролететь все те десятки футов, отделяющие его от каменного пола внизу? Что же он медлит?.. Навряд ли некромант руководствуется простым желанием сойтись с ним лицом к лицу...

Но все мысли об осторожности оставили его, едва лишь Сайрус увидел ее - Исзару. Долгие поиски наконец-то завершились; брат и сестра вновь воссоединились. Сейчас они рука об руку покинут эту ужасную башню, насквозь провонявшую мертвечиной, вернутся в Строс М'кай, а затем - на первый же корабль, отправляющийся в иные земли, подальше ото всех местных интриг. Все это вихрем пронеслось в голове редгарда, пока он созерцал свою вновь обретенную сестру. Обретенную ли?.. За все это время, пока он маячил на пороге кельи, в глубине которой она стояла, Исзара не промолвила не словечка, не единым жестом не выказала узнавания. И взгляд ее, устремленный в пространство, был странно, пугающе пуст...

Сзади раздался короткий смешок. Оборачиваясь на звук, Сайрус уже знал, кто же доставит ему сомнительное удовольствие себя лицезреть. На нечеловеческой физиономии Н'гасты невозможно было прочесть никаких эмоций, однако редгард знал, что стоящая перед ним тварь жутко веселится, и это бесило. Слоад же наивно полагал, что Сайрус, как и Исзара, находится целиком и полностью в его власти, так почему бы не просветить гостя относительно поимки его сестры - пускай помучается подольше! Хотя поимкой имевшую место акцию можно назвать лишь с большой натяжкой - Исзара сама пришла к некроманту в надежде на то, что тот сможет извлечь дух А'тора из Алмаза Души; взамен она предложила свою собственную душу. Неудивительно, что одна из сторон даже и в мыслях не держала выполнение своей части сделки - едва лишь Н'гаста заполучил душу Исзары, как тут же отправил ее Клавикус Вайлу, чем продлил расположение Принца даэдр к своей скромной персоне. Алмаз Души же оказался как раз тем артефактом, что был передан губернатору через Сайруса в знак добрых намерений некроманта и признания им власти Империи. Вот, в принципе, и вся история.

Пока побагровевший Сайрус клял на чем свет стоит собственную тупость и весь этот несправедливый мир в целом, Н'гаста с интересом наблюдал за ним - слоад импонировало людское отчаяние, ему доставляло удовольствие лишать их последней надежды. А все чаяния и надежды Сайруса как раз сейчас рассеивались без следа - душа сестры недосягаема, принца А'тора - тоже, если, конечно, он не собирается перевернуть вверх дном весь дворец. Надежда мертва, а вскоре будет мертв и он сам. Самое страшное, что есть в этой жизни - потерпеть сокрушительное поражение за шаг от победы, да сознавая при этом, что тебя все время водили за нос. Подняв пылающий гневом взор, редгард встретился взглядом с некромантом. Если уж ему предстоит погибнуть в этом проклятом месте, то слоад он заберет в собой - ни одна душа боле не отправится прислуживать Клавикус Вайлу по указке сего червя, возомнившего себя вершителем людских судеб!

Мгновенно оценив выражение лица Сайруса - лица человека, которому больше нечего терять, - Н'гаста сообразил, что пора заканчивать затянувшийся спектакль. Произнесена короткая магическая формула... и ледяная игла, соткавшаяся из воздуха по воле Н'гасты, летит прямиком в грудь редгарда... чтобы оказаться поглощенной в Бутыли, кою герой крепко сжал в вытянутой руке. И не поглощенной даже - отраженной! О кое-каких примечательных свойствах эльфийского артефакта легенды умолчали, и уж ни одна из противостоящих сторон не ожидала, что выпущенная на свободу волшебная энергия обернется против самого заклинателя. Пронзив и смяв жирное тело некроманта, игла бросила его в каменную стену кельи, после чего просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь сползающий на пол обезображенный труп.

Слоад мертв... а редгард все еще жив. В душе - пустота. Это зло пало, но по силам ли ему совладать с иным? Ведь в этом мире так много тьмы, не хватит и нескольких жизней, дабы справиться с ней. Да и стоит ли? Место свергнутых темных лордов займут новые, и вечное противостояние продолжится...

Сайрус почесал затылок - он всегда предпочитал действие пустопорожним раздумьям о смысле этой бессмысленной жизни. Посему не стоит забивать этим голову и сейчас. Постепенно до регдарда все же стал доходить смысл одержанной победы. Но что же дальше? Мысля теоретически, он может проникнуть во дворец, отыскать Алмаз Души, возродить принца, а вместе с ним - и старый Хаммерфелл. Теоретически. Но отправиться в царство Обливиона на поиски души сестры?.. Возможно ли это в принципе?.. А почему бы и нет - Н'гаста-то покойный проделывал этот трюк не один раз.

Даже не зная точно, что собирается отыскать, Сайрус тем не менее взялся за тщательный осмотр кельи, служившей, по-видимому, заклинательным покоем некроманта. Книги, мерзкие компоненты для заклинаний... и огромный магический символ, начертанный кровью на полу. Желая рассмотреть рисунок поближе, редгард ступил в пространство, ограниченное кровавыми полосами...

Появившийся внезапно в воздухе сверкающий портал на мгновение ошарашил его, ибо не был похож ни на что, виденное им ранее. Между тем он являлся именно тем, чем казался - дырой в реальности, вратами в таинственный и пугающий мир Обливиона - царство даэдр. Что лежит за ним? Лишь неизвестность. И душа Исзары. Приняв твердое решение пройти до конца, Сайрус резким движением выдернул клинок из ножен и решительно ступил в зияющий зев. Портал сомкнулся за его спиной, и ничто более не нарушало тишину заклинательного покоя, лишь слабые звуки ливня, шумевшего снаружи, проникали сквозь толщу стен. Потухли и чадящие факелы на стенах, погрузив башню, где не осталось ни единого по-настоящему живого существа, в кромешную тьму...

Часть II

Бездна Обливиона... Буйное воображение рисовало Сайрусу мрачные, лишенные растительности пейзажи, где кишмя кишат всяческие дьявольские отродья, так и норовящие вцепиться в случайного путника. Посему редгард оказался абсолютно не готов к тому, что Судьба преподнесла ему на самом деле. Зеленая лужайка... журчащий ручей... небольшой домик, видневшийся неподалеку... и ни одной живой души в округе.

Что это? Реальность? Или же морок, наведенный даэдрами с целью ослабить его, Сайруса, бдительность? Лучше конечно, первое, ибо редгард, в сущности, жутко устал от повседневных сражений с бесчисленными врагами, от их хитроумных козней... Бросить бы все да остаться здесь, отрешиться от жизни, ведомой на лезвии клинка, да осесть в подобной тихой заводи, столь далекой от забот Тамриэля. Впрочем, похоже, такой вариант наиболее вероятен: портал, приведший сюда Сайруса, исчез, будто и не существовал вовсе. Не решив пока, радоваться этому или еще рано, герой положил руку на рукоять меча и, настороженно озираясь на сторонам в поисках возможной опасности, направился к домику, внешне ничем не отличавшемся от сотен и тысяч таких же крестьянских хибар, разбросанных по всей великой Империи.

Идиллию сего места портило лишь одно-единственное создание, вольготно развалившееся на пеньке перед хижиной и блаженно принимающее солнечную ванну. Небольшого роста, оно напоминало скорее бесенка из детских сказок, и выглядело соответствующе: лоб существа венчали вполне сформировавшиеся рожки. Однако Сайрус ни на миг не обманывался насчет личности представшего пред ним, ибо даже он, совершенно не наделенный магическими навыками, мог ощущать ту грозную силу, что исходила от малыша. Итак, Клавикус Вайл собственной персоной, просим любить и жаловать. "А каким ты себе его представлял?" - ехидно осведомился внутренний голос. - "Огромным закованным в броню воином с мечом втрое большим тебя самого? Фи, как патетически." Что верно то верно - не стоит обманываться скромными размерами противника, коль известен он во всем Тамриэле как один из наиболее хитрых и коварных Принцев даэдр. И именно он владеет ныне бессмертной душой Исзары.

Клавикус Вайл соблагоизволил наконец обратить внимание на явно чувствовавшего себя не в своей тарелке редгарда. Конечно, вернуть последнему столь дорогую душу несложно, однако сделка с некромантом заключена и расторжению не подлежит. На счастье, Принц даэдр пребывал в весьма благодушном настрое, посему предложил Сайрусу следующее: редгард отгадывает его загадку и получает душу Исзары, в противном случае Клавикус забирает душу его самого. Все это смахивало на дурной сон: кто такие эти даэдры, чтобы так легко распоряжаться отнюдь не принадлежащими им душами смертных?

Усилием воли Сайрус смирил свою ярость, зная, что в то мгновение, как он обнажит свой клинок, прервется и его бренное существование. Сейчас он целиком и полностью находился во власти уродца, сидящего перед ним, и, втайне надеясь, что удача не изменит ему и на этот раз, редгард принял условия Принца Обливиона.

Но вопреки всем ожиданиям Клавикус Вайла, туповатый с виду редгард дал абсолютно правильный ответ на его изощренную загадку. Такого поворота событий маленький негодяй явно не ожидал: он-то уж надеялся разжиться еще одной душонкой, имевшей глупость самой забрести в его владения. Вышло же как раз наоборот... Плюнув с досады, Клавикус, настроение которого было испорчено на ближайшую пару сотен лет, все же решил не мелочиться в отношениях с этим ничтожным смертным, взирающим сейчас на него с наглой победоносой ухмылкой. Стоило б конечно для порядка его развоплотить... но что тогда подумают о Клавикус Вайле иные Принцы даэдр?..

...Протерев глаза, Сайрус обнаружил, что вновь находится в сыром заклинательном покое Н'гасты. Было ли все произошедшее с ним явью? Действительно ли ему, смертному, довелось лицезреть ухмыляющуюся рогатую физиономию великого Клавикус Вайла? Похоже, что так, ибо грудь Исзары мерно вздымалась, указывая на то, что душа женщины воссоединилась с телом. Многомесячные поиски наконец-то завершились и теперь они с сестрой смогут осесть где-нибудь подальше от местных дрязг.

К сожалению, Исзара думала по-иному. Лишь открыв глаза, она осведомилась о текущей политической ситуации в Строс М'кай. Нельзя сказать, что ответы слегка ошарашенного такой встречей братца удовлетворили ее, ибо Исзара немедля пожелала вернуться в логово Неутомимой Лиги и разработать новый план по воскрешению А'тора, раз уж умудрилась запороть имевшийся. Проклиная на чем свет стоит излишнюю практичность сестры, Сайрус поспешил за ней вниз по лестнице.

И вот уж мрачный остров некроманта далеко позади, а в лицо бьет свежий морской ветер - легкое судно, на борту которого находятся и воссоединившиеся родственники, разрезает волны, направляясь прямиком в скрытый прибрежными скалами грот Лиги. Решив, что откладывать объяснение на будущее просто неразумно, Исзара сама подошла к брату. "Тогда, десять лет назад, ты лишил меня двух самых дорогих мне людей," - молвила она. - "Хакана, моего мужа, и... себя. И если ты еще раз попытаешься сгинуть, не сказав никому ни слова, я найду тебя сама, а затем прикончу."

Сайрус тщетно пытался скрыть изумление. Что это - признание его грехов? Прощение? Похоже на то, но Боги, неужто не могла она выразиться чуточку яснее? Сайрусу до смерти надоело, что все вокруг выражаются как-то уж чересчур витиевато, а ему самому приходится додумывать сказанное да искать во всем скрытый смысл вкупе с подтекстом. Кажется, это и именуется "политикой..." Сама же Исзара полагала, что высказалась понятней некуда.

...Неутомимая Лига держала совет. Теперь все части головоломки складывались воедино, однако легче от этого не было: Алмаз Души находился у губернатора, вне приделов их досягаемости, а тот, скорее всего, поместил артефакт в сокровищницу глубоко в дворцовых катакомбах... Слушая все эти дебаты и поиски виновных в нынешнем положении Лиги, Сайрус откровенно скучал. Да, он не патриот, в отличие от своего отца, но ведь ныне за патриотизм не платят звонкой монетой, а головы при случае лишат как пить дать! И не отбыл он до сих пор на первом же судне лишь из-за желания убедиться в том, что с его сестрой все будет в порядке и она не ввяжется в очередную авантюру, стоит лишь ему скрыться за дверью. И посему Сайрус клевал носом, слушая взаимные нападки Базиля и Исзары, изыскивавших способ проникновения в катакомбы, а затем и в сокровищницу.

Неожиданно редгард почувствовал странную тишину и обратившиеся к нему взгляды. Усилием воли вырвавшись из объятий дремы и протерев глаза, Сайрус услышал из уст Исзары то, что желал бы услышать в последнюю очередь, а именно просьбу в одиночку оправиться за Алмазом Души. В нем вновь закипала злость - женщины всегда получали от него то, что хотели. Вот и сейчас: "Ради меня... Ты самый-самый..." И почему он никогда не может ответить отказом?

"Знаю, что самый-самый," - зло бурчал себе под нос Сайрус, шагая по направлению ко входу в катакомбы, через который некогда и выбрался наружу; сказать по-правде, назад ему хотелось возвращаться меньше всего на свете. - "Именно поэтому и брожу еще по этой земле... Но это еще не повод заставлять меня каждый раз это доказывать!" Он все еще не мог решить: злится на сестру за то, что она втравила его в очередную передрягу, которую сама же и заварила, или все же благодарен за оказанное ему доверие. "В конце концов," - вновь прорезался надоедливый внутренний голос, - "хоть раз в жизни сделай что-нибудь не ради себя самого! Никто не просит тебя становиться патриотом Хаммерфелла, но почему бы тебе по мере сил не поддержать свой народ... свою семью?" Посоветовав гласу совести заткнуться, Сайрус тем не менее признал его правоту. У наемников не бывает семей... Так ли это на самом деле? Или же просто он никогда не пробовал жить иначе, не прикрываясь этой затертой аксиомой? Как ни погляди, редгард все же четко осознавал значимость вершащегося сейчас здесь, в Строс М'кай. И он поможет Исзаре... хотя бы затем, чтобы вернуть ей счастье, коего собственноручно лишил десять лет назад.

Дворцовые катакомбы вновь дохнули холодной сыростью ему в лицо. Ответвление, ведущее к сокровищнице, разительно отличалось от того, что вело в тюремный сектор, откуда некогда бежал Сайрус. Мраморные плиты, устлавшие пол, барельефы на стенах... и огромное количество стражников, судя по форме, из элитных Имперских войск. Губернатор не поскупился на охрану казны (да и кто ж его может в этом упрекнуть?). Отточенный клинок редгарда покинул ножны...

Решив не тратить драгоценное время на поиски обходных путей, потайных проходов, ведущих напрямую в сокровищницу, и иже с ними, Сайрус предпочел честный бой - сталь на сталь - с многократно превосходящими силами противника. Последние оказались далеко не такими зелеными новобранцами, коих Ричтон отрядил для охраны городской пристани; в этом-то наш герой вскоре убедился на собственной шкуре. Удивительная бесшабашность овладела им - это была его жизнь, привычная и милая в своей жестокости. Вниз, в недра земли по извилистым пустнынным коридорам, выстроенным редгардами на заре их цивилизцаии. Из-за угла, воздев палаш над головой, выскакивает очередной Имперец... и тяжело оседает на пол, зажимая руками открытую рану, нанесенную молниеносным противником. Последний и сам покрыт порезами, однако на этот случай у него припасено несколько исцеляющих зелий, коими его загодя снабдила Неутомимая Лига, закупив, видимо, партию в гильдии магов. Вниз, в недра земли...

...прямиком в битком набитую золотом огромную пещеру. Сайрус приуныл: сокровищница-то достигнута, но на поиски Алмаза Души, лишь предположительно находящегося здесь, вполне может уйти половина отпущенной ему жизни. А может и меньше: артефакт покоился на самом видном месте - подстаменте, возвышающемся посреди помещения, зажатый меж лап огромного красного дракона! Мновенно вспотев, редгард судорожно огляделся в поисках укрытия, но было уже поздно: дракон заметил его. Вне всякого сомнения, это та самая бестия, что уничтожила корабль А'тора, чуть было не поджарив за компанию его сестру. Подступающая ярость стремительно вытесняла страх...

Дракон же, похоже, был просто рад компании, решив поболтать с забредшим по неведению на вверенную ему территорию. Оказалась, что он не такое уж благородное создание, каким тамриэльчане рисовали себе представителей этой расы, а простой наемник, как и сам Сайрус: Тибер Септим платит - дракон выполняет поручение. Разумеется, жалованье дракона превосходило оплату меча нашего героя во много раз, однако сути дела это не меняло. Да уж, родственная душа...

Вскоре дракона крайне утомил собственный монолог, и бестия решила, что не прочь слегка перекусить. И раз уж обед пришел сам, то неплохо бы его и прожарить... Прикрыв глаза, дракон набрал в легкие воздух, намереваясь в следующую секунду извергнуть на Сайруса очищающее пламя, однако последнему идея пришлась явно не по вкусу. Он прыгнул на подстамент... единым движением хватая Алмаз Души и одновременно погружая клинок глубоко в драконье брюхо.

Агония древней твари была поистине страшной: сами стены содрагались от чудовищного рева. Сайрус бежал. Бежал, как никогда не бегал в своей жизни, осознав наконец, что никогда еще не лицезрел смерть так ясно и отчетливо (что, впрочем, не помешало ему набить карманы драконьим золотом, коего вполне хватило бы на покупку половины Строс М'кай; быть может, и с Исзарой поделится...)

...Редгард восседал во главе стола на гулянке, учиненной головорезами Лиги по случаю его триумфальной победы. И размышлял. Волей-неволей его все глубже затягивало в тенета политической жизни Строс М'кай. Интересно, сможет ли он когда-либо вновь стать тем бесшабашным наемником, каким знал себя последнее десятилетие?.. Тем не менее артефакт с заключенной в нем душой принца Венценосцев был у них в руках; итого, вернулись к тому, с чего начинали - поискам мага, которому по силам извлечь эту самую душу. Джаганвир, архимаг, отпадает сразу - даже слушать не станет, а того и гляди вновь превратит в какую-нибудь животинку; на Н'гасту тоже рассчитывать не приходится, в силу его ныне перманентной недееспособности. Иных волшебников на острове, насколько знал редгард, не было. Придется ему вновь разминать свои старые кости да снаряжать корабль в иные королевства Хаммерфелла, надеясь отыскать помощь там... Гм, интересно, с чего ж это он стал воспринимать происходящее так близко к сердцу?

Неожиданное решение подсказала Исзара: оказывается, то время, что она сама провела в поисках волшебника, не прошло зря. Женщине удалось отыскать в городе мальчика-йокуданца, мать которого, по словам оного, была далеко не последней кудесницей. Однако вскоре после встречи мальчик был убит Имперцами; быть может, те проведали о его связи с Исзарой из Венценосцев, или же несчастный просто попал под горячую руку. Так или иначе, семья его все еще находится в своем небольшом лагере за городом, пытаясь провести погребальный ритуал...

...Бродя по холмам к северу от столицы Строс М'кай в поисках пристанища искомой семьи, Сайрус вспоминал, что же ему известно о йокуданцах. Эти приверженцы Старой Веры, отринувшие концепцию Восьми Божеств, слыли изгоями даже среди редгардов. В основе их верований лежало твердое убеждение, что звезды определяют судьбу человека от рождения до самой смерти. И то, как надлежит выполнять погребальный ритуал, дабы душа покойного упокоилась в мире, зависит во многом от положения небесных светил и созвездий. В случае же с убитым мальчиком все обстояло не так просто. Отыскав наконец лагерь, скрытый в небольшой долине, со всех сторон окруженной холмами, Сайрус узнал, что покойник-то родился под знаком Змеи, единственного созвездия, чье положение на небосводе все время изменяется. Дабы верно провести ритуал и спасти душу усопшего от все еще действующей ловушки Н'гасты, необходимо точно знать, где же будет находиться Змея в течение последующих дней. Посему мать мальчика, та самая волшебница, нареченная Сабан, уже долгие месяцы пребывает в трансе, заклинанием удерживая душу сына между миром мертых и живых. Естественно, в настоящий момент ни до каких Алмазов Душ, ни до всего остального на свете ей нет абсолютно никакого дела. Похоже, единственной возможностью для Сайруса заручиться ее помощью являлась попытка самому разузнать о созвездии Змеи. К сожалению, ни одного более-менее приличного астролога в Строс М'кай не обитало. А жаль - было бы гораздо легче спустить парочку монет из весело позвякивающих в суме редгарда драконьих сокровищ на услуги заезжего звездочета, нежели решать проблему самому. Ну да ничего не поделаешь, видать, судьба у него такая...

Порывшись в памяти, Сайрус припомнил, что по дороге в Сайнтспорт проходил мимо некой массивной постройки, значящейся на картах как "гномья обсерватория." В гномов редгард верил не больше, чем в орков, обученных придворному этикету, однако может именно в этом месте его просветят касательно Змеи. Попытаться стоило, во всяком случае...

Лишь войдя во врата обсерватории Сайрус почувствовал себя оказавшимся в ином мире - настолько чуждой современному тамриэльцу казалась представшая культура гномьей расы. Множество загадочных механизмов, окружавших его... как могли столь высокоразвитые создания просто взять да исчезнуть в один прекрасный день?

Редгарду предстал лишь выживший из ума старик. Губернатор направил его сюда для приведения механизма телескопа в порядок, однако за века, прошедшие со дня исчезновения гномов в Тамриэле, они изрядно поистрепались, вследствие чего ремонт подручными средствами не представлялся возможным. Правда, заметил старик, здесь неподалеку находятся гномьи руины - слава и гордость Строс М'кай, принесшая известность королевству. Может, стоит именно там попытать счастья в поисках необходимого снаряжения для приведения обсерватории в порядок? Правда, в последнее время руинами заинтересовался сам Имперский губернатор, спонсирующий интенсивные раскопки. Что Ричтон пытается там отыскать? Вероятнее всего, он и сам не знает: что-нибудь, что сможет дать ему могущество куда большее, нежели то, которым он обладает сейчас. Так было всегда и так будет до тех пор, пока человеческая природа в корне не изменится: когда власть имущий бывал этой властью доволен?

Испросив у хранителя обсерватории направление пути к руинам, Сайрус вновь отправился в дорогу. Изначальные поиски более-менее квалифицированного волшебника заводили его в такие дебри, куда бы он ни за что не сунулся в здравом уме и трезвой памяти. Однако если есть лишняя возможность слегка подгадить жизнь старине Ричтону, то почему бы ею не воспользоваться? И кроме того, дух свободного искателя приключений все еще жил в Сайрусе, хоть и глубоко скрытый под маской цинизма.

Вот пред ним и знаменитые руины. Впечатление чуждости окружающего лишь усилилось, стоило Сайрусу спуститься в мрачные лабиритны подгорных жителей. Странные металлические механизмы, сродни тем, что он видел в обсерватории, клубы пара, вырывающиеся отовсюду... все это не способствует успокоению нервов человека, мировосприятие коего находится на совершенно ином уровне. Окончательно Сайруса добило то, что предстало ему на десерт - а именно огромный железный паровой голем, заботливо сохраненный бывшими хозяевами в качестве стража их вотчины. Впрочем, благодаря выброшенному в кровь изрядному количеству адреналина, редгарду удалось одолеть и его - ошалело носясь у ног великана и нанося удары куда попало, герой абсолютно случайно вдребезги разнес механизм, поддерживающий жизнедеятельность голема, в результате чего тот развалился на части в прямом смысле этого слова.

Набрав в суму побольше железяк, составлявших ранее поверженного врага, Сайрус, донельзя довольный собой, вернулся в обсерваторию. Теперь починить телескоп, руководствуясь довольно толковыми советами Имперского хранителя, не составило большого труда, и вскоре редгард в первый (и, быть может, в последний) раз удосужился лицезреть картину звездного небосвода Нирна во всей ее красе. Налюбовавшись вдоволь, герой припомнил о цели своего визита, и отметил нынешнее местоположении созвездия Змеи, о чем не замедлил сообщить йокуданцам.

Можно с уверенностью говорить об очередном крупном успехе редгарда. Колдунья Сабан, наконец-то с миром упокоив своего отпрыска, согласилась принять участие в оживлении принца Венценосцев, однако для полного триумфа было еще далеко - даже при наличии души, требовалось еще кое-что - тело!

...Очередной совет в гроте Неутомимой Лиги. Даже здешние старики-Венценосцы прониклись глубоким уважением к Сайрусу, реально доказавшему им, что надежда на восстановление независимости Строс М'кай и, возможно, всего Хаммерфелла, все же существует. Сам же герой дня молча обгладывал прожаренную баранью ногу в уголке, лениво кивал в ответ на поздравления и больше всего на свете желал, дабы его оставили в покое. Но что-то подсказывало ему, что истинный покой светит ему лишь на том свете...

По имевшимся у Лиги сведениям, тело принца А'тора находится в храме Аркэя в ведении брата Нидала ("От ведь хитрец!" - подумал Сайрус. - "Спрашивал ведь его, монашка, спрашивал, а он ни сном ни духом, бестия!.."). Единственная проблема заключалась в том ("Еще одна? Да они, похоже, все - единственные!" - коль не был бы Сайрус настроен весьма благодушно после сытного обеда, он бы поставил под большой вопрос идею сущестования Лиги как организации, ибо все указывает на тот прискорбный факт, что члены ее бестолковее один одного), по словам Базиля, что тело находится под воздействием сильнейшего заклинания архимага Воа, целиком и полностью защищающего от иных магических воздействий. Другими словами, заклинание, направленное на воссоединение души с телом принца попросту не сработает.

Кольцо архимага, с помощью которого и были наложены чары, оставалось на пальце оного в тот момент, когда он принял смерть в Сражении у Строс М'кай, и теперь, вероятно, покоится на дне морском. Впрочем, сильные подводные течения, имевшие место в этой части залива, вполне могли вынести тело покойного главы гильдии магов в обширные пещеры под городом. Правда, их облюбовала община гоблинов, в свое время изгнанная из Строс М'кай, так что по доброй воле соваться к ним в пасть никому не хотелось, даже во имя воскрешения принца. По словам Исзары, брат Китрал отправился туда, намереваясь помочь ей в благом начинании, но так и не вернулся, став, по-видимому, главным блюдом к гоблинскому столу.

В очередной раз мысленно прокляв Базиля с его отщепенцами, которым по силам лишь грабить жалкие торговые суденышки да пытаться просунуть свои рыла в калашный ряд, Сайрус отправился в пещеры сам. В конце концов, что для него, прирезавшего как поросенка великого дракона, пара десятков зеленомордых нелюдей? На поверку же все оказалось не так просто... Гоблины ревностно охраняли свою территорию, и чужаков на нее не допускали по определению. В темноте пещер, освещенных лишь редкими факелами, они скрывались за каждым углом, вознамеришись положить конец посмевшему забрести к ним на огонек; впрочем, запах выдавал тварей задолго до того, как редгарду представали они сами.

Тело архимага Воа и в самом деле обнаружилось в глубине пещер, где яростно нес свои воды шумный подземный поток. Поклявшись, что в жизни боле не будет иметь дело с трупами, тем более в столь поздних стадиях разложения, Сайрус, зажав нос и закрыв глаза, ощупью отыскал и стянул с пальца архимага волшебное кольцо...

...Наконец все было готово. В ночной мгле, скрываясь в тенях домов от редких Имперских патрулей, головорезы Лиги продвигались по направлению к громаде храма Аркэя. Нельзя допустить, чтобы акция, готовящаяся с особым тщанием в течение нескольких месяцев сорвалась из-за какой-то досадной случайности. Внутри храм был ярко освещен - многолчисленные канделябры вырывали из тьмы очертания саркофага, ныне открытого, в котором покоилось нетленное тело истинного наследника трона Хаммерфелла; на груди Венценосца почивал его легендарный клинок. Ряды собравшихся расступились, пропустив вперед согбенную старуху - Сабан. Не тратя времени на дальнейшие приготовления, йокуданка начала творить заклинание, быть может, самое мудреное из доводившихся ей. Затаившая дыхание публика наблюдала, как магическое поле, окружавшее А'тора, исчезло под воздействием найденного Сайрусом кольца архимага; Алмаз Души, переданный Сабан, раскололся на части и находившаяся в нем сущность устремилась к телу принца...

Все осталось по прежнему - мертвый принц, застывшая Сабан с выражением непередаваемого удивления на лице, непонимающие зрители... С трудом колдунья промолвила, что в силу неведомо каким причин душа А'тора воплотилась не в теле - в клинке принца! Базиль не сдержал разочарованного возгласа и, крича что-то о потерянной навеки надежде, широким шагом направился к выходу из храма; его сторонники потянулись следом.

И тут Сайруса наконец-то проняло по настоящему. Хоть внешне он оставался таким же невозмутимым, как обычно, все же редгард всем сердцем болел за успех своей миссии, и произошедшее здесь, в храме Аркэя, воспринял по-своему, не как поражение, но шанс на победу, пусть даже несколько не тот, что ожидался. Подъяв и крепко сжав в руке волшебный меч А'тора и сдержав минутное желание поразить им прямого как доска Базиля, Сайрус вместо этого воззвал к духу редгардов, их гордости и бесстрашию. "Принц не умер!" - говорил он. - "Для своей второй жизни он избрал сий клинок! И он вновь поведет вас за собой!" Слушая его пламенные речи, воины Лиги призадумались... действительно, сейчас уж поздно отступать, время пройти до конца.

...Неутомимая Лига яростно атаковала пристань. Многие Венценосцы Строс М'кай, лишь узнав о новом воплощении их принца, сразу же присоединились к восстанию. Слишком сильна была вера, чтобы ее мог сломать Имперский прихвостень в лице достопочтенного губернатора. Пламя разгоралось...

Держась подальше от оживленных улиц объятого безумием города, Сайрус твердо продвигался ко дворцу; правая рука сжимала заговоренный клинок, живший собственной жизнью. Приняв решение раз и навсегда покончить с тиранией Ричтона в Строс М'кай, он уже не оступит... Врата цитадели оказались наглухо закрыты, что и неудивительно; бесспорно, сейчас ко дворцу созваны основные силы размещенного на острове гарнизона. Да парадный вход, откровенно говоря, был редгарду без надобности - ведь существовала иная дверь, о существовании которой ведали лишь избранные, особо приближенные к принцу Венценосцы; Исзара оказалась как раз из таких.

Похоже, Госпожа Удача благоволила к нему и на этот раз - отряды дворцовой стражи с указания губернатора отправились подавлять мятеж да держать оборону врат, посему дворец был тих и пустынен; Сайрусу лишь изредка встречались небольшие патрули, с которыми матерый воин расправлялся без шума и пыли. Да, вовремя осуществленная акция Неутомимой Лиги здорово облегчила ему задачу, надо отдать должное тупице Базилю... Вот только где же сам губернатор?

Осторожно поднимаясь по ступеням винтовой лестницы, герой пробирался на верхние ярусы дворца. И на открытой терассе, в сотнях футов над поверхностью земли, он нашел его - Амиэля Ричтона собственной персоной, стоящего в гордом одиночестве, такого же упитанного и цветущего, как и при их первой встрече. Имперский адмирал явно собирался проститься с вверенным ему королевством; по крайней мере до тех пор, пока Император не направит сюда дополнительные гарнизоны, достаточные для окончательного подавления вспыхнувшего восстания.

Практически всю территорию террасы занимала конструкция, сродни тем, что Сайрус имел сомнительное счастье лицезреть в руинах гномов. Только эта, в довершение ко всему, явно умела летать. Гм, раскопки руин людьми губернатора не прошли даром, коль они сумели извлечь оттуда столь полезную вещь; уже через несколько дней воздушного перелета Ричтон окажется в Циродииле, пред светлым ликом Тибера Септима... ежели, конечно, Сайрус даст ему это сделать.

Нежданно-негаданно прямо пред редгардом материализовался силуэт, перекрыв ему путь. Дружище Драм, рад, что ты все еще меня помнишь! Со времени их первой дуэли расклад сил несколько изменился: теперь Сайрус знал слабые стороны обороны эльфа, а кроме того, его меч теперь сменился живым волшебным клинком! Веря, что А'тор направит его руку, редгард атаковал. С самого начала схватки он знал, что победит. Нет, он не уподобился противнику, аналогично мыслившему там, внизу, в темнице; здесь не было места чрезмерной самоуверенности и надежды на магию меча - лишь четкое осознание собственных сил и сравнение их с возможностями врага...

Пропустив несколько довольно болезненных выпадов, Драм и сам понял, что проигрывает. Так и не произнеся за всю схватку ни единого слова, он вновь исчез; эльфийская магия положила конец и этому поединку. Впрочем, у Сайруса не было времени задумываться, куда мог подеваться губернаторский телохранитель, ибо сам губернатор в этот момент уже забрался на палубу гномьего корабля, медленно поднимающегося в поднебесье.

Со всех ног бросившись вперед, Сайрус в считанные секунды пересек дворцовую террасу и в великолепном прыжке перелетел на удаляющийся островок в бескрайнем небесном океане. Ударившись всем телом о палубу, герой мгновенно перекатился на бок, тем самым избежав молниеносного удара шпаги Ричтона; вскочил на ноги, заняв оборонительную позицию.

Здесь, на палубе, их находилось всего двое - встретившихся лишь недавно и уже успевших стать заклятыми врагами. В сотнях футов внизу бушевало сражение, воины Лиги с примкнувшими к ним жителями Строс М'кай уверенно теснили отряды Имперцев, но здесь, в небесах, всего этого не существовало... Тяжелый меч, заключавший в себе сущность А'тора, скрестился с изящной, но острейшей шпагой Ричтона. А он оказался истинным мастером, этот неуклюжий с виду толстяк! Признаться, Сайрус не ожидал от него такой прыти. Едва отклонившись от просвистевшего перед лицом лезвия, редгард усилием воли взял себя в руки и резко перешел в контрнаступление.

...И Ричтон дрогнул. Шпага его - фамильная реликвия - откатилась в сторону, выбитая из рук мастерским ударом Сайруса. Острие клинка последнего замаячило в опасной близости от незащищенного горла лорда-адмирала. Именно этого момента Сайрус и ждал все последние недели - видеть врага, ползающего пред ним на коленях, наслаждаться его затравленным взглядом... Нет, редгард никогда не примечался особой жестокостью, но для кровного врага ведь можно сделать исключение? Победа была целиком и полностью в руках нашего героя, расплывшегося в шаловливой ухмылке...

...И упорхнула так же стремительно! Упоенный мнимым успехом, Сайрус упустил тот короткий момент, когда за его спиной возник магический портал, откуда бесшумно выступил Драм, а спустя мгновение было уже поздно - кривой нож Темного эльфа приник к горлу редгарда. Повинуясь отрывистому приказу, последний опустил меч на палубу и носком оттолкнул подальше. Гнусно ухмыляясь, Амиэль Ричтон подняся на ноги; теперь торжествовал победу именно он. Все всякого сомнения, по прибытии в Циродиил Тибер Септим щедро наградит его на поимку зачинщика беспорядков в Строс М'кай. Губернатор сохранит свой пост и, возможно, получит еще большие привилегии.

Мысленно Сайрус обложил себя последними словами: какой же он все же непроходимый тупила! Базиль и тот бы на его месте поступил куда как умнее!.. Это ж надо - отлично сознавая коварство врага, расслабился в самый неподходящий момент, неведомо отчего уверовав в благополучный исход своей миссии. Мог бы хоть чуточку пошевелить тем, что у тебя вместо мозгов, да скумекать, что цепной пес адмирала ни за что не покинет хозяина в столь судьбоносный момент!

Занимаясь самобичеванием, Сайрус не заметил, как отброшенный им меч А'тора слегка пошевелился. Принц решил, что пора бы взяться за дело самому - ведь лучше него никто не сделает, верно? Взмыв в воздух, волшебный клинок, будто движимый невидимой рукою, стремительным росчерком вошел в живот Ричтона по самую рукоять. Ошеломленный новым нежданным поворотом, Драм слегка ослабил хватку на горле Сайруса... лишь затем, чтобы разделить судьбу своего лорда - А'тор не щадил никого... Редгард, все еще не до конца уверовав в свое чудесное избавление, распластался на палубе, судорожно хватая ртом воздух... Лишенный управления воздушный корабль тихо дрейфовал в ночном небе над Строс М'кай...


Осознав, что никогда не подводившая политика силы дала фатальный сбой в отношении Строс М'кай, Тибер Септим лично отправлялся туда, дабы обсудить со свободолюбивыми редгардами условия урегулирования мятежа. Похоже, придется пойти на некоторые уступки, ну да день ото дня набирающаяся могущества Империя может себе это позволить. В конечном итоге, Хаммерфелл ныне - Имперская Провинция, и факт этот невозможно изменить. Даже редгарды смогут со временем осознать все преимущества своего положения...


Сайрус уходил. Жизнь во дворце вместе с Исзарой, по воле народа исполнявшей функции правительницы Строс М'кай до приезда Императора, пришлась ему явно не по нутру. И редгард был счастлив покинуть политическую арену королевства, где его уже успели возвести в ранг национального героя, и вновь с головой окунуться в полную риска и приключений жизнь простого наемника. Быть может, когда-нибудь мы вновь услышим о нем?

~ Арена ~

Лучшие приемы были переданы нам выжившими...
- Гайден Шинджи, мастер клинка,
Первая Эра, 947

На протяжении веков различные группировки сходились в многочисленных войнах и приграничных конфликтах, пока в 896 году Второй Эры Тибер Септим не сокрушил всех противостоящих ему и не объявил себя Императором. Однако горькие годы войны все же сказались на населении страны. Ее название - Тамриэль, по-эльфийски - "Красота Зари", редко слетало с измученных губ, а вскоре и вовсе было позабыто. Там, где жизнь и смерть являлись всего лишь двумя сторонами одной и той же монеты, подбрасываемой каждый день, жители сего истерзанного мира начали называть свою землю Ареной...

Теперь, 492 года спустя после воцарения Тибера Септима миру явилась новая угроза. Все началось в тот день, когда нынешний Император - Уриэль Септим VII, праздновал свой 43 день рождения. Но даже здесь, в Имперском Дворце, нашлись сердца, алчущие трона и задумавшие свержение правителя.

Порой надежда является на крыльях смерти, и именно с этого момента и начинается наша история...


Уриэль Септим VII был коронован 21 год назад, и уже успел проявить себя мудрым и справедливым правителем. В тот злосчастный день он вместе с Талином, предводителем Имперских Стражей, явился в покои своего боевого мага - Ягара Тарна. Последний вызвал своего сюзерена под предлогам поведать ему о готовящейся измене, однако вместо этого сам нанес предательский магический удар, открыв врата в иной план бытия, где и заточил обоих своих визитеров. Свидетельницей сему стала ученица Тарна - Рия Силман, однако наставник успел расправиться с ней до того, как девушка успела предупредить о предательстве Совет Старейшин.

Так, после долгих месяцев подготовки, Ягар Тарн принял иллюзорный образ свергнутого венценосца и самолично взошел на трон тамриэльской Империи. И по сей день неизвестны его истинные цели: может, это была проста голая жажда власти, а возможно, и нечто большее... Так или иначе, но факт остается фактом - во имя порядка Ягар Тарн насылал хаос на земли Империи. Он не испытывал недостатка в слугах - посредством своего разрушительного волшебства маг обратил Имперских Стражей в ужасных монстров, беспрекословно исполнявших любое его пожелание.

С тех пор прошло около десяти лет. Не желая влачить на себе бремя ответственности за жителей Империи, Ягар Тарн оставался глух к их тяжбам, и тем самым фактически предоставил Имперские провинции самим себе. Как следствие, по землям Империи прокатилась волна локальных войн: схватились между собой эльфийские нации Валенвуда и Саммерсета; конфликт, получивший название Арнесийской Войны, вылился в разгром Темными эльфами Морровинда армии Черных Топей; в затяжной Пятилетней Войне Элсвеир расширил свои границы за счет территории Валенвуда; а вновь набравший силы Скайрим нанес поражение объединенному войску Скалистых Земель и Хаммерфелла.

Уровень жизни все падал, а налоги все росли. Естественно, то тут, то там стали вспыхивать очаги восстаний, однако Ягар Тарн железной рукой наводил порядок, а неугодных отправлял гнить в темницы, расположенные под Имперским Дворцом. В числе последних оказался и молодой дворянин, сын бывшего лидера Стражей - Талина, отец коего таинственно исчез много лет назад. Решетка камеры захлопнулась за ним и узник был оставлен умирать.

Неизвестно, как бы сложилась история, если бы в дело не вмешалось волшебство... возможно, анархия правления Ягара Тарна довела бы Империю до полного упадка. Но, к счастью, этого не случилось, ибо сыну Талина во сне явился призрак Рии Силман. Волшебница поведала, что за секунду до кончины успела сотворить заклинание, удержавшее ее дух в этом плане бытия. С тех пор она долгие годы искала того, кому по силам было бы бросить вызов узурпатору и одолеть его. Выбор пал на молодого представителя Имперского Двора, одного из тех немногих, кто еще не потерял надежды на лучшее будущее. И здесь, в мрачных подземных катакомбах, Рия открыла ему истину о переменах, произошедших в Империи в последние годы.

Магически она отворила дверь камеры, убрав тем самым первое препятствие между юным героем и свободой. Подобрав с земли оставленный здесь кем-то ржавый меч, последний сделал первый шаг на пути к событиям, что навсегда оставили свой след в истории Тамриэля. Долго плутал он по темным катакомбам, поражая мечом охранников-гоблинов, пока не отыскал наконец магический портал, созданный Рией... портал, который перенес его в земли, расположенные за много сотен миль от Имперского Города.

Снова явившись ему во сне, Рия Силман поведала о волшебном артефакте сокрушительной мощи, которым некогда владел Ягар Тарн - Посохе Хаоса. Именно с помощью Посоха боевой маг сумел открыть портал в иной мир, где и пленил Императора. Но затем, дабы никто не смог повторить сие деяние, он разломал артефакт на восемь частей и скрыл их на необъятных просторах тамриэльской Империи. Рия верила, что единственный способ вернуть вещи на круги своя - это восстановить Посох и вызволить Уриэля Септима... конечно, если он еще жив. Сложная задача, практически невыполнимая, однако в жилах сына Талина воистину текла кровь его отца и юноша согласился отправиться на поиски артефакта.

Следуя указаниям Рии, он направил свои стопы в Рихад, одно из королевств Хаммерфелла, где обитали редгарды - раса людей-воителей, 3000 лет назад прибывшая в земли Тамриэля с затонувшего континента Йокуды. Редгарды всегда отличались особой гордостью и суровостью, что заставляло остальные расы Империи их сторониться. Пережившие четыре сотни лет братоубийственных войн, они все-таки смогли положить конец постоянным атакам эльфийских соседей и привести свою вотчину к миру и процветанию, что были нарушены недавним конлфиктом со Скайримом.

Правитель Рихада направил героя в Логово Клыка - давно заброшенные рудники гномов, расы, что таинственно исчезла с лица планеты много столетий назад. В темных подземных коридорах герой отыскал первую из восьми частей Посоха Хаоса. Итак, начало было положено... с помощью магии Посоха Рия смогла установить местонахождение второй его части, о чем и сообщила сыну Талина.

И последний направился в Скайрим, страну северян, что в незапамятные времена первыми ступили на землю Тамриэля и потеснили ее тогдашних эльфийских владык. Сами северяне - доблестные воители, коих долгие века обитания на суровых и бесплодных просторах Скайрима закалили как морально, так и физически. Существуют среди северян и маги, известные как Языки, однако ряды их весьма малочисленны. Именно сюда, в гильдию магов Зимней Крепости, столицы Скайрима, и направился наш герой в поисках совета. И маги открыли ему, что вторая часть Посоха Хаоса скрыта в коридорах огромного скайримского Лабиринтиана, подземелья, где великий архимаг прошлого Шалидор испытывал своих учеников. Тяжел и долог был путь юноши, путь ему преграждали многочисленные монстры - творения Ягара Тарна, однако когда он, израненный, выбрался из Лабиринтиана на поверхность, рука его сжимала вторую часть Посоха, артефакта, поиски которого он сделал целью своей жизни.

Теперь путь его лежал в Валенвуд, Имперскую Провинцию, населенную Лесными эльфами. В отличие от гордых Высоких эльфов Саммерсета эти гораздо легче контактировали с людьми и даже установили с ними прочные торговые отношения. Практически вся территория Валенвуда покрыта непроходимыми джунглями, в чащобах которых расположены немногочисленные очаги эльфийской цивилизации. В Древней Роще, что в самом центре Валенвуда, сын Талина обнаружил третью часть Посоха, охраняемую иномировым огненным демоном. Теперь Ягар Тарн всерьез заинтересовался этим юношей, который ставил под угрозу все то, чего боевой маг достиг за эти годы. Однако он все же решил выждать еще некоторое время, посчитав, что охрана остальных частей Посоха Хаоса даже теоретически не может допустить их изъятие и соединение воедино. А раз так, чего ж беспокоиться? Однако самозванец все же недооценил мужество и упорство героя...

А последний продолжал свое странствие по просторам Империи. Правители Провинций, устав от правления "Уриэля Септима VII", по мере своих сил помогали герою в его поиске. Побывал он и в Элсвеирской Конфедерации каджиит - кошкообразной расы, где в Залах Колосса (возведенной зодчим по имени Теодорус) обнаружилась четвертая часть артефакта, и на острове Саммерсет - обиталище Высоких эльфов, где в бастионе их чуждой магии - Хрустальной Башне - нашлась пятая. Ягар Тарн посылал против героя орды монстров, однако ни один из них не смог надолго задержать юношу. Последний медленно, но верно продвигался к поставленной цели.

В последующие месяцы его видели в Скалистых Землях, где обитали бретонцы, приверженцы магического искусства. Эта человеческая раса далеко не такая древняя, как, скажем, северяне или редгарды, однако так же самобытна. Подавляющее большинство бретонцев имеют врожденные магические способности, что, несомненно, является следствием наличия толики эльфийской крови в их жилах. Здесь герой спустился в кишащий нежитью Склеп Сердец, откуда появился уже с шестой частью Посоха Хаоса.

Седьмая часть обнаружилась в Мрачном Лесу, что в Черных Топях. Воистину, лес полностью оправдывал свое название! Чувствуя, что вероятность краха все возрастает, Ягар Тарн бросил сюда своих элитных монстров, что затаились под корнями и в кронах деревьев, ожидая подхода сына Талина. Однако последний был уже далеко не тем юнцом, что совершил побег из Имперской темницы: за последние месяцы он превратился в закаленного тяжбами пути ветерана.

И, наконец, Рии удалось обнаружить последнюю, восьмую часть Посоха Хаоса - Ягар Тарн скрыл ее в Морровинде, а именно - в вулкане Дагот-Ур, знаменитых некогда (а теперь покинутых) гномьих шахтах. Менее гостеприимного места, чем страна Темных эльфов, не сыскать, видимо, во всем Тамриэле. Сами обитатели сих земель ставят себя превалирующей расой этого мира, и избегают всяческих контактов даже со своими собратьями из Валенвуда и Саммерсета. Герою с трудом удалось выжить в потоках раскаленной лавы, заполнившей подземелья под Дагот-Уром, но все же ценой невероятных усилий он сумел сделать это, ровно как и отыскать последнию, восьмую часть Посоха Хаоса.

Волшебство Рии Силман создало из разрозненных частей цельный артефакт, вооружившись коим, герой с мрачной решимостью отправился в циродиильский Имперский Дворец, из подземелий которого он некогда бежал. С тех пор сын Талина исходил всю Империю, выжил в сражениях с иномировыми и магическими тварями, и еще четче осознал необходимость раз и навсегда покончить с узурпатором, отнявшим у него отца, а у народов Тамриэля - законного сюзерена.

В глубочайших катакомбах под Дворцом, используемых Тарном для магических экспериментов, герой столкнулся с самим боевым магом. Последний, правда, предусмотрел и такой вариант, и заблаговременно переместил свою жизненную силу в Алмаз Бессмертия, благодаря чему получил полную неуязвимость к физическим атакам. Однако излишняя самонадеянность сгубила честолюбивые планы Тарна: под ударами молний, срывающихся с пальцев самозванца, герой пробился к Алмазу и... разбил его, ознаменовав тем самым конец правления Ягара Тарна, ровно как и жизни оного.

С помощью Посоха Хаоса был открыт портал в иное измерение, откуда появились истинный Уриэль Септим VII, а также Талин, потерянный отец героя. Оба казались ничуть не постаревшими, как будто все то ужасное десятилетие, что пережила Империя, для них оказалось не более, чем мигом.


Итак, в Тамриэле ныне 399 год Третьей Эры и Уриэль Септим VII вновь восстановлен на троне. Следуя по стопам отца, наш герой вступил в отряд Имперских Стражей. Император даровал ему титул Вечного Защитника, дабы он и в дальнейшем стоял на страже мира в Империи, где начинался длительный период восстановления.

История идет своим чередом...

~ Баттлспайр ~

Баттлспайр... Волшебная цитадель, созданная боевыми магами Тамриэля на заре Третьей Эры... Пронизанная магическими потоками, веками парит она в небесах, столь далекая от суетной жизни смертных и в то же время навечно изменившая судьбы многих из них.

История наша относится к тому страшному периоду, когда боевой маг Уриэля Септима VII, Ягар Тарн, заточил своего сюзерена в ином плане бытия и, приняв иллюзорный облик оного, в течение десятилетия правил Империей, преследуя лишь одному ему ведомые цели.

В то время Баттлспайр использовалась по большей мере для подготовки кандидатов в легион Имперских Стражей - элитный отряд боевых магов и воителей, стоящих на страже мира в Тамриэле. Время от времени удостаивавшиеся столь высокой чести и неплохо зарекомендовавшие себя на службе Империи получали разрешение на телепортацию в Баттлспайр, где им предоставлялась возможность отточить свое ремесло и, возможно, с честью вступить в ряды Имперских Стражей.


...Пожалуй, нет в этом мире более чуждых и непонятных человечеству существ, чем даэдры, бессмертные порождения Обливиона. Кто они - полубоги? полудемоны? Их цели и чаяния всегда находились за пределами разумения смертных. Однако частенько даэдры играют роль и в их жизнях - некоторым они оказывают помощь и поддержку в благих начинаниях, в то же время помогая иным совершать убийства и иные грязные делишки. И все это во имя своих, никому не ведомых устремлений.

И неожиданно для всех Баттлспайр была атакована Мехрунс Дагоном - могущественным Принцем даэдр, сферой коего являлось разрушение. Его полчища обрушились на цитадель и буквально в считанные часы оплот боевых магов пал. И до сих пор мало кому в Тамриэле известна истинная подоплека этой атаки. Многие и сейчас мучаются вопросами... Как Мехрунс Дагон сумел обойти все защитные барьеры, возведенные вокруг Баттлспайр? Да и зачем могло понадобиться творение смертных бессмертным Обливиона?

Но порой даже самая незначительная случайность может повлиять на ход истории; и так уж получилось, что в момент нападения даэдр в Баттлспайр были телепортированы двое тамриэльчан - волшебник Джозиан Кейд и воительница Ваташа Тренель. О ней-то и пойдет наш рассказ.

Очутившись в пустынных залах Баттлспайр, Ваташа некоторое время только и могла что растерянно оглядываться по сторонам. Рассчитывая, что будет встречена боевыми магами Империи, кои и поведают обо всем, что ей предстоит сделать для вступления в легион Стражей, Ваташа никак не ожидала, что эти самые маги предстанут ей вот так... плавая в лужах собственной крови. Осмотревшись, воительница заметила неподалеку клочок пергамента, оказавшийся ничем иным, как запиской от Джозиана Кейда. Последний, как и сама Ваташа, был телепортирован в Баттлспайр с целью прохождения финального испытания для вступления в легион. Оценив ситуацию, он довольно быстро смекнул, что цитадель пала пред созданиями Обливиона, и, черкнув следующей за ним Ваташе предупреждение, отправился на поиски способа вернуться в Тамриэль... ежели, конечно, такой способ и вовсе существует.

Решив, что предаваться отчаянию по меньшей мере глупо (хотя, в принципе, сейчас для этого было самое время) Ваташа Тренель обнажила клинок и шагнула вперед, бросая вызов всем иномировым тварям, что попадутся ей на пути.

Разграбленную ныне цитадель Мехрунс Дагон отдал Дремора, небольшому клану, служившему его собственному. Представители Дремора не отличались большим умом; смертных они величали "дичью", себя - "ловчими". Чистое разрушение, стихия клана Дагон, было отчасти и их стихией.

Нечего и говорить, что за время своего исследования мрачных залов цитадели Ваташе множество раз пришлось повстречаться с нынешними ее хозяевами. Сказать, что они оказались просто неприветливыми, означало бы серьезно погрешить против истины - низшие даэдры клана Дремора атаковали воительницу, лишь заприметив ее. Но даже выходя из схваток победительницей, Ваташа все более и более поддавалась подступающему отчаянию - похоже, здесь не осталось в живых никого из тех, кто смог бы помочь ей вернуться домой. Разве что Джозиан Кейд, ее товарищ по несчастью... хотя, быть может, и его труп уже остывает, поверженный неким безжалостным Дремора.

И так, находясь во власти крайнего пессимизма, Ваташа набрела на... человека. Вот уж кого она ожидала встретить здесь меньше всего, так это пребывающего в добром здравии боевого мага Империи! Последний пережил резьню, устроенную даэдрами, скрываясь в тайном алькове, который недалекие Дремора даже не удосужились отыскать. Представившись как Кларентавиоус Валисиоус, маг сообщил Ваташе Тренель все то, что знал о нападении сам, а знал он несколько поболе воительницы. В частности, Валисиоус поведал ей, что Баттлспайр удерживается... удерживалась в астрале шестью якорями, направлявшими магические потоки в нужное русло. Даэдры в неразумении своем сумели извлечь пять из них, и теперь лишь один препятствует мгновенному перемещению цитадели за пределы Нирна и, как следствие, гибели каждой живой души, застрявшей здесь. К счастью, этот последний якорь располагается как раз в личных покоях самого Валисиоуса, а уж туда Дремора не смогут проникнуть даже при всем желании: уж слишком слабы их собственные магические силы.

Ваташа оказалась перед дилеммой - извлечь последний якорь, что повлечет за собой скорую ее смерть, однако вырвет Баттлспайр из лап порождений Обливиона... или же воссоединить остальные якоря, а затем вернуться к боевому магу и вместе с ним поразмышлять о спасении собственных шкур? Воительница недолго мучалась сомнениями, ибо патриотизм, как известно, хорош в меру, а своя рубашка, как ни крути, все же ближе к телу. Итак, Тренель отправилась восстанавливать разрушенное даэдрами. Низшие Дремора, завидя ее издалека, предпочитали теперь загодя убраться с пути, дабы не разделить печальную участь своих собратьев. Нет, они не страшились смерти, однако перспектива провести последующие несколько веков в холоде Обливиона повергала их в крайнее уныние.

Так, не встретив практически никакого сопротивления, Ваташа воссоединила якоря, тем самым надежно закрепив Баттлспайр в пределах Нирна, смертного плана бытия. Довольная донельзя, воительница вернулась в альков Валисиоуса, где боевой маг поведал ей о возможных перспективах. И наиболее вероятная из них заключалась в использовании Ваташей Звездной Галеры, что перенесет ее в сердце Баттлспайр, а там... кто знает... быть может, воительнице удастся пробить брешь в кажущейся несокрушимой защите даэдр, вернуться в Тамриэль и направить сюда Имперские легионы, дабы выдворить незваных гостей с вотчины боевых магов?

...Сойдя с Галеры в Высоких Залах Баттлспайр, Ваташа заприметила клочок пергамента, оказавшийся как раз тем, чем она и надеялась он окажется - посланием от Джозиана. Отрадно было знать, что ее товарищ по несчастью все еще жив... гм... по крайней мере, был жив во время написания послания. Джозиан писал, что движется по следам таинственного Принца даэдр, ответственного за падение цитадели, и передвигается с помощью заклинаний невидимости и телепортации, тем самым избегая неприятных встреч с ее нынешними обитателями.

Что ж, за неимением иной альтернативы Ваташа Тренель отправилась следом. Надо сказать, что после победоносного марша через ряды низших Дремора тутошние противники неприятно ее поразили. Для охраны Высоких Залов Мехрунс Дагон отрядил приличное число паукообразных даэдр; мало того, что твари эти владели солидным комплектом смертоносных заклинаний, они еще и обожали болтать во время поединка, пытаясь смутить противника и заставить его совершить роковую ошибку. Зато именно из этой болтовни Ваташе стало известно имя - Мехрунс Дагон, лорд Разрушения. Имя Принца испокон веков внушало благоговейный ужас мирным жителям Тамриэля, и уж его-то Ваташа надеялась повстречать здесь в последнюю очередь. Признаться, она и мысли не допускала, что сможет хоть как-то одолеть его. Да и возможно ли такое в принципе?.. Голова ее трещала от притока новых мыслей, а уж думать больше обычного и тем более размышлять о высших материях воительница никогда не любила. Справедливо рассудив, что не помешает вновь заняться насущными проблемами, последняя обнажила свой верный клинок и двинулась дальше, в сердце цитадели.

Телепортационное устройство, посредством которого Мехрунс и покинул Баттлспайр, охранял сам Смир Джабран - Высший Лорд Кланов Дремора, существо весьма амбициозное и туповатое. Даже Ваташе без труда удалось обвести его вокруг пальца: со всей искренностью (на которую она никогда не была способна в прнципе) Тренель поклялась в вечной и безграничной преданности клану Дремора, тем самым добившись права ступить в портал, переместившись...

...в Прибежище Душ - одну из областей Обливиона, символизирующую мир, любовь и вечный покой для душ усопших смертных. По крайней мере, так было до того, как здесь объявились полчища Мехрунс Дагона. Зачем лорду Разрушения понадобилось тревожить мертвецов?.. В схватках с неупокоенными Дремора пришлось ох как несладко, посему в Прибежище Душ были срочно переведены отряды стихийных - огненных и ледяных - даэдр, формально не состоящих ни в одном клане, и поддерживающих того, кто более щедр на посулы.

Надежды Ваташи Тренель вновь отыскать оставленное ей послание оправдались: на сей раз Джозиан сообщал, что все еще движется по следам Мехрунс Дагона, попутно пытаясь выяснить, во имя каких целей Принцу даэдр понадобилось как захватывать Баттлспайр, так и возводить портал, соединяющий цитадель с Прибежищем Душ. Быть может, отсюда можно попасть еще куда-то, в то таинственное место, что и является конечной целью Дагона?

Не все неупокоенные при виде Ваташи стремились разорвать ее на куски, были среди них и такие, кто еще сохранил воспоминания о смертной жизни. В числе последних воительнице посчастливилось повстречать призраки тех магов, что пали при защите Баттлспайр. Даже сейчас они находились в растерянности, ибо атака даэдр была полностью исключена из списка всевозможных угроз цитадели. Вполне резонно выдвигалось предположение, что среди защитников затесался предатель, коий и помог даэдрам уничтожить все то, что более трех столетий созидалось лучшими волшебниками Тамриэля.

Решив рассмотреть эту гипотезу позднее, когда исчезнет ежеминутная угроза ее жизни, Ваташа сумела отыскать очередной портал, соединяющий Прибежище Душ с... Опасной Тенью? Вот это последнее открытие заставило воительницу в недоумении потоптаться на месте, глядя на черное отверстие портала. Ибо практически любому смертному известно это название - Опасная Тень; крепость, расположенная в глубинах Обливиона и являющаяся вотчиной таинственной Ноктюрнал, Принцессы даэдр, названной смертными Повелительницей Мрака. Как и тем немногим, что истово почитали ее, так и иным, далеким от непостижимого мира обитателей Обливиона, было известно, что Ноктюрнал и Мехрунс Дагон - смертельные враги, которые с радостью уничтожили бы друг друга, предоставься им такая возможность. Так что же означает портал, возведенный Дагоном и ведущий во владения Ноктюрнал? Единение? Или же падение Опасной Тени, сродни падению Баттлспайр? Справедливо рассудив, что никогда не узнает этого, коль и далее будет топтаться на одном месте, Ваташа ступила в зев портала...

Увиденное по ту сторогу подтвердило ее худшие подозрения: крепость Повелительницы Мрака пала пред стихийными даэдрами. Из разговоров с оными Ваташа выяснила, что атаку направляли Файдра Шардай и Ксивилай Моат, полководцы клана Дагон. Неизвестно, что было предложено стихийным даэдрам в обмен на их услуги, однако заключенный договор являлся по существу единственным, что сдерживало сих порождений и не давало им вцепиться в глотки друг другу.

Во что же могло вылиться падение Опасной Тени? Ни много ни мало в открытое и грандиозное противостояние Принцев даэдр, что вполне может ввергнуть Тамриэль в пучины хаоса... если не погубить всю Вселенную. Это может произойти завтра... или через несколько столетий... или же не произойти вовсе, к чему гадать?

Пока же Ваташа молча стояла в темном зале Опасной Тени и уже в который раз перечитывала найденную тут записку Кейда... и, судя по всему, последнюю записку. Волшебник в отчаянии черкнул ей пару слов о том, что его инкогнито раскрыто и неизвестно, сколько он еще сможет продержаться, прежде чем попадет в лапы тварей Обливиона. Что ж, похоже теперь-то Ваташа осталась действительно одна против превосходящих сил Мехрунс Дагона. Не от кого больше ждать помощи, совета; отныне придется надеяться на себя и только на себя. "Не впервой!" - молвила воительница, однако сий грозный возглас скорее походил на отчаянный всхлип. Одна, затерянная в недрах Обливиона и без малейшей надежды вновь увидеть солнце Тамриля... а вот теперь потерявшая последнего друга. Впрочем, потерявшая ли? "Пока мы живы, живет и надежда." Как ни странно, припомнившаяся ни к селу ни к городу народная мудрость придала ей толику уверенности.

Вскоре Ваташа Тренель действительно убедилась, что Опасная Тень целиком и полностью лежит под властью воинств Шардай и Моата. Коварные даэдры-искусительницы, прислужницы Ноктюрнал и ее фавориток, посчитали приемлемым принять сторону победителя и выступить против своей госпожи. Впрочем, не все верные Ноктюрнал даэдры пали: из подслушанной беседы искусительниц Ваташа поняла, что в темнице крепости содержится некая Деянира Катрис, особа, приближенная к Джазиэль Морген, ставленнице самой Ноктюрнал. Решив, что Деянира вполне может оказаться тот самой единственной надеждой, в которой она так нуждалась, воительница двинулась по направлению к области, где содержались заключенные. Охрана оказалась на удивление малочисленной, хотя удивляться тут особо было нечему: удар в лице Ваташи пришел оттуда, откуда его как раз и не ждали. Пробившись к камере Деяниры, Ваташа узрела пред собой самую прекрасную из даэдр, виденных ею. Вид последняя имела вполне человеческий, и в довершение ко всему обладала идеальной фигурой, а также печальным личиком, что делало ее чертовски милой в глазах любого смертного мужского пола. "Будь на моем месте Джозиан", - лукаво ухмыльнулась Ваташа, - "он бы, наверное..." Мысль о потерянном товарище вернула ее к делам более насущным; тамриэльчанка принялась расспрашивать Деяниру о том, что же все-таки здесь произошло. Выяснилось, что Мехрунс Дагон пресек ход волшебных потоков, пронзающих Опасную Тень, тем самым изолировав крепость от всех способов проникновения, помимо одного - того самого, коим Ваташа и попала сюда. Джазиэль Морген же, видя неминуемое падение своей вотчины, скрылась за Ночным Порталом, погрузив себя в магический сон. По мнению Деяниры, лишь ее госпожа может обладать знаниями, необходимыми Ваташе.

Последней пришлось немало потрудиться, прежде чем она сумела восстановить магические потоки и вскрыть печать на входе Ночного Портала. Ей даже удалось прервать действие заклинания сна, что Джазиэль наложила на себя, но... Ставленница Ноктюрнал, видя падение Опасной Тени и как никогда осознавая собственное бессилие, погрузилась в меланхолию. Это так типично для приверженцев Повелительницы Мрака - горевать и жалеть себя, даже при отсутствии оснований для этого.

Деянира Стиснув зубы и воздержавшись от того, чтобы отвесить Джазиэль хорошую оплеуху, Ваташа вновь вернулась к Деянире, дабы пожаловаться оной на ее хозяйку. "Лишь сильнейший шок может вывести ее из нынешнего состояния", - молвила прекрасная даэдра. С великим чувством самопожертвования она предложила воительнице пронзить ее сердце кинжалом. Тогда душа ее устремится в Обливион, но через некоторое время вновь возродится, однако на что не пойдешь ради благой цели? Слушая сию высокопарную речь, Ваташа сохраняла на лице скорбную мину, однако страстно желала поскорее покончить со всем этим. Да, эта даэдра была ей симпатична, однако не настолько, чтобы забыть, что ей пришлось вынести от иных представителей сей расы. Воительница прочно ассоциировала всех без исключения обитателей Обливиона со Злом... злом, что необходимо полностью искоренять по мере возможности. Кто дал им право решать судьбы смертных?!

Переступив через труп Деяниры, Ваташа отправилась к Джазиэль, все еще пребывающей в полной прострации. Сообщив ей, что только что вонзила кинжал в сердце ее преданнейшей фаворитке, Ваташа не только привела в себя ставленницу Ноктюрнал, но и навлекла на себя ее гнев. Сжавшись пред грозными очами величественной Джазиэль Морген и украдкой стреляя глазами по сторонам в поисках наиболее удобного пути отступления (ежели таковой понадобится, что может оказаться очень и очень вероятно), Ваташа сбивчиво попыталась объяснить, что содеянное ей - это для ее, Джазиэли же, блага. В конце концов, что стоит последней подождать пару-тройку веков, прежде чем Деянира вновь вернется? Как ни странно, гнев Джазиэль исчез так же быстро, как и появился. Похоже, до нее действительно начало кое-что доходить.

В самом деле, лишь Джазиэль Морген обладала достаточным могуществом, дабы открыть портал, возведенный в Опасной Тени, и ведущий в иное царство Обливиона, известное как Пустошь Химера. Ваташа двинулась к нему в уверенности, что каждый шаг приближает ее все ближе... к чему? К цели или смерти?

Однако у самого портала ее уже ждали. Одинокий Дремора смирно стоял у величественных врат, ожидая приближения воительницы. Он-то и прояснил ситуацию, ответив на многие вопросы, давно не дававшие ей покоя. Оказывается, Мехрунс Дагон с помощью порталов проложил путь, соединяющий его царство с Баттлспайр. На одном из участков сего пути как раз и оказалась крепость Ноктюрнал. Дагон рассчитывал сделать ее лишь своим временным пристанищем, а затем двинуться дальше, надеясь на то, что Ноктюрнал не заметит вторжения. Однако его полководцы думали по-иному. И как только лорд Разрушения покинул Опасную Тень, Файдра Шардай и Ксивилай Моат спустили с цепей своих стихийных даэдр. Неизвестно, чем они думали, когда отдавали этот приказ, но уж точно не тем, что у них вместо голов, иначе предусмотрели бы, что Мехрунс Дагон, узнав об их деянии, очень... очень разозлится. А если гнев Дагона подет на их головы, то и клан Дремора, не имеющий к планам Шардай и Моата никакого отношения, окажется под ударом.

Дремора подошел к сути: он обещал Ваташе помощь клана в освобождении Кейда, ежели она позаботится о нерадивых полководцах Дагона. Как только это будет сделано, Опасную Тень вернут слугам Ноктюрнал и конфликт удастся разрешить. Естественно, Ваташа сразу же приняла предложение, отчасти потому, что действительно стремилась вырвать Кейда из лап пленивших его, будь то Шардай, Моат... да хоть сам Мехрунс Дагон! Разумеется, даже если ей и не удастся уничтожить обоих полководцев, она не будет сильно расстраиваться, ибо обведение даэдр вокруг пальца стало с недавних пор одним из основных ее принципов.

Улыбаясь этим мыслям, воительница ступила в портал, ведущий, по словам Дремора, в Пустошь Химера. Однако то, что она увидела перед собой, было по меньшей мере поразительно: воительница стояла на песчаном берегу, у ног ее плескались морские волны, а неподалеку виднелся небольшой городок... Боги, да не в Тамриэле ли она?! Но уже через мгновение зародившаяся надежда сменилась горьким разочарованием - в этом странном месте солнце отсутствовало как таковое, а привычный небосвод заменил серый туман. В довершение всех неприятностей, выпавших на ее долю, Ваташу приветствовала темная искусительница, подробно и доходчиво объяснившая воительнице, во что же она вляпалась на этот раз.

А попала Ваташа как раз на остров, где проводилась Дикая Охота - древнейший ритуал даэдр. Чем-то сродни Дикой Охоте босмер, Лесных эльфов, даэдрическое действо все же имело существенные отличия. В идеале суть его заключалась в преследовании Гончими Дичи, кою оные должны были гнать прямиком в руки Охотника, кто и поразит ее Копьем Горького Прощения. Ни раз и ни два проводился ритуал, именно так был пленен Джозиан Кейд. Роль Гончих в нем отводилась стихийным даэдрам, а Охотника играл один из гернов - преданнейших слуг Файдры Шардай. Наложенные заклятья делали его неуязвимым для оружия смертных, итого у Дичи не было ни малейшего шанса в прямом противостоянии. Впрочем, один шанс избежать смерти у оной все же присутствовал: по правилам Дикой Охоты у Дичи есть возможность отыскать шесть ключей, разбросанных по острову, открывающих двери Храма, где находится очередной портал, ведущий в иную подчиненную Дагону область Обливиона.

Можно и не говорить, что незавидная роль Дичи досталась многострадальной Ваташе. Останавливаясь на несколько мгновений лишь затем, чтобы перевести дыхание, воительница неслась вперед, попутно проклиная всех известных ей богов за то, что втравили ее в эту передрягу. Ваташа все же сумела отыскать парочку ключей, однако силы ее были уже на исходе, а даэдры, пафосно окрестившие себя Гончими, все не отставали. Более того, разозленные той резьней, которую Ваташа устроила в Опасной Тени, стихийные даэдры решили чуть-чуть изменить правила Охоты - последний, шестой ключ, был отдан Охотнику; иными словами, Ваташа лишалась вообще каких бы то ни было шансов на спасение.

Дремора, как и обещали, оказали ей небольшую помощь тем, что лишили герна Копья Горького Прощения, что полагалось ему по ритуалу, и скрыли артефакт где-то на острове. Впрочем, Ваташе было не до того... Копьем ли оборвут ее существование или же еще чем - все это заботило ее гораздо меньше нежели сам факт кончины. И вот, когда надежда уж совсем оставила воительницу, она заметила небольшую хижину на соседнем холме. Симпатичный маленький домик, рядом - сруб колодца; в высшей степени мирный пейзаж. К хижине-то Ваташа и рванула со всех четырех в отчаянной недежде хоть немного отдышаться и попытаться вновь осмыслить ситуацию.

Но вот чего она никак не ожидала, так это нос к носу столкнуться с обитателем жилища - эльфом! Древний старик, который оказался так же изумлен застать здесь смертное существо, как и сама Ваташа. Пока последняя, судорожно хватая ртом воздух, приходила в себя, дедуля вовсю потчевал ее сказами о своей бурной молодости и о том, какая нелегкая занесла его в Пустошь Химера. Химер, к слову, оказалось его именем, а вот почему это же имя носит тутошний остров... долгая это история.

Химер Химер Грагин одно время являлся хранителем небезызвестного клана Диренни. Эльфы, входившие в него, не гнушались частенько прибегать к помощи даэдр для осуществления своих амбициозных стремлений, а Химер, пожалуй, слыл наиболее умнейшим и влиятельнейшим заклинателем. На пике своей мощи он осмелился заключить сделку с самим Мехрунс Дагоном, пожелав, дабы лорд Разрушения даровал ему вечную жизнь на любимом острове среди счастливых голосов друзей. Однако свою часть сделки Химер и не собирался исполнять. Проведав об этой печальной истине, Дагон обрушил весь свой гнев на клятвопреступника, не ведая о том, что последний предвидел такой вариант развития событий и приготовил очаровательный сюрприз Принцу даэдр. А именно - Истинное Имя того, кто в миру известен как Мехрунс Дагон. Нечего и упоминать о том, что Имена сии скрываются Принцами даэдр пуще всего остального, ибо знание Имени посторонним (а тем паче - смертным) сулит огромные неприятности его обладателю. Что и произошло с Мехрунс Дагоном. Произнеся Истинное Имя лорда Разрушения, Химер направил высвобожденную магическую энергию на оного, надеясь в одночасье высосать все его жизненные силы, отправив Дагона в бездну Обливиона. Он не учел лишь одного - природной магической сопротивляемости Принца даэдр. В итоге действие заклинания растянулось на несколько больший отрезок времени, чем планировалось, и в имеющиеся у него мгновения Мехрунс Дагон нанес ответный удар. Нет, он не мог обратить двеомер, лишающий его жизни, однако вместо того, чтобы дать своей жизненной силе раствориться в Обливионе, он обрушил ее на Химера, попутно произнеся страшное проклятье. В итоге Кесильский остров, где и обитал Химер Грагин, был перенесен в Обливион, а все его жители, помимо клятвопреступника, погибли. Последний же был обречен вечно прозябать в одиночестве и слышать голоса призраков тех, кого он любил... и кого погубил своими амбициями, пытаясь провести Принца даэдр.

Естественно, узнав, что Ваташа следует по следам его давнего врага, Химер с радостью согласился оказать ей всевозможную помощь. Перво-наперво девушке было вручено Копье Горького Прощения - единственный артефат, способный поразить Гончих, несмотря на наложенные на них защитные заклинания. И сие неудивительно, ибо создателем Копья являлся никто иной как сам Малакат, один из пятнадцати известных смертным Принцев даэдр.

Теперь роли резко изменились - Дичь сама вышла на охоту. Гончие, уверенные доселе в полной своей неуязвимости и не ожидавшие столь яростного отпора, сочли за благо ретироваться, дабы не разделить судьбу, постигшую их собратьев в Опасной Тени.

В душе Ваташа ликовала: она вновь целиком и полностью владела ситуацией! Вонзив Копье в сердце ошеломленного герна-Охотника и обыскав тело, воительница отыскала последний недостающий ей ключ для входа в Храм. Отомкнув древние врата, она уверенной поступью приблизилась к порталу. Мимо проносятся вериницы миров... встают и разрушаются преграды на ее пути... Но отступать уже поздно, а честно говоря - просто некуда. Впереди - неизвестность. Но осозние того, что знаешь своего врага (пусть даже и не в лицо) придает новых сил. И она дойдет до конца, потому что должна это сделать ради своей жизни... жизни Джозиана... ради Тамриэля.

Файдра Шардай Разгромив отряд гернов, организовавших комитет по встрече, Ваташа предстала пред массивными вратами древней крепости - оплота полководцев Дагона. Здесь содержались основные силы кланов Дагон и Дремора, посему фронтальная атака не входила в число разумных идей. Скрываясь в тенях от шастающих повсюду гернов и кланфиров - элитных воинов Ксивилай Моата - Ваташа пробиралась к сердцу цитадели в надежде отыскать способ покончить с обоими полководцами Дагона, как и просил безвестный Дремора в Опасной Тени... кажется, будто все это происходило с ней в иной жизни... столько всего произошло с той поры, а ведь прошло совсем немного времени, если сие понятие вообще применимо здесь. Но, на счастье, проблема Ваташи решилась сама собой: Файдра Шардай да Ксивилай Моат оказались личностями, весьма ненавидящими один одного. Естественно, ни один из них не осмелился бы причинить вред другому, не рискнув навлечь на себя гнев самого Мехнурс Дагона, но вот сделать это чужими руками... И оба полководца радостно сообщили уроженке Тамриэля Истинные Имена друг друга и, как следствие, оба отправились в Обливион.

В одном из бастионов крепости прохлаждался довольно эксцентричный молодой человек. Приняв Ваташу за прислужницу самого Дагона (интересно, и с чего он это взял?), он представился как Сирран Ангада и потребовал устроить ему аудиенцию с лордом Разрушения. Решив поддержать игру, воительница постепенно выпытала у тщеславного юноши всю интересующую ее информацию. Итак, некто Ягар Тарн испросил помощи Мехрунс Дагона в захвате трона Империи, а взамен отдал тому на разграбление Беттлспайр. Именно Сирран - агент Тарна - открыл Врата полчищам даэдр и имено он ответственен за все испытания, что пришлось выдержать Ваташе. К сожалению, выпустить кишки предателю воительница не успела - тот оказался проворнее и, выкрикнув слова заклинания, исчез. Быть может, телепортировался куда-то от греха подальше. Выругавшись сквозь зубы, Ваташа вогнала верный клинок обратно в ножны и двинулась в сердце цитадели даэдр.

Полной неожиданностью для воительницы явилась встреча с лордом Имаго, главнокомандующим силами клана Дагон и правой рукой самого Мехрунс Дагона. Но, на ее удивление, этот тактический гений оказался далеко не столь лоялен своему сюзерену, как предполагалось. Политика Дагона по принятию в клан искусительниц, а также ведение дел с такими идиотами как Файдра и Ксивилай, по мнению Имаго, подрывала престиж клана перед лицом иных Принцев даэдр, что недопустимо. Посему главнокомандующий решил позволить Ваташе воспользоваться порталом, ведущим в царство Мехрунс Дагона, и испортить последнему вечерок, в то время как сам он займет позицию лидера клана и попытается восстановить его прежнюю славу.

Естественно, раз уж именно этот лорд даэдр являлся одной из ключевых фигур в нападении на Баттлспайр, Ваташа не могла не задать ему мучивший ее вопрос: "Почему?" Ответ был таков: "Жизни смертных подобны яркой вспышке света, в то время как наши жизни долги и тусклы. И мы ценим достижения смертных превыше всего и пытаемся любой ценой заполучить их". Следовало, что атака на Баттлспайр была спланирована лишь для наложения лапы на магические артефакты, хранящиеся в цитадели, дабы с их помощью вознести клан Дагон относительно иных. Что ж, это объясняло многое: большинство конфликтов этой вселенной продиктованы жаждой власти... или могущества... или того и другого сразу. Так уж устроен мир и, по существу, даже даэдры в мотивации своих поступков немногим отличаются от смертных.

Прошептав на ушко Ваташе Истинное Имя Мехрунс Дагона, лорд Имаго провел ее сквозь портал.

...Воительница стояла на острове посреди огромного лавового озера. Честно говоря, примерно так она и представляла себе владения лорда Разрушения - мрачное, гибельное царство. Теперь, когда Ваташа вплотную приблизилась к цели, для нее вновь стал актуален вопрос: как же все-таки вызволить Джозиана? И вернуться домой? Возможно ли договориться с Дагоном или же он понимает лишь язык силы? Что она может противопоставить столь могучему созданию?

Ответ пришел сам собой - уничтожив стайку темных искусительниц, обитающих тут во множестве, Ваташа обнаружила на теле одной из них сияющий клинок, непохожий ни на один из виденных ею до сих пор. А был то Лунный Меч, созданный Мехрунс Дагоном из его плоти и крови и подаренный им преданнейшей телохранительнице... уж не той ли искусительнице, чей труп остывает у ног Ваташи?

Сжав в руке новое орудие, воительница двинулась к массивному сооружению в центре острова. Этот последний отрезок пути она и долгие годы спустя вспоминала с содроганием. Даэдры, множество даэдр... Сполохи направленных в нее заклинаний... Клинок разит без устали... Вот повержен очередной враг, а силы уже на исходе... Но пока живет надежда в душе, будет жить и она.

Мехрунс Дагон Захлопнув за собой тяжелые двери, Ваташа ступила во внутреннее святилище лорда Разрушения. Она прорвалась! Взгляд героини обратился к израненному телу Джозиана Кейда... над которым нависала массивная фигура Мехрунс Дагона. Громоподобный голос разнесся под сводчатым потолком святилища. Могущественный Принц открыто признавал выдающиеся способности уроженки Тамриэля и предлагал ей занять место полководца клана Дагон. Похоже, он говорил искренне, хотя кто может сказать наверняка, что на уме у даэдр?

Мысли Ваташи заметались. Именно этого момента она ждала с самого начала... ждала и боялась, ибо до сих пор не придумала, что же ей предпринять. Если она отклонит предложение Дагона, то он ни за что не отдаст ей Джозиана, а скорее всего уничтожит их обоих на месте. Быть может, стоит принять предложение?.. И что дальше? Вести за собой рати даэдр против тамриэльчан, когда этот Ягар Тарн задумает очередное предательство своего народа? Ничего путного на ум как назло не приходило... Что, если прознести Истинное Имя?.. Но не ожидает ли ее такая же судьба, как бедолагу Химера?

В дипломатии она всегда была не шибко сильна и, не придумав ничего лучше, Ваташа приблизилась к Мехрунс Дагону и ткнула его Лунным Мечом в надежде хоть как-то попортить кровь врагу перед неизбежной собственной кончиной. Того варианта, что меч, созданный из его плоти, попадет не в те руки, Принц даэдр не учел. Жизненная сила мгновенно покинула его и ослабевший лорд, потерпевший сокрушительное поражение в момент триумфа, оказался низвергнут в Обливион сродни всем остальным своим прислужникам, до которых Ваташа добралась ранее.

Подняв на руки тело Джозиана, все еще пребывавшего в бессознательном состоянии, Ваташа Тренель ступила в альков, что находился тут же, в святилище Дагона и... перенеслась обратно в Баттлспайр. Однако не все шло так гладко, как хотелось бы. До сих пор жизненная сила Мехрунс Дагона связывала воедино все подвластные ему земли, но теперь она исчезла - развеялась в бездне Обливиона. Как следствие, магические потоки, пронзающие Баттлспайр (и, вероятно, иные царства Дагона) оказались искажены, что повлекло за собой полное разрушение великой цитадели.

Ваташа же вернулась в Тамриэль: всего за несколько минут до разрушения Баттлспайр она прошла во Врата, более не охраняющиеся магической руной Дагона, что и доставили ее на грешную землю.

Что можно сказать напоследок? Воительница совершила невозможное: бросила вызов бессмертному Принцу и одолела его. Однако миссия ее далека от завершения; в конце концов, в этом мире еще столько зла! Да и не нанести ли визит вежливости Тарну?..

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich