Demilich's

Антология

~ Междуцарствие ~

История сия начинается 582 год Второй Эры, в эпоху Междуцарствия, когда на троне Тамриэля нет законного Императора и Драконьи Огни не горят, а власть в Империи сосредоточена в руках правящего дома Тарн. Произошедший за четыре года до этого так называемый Взрыв Душ убил или свёл с ума множество магов. В Тамриэле бушуют войны и конфликты, и три военных блока выясняют между собой отношения на мировой арене.

Вторая Эра, эпоха хаоса, началась после смерти Императора Ремана III и его наследника – принца Джулиека от рук убийц. Власть перешла к Властителю-акавири Версид-Шаю, который жёсткой рукой правил Тамриэлем вплоть до своей кончины от рук убийц из Мораг Тонг в 324 году Второй Эры, после чего эта организация была объявлена вне закона на всей территории Империи.

Однако именно во времена правления Версид-Шая был подготовлен Акт о Гильдиях, подписанный в 321 году Второй Эры, благодаря которому были официально утверждено множество гильдий, включая знаменитые гильдию бойцов и гильдию магов.

После смерти Версид-Шая власть перешла в руки его сына — Савирен-Чорака, который правил до тех, пока его и всех его сторонников не убили в 431 году ассасины Тёмного Братства (по другой версии – Мораг Тонг). Со смертью последнего Властителя-акавири пришёл конец Второй Империи.

Наступил период, известный как "Междуцарствие". Гражданские войны и восстания захлестнули весь Тамриэль. Каждый хотел захватить Рубиновый Трон, и многочисленные "Императоры", сменявшие друг друга, правили так недолго, что их имена даже не попали в хроники.

Эпидемия Кнахатенского Гриппа, начавшая своё шествие в 2Е 560 году, прокатилась по юго-востоку Тамриэля, унося жизни племён котринги (и не только), в итоге полностью их истребив. Отголоски Кнахатенского Гриппа до сих пор отдаются в каждом уголке Тамриэля; и единственными, кто оказались иммунными к этой болезни, были аргонцы, что породило версию о том, что болезнь наслал один из аргонских шаманов.

В 2Е 572 году в северных и восточных регионах Тамриэля происходит второе вторжение акавири под предводительством Ада’Сум Дир-Камаля, которое прокатилось по землям Скайрима и Морровинда.

А в 2E 579 году случился Взрыв Душ - колоссальный магический взрыв, учинённый Маннимарко в Имперском Городе, последствия которого до сих пор отдаются в разных уголках Тамриэля: большинство магов погибло или сошло с ума, катастрофы и ужасная погода ударили по каждой провинции Тамриэля, в небе появилось созвездие Змеи, ставшее столь огромным, что затмило собой все другие знаки вместе взятые. Все эти события Второй Эры предшествовали текущему положению дел в Тамриэле.

***

В эпоху Междуцарствия сформировались три глобальных союза: Доминион Алдмери, Даггерфолльский Ковенант и Эбонхартский Пакт. Каждый был создан при разных обстоятельствах, но именно между этими тремя военными альянсами в 2Е 582 году и произошло основное противостояние. Кроме того, каждый из этих военных блоков считает необходимостью захватить провинцию Циродиил и Рубиновый Трон. Доминион Алдмери

...Доминион Алдмери, самый молодых из союзов, был сформирован между народами алтмер, босмер и каджиит как ответ на внешнюю угрозу Империи и двух других альянсов — Даггерфолльского Ковенанта и Эбонхартского Пакта. Главой Доминиона Алдмери является Эйренн – молодая королева Алинора, коронованная в 2Е 580 году.

Первоначально королем Алинора должен был стать принц Неймон, следовавший за Эйренн по старшинству, поскольку наследница престола исчезла без следа в 2Е 563 году, прямо перед тем, как вся королевская семья собралась в Хрустальной Башне, чтобы отпраздновать поступление Эйренн в Лабиринт Сапиархов, где она должна была посвятить обязательные 3555 дней изучению королевской практики алтмер и церемониархии. Но, покинув дворец, до башни принцесса не добралась. Исчезновению Эйренн сопутствовало множество странных знамений: созвездие Леди словно ехало верхом на созвездии Коня, сферы Великой Обсерватории закружились в обратном направлении, а на вершине статуи Топала Исследователя нашли молодого орлёнка. Но в 2Е 580 году, перед самой коронацией Неймона, Эйренн на лебедином корабле причалила к порту Фэстхолда и предъявила на престол права как старшая из наследников. Верховный юстициарий подтвердил, что она имеет это право, и Эйренн была коронована 7 дня месяца Начала Морозов 2Е 580 года.

...Причиной сплочения королевств Скалистых Земель и подписания ими первого Даггерфольского Ковенанта послужил поход Дуркораха Чёрного Змея, который в 2Е 541 году повёл свою армию ричменов на города Скалистых Земель. Захватывая и грабя оные, Дуркорах вскоре осадил Вэйрест. Пятьдесят семь дней ричмены, не имея ни флота, ни осадных орудий, безуспешно пытались взять город. Тогда, оставив значительное количество отрядов своих воинов в земляных укреплениях вокруг Вэйреста, Дуркорах отправился к Даггерфоллу, по пути разграбив Камлорн. Однако у стен Даггерфолла армия ричменов Дуркораха столкнулась с армией элитных рыцарей Вэйреста, которые прибыли в Даггерфолл на торговых судах. Среди рыцарей тогда сражался Эмерик — будущий король Вэйреста, и именно он сразил в схватке Дуркораха и обратил его войска в бегство. Через две недели после разгрома армии ричменов короли Даггерфолла, Камлорна, Шорнхелма, Эвермора и Вэйреста подписали первый в истории Даггерфолльский Ковенант, торговый и военный союз между этими королевствами. Даггерфолльский Ковенант

На этом история Ковенанта не заканчивается. После смерти правящей семьи Вэйреста от Кнахатенского Гриппа, прокатившегося по континенту в 2Е 563 году, на трон Вэйреста взошёл король Эмерик. Поначалу он собирался жениться на дочери короля Рансера из Шорнхелма, одного из городов-государств Скалистых Земель, входящих в Даггерфолльский Ковенант. Однако впоследствии Эмерик выбрал Марайю — дочь короля Сентинеля Фахара’джада, красота которой покорила его при посещении Сентинеля. Этот брак поспособствовал подписанию торгового соглашения между Вэйрестом и Сентинелем, но испортил отношения с Шорнхелмом и королем Рансером, пришедшим в ярость от того, что Эмерик отверг руку и сердце его дочери. Целый год Рансер собирал войска. Он опустошил казну, покупая услуги наёмных воинов, и в 566 году, без объявления войны, двинулся на юг, в сторону Вэйреста. Так Вэйрест снова оказался в осаде. Рансер, имеющий лучшую военную выучку и дальновидение, чем пределец Дуркорах, пришёл к стенам города с осадными орудиями.

Но в час крайней нужды на помощь Вэйресту пришли редгарды и орки, при поддержке которых Рансер был разгромлен войсками короля Эмерика. После победы над королём Рансером был подписан второй или Великий Даггерфолльский Ковенант, в который, кроме королевств Скалистых Земель, вошло также несколько королевств Хаммерфелла и Орсиниум. На данный момент король Эмерик является не только королем Вэйреста, но и предводителем Даггерфолльского Ковенанта.

В 579 году Эмерик вел переговоры о заключении мира с Императором Циродиила Вареном, однако после исчезновения Императора и перехода власти в руки Кливии Тарн отношения между Империей и Ковенантом резко ухудшились.

...Эбонхартский Пакт был сформирован как невероятный союз между тремя противоречивыми народами: северянами, данмер и аргонцами, которых сплотила общая беда — второе вторжение акавири, произошедшее в 572 году. Предводителем акавири был Ада’Сум Дир-Камаль. Причины его нападения на Тамриэль неясны, возможно, он искал кого-то или что-то, известное под именем "Сосуд Предназначения". Миновав северную часть Тамриэля, войска акавири высадились в устье Белой реки к северо-востоку от Виндхелма. Вторжение стало полной неожиданностью, и город Виндхелм был быстро окружён и взят захватчиками-акавири. При штурме погибла королева Скайрима Мабьярн Огненные Волосы, и её дочь и наследница престола принцесса Нурнгильда, и даже подоспевший в это время на помощь осаждённому городу сын короля Йорунн со своим знаменитым "Отрядом Бардов" не смог предотвратить их гибель. Раненый и истощённый Йорунн смог, тем не менее, выбраться из осаждённого Виндхелма и отправиться за поддержкой к Серым Бородам, которые согласились помочь ему, призвав из Совнгарда героя - Вулфхарта Пепельного Короля. Эбонхартский Пакт

Вместе с Вулфхартом Йорунн, провозгласивший себя Королём-Скальдом, воодушевил северян восточного Скайрима и поднял их на сопротивление захватчикам-акавири. Когда Дир-Камаль со своей армией дошел до границ Рифта, то решил обойти его стороной и двинулся в Морровинд в сторону Мурнхолда, решив, что северяне будут рады уходу войск акавири со своих территорий.

На территории Морровинда против армады акавири выступила сама Альмалексия, одна из живых богов Трибунала, вместе с генералом Танвалом из дома Индорил, однако Дир-Камаль продолжал свое шествие вплоть до восточного Стоунфоллса, где эльфы отступать прекратили и заняли глухую оборону, что серьёзно замедлило продвижение акавири. В это время в тылу войск акавири показалась армия северян, ведомая Йорунном и Вулфхартом, которые решили преследовать захватчиков до полной победы над ними. Возможно, что Йорунн и Альмалексия заключили ранее тайное соглашение, и охват войск акавири был частью их плана (хотя, согласно «Арктурианской ереси», Альмалексия знала о приходе Вулфхарта, и именно она, а не Серые Бороды, призвала его для совместной борьбы против Ада’Сум Дир-Камаля), а возможно, это была простая случайность. Так или иначе битва была жестокой, акавири бились до последнего, ожидая подкрепления — прибытия флота со стороны Внутреннего Моря. В то время, как флот акавири, уже виднелся на горизонте, произошло еще одно непредвиденное событие – на помощь армиям северян и данмер с юга прибыл отряд морских воинов — аргонцев под предводительством трех боевых магов. С их помощью армия вторжения акавири была разбита наголову, и никто не ушёл живым.

После уничтожения армии захватчиков Дир-Камаля совместными усилиями северян, данмер и аргонцев, Вулфхарт покинул смертный мир, вернувшись в Совнгард, а ещё три недели спустя Йорунн был коронован как Великий Король Скайрима. Вскоре в Эбонхарте был подписан договор между тремя расами о создании военного союза, известного с тех пор как Эбонхартский Пакт. Управляет Пактом Великое Собрание, главой которого также является Йорунн, Король-Скальд. И, несмотря на кажущуюся шаткость этого союза, Пакт остаётся относительно свободным от внутренних противоречий и конфликтов: у северян и Тёмных эльфов так много собственных проблем, что времени на вмешательство в дела друг друга просто не находится.


Варен Аквилариос стал Императором в 570 году, после того как сверг предыдущего Императора Леовика, последнего из Длинного Дома Императоров, династии уроженцев Предела, тянущейся от Дукроача, которая захватила власть в Имперском Городе в эпоху Междуцарствия. Варен поднял восстание, поскольку Леовик узаконил поклонение даэдрам, взял дворец штурмом и лично убил Императора в тронном зале, после чего короновался. Чтобы узаконить свою власть, Варен взял себе в жены вдову покойного Императора – Кливию Тарн.

Однако этого было недостаточно, и Варен решил найти Амулет Королей, чтобы провести с его помощью обряд и стать Драконорождённым, и, следовательно, законным Императором. Для этого он собрал группу, известную как Пять Соратников, куда вошёл он сам, Лирис Титанорождённая — телохранитель Варена, в жилах которой, по слухам, текла кровь великанов, Сай Сахан – капитан Драконьей Стражи Варена, Абнур Тарн – верховный канцлер Совета Старейшин из Дома Тарнов и Маннимарко – легендарный некромант, заявивший, что знает, как провести ритуал возжигания Драконьих Огней. Взрыв Душ

В 579 году Пять Соратников нашли легендарный артефакт в руинах Санкр Тора и, вернувшись в Имперский Город, решили провести ритуал возжигания Драконьих Огней. Но тут Маннимарко показал свое истинное лицо. Предав Соратников, он в итоге использует ритуал, чтобы извратить магию Амулета, разрушив тем самым барьеры между Нирном и Обливионом, а также вызвав колоссальных размеров бедствие, известное как Взрыв Душ, в результате которого по всему Тамриэлю погибло или сошло с ума множество магов. Маннимарко, Король Червей, сделал это по указу своего господина — Принца даэдр господства и порабощения Молаг Бала, который, воспользовавшись тем, что барьеры между мирами ослабли, принялся использовать ужасные конструкции, известные как "Тёмные Якоря", чтобы отделить Тамриэль от смертного плана и поместить его в Хладную Пристань, одно из царствий Обливиона.

Во время Взрыва Душ Император Варен исчез, Лирис и Саи спаслись бегством, а Абнур Тарн, решив сохранить свое положение, переметнулся на сторону Маннимарко. Это позволило Дому Тарн сохранить номинальные бразды правления над Циродиильской Империей. Кливия Тарн, овдовев во второй раз, стала Императрицей-Регентом Циродиила. Маннимарко же, оставаясь в роли "серого кардинала", быстро установил господство некромантии над всеми остальными формами волшебства в Циродииле, распуская гильдии и убивая любого, кого считал врагом государства. В Циродиильской Империи было вновь установлено даэдропоклоничество. Король Эмерик из Даггерфолльского Пакта, ранее намеревавшийся заключить мир с Императором Вареном, отказался иметь дела с Императрицей-Регентом Кливией Тарн.

Сердце Империи постепенно погружается в пучины безумия, убийств и всеобщего упадка...


Помимо стремления слить воедино Тамриэль и Хладную Пристань, Молаг Бал питался душами смертных, обретая тем самым все большее могущество, а поставлял Принцу даэдр оные Культ Червей, ведомый Маннимарко. Множество смертных было принесено в жертву... в том числе и герой сей истории – искатель приключений... В сердце ему вонзился ритуальный кинжал Маннимарко...

В себя герой пришел в Тюрьме Стенаний, что в Хладной Пристани – царствии Молаг Бала. Неожиданно предстал ему Пророк – призрачная фигура старца, соткавшаяся, казалось, из порхающих шелкопрядов. «Как и ты, я узник этого места, но в гораздо большей степени», - изрек он, обращаясь к герою, все еще пытающемуся осознать происходящее. – «Я одновременно и прошлое, и будущее. Я – отчаяние и надежда. Полотно, которое мы пишем, слишком сложно. Ты не можешь увидеть его узор во всей своей полноте. Пока не можешь... Ты должен спасти меня. А я, в свою очередь, - тебя». Пророк велел герою разыскать в пределах тюрьмы Лирис Титанорожденную – одну из Пяти Соратников Императора Варена.

Пророк исчез... а несколько минут спустя двери камеры, в которой был заключен герой, распахнул аргонец, Эр-Джазин, велев узнику как можно скорее бежать отсюда. Наряду с иными заключенными, освобожденными аргонцем, герой устремился вслед за тем по коридорам Тюрьмы Стенаний, покамест лишенных стражи.

«Я, как и вы, пытаюсь сбежать из этого места», - отвечал Эр-Джазин на вопрос героя о том, что делает здесь аргонец. – «Но так как я тут уже не первый день, Высокая попросил меня помочь новым заключенным найти путь. С тех, кого схватят, шкуру живьем сдерут. К несчастью, это не положит конец их мукам. Жертвенная Душа не может умереть». «Кто она, Высокая?» - спрашивал герой, и отвечал Эр-Джазин: «Полувеликанша, Лирис Титанорожденная. Она возглавляет это восстание. Я не знаю, как она здесь оказалась и почему, но для Жертвенных Душ она просто подарок богов. Ведь мы – лишь останки, отголоски тех людей, чьи души были украдены... богом интриг. Я не смею произносить его истинное имя в этом месте. Жертвенные Души обречены навеки быть рабами в Хладной Пристани. И чем дальше мы находимся здесь, тем меньше от нас остается. Наши тела увядают, мы сходим с ума и утрачиваем связь с реальностью. Самые старые Жертвенные Души абсолютно безумны. Мы называем их «одичавшими». Страшатся их даже низшие даэдры. Одичавшие не испытывают страха перед болью или смертью, потому что это единственное, что им известно. Это и бесконечный голод. Они убьют и сожрут все, что попадет им в когти, даже друг друга».

Известие о том, что ныне лишен он души и представляет ныне лишь отголосок смертного, которым был прежде, стало для героя настоящим откровением. Но надлежало принять сию реальность и следовать за беглецами; перспектива обратиться в одичавшего героя не прельщала совершенно.

И искатель приключений, коего в исторических хрониках отныне будут именовать не иначе как «Отголоском», бежал вслед за остальными по лабиринтам Тюрьмы Стенаний...

Лирис Титанорожденная, встреченная героем в одном из коридоров, весьма удивилась тому факту, что Пророк велела одной из Жертвенных Душ разыскать ее, ведь тем самым он подверг себя большой опасности. «Должно быть, он думает, что ты можешь помочь мне», - предположила женщина. – «Нам нужно вытащить его отсюда, ведь этот слепой старец – единственный, кто может помочь нам вернуться домой». Также призналась Лирис, что, в отличие от Жертвенных Душ, они с Пророком не мертвы, и оказались здесь... иным способом, нежели несчастные, принесенные в жертву сектантами Культа Червей.

Искатель приключений обещал Лирис: он сделает все, от него зависящее, чтобы помочь ей, и женщина велела Отголоску продолжать следовать по тоннелям до Башен Глаз, где сумеют они отыскать Стражей – магические конструкции, созданные Молаг Балом для наблюдения за происходящим в Хладной Пристани. Достаточно уничтожить одну из оных, чтобы ослепли остальные – это даст Лирис и герою достаточно времени, чтобы освободить Пророка.

Покинув Тюрьму Стенаний, заключенные, ведомые Лирис, ступили на земли Хладной Пристани, сошлись в противостоянии с низшими даэдрами и одичавшими Жертвенными Душами, пытавшимися воспрепятствовать побегу. Поднявшись на вершину одной из Башен Глаз, Отголосок уничтожил Стража – магическое око, после чего последовал за Лирис, спешившей к тюремной камере, заключен в которой был Пророк. Наверняка Молаг Балу стало ведомо о побеге, посему надлежит спешить!..

Однако проход к камере оказался забран магическим барьером; Лирис выругалась – противник оказался хитрее, чем она полагала, и предусмотрел «ослепление» Стражей, приведя в действие двеомер защитного заклинания. Лирис предложила спутнику обратиться за помощью к Кэдвеллу – самой старой из Жертвенных Душ, безумной, но безвредной, в отличие от одичавших.

Кэдвелл отыскался у речушки; безумец перебирал струны лютни, мурлыкая себе под нос какую-то бессмыслицу... Знавший пределы тюрьмы как свои пять пальцев, Кэдвелл с радостью просветил Лирис о существовании иного пути к камере Пророка – куда более опасного.

Следуя полученным указаниям, двое устремились вниз по течению реки, а вскоре обнаружили склеп, и, ступив в оный, оказались в подземельях под Тюрьмой Стенаний. Проследовав извилистыми тоннелями, Лирис и Отголосок достигли обширного зала, в центре которого медленно вращалась магическая клеть. «Что ж, мы добрались сюда не по частям, и Пророк выглядит целым и невредимым», - констатировала Лирис, узрев внутри клети фигуру старца. – «Но, похоже, защищать его и доставить в Тамриэль придется тебе. Я не смогу отправиться с вами. Ведь единственный способ вызволить заключенного из клети – это найти живую душу, которая займет его место. Мне нужно поменяться местами с Пророком».

Лирис убеждала героя в том, что это – единственный способ вызволить Пророка, ведь наверняка тот остановил выбор свой на сем искателе приключений не просто так, а видит в нем того, кто, возможно, сумеет пресечь воплощение в жизнь замыслов Молаг Бала... Отголосок отключил магические механизмы, окружающие клеть, после чего Лирис переместилась внутрь, а пред искателем приключений возникла фигура Пророка. «Лирис пожертвовала всем, чтобы мы оказались на свободе», - вздохнул тот. – «Ее жертва не должна быть напрасной». «Есть ли способ взять ее с собой?» - с надеждой вопросил Отголосок, но слепой старец печально покачал головой: «Хотел бы я, чтобы это было возможным. Но обещаю тебе, как только мы выберемся из Хладной Пристани, мы вместе найдем способ освободить ее... Твое же появление было предсказано Древними Свитками, хоть я представлял себе все немного иначе». Пророк

«Почему Лирис называла тебе Пророком?» - вопросил герой, и молвил старец: «Потому что так мне суждено называться. Мое настоящее имя утеряно. Даже для меня. Годы мучений взяли свое. А теперь поспешим – нужно поскорее добраться до Якоря! Я могу использовать один из подобных даэдрических механизмов, связавших наш мир и притягивающих его к Хладной Пристани, чтобы вернуть нас в Тамриэль, но ты должен отвести меня к нему».

Взяв слепца за руку, искатель приключений, следуя указаниям спутника, вел того по подземным коридорам темницы. «Откуда ты знаешь Лирис?» - поинтересовался он, не сбавляя шага, и отвечал Пророк: «Когда-то мы с ней были соратниками. Давным-давно нас схватили и заточили в этом месте, чтобы сделать частью коварных замыслов Молаг Бала, властителя сих земель. Больше я пока рассказать не могу. Время еще не пришло».

Добравшись до основания Якоря, с ужасом лицезрел герой призрачную фигуру Принца даэдр, наблюдающего за ними. Молаг Бал призвал могущественную нежить, велев той покончить с беглецами, однако мертвяк оказался повержен.

«Портал Темного Якоря находится высоко над нами», - молвил Пророк, указав под своды пещеры. – «Я подготовлю заклинание, которое поднимет нас к нему. Но сначала тебе надлежит вновь связать себя с Нирном, дабы восстановить физическую форму. Для этого тебе понадобится Небесный Осколок – воплощение аэтерической магии, сокрыта в которой сущность Нирна. Некоторые связывают подобные осколки с Лорканом, исчезнувшим богом. Если отыщешь один из осколков и поглотишь его, он поможет тебе восстановить телесную форму. Я призову один из осколков для тебя».

Пророк сотворил заклинание, и осколок Аэтериуса действительно возник в нескольких шагах от искателя приключений. Энергии предвечной реликвии объяли тело его, возвращая плоть, а Пророк продолжал творить волшбу, взывая к Акатошу, богу-дракону времени, моля того придать ему сил, дабы свершить задуманное, не позволить воплотиться в жизнь зловещим козням Молаг Бала.

Неведомая сила вознесла Пророка и спутника его ввысь, к основанию Темного Якоря, являющегося порталом в мир смертный...


Отголосок обнаружил себя в корабельной каюте – неведомо где, но определенно в Тамриэле... и одно это радовало донельзя. Поблизости возникла призрачная фигура Пророка, изрекшая: «Мои опасения оправдались – мы появились в разных местах. Я нахожусь в городе у моря, в земле вечной весны. Воздух насыщен запахом океана, а также рынков и садов... Но это не имеет значения. Я же должен сосредоточиться на поиске пути вызволения Лирис, ибо не могу оставить ее на растерзание Молаг Балу... Ты же сам должен решить, каким путем станешь следовать. Исследуй мир. Ищи тех, кому нужна твоя помощь. Объединяйся с другими. Выбор за тобой».

Покинув каюту, обнаружил герой, что корабль, оказался на котором он неведомо как, пришвартован в порту некоего города. Так начался его долгий путь в мире, истерзанным войной, ибо Доминион Алмери, Эбонхартский Пакт и Даггерфолльский Ковенант схлестнулись в кровопролитном противостоянии за Рубиновый Трон Империи; с каждым днем войска их все ближе приближались к Циродиилу...

Пророк, находящийся в далеких землях, время от времени являлся герою, направлял, наставлял... Наконец, он сообщил о том, что обнаружил безопасное пристанище, в котором смогут они встретиться и обговорить план дальнейших действий, и то – заброшенная пещера близ Даггерфолла.

Помянутая каверна действительно означилась в дикоземье Гленумбры, и Пророк уже дожидался героя; за прошедшее время старец обустроил в сем подземелье довольно уютное жилье, и сейчас, приветствовав искателя приключений, известил того, что настало время поговорить о прошлом. «Точнее, предлагаю тебе войти в мой разум и пройти со мной сквозь видения прошлого, чтобы понять, какие события привели нас к текущему кризису», - изрек Пророк.

Он сотворил заклинание, и Отголосок обнаружил себя в воспоминаниях Пророка – на равнине, отражении реального мира. Сам Пророк оставался поблизости, и, поманив герою за собою, направился к неким руинам, видневшейся вдали. «Моя роль в истории началась с того, что я проснулся на ступенях аббатства жрецов Шелкопряда без единого воспоминания о прошлой жизни», - говорил он по пути. – «Жрецы сжалились надо мной и привели в свою обитель. Я был слаб и близок к смерти. Именно там я впервые увидел Древние Свитки. Впоследствии я посвятил всю жизнь их изучению. Свитки позволили мне заглянуть в само устройство реальности, но с каждым новым понимаем чего-либо мой взор затуманивался. В итоге я стал полностью слеп к свету этого мира. Пророчества Древних Свитков – живая текучая сущность. Они непостоянны. Во многих моментах истории герои-смертные своими действиями переписывали их... И Свитки дали мне понять, что ты связан с Пятью Соратниками – отрядом искателей приключений, занятых поисками древнего артефакта – Амулета Королей. Они надеялись использовать его для того, чтобы убедить Акатоша, бога-дракона, признать их предводителя Драконорожденным. Таковыми именуются смертные, которыми самой судьбой предначертано стать великими; в их жилах течет драконья кровь. Считается, что лишь истинный Драконорожденный сможет зажечь Драконьи Огни в Имперском Городе... Предводителем Пяти Соратников был Варен Аквилариос, сын коловийского герцога. Он поднял восстание против Императора Леовика и занял его место... Но Варен не был Драконорожденным и не имел права восседать на Рубиновом Троне. И сейчас тебе пришло время лично встретиться с Пятью Соратниками и стать свидетелем их судьбы».

Призрачные образы – отражение воспоминаний Пророка – продолжали представать Отголоску, и узрел он знакомую фигуру Лирис Титанорожденной, а также иные, замершие чуть поодаль. Старец же продолжал вещать: «Первый соратник, северянка Лирис Титанорожденная, дочь великанов, была самым сильным воином на службе у Императора, его личным телохранителем. Следующий – Абнур Тарн, могущественный колдун и верховный канцлер Имперского Совета Старейшин, отпрыск одной из самых влиятельных семей Циродиила. Сай Сахан, редгард, мастер меча и капитан Имперской Драконьей Стражи. Император Варен Аквилариос, попытавшийся зажечь Драконьи Огни и потерпевший в сем неудачу. И, наконец, предатель Маннимарко, Король Червей, - могущественный некромант и твой палач.

То были Пятеро Соратников, который отправились из Имперского Города в странствие на поиски утраченного Амулета Королей. Маннимарко убедил Варена, что артефакт можно использовать в ритуале, в результате которого зажглись бы Драконьи Огни. Он утверждал, что это придется по душе Акатошу и побудит того принять Варена как Драконорожденного. Ведь по традиции лишь Драконорожденный может занять Рубиновый Трон и быть истинным Императором по воле богов. Да, Варен завоевал Циродиил и взошел на трон, но не будучи Драконорожденным, он боялся навсегда так и остаться самозванцем для своих подданных.

Но когда провели они ритуал, произошла катастрофа... война и мор... Мир был поставлен на колени. Узри же, как амбиции одного человека привели к величайшей угрозе, которую наш мир когда-либо знал».

В видении лицезрел герой, как Пятеро Соратников, обретя Амулет Королей, вернулись в Имперский Город, дабы провести ритуал возжигания Драконьих Огней. Абнур приступил к проведению ритуала, Варен же воззвал к Акатошу, объявив себя Драконорожденным... Но вмешался Маннимарко, постановив, что действия Императора кощунственны, ибо не является он наследником Алессии. Подчинив себе поток магической энергии, изливающейся из Амулета Королей, он разорвал завесу между Обливионом и Нирном, дабы повелитель его, Молаг Бал, смог заполучить смертный мир...

«Ритуал разорвал завесу между Нирном и Обливионом, что позволило Маннимарко начать красть души, необходимые его повелителю, чтобы наделить силой Темные Якоря и начать Слияние миров», - продолжал свой рассказ Пророк. – «Ведь Акатош передал Алессии Амулет Королей в качестве символа своего соглашения с Нирном. Известно, что, пока Амулет оберегают наследники Алессии, а Драконьи Огни горят, Тамриэль будет защищен от даэдр. Маннимарко обманом заставил Варена нарушить это соглашение, и завеса между Обливионом и Нирном была сорвана. Древние Свитки нарекли это событие Взрывом Душ. Это дало возможность Молаг Балу забирать души смертных у их хозяев.

В разразившемся хаосе Варен пропал, Сай Сахан схватил Амулет Королей и бежал, Лирис была пленена Маннимарко и отправлена в Хладную Пристань, царствие Молаг Бала. Тарн остался канцлером Совета Старейшин, а его дочь Кливия стала Императрицей-Регентом. Но истинная власть остается в руках Маннимарко и его Культа Червей...

Когда я узнал правду о Пяти Соратников, я начал тайное расследование. Но, видимо, недостаточно тайное. Маннимарко прознал о моих изысканиях и заточил в Хладной Пристани, где я томился в заключении, пока ты не освободил меня. Маннимарко боялся, что я раскрою его предательство. И если бы все узнали об уязвимости Нирна, планам Молаг Бала мог быть положен конец. А он не из тех, кто любит подобное».

В видении возникли призрачные образы Темных Якорей в небесах, и рассказывал Пророк, что проходят сии появившиеся по всему Тамриэлю механизмы сквозь сорванную завесу, стремясь затянуть Нирн в Хладную Пристань. И если произойдет Слияние, мало кто из смертных сможет пережить это, а выжившие станут рабами навечно.

Постановил Пророк, обращаясь к герою, что лишь им двоим надлежит остановить Молаг Бала с его Темными Якорями, иначе Нирн обречен.

...Видение развеялось, и Отголосок вновь обнаружил себя в тайном убежище Пророка. «Чтобы преуспеть и изменить ход истории, тебе нужно заручиться поддержкой не только слепого старца», - продолжал говорить тот. – «Мы соберем наш собственный отряд соратников. И первой из них станет Лирис, пожертвовавшая собой, чтобы позволить нам бежать. Она все еще остается узником Хладной Пристани. Если мы собираемся ее спасти, мне необходимо определить ее точное местонахождение, а это займет какое-то время. Что до тебя, Отголосок, постарайся изыскивать сподвижников Маннимарко, плетущих паутину лжи и обмана, настраивающих расы Тамриэля друг против друга, чтобы отвлечь их от истинной угрозы, и выводи их на чистую воду».

Пророк обещал искателю приключений связаться с ним, когда будет располагать необходимыми сведениями...

...И несколько недель спустя во сне зрел Отголосок образ Пророка, посему поспешил вернуться в пещеру, сокрытую в дикоземье близ Даггерфолла. «Я рад снова тебя видеть», - приветствовал героя слепец. – «Да, я вижу тебя, но по-своему. Ты рана на теле времени, разрыв реальности, который не может существовать или долго продолжиться». «Пророк, почему ты говоришь загадками?» - вздохнул Отголосок, и отвечал Пророк: «Загадками говорит судьба. Твоя судьба была описана в Древних Свитках давным-давно. Она переплетается с судьбами Пяти Соратников»

Поведал Пророк, что удалось ему обнаружить Лирис в Хладной Пристани, и сейчас она работает в ужасной кузнице - Литейной Скорби, - создавая оружие для даэдр. «Бог интриг, Молаг Бал, множество раз вторгался в мой разум во время заключения», - пояснил старец. – «Это было невыносимо мучительно. Но, прокладывая свой путь у меня в голове, он ненароком открыл мне доступ к своим мыслям, пробив брешь в своей защите. И теперь мы связаны – он и я. Сосредоточившись, я могу видеть его глазами. Он чувствует мое присутствие и от этого впадает в ярость. Когда ты ступишь в Литейную, чтобы спасти Лирис, я сумею удержать его внимание на себе. На какое-то время он останется слеп к твоим действиям».

Пророк сотворил портал в сие царствие Обливиона, и, ступив в оный, герой обнаружил себя в Литейной Скорби, где множество Жертвенных Душ трудились под неусыпным взором охранников сей темницы, дремора-кайтифов; последние истязали рабов своих огненными хлыстами.

Отголосок обнаружил Лирис в одном из помещений, однако девушка призналась, что не в силах покинуть Литейную Скорби. «Они что-то сделали со мной», - молвила воительница. – «Мои воспоминания, чувства... их разделили на части. Вырвали из меня. И все эти части заперты в разных уголках Литейной. Даэдры забрали все: силу воли, мужество, ощущение самой себя. Я – пустая оболочка. Части – отражения моих самых сильных страхов и самых болезненных воспоминаний. Я... не думаю, что смогу встретиться с ними».

Тем не менее, герой убедил девушку попытаться вновь обрести себя, и вдвоем устремились они на поиски осколков личности Лирис. Многие души, трудящиеся в Литейной и встреченные ими, давным-давно позабыли о своей смертности, и, всецело лишенные эмоции, механически исполняли приказы даэдр; покорные, безвольные рабы...

Ступив в одно из помещений, Отголосок и Лирис узрели хижину, как две капли походящую на дом в Скайриме, в котором Титанорожденная провела свое детство. Здесь же находились могилы ее родителей: матери, умершей при родах, и отца, который никогда не был близок Лирис – возможно, винил ее к гибели супруге и потому оставался холоден к дочери. Посему в шестнадцать лет она и сбежала из дома, чтобы стать наемницей; позже узнала, что отец ее был убит старым врагом.

Будто воскрешая воспоминания Лирис, магия сего места явила двоим образы отца девушки, Гьялдера, и его убийцы, Рагьяра – оказавшимся на поверку воплощением горя Титанорожденной. Покончив с оным, Отголосок приблизился к призраку Гьялдера, поведавшему о том, что после смерти оказался в сем нечестивом месте, где даэдры вновь и вновь заставляли его переживать собственное убийство. Очевидно, что обитатели Хладной Пристани использовали Гьялдера, чтобы пленить Лирис, ведь девушка винила себя в смерти отца.

«Ты был так холоден ко мне!» - воскликнула Лирис, обращаясь к призраку. – «Так далек. Моя мать умерла, даря мне жизнь. Это была моя вина! Я не должна была рождаться!» «Лирис, посмотри на меня», - вздохнул дух. – «По моим жилам течет кровь великанов. Твоя мать была северянкой. Я дал ей свое семя, не заботясь о ее безопасности. Именно поэтому она умерла. Не из-за тебя, дитя. Из-за меня!» «Я думала, ты винишь меня», - медленно произнесла Лирис, не ожидавшая подобного откровения. – «Ты... никогда даже не смотрел на меня, папа!» «Разве ты не понимаешь?» - прошептал Гьялдер. – «Когда я смотрел на тебя, я видел ее лицо. Я любил ее, дитя. Так же, как я люблю тебя – больше собственной жизни. Мы не можем изменить прошлое, но и не должны цепляться за него. Ты не должна допускать, чтобы эти чувства преследовали тебя. Позволь им уйти. Позволь мне уйти». Дух исчез, и осознала Лирис, что горе, долгие годы снедавшее душу ее, исчезло бесследно...

Двое продолжили путь по безжизненным пределам Хладной Пристани, и вскоре впереди показались красные шатры Имперского лагеря, в котором Лирис узнала старую ставку, в которой оставалась в дни ее наемничества, когда под началом главнокомандующего Варена сражалась за освобождение Империи из-под гнета Императоров Длинного Дома. Иные солдаты относились к полувеликанше как к прокаженной, и ощущала та всепоглощающее одиночество. Частенько «соратники» прятали ее доспехи, дабы на смотр являлась она без оных...

Воплощение одиночество Лирис приняло образы имперских солдат, ее мучителей. Двое покончили с противниками, после чего Титанорожденная облачилась в свои доспехи, вновь исполнившись уверенности в себе. Оставив лагерь, они продолжили путь по заполоненным даэдрами коридорам рудника... где предстал им призрачный образ Абнура Тарна.

«Я пытаюсь помочь тебе», - заверял девушку чародей. – «Твоя ненависть отравляет тебя! Воины как сталь. Теряя самообладание, ты теряешь свою ценность». «Помочь мне?» - в гневе прошипела Лирис. – «Ты предал нас всех, а затем побежал лизать сапоги Маннимарко, когда еще даже дым не успел рассеяться!» «Я сделал то, что должен был», - возразил Абнур. – «И чтобы доказать, что мои намерения добрые, я подготовил для тебя подарок. Но будь осторожна. Хладная Пристань так просто тебе его не отдаст».

Призрак исчез, в нескольких шагах Лирис с изумлением узрела свою давно потерянную секиру! Стражем оным выступил древний кланфир... Покончив с последним, полувеликанша вновь обрела оружие, однако до сих пор не понимала, почему Тарн помогает ей. Она не доверяла чародею, но, возможно, он прав – ненависть действительно отравляла ее... Как бы то ни было, Лирис ощущала себя практически прежней – бесстрашной воительницей, готовой к любым испытаниям.

И вновь двое углубились в пределы рудников; Лирис безжалостно разила даэдр, преступавшим им путь – огримов и дремор... А вскоре ступили они в чертог, где магические путы удерживали призрачный образ человека... в котором узнала Лирис Сая Сахана!

Обращаясь к редгарду, спрашивала Титанорожденная, где тот находится на самом деле. «Я... не знаю», - прошелестело призрачное видение воина. – «Они пытают меня. Они... хотят заполучить Амулет Королей. Хотят, чтобы я рассказал, где он спрятан. Но я не сломался. Пока не сломался». Лирис обещала товарищу по оружию, что они непременно отыщут его... когда образ редгарда побледнел, а после и вовсе исчез.

Лирис поклялась, что непременно изыщет способ обнаружить, где противник держит ее друга, после чего наряду с Отголоском устремилась к сердцу Литейной Скорби... когда неожиданно ощутила, что сомнения, страх, одиночество вновь захлестывают ее душу. Воплощение страха Лирис предстало им чудовищным монстром... но гибель твари знаменовала окончательное освобождение души Титанорожденной от чувств и эмоций, ее ограничивающей. Поблагодарив героя за помощь в обретении собственного «я», Лирис уверенно направилась к столпу ослепляющей энергии – порталу в мир смертный, в убежище Пророка.

Последний тепло приветствовал Лирис, и та поведала, что именно Отголосок освободил разум ее от контроля со стороны даэдр. «Пророк, Маннимарко пленил Сая Сахана!» - воскликнула полувеликанша. – «Он пытает его, желая узнать, где спрятан Амулет Королей. Мы должны спасти его!» Отголосок подтвердил слова спутницы, рассказав Пророку как о призрачном видении редгарда, представшем им в Литейной Скорби, так и об образе Абнура Тарна, пытавшегося помочь Лирис.

Пророк подтвердил, что Амулет Королей необходим им, дабы восстановить барьер, защищавший Тамриэль от сил Обливиона. А для этого необходимо отыскать Сая Сахана...

Последующие несколько дней Пророк провел в медитации, пытаясь настроить свой разум на местонахождение плененного Королем Червей капитана Драконьей Стражи. Но – безуспешно. «Сай все еще скрыт от моего взора», - признался Пророк Отголоску, когда тот вновь ступил в его пещеру, - «но до Лирис дошли вести о том, что по Даггерфоллу рыщет вражеский лазутчик. Страх поселился в сердцах жителей, ведь тьма – среди них. Это – рука Маннимарко. И если лазутчик его действительно входит в Культ Червей, он сможет подвести нас к сведениям, которые облегчат наши поиски. Разыщи этого лазутчика, но будь осторожен. Культ Червей – это культ некромантов, а нежить – опасные противники».

Пророк велел Отголоску отправляться в Даггерфолл, и встретиться с людьми, впервые заговорившими о бедах, таящихся в тени. Те поведали прибывшему в город герою, что – действительно – в последние дни означился в окрестностях некий престранный Имперец, видели которого в сопровождении иного мужчины – очень худого и бледного. Свидетели указали, что двое скрываются в одном из домов у южных ворот Даггерфолла; в означенном направлении и поспешил Отголосок.

Ступив в ничем не примечательное внешне здание, герой спустился в подвал, отходили от которого подземные пещеры, и пребывала в оных нежить. Творил скелетов эльф-некромант Алдимион; покончив с культистом, герой обнаружил среди пожитков его шар, используемый для связи с Абнуром Тарном, нынешним владыкой Нибеная и канцлером Совета Старейшин. Отголосок поведал Абнуру, что ищет Сая Сахана, однако маг лишь презрительно хмыкнул, заявив, что поиски редгарда заведомо обречены на провал. После чего, прошептав, что повелитель его вернулся, прервал разговор...

В пещеру ступил пособник покойного Алдимиона, Имперец Северин Фалько. Сразив и сего лазутчика Культа Червей, герои покинул подземное убежище некромантов, устремившись к землям Гленумбры, где возвращения его с нетерпением дожидались Пророк и Лирис. Последним поведал Отголосок об обнаруженном шаре, - одном из артефактов, посредством которых культисты общаются друг с другом. Пророк поморщился: у него было предчувствие, что Абнуру Тарну предстоит сыграть большую роль в грядущих событиях, однако в чем она состоит, слепец не понимал. Тем не менее, он просил героя оставить шар ему, дабы попытаться с помощью артефакта обнаружить Сая Сахана.

Лирис и не пыталась скрыть, сколь неприятно ей слушать об Абнуре Тарне, этом жалком приспешнике Маннимарко. Очевидно, что канцлер культ своего господина не жалует и откровенно побаивается, однако за власть продолжает держаться и на открытое противостояние не решится...

...Когда Отголосок через несколько дней спустя вновь узрел образ Пророка в грезах и поспешил вернуться в занимаемую тем пещеру, то, помимо Лирис, с удивлением зрел подле двоих призрачную фигуру Абнура Тарна! Пророк признался, что, поскольку попытки его разыскать Сая Сахана успехом не увенчались, он использовал шар по назначению и связался с Тарном. Последний говорить с Пророком наотрез отказался, настояв на общении исключительно с Отголоском.

И сейчас, обратившись к герою, канцлер произнес: «Маннимарко и его мерзкий повелитель строят ужасные планы по поводу нашего мира. Если ты хочешь остановить их, тебе понадобится Амулет Королей. Но чтобы отыскать реликвию, сначала тебе нужно найти Сая Сахана... Если Маннимарко узнает, что мы с тобой разговаривали, он казнит меня. Я опасен для него. Я слишком много знаю. Поэтому я, Абнур Тарн, канцлер Совета Старейшин, владыка Нибеная, официально прошу убежища».

Отголосок подумал было, что ослышался, однако Тарн продолжал говорить о том, сколь невыносимо ему зреть то, что творят с Тамриэлем нечестивые некроманты и даэдропоклонники. Абнур Тарн предлагал сделку: Отголосок вытащит его из крепости Маннимарко и предоставит убежище, после чего канцлер раскроет герою местонахождение Сая Сахана... Отголосок не ведал, можно ли доверять магу, однажды предавшему своих соратников, однако выбор у него был невелик...

Пророк велел Лирис сопровождать героя; быть может, Тарн сумеет искупить свою вину... После чего сотворил портал в Хладную Пристань, где возвышался Замок Червей – оплот Маннимарко в царствии Молаг Бала, свидетельство непомерной гордыни некроманта. Построенный рабами – Жертвенными Душами – при помощи темных сил, этот замок служил последней остановкой для множества невинных перед тем, как лишались они душ, обращаясь в безмозглую нежить.

Проследовав в портал, Отголосок и Лирис обнаружили себя в Скверне Отчаяния – городке близ Замка Червей, состоявшего из разваливающихся хибар, обиталища Жертвенных Душ. Здесь их уже дожидалась призрачная фигура Абнура Тарна; последний поведал, что Маннимарко куда-то убыл по поручению своего Принца даэдр, а стража замка нападения не ожидает. Впрочем, надлежит проявить скрытность и даже не пытаться ломиться в замковые ворота – подобное отчаянное начинание обречено на провал.

Побродив по городу, герой и спутница его обнаружила сира Кадвела – полубезумную Жертвенную Душу, с которой Лирис свела знакомство в час заточения своего в Хладной Пристани. Кадвела преследовали по пятам некроманты Культа Червя под началом надзирателя Корнексиуса; покончив с культистами, Отголосок обратился к сиру Кадвелу, весьма благодарному герою за столь неожиданное спасение жизни. Безумец, однако, оказался чрезвычайно полезен, сообщив о том, что в замок возможно проникнуть через канализационный сток, и даже соблаговолил показать, где находится оный.

Оказавшись в пещерах под Замком Червей, Отголосок и Лирис продолжили следовать за Кадвелом, который рассказывал, что цитадель воздвигнута на океане некоего нестабильного вещества Обливиона, и даэдры используют трубы, чтобы контролировать ток сей жидкости, перерабатывая ее в пар; двери замка запечатаны с помощью давления именно этого пара.

Герой и полувеликанша разили даэдр, приближающихся к сиру Кадвелу; последний же шагал вперед, возясь с управляющими давлением пара механизмами из камня и металла, открывая запечатанные двери. Для безумца сия Жертвенная Душа оказалась на удивление смышленой...

У врат Башни Костей, возвышающейся во внутреннем дворе Замка Червей, Отголосок и Лирис простились с Кадвелом; тот утверждал, что Тарн находится на вершине башни, ведь Король Червей поручил ему проверять все без исключения Алмазы Душ, доставляемые в замок.

Преодолев множество ловушек и защитных магических барьеров, а также сразив немало ассасинов Культа Червей, даэдр и атронахов из плоти, двое достигли вершины Башни Костей, где Абнур Тарн, остающийся под неусыпным взором сподвижников Маннимарко, занимался исследованиями Алмазов Душ.

Канцлер приветствовал своих потенциальных спасителей, однако Отголосок был не склонен доверять предателю, поинтересовался, чем тот может доказать свою пригодность и значимость. «Я владею информацией», - отвечал Тарн. – «К примеру, о том, что Маннимарко делает все это не для того, чтобы служить Молаг Балу. Его конечная цель – обмануть богу интриг... и занять его место. И ключ ко всему – Амулет Королей. Думаете, зачем Маннимарко похитил Сая Сахана? Он пытает его. Хочет заставить редгарда раскрыть местонахождение амулета. Ведь тогда Маннимарко сможет пленить с помощью сего артефакта сущность Молаг Бала и обрести его силы. Он хочет сам стать богом!»

Монолог Тарна прервала соткавшаяся в нескольких шагах от него призрачная фигура Маннимарко. Даже находясь вдали от своего оплота, Король Червей ощущал все, происходящее в оном, и сейчас чары его поднимали нежить, выступавшую против Отголоска. Казалось, скелетам не будет конца, но, сразив последнего из них – могучего костяного колосса – герой, похоже, одержал верх в сем противостоянии с мертвяками, сотворенными Маннимарко. В сем сражении Тарн открыто выступил против миньонов Короля Червей, и последний обещал былому сподвижнику поистине страшную расправу.

Сознавая, что вернуться назад по тому пути, по которому пришли сюда, они не смогут, Отголосок и Лирис спрыгнули вслед за Тарном с вершины башни в огромную мусорную яму, где их уже дожидался Кадвел. Полубезумный рыцарь поведал, что сии глубинные пределы Хладной Пристани именуются Путем Презренных, и именно здесь остававшийся в Тамриэле Пророк сотворил портал, через который Отголосок, Кадвел, Лирис и Тарн вернулись в мир смертный.

Абнур Тарн пребывал в ярости, ибо осознал, что лишился собственных владений, титула и подписан ему Королем Червей смертный приговор... Он отринул все – ради сохранения Империи!.. Отголосок потребовал у опального канцлера рассказать, где удерживают Сая Сахана, и Абнур признался, что не ведает этого.

Зарычав от ярости, Лирис ударила чародея, и тот, поднявшись на ноги, упрямо вздернул подбородок, бросив в лицо воительнице: «Маннимарко хотел моей смерти! Разве я отрицаю, что сдался ему? Нет, не отрицаю. Но знаешь ли ты, сколько жизней я спас, сделав это?» «Единственное, что ты спас – это свои владения и свою задницу, напыщенный осел!» - взорвалась Лирис, готовая растерзать Тарна на части, однако за последнего неожиданно вступился Пророк, постановив: «Довольно! Лирис, у Абнура не было выбора. Да и у нас остались свои скелеты в шкафу, не так ли? Пришло время Отголоску узнать правду».

Несмотря на возражения Лирис и на кривую усмешку, появившуюся на лице Тарна, Пророк, обратившись к Отголоску, признался, что он – никто иной как Варен Акулериос. Герой опешил; в душе его закипал гнев. Варен был прав: узнай он раньше, кто таков Пророк на самом деле, прикончил бы того на месте... и уж точно не вступил бы с ним в союз. А сейчас Варен поклялся, что позволить Отголоску убить себя после того, как все закончится, - если, конечно, тот будет все еще испытывать гнев на павшего Императора.

Отголосок покинул пещеру, дабы собраться с мыслями и многое переосмыслить; Варен же еще долго разговаривал с Тарном, надеясь обрести зацепки, столь необходимые для поисков Сая Сахана.

...А несколько дней спустя герой повстречал Абнура Тарна в обширной библиотеке гильдии магов Даггерфолла. «Надеюсь, тебе очевидно, что во всех этих катастрофических событиях виноват твой Пророк-Император», - с ходу заявил чародей, обращаясь к Отголоску. – «Все это произошло по его вине». «Маннимарко обманул его», - возразил герой. – «Вины Варена в этом не было». «Конечно, Маннимарко может быть очень убедительным и харизматичным, когда захочет», - пренебрежительно хмыкнул Тарн. – «Мы все поверили ему, когда он сказал, что мы сможем изменить родословную Варена с помощью Амулета Королей».

«Но почему ты винишь во всем Варена?» - все еще не разумел Отголосок, и Тарн пояснил: «Ты спасла ему жизнь, вытащив из Хладной Пристани. А по возвращении он скрыл от тебя свою истинную личность и соврал о своей причастности к Взрыву Душ. Он манипулировал тобой с самого начала. Наверное, лучше будет спросить, почему ты не винишь Варена?» И чародей испытывающе воззрился на героя, но видя, что тот продолжает хранить угрюмое молчание, продолжил: «Варен хочет собрать новую группу соратников в духе первоначальных пяти. Утверждает, что это исполнение пророчества, написанного в его жалких свитках. Все это суеверная чушь, но в одном он прав: нам нужно найти Сая Сахана. Ведь в хаосе, который последовал за Взрывом Душ, именно он украл Амулет Королей и бежал из Имперского Города. Нам нужно найти эту реликвию, а он – единственный, кто знает, где она находится».

Абнур Тарн не ведал, где содержат плененного капитана Драконьей Стражи, однако знал о тайном логове даэдрических культистов в руинах Норвалк, что в Штормовой Гавани; именно там Маннимарко прячет свои самые секретные документы.

Да, Абнур Тарн был высокомерным, заносчивым и самовлюбленным негодяем, однако вместе с тем – патриотом своей державы, и желал освобождения Империи из-под власти даэдропоклонников больше всего на свете. Отголосок обещал опальному канцлеру, что к Штормовой Гавани выступит незамедлительно...

Минуло еще несколько дней, когда Отголосок добрался, наконец, до места – центра Скалистых Земель, где высилась столица Даггерфольского Ковенанта – Вэйрест. Здесь, в восточных пределах Штормовой Гавани, означились древние руины айлеид, Норвалк, однако название сие получили они много позднее – во времена Второй Империи в подземелье обосновался весьма эксцентричный волшебник, Норвалк Книголюб... Здесь героя уже дожидался Абнур Тарн, и вдвоем спустились они в мрачные глубины занятых культистами и даэдрами руин.

Среди обнаруженных в руинах артефактов означились зачарованные камни, содержались в коих краткие видения о Маннимарко. Последний стремился сломить волю Сая Сахана, дабы вызнать сведения об Амулете Королей – покамест, безуспешно... Сам же Король Червей жаждал заполучить столь могущественную реликвию как для того, чтобы обрести божественность, так и для того, чтобы не позволить противостоящим ему силам исправить произошедшее в час Взрыва Душ... Посему поспешил передать Сая Сахана в Залы Мучений, дабы властительница оных, Герцогиня, вырвала наконец признание у редгарда касательно местонахождения вожделенной реликвии.

Тарн пояснил герою, что речь идет о самой страшной тюрьме в Хладной Пристани, где даэдры истязают не тела пленников, но их разумы, вызывая видения самых потаенных страхов своих жертв. Что-то подобное произошло и с Лирис Титанорожденной...

Покинув руины айлеид, Отголосок выступил в обратный путь к землям Гленумбры; Абнур Тарн предпочел воспользоваться заклинанием телепортации... К тому времени, когда герой добрался до убежища Пророка, последний наряду с Тарном, скрупулезно изучив обнаруженные в Норвалке записи Маннимарко, сумели определить местоположение Залов Мучений, где даэдры вот уже около двух лет удерживали Сая Сахана, все это время пытаясь сломить волю редгарда.

Варен сотворил портал, ступив в который, Отголосок и Лирис, вызвавшаяся его сопровождать, обнаружили себя в Залах Мучений – ужасающей пыточной Хладной Пристани. Здесь плененному Саю Сахану ежедневно являлся Абнур Тарн, высмеивающий редгарда, принижая все его подвиги и достижения, заставляя уверовать в то, что прожитая жизнь - бессмысленна. Из последних сил противился несчастный столь изощренной пытке...

Подоспевшие герои сразили даэдру, принявшую иллюзорный образ Тарна, и Герцогиня Страданий не замедлила заклинанием переместить Сая в иные пределы пыточной, не желая расставаться с любимой своей игрушкой... Здесь миньон Герцогини принял образ Лирис – как оказалось, возлюбленной редгарда, и пыталась та выпытать у пленника местонахождение Амулета Королей.

В ярости Титанорожденная атаковала своего двойника, сразила его, в то время как Отголосок покончил с иными даэдрами, означившимися в каверне... Герцогиня Страданий вновь телепортировала прочь Сая Сахана, однако Отголосок и Лирис сумели разыскать его вновь, и на этот раз сразили саму Герцогиню, а также даэдру, скрывавшуюся за наведенным обликом Варена Аквилариоса.

Изможденному капитану Драконьей Стражи поведал Отголосок, что выступает он исполнителем воли Варена... Последний не замедлил сотворить в сем же чертоге портал, посредством которого вернулись трое в пещеру, убежище лишенного трона Императора. Варен Аквилариос был несказанно рад видеть старого друга, сердечно поблагодарил героя за помощь.

Сай Сахан поведал соратникам, что сокрыл Амулет Королей в руинах Санкр Тор, передав ключ от оных одному из своих ближайших товарищей – старой наставнице, Касуре. Отголосок и Варен советовали воителю как следует отдохнуть и набраться сил, прежде чем отправляться к помянутой женщине, ведь пережитые страдания полнили тьмою душу редгарда.

...Спустя несколько дней Отголосок и Сай Сахан выступили в горы Хаммерфелла, где пребывал древний торговый узел, Долина Клинков, оставалась в котором мастер клинка Касура; несмотря на то, что редгард заявлял – в Долине Клинков безопасно – Варен настоял на том, чтобы присоединились к ним в пути Тарн и Лирис. Рассказывал Сай соратникам о том, что незадолго до пленения сумел передать Касуре зачарованное кольцо, являющееся ключом к потайному чертогу, сокрыт в котором Амулет Королей. О Касуре отзывался редгард с нескрываемым благоговением, ибо выступала воительница наследницей певчих мечей древности, владея сим позабытым искусством и обучая оному молодых сподвижников.

Но когда достигли герои гор Драконьего Хвоста, лицезрели они обвал, преграждавший им путь к Аббатству Клинков. Сай Сахан задумчиво покачал головой: прежде никогда не случалось здесь ни лавин, ни оползней... Однако, ступив в Долину Клинков и приблизившись к Аббатству, узрели четверо, что оное было предано огню!.. Вскрикнув в отчаянии, редгард очертя голову бросился вперед, вознося мольбу Восьмерым о том, чтобы сохранили они жизнь Касуре.

К счастью, последнюю удалось обнаружить близ одного из разрушенных зданий, и поведала женщина, что в Аббатство Клинков вторглись культисты, перебив немало ее учеников; открывали они рифты в Обливион, прибывая в мир даэдр... А в следующее мгновение порталы сии возникли вновь, и бесплотный голос Маннимарко приказал миньонам своим завершить начатое, перебив врагов Молаг Бала, всех до единого.

Некроманты Культа Червей наряду с даэдрами-атронахами атаковали как героев, так и немногочисленных выживших воителей – обитателей Долины Клинков. Присоединилась к противникам защитников Аббатства гигантская рептилия – титан самого Маннимарко!..

Героям удалось обратить в бегство атакующих, но очевидно, что Касуре и сподвижникам ее предстоит немало работы, чтобы восстановить Аббатство Клинков. Обратившись к наставнице, Сай Сахан просил женщину вернуть ему Кольцо Милосердия Стендарра, и призналась Касура, что спрятала реликвию в своем родовом склепе, в подземелье в Аббатством.

Старая крипта всегда наполняла Сая ощущением единения с предками, ибо именно здесь были захоронены величайшие воители и певчие меча его рода. Минуя захоронения, редгард рассказывал спутникам о погребенных здесь героях. О Диваде Хандинге, сыне Франдара до Хандинга Хель Ансея Но Ширы, величайшем Святом Меча. О Ра Абе – воине, сражавшемся вместе с Франдаром Хандингом против армий Хиры и выжившему, когда в последней битве у горы Хатту сложили головы более трехста тысяч его соратников. О близнецах меча и копья, Ра Хасе и Ра Хузаре, и их матери Ансее Сатамей, Тигрице Драконьей Звезды. Об Ансее Каламе, мастере древкового оружия, и его дочери, Ра Адии, покончившими с разбойничьими племенами, более двух десятилетий нападавших на народ редгардов. Вся история наследников древних йокуданцев пребывала здесь, в потаенных подземных глубинах, священных для редгардов.

В сундуке, оставленном в одной из келий обнаружили герои как Кольцо Милосердия, так и зачарованный клинок отца Сая, Назира Итафа Сахана. Приняв меч в руки, редгард поклялся уничтожить Маннимарко и освободить Тамриэль от тирании бога интриг, Молаг Бала.

Но возникший в склепе призрачный образ Короля Червей потребовал у героев передать кольцо ему, а, услышав отказ, поднял нежитью славных воителей древности. Сай Сахан был изумлен до глубины души, ибо и помыслить не мог о подобном святотатстве!..

Ценой неимоверных усилий героям удалось отразить натиск мертвяков, не позволив тем подобраться к Кольцу Милосердия. После чего Сай Сахан просил героя вернуться в убежище Варена, дабы передать тому артефакт на хранение; сам же он наряду с Лирис и Тарном намеревался задержаться в Долине Клинков, дабы помочь Касуре похоронить павших и позаботиться о раненых – к тому же, миньоны Маннимарко могли нагрянуть вновь...

...Минуло несколько недель, когда герои вновь собрались в убежище Варена. «И вот мы пришли к тому, с чего начинали», - грустно улыбнулся слепец, обращаясь к сподвижникам – Отголоску, Лирис, Тарну и Саю. – «Я повел изначальных пять соратников на поиски Амулета Королей. Тогда я твердил себе, что делаю это во благо всего Тамриэля. Я ошибался, и теперь весь мир страдает из-за моей гордыни». «Теперь у нас есть возможность все исправить», - заметил Отголосок, и Варен неуверенно кивнул: «Возможно. Но мне интересно – история повторится или все же будет переписана?.. По правде говоря, я боюсь снова использовать амулет. Его сила одновременно велика и ужасна. Судьба может сокрушить нас как отказывая нам в наших желаниях, так и исполняя их». Маннимарко

«Расскажи мне о Санкр Торе», - просил Отголосом, и Варен, согласно кивнув, молвил: «В Первую Эру Санкр Тор был священным городом, основанным самой королевой Алессией, и находится он в горах Коловии. С тех пор он обратился в руины. Перед своей поимкой Сай Сахан спрятал Амулет Королей в катакомбах под городом». Редгард подтвердил слова Варена, поведав, что находится амулет в склепе, защищенном магией Стендарра, бога справедливости и милосердия.

Варен сотворил портал, через который Отголосок, Лирис, Сай Сахан и Абнур Тарн проследовали в руины Санкр Тора, древнего оплота алессианского ордена. Но не успели герои сделать и несколько шагов, как предстал им призрачный образ Маннимарко. «Что вас привело в Санкр Тор, друзья мои?» - буднично осведомился Король Червей. – «Наверное, ищете амулет? Неужели ты, Сай Сахан, полагал, что я позволю тебе бежать из Залов Мучений, если не смогу отслеживать каждый твой шаг?»

Магические энергии, направляемые Маннимарко, ударили в редгарда, и лицо того исказилось от страшной боли. Некромант требовал открыть ему, где находится Амулет Королей, но Сай упрямо молчал... Лирис требовала у Маннимарко прекратить издеваться над редгардом, Тарн же спрашивал, действительно ли Король Червей полагает, что сумеет предать Принца даэдр, заняв его место?.. «С Амулетом Королей возможно все!» - воскликнул некромант. – «Целые народы будут дрожать и преклоняться передо мною! Я стану богом!»

Образ Маннимарко исчез, а Сай Сахан, отдышавшись и придя в себя, напомнил спутникам, что им необходимо спешить, ведь противник их достаточно силен, чтобы рано или поздно преодолеть оберег Стендарра. Посему надлежит получить благословение сего божества, что позволит отряду миновать защитный оберег, сохранив его, что определенно на какое-то время задержит Маннимарко.

Образ последнего продолжал представать четверке героев, доказывая, что все происходящее – часть его собственного замысла. Ведь именно оберег Стендарра не позволит Молаг Балу вмешаться в происходящее, а когда Король Червей заполучит артефакт, Принц даэдр уже не сможет что-либо изменить. «Чим-эль Адабал, красный камень в центре Амулета Королей – это самый мощный Алмаз Души из всех, когда-либо созданных!» - говорил Маннимарко, с готовностью посвящая противников в детали своего плана, ибо был уверен, что те не в силах помешать претворению его в жизнь. – «Заполучив амулет, я поглощу силу Молаг Бала, оставив от него лишь пустую оболочку из неосязаемой плоти. А потом я пленю его сущность с помощью алмаза! Со временем имя Молаг Бала будет позабыто! И весь Тамриэль склонится передо мной. Скоро у бога интриг будет новое имя: Маннимарко!»

Прислужники Короля Червей телепортировались в Санкр Тор, атакуя героев, но те, разя некромантов, продолжали продвигаться к цели – святилищу Стендарра. Сай Сахан попросил товарищей о короткой передышке, заверяя, что с ним все в порядке и нужно ему лишь немного отдышаться. Сознавал редгард, что чары, наводимые Маннимарко, возвращают всю боль и неуверенность, которые испытывал он прежде в Залах Мучений.

Но, усилием воли взяв себя в руки, Сай напомнил спутникам, что для того, чтобы открыть склеп, им надлежит освятить два святилища Стендарра. И первое находится в гробнице Драконьей Стражи, где похоронено немало павших товарищей редгарда. Маннимарко, однако, поднял тех нежитью, и ныне мертвяки атаковали героев, дерзнувших ступить в их владения...

Покончив с противниками, герои проследовали в святилище Стендарра, где Сай Сахан вознес молитву сему божеству, освятив алтарь и обретя благословение. После чего в сопровождении соратников устремился в склеп Ремана, находилось в котором второе святилище.

Освятив и его, герои, противостоя поднимаемым Королем Червей мертвякам, устремились в подземные пределы Санкр Тора, где, воззвав к магии Кольца Милосердия, сумели ступить в Склеп Королей, защищенный оберегом Стендарра. Но здесь предстал им Король Червей во плоти – сумев прорваться через оберег вслед за героями, Маннимарко атаковал тех.

Но, оказавшись повержен, предстал четверке призраком, постановив, что смерть не властна над ним – самым могущественным некромантом Тамриэля, и является лишь шагом на пути к истинному бессмертию. Но возник в чертоге рифт, сотворенный Молаг Балом, который заполучил душу представшего его наместника, дабы обречь ту на вечные мучения в Хладной Пристани.

Отголосок же, забрав с постамента Амулет Королей, наряду со сподвижниками вернулся в убежище Варена, передав последнему артефакт. «Всем нам нужно передохнуть», - улыбнулся тот. – «Теперь мы можем спать намного спокойнее, зная, что Король Червей повержен... Но Молаг Бал все еще представляет собой огромную опасность, и нам следует остановить Слияние Миров, иначе все то, чего мы достигли, будет напрасным».

...В последующие недели вести о гибели Маннимарко распространились повсеместно, и некроманты стремились как можно скорее покинуть Циродиил, дабы укрыться в потаенных уголках мира, ибо – и небезосновательно – всерьез опасались скорого возмездия. Могущественный Культ Червей распадался на глазах...

Однако Молаг Бал все еще представлял угрозу Тамриэлю, а Отголосок так и не сумел вернуть себе душу. Варен обещал герою, что они непременно попытаются пресечь гамбит бога интриг, а покамест явил соратникам видение, кое узрел накануне во сне. В оном душу Маннимарко неустанно истязали даэдры под неусыпным взором Молаг Бала: последний стремился жестоко покарать некроманта за свершенное предательство, преподать наглядный пример тем, у кого зародиться мысль выступить против Принца даэдр.

Обратившись к Отголоску, Сай Сахан почтительно произнес: «Величайший из Святых Меча, Дивад, говорил, что судьба – это цепь, кующаяся по одному звену за раз. Наша цепь практически завершена, осталось лишь одно звено – ты. Когда Император Варен впервые собрал Пятерых Соратников, он сделал это, надеясь создать Тамриэль, где все смертные смогут сосуществовать, сплотившись под единым стягом. Но Пятеро Соратников оказались преданы одним из их числа: Королем Червей, Маннимарко. Все, произошедшее после – результат его предательства. И сейчас четверо из пяти воссоединились, чтобы исправить случившееся. Судьба требует пятого». «Я сочту за честь присоединиться к Пятерым Соратникам», - поклонился Отголосок.

Сай Сахан напомнил сподвижникам, что изначально сплотились они, сражаясь с Императорами Длинного Дома, но сейчас разделяют иную цель. И возвещает он сейчас о возрождении Пятерых Соратников! «Да станет Отголосок, наш общий друг и союзник, острием клинка, пронзит который сердце Принца даэдр!» - закончил свою речь редгард, и заметил Варен, что сбывается предсказанное в Древних Свитках – «лишенный души станет ярчейшей из пяти звезд, и приведут они мирян к новому рассвету».

Абнур Тарн недовольно поморщился, уж слишком пафосным выходило сие мероприятие, однако, сознавая, что это – ради блага Империи, смолчал, и перешел непосредственно к обсуждению последнего удара, коий надлежит нанести по противнику. «Слияние Миров надлежит прекратить», - заявил чародей, пристально глядя на Отголоска. – «В настоящее время армии Тамриэля собираются, дабы нанести удар по Обливину. Ты должен присоединиться к ним, и лишь тогда сумеешь подобраться к Молаг Балу – дабы восстановить защиту Нирна и вернуть свою душу». «Но возможно ли покончить с Молаг Балом?» - вопросил герой, и отвечал Тарн: «Я знаю о даэдрах больше, чем кто-либо из ныне живущих людей или эльфов. К худу или к добру, но моя семья всегда была связана с силами Обливиона, и я уверен в том, что убить Принца даэдр невозможно. Но у нас есть Амулет Королей, и мы, возможно, сумеем ранить Молаг Бала, и весьма серьезно. Тем самым вынудим его расстаться со всеми душами, им поглощенными – в том числе, и твоей... Ритуал, который мы проводили с помощью Амулета Королей, привел к Взрыву Душ и повредил барьер, наведенный между планами бытия. Дабы восстановить его, я должен попробовать провести ритуал снова – и на этот раз, при твоем участии».

«А это не приведет к новому Взрыву Душ?» - поинтересовался Отголосок. «Возможно, если бы мы оставались на Нирне», - молвил Тарн. – «Но если мы переместимся в Хладную Пристань, то сумеем почерпнуть силу реликвии и наделить тебя оной, дабы сумел ты противостоять Принцу даэдр. Однако, подобное обретение могущества амулета лишает смертного души. Всецело, без остатка. Невозможно обрести силу богов, не заплатив за это соответствующую цену. К несчастью, души у тебя нет, я необходим для проведения ритуала – стало быть, один из наших трех соратников должен умереть».

Подобное откровение явилось для героя настоящим потрясением. Однако и Варен, и Лирис, и Сай были готовы погибнуть ради продолжения существования Тамриэля... Однако судьбоносное решение о том, кому из них надлежит расстаться с жизнью будет принято позже, а пока надлежит прекратить Слияние Миров, уничтожить цепи Темных Якорей, продолжающих подтягивать Нирн к Хладной Пристани.

...Армии Даггерфолльского Ковенанта, Эбонхартского Пакта и Доминиона Алдмери разбивали Темные Якоря; и когда Слияние Миров должно было вот-вот прекратиться, Пять Соратников выступили в свой последний бой, дабы наделить Отголоска могуществом Амулета Королей, необходимым для противостояния Молаг Балу. Посему ступили в сотворенный Вареном портал, приведший их в Сердечную Скорбь – именно так именовался дворец Принца даэдр Хладной Пристани.

Сразив могучего титана – стража врат обители Молаг Бала, пятеро ступили внутрь... где в одном из чертогов лицезрели прикованного к каменной плите Маннимарко, истязаемого даэдрами. Удивительно, но Принц даэдр сохранил жизнь Королю Червей, дабы продолжал тот познавать непрекращающуюся страшную боль – плату за совершенное предательство. И сейчас, видя героя, Маннимарко сыпал проклятиями, выказывая надежду, что познает индивид, которого он однажды собственноручно лишил жизни, те же страдания, которые уготованы Молаг Балом и ему самому.

Поддавшись импульсу сострадания, Отголосок освободил Маннимарко от пут, и Король Червей немедленно исчез; иные соратники поступок героя не одобрили – наверняка последующие поколения тамриэльцев еще столкнутся с кознями Короля Червей. Молаг Бал

...В одном из залов Сердечной Скорби лицезрели пятеро Герцогиню Страданий, возрожденную и плененную богом интриг за то, что не сумела удержать Сая Сахана в темнице. Сразив даэдру повторно, герои продолжили исследование твердыни, обнаружив в соседней камере Джавада Тарна, племянника Абнура, добровольно обратившегося к служению Молаг Балу, и ныне удерживаемого Принцем даэдр, ибо не оправдал маг возложенных на него ожиданий. Абнура же совершенно не заботил племянник, посему поторопил он спутников, желая как можно скорее покинуть темницу. Помимо Джавада, содержались в оной и иные даэдропоклонники, кои должны были стать исполнителями воли Молаг Бала в Тамриэле, однако не преуспели в сем, и ныне пребывали здесь, в Сердечной Скорби – как-то каджиит Аелиф или же Высокий эльф, принц Нэмон, считающий себя законным правителем островов Саммерсет.

Вскоре герои достигли некоего храма – то ли втянутого в Хладную Пристань из Нирна, то ли построенного даэдрами в насмешку над Восьмерыми. Как бы то ни было, именно здесь было принято решение провести ритуал по наделению Отголоска божественными силами – действие оных недолго, посему следует воззвать к могуществу Амулета Королей недалеко от тронного зала Молаг Бала.

Жертвой, чья душа будет уничтожена при проведении ритуала, вызвался стать Варен Аквилариос, и, вознеся молитву к Акатошу, заклинал прежний Император божество даровать Отголоску свою божественную силу, дабы восстановил он защиту Тамриэля... Ритуал, проведенный Тарном, оказался успехом, и ныне сила бога-дракона времени наполняла героя.

В одиночку поспешил он к тронному залу Молаг Бала, в то время как Абнур Тарн наряду с Лирис и Саем отступил, понимая, что нет им места в предстоящем поединке... Отголосок с легкостью испепелял даэдр, преступавших ему путь, разил могучих титанов и атронахов, проплавлял огромные отверстия через крепостных стенах, дабы сократить путь к цели...

Наконец, он сошелся в противостоянии с Принцем даэдр, именовавшим себя «Повелителем Обливиона»; в руке Отголоска возник сияющий меч, и рассек он оным тело Молаг Бала надвое...

А в следующее мгновение обнаружил себя в ином царствии Обливиона – Цветных Чертогах, владениях Меридии, образованных из хаоса божественной волею. Здесь, в причудливом пространстве, усеянном осколками земной тверди, зрел Отголосок огонек собственной души, а глас незримой Принцессы даэдр заклинал героя приблизиться и вернуть то, что по праву принадлежит ему.

И когда коснулся Отголосок своей сущности, наполнила та его бренное тело, а поодаль соткался призрачный образ Молаг Бала. «Прими мои поздравления, насекомое», - прогремел бог интриг. – «Твой укус был весьма болезненным. Ты одержал верх надо мной и выпустил тысячи тысяч душ обратно в Мундус. На какое-то время твой мир сохранен, но мой великий замысел лишь начал претворяться в жизнь. И твоя сила окажется весьма полезной в грядущих конфликтах... И у тебя весьма могущественная союзница. Ты знал, что она перенесет тебя сюда? Интересно, какую роль ей предстоит сыграть в этой великом космическом фарсе? Темные махинации Обливиона куда более сложны, чем могут осознать смертные... И сегодня ты обрел поистине страшного врага. Всем было бы лучше, если бы Слияние Миров состоялось. Если бы ты склонился передо мной и поклялся в вечном служении, то обрел бы мою защиту. Есть куда более страшные госпожа, нежели я».

«Ты – всего лишь фантом в моем владении, Каменный Огонь», - зычно возвестила Меридия, чья окутанная золотым сиянием фигура возникла подле Принца даэдр. – «Смертные пророчества, начертанные на Древних Свитках, исполнились. Покинь это место и вернись в свое логово!» «Твое вмешательство и так стоило мне слишком много, проклятое создание из света и пламени», - гневно прорычал Молаг Бал. – «И фарс сей боле меня не забавляет».

Фигура бога интриг исчезла, а Меридия, обратившись к герою, изрекла: «Твоя душа восстановлена, я вижу свет ее в тебе. И ты спас свой мир от великого бедствия. Но знай, смертный. Имя силам Обливиона – легион, и Молаг Бал – лишь один игрок в весьма сложном противостоянии за верховенство. Но сейчас ты серьезно его ранил, и пройдет время, прежде чем былое могущество вернется к нему». «А где сейчас Амулет Королей?» - поинтересовался Отголосок, и отвечала Меридия: «Когда пал твой противник, Абнур Тарн схватил Чим-эль Адабал и бежал. Он возвращается в землю, откуда родом, вы именуете ее «Циродии». Могущество Амулета иссякло ныне, и минует поколение, прежде чем восстановится оно. Имперец не сумеет им воспользоваться, хоть и проведет немало лет, пытаясь это сделать».

«Но сейчас мир спасен?» - уточнил герой, и молвила Принцесса даэдр: «Разрыв в завесе между Обливионом и Нирном запечатан. На данный момент твоему миру ничего не угрожает». «А что сталось с Вареном?» - продолжал спрашивать Отголосок. «Он исчез навсегда, но воспоминания остались», - изрекла Меридия. – «Я вижу пламя, горящее в твоих очах. Твой соратник отныне – часть тебя, а могущество Восьмерых полыхает подобно пламени в твоей возрожденной душе... И твоя история только начинается. У Молаг Бала на тебя особые планы. Случившиеся события каким-то образом сыграли ему на руку. Кроме того, ты заставил обратить на себя внимание и иных Принцев даэдр... Война между королевствами смертных продолжает разрывать Тамриэль, но твои истинные противники к смертным не принадлежат. Если ты действительно хочешь оказаться готов к грядущим конфликтам, то должен понимать, что стоит на кону. Ты должен жить среди тех, кто сейчас выступает твоими противниками».

«То есть, иные альянсы?» - вопросил герой, и Меридия утвердительно кивнула: «Верно. Когда вернешься в убежище Пяти Соратников, то обнаружишь там мой дар. Он позволит тебе перемещаться в иные земли и скрывать свою истинную природу от тех, кто иначе увидел бы в тебе врага».

Принцесса даэдр переместила Отголоска в пещеру, где дожидались того Сай Сахан, Лирис и Кэдвелл. Последний признался, что, заручившись небольшой помощью со стороны Меридии, сумел вытащить теснимых даэдрами соратников из Хладной Пристани. Тарна поблизости не было; Кэдвелл подтвердил, что чародей бежал, унося с собою амулет. О том, почему Принцесса даэдр ответила на его зов, Кэдвелл скромно умолчал, заявив о том, что и сам не понял этого.

И сейчас, когда Слияние Миров завершилось, а бог интриг повержен, Сай Сахан и Лирис Титанорожденная приняли решение отправиться в Аббатство Клинков, дабы присоединиться к послушникам в его восстановлении. После же выступят они на поиски приключений...

Отголосок же покидал соратников, дабы выступить в мир, терзаемый войнами, ибо страшная и кровавая эпоха Междуцарствия продолжалась...

~ Редгард ~

Прелюдия

В конце Второй Эры Империя великого Тибера Септима стремительно расширяла свои владения путем завоевания прилегающих к ней территорий. Императору противостояли все, но никто не сражался с ним так яростно, как редгарды, жители Хаммерфелла.

Великий Король Хаммерфелла, Тассад II, даже видя падение иных королевств всеми силами противостоял Имперскому вторжению, пока смерть не пришла к нему. И сразу же Хаммерфелл погряз в пучине гражданской войны, которую затеяли меж собой Венценосцы и Старейшины. Первые сражались за дальнейшую независимость своей родины, в то время как вторые уже приняли власть Императора.

А'тор, принц Венценосцев, сын Тассада и наследник трона Хаммерфелла, бросил в бой свои войска и одерживал победу за победой над силами Старейшин. Но последние обратились за помощью к Императору и тот ввел в Хаммерфелл армию, намереваясь одним ударом покончить с ослабевшими Венценосцами. Последнее сражение имело место в пристани Строс М'кай, древней столице Венценосцев, где принц А'тор был разгромлен.

Опасаясь открытого восстания редгардов, которые никогда не терпели долго владычества иноземцев, Тибер Септим разместил в каждом городе Хаммерфелла по Имперскому гарнизону. Лорд Ричтон, человек, нанесший поражение А'тору в Сражении у Строс М'кай был назначен губернатором этого города. Его теперешнее правление не назовешь мягким - особо противящихся Империи редгардов находят либо мертвыми, либо пропавшими без вести. Формально в городе господствуют Старейшины, однако и они оттеснены на задний план людьми Империи. Как бы то ни было, даже по окончании гражданской войны Венценосцев не жалуют в их собственной столице.

И здесь Судьба вывела на сцену Сайруса, известного наемника из рода Венценосцев, который покинул Хаммерфелл десятилетие назад, поклявшись никогда более не возвращаться на родину [См. подраздел "История Сайруса"]. Однако Судьба распорядилась по-иному, ибо Сайрусу стало известно, что его сестра Исзара является одной из пропавших в Строс М'кай. Наемник вернулся в родной город с твердым намерением разобраться, что же тут происходит... Однако все опасности, что будут подстерегать его в пути, окажутся ничем перед страхом вновь взглянуть в глаза Исзаре - ибо она, безусловно, не простила ему убийство ее мужа, совершенное десять лет назад.

Часть I

Вне всякого сомнения, Строс М'кай видало и лучшие времена. При нынешнем режиме, установленном лордом Ричтоном, даже самые ярые Венценосцы не осмеливались поднять голову. Любые выступления против нынешней власти пресекались на корню - мятежники либо оказывались в темнице, либо... просто исчезали.

Можно и не говорить, что распросы горожан об Исзаре мало что принесли Сайрусу - наученные горьким опытом, жители не желали распространяться о том, что их не касается, тем более если речь идет о ярой приверженке Венценосцев. Да, Хаммерфелл уж не тот, что прежде... И куда подевалась свойственная редгардам тяга к независимости?.. Неужто Империя и в самом деле сумела покорить гордое королевство?

На счастье, в таверне Строс М'кай обнаружился капитан Тобиас; друг Сайруса на протяжении многих лет, этот северянин приобщил его к жизни наемника, солдата удачи. Именно он, прибыв в сие островное королевство Хаммерфелла, надеясь на некоторое время отвлечься от полной опасности и приключений жизни, проведал об исчезновении сестры своего бывшего компаньона, о чем не замедлил отписать оному. И пока Сайрус сворачивал свои дела в Скалистых Землях и собирался в путь, Тобиас провел свое небольшое расследование, о результатах коего и сообщил ввалившемуся в таверну редгарду. В частности, последнему стало известно о существовании группировки головорезов, называющих себя "Неутомимой Лигой", и являющейся на данный момент единственной действующей оппозицией Имперской власти в Строй М'кай. Впрочем, ввиду недостатка как человеческих так и материальных ресурсов Лига в последние месяцы ушла в глубокое подполье, из которого нет-нет, да и вынырнет: то Имперское торговое судно захватит, то разграбит караван с товарами, направляющийся ко дворцу Строс М'кай. Очевидно, что такие мелкие вылазки приводили в ярость Амиэля Ричтона, посему он безжалостно расправлялся со всяким, заподозренным о отношениях с Неутомимой Лигой. Незнамо, говорил Тобиас, состояла ли Исзара в Лиге, однако доподлинно известно, что члены этой организации разыскивали ее вскоре после исчезновения. И большой вопрос, что же предпочтительнее - оказаться в лапах губернатора, либо же головорезов Лиги...

И если предположения Тобиаса верны, то, по мнению Сайруса, шансы дожить до сего дня у его сестры практически равнялись нулю. Однако редгард даже в самых казалось бы безнадежных ситуациях никогда не терял надежды (быть может, именно поэтому до сих пор топтал древнюю землю Тамриэля), тем более что Тобиас помимо всего прочего сообщил одну весьма интересную деталь: Исзара находилась в дружеских отношениях с молодым служителем Аркэя по имени Китрал, и оба они исчезли примерно в одно и то же время. Странно, вот уж чем Исзара никогда не интересовалась ранее, так это религией, а священнослужителей и вовсе недолюбливала. Хотя... времена меняются, а вместе с ними и люди. Так или иначе, за неимением иной альтернативы Сайрус решил прогуляться в единственный в городе храм - Аркэя - да порасспросить тамошнего настоятеля.

Однако последний - брат Нидал - мало чем мог ему помочь. Целиком и полностью посвятив себя служению своему божеству, он старался по-возможности оградиться от всяческих мирских дел. Конечно, порой это невозможно... Единственное, что смог узнать Сайрус, так это подтверждение факта исчезновения брата Киртала во время очередного посещения им городского парка с целью сбора корней мандрагоры. Навряд ли по прошествии трех месяцев там сохранились еще какие-то улики, проливающие свет на судьбу несчастного.

Покинув храм, Сайрус вернулся на пристань, рассудив, что созерцание спокойной водной глади поможет ему привести свои мысли в порядок. Похоже, поиск зашел в тупик: след сестры терялся наряду со следом молодого священника. Придется ему отрешиться от странствий и осесть в Строс М'кай, надеясь со временем найти ответы на вопросы. И неплохо бы присмотреться к губернатору; что, если Исзара томится в застенках, возведенных оным для непокорных Венценосцев?

Размышляя подобным образом, Сайрус прогуливался по пирсу, когда его окликнул незнакомый редгард, предложив немного подзаработать. "Многие матросы, сойдя на берег, ищут работу," - объяснил он. - "И я здесь, дабы облегчить им поиски." Предложение действительно заинтересовало Сайруса, ибо заключалось в следующем: редгард должен отправиться на рифы у северо-западной оконечности Строс М'кай, где находится башня древнего колдуна, ныне занимаемая безобидным отшельником по имени Н'гаста; последний передаст Сайрусу амулет, который должен быть доставлен губернатору. Естественно, перспектива попасть во дворец и самому взглянуть на Амиэля Ричтона привлекла наемника, посему он с радостью согласился взяться за выполнение миссии. Правда, Сайруса немного смущал тот факт, что горожане поминали вышеозначенного Н'гасту не иначе как могущественного некроманта да и вообще темную личность, однако наниматель уверил его, что это все не более чем досужие домыслы да суеверия.

Путешествуя по залитым солнцем живописным окрестностям Сторс М'кай, Сайрус оказался неприятно поражен, когда сию полную жизни картину сменили грозовые тучи, зависшие над островом Н'гасты. Было тихо, необычно тихо... но наемник ощущал себя как-то совсем уж неуютно, как будто само небо давило на него. Медленно, с опаской продвигался он вглубь островка, стреляя глазами по сторонам в поисках возможных опасностей, когда это началось - пласты земли начали расползаться в стороны и из-под могильных плит, разбросанных тут и там, показались отвратные фигуры живых мертвецов. Выругавшись, Сайрус трижды проклял себя за очередную глупость - наниматель никогда бы не заплатил столь высокую сумму за задание безо всяких сюрпризов, и эти самые сюрпризы сейчас как раз надвигались на него, скалясь пустыми черепами. Взяв на заметку, что не помешает пересчитать нанимателю зубы, коли Судьба дарует ему возможность еще некоторое время побродить по этому миру, редгард выхватил из ножен верный клинок и приготовился к обороне. Вообще-то живые мертвецы оказались на поверку не столь грозными противниками, как он представлял вначале - медлительные, они просто пропускали большинство ударов со стороны забредшего в их владения.

Вернув мертвецов в их естественное состояние, Сайрус продолжил свой путь по направлению к темной башне, возвышающейся в центре островка. Даже ему, никогда не утруждавшему себя мыслительными процессами, хватило ума, чтобы понять, что пресловутый наниматель сильно преуменьшил роль Н'гасты. Безобидный отшельник? Как же! К тому же Сайрус весь промок под проливным дождем, что как по мановению волшебства никак не желал прекращаться. Все это, вкупе с событиями последних дней, окончательно испортило ему настроение. А еще этот наниматель с пристани, дери его Дагон (о том, что получил за работу неплохие деньги, наемник решил не вспоминать). Ох, не видать бедняге своих зубов, как пить дать!

И вот он у массивных врат древней полуразвалившейся башни. А это... существо... встречающее его, никак и есть старина Н'гаста?.. Слоад! Раса червеподобных амфибий, обитающая в королевствах Траса, что в Абесиновом море, заслужила вечную ненависть всех разумных рас Тамриэля своими штучками с Трассийской Чумой, унесшей в свое время жизни половины жителей континента. Хотя слоад ранее и не причиняли никаких непрятностей Сайрусу (быть может оттого, что он с ними просто не сталкивался?), все же с Н'гастой следовало держать ухо востро. Последний, как ни странно, оказался чересчур разговорчив, и без тени смущения поведал Сайрусу о тех темных делишках, которыми здесь промышлял. Некромант раскинул по всему острову волшебную сеть, в которую пападаются души всех тех людей, коим не посчастливилось найти смерть вблизи от священных земель храма. Затем Н'гаста преподносит добычу Клавикус Вайлу - Принцу даэдр, а последний исполняет по одному желанию слоад за каждую предоставленную душу. Нечего и говорить - гильдия магов Строс М'кай не жалует Н'гасту и рада бы от него избавиться, одного нынешний губернатор во имя незнамо уж каких причин оказывает некроманту свое покровительство, вследствие чего тот остается огражден от выходок магов - связываться с могучей Империей было бы верхом скудоумия с их стороны.

Срывающимся от волнения голосом Сайрус выдавил из себя тот самый вопрос, на который страшился получить прямой ответ, а именно - "жива ли еще Исзара?". "Да," - был ответ некроманта, - "ее нет среди мертвых."

Надежда... Он вновь преисполнился ею. Поборов в себе желание расцеловать червя-переростка за прекрасные новости, Сайрус припомнил о цели своего визита и, так как уже насквозь промок под непрекращающимся ливнем, попросил Н'гасту поскорее отдать ему амулет для передачи Ричтону. Он был красив, этот артефакт... Чертовски красив и таинственен. Казалось, что огромный алый алмаз живет собственной жизнью и пульсирует, сродни волшебному сердцу. Вдоволь подивившись, редгард распрощался с приветливым некромантом и двинулся в обратный путь, горя желанием поскорее убраться с этого распроклятого островка. Ведь если верить Н'гасте и сестра его действительно жива, то практически с полной уверенностью можно утверждать, что находится она в застенках губернатора. А на свидание с этим типом исполненный мрачной решимости Сайрус и направлялся.

Как он и полагал, ливень прекратился, стоило вернуться в Строс М'кай. Ох уж эти волшебные штучки! Сам ли Н'гаста заказывал себе погоду, либо же гильдия магов, опасаясь наносить прямые удары, портила слоад настрой по мелочам - сие незнамо. Да и неважно, ибо Сайрус ни под каким предлогом не собирался возвращаться на остров, где толпами разгуливают живые мертвецы.

Вскоре вдали показались очертания дворца Венценосцев, где ныне восседал ставленник Империи Септима. Возведенная на высоком холме, цитедаль с поистине королевским достоинством возвышалась над суетой Строс М'кай, спокойная и невозмутимая в своем каменном обличьи. Разумеется, Имперский стражник у входа наотрез отказался впустить редгарда внутрь, однако упоминание имени Н'гасты произвело должный эффект и Имперец, поколебавшись, провел Сайруса во дворец.

Последний предстал перед Амиэлем Ричтоном - первым человеком во всем Строс М'кай (по крайней мере, таковым себя считавшим). Надо сказать, впечатление на нашего героя губернатор произвел неважное - невысокий, заплывший жиром человечек вполне сгодился бы для работы в Имперской канцелярии, но никак не на посту регента далеко не последнего королевства Хаммерфелла. Однако Сайрус как никто иной знал об обманчивости первого впечатления, ибо простой чиновник навряд ли бы смог разгромить флот принца А'тора, и кроме того, этот человек, казалось, физически излучал опасность... Или же даже не он, а темная фигура, неподвижно замершая чуть позади. Драм, Темный эльф Морровинда, по слухам - подручный Ричтона, его личный телохранитель... и безжалостный убийца. От тяжелого взгляда сего персонажа Сайруса пробрала дрожь, однако, вовремя вспомнив о своей миссии, редгард извлек из походной сумы амулет некроманта и протянул его губернатору.

Последний холодно принял артефакт, после чего взмахом руки повелел Сайрусу удалиться. Но редгард проделал весь путь явно не для того, чтобы упустить свой единственный шанс, посему прямо осведомился, знакома ли его светлости женщина по имени Исзара? Прекрасно знакома, скривился губернатор, не та ли это особа, замешанная в сговоре с Неутомимой Лигой? Вот это уж было для Сайруса полной неожиданностью, однако свое изумление он постарался приберечь напотом, а пока засыпал губернатора очередными вопросами о судьбе своей сестры. Ричтон начинал терять терпение, ибо где это видано, чтобы Имперский губернатор как мальчишка отчитывался перед неким безвестным редгардом?

Аудиенция была окончена, возмущенный губернатор начал движение к выходу из зала; Драм тенью следовал за ним по пятам, Сайрус же вновь оставался несолоно хлебавши. И нежданно-негаданно проснувшаяся в нем гордость редгардов заставила нашего героя красочно описать, что же он думает о самом Амиэле Ричтоне, о его почтенной матушке и обо всех остальных, не менее именитых предках губернатора. Наболело.

Ричтон застыл, словно громом пораженный. Медленно, очень медленно он вновь обратил свой багровый лик к Сайрусу и, окинув того тяжелым взглядом, коротко бросил стражам: "Убейте его!" Не очень хорошо соображая, что делает, взбешенный редгард молниеносным движением выхватил свой клинок и ураганом обрушился на Имперцев. Лишь одна мысль владела им - добраться до этой самодовольной ухмыляющейся ошибки природы, именующейся губернатором Строс М'кай, и вытрясти из него всю правду о сестре... да заодно обо всех остальных Венценосцах, что посмели отстаивать родной город и посему пропали без вести.

Одно время казалось, что его безумный план и в самом деле может осуществиться. Перешагнув через труп последнего дворцового стражника, павшего от его руки, Сайрус поднял глаза... и оказался прикован к месту холодным ничего не выражающим взором Темного эльфа, все это время пассивно наблюдавшего за жаркой схваткой с невысокого помоста в центре комнаты. Короткий жест... и срывающийся с пальцев поток магической энергии, ударяющей прямо в грудь злосчастному редгарду. "Маг!" - мелькнула последняя мысль...

...Тьма... Тьма повсюду... Толща камня над головой... Лишь размеренный звук падающих капель разрывает тишину. Говорят, он способен свести человека с ума в кратчайшее время; неужто воистину такова его участь?

С трудом Сайрус поднялся на ноги - все тело ломит, голова раскалывается. Впечатление такое, будто бы только что вернулся с разухабистой гулянки, учиненной некогда стариной Тобиасом в Скалистых Землях. Навряд ли капитан узнает когда-либо об участи, постигшей его старого товарища, хотя... догадаться в общем-то не сложно, ибо очутился он, видимо, в катакомбах, простирающихся под дворцом. Что ж, вполне логично - зачем Ричтону под завязку забивать городскую тюрьму недовольными режимом и тем самым выставлять себя в глазах Империи политиком, не способным заслужить народную любовь, ежели можно преспокойно сгноить всех противников власти в катакомбах и даже не вспоминать о том, что их следует кормить хотя бы раз в день? Жестокий ход... но вполне соотвествующий природе Ричтона.

Видят Боги, Сайрус желал лишь отыскать свою пропавшую сестру - стремительное расширение Империи, гражданская война в Хаммерфелле... все это ранее его совершенно не касалось. Однако волею Судьбы он оказался втянут в грязные политические игры, и раз уж это произошло, он постарается оставить здесь свой след. И будет играть до конца.

Преисполнившись несколько несвоевременным энтузиазмом, Сайрус постарался разглядеть хоть что-нибудь в кромешной тьме своего нынешнего (и, как он надеялся, временного) обиталища. Стены, голые каменные стены... Куча тряпья в углу... Эгей, да она шевелится! Меч Сайруса, похоже, прибрал к рукам некий запасливый стражник, бросивший его сюда, так что нашему герою пришлось противостоять неведомой опасности, затаившейся под тряпьем, с голыми руками. Впрочем, вскоре от таинственной угрозы осталось лишь одно название, ибо она явила себя в виде обыкновенного человека, такого же заключенного, как и сам Сайрус. Но в отличие от последнего состояние его товарища по несчастью не оставляло сомнений, что доживает он последние часы. Истощение вкупе с многочисленными ранами ускоряло уход человека из этого бренного мира, и бедолаге Сайрусу вновь останется беседовать лишь с собственной совестью. Но пока узник был жив; назвавшись членом Лиги, он вручил Сайрусу древний ржавый ключ от некого маяка, с которого, как выходило по его словам, можно было подать сигнал кораблям этой организации.

Что ж, теперь-то Сайрус получил подтверждение о связи Исзары с головорезами Лиги из уст самого губернатора, а раз так, то не помешает хорошенько порасспросить этих ребят. "Если выберешься отсюда," - услужливо напомнил здравый смысл. Да, если выберусь... К счастью, умирающий заключенный коротал свои дни не только отсыпаясь в уголке - ему также была свойственна тяга к свободе, посему он и орудовал стареньким кинжалом, пытаясь выковырять из стены массивный каменный блок, дабы, вскарабкавшись на него, попытаться достичь отверстия в нависающем потолке - единственного выхода из опостылевшей пещеры. Голод убил его раньше, не дав закончить работу. Естественно, пользуясь плодами трудов предшественника, Сайрус довольно скоро сумел извлечь из кладки тяжеленный блок и водрузить его напрямую под потолочным отверстием.

Мысленно поздравив себя с победой и слегка приуныв при мысли о том, сколько же еще побед придется одержать, ежели он чает хоть когда-либо вновь узреть солнечный свет, Сайрус осторожно просунул голову в дыру. Длинный коридор с чадящими факелами на стенах... Похоже, все тихо.

Надо сказать, Сайрусу несказанно повезло: отрядив элитный Имперский гарнизон для защиты дворца и, как следствие, своей обожаемой персоны, губернатор отправил в катакомбы лишь с десяток зеленых новобранцев, что не могли создать редгарду серьезных проблем по определению. Занятые тоскливыми размышлениями о своей несчастливой судьбе, что отправила их нести вахту в эти мрачные сырые подземелья, Имперские воины и мысли не допускали, что и здесь им придется заниматься своими прямыми обязанностями. И появление невесть откуда взявшегося редгарда, настроенного несомненно враждебно, застало их врасплох.

Прежде всего Сайрус отыскал небольшую сторожку, где двое охранников подземного каземата дулись в кости на меч, у него же и конфискованный... Снова заполучив в руки свое верное оружие, редгард почувствовал себя гораздо увереннее, нежели ранее - теперь у него появился реальный шанс выбраться живым из всей этой передряги. Перешагнув через тела обоих горе-стражей, он вернулся в тускло освещенный коридор, откуда и начал свое длительное восхождение к поверхности. Надо сказать, что в сложившейся ситуации Сайрус считал верхом скудоумия строить планы, простирающиеся в будущее дальше, чем на несколько часов - приходилось вновь учиться жить настоящим мгновением, ну да за годы наемничества он это усвоил с лихвой.

Надо сказать, пришли в себя Имперцы довольно скоро, однако оказать организованное сопротивление так и не смогли. Сайрус, подобно демону Обливиона, обрушивался на них со всех сторон - атаковал, рубил, колол... и уходил, оставляя за собой остывающие трупы. Здесь не было места морали - лишь первобытное стремление выжить. И обрести свободу.

Длинный подземный тоннель выходил в небольшое ущелье за городом. Редгард с наслаждением растянулся на траве; только сейчас он осознал, как же все-таки смертельно устал. Нервное напряжение последних часов, а также непрекращавшиеся упражнения в фехтовании окончательно вымотали его. Казалось, все бы отдал за несколько часов здорового сна, после чего с новыми силами бросил бы вызов всем этим Имперацам, заполонившим город его предков; пронзил бы мечом жирную тушу губернатора и, втоптав в грязь флаг Империи Септима, отдал бы Строс М'кай его истинным владельцам - Венценосцам Хаммерфелла. Но более рациональная часть его разума вовремя напомнила, что зарождающаяся мания величия не есть удел истинных героев. Губернатор далеко не дурак; бесспорно, он уже осведомлен о резне в катакомбах и о побеге редгарда, а раз так, то явно поспешит подвести новые гарнизоны и перекрыть все выходы из казематов в надежде, что узник все еще там. Собрав волю в кулак, Сайрус с трудом поднялся на ноги и побрел прочь от города. Очевидно, что путь назад теперь ему заказан, а раз так, остается лишь один выход - Неутомимая Лига. В конце концов, теперь он такой же изгой в Строс М'кай, как и эта организация. Да и след Исзары вел в этом направлении.

Следуя по южному побережью острова, редгард набрел на руины небольшого, ныне необитаемого поселения. "Сайнтспорт," - гласила поблекшая надпись на дорожнном указателе. Тут-то и обнаружился тот самый маяк, о котором упоминал ушедший в мир иной сокамерник. Не очень-то надеясь на успех, Сайрус тем не менее поднялся на вершину башни и, разведя костерок, видимый на много миль вокруг, принялся прикидывать, кто же первым заглянет к нему на огонек - Имперцы или Лига?

Долго ждать не пришлось - уже ближе к вечеру Сайрус заметил небольшое судно, под всеми парусами входящее в гавань Сайнтспорта. На Имперское не похоже, значит... Лига? Видимо, пришел час поближе познакомиться с новыми участниками разыгрывающейся драмы.

Как ни странно, весь экипаж суденышка составляла лишь одна женщина, конечно же, из редгардов; Лига не любила рисковать своими членами, количество коих в последнее время заметно подсократилось благодаря стараниям Ричтона. Естественно, никаких оснований верить Сайрусу у нее не было: для нее он с равным успехом мог оказаться как тем, за кого себя выдавал - странствующим наемником, жаждущим всего лишь отыскать потерянную сестру, так и агентом губернатора, подосланным с целью обнаружения тайного убежища Лиги, после чего Ричтон сможет покончить с ней одним стремительным ударом. Дилемма...

Произнесенное Сайрусом имя сестры заставило женщину принять решение, и корабль устремился к выходу из бухты с двумя пассажирами на борту. Что-то настораживало редгарда в мрачной сосредоточенности попутчицы, однако на все вопросы та отвечала: "Базиль сам расскажет все, что сочтет нужным." Видимо, их лидер... Запомним... Она явно знакома с Исзарой, но не хочет упоминать об этом... Что же все-таки здесь происходит?!.

Теряясь в догадках, Сайрус не заметил, как корабль обогнул южную оконечность Строс М'кай и плавно вошел в небольшой грот, скрытый со всех сторон отвесными скалами. Вот так вот - под самым носом у губернатора, а тому и жизни не хватит, дабы отыскать убежище... без посторонней помощи, конечно.

Внутри обнаружилась вполне обитаемая деревенька; добро пожаловать в логово Неутомимой Лиги, друг Сайрус! Их корабль причалил у импровизированного пирса, где уже покоилось несколько подобных суденышек. "Небольшие, но маневренные," - отметил под себя редгард. - "Идеально подходят при порчи крови папаше Ричтону, а также смогут мгновенно убраться восвояси, коль станет чересчур жарко."

Наконец-то Судьба даровала ему встречу с лидером головорезов Неутомимой Лиги, в миру известным как Базиль. Не самый приятный человек в общении, но и его можно понять - жизнь нынче тяжела, тем более для опальных Венценосцев. По его словами выходило, что для Лиги наступили действительно черные дни и чем дальше, тем положение все ухудшается, ибо губернатор не сидит сложа руки, а по мере возможности уничтожает всех его людей. И если ситуцация кардинально не изменится в самое ближайшее время, единственная организация, способная хоть как-то противостоять экспансии Империи в Строс М'кай, просто распадется. Однако Лига все еще не теряет надежды, ибо у нее припасен последний козырь против значительно превосходящих вражеских сил... или, точнее сказать, был припасен.

И поведал Базиль Сайрусу о том, как же действительно протекало знаменитое Сражение у Строс М'кай, а также о том, какую роль в этих и последующих событиях сыграла небезызвестная здесь Исзара. В морских водах сошлись флотилии Империи, возглавляемой лордом-адмиралом Амиэлем Ричтоном, и Венценосцев под предводительством принца А'тора. Приняла участие в сражении и Неутомимая Лига, выступив на стороне последнего. И быть может, исход сражения был бы совсем не таков, каким оказался... если бы не дракон. Огромный красный дракон, неожиданно вынырнувший из-за туч и дыханием своим испепеливший несколько кораблей Венценосцев. Описав круг в небесах, древний ящер вновь устремился к водной глади, на этот раз намереваясь объять пламенем флагманский корабль, на котором находились принц, архимаг гильдии магов Строс М'кай - Воа и... Исзара. Обнажив заговоренный клинок, А'тор ступил на корму с твердым намерением поразить монстра; и возможно, битву еще удастся обратить в пользу Венценосцев. Но... не судьба, ибо одинокая фигура принца, крепко сжимающая клинок в руке и напряженно вглядывающаяся в небеса в ожидании приближения дракона, представляла собой прекрасную мишень... и отравленная стрела Драма - Темного эльфа - пробила ей сердце. Смертельно раненый, принц Венценосцев осел на руки своих соратников. К счастью, архимаг Воа не растерялся: произнеся заклинание, он переместил душу А'тора в Алмаз Души и передал артефакт Исзаре. Последняя бросилась с корабля в воду, а в следующую секунду на флагман обрушилось ревущее пламя, выдыхаемое драконом. Далее исход сражения был однозначен: лишенные своего предводителя, Венценосцы предпочли отступить и укрыться в старом квартале Строс М'кай, наглухо забаррикадировав все входы и выходы. И все же это не составило никакой проблемы для дракона и квартал Венценосцев постигла участь их же флотилии: целая секция города была выжжена дотла. После чего сопротивление защитников города было сломлено окончательно и Амиэль Ричтон взошел на трон как губернатор Строс М'кай. Дракона же боле никто и никогда не видел: наверное, выполнив свою миссию здесь, он вернулся в Циродиил, хотя шепотом передавались слухи, будто Ричтон все еще держит могучую тварь где-то в катакомбах, на всякий случай. Навряд ли Империя одобрила его методы, однако нужно отдать губернатору должное - какой-никакой, а порядок в королевстве он навел. Неутомимая Лига ушла в глубокое подполье и все реже и реже давала о себе знать.

И вот однажды в этом самом гроте - последнем оплоте Лиги, появилась Исзара. Она искала мага, коему по силам будет возродить А'тора, извлечь дух оного из Алмаза Души и вновь поместить его в бренное тело принца, которое, защищенное могущественным заклятьем, покоится ныне в храме Аркэя, скрытое от посторонних глаз. Лига воодушевилась - надежда на возрождение принца привлекала и их, ибо в этом случае вновь поднялось бы народное восстание, однако в этот раз бок о бок с Венценосцами выступили бы и Старейшины, коих вопреки договоренности Империя оттерла на второй план. И тогда Хаммерфелл обрел бы свободу... Но это - мечты. И не всегда они осуществимы. После смерти Воа в пламени дракона навряд ли на острове остался маг, кому по силам было бы провести ритуал перемещения души. Новый архимаг гильдии - Джаганвир, основываясь на печальном опыте своего предшественника старается не выступать против мощи Империи, так что на его помощь можно не рассчитывать. И все же Лига начала поиски волшебника, хоть и питала большие сомнения в их сообразности... Действовать приходилось осторожно, не привлекая излишнего внимания, и прошло несколько месяцев перед тем, как... Исзара исчезла. Просто ушла, никому ничего не сказав и прихватив с собой Алмаз Души. Отчаявшись и не надеясь более на Неутомимую Лигу, она отправилась на поиски волшебника самостоятельно. С тех пор о ней ничего не слышно, как сквозь землю провалилась. Нечего и говорить - Базиль был просто в ярости, ведь стоит Алмазу попасть в руки Ричтона, и надежда на возрождение принца исчезнет. "Найди Алмаз Души и ты найдешь свою сестру," - напутствовал главарь Лиги Сайруса на прощание.

Возвращаясь обратно в Сайнтпоинт, Сайрус пребывал в глубоком раздумье. Где теперь искать сестру? Если она, прожившая здесь столько лет, не имела понятия, где же найти подходящего мага, то что может он, чужак в Строс М'кай? Откуда начать поиски?.. Почему бы не с гильдии магов?

Было далеко за полночь, когда Сайрус, скрываясь в тенях домов и стараясь не попасться на глаза случайным Имперским стражникам, патрулирующим город, пробирался к массивному зданию гильдии. Что ж, пока удача была явно на его стороне, ибо редгард без приключений добрался до ворот и проскользнул внутрь. Честно говоря, он, как истый воин, всегда недолюбливал волшебство и относился к владеющим сим искусством с большой подозрительностью... Но только не к этой очаровательной эльфийке, нежно улыбающейся ему. Мгновенно покраснев и жутко разозлившись на себя за это, Сайрус на негнущихся ногах приблизился к прекрасному созданию; он никогда не умел держать себя с женщинами как то следует, и те частенько этим пользовались. Вот и сейчас... Проглотив комок в горле, наш герой вопросил эльфийку, а не видала ли она здесь женщину с Алмазом Души? Волшебница, как оказалась, прекрасно знала о ком идет речь, да и сама была не прочь поболтать с симпатичным редгардом, тем более что здесь, в гильдии, недавно развернулась настоящая драма!

Все началось как раз с появления здесь Исзары, искавшей волшебника, коий сумеет извлечь душу А'тора из Алмаза. И один из аколитов гильдии - каджиит по имени Джото - вызвался помочь ей. Джото собирался провести тщательное исследование заклинаний, наложенных Воа на Алмаз, и найти способ нейтрализовать их. Конечно, это заняло время... Исследование Алмаза Души только началось, когда к Джаганвиру, наместнику Воа, заглянул сам Драм. Неизвестно, о чем толковали Темный эльф с архимагом, но на следующий день после этого Джото был брошен в городскую тюрьму по обвинению в измене, а Исзара вновь исчезла, не забыв прихватить Алмаз Души. Видимо, отправилась на поиски иного мага, закончила эльфийка, и было это ровно три месяца назад.

Вот теперь-то след сестры действительно терялся; у Сайруса не было ни малейшего представления, куда же она могла направиться. Быть может, ее давно уж нет в Строс М'кай, отправилась за помощью в иные королевства Хаммерфелла... Или погибла. Что делать, что делать...

Сзади раздалось сухое покашливание. Раскосые глаза эльфийки округлились от ужаса; резко обернувшись, Сайрус натолкнулся на гневный взгляд архимага Строс М'кай. Судя по выражению лица последнего, он слышал все сказанное здесь, и явно не горел желанием навлекать лишние неприятности на вверенную ему гильдию. С эльфийской волшебницей он разберется потом, а вот с надоедливым редгардом... Монотонный речитатив заклинания Джаганвира подсказал Сайрусу, что пришла пора покидать сцену. Молнией он бросился к двери, однако архимаг оказался проворнее: высвобожденная им магическая энергия ударила Сайруса, поглотила его, изменяя саму человеческую сущность...

Редгард обратился в обыкновенного гремлина! Что ж, вполне разумное решение, если хочешь заставить кого-то молчать. Нельзя сказать, что редгард пришел в вострог провести остаток жизни, питаясь мелкими грызунами и путаясь под ногами у тех, кто ранее путался под ногами у него самого. Впрочем, почему бы не воспользоваться представившейся возможностью да не проникнуть в здание городской тюрьмы, где томится каджиит? В конце концов, он ведь тоже маг, и, видно, не из последних, ежели его так быстро упрятали за решетку. Вот он-то и вернет Сайрусу первоначальный облик, а затем поможет отыскать Исзару и Алмаз Души. О том, что сил простого аколита может оказаться недостаточно, чтобы развеять заклинание Джаганвира, герой наш старался не думать.

Виляя голым задом и отчаянно краснея при мысли о том, что же подумают знакомые, коль увидят его в таком виде, маленький гремлин темными закоулками пробирался к массивной крепости, где ныне разместилась городская тюрьма. Отыскать небольшую дырочку в стене не составило большого труда и вскоре Сайрус оказался внутри. Да, охранялась темница не в пример катакомбам - присутствовала здесь лишь пара охранников, да и тех сморил послеобеденный сон. А чему удивляться, ежели практически все камеры пустовали? Это лишний раз доказывало, что Ричтон предпочитал быстро устранять своих соперников, либо на худой конец сгнаивать их в казематах дворца, но уж никак не оставлять в тюрьме в ожидании справедливого разбирательства дела, ибо такая политика могла вылезти ему боком, а губернатор не любил рисковать там, где этого можно было избежать.

Вскоре гремлин приблизился к запертой камере, где стоически отматывал свой срок пригорюнившийся аколит. Довольно долго Сайрус писком и гримасами пытался привлечь к себе внимание заключенного; за это время он успел проклять всех богов и демонов, что не озаботились наделить гремлинов даром речи. Джото довольно быстро смекнул, что существо, прыгающее на полу у его камеры, является на самом деле заколдованным человеком (каджиит были известны все трюки архимага, а этот входил в число самых любимых) и, произнеся заклинание развеяния чар, вернул Сайрусу его первоначальный вид. Как приятно все же ощущать, что штаны твои вновь на месте, а за спиной не болтается противного вида хвост!

Тем не менее, не мешало бы поторопиться - в любой момент сюда могли заглянуть стражники и поднять тревогу, что вовсе не входило в планы редгарда. Конечно же, в благодарность за свое "очеловечивание" Сайрус обещал каджиит вытащить того отсюда, не сомневаясь, что ключи от камеры находятся у одного из тюремных стражей, однако далее ситуация выходила из-под контроля: их могли обнаружить, заставить разделиться... даже убить. Посему, пользуясь относительным затишьем в этом уголке темницы, Сайрус решил перво-наперво порасспросить Джото обо всем, что его интересовало.

Аколит поведал о том, что во время исследований Алмаза Души он пришел к следующему выводу - после почившего Воа единственным по-настоящему сильным волшебником на острове, способным вернуть душу А'тора в его бренное тело, является никто иной, как Н'гаста. И ему и Исзаре была хорошо известна репутация слоад, и навряд ли в гильдии его погладили бы по шерсти в случае обращения за помощью к некроманту. Но иного выхода у них не было... как не было иного выхода у всех тех, кто вновь желал видеть Строс М'кай свободным. Конечно же, соваться к Н'гасте должным образом не подготовившись было бы крайне неразумно. С незапамятных времен ходила легенда о великом эльфийском артефакте - Бутыли Лилландрила, полностью нейтрализующей действие любого волшебства, направленного против ее владельца. По преданию, некогда мальчик-конюший одолел с ее помощью Верховного Колдуна Валенвуда; но с тех пор легендарный артефакт был утерян, хотя ходили слухи, что он скрыт негде на острове. Исзаре посчастливилось отыскать кусочек карты, указывающей путь к местонахождению Бутыли, однако ничего больше сделать они не успели - Джото оказался брошен в тюрьму, и Исзаре пришлось срочно бежать. Быть может, предположил каджиит, она отчаялась разыскать Бутыль в одиночестве и направилась прямиком к некроманту, теша себя надеждой на честность оного.

Значит, Н'гаста... Сайрус чувствовал, как ярость вновь овладевает им. Проклятый слизняк все это время знал, где находится его сестра, и умолчал об этом! "Ее нет среди мертвых!" Видят боги, Сайрус не желал шинковать слоад на части, но, видать, без этого не обойтись...

Слабо мяукнув, Джото напомнил редгарду о своем присутствии. Ах да, обещание свободы... Куда подевались эти стражники с ключами от камер?!. Свистнувшая над ухом Сайруса оперенная стрела пробила горло каджиит, отбросив того к противоположной стене камеры. "Что ж, дружище, так или иначе, но теперь ты свободен," - пронеслось в голове Сайруса, стремительным движением оборачивающегося к нежданно-негаданно появившемуся здесь... Драму. Темный эльф, усмехаясь, спокойно стоял посреди коридора, отрезая редгарду все пути к отступлению; в руках его покоился тяжелый двуручник. Ярость Сайруса полностью вытеснила страх, который он еще совсем недавно испытывал перед этим существом: теперь Драм был для него всего лишь одним из многих, кто стоял между ним и Исзарой... препятствием, что необходимо устранить.

Клинки скрестились. Воистину, это была лучшая атака, что проводил Сайрус в этой жизни. Отчаяние и злость придали ему новых сил, однако вместе с тем пришла и мрачная сосредоточенность: здесь нет места даже единственной ошибке, ибо платой за нее станет жизнь. Выпад... блок... следующий выпад... Время перестало существовать для сошедшихся в смертельной схватке воителей; лишь звон клинков разносился по пустынным коридорам. Признаться, эльф не ожидал встретить в лице Сайруса противника, способного противостоять ему дольше нескольких минут. Это озадачивало... и настораживало. И заставило Драма на мгновение раскрыться, возможность, которую Сайрус никак не мог упустить. Клинок его с громким скрежетом пробил доспех убийцы и вошел в тело. Не очень опасная рана, но все же довольно неприятная. Редгард с удовольствием наблюдал, как сменяются эмоции на прежде бесстрастном лице противника: боль, изумление, и, наконец, страх. Впервые в жизни осознав, что может и проиграть, Драм счел за лучшее отступить и, произнеся магическую формулу, исчез. Перенесся во дворец зализывать раны и осмысливать открывшийся ему факт собственной смертности.

...Сайрус же несся вверх по извилистой винтовой лестнице одной из башен тюремной крепости. Как и следовало ожидать, шум сражения вырвал тюремщиков из блаженного сна и они, ничтоже сумняшеся, призвали подмогу, а именно Имперский гарнизон, охранявший дворец. И сейчас вся эта братия висела на хвосте у редгарда, и навряд ли у них имелся приказ брать смутьяна живым. К счастью, дверь, выходящая на крышу крепости, оказалась незаперта, и Сайрус вырвался из затхлого воздуха темницы в темную ночь Строс М'кай. Глянув вниз, редгард понял, что Имперцы решили взяться за него всерьез: они так и кишели у тюремных врат. Столь повышенный интерес к его скромной персоне, льстил, конечно, но...

Впрочем, выход из ситуации оказался довольно очевиден - с другой стороны от крепости чернели обугленные крыши старого квартала, дотла сожженного драконом незадолго после Сражения у Строс М'кай. И хотя бдительные Имперцы наверняка держат стражу и там, все же побег через квартал казался не столь самоубийственным деянием, как через дворцовую площадь.

Выбраться из пределы города редгарду удалось и на этот раз, хотя и с трудом - в квартале оказалось куда как больше Имперцев, чем он предполагал. Что они стерегли в сим ныне мертвом секторе? Или же губернатор, трясясь за свою драгоценную шкуру и опасаясь возмездия со стороны его, Сайруса, либо же кого-то еще из нажитых за время своей тирании врагов, отрядил по усиленному патрулю всех прилежащих ко дворцу территорий? Как бы то ни было, удача вновь сопутствовала нашему герою, однако, как говорят искатели приключений, не стоит испытывать ее чересчур часто, ибо тогда она может и отвернуться. Оценив мудрость поговорки, Сайрус принялся обдумывать свой следующий ход. Итак, след сестры терялся во владениях Н'гасты, это бесспорно. Но что может он? Если дело дойдет до поединка, некромант уничтожет его заклинанием, даже не озаботившись открыть врата своей башни, дабы впустить гостя внутрь... Бутыль Лилландрила! Волшебству редгард не доверял, а уж артефактам, сохранившимся лишь в мифах, тем более. Однако карта, указывающая путь к нему, существовала реально и было бы глупо упустить шанс отыскать его, пусть даже это и займет некоторое время. Зато в споре с некромантом у него появится более чем весомый аргумент.

Вопреки первоначальным планам, поиски заняли куда как больше времени, чем предполагалось. Большая его часть была потрачена на поиски нужных людей, у которых - подкупом ли, выпивкой или приставленным к горлу клинком - Сайрус вытягивал нужные ему сведения относительно местонахождения кусочков карты. В основном истории, слышимые им, на поверку оказывались местными легендами, что за годы передачи из уст в уста обрастали все новыми подробностями, и в итоге приобретали намек на достоверность. Так было всегда и так будет, посему задачей героя стояло как раз отделение зерен от плевел.

И вновь ему повезло; похоже, боги благоволили к Сайрусу, ибо позволили ему получить все части карты, а затем и мифическую Бутыль Лилландрила в свои руки. Опустим подробности; достаточно сказать, что редгарду пришлось несколько раз исходить из конца в конец восточное побережье Строс М'кай, прежде чем он отыскал наконец тех жителей, что хранили у себя кусочки вожделенного пергамента просто как сувениры. Некоторые действительно сознавали их реальную цену, но сами по себе куски были бесполезны, а собрать их воедино не приходило в голову никому, кроме Сайруса. Что и было сделано. И теперь он стоял в указанном на карте небольшом ущелье неподалеку от Сайнтпоинта и гордо сжимал в руках только что извлеченную из древнего сундука Бутыль. А между тем с момента его побега через старый квартал прошло уже несколько недель...

...Под низвергающимися с неба ливневыми потоками редагард уверенной поступью продвигался к темнеющей вдали башне некроманта. Врата сами распахнулись при его приближении и глумливый голос хозяина предложил войти на огонек. Сайрус улыбнулся: Н'гаста оказался настолько самоуверен, что даже впустил его в свое обиталище. Бедняга, он даже не подозревает, какой сюрприз ему приготовлен... "А вдруг Бутыль не сумеет поглотить волшебство некроманта? Что, ежели легенды о могуществе артефакте - не более чем выдумка?" - пищал мерзкий голосок из глубин сознания. Усилием воли Сайрус заглушил его; отступать уже поздно... да и некуда. След потерянной сестры привел его сюда.

Редгард переступил порог...

Внутри башня выглядела еще менее презентабельно, чем снаружи. Прогнившие потолочные балки, которые того и гляди рухнут на голову, толстый слой пыли на полу, полуразвалившаяся каменная лестница, уходящая вверх во тьму... и витающий в воздухе запах разложения. Видимо, именно так и должно выглядеть жилище слоад... Да, кстати, а где же он сам? Сайрус огляделся по сторонам: никого... темно и мертво.

Спотыкаясь на неровных камнях, устилающих пол, редгард начал свое восхождение к вершине. По мере его продвижения тьма, скрывавшая верхние ярусы, становилась все реже и уже можно было различить слабый отблеск факела, мерцающего в небольшой келье под потолком. Итак, он почти у цели, однако все же странно: почему слоад бездействует? Почему не обрушит лестницу у него под ногами, заставив в свободном падении пролететь все те десятки футов, отделяющие его от каменного пола внизу? Что же он медлит?.. Навряд ли некромант руководствуется простым желанием сойтись с ним лицом к лицу...

Но все мысли об осторожности оставили его, едва лишь Сайрус увидел ее - Исзару. Долгие поиски наконец-то завершились; брат и сестра вновь воссоединились. Сейчас они рука об руку покинут эту ужасную башню, насквозь провонявшую мертвечиной, вернутся в Строс М'кай, а затем - на первый же корабль, отправляющийся в иные земли, подальше ото всех местных интриг. Все это вихрем пронеслось в голове редгарда, пока он созерцал свою вновь обретенную сестру. Обретенную ли?.. За все это время, пока он маячил на пороге кельи, в глубине которой она стояла, Исзара не промолвила не словечка, не единым жестом не выказала узнавания. И взгляд ее, устремленный в пространство, был странно, пугающе пуст...

Сзади раздался короткий смешок. Оборачиваясь на звук, Сайрус уже знал, кто же доставит ему сомнительное удовольствие себя лицезреть. На нечеловеческой физиономии Н'гасты невозможно было прочесть никаких эмоций, однако редгард знал, что стоящая перед ним тварь жутко веселится, и это бесило. Слоад же наивно полагал, что Сайрус, как и Исзара, находится целиком и полностью в его власти, так почему бы не просветить гостя относительно поимки его сестры - пускай помучается подольше! Хотя поимкой имевшую место акцию можно назвать лишь с большой натяжкой - Исзара сама пришла к некроманту в надежде на то, что тот сможет извлечь дух А'тора из Алмаза Души; взамен она предложила свою собственную душу. Неудивительно, что одна из сторон даже и в мыслях не держала выполнение своей части сделки - едва лишь Н'гаста заполучил душу Исзары, как тут же отправил ее Клавикус Вайлу, чем продлил расположение Принца даэдр к своей скромной персоне. Алмаз Души же оказался как раз тем артефактом, что был передан губернатору через Сайруса в знак добрых намерений некроманта и признания им власти Империи. Вот, в принципе, и вся история.

Пока побагровевший Сайрус клял на чем свет стоит собственную тупость и весь этот несправедливый мир в целом, Н'гаста с интересом наблюдал за ним - слоад импонировало людское отчаяние, ему доставляло удовольствие лишать их последней надежды. А все чаяния и надежды Сайруса как раз сейчас рассеивались без следа - душа сестры недосягаема, принца А'тора - тоже, если, конечно, он не собирается перевернуть вверх дном весь дворец. Надежда мертва, а вскоре будет мертв и он сам. Самое страшное, что есть в этой жизни - потерпеть сокрушительное поражение за шаг от победы, да сознавая при этом, что тебя все время водили за нос. Подняв пылающий гневом взор, редгард встретился взглядом с некромантом. Если уж ему предстоит погибнуть в этом проклятом месте, то слоад он заберет в собой - ни одна душа боле не отправится прислуживать Клавикус Вайлу по указке сего червя, возомнившего себя вершителем людских судеб!

Мгновенно оценив выражение лица Сайруса - лица человека, которому больше нечего терять, - Н'гаста сообразил, что пора заканчивать затянувшийся спектакль. Произнесена короткая магическая формула... и ледяная игла, соткавшаяся из воздуха по воле Н'гасты, летит прямиком в грудь редгарда... чтобы оказаться поглощенной в Бутыли, кою герой крепко сжал в вытянутой руке. И не поглощенной даже - отраженной! О кое-каких примечательных свойствах эльфийского артефакта легенды умолчали, и уж ни одна из противостоящих сторон не ожидала, что выпущенная на свободу волшебная энергия обернется против самого заклинателя. Пронзив и смяв жирное тело некроманта, игла бросила его в каменную стену кельи, после чего просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь сползающий на пол обезображенный труп.

Слоад мертв... а редгард все еще жив. В душе - пустота. Это зло пало, но по силам ли ему совладать с иным? Ведь в этом мире так много тьмы, не хватит и нескольких жизней, дабы справиться с ней. Да и стоит ли? Место свергнутых темных лордов займут новые, и вечное противостояние продолжится...

Сайрус почесал затылок - он всегда предпочитал действие пустопорожним раздумьям о смысле этой бессмысленной жизни. Посему не стоит забивать этим голову и сейчас. Постепенно до регдарда все же стал доходить смысл одержанной победы. Но что же дальше? Мысля теоретически, он может проникнуть во дворец, отыскать Алмаз Души, возродить принца, а вместе с ним - и старый Хаммерфелл. Теоретически. Но отправиться в царство Обливиона на поиски души сестры?.. Возможно ли это в принципе?.. А почему бы и нет - Н'гаста-то покойный проделывал этот трюк не один раз.

Даже не зная точно, что собирается отыскать, Сайрус тем не менее взялся за тщательный осмотр кельи, служившей, по-видимому, заклинательным покоем некроманта. Книги, мерзкие компоненты для заклинаний... и огромный магический символ, начертанный кровью на полу. Желая рассмотреть рисунок поближе, редгард ступил в пространство, ограниченное кровавыми полосами...

Появившийся внезапно в воздухе сверкающий портал на мгновение ошарашил его, ибо не был похож ни на что, виденное им ранее. Между тем он являлся именно тем, чем казался - дырой в реальности, вратами в таинственный и пугающий мир Обливиона - царство даэдр. Что лежит за ним? Лишь неизвестность. И душа Исзары. Приняв твердое решение пройти до конца, Сайрус резким движением выдернул клинок из ножен и решительно ступил в зияющий зев. Портал сомкнулся за его спиной, и ничто более не нарушало тишину заклинательного покоя, лишь слабые звуки ливня, шумевшего снаружи, проникали сквозь толщу стен. Потухли и чадящие факелы на стенах, погрузив башню, где не осталось ни единого по-настоящему живого существа, в кромешную тьму...

Часть II

Бездна Обливиона... Буйное воображение рисовало Сайрусу мрачные, лишенные растительности пейзажи, где кишмя кишат всяческие дьявольские отродья, так и норовящие вцепиться в случайного путника. Посему редгард оказался абсолютно не готов к тому, что Судьба преподнесла ему на самом деле. Зеленая лужайка... журчащий ручей... небольшой домик, видневшийся неподалеку... и ни одной живой души в округе.

Что это? Реальность? Или же морок, наведенный даэдрами с целью ослабить его, Сайруса, бдительность? Лучше конечно, первое, ибо редгард, в сущности, жутко устал от повседневных сражений с бесчисленными врагами, от их хитроумных козней... Бросить бы все да остаться здесь, отрешиться от жизни, ведомой на лезвии клинка, да осесть в подобной тихой заводи, столь далекой от забот Тамриэля. Впрочем, похоже, такой вариант наиболее вероятен: портал, приведший сюда Сайруса, исчез, будто и не существовал вовсе. Не решив пока, радоваться этому или еще рано, герой положил руку на рукоять меча и, настороженно озираясь на сторонам в поисках возможной опасности, направился к домику, внешне ничем не отличавшемся от сотен и тысяч таких же крестьянских хибар, разбросанных по всей великой Империи.

Идиллию сего места портило лишь одно-единственное создание, вольготно развалившееся на пеньке перед хижиной и блаженно принимающее солнечную ванну. Небольшого роста, оно напоминало скорее бесенка из детских сказок, и выглядело соответствующе: лоб существа венчали вполне сформировавшиеся рожки. Однако Сайрус ни на миг не обманывался насчет личности представшего пред ним, ибо даже он, совершенно не наделенный магическими навыками, мог ощущать ту грозную силу, что исходила от малыша. Итак, Клавикус Вайл собственной персоной, просим любить и жаловать. "А каким ты себе его представлял?" - ехидно осведомился внутренний голос. - "Огромным закованным в броню воином с мечом втрое большим тебя самого? Фи, как патетически." Что верно то верно - не стоит обманываться скромными размерами противника, коль известен он во всем Тамриэле как один из наиболее хитрых и коварных Принцев даэдр. И именно он владеет ныне бессмертной душой Исзары.

Клавикус Вайл соблагоизволил наконец обратить внимание на явно чувствовавшего себя не в своей тарелке редгарда. Конечно, вернуть последнему столь дорогую душу несложно, однако сделка с некромантом заключена и расторжению не подлежит. На счастье, Принц даэдр пребывал в весьма благодушном настрое, посему предложил Сайрусу следующее: редгард отгадывает его загадку и получает душу Исзары, в противном случае Клавикус забирает душу его самого. Все это смахивало на дурной сон: кто такие эти даэдры, чтобы так легко распоряжаться отнюдь не принадлежащими им душами смертных?

Усилием воли Сайрус смирил свою ярость, зная, что в то мгновение, как он обнажит свой клинок, прервется и его бренное существование. Сейчас он целиком и полностью находился во власти уродца, сидящего перед ним, и, втайне надеясь, что удача не изменит ему и на этот раз, редгард принял условия Принца Обливиона.

Но вопреки всем ожиданиям Клавикус Вайла, туповатый с виду редгард дал абсолютно правильный ответ на его изощренную загадку. Такого поворота событий маленький негодяй явно не ожидал: он-то уж надеялся разжиться еще одной душонкой, имевшей глупость самой забрести в его владения. Вышло же как раз наоборот... Плюнув с досады, Клавикус, настроение которого было испорчено на ближайшую пару сотен лет, все же решил не мелочиться в отношениях с этим ничтожным смертным, взирающим сейчас на него с наглой победоносой ухмылкой. Стоило б конечно для порядка его развоплотить... но что тогда подумают о Клавикус Вайле иные Принцы даэдр?..

...Протерев глаза, Сайрус обнаружил, что вновь находится в сыром заклинательном покое Н'гасты. Было ли все произошедшее с ним явью? Действительно ли ему, смертному, довелось лицезреть ухмыляющуюся рогатую физиономию великого Клавикус Вайла? Похоже, что так, ибо грудь Исзары мерно вздымалась, указывая на то, что душа женщины воссоединилась с телом. Многомесячные поиски наконец-то завершились и теперь они с сестрой смогут осесть где-нибудь подальше от местных дрязг.

К сожалению, Исзара думала по-иному. Лишь открыв глаза, она осведомилась о текущей политической ситуации в Строс М'кай. Нельзя сказать, что ответы слегка ошарашенного такой встречей братца удовлетворили ее, ибо Исзара немедля пожелала вернуться в логово Неутомимой Лиги и разработать новый план по воскрешению А'тора, раз уж умудрилась запороть имевшийся. Проклиная на чем свет стоит излишнюю практичность сестры, Сайрус поспешил за ней вниз по лестнице.

И вот уж мрачный остров некроманта далеко позади, а в лицо бьет свежий морской ветер - легкое судно, на борту которого находятся и воссоединившиеся родственники, разрезает волны, направляясь прямиком в скрытый прибрежными скалами грот Лиги. Решив, что откладывать объяснение на будущее просто неразумно, Исзара сама подошла к брату. "Тогда, десять лет назад, ты лишил меня двух самых дорогих мне людей," - молвила она. - "Хакана, моего мужа, и... себя. И если ты еще раз попытаешься сгинуть, не сказав никому ни слова, я найду тебя сама, а затем прикончу."

Сайрус тщетно пытался скрыть изумление. Что это - признание его грехов? Прощение? Похоже на то, но Боги, неужто не могла она выразиться чуточку яснее? Сайрусу до смерти надоело, что все вокруг выражаются как-то уж чересчур витиевато, а ему самому приходится додумывать сказанное да искать во всем скрытый смысл вкупе с подтекстом. Кажется, это и именуется "политикой..." Сама же Исзара полагала, что высказалась понятней некуда.

...Неутомимая Лига держала совет. Теперь все части головоломки складывались воедино, однако легче от этого не было: Алмаз Души находился у губернатора, вне приделов их досягаемости, а тот, скорее всего, поместил артефакт в сокровищницу глубоко в дворцовых катакомбах... Слушая все эти дебаты и поиски виновных в нынешнем положении Лиги, Сайрус откровенно скучал. Да, он не патриот, в отличие от своего отца, но ведь ныне за патриотизм не платят звонкой монетой, а головы при случае лишат как пить дать! И не отбыл он до сих пор на первом же судне лишь из-за желания убедиться в том, что с его сестрой все будет в порядке и она не ввяжется в очередную авантюру, стоит лишь ему скрыться за дверью. И посему Сайрус клевал носом, слушая взаимные нападки Базиля и Исзары, изыскивавших способ проникновения в катакомбы, а затем и в сокровищницу.

Неожиданно редгард почувствовал странную тишину и обратившиеся к нему взгляды. Усилием воли вырвавшись из объятий дремы и протерев глаза, Сайрус услышал из уст Исзары то, что желал бы услышать в последнюю очередь, а именно просьбу в одиночку оправиться за Алмазом Души. В нем вновь закипала злость - женщины всегда получали от него то, что хотели. Вот и сейчас: "Ради меня... Ты самый-самый..." И почему он никогда не может ответить отказом?

"Знаю, что самый-самый," - зло бурчал себе под нос Сайрус, шагая по направлению ко входу в катакомбы, через который некогда и выбрался наружу; сказать по-правде, назад ему хотелось возвращаться меньше всего на свете. - "Именно поэтому и брожу еще по этой земле... Но это еще не повод заставлять меня каждый раз это доказывать!" Он все еще не мог решить: злится на сестру за то, что она втравила его в очередную передрягу, которую сама же и заварила, или все же благодарен за оказанное ему доверие. "В конце концов," - вновь прорезался надоедливый внутренний голос, - "хоть раз в жизни сделай что-нибудь не ради себя самого! Никто не просит тебя становиться патриотом Хаммерфелла, но почему бы тебе по мере сил не поддержать свой народ... свою семью?" Посоветовав гласу совести заткнуться, Сайрус тем не менее признал его правоту. У наемников не бывает семей... Так ли это на самом деле? Или же просто он никогда не пробовал жить иначе, не прикрываясь этой затертой аксиомой? Как ни погляди, редгард все же четко осознавал значимость вершащегося сейчас здесь, в Строс М'кай. И он поможет Исзаре... хотя бы затем, чтобы вернуть ей счастье, коего собственноручно лишил десять лет назад.

Дворцовые катакомбы вновь дохнули холодной сыростью ему в лицо. Ответвление, ведущее к сокровищнице, разительно отличалось от того, что вело в тюремный сектор, откуда некогда бежал Сайрус. Мраморные плиты, устлавшие пол, барельефы на стенах... и огромное количество стражников, судя по форме, из элитных Имперских войск. Губернатор не поскупился на охрану казны (да и кто ж его может в этом упрекнуть?). Отточенный клинок редгарда покинул ножны...

Решив не тратить драгоценное время на поиски обходных путей, потайных проходов, ведущих напрямую в сокровищницу, и иже с ними, Сайрус предпочел честный бой - сталь на сталь - с многократно превосходящими силами противника. Последние оказались далеко не такими зелеными новобранцами, коих Ричтон отрядил для охраны городской пристани; в этом-то наш герой вскоре убедился на собственной шкуре. Удивительная бесшабашность овладела им - это была его жизнь, привычная и милая в своей жестокости. Вниз, в недра земли по извилистым пустнынным коридорам, выстроенным редгардами на заре их цивилизцаии. Из-за угла, воздев палаш над головой, выскакивает очередной Имперец... и тяжело оседает на пол, зажимая руками открытую рану, нанесенную молниеносным противником. Последний и сам покрыт порезами, однако на этот случай у него припасено несколько исцеляющих зелий, коими его загодя снабдила Неутомимая Лига, закупив, видимо, партию в гильдии магов. Вниз, в недра земли...

...прямиком в битком набитую золотом огромную пещеру. Сайрус приуныл: сокровищница-то достигнута, но на поиски Алмаза Души, лишь предположительно находящегося здесь, вполне может уйти половина отпущенной ему жизни. А может и меньше: артефакт покоился на самом видном месте - подстаменте, возвышающемся посреди помещения, зажатый меж лап огромного красного дракона! Мновенно вспотев, редгард судорожно огляделся в поисках укрытия, но было уже поздно: дракон заметил его. Вне всякого сомнения, это та самая бестия, что уничтожила корабль А'тора, чуть было не поджарив за компанию его сестру. Подступающая ярость стремительно вытесняла страх...

Дракон же, похоже, был просто рад компании, решив поболтать с забредшим по неведению на вверенную ему территорию. Оказалась, что он не такое уж благородное создание, каким тамриэльчане рисовали себе представителей этой расы, а простой наемник, как и сам Сайрус: Тибер Септим платит - дракон выполняет поручение. Разумеется, жалованье дракона превосходило оплату меча нашего героя во много раз, однако сути дела это не меняло. Да уж, родственная душа...

Вскоре дракона крайне утомил собственный монолог, и бестия решила, что не прочь слегка перекусить. И раз уж обед пришел сам, то неплохо бы его и прожарить... Прикрыв глаза, дракон набрал в легкие воздух, намереваясь в следующую секунду извергнуть на Сайруса очищающее пламя, однако последнему идея пришлась явно не по вкусу. Он прыгнул на подстамент... единым движением хватая Алмаз Души и одновременно погружая клинок глубоко в драконье брюхо.

Агония древней твари была поистине страшной: сами стены содрагались от чудовищного рева. Сайрус бежал. Бежал, как никогда не бегал в своей жизни, осознав наконец, что никогда еще не лицезрел смерть так ясно и отчетливо (что, впрочем, не помешало ему набить карманы драконьим золотом, коего вполне хватило бы на покупку половины Строс М'кай; быть может, и с Исзарой поделится...)

...Редгард восседал во главе стола на гулянке, учиненной головорезами Лиги по случаю его триумфальной победы. И размышлял. Волей-неволей его все глубже затягивало в тенета политической жизни Строс М'кай. Интересно, сможет ли он когда-либо вновь стать тем бесшабашным наемником, каким знал себя последнее десятилетие?.. Тем не менее артефакт с заключенной в нем душой принца Венценосцев был у них в руках; итого, вернулись к тому, с чего начинали - поискам мага, которому по силам извлечь эту самую душу. Джаганвир, архимаг, отпадает сразу - даже слушать не станет, а того и гляди вновь превратит в какую-нибудь животинку; на Н'гасту тоже рассчитывать не приходится, в силу его ныне перманентной недееспособности. Иных волшебников на острове, насколько знал редгард, не было. Придется ему вновь разминать свои старые кости да снаряжать корабль в иные королевства Хаммерфелла, надеясь отыскать помощь там... Гм, интересно, с чего ж это он стал воспринимать происходящее так близко к сердцу?

Неожиданное решение подсказала Исзара: оказывается, то время, что она сама провела в поисках волшебника, не прошло зря. Женщине удалось отыскать в городе мальчика-йокуданца, мать которого, по словам оного, была далеко не последней кудесницей. Однако вскоре после встречи мальчик был убит Имперцами; быть может, те проведали о его связи с Исзарой из Венценосцев, или же несчастный просто попал под горячую руку. Так или иначе, семья его все еще находится в своем небольшом лагере за городом, пытаясь провести погребальный ритуал...

...Бродя по холмам к северу от столицы Строс М'кай в поисках пристанища искомой семьи, Сайрус вспоминал, что же ему известно о йокуданцах. Эти приверженцы Старой Веры, отринувшие концепцию Восьми Божеств, слыли изгоями даже среди редгардов. В основе их верований лежало твердое убеждение, что звезды определяют судьбу человека от рождения до самой смерти. И то, как надлежит выполнять погребальный ритуал, дабы душа покойного упокоилась в мире, зависит во многом от положения небесных светил и созвездий. В случае же с убитым мальчиком все обстояло не так просто. Отыскав наконец лагерь, скрытый в небольшой долине, со всех сторон окруженной холмами, Сайрус узнал, что покойник-то родился под знаком Змеи, единственного созвездия, чье положение на небосводе все время изменяется. Дабы верно провести ритуал и спасти душу усопшего от все еще действующей ловушки Н'гасты, необходимо точно знать, где же будет находиться Змея в течение последующих дней. Посему мать мальчика, та самая волшебница, нареченная Сабан, уже долгие месяцы пребывает в трансе, заклинанием удерживая душу сына между миром мертых и живых. Естественно, в настоящий момент ни до каких Алмазов Душ, ни до всего остального на свете ей нет абсолютно никакого дела. Похоже, единственной возможностью для Сайруса заручиться ее помощью являлась попытка самому разузнать о созвездии Змеи. К сожалению, ни одного более-менее приличного астролога в Строс М'кай не обитало. А жаль - было бы гораздо легче спустить парочку монет из весело позвякивающих в суме редгарда драконьих сокровищ на услуги заезжего звездочета, нежели решать проблему самому. Ну да ничего не поделаешь, видать, судьба у него такая...

Порывшись в памяти, Сайрус припомнил, что по дороге в Сайнтспорт проходил мимо некой массивной постройки, значящейся на картах как "гномья обсерватория." В гномов редгард верил не больше, чем в орков, обученных придворному этикету, однако может именно в этом месте его просветят касательно Змеи. Попытаться стоило, во всяком случае...

Лишь войдя во врата обсерватории Сайрус почувствовал себя оказавшимся в ином мире - настолько чуждой современному тамриэльцу казалась представшая культура гномьей расы. Множество загадочных механизмов, окружавших его... как могли столь высокоразвитые создания просто взять да исчезнуть в один прекрасный день?

Редгарду предстал лишь выживший из ума старик. Губернатор направил его сюда для приведения механизма телескопа в порядок, однако за века, прошедшие со дня исчезновения гномов в Тамриэле, они изрядно поистрепались, вследствие чего ремонт подручными средствами не представлялся возможным. Правда, заметил старик, здесь неподалеку находятся гномьи руины - слава и гордость Строс М'кай, принесшая известность королевству. Может, стоит именно там попытать счастья в поисках необходимого снаряжения для приведения обсерватории в порядок? Правда, в последнее время руинами заинтересовался сам Имперский губернатор, спонсирующий интенсивные раскопки. Что Ричтон пытается там отыскать? Вероятнее всего, он и сам не знает: что-нибудь, что сможет дать ему могущество куда большее, нежели то, которым он обладает сейчас. Так было всегда и так будет до тех пор, пока человеческая природа в корне не изменится: когда власть имущий бывал этой властью доволен?

Испросив у хранителя обсерватории направление пути к руинам, Сайрус вновь отправился в дорогу. Изначальные поиски более-менее квалифицированного волшебника заводили его в такие дебри, куда бы он ни за что не сунулся в здравом уме и трезвой памяти. Однако если есть лишняя возможность слегка подгадить жизнь старине Ричтону, то почему бы ею не воспользоваться? И кроме того, дух свободного искателя приключений все еще жил в Сайрусе, хоть и глубоко скрытый под маской цинизма.

Вот пред ним и знаменитые руины. Впечатление чуждости окружающего лишь усилилось, стоило Сайрусу спуститься в мрачные лабиритны подгорных жителей. Странные металлические механизмы, сродни тем, что он видел в обсерватории, клубы пара, вырывающиеся отовсюду... все это не способствует успокоению нервов человека, мировосприятие коего находится на совершенно ином уровне. Окончательно Сайруса добило то, что предстало ему на десерт - а именно огромный железный паровой голем, заботливо сохраненный бывшими хозяевами в качестве стража их вотчины. Впрочем, благодаря выброшенному в кровь изрядному количеству адреналина, редгарду удалось одолеть и его - ошалело носясь у ног великана и нанося удары куда попало, герой абсолютно случайно вдребезги разнес механизм, поддерживающий жизнедеятельность голема, в результате чего тот развалился на части в прямом смысле этого слова.

Набрав в суму побольше железяк, составлявших ранее поверженного врага, Сайрус, донельзя довольный собой, вернулся в обсерваторию. Теперь починить телескоп, руководствуясь довольно толковыми советами Имперского хранителя, не составило большого труда, и вскоре редгард в первый (и, быть может, в последний) раз удосужился лицезреть картину звездного небосвода Нирна во всей ее красе. Налюбовавшись вдоволь, герой припомнил о цели своего визита, и отметил нынешнее местоположении созвездия Змеи, о чем не замедлил сообщить йокуданцам.

Можно с уверенностью говорить об очередном крупном успехе редгарда. Колдунья Сабан, наконец-то с миром упокоив своего отпрыска, согласилась принять участие в оживлении принца Венценосцев, однако для полного триумфа было еще далеко - даже при наличии души, требовалось еще кое-что - тело!

...Очередной совет в гроте Неутомимой Лиги. Даже здешние старики-Венценосцы прониклись глубоким уважением к Сайрусу, реально доказавшему им, что надежда на восстановление независимости Строс М'кай и, возможно, всего Хаммерфелла, все же существует. Сам же герой дня молча обгладывал прожаренную баранью ногу в уголке, лениво кивал в ответ на поздравления и больше всего на свете желал, дабы его оставили в покое. Но что-то подсказывало ему, что истинный покой светит ему лишь на том свете...

По имевшимся у Лиги сведениям, тело принца А'тора находится в храме Аркэя в ведении брата Нидала ("От ведь хитрец!" - подумал Сайрус. - "Спрашивал ведь его, монашка, спрашивал, а он ни сном ни духом, бестия!.."). Единственная проблема заключалась в том ("Еще одна? Да они, похоже, все - единственные!" - коль не был бы Сайрус настроен весьма благодушно после сытного обеда, он бы поставил под большой вопрос идею сущестования Лиги как организации, ибо все указывает на тот прискорбный факт, что члены ее бестолковее один одного), по словам Базиля, что тело находится под воздействием сильнейшего заклинания архимага Воа, целиком и полностью защищающего от иных магических воздействий. Другими словами, заклинание, направленное на воссоединение души с телом принца попросту не сработает.

Кольцо архимага, с помощью которого и были наложены чары, оставалось на пальце оного в тот момент, когда он принял смерть в Сражении у Строс М'кай, и теперь, вероятно, покоится на дне морском. Впрочем, сильные подводные течения, имевшие место в этой части залива, вполне могли вынести тело покойного главы гильдии магов в обширные пещеры под городом. Правда, их облюбовала община гоблинов, в свое время изгнанная из Строс М'кай, так что по доброй воле соваться к ним в пасть никому не хотелось, даже во имя воскрешения принца. По словам Исзары, брат Китрал отправился туда, намереваясь помочь ей в благом начинании, но так и не вернулся, став, по-видимому, главным блюдом к гоблинскому столу.

В очередной раз мысленно прокляв Базиля с его отщепенцами, которым по силам лишь грабить жалкие торговые суденышки да пытаться просунуть свои рыла в калашный ряд, Сайрус отправился в пещеры сам. В конце концов, что для него, прирезавшего как поросенка великого дракона, пара десятков зеленомордых нелюдей? На поверку же все оказалось не так просто... Гоблины ревностно охраняли свою территорию, и чужаков на нее не допускали по определению. В темноте пещер, освещенных лишь редкими факелами, они скрывались за каждым углом, вознамеришись положить конец посмевшему забрести к ним на огонек; впрочем, запах выдавал тварей задолго до того, как редгарду представали они сами.

Тело архимага Воа и в самом деле обнаружилось в глубине пещер, где яростно нес свои воды шумный подземный поток. Поклявшись, что в жизни боле не будет иметь дело с трупами, тем более в столь поздних стадиях разложения, Сайрус, зажав нос и закрыв глаза, ощупью отыскал и стянул с пальца архимага волшебное кольцо...

...Наконец все было готово. В ночной мгле, скрываясь в тенях домов от редких Имперских патрулей, головорезы Лиги продвигались по направлению к громаде храма Аркэя. Нельзя допустить, чтобы акция, готовящаяся с особым тщанием в течение нескольких месяцев сорвалась из-за какой-то досадной случайности. Внутри храм был ярко освещен - многолчисленные канделябры вырывали из тьмы очертания саркофага, ныне открытого, в котором покоилось нетленное тело истинного наследника трона Хаммерфелла; на груди Венценосца почивал его легендарный клинок. Ряды собравшихся расступились, пропустив вперед согбенную старуху - Сабан. Не тратя времени на дальнейшие приготовления, йокуданка начала творить заклинание, быть может, самое мудреное из доводившихся ей. Затаившая дыхание публика наблюдала, как магическое поле, окружавшее А'тора, исчезло под воздействием найденного Сайрусом кольца архимага; Алмаз Души, переданный Сабан, раскололся на части и находившаяся в нем сущность устремилась к телу принца...

Все осталось по прежнему - мертвый принц, застывшая Сабан с выражением непередаваемого удивления на лице, непонимающие зрители... С трудом колдунья промолвила, что в силу неведомо каким причин душа А'тора воплотилась не в теле - в клинке принца! Базиль не сдержал разочарованного возгласа и, крича что-то о потерянной навеки надежде, широким шагом направился к выходу из храма; его сторонники потянулись следом.

И тут Сайруса наконец-то проняло по настоящему. Хоть внешне он оставался таким же невозмутимым, как обычно, все же редгард всем сердцем болел за успех своей миссии, и произошедшее здесь, в храме Аркэя, воспринял по-своему, не как поражение, но шанс на победу, пусть даже несколько не тот, что ожидался. Подъяв и крепко сжав в руке волшебный меч А'тора и сдержав минутное желание поразить им прямого как доска Базиля, Сайрус вместо этого воззвал к духу редгардов, их гордости и бесстрашию. "Принц не умер!" - говорил он. - "Для своей второй жизни он избрал сий клинок! И он вновь поведет вас за собой!" Слушая его пламенные речи, воины Лиги призадумались... действительно, сейчас уж поздно отступать, время пройти до конца.

...Неутомимая Лига яростно атаковала пристань. Многие Венценосцы Строс М'кай, лишь узнав о новом воплощении их принца, сразу же присоединились к восстанию. Слишком сильна была вера, чтобы ее мог сломать Имперский прихвостень в лице достопочтенного губернатора. Пламя разгоралось...

Держась подальше от оживленных улиц объятого безумием города, Сайрус твердо продвигался ко дворцу; правая рука сжимала заговоренный клинок, живший собственной жизнью. Приняв решение раз и навсегда покончить с тиранией Ричтона в Строс М'кай, он уже не оступит... Врата цитадели оказались наглухо закрыты, что и неудивительно; бесспорно, сейчас ко дворцу созваны основные силы размещенного на острове гарнизона. Да парадный вход, откровенно говоря, был редгарду без надобности - ведь существовала иная дверь, о существовании которой ведали лишь избранные, особо приближенные к принцу Венценосцы; Исзара оказалась как раз из таких.

Похоже, Госпожа Удача благоволила к нему и на этот раз - отряды дворцовой стражи с указания губернатора отправились подавлять мятеж да держать оборону врат, посему дворец был тих и пустынен; Сайрусу лишь изредка встречались небольшие патрули, с которыми матерый воин расправлялся без шума и пыли. Да, вовремя осуществленная акция Неутомимой Лиги здорово облегчила ему задачу, надо отдать должное тупице Базилю... Вот только где же сам губернатор?

Осторожно поднимаясь по ступеням винтовой лестницы, герой пробирался на верхние ярусы дворца. И на открытой терассе, в сотнях футов над поверхностью земли, он нашел его - Амиэля Ричтона собственной персоной, стоящего в гордом одиночестве, такого же упитанного и цветущего, как и при их первой встрече. Имперский адмирал явно собирался проститься с вверенным ему королевством; по крайней мере до тех пор, пока Император не направит сюда дополнительные гарнизоны, достаточные для окончательного подавления вспыхнувшего восстания.

Практически всю территорию террасы занимала конструкция, сродни тем, что Сайрус имел сомнительное счастье лицезреть в руинах гномов. Только эта, в довершение ко всему, явно умела летать. Гм, раскопки руин людьми губернатора не прошли даром, коль они сумели извлечь оттуда столь полезную вещь; уже через несколько дней воздушного перелета Ричтон окажется в Циродииле, пред светлым ликом Тибера Септима... ежели, конечно, Сайрус даст ему это сделать.

Нежданно-негаданно прямо пред редгардом материализовался силуэт, перекрыв ему путь. Дружище Драм, рад, что ты все еще меня помнишь! Со времени их первой дуэли расклад сил несколько изменился: теперь Сайрус знал слабые стороны обороны эльфа, а кроме того, его меч теперь сменился живым волшебным клинком! Веря, что А'тор направит его руку, редгард атаковал. С самого начала схватки он знал, что победит. Нет, он не уподобился противнику, аналогично мыслившему там, внизу, в темнице; здесь не было места чрезмерной самоуверенности и надежды на магию меча - лишь четкое осознание собственных сил и сравнение их с возможностями врага...

Пропустив несколько довольно болезненных выпадов, Драм и сам понял, что проигрывает. Так и не произнеся за всю схватку ни единого слова, он вновь исчез; эльфийская магия положила конец и этому поединку. Впрочем, у Сайруса не было времени задумываться, куда мог подеваться губернаторский телохранитель, ибо сам губернатор в этот момент уже забрался на палубу гномьего корабля, медленно поднимающегося в поднебесье.

Со всех ног бросившись вперед, Сайрус в считанные секунды пересек дворцовую террасу и в великолепном прыжке перелетел на удаляющийся островок в бескрайнем небесном океане. Ударившись всем телом о палубу, герой мгновенно перекатился на бок, тем самым избежав молниеносного удара шпаги Ричтона; вскочил на ноги, заняв оборонительную позицию.

Здесь, на палубе, их находилось всего двое - встретившихся лишь недавно и уже успевших стать заклятыми врагами. В сотнях футов внизу бушевало сражение, воины Лиги с примкнувшими к ним жителями Строс М'кай уверенно теснили отряды Имперцев, но здесь, в небесах, всего этого не существовало... Тяжелый меч, заключавший в себе сущность А'тора, скрестился с изящной, но острейшей шпагой Ричтона. А он оказался истинным мастером, этот неуклюжий с виду толстяк! Признаться, Сайрус не ожидал от него такой прыти. Едва отклонившись от просвистевшего перед лицом лезвия, редгард усилием воли взял себя в руки и резко перешел в контрнаступление.

...И Ричтон дрогнул. Шпага его - фамильная реликвия - откатилась в сторону, выбитая из рук мастерским ударом Сайруса. Острие клинка последнего замаячило в опасной близости от незащищенного горла лорда-адмирала. Именно этого момента Сайрус и ждал все последние недели - видеть врага, ползающего пред ним на коленях, наслаждаться его затравленным взглядом... Нет, редгард никогда не примечался особой жестокостью, но для кровного врага ведь можно сделать исключение? Победа была целиком и полностью в руках нашего героя, расплывшегося в шаловливой ухмылке...

...И упорхнула так же стремительно! Упоенный мнимым успехом, Сайрус упустил тот короткий момент, когда за его спиной возник магический портал, откуда бесшумно выступил Драм, а спустя мгновение было уже поздно - кривой нож Темного эльфа приник к горлу редгарда. Повинуясь отрывистому приказу, последний опустил меч на палубу и носком оттолкнул подальше. Гнусно ухмыляясь, Амиэль Ричтон подняся на ноги; теперь торжествовал победу именно он. Все всякого сомнения, по прибытии в Циродиил Тибер Септим щедро наградит его на поимку зачинщика беспорядков в Строс М'кай. Губернатор сохранит свой пост и, возможно, получит еще большие привилегии.

Мысленно Сайрус обложил себя последними словами: какой же он все же непроходимый тупила! Базиль и тот бы на его месте поступил куда как умнее!.. Это ж надо - отлично сознавая коварство врага, расслабился в самый неподходящий момент, неведомо отчего уверовав в благополучный исход своей миссии. Мог бы хоть чуточку пошевелить тем, что у тебя вместо мозгов, да скумекать, что цепной пес адмирала ни за что не покинет хозяина в столь судьбоносный момент!

Занимаясь самобичеванием, Сайрус не заметил, как отброшенный им меч А'тора слегка пошевелился. Принц решил, что пора бы взяться за дело самому - ведь лучше него никто не сделает, верно? Взмыв в воздух, волшебный клинок, будто движимый невидимой рукою, стремительным росчерком вошел в живот Ричтона по самую рукоять. Ошеломленный новым нежданным поворотом, Драм слегка ослабил хватку на горле Сайруса... лишь затем, чтобы разделить судьбу своего лорда - А'тор не щадил никого... Редгард, все еще не до конца уверовав в свое чудесное избавление, распластался на палубе, судорожно хватая ртом воздух... Лишенный управления воздушный корабль тихо дрейфовал в ночном небе над Строс М'кай...


Осознав, что никогда не подводившая политика силы дала фатальный сбой в отношении Строс М'кай, Тибер Септим лично отправлялся туда, дабы обсудить со свободолюбивыми редгардами условия урегулирования мятежа. Похоже, придется пойти на некоторые уступки, ну да день ото дня набирающаяся могущества Империя может себе это позволить. В конечном итоге, Хаммерфелл ныне - Имперская Провинция, и факт этот невозможно изменить. Даже редгарды смогут со временем осознать все преимущества своего положения...


Сайрус уходил. Жизнь во дворце вместе с Исзарой, по воле народа исполнявшей функции правительницы Строс М'кай до приезда Императора, пришлась ему явно не по нутру. И редгард был счастлив покинуть политическую арену королевства, где его уже успели возвести в ранг национального героя, и вновь с головой окунуться в полную риска и приключений жизнь простого наемника. Быть может, когда-нибудь мы вновь услышим о нем?

  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich