Demilich's CRPG Anthology

...Великое множество горожан собралось на дворцовой площади, ожидая начала ритуала престолонаследия и выступления четырех претендентов в долгое странствие.

«Уверен, что все еще хочешь быть частью всего этого?» - неожиданно обратился к Воителю Света Эренвиль, и, когда тот воззрился на него в недоумении, пояснил: «Наша Третья Претендентка не слышит ‘нет’ в ответ. Да, ты согласился помочь ей, но я опасаюсь, что тебя просто захватил ее неиссякаемый энтузиазм. Или, возможно, тебе влечет слава золотого города... В любом случае, это состязание за престол поместит тебя и твоих сподвижников в сердце политической борьбы. Если ты питаешь сомнения, лучше скажи сейчас. Я помогу тебе отступить».

Воскрешал герой в памяти слова Г’рахи, произнесенные тем незадолго до того, как отправился Воителю Света к землям западного континента: «Ведь жизнь, друг мой, - бесконечное странствие, и неизвестно, что ожидает нас на сем пути. Важно лишь сохранять верность самому себе. Лишь в этом случае мы можем надеяться на успешное завершение одного путешествия... и на начало следующего».

Посему заверил герой Эренвиля в том, что принятое им решение окончательно, и тот кивнул: «Что ж, тогда не будем больше об этом. Что же до моего собственного вовлечения во все это, то после откровения Служителя Рассвета я не могу боле оставаться простым проводником...»

Врата дворца открылись, и, сопровождаемый верным сподвижникам, выступил из них Первый Претендент. Из толпы вырвался селянин-хьюр, и, опустившись на колени пред сыном Служителя Рассвета, молил того после восшествия на престол выделить его народу новые земли, ибо ныне урожаи в деревне плохи, и дети голодают. Зораал Джа коротко кивнул своему сподвижнику, провидцу-бунева Сарилу Джа, и тот заверил селянина в том, что Несгибаемый Сын Служителя Рассвета услышал и запомнил его мольбу.

«Несгибаемый Сын?» - удивился Алфинод несколько необычному определению, обернулся к Эренвилю. – «Это еще один титул, как и ‘Первый Претендент’?» «В некотором роде», - отозвался вьера. – «Известно, что двуглавые мамул джа джа неспособны иметь детей. Однако Зораал Джа очень похож на отца – невероятный пример несгибаемости жизни». «И несгибаемости воина», - заметила Алисэ, внимательно наблюдая за шагающим прочь от дворца Зораалом Джа. – «Говорит он мало, но в движениях его угадывается опытный боец». «Он прирожденный мечник», - согласился Эренвиль. – «Этот дар он унаследовал от отца. Некоторые даже утверждают, что сын отца превзошел. Если придет к власти, Первый Претендент собирается приступить к завоеванию новых земель. Посему Зораала Джа и его приверженцев считают экспансионистами. В этом вопросе Вук Ламат выступает полной ему противоположностью, ибо ратует за сохранение мира. Помнишь, она говорила о претенденте, которому нельзя позволить править? Речь шла о Зораале Джа, ратующего за войну».

Крайль тяжело вздохнула, призналась: «Эхо... позволило мне узреть амбиции Зораала Джа. Глубокие и непознанные, как бездна, но в то же время свирепые, как неутолимое пламя... Честно говоря, это было ужасающе».

Следующим из врат дворца выступил Коана, и выкрикнул один из пелупелу: «Второй Претендент, яви нам еще больше чудесных изобретений! Еще больше дирижаблей, поездов, и много чего еще! Ты нам нужен, чтобы сделать торговлю проще!» Хротгар поддержал его, заявив, что – в отличие от стариков – ратуют они не за сохранение известных устоев, а за принятие новых, пусть и чужеземных.

Коана помедлил, произнес, обращаясь к своим приверженцам в толпе: «Простите, но ритуал престолонаследия лишь начался. Я выслушаю ваши просьбы, если стану Служителем Рассвета».

Наблюдая за шагающим прочь от дворца Коаной, просветил Эренвиль сподвижников: «Коана, Второй Претендент, учился в Студиуме Шарлаяна. Чтобы избежать ненужного внимания, он одевался просто и взял себе эорзейское имя». «То есть, он явил народу Турала дирижабли и... железнодорожное сообщение?» - уточнил Алфинод, и Эренвиль подтвердил: «Да, чтобы принести в сии земли те чудеса инженерной мысли, о которых он узнал во время обучения в Шарлаяне. Он – надежда для тех, кто чтит всякие новшества. Коана и Вук Ламат довольно хорошо друг с другом ладят».

Следующим дворец покинул Бакул Джа Джа, и толпа взорвалась овациями, приветствуя неистового победителя турнира. Но были и те, кто взирал на двуглавого зверолюда неодобрительно, сознавая, что приведет тот нацию Турала к гибели, если взойдет на престол державы.

«Чего вы страшитесь?» - рявкнул Бакул Джа Джа, нависая над притихшими мирянами. – «Я такой же, как ваш Служитель Рассвета. То, что править должен представитель рода мамул джа – традиция, уходящая корнями в давнюю эпоху, когда Тулиёллала и в помине не было!»

Он зашагал прочь, и миряне проводили воина взглядами, полными тревоги. «Мамул джа обрели, наконец, мир в Тулиёллале», - тихо произнесла одна из мамул джа. – «Печально, что подобные фанатики стремятся сохранить свою ‘традицию’...»

«Избранный Мамука, Бакул Джа Джа», - констатировал Эренвиль, вновь обернувшись к товарищам. – «Победитель недавно проведенного турнира и единственный, кто не принадлежит к Претендентам Рассвета. Сила его неоспорима, но... поддерживают его лишь немногие верные мамул джа». «Что произойдет, если трон достанется ему?» - осведомилась Крайль. «Сомневаюсь, что он думает о том, что случится по завершении состязания», - пожал плечами вьера. – «Но неоспоримо одно: если он обретет титул Служителя Рассвета, мамул джа будут провозглашены правящим сословием, а иные расы станут исполнять их волю». «Еще один из тех, кому нельзя позволять править», - молвила Алисэ, скрестив на груди руки и провожая удаляющегося Бакула Джа Джа взглядом.

Толпа начала иссякать, не дожидаясь, когда выступит из врат дворца последняя из претендентов, Вук Ламат. И, когда случилось это, обратился к ней пожилой хану, заявив, что хотят они лишь одного: и впредь жить в гармонии с соседями в землях, кои разделяют они. «Гулул Джа Джа основал мирную нацию, и мы просим тебя сохранить ее!» - добавила мамул джа из клана хубиго. Вук Ламат заверила их в том, что непременно так и поступит.

«До основания Тулиёллала 80 лет назад этот континент снедали войны», - просветил Эренвиль спутников. – «Старейшие из нас еще помнят о той темной эпохе, и именно они больше, чем кто-либо еще поддерживают Вук Ламат».

Вук Ламат подошла к Воителю Света и его сподвижникам, представила им хьюру Намикку, свою нянюшку, которая заменила ей мать.

Многие из собравшихся на площади не ожидали, что Вук Ламат будет принимать участие в ритуале престолонаследия. Ведь не числилось за ней никаких достижений, и слава ее не сопровождала. Двое мамул джа – куда более искусные воины, а Коана гораздо образованнее и мудрее. Навряд ли у Вук Ламат есть шансы на победу...

«Да ладно, я знаю, что братья лучше, чем я», - вздохнула Вук Ламат, услышав сии речи, и Намикка воскликнула: «Лучше? Не смей принижать себя! Может, в чем-то они и хороши, но у тебя есть качества, которыми они похвастаться не могут. Сила, которая принадлежит лишь тебе. Я это точно знаю, ибо растила тебя с малых лет». Вук Ламат поблагодарила няню за эти слова, а та заверила воспитанницу в том, что с нетерпением станет дожидаться возвращения ее – с победой.

Алфинод предложил Вук Ламат вернуться к столпам и сравнить изображения на полученных скрижалям с теми, отражают кои «Сагу о Тулиёллале».

Как оказалось, глифы на скрижалях полностью совпадали с теми, что были начертаны на столпах, и ныне возникал вопрос: с чего же начать странствие? «Пройдем по пути отца, означенному в ‘Саге о Тулиёллале’», - постановила Вук Ламат. «А мы знаем, где именно произошли события, отраженные в глифах?» - поинтересовалась Крайль, и Вук Ламат задумалась, припомнив, что ближайшими поселениями, кои некогда посетил ее отец, выступают деревни ханухану и пелупелу, Ок’хану и Вачунпело.

Алфинод передал Вук Ламат и Эренвилю связные жемчужины, пояснив, что с помощью сих устройств могут они поддерживать связь друг с другом на расстоянии.

...Покинув город, устремились Воитель Света и спутники его в низины Козама’ука. В землях Турала не были проложены добрые дороги и тракты, и любая мало-мальски свирепая буря обращала джунгли сии поистине непроходимыми. Та, которая разразилась несколько дней назад, изрядно потрепала деревушку Ок’хану; часть домов была разрушена, и даже ежегодное празднество, проводимое ее обитателями, ныне стояло под вопросом.

Ведомые Вук Ламат и Эренвилем, шагали эорзейцы по размытым дождями тропам. Алисэ указала спутникам на далекие горы, низвергались с вершин коих водопады. Полюбовавшись сим величественным видом, путники продолжили путь и достигли вскоре деревушки Ок’хану.

Настроения здесь царили мрачные; праздничной атмосферой и не пахло. У входа в селение Третью Претендентку приветствовала хану, старейшина Занухали – одна из семерых избирающих для ритуала престолонаследия. Обещав, что испытает Вук Ламат в свое время, старейшина советовала хротгарке и спутникам ее насладиться гостеприимством его народа.

«Давайте здесь немного осмотримся», - предложила Вук Ламат сподвижникам. – «Возможно, сумеем что-то узнать об испытании. Подготовиться, так сказать». «Ого, необычная для тебя сдержанность», - улыбнулась Алисэ. – «Ты почитаешь отца, предпочитающего решительные действия, и я ожидала, что ты бросишься в селение, очертя голову, а вопросы будешь задавать позже. Ну или вообще никогда». «Да, отец для меня остается примером, но есть у него и прагматичная сторона», - отвечала Вук Ламат. – «Голова разума обычно рассматривает все возможности. Конечно, ныне она частенько спит, и голова решимости его мудростью не ограничена. Понимаю, каким было твое первое впечатление о Служителе Рассвета, но на самом деле он – куда более глубокая личность, чем может показаться».

Шестеро разделились, дабы осмотреться в деревне Ок’хану и познакомиться поближе с ее обитателями. Последние пребывали в мрачном расположении духа, восстанавливая разрушенные недавней бурей хижины.

Вскоре Занухали призвала претендентов; Вук Ламат, Коана и Бакул Джа Джа предстали пред старейшиной; Зораал Джа покамест в селении не объявился. Приветствовав троих, Занухали молвила: «Здесь, в Ок’хану мои сородичи связали себя узами со Служителем Рассвета в нашей главе ‘Саги о Тулиёллале’. Посему предстоит вам Испытание Тростника».

Заметил Воитель Света, что тростник у хану в почете – и хижины, и лодки в сей деревушке изготовлены из него. «Мы используем тростник и в пищу, и как строительный материал», - продолжала старейшина. – «Но в этом сезоне урожай наш убог. К счастью, совпало сие с моим назначением избирающей. Наверняка те, кто стремятся стать Служителями Рассвета, сумеют разрешить проблему с гибнущим урожаем?» «Конечно, долг правителя – обращаться к тяготам его народа», - согласилась Вук Ламат, и воскликнула хану: «Именно! Тот, кто справится с поручением, обретет мой ключ-камень!»

Выступив вперед, Бакул Джа Джа прорычал: «Зачем копаться в грязи, если ключ-камень можно отнять силой?» Возмущенная, Занухали заявила: тот, кто попытается напасть за избирающую, немедленно будет исключен из состязания, и о сем известят дворец. Мамул джа осекся, фыркнул с презрением, но отступил.

Коана устремился прочь, и Бакул Джа Джа проводил мико’те задумчивым взглядом: наверняка тот набрался заморской мудрости и знает, как пройти испытание. Следует внимательно понаблюдать за ним; что до Вук Ламат, то она внимания не стоит – до Первого и Второго Претендентов ей далеко. А вот сподвижники ее... могут создать проблемы...

Подобные речи больно задевали Вук Ламат, и Крайль попыталась успокоить хротгарку. «Понимание сути проблемы – ключ к ее решению», - обратился к спутникам Алфинод. – «Мы должны осмотреть тростник, дабы понять, что стало причиной его плачевного состояния».

Эренвиль сопроводил сподвижникам к тростниковым плантациям неподалеку от селения. И почва, в которой рос тростник, и озерная вода подозрений не вызвали... а вот лягушки и насекомые окрест пребывали в весьма странном состоянии, были какими-то... медлительными, сонными. Похоже, проблема не только с тростником, но и с созданиями, живущими в сей области.

«Возможно ли, что нечто невидимое главу загрязняет воду?» - предположил Алфинод. «Нам нужен алхимик, чтобы ответить на это...» - вымолвил Эренвиль, и Вук Ламат, поколебавшись, изрекла: «Про плантацию добавить мне нечего... но внимание мое привлекло кое-что иное. Вы говорили о том, сколь создания безжизненны, а я вспомнила пребывающих в апатии селян. Да, они пережили ужасную трагедию... но, похоже, есть и иная причина их душевного упадка. И дело в празднестве! Традиционно оно знаменует радость и обновление, и сознавая, что не будет проведено оно, хану кручинятся еще больше. Когда я в прошлый раз появлялась в деревне, здесь проходило празднество, и ханухану были счастливы и полны жизни! Это – неотделимая часть их культуры, и отсутствие празднества лишь усугубляет их горе. Давайте же поможем им провести празднество – дадим им причину для радости в сии непростые времена! Кто знает? Возможно, решение одной проблемы приведет нас к пониманию того, как решить вторую!»

«Я не вижу связи между празднеством и плантацией...» - развел руками Эренвиль, и Алфинод возразил ему: «Не столь с ходу отметать идею. Возможно, связь появится неожиданно, чем весьма тебя удивит». Вьера возражать не стал; к тому же, разделяли они начинание Вук Ламат, и именно ей принадлежит ныне главенствующая роль.

Хротгарка увлекла спутников за собой к зданию, находилась в котором исполненная в виде птицы лодка из тростника. Использовалось судно сие в час празднеств, но сейчас выглядело оно поврежденным. Один из местных селян, Линухану – коий должен был стать распорядителем празднества - подтвердил: лодку повредила недавняя буря – стало быть, не видать им празднества Поднятия Крыльев, Ихих’хана!

«Я хочу помочь вам провести его!» - заявила селянину Вук Ламат. «Вы что, не видели нашу деревню?» - воскликнул тот. – «Хижины разрушены, мы пытаемся восстановить их, а вы хотите, чтобы мы провели праздник урожая?» «Да, знаю, звучит так себе, но, если продолжать горевать, ситуация не улучшится», - настаивала Вук Ламат. – «Празднество жизни и роста может помочь вам превозмочь произошедшую трагедию!»

Поколебавшись, Линухану заявил, что перво-наперво им в любом случае надлежит починить лодку, и перечислил материалы, для этого требующиеся: камень абокикса, древесина уйуипо, перья Избранника Ветра. «Камень используется в волшебном снаряжении, древесина – при создании церемониальных инструментов», - протянул Эренвиль. – «А вот о перьях я прежде не слыхал...» «Избранник Ветра – победитель в состязании, в котором хану с помощью магии ветра пытаются как можно дальше отбросить перо», - пояснил Линухану. – «И сейчас это проблема. Хану сведущи в волшбе, связанной с воздухом, но, применяя ее, тратят огромное количество маны. Магия оставляет нас обессиленными, а теперь, когда не можем мы восполнить силы, отведав тростника, все стало еще сложнее».

«Думаю, я понял», - вымолвил Эренвиль. – «Ваш замечательный тростник растет стремительно и подавляет рост соседних растений. Должно быть, они и есть источник энергий, коих вам не хватает». «Все верно», - подтвердил хану. – «Вследствие скудного урожая в этом году мы обессилены. И, если не сможем мы собрать необходимые материалы согласно обычаю, то не сумеем восстановить праздничную лодку».

«...Странно, но, возможно, мы только что нашли решение», - вслух размышлял Алфинод. – «Избранник Ветра обладает природным даром обращения с магическими энергиями. Стало быть, его перья обладают высокой проводимостью эссенции воздуха. Также для починки лодки требуются определенные материалы, и это неспроста». «Лодка – волшебное устройство?» - предположил герой, и Алфинод кивнул: «Именно к этому я и веду. Тростниковая лодка – наверняка своего рода магический фокус». «Фокус? Но для чего?» - озадачилась Вук Ламат, и внезапно осознала: «О! Ихих’хана весь праздник урожая, так? Наверняка лодка должна способствовать росту посевов. Стало быть, если мы починим лодку и проведем празднество, ее волшебные силы могут вернуть тростнику утраченные энергии!» «Не узнаем, пока не попробуем, но сия теория вполне имеет право на жизнь», - согласился Алфинод. – «Праздники, молитвы, ритуальные церемонии – все это может принести чудодейственный эффект».

Слушая речи чужеземцев, Линухану опешил: в лодке... кроется магия?! «Конечно, может, изначально так не было», - попытался растолковать ему Алфинод. – «Когда год приносит обильный урожай, в магии нет нужды. Но когда урожай беден, к лодке добавили дополнительные компоненты, и сделавшие это селяне наделили плод трудов своих истовыми надеждами на светлое будущее. И годы спустя хану вполне могли обратить свое изделие в фокус молитв за урожай».

Обратившись к Линухану, Вук Ламат заверила того: она сделает все возможное, чтобы помочь племени, и Ихих’хана – вероятно – окажется ключом к решению бед ханухану. Хану обещал представить хротгарку и спутников мастеру, который в прошлом занимался починкой лодки; Алфинод и Алисэ вознамерились поделиться с селянами своими запасами магической силы, дабы провели хану состязание, определится в коем Избранник Ветра. Эренвиль заявил, что станет сопровождать близнецов: находились в его суме зелья, восстанавливающие магические силы, которые придутся как нельзя кстати на состязании.

Линухану провела Вук Ламат, Воителя Света и Крайль в соседнюю деревушку, Ок’бек’бе, Селение Всех, где представила Вук Эву – мастеру-хротгару, который лишь несколько лет назад осел в низинах Козама’ука, приняв для себя устои и обычаи племени.

«Будучи в Ок’хану, ведите себя так как хану», - заявил он Вук Ламат, когда та приветствовала его ритуальным жестом пламени хану. – «В разнообразии культур, присущей нашей нации, важно сохранение гармонии, которая требует уважения к устоям всех народов, проживающих в сих землях». «Ты прав», - согласилась хротгарка. – «Жить вместе – значит, знать и понимать друг друга».

Вук Ламат просила мастера заняться починкой лодки, но признался тот, что материала у него не осталось боле: вся древесина ушла на восстановление хижин, поврежденных бурей. Вук Эву перевел вопросительный взгляд на хану, сопровождающего Третью Претендентку, и тот счел необходимым пояснить: «Я – распорядитель празднества в этом сезоне и собираюсь надзирать за восстановлением лодки. Возможно, это прозвучит странно, но Вук Ламат и ее друзья считают, что лодка – магический фокус, который поспособствует исцелению и росту нашего увядающего тростника». «Многие хану позабыли об этом, но в сем кроется истинное назначение Поднятия Крыльев», - заверил Линухану мастер. – «Твое образование впечатляет, Третья Претендентка».

Вук Эву обещал показать Вук Ламат, где можно отыскать древесину уйуипо; Воителю Света и Крайль тем временем следует наведаться в пещеру Кикитола, ибо именно там находятся камни абоксикса.

Означенная пещера находилась к юго-западу от деревни Ок’хану; герой и Крайль углубились в подгорные тоннели, отыскали в них камень абоксикса. Линухану признался, что в этом году распорядителем празднества должен был выступить его друг, но в час бури погиб он. Хану сознавал, что права Вук Ламат, и не следует им предаваться скорби, ибо путь к исцелению явлен, надлежит лишь пройти по нему.

К тому времени, как Воитель Света, Крайль и Линухану вернулись в жилище Вук Эву, Вук Ламат успела собрать необходимое количество древесины уйуипо. Крайль, будучи сведущей в магии, вызвалась помочь мастеру с починкой лодки.

Вести о грядущем празднестве распространялись в деревне. Хану были настроены скептически: неужто кто-то всерьез считает, что магия лодки способна спасти гибнущий урожай?! Второй Претендент едва удостоил тростниковые плантации взглядом прежде, чем покинуть Ок’хану. Хотя, возможно, хану следует ожидать от Коаны каких-то новых изобретений, которые разрешат их беды...

Вскоре к Воителю Света, Крайль и Линухану присоединились близнецы и Эренвиль, сообщив о том, что сумели провести состязание и раздобыть перья победителя – Избранника Ветра. Все было готово к восстановлению лодки, и, обратившись к Вук Ламат, поинтересовался мастер: «Вы уже решили, кто будет в лодке?» «Когда я была в сем селении в прошлый раз, отец был почетным гостем», - молвила та. – «Я была поражена, когда лодка сдвинулась с места, ибо полагала, что он слишком тяжел для столь утлого суденышка». «Сей индивид должен быть весьма почитаем, посему приглашение обычно и отправляется Служителю Рассвета», - пояснил Линухану. – «Но на этот раз у меня другая идея. Наше празднество Ихих’хана, Поднятие Крыльев, стало возможным лишь благодаря тебе и твоим спутникам. Поэтому я нарекаю тебя, Вук Ламат, нашей почетной гостьей!»

Вук Ламат с энтузиазмом приняла предложение, а Линухану обратился к спутникам хротгарки, молвив: «У меня и для вас уготованы роли. Мы медленно понесем праздничную лодку к Козануакии, где высечено священного подобие Киксайхих. Я хочу, чтобы вы очистили путь от опасных бестий, которые могут напасть на процессию». Эренвиль вызвался помочь Вук Эву с починкой лодки, Вук Ламат же заявила, что не станет сидеть без делать и примкнет к герою.

В последующие часы Воитель Света и спутники его скрупулезно зачищали путь, коим проследует процессия, от монстров. Вскоре добрались они до святилища Киксайхих, божества урожая ханухану, образ коего был соткан из тростника. «Видишь, как вся культура основана на урожае тростника?» - протянула Вук Ламат, созерцая образ божества. – «Говорят, Киксайхих поклонялись на ином континенте. Эту древнюю веру привезли в Турал именно ханухану».

...Тем временем Бакул Джа Джа проследовал в здание, где Вук Эву, Эренвиль и Линухану занимались починкой лодки, потребовал передать суденышко ему, на что ответил мастер-хротгар категорическим отказом. Эренвиль с помощью связной жемчужины сообщил о проблеме сподвижникам, просил тех поспешить.

Линухану храбро выступил вперед, выпалил в лицо двухглавому мамул джа: «Сам я никогда бы не сумел починить лодку! Но благодаря Вук Ламат и ее друзьям мы вновь сможем провести Ихих’хана! Это – бесценный дар... и, будучи распорядителем празднества, я готов умереть за него!»

От гибели хану спасла подоспевшая Вук Ламат, попыталась нанести Бакул Джа Джа удар секирой, но тот с легкостью отразил его. К хротгарке поступили Воитель Света, Алфинод, Алисэ и Крайль, бросили вызов мамул джа. «Твой гениальный план заключался в воровстве нашего результата?» - бросила Алисэ презрительно. – «‘Благословленные братья’ просто жалкие обманщики!»

Казалось, кровопролития не избежать, но обратился к Бакулу Джа Джа один из поплечников-доппро, сообщив, что их иное «начинание» вот-вот увенчается успехом. «Глупо тратить усилия на то, чтобы прихлопнуть комаров», - рыкнул двуглавый, зашагал прочь...

Собравшиеся в здании перевели дух, и Вук Эву сообщил Вук Ламат о том, что завершили они восстановление лодки. Следуя указанию Линухану, Вук Ламат забралась в лодку, а Вук Эву молвил назидательно: «Ихих’хана – молитва за щедрый урожай, но это не единственное значение празднества. Это также обмен клятвами между теми, кто находится в лодке, и теми, кто несет ее – обещание верной и долгой дружбы».

Обратившись к собравшимся сородичам, возвестил Линухану: «Сегодня мы несем Вук Ламат, спасительницу нашего любимого праздника!»

Хану подхватили лодку, медленно понесли ее через деревню, а после – по лесной тропе, ведущей к святилищу Киксайхих. Все больше селян стекалось к оному, и процессия увеличивалась, а гнетущая атмосфера, доселе царившая в селении, исчезала без следа.

И, когда оказалась лодка пред тростниковым изваянием Киксайхих, тела как несущих ее хану, так и Вук Ламат, и иных присутствующих поблизости мирян озарились сиянием. «Лодка обращается к нашей жизненной силе, концентрируя сию энергию и усиливая...» - с благоговением произнес Вук Эву, сведущий в традициях и устоях племени. – «А после Киксайхих получает эту энергию и рассеивает ее по нашим землям, восстанавливая их плодородность».

Поток энергии ударил от лодки в тростниковое изваяние, а после объял земли племени хану. Животворные энергии объяли тростниковые плантации, и на глазах пораженных зверолюдов растения немедленно пошли в рост! Поистине, свершилось чудо!..

Позже, по завершении празднества присмотрелась Вук Ламат к побегам тростника, заключила: «Некоторые все еще выглядят слабыми...» «Наверное, даже у магии урожая есть свои пределы», - предположил Алфинод. – «Если хану продолжат эту традицию и в последующие годы, вся плантация непременно восстановится».

«Справились ли мы с испытанием?» - задалась вопросом Крайль, и старейшина Занухали, приблизившись к иноземцам, молвила: «Вам не стоит тревожиться за это. Наша ситуация никогда бы не разрешилась сама собой. Возрождение даже одного-единственного побега тростника показало, сколь привержены вы поставленной задачей. Вы верно определили природу нашей лодки и, проведя Ихих’хана, нашли практически идеальное решение проблемы! И, честно признаюсь, я и не думал, что празднество покажет столь прекрасный результат. Мы забывали о починке лодки, приуменьшая ее магию и обращали Ихих’наха в пустую традицию».

К собравшимся подошел Коана, извинился за опоздания, плеснул в воду, произрастал в которой тростник, зелье из бутыли. На глазах пораженных Воителя Света и спутника его тростник стремительно пошел в рост!

«Стагнация эфира – причина плохого состояния тростника», - заключил Алфинод. – «Я так понимаю, ты применил алхимическое средство, улучшающее подвижность эфира. Оно использует проточную воду как среду для тока эфира, проводник для жизненных энергий». «Метод, который я не сумел бы осуществить, не обладая образованием, полученным в Студиуме, и без помощи моих союзников-архонтов», - подтвердил Коана.

«Союзники-архонты?» - насторожился Алфинод, но Коана, не удостоив его ответом, обратился к названной сестре: «Видишь, Ламати’и? Вот почему нам следует принять иноземные знания и технологии. Применив их верно, мы сможем заменить изнурительный труд». «Ну, ты всегда был умником, брат», - признала Вук Ламат. «Но твой подход был не менее эффективен, Вук Ламат», - заверила хротгарку Крайль. – «Ты получила тот же результат».

«Верно», - поддержал лалафелку Линухану, обратился к Вук Ламат: «Тебе понравилось празднество?» «Еще как!» - воскликнула та. – «Я уже бывала в вашей деревне прежде и думала, что все о ней знаю. Но – как оказалась – знала я мало. О тростнике, об Ихих’наха... Лишь сейчас я считаю, что сумела узнать хану по-настоящему, и вы нравитесь мне пуще прежнего!» «Это взаимно», - отвечал ей Линухану. – «И не только тебе пришлось многому научиться – я больше никогда не стану смотреть на нашу лодку так, как прежде!»

Занухали передала ключ-камни Вук Ламат и Коане, успешно завершившим ее испытание. Простившись с гостеприимными ханухану, претенденты на престол покинули деревню, дабы продолжить странствие свое... и не ведали они, что мамул джа передали Бакулу Джа Джа зелье, сваренное Коаной, когда проводил тот эксперименты по созданию необходимого экстракта. Двуглавый мамул джа собирался добиться победы любой ценой...

...Ныне путь героя и спутников его лежал в горные пределы Уркопачи. Вернувшись в город, оседлали они ездовых альпак – животных, на спинах которых обычно странствовали торговцы-пелупелу.

Горный пейзажи завораживали, а один-единственный пик был столь высок, что попирал небеса. «Это Воркор Зормор – высочайшая гора в Ёк Турале», - просветил спутников Эренвиль. – «Взобраться на нее невозможно, но держаться от горы сей поселенцы поодаль по иной причине...»

Близнецы обернулись к собирателю в надежде услышать сию историю, когда приблизился к небольшому отряду хротгар, и, низко поклонившись Вук Ламат, молвил: «Я – Бол Нок, ткач». «Рада познакомиться, Бол Нок», - улыбнулась Вук Ламат. – «Мы направляемся в Вачунпело». «Правда?» - воскликнул ткач. – «А я только что оттуда. Я просил пелупелу, продающих мне шерсть, позволить взглянуть на ранчо, где выращивают альпак. Мы с хозяином ранчо приговорили бутылочку мезкаля, и он рассказывал мне о процессах и секретах производства шерсти».

«Мезкаль – это какой-то местный напиток?» - уточнила Алисэ, и пояснил ей Эренвиль: «Он производится в Уркопачи из выжатого сока агавы». «Да, и он поднял мне настроение так, что я заказал в три раза больше шерстки альпак, чем обычно», - вымолвил Бол Нок. – «Пелу сделали мне хорошую скидку, так что в итоге сделка оказалась весьма неплоха».

На прощание ткач заверил Вук Ламат в своей безоговорочной поддержке, ибо мир и покой – истинно то, что необходимо Туралу. Проводив удаляющегося хротгарда взглядом, Алфинод обратился к Эренвилю, молвив: «Как я понимаю, нельзя недооценивать торговую жилку пелупелу». «Да, они не просто заправляют рынками Тулиёллала», - отвечал ему вьера. – «Торговцев-пелупелу можно найти повсеместно в землях Турала, они странствуют на своих альпаках. Убеждать они умеют знатно, и частенько покупатели обнаруживают, что купили куда больше товаров, чем собирались».

Воитель Света и сподвижники его продолжили путь по горным отрогам, и достигли вскоре деревушки Вачунпело. Один из пелу тут же подскочил к Третьей Претендентке, и, выразив ей своей восхищение, предложил плащ из шерсти альпаки, достойный будущей правительницы. Последняя расцвела от столь неприкрытой лести... но Эренвиль, подоспев, заявил, что сегодня наследница престола обойдется без плаща. «Конечно!» - ничуть не смутился торговец. – «Мои двери всегда открыты!»

Когда пелу ретировался, вьера обратился к эорзейцам, молвив: «Как я уже говорил, пелу стремятся нести счастье посредством торговли. Они не будут обманывать вас или продавать некачественный товар. Однако они обезоружат вас изысканным подбором слов и фраз, дабы как можно быстрее расположить к себе. Если вы четко выразите отсутствие своего интереса, они не станут боле вам надоедать».

Рассредоточившись по селению, путники принялись расспрашивать местных жителей о том, кто в племени их является избирающим. Пелу отвечали уклончиво, советовали иноземцам переговорить с Тобли, хозяином ранчо. Последний любил затеряться среди иных работников ранчо, ухаживавших за альпаками, и не выдавать себя до тех пор, пока потенциальные покупатели не предложат ему поистине хорошую сделку.

Воителю Света и Вук Ламат удалось разыскать Тобли, и признался тот, что является одним из избирающих, назначенных Гулулом Джа Джа. «Определение избирающего было первым шагом испытания», - просветил хротгарку Тобли, замолчал, наблюдая за приближающимся к нему Зораалом Джа. «Мне было сказано, что здесь находится хозяин ранчо, Тобли», - проронил он.

Одна из пелупелу, Маблу, велела претенденту выяснить, кто именно из ее сородичей Тобли, ибо было это частью испытания. Каждому из пелупелу Зораал Джа пристально посмотрел в глаза, после чего верно определил хозяина ранчо. Тот сим был весьма впечатлен, и, обратившись к претендентам, перешел к изложению сути испытания. «Вы должны будете изловить для меня альпаку!» - постановил он.

«Но разве альпаки – не смирные животные?» - осторожно осведомилась Вук Ламат. – «Как по мне, не такое уж и сложное испытание». Дабы наглядно продемонстрировать суть, хозяин ранчо велел одному из работников привести альпаку, а после предложил хротгарке приблизиться к животному. То смачно плюнуло ей в физиономию, и Вук Ламат распласталась на земле.

«Альпаки – странные создания», - вымолвил Тобли. – «Они чрезвычайно любопытны и столь же трусливы. Попробуйте подойти к ним, когда они испуганы, и они плюнут в вас... Слюна их зловонна до умопомрачения. Для них это способ противостоять угрозам. Дикие альпаки – такие, как эта, - особенно пугливы, посему плюются практически сразу же. Мы же скрещиваем диких альпак с одомашненными, и это позволяет нам выводить сильные и покорные особи, столь ценимые нашими странствующими торговцами».

Тобли озвучил еще одно условие испытания: в горную долину, где обитают альпаки, разрешается ступить лишь претендентам, но не их спутникам. «Альпаки помогут мне определить, кто из вас достоин ключ-камня», - заключил избирающий, и, видя, что сомневается Вук Ламат в разумности идеи испытания, заверил ее: «Когда приблизишься ты к концу испытания, то поймешь, почему я сделал именно такой выбор».

«Скоро вернусь», - бросил Зораал Джа, и, отмахнувшись от слов Тобли, настаивавшего на необходимых приготовлениях, заявил: «Зверь есть зверь. Важна лишь сила». С этими словами Первый Претендент покинул ранчо...

Вук Ламат и Воитель Света воссоединились с Алфинодом, Алисэ, Крайль и Эренвилем, поведали им о сути предстоящего испытания. «Тебе понадобится сделать седло», - просветил хротгарку Тобли. – «Мы наделяем кожу успокаивающим запахом, и плюющаяся бестия становиться смирной». «Отлично! Дай мне такое седло!» - воодушевилась Вук Ламат, и Тобли, плутовато улыбнувшись, проронил: «Ты забыла о том, что мы клан торговцев? Если хочешь получить усмиряющее седло, то разыщи изготовителя седел и заключи с ним сделку».

Тобли предположил, что обойдется подобное седло в десять тысяч монет, и, услышав сумму, Вук Ламат опешила. Хозяин ранчо передал ей корзиночку шерсти, заявив, что, начиная с нее, она может совершать обмен на более ценные товары, и – быть может, обретет нечто такое, что сумеет выменять на седло. «Но разве можно из сотни монет сделать сто тысяч?» - озадачилась Вук Ламат, и Маблу, работающая на ранчо, предложила ей свою помощь в заключении сделок.

Тобли согласился, однако заявил, что в отсутствие Маблу ему потребуются помощники на ранчо. Так, близнецы, Крайль и Эренвиль остались на ранчо альпак; Воитель Света же, Вук Ламат и Маблу отправились к Хавли, изготовителю седел. Как и ожидалось, обменять седло на корзину шерсти тот наотрез отказался, заявив: «Предложите мне бутыль мезкаля как минимум трехлетней выдержки, и седло ваше». Хавли заявил, что в притязаниях на трон он поддерживает Зораала Джа, и, когда тот отправится на войну, его сородичам понадобится немало седел.

«Поколение наших дедушек помнит те темные дни, когда враждовали кланы», - вздохнула Маблу, когда оставил их Хавли, вернувшись в свою хижину. – «Многие из пелу молятся за твою победу, Вук Ламат. Для молодежи же война и кровопролитие – просто сказки. Они думают, что защищены от ужасов и принимают нынешний мир как нечто само собой разумеющееся. Находятся и те, кто недоволен нашим спокойным процветанием, и алчут будущего, о котором говорит Второй Претендент. Они одержимы инновациями, подобными дирижаблям, которые ускоряют и облегчают их торговлю. Есть и подобные Хавли, уверенные в том, что завоевания, сулимые Первым Претендентом, принесут им огромный доход».

«А ты сама, Маблу?» - осведомилась Вук Ламат, и отвечала девушка: «Я выросла на преданиях о старине. И запомнила о том, как жили пелу под властью Ёк Гуев. Потому и предложила свою помощь. Я хочу, чтобы ты стала Служительницей Рассвета, и не позволила нашей нации низвергнуться в прошлое».

Воитель Света напомнил Вук Ламат о встреченном по дороге торговце тканью, Боле Ноке; кажется, он очень надеялся обрести шерсть альпак?.. Не мешкая, трое вернулись на дорогу, где повстречали ткача, и предположила Маблу: тот, должно быть, отправился в придорожную гостиницу Икувло, где частенько останавливаются путники, направляющиеся в Вачунпело.

Бол Ног выразил готовность купить у Вук Ламат корзину шерсти, пояснив: «Мир в Турале позволяет мне странствовать в земли моих поставщиков. И я бы хотел, чтобы трон унаследовала та, кто этот мир поддержит. Потому за корзину я с радость отдаю тебе шерстяной плащ».

Маблу заверила хротгарку в том, что подобные сделки возможны лишь благодаря личным связям – и инстинктивно устанавливать те Вук Ламат способна. Это и есть фундаментальный аспект торговли.

Плащ Вук Ламат и спутники ее обменяли у прибывшего в гостиницу из Тулиёллала мамул джа - странствующего мастерового – на изготовленный тем топорик.

Рассказывала Маблу Вук Ламат, что, как и Третья Претендентка, является сиротой, и Тобли удочерил ее – как и иных работников на ранчо. «Мы все усердно трудимся, чтобы отплатить хозяину ранчо за его доброту», - рассказывала пелу. – «И лишь я хочу покинуть ранчо и заняться торговлей...»

За топорик Миплу, надзирающая за полями мяты, предложила Вук Ламат мешок листьев оной, но Маблу заявила, что сделка не очень хороша, ведь стоимость мешка не превышает стоимости топорика. «Неужто ты не хочешь сделать более щедрое предложение и оказать услугу Третьей Претендентке?» - настаивала Маблу, на что отвечала Миплу: «На самом деле я поддерживаю Второго Претендента. Его изобретения улучшают все аспекты наших жизней – фермерство в том числе. Да и не нужны мне больше топорики, урожай мяты мы уже почти собрали».

Вук Ламат озвучила Миплу иную сделку: она готова завершить сбор листьев мяты, а цена топорика возрастет. Миплу предложение приняла, и в последующие часы Воитель Света и Вук Ламат самозабвенно трудились, занимаясь сбором листьев. Оценив их труд, Миплу передала Третьей Претендентке в обмен на топорик мешок поистине отборных листьев мяты.

Маблу была расстроена. «После всего того, что Тобли сделал для меня, я собираюсь оставить его и заняться торговлей», - напомнила она Вук Ламат. – «Но я забыла базовое правило торговли, а ты напомнила мне об этом. Как могу я надеяться на то, что Тобли согласится с моим решением?» «И что, сдашься теперь?» - осведомился герой. «Не могу!» - с жаром воскликнула Маблу. – «Вкусив истинную торговлю, я хочу заняться этим больше, чем когда-либо!» «Тогда тебе просто следует сказать об этом открыто», - молвила Вук Ламат. – «Я собираюсь следовать по стопам своего отца, но не потому, что он ожидает это от меня. Я хочу сохранить мир в Турале, и становление Служительницей Рассвета – лучший способ сделать это. Ты должна жить так, как считаешь правильным, и не удивлюсь, если Тобли придерживается того же мнения. Поговори с ним».

Маблу поблагодарила Вук Ламат за совет, однако напомнила: сперва им следует обрести седло, а уж после можно заняться и иными вопросами. Тот факт, что Третья Претендентка не отступает и борется за трон, весьма воодушевил Маблу, и пелу была исполнена решимости довести начатое до конца.

Воитель Света, Вук Ламат и Маблу отправились на ближайшую мезкаледельню, где надеялась пелу обрести бутыль для Хавли, коей останется доволен тот. Гобли – главный мезкаледел – заявил, что мешок листьев мяты ему без надобности, на что Маблу заметила: «Насколько мне известно, далеко не все посетители твое мезкаледельни любят крепкие напитки. Почему бы тебе не попотчевать их мятным чаем?..» «А ведь ты права!» - воскликнул Гобли. – «Я заметил, что мой приятель-хубиго действительно не любит выпивку, но не мыслил, что это моя вина. Я должен быть лучшим хозяином. Но, даже учитывая это, мешок мяты стоит куда меньше запрошенного вами мезкаля трехлетней выдержки».

«Как ты знаешь, в настоящее время проходит ритуал престолонаследия», - продолжала разговор Маблу, указала на хротгарку. – «Как следствие, Третья Претендентка почтила нас своим присутствием. По завершении ритуала церемония восхождения на престол и последующее пиршество окажутся событиями, весьма престижными. Если станут на пиру подавать твой мезкаль, слава о мезкаледельне распространится повсеместно!»

Идея пришлась Гобли по душе, а Маблу обещала представить мезкаледела Болу Ноку – ткачу, чьи работы весьма ценятся в Тулиёллале; наверняка тот изготовит для Гобли одежды, достойные дворцового приема!.. Кроме того, Вук Ламат предложила Гобли свои услуги в зачистке полей, произрастает на которых агава, от монстров.

Так была заключена сделка. Мешок листьев мяты, искоренение монстров и представление ткачу – в обмен на бутыль выдержанного мезкаля. Верный данному слову, Хавли изготовил для Вул Ламат седло, после чего удалился в свое жилище, дабы насладиться вкусом мезкаля.

Трое вернулись на ранчо альпак, и Маблу подвела к Вук Ламат одно из диких животных, предложила хротгарке оседлать его. Третья Претендентка водрузила седло на спину альпаке; та и глазом не повела. «Все дело в запахе, который исходит от седла», - напомнила Вук Ламат Маблу. – «Он успокаивает альпак».

На ранчо проследовал Зораал Джа, приведя с собою сияющую альпаку. «Я слыхал о подобных зверях», - присвистнул Эренвиль. – «Говорят, золотые альпаки обитают в глубинах долины, чураясь как смертных, так и своих же сородичей».

«Но как он сумел изловить подобную альпаку?» - выдохнула Вук Ламат в изумлении, и спутник Первого Претендента, Сарил Джа, обернулся к ней, молвив: «Столкнувшись с превосходящей силой, зверь предпочитает сдаться, но сохранить жизнь. Зримое свидетельство того, сколь сила Первого Претендента превышает твою, Вук Ламат». «Одной лишь силой он престол отца не обретет», - парировала хротгарка. – «Я стану той, кто отыщет золотой город, и мир продолжит царить в Турале».

«Истинный мир рождается лишь в горниле войны», - возразил Зораал Джа, нарушив свое обычное молчание. – «Чтобы объединиться, народы должны сперва познать ужас и отчаяние». «Усталость от затянувшегося конфликта», - поддержал его Сарил Джа. – «Безжалостную природу войны. Именно это сподвигло кланы объединиться и основать Тулиёллал много лет назад... Взгляни на молодое поколение этой деревушки. С самого рождения ведома ему лишь безмятежная гармония, и войну оно рассматривает не как трагедию, а как открытие новых возможностей. Посему Первый Претендент и стремится научить их тому, что действительно важно. Он предлагает крайне необходимые уроки о реальности завоеваний и новое осознание ценности мирного времени». «Да, тяготы войны порождают стремление к миру», - произнес Алфинод. – «Но я своими глазами видел, какая судьба ожидает империю, созданную с помощью предлагаемого вами насилия – начинаются мятежи, и держава обращается в руины». «Гарлеанская Империя была прибежищем простаков», - пренебрежительно отмахнулся от доводов юноши Зораал Джа. – «Угнетенные противостояли угнетателям. Вполне разумно. Смертные – не звери. Лишь глупец станет править с помощью одной лишь силы».

«Поэтому Гулул Джа Джа и не стал возвышать мамул джа, а относился ко всем кланам одинаково уважительно», - добавил Сарил Джа. – «Однако амбиции Первого Претендента куда выше! Он объединит под своей властью не только Тулиёллал, но весь наш мир!» «Что? Но почему?» - поразилась Вук Ламат. «Я ничего не стану тебе объяснять», - бросил Зораал Джа.

К последнему приблизился Тобли, и, поздравив воина с успешным выполнением задания, передал ему ключ-камень. Взяв в руки оный, Зораал Джа тут же покинул деревню в сопровождении Сарила Джа. «Он всегда такой – никогда не делится ничем ни со мной, ни с Коаной», - прошептала Вук Ламат, провожая названного брата взглядом. – «Как будто мы и не семья вовсе...»

Пришло время Вук Ламат отправляться на охоту за дикой альпакой. Взяв в руки седло, хротгарка наряду с верными сподвижниками направилась к долине Орунканка, где обитали сии бестии. Спутники пожелали удачи Вук Ламат в укрощении альпаки, и улыбнулась та: «По правде говоря, я вообще не приближалась бы к сим бестиям, будь на то моя воля. Но, если я собираюсь править этой нацией, я должна узнать, каково это – жить рядом с ними. Ведь Турал и их дом тоже».

Вук Ламат устремилась в долину; Воитель Света и остальные установили палатку, развели костер и, расположившись у огня, принялись дожидаться возвращения хротгарки.

«Собиратель обо всем позаботится», - молвила Алисэ, кивнув Эренвилю. «Кто это, собиратель?» - озадачилась Маблу. «Тот, кто странствует по миру и ищет необычные вещи для своих нанимателей», - пояснил пелу Алфинод. – «Думаю, Эренвиль специализируется в нахождении животных».

«Но разве ты не шетона из Ксак Турала?» - обратилась к Эренвилю Маблу. – «Почему ты отправился за море?» «В юности я и не мыслил о том, чтобы покинуть Турал», - отвечал ей вьера. – «Но несколько лет назад наставница озадачила меня сложными поисками. Сказала, что я никогда не завершу их, если стану цепляться за то, что мне знакомо. Она посоветовала мне покинуть Турал, отправиться в Шарлаян и примкнуть к собирателям. Будучи одним из них, я смогу странствовать по миру. Погрузиться в мириады культур и обычаев. Узреть множество ликов природы. И, когда я узнаю то, что действительно важно, сумею отыскать желаемое. Слова ее запали мне в сердце, и я вознамерился стать собирателем».

«Ее слова вынудили тебя оставить родные земли?» - удивилась Маблу. – «Ты, должно быть, весьма уважал свою наставницу». «Собирательство пришлось мне по нраву, но я позабыл причину, по которой изначально ступил на сию стезю...» - вздохнул Эренвиль. – «Однако все сложилось так, что я вернулся на оставленный однажды путь». «Хочешь сказать, что тебе было поручено отыскать золотой город?» - осознала Крайль, и Эренвиль подтвердил: «Именно. И, хоть поиски мои ныне неразрывно связаны с ритуалом престолонаследия, я намерен довести их до конца».

Утром Вук Ламат вернулась – верхом на оседланной альпаке, обессиленная донельзя. Передохнув после изнурительной ночи, хротгарка изъявила желание немедленно отправиться на ранчо.

Тобли признал успешное прохождение Третьей Претенденткой испытания, и та, кивнув в сторону золотой альпаки, призналась: «Увы, подобное животное обнаружить я не сумела». «И неудивительно!» - вымолвил Тобли. – «Золотые альпаки рождаются раз в несколько десятилетий. Они чураются иных сородичей и увидеть – и схватить – их практически невозможно, все благодаря их врожденным магическим способностям. Прежде оседлать золотую альпаку сумел лишь Гулул Джа Джа». «Отец тоже охотился на альпак?» - изумилась Вук Ламат, и отвечал Тобли: «Так рассказывал мой дед. Это было еще до основания Тулиёллала, когда горные гиганты, ёк гуи, содержали народы наши в рабстве. Гиганты принуждали наших предков седлать альпак и направляться в высокогорья, дабы вершить подношения своим повелителям. Страшные были дни, по словам моего деда. Затем в наше селения явился Гулул Джа Джа, в ту пору еще ‘Служителем Рассвета’ не именовавшийся. Наши сородичи были поражены как им самим, так и его разношерстными спутниками. Некоторые пелу содрогнулись, полагая, что явились новые завоеватели. Но Гулул Джа Джа и не мыслил о подобном. Он начал говорить с нами, пил мятный чай, который мы предложили ему, и кручинился, когда узнал о наших тяготах. Никто и не мыслил о том, что сделает наш гость! Гулул Джа Джа поднялся на гору, дабы противостоять гигантам, и вызволил пелупелу из рабства ёк гуев! После чего обратил взор на наших наездников и предложил тем заняться торговлей. Так, всего несколько слов Гулул Джа обратили нас в клан странствующих торговцев».

«Никогда не слышала эту историю», - молвила Вук Ламат. – «В Саге нет подобных деталей». «Гулул Джа Джа стремился отыскать крепконогого проводника, который позволил бы ему подняться на гору», - добавил Тобли. – «Так он изловил золотую альпаку». «И брат, и отец сумели поймать редчайших созданий...» - присвистнула хротгарка. – «А я – всего лишь обыкновенное». «Испытание о большем и не просило, Третья Претендентка», - заверил ее Тобли. – «К тому же ты привела поистине великолепную альпаку! И не только: ты познала торговлю и принесла радость многим, исполняя обычаи пелупелу. Сомневаюсь, что твой названный брат достиг тех же результатов».

Тобли передал Вук Ламат ключ-камень, который она тут же поместила в отверстие в соответствующей каменной скрижали. Хротгарка поблагодарила за помощь Маблу, признавшись: «Благодаря тебе я осознала важность фундаментального познания и разумения. Прежде я не понимала альпак, потому и чувствовала себя неуютно рядом с ними». «И я тебе благодарна, Вук Ламат», - отвечала Маблу. – «Ты научила меня смелости открыто сказать о том, к чему я в действительности стремлюсь!»

Обратившись к Тобли, Маблу призналась, что хотела бы стать странствующей торговкой, и тот, вздохнув, произнес: «Позволь сказать тебе лишь одно. Я всегда пытался дарить своим воспитанникам счастливые жизни. Но никогда не желал я, чтобы то было единственным счастьем, им ведомым. Я благословляю тебя следовать тем путем, который ты избрала, Маблу. И рад, что осознала ты свое стремление. Уверен, ты станешь прекрасной торговкой!»

Поблагодарив названного отца, Маблу вновь обернулась к Вук Ламат, изрекла: «Ты ведь стремишься отыскать золотой город, так? Я бы посоветовала тебе обратиться к ёк гуям. Ведь прежде правили они не только Уркопачи и пелупелу. Тысячелетие назад властвовали они над всеми землями Ёк Турала и его народами. В ту давнюю эпоху пелупелу было велено отыскать золотой город. Они прочесали весь континент, но так и не нашли его».

«Но, если это так, какой прок от ёк гуев?» - озадачилась Вук Ламат, и отвечала ей Крайль: «Возможно, они не нашли город... но сам факт того, что были предприняты поиски, интересен. Возможно, нам следует узнать истоки легенды о золотом городе». «Если мы продолжим следовать по пути Саги, то рано или поздно заглянем к гигантам», - молвил Эренвиль.

Обратившись к Крайль, поинтересовалась Маблу: «Откуда у тебя эта серьга?» «Она тебе знакома?» - выдохнула Крайль с надеждой, и Маблу кивнула: «Подобные безделушки вошли в моду в Ёк Турале лет двадцать назад. С тех пор, серьги носят как оберег для безопасных странствий». «Двадцать лет назад... как раз тогда, когда странствовал мой дед», - протянула Крайль. – «Но Служитель Рассвета намекал, что серьга каким-то образом связана с золотым городом. Должно быть, это не просто безделушка...» Маблу обещала: она попытается выяснить, где именно серьга могла быть изготовлена.

Воитель Света и спутники его возвращались в Тулиёллал, а Маблу и Тобли провожали их, гадая, удастся ли Вук Ламат обрести престол. Зораал Джа вызывает страх, в то время как названная сестра пробуждает любовь к себе в сердцах тех, с кем пересекаются ее пути...

Вук Ламат заявила сподвижникам: им следует отправиться к гигантам, как и советовала Маблу! «Проживают они в горах Уркопача», - напомнил ей Эренвиль. – «Если не собирается забираться вверх по утесам, придется избрать долгий путь – через Козама’ука. Он ведет через обиталище моблинов... и оное также упоминается в Саге. Потому предлагаю нанести им визит, чтобы потом не возвращаться». «Значит, идем к моблинам!» - воодушевилась Вук Ламат.

«Ступени Бескрылых, ведущие к селению моблинов, рухнули в час бури», - просветил ее Эренвиль. – «Есть, правда, иной путь...» Заявив, что озаботится приготовлениями, собиратель устремился прочь.

Вук Ламат предложила Воителю Света прогуляться к рынкам Вачумекимеки, что в восточных пределах города; собиралась хротгарка отдать свой топор оружейнику, пелу Ропли, дабы тот заточил его. Близ лавки Ропли переминался с ноги на ноги элезен-ювелир Фонжинтейн, который среди прочих пассажиров находился на борту корабля, доставившего Воителя Света и Вук Ламат в Турал. Но, когда Ропли поинтересовался у элезена, что привело его сюда, тот промямлил что-то в ответ и бросился прочь.

Герой и хротгарка настигли Фонжинтейна, и признался тот: он пребывает в отчаянии! В сравнении с изделиями коллег его собственные произведения весьма посредственны, и утратил он всякую веру в себя. Элезен надеялся все начать с чистого листа в Турале, но у него не хватило мужества даже заговорить с потенциальным клиентом.

Вук Ламат не знала, что и сказать: она понимала терзания элезена, ведь и сама полагала, что названные братья во многих аспектах превосходят ее. Зораал Джа сильнее, Коана умнее...

«Нельзя сравнивать себя с другими», - произнес Воитель Света, и озадачился Фонжинтейн: «Но почему нет? Ведь, если мои изделия не будут столь же качественны, новых заказов мне не видать! Зачем вообще тогда становиться ювелиром?.. Однако, если подумать, к сему ремеслу меня подтолкнул отец. Его изысканные творения заставляли клиентов восхищаться, и я уважал отца за это. Но, желая стать столь же великим ювелиром, как он, я утратил видение своей изначальной мотивации... Я хотел приносить радость в мир своим ремеслом, только и всего».

Фонжинтейн поблагодарил героя за напоминание о том, что действительно важно, устремился к рыночной площади. Вук Ламат проводила ювелира задумчивым взглядом, пробормотала: «Что действительно важно...»

Герой и хротгарка последовали за элезеном, наблюдали, как обратился тот к Ропли, прося о дозволении заняться ювелирным делом здесь, в Вачумекимеки, дабы нести радость мирянам. Ропли обещал дать чужеземцу работу, к которой тот может приступить с завтрашнего дня.

Вскоре в связных жемчужинах Воителя Света и Вук Ламат зазвучал голос Эренвиля; вьера просил двоих спешить к пристани. И, когда собирались авантюристы в доках, Эренвиль указал им на небольшую баржу, влекла кою за собой рыбина.

«Это еще что такое?!» - опешила Вук Ламат. «Это пунутий», - просветил ее Эренвиль. – «Она потянет нашу лодку вверх по реке». «Сперва альпаки, теперь пунутии», - усмехнулась Алисэ, наблюдая за смятением хротгарки. – «Мы встречаем на пути своем немало животных».

Вук Ламат, страдающая от морской болезни, не желала никаких странствий по воде, но, похоже, выбор у нее был невелик. «Давным-давно, когда кланы противостояли друг другу, обитатели Козама’ука перемещались на подобных речных лодках, чтобы достичь земель врага», - сообщил сподвижникам Эренвиль. – «Но теперь, когда в Турале воцарился мир, подобные лодки редко используются, потому я и позаимствовал одну из немногих оставшихся. Я подумывал о дирижабле, но пилоты предупредили меня, что воздушные потоки близ водопадов весьма усложняют посадку».

На пристань ступил Коана, и, тепло приветствовав Вук Ламат осведомился: «Направляешься вверх по реке?» «Похоже, что так», - улыбнулась хротгарка. – «Ты тоже сумел обрести два ключ-камня? Поверить не могу, что состязание ты проходишь в одиночку!» «У меня с самого начала был спутник», - заверил ее Коана, и лицезрели изумленные эорзейцы приближающихся к ним Танкреда и Уриангера.

«Мы сопровождаем Претендента – как, впрочем, и вы», - просветил Танкред былых товарищей. «Во время обучения в Студиуме я много слышал об архонтах», - добавил Коана. – «И, как только было объявлено состязание, вознамерился привлечь их на свою сторону. Я связался со школярами, и они представили меня сим двум джентльменам». «У Второго Претендента были весьма точные требования», - улыбнулся Уриангер. – «Его помощники должны обладать навыками выживания и быть искусными магами. Выбор пал на нас с Танкредом». «Мои собственные изыскания сосредоточены на технологиях, которые пригодятся народу, - изобретения, в основе которых Магитек и инженерия», - произнес Коана. – «О магии знания у меня исключительно фундаментальные».

«Зная вас двоих, у вас были и свои причины принять предложение?» - обратилась Крайль к архонтам. «Несколько», - отвечал ей Танкред. – «Нация Тулиёллал простирается на землях всего континента. В зависимости от того, кто взойдет на трон, мир вновь может погрузиться в хаос. Мы же стремимся поддержать мир. Где наше место, если не здесь? Конечно, мы досконально изучили нашего нанимателя прежде, чем приняли его предложение. Иногда он зануднее Уриангера, но...» «Хватит об этом!» - встрепенулся Коана. – «И вообще, нам пора!»

«Один вопрос», - выпалила Алисэ, и, когда Танкред и Уриангер обернулись к ней, продолжила: «Коана и Вук Ламат претендуют на престол. Будучи спутниками Коаны, вы собираетесь повергнуть всех его противников... нас в том числе?» Танкред помрачнел, молвил: «Мы поклялись сделать все, что в наших силах, чтобы Коана одержал верх в сем состязании – даже если это означает противостояние с нашими товарищами. Мы не собираемся сдерживаться, и надеемся, что вы поступите так же». «О, мы вас не разочаруем!» - усмехнулась Алисэ.

Коана, Танкред и Уриангер покинули порт; Воитель Света же и спутники его разместились в лодке, и вояж вверх по реке Игуйкатуму начался. Не только Вук Ламат и спутники ее избрали для себя сей путь; впереди заметили они лодку, находились на борту которой Бакул Джа Джа и его подельники!

Немало монстров атаковало лодчонку в час плавания по реке; Воитель Света всецело сосредоточился на отражении натиска свирепой фауны Игуйкатуму. Бакул Джа Джа повредил лодку Третьей Претендентки, и Эренвилю не оставалось ничего иного, кроме как подвести судно к берегу и заняться восстановлением его.

Дабы не терять времени, Воитель Света, Вук Ламат, Крайль и Алфинод продолжили путь по берегу, зачищая оный от монстров, расплодившихся в сем дикоземье во множестве. Повстречали они Коану, Танкреда и Уриангера, также проходящих поблизости.

Миновав заброшенный рудник, достигли герой и спутники его излучины реки, где дождались прибытия лодки с Эренвилем и Алисэ на борту. Путники продолжили вояж по реке, и вьера, услышав рассказ их о приключениях на берегу, молвил: «Пещеры, через которые вы шли, были вырыты ёк гуями, когда искали те золото. Подобных каверн немало в сих землях».

Проплывали авантюристы мимо скальных утесов с низвергающимися с вершин их водопадами. Они причалили к берегу близ небольшой хижины, где надеялись передохнуть и набраться сил. Вук Ламат жестоко страдала от морской болезни, и Крайль, обратившись к хротгарке, заверила ту: нет ничего зазорного в том, чтобы показывать свою слабость. Слова сии заставили Вук Ламат призадуматься...

Путники развели костер, приступили к вечерней трапезе. На ночь собирались они остаться здесь, в хижине, а поутру продолжить путь к селению моблинов.

«Скажи, а как возможно стать приемным ребенком Служителя Рассвета?» - обратилась к Вук Ламат Алисэ. «Я в то время была маленькой и мало что помню», - призналась хротгарка. – «Мои самые ранние воспоминания относятся к жизни во дворце. Я лишь знаю, что родилась в Ик Бр’ааксе, деревне в Як Т’еле. Но никогда туда не возвращалась. Гулул Джа Джа – единственный отец, которого я знаю». «Я тебя понимаю», - вздохнула Крайль. – «Я тоже не ведаю своих родителей. Когда-то я хотела узнать о них, но со временем мое любопытство иссякло. Галуф был моим любимым дедом, а больше мне никто нужен не был».

«Значит, наши ситуации похожи», - согласилась Вук Ламат. – «У отца уже был сын, но нас с Коаной он растил как родных детей. Однажды я забрела в лес и заблудилась. Прежде, чем мною закусили дикие звери, папа все бросил и примчался ко мне на выручку. Я плакала и готовилась к выволочке, но голова решимости похвалила меня за то, что я сумела выжить. Голова разума, правда, прочла мне нотацию! Об опасностях, подстерегающих в джунглях, о том, как я могла погибнуть... Папа был добр и терпелив, но, если речь заходила об обучении, он превращался в настоящего тирана. Теперь-то я понимаю, что он готовил меня к роли Претендентки. Хоть и толку от этого... Я так многого не знаю о своей стране! Ни об альпаках, ни об Ихих’хане – вообще ни о чем! Я прожила жизнь в изоляции, но убедила себя в том, что понимаю Турал и его народы!.. Я не обладаю образованием Коаны и силой Зораала Джа. Я – воплощение бессмысленной бравады, и недостойна своего титула...»

«Зачем ты стремишься взойти на трон?» - мягко поинтересовался Воитель Свет, и отвечала Вук Ламат: «Потому что мой отец создал нацию, где все могут жить в мире друг с другом, и я хочу, чтобы так и было впредь. Но... я понимаю, к чему ты ведешь. Причины, по которым я присоединилась к состязанию, не имеют ничего общего с моим братом. Все дело в турали, и в том, что я могу сделать для них!» «Ты сама сказала, как важно слышать голоса других», - напомнила хротгарке Крайль, - «знать, чем они живут, понять, как лучше служить им... Таким образом ты приблизишься к становлению той, какой хочешь быть».

«Простите меня», - обратилась Вук Ламат к сподвижникам. – «С этого момента я перестаю быть той Претенденткой, которой не являюсь. Я не стану проявлять силу, чтобы сокрыть свои слабости! Шаг за шагом я изучу все, что следует знать и за что следует любить Тулиёллал и жителей Турала. Может, путь будет тернист, но я сама проторю его! Я отыщу золотой город – ради всех нас! Наряду с ответами о судьбе твоего деда, Крайль. Клянусь!» «Спасибо тебе, Вук Ламат», - проникновенно молвила Крайль. – «Но тебе не нужно взваливать на себя и это бремя. Галуф Балдесион всю свою жизнь посвятил защите мирян от всего рода угроз. Будучи его внучкой, я не хочу подвергать угрозе других ради своих личных целей. Поэтому давай сосредоточимся на победе в состязании. У нас есть общая цель, и – если это возможно – я была бы просто наслаждаться нашим странствием!» «Все верно!» - воскликнул Алфинод. – «Мы разделяем один и тот же путь, и цель у нас одна. Объединив усилия, мы непременно отыщем золотой город!»

Вук Ламат тепло поблагодарила сподвижников за эти слова, призналась, что горда называть их своими друзьями...

Чуть поодаль разбили лагерь Коана, Танкред и Уриангер.

Слыша далекие веселые голоса, Танкред обратился к погруженному в чтение книги Коане, молвив: «Похоже, они проводят прекрасный вечер. Не хочешь отправиться к ним и поговорить с сестрой?» «Нет, в этом нет нужды», - отозвался Коана, не отрываясь от своего занятия. – «А вы двое? Союзники Вук Ламат – ваши товарищи. Странно, наверное, выступать против них». «Да, мы противники, но нет смысла сражаться с ними», - пожал плечами Танкред. – «Конечно, если встанет вопрос победы или поражения в состязании, тогда другое дело: мы схлестнемся с ними всерьез». «Несмотря на то, что знакомы мы давно, никогда прежде мне не выпадал шанс испытать свои силы в противостоянии им», - улыбнулся Уриангер. – «И мысль эта пробудила в душе моей стремление к соперничеству».

«Ламати’и окружила себя поистине достойными сподвижниками», - признал Коана. – «Одни из лучших выпускников Студиума. Глава Студиозусов Балдесиона... И – легендарный защитник Эорзеи. Похоже, все складывается не в нашу пользу, если даже половина свершений, ему приписываемых, окажется правдой... Конечно, выходить из состязания я не собираюсь. Время, проведенное нами в горах Уркопачи, лишь укрепило мою решимость. Мы видели, как буря уничтожила тропы, используемые альпаками, и обратила в хаос жизни моих народов. Именно по этой причине я и ратую за применение изобретений, свершенных в Шарлаяне, - дабы познал Тулиёллал стабильность и процветание. Наша нация сможет измениться к лучшему... и я стану тем, кто изменит ее».

«Что ж, это хороший старт», - одобрительно кивнул Танкред. – «Надеюсь, опыт, обретенный в сем странствии, поможет тебе в этом. Но, возвращаясь к вопросу состязания, признаюсь: меня тревожат условия победы. Служителем Рассвета станет тот, кто снимет печать и первым ступит в золотой город – а не тот, кто первым завершит семь испытаний». «Да, потенциальному победителю нужно лишь обладать семью ключ-камнями...» - со значением произнес Уриангер, глядя на Коану, и тот кивнул: «Это так. Мы должны быть готовы к противостояниям в ходе состязания».

Эту ночь Зораал Джа коротал в одной из хижин в деревушке моблинов. В лачугу проследовал Сарил Джа, обратился к Первому Претенденту, молвив: «Твои противники остались позади. Второй и Третий Претенденты обрели достойных слуг, но никто из них не сравнится с тобой. Как могут они надеяться состязаться с Несгибаемым Сыном – единственный ребенком двуглавого! Лишь глупцы не осознают, что ты был рожден для того, чтобы стать Служителем Рассвета!»

«Все эти титулы ничего не значат...» - проронил Зораал Джа, и провидец всплеснул руками, затронул новую тему: «Когда я узнал, что состязание будет относиться к золотому городу, то тайно переговорил с внутренним кругом советников Гулула Джа Джа. И все они уверены в одном: тот, кто ступит в золотой город, обретет столь огромное могущество, что изменит ход истории. И, если сила сия действительно существует, я смиренно прошу тебя даровать мне толику ее. Время проходит, и я хотел бы претворить в жизнь свои замыслы. Ведь бесполезный инструмент отбрасывают... И спрошу, чтобы не было между нами недопонимания: ты намерен продолжить свой путь – и неважно, кто пострадает при этом?» «Все истекают кровью в сражении», - отозвался Зораал Джа. – «И Претендент Рассвета – не исключение. Как еще можно научить наш народ бессмысленности войны?»

Сарал Джа улыбнулся, удовлетворенный ответом...

Бакул Джа Джа и спутники-хубиго его следовали через дикоземье высокогорья Ёк Турала. Гадал двуглавый, мертв ли его соперник, мико’те. Но, даже если и так, остаются еще две игрушки...

«Могу я поинтересоваться, о избранный, каковы твои планы на Тулиёллал после принятия трона?» - обратился к Бакулу Джа Джа один из спутников. «Планы?» - хмыкнул тот. – «Ты думаешь, нам это интересно? Нам важно лишь состязание и доказательство нашего превосходства. Это наверняка обрадует мать и отца. И, когда станем мы Служителем Рассвета, то изгоним слабаков из города, пригласив в оный наших сородичей. Они заслуживают лучшего, чем прозябание в зловонных джунглях!.. Но сейчас мы должны настичь одноглавого претендента и напомнить ему о нашем верховенстве!»

Бакул Джа Джа продолжил путь, и мамул джа поспешили за своим предводителем...

Поутру Вук Ламат и спутники ее снялись с лагеря, выступив в направлении деревушки моблинов – Земляного Удела. Не раз пришлось сразиться им с разбойниками, рыщущими близ торной дороги, вьющейся через дикоземье. Пересекли путники реку Мьякабек’зому и вскоре достигли Земляного Удела. Воззрились с удивлением на причудливые хижины, напоминающие по форме своей горшки.

К Вук Ламат приблизилась пожилая моблинша, представилась: Редирок, избирающая. Поведала о том, что недавняя буря расколола утес, и обломками камня было ранено немало помощников мастеровых; посему селянам сейчас не до состязаний.

Эренвиль пояснил Третьей Претендентке: моблины предоставляют мастеровым инструменты, необходимые для работы компоненты и жилье. Те же создают лучшие в Турале изделия из золота и металла.

И сейчас мастеровые готовы покинуть Земляной Удел, разорвав соглашение с моблинами, кои не в силах обеспечить свою часть заключенного договора. «Мы заменим раненых помощников!» - предложила Редирок Вук Ламат. – «Это даст мне возможность больше узнать о вашем селении и народе, и приблизит к началу испытания!» Редирок с благодарностью приняла предложенную помощь.

Чуть позже, оставшись с героем наедине, призналась Вук Ламат: «Я боле не стану изображать силу и играть в неуязвимую Претендентку. Если я что и осознала за время нашего странствия, так это то, что ты помогаешь нуждающимся. Я рада, что рядом со мной такой наставник!»

Моблин Ракорок просил чужеземцев помочь ему обеспечить всем необходимым мастерового Каахе. Во время недавней бури моблин, приставленный помощником к Каахе, был ранен, а сам Ракорок о мастеровом сем не ведал ничего. «Чем он живет, в чем нуждается?» - задавался вопросами Ракорок. – «Помощники не относятся к мастеровым формально. Мы наблюдаем за ними и предвосхищаем их нужды, дабы загодя обеспечить все их потребности».

Воитель Света и Вук Ламат заглянули в хижину, отведенную мико’те Каахе, внимательно осмотрелись по сторонам. Следуя совету Ракорока, мастерового они не тревожили и от работы не отвлекали. Во-первых, Каахе не притронулся к еде: возможно, та ему не по нраву? Во-вторых, во время работы он сидел слишком близко к горнилу и то и дело утирал пот; жар явно создавал ему дискомфорт. Наконец, инструменты для обработки золотых изделий источились, и мастеровому не помешали бы новые.

Наблюдениями своими двое поделились с Ракороком. «Мой брат принадлежит к той же расе, что и Каахе», - говорила моблину Вук Ламат. – «Горячего он не любит, но, если блюдо остывает, оно становится невкусным. Мне кажется, следует подавать еду, которая вкусна при любой температуре».

Что касается возможности понижения температуры в мастерской, Ракорок просил героя и Вук Ламат собрать ветряные осколки, кои можно найти у Безвозвратных Рифов. Именно там остаются заброшенные лодки тех, кто отчаялся отыскать золотой город.

Так, Воитель Света отправился к прибрежным рифам, в то время как Вук Ламат устремилась к складскому помещению, дабы раздобыть для Каахе новые инструменты. По пути повстречал герой Танкреда и Коану, следующих в направлении селения моблинов, сообщил им о том, что занимается поисками ветряных осколков.

«Когда ко мне обратились с тем же вопросом, я предложил моблинам обратиться к мастеровым из Шарлаяна», - признался Коана. – «Качество их работ непревзойденно. Однако моблинам идея по нраву не пришлась. Не понимаю я их одержимости индивидуальными договоренностями...» «Возможно, когда мы приступим к испытанию в Земляном Уделе, их обычаи станут для тебя понятнее», - предположил Танкред. – «А покамест нас признали недостойными как помощников, велили заняться ранеными. Мы возвращаемся в город, собрав целебные травы для Уриангера».

«Поселения в Козама’уке тоже оказались в изоляции из-за бури», - задумчиво протянул Коана. – «Что бы было с ранеными, если бы мы не добрались сюда? Если стану Служителем Рассвета, в первую очередь займусь строительством торговых путей к столице. Подумать только, сколь многого мы сможем достичь с технологиями Шарлаяна...» Двое простились с Воителем Света, продолжили путь к Земляному Уделу.

Разыскав у Безвозвратных Рифов ветряной кристалл, герой вернулся в селение, передал осколок Ракороку. Трое навестили Каахе, передали тому кристалл, новые инструменты и блюдо. «Теперь я понимаю, зачем подписал договор», - улыбнулся мико’те, весьма довольный тем, что условия, ему обеспечиваемые, заметно улучшаются.

Благодарный Каахе изготовил золоченое блюдо за лампового масло для освещения залов Воллок Шунсы. «Какая красота!» - восхитился Ракорок. – «Поистине, достойный дар для Служителя Рассвета!»

В хижину заглянул Коана, сообщив Вул Ламат о том, что Редирок считает, что кризис миновал, и готова огласить условия испытания. Взгляд Второго Претендента задержался на чаше, покачал головой: «Поистине, шедевральное изделие». «Спасибо за эти слова!» - просиял Каахе. – «Я черпал вдохновение в красоте природы Козама’уки и хотел запечатлеть ее в своем изделии».

«Я гадал, почему моблины просто не возведут мастерскую в городе, и, наконец, получил ответ», - признался Коана. – «Даже мастеровые Шарлаяна не создают изделия, столь изысканные». «Подобное невозможно создать, не имея вдохновения», - отвечал ему Каахе. – «В Тулиёллале оного достаточно, и освоить основы ремесла несложно. Я вырос среди хетсарро, приверженных старым устоям, и разнообразие множества народов и культур Турала стало для меня настоящим открытием». «Ты вырос среди хетсарро, исповедующих старые устои?» - переспросил Коана. – «У меня остались самые добрые воспоминания о кочевой жизни...»

Ракорок благодарил героя и Вук Ламат за неоценимую помощь, а те, простившись с моблином, поспешили вернуться к избирающей, дожидающейся их в здании в западной части Земляного Удела; туда же поспешили Коана, Уриангер, Танкред, Крайль, Алфинод, Алисэ и Эренвиль. Вскоре присоединился к иным Претендентам Зораал Джа, тенью следовал за которым Сарил Джа, и многие моблины Земляного Удела приветствовали сына Служителя Рассвета, который оказал им помощь после страшной бури, лично приняв участие в расчистке завалов. Последним к зданию подошел Бакул Джа Джа, сопровождаемый троицей хубиго.

Призвав Претендентов на престол к вниманию, молвила Редирок: «Как вы уже знаете, после бури нас покинуло немало мастеровых. Драгоценные изделия из металла, ими создаваемые, приносят нашей нации немалые барыши из заморских земель! И, если поток товаров иссякнет, Земляной Удел непременно ощутит это, и торговле в Тулиёллале будет нанесен серьезный ущерб. Поэтому испытание состоит в следующем: каждый из вас должен будет найти одного золотых дел мастера и привести его сюда!»

«И каким же образом нахождение мастеров определит пригодность претендентов принять бразды правления?» - обратился к Редирок Сарил Джа, и та отчеканила: «Ты можешь отказаться от испытания. Я буду рада известить Служителя Рассвета об исключении из состязания Зораала Джа». Сарил Джа всплеснул руками, а Зораал Джа отметил: «Испытание – лишь средство достижения цели. Шаги, которые мы предпримем для оной, не имеют большого значения».

«Да начнется испытание!» - провозгласила Редирок. – «Но помните: мастеровые должны явиться сюда по собственной воле. Никакого принуждения или обмана!»

Коана, Зораал Джа и спутники их устремились прочь, и головы Бакула Джа Джа проводили их задумчивыми взглядами. «Избирающая ничего не говорила о том, что нельзя забрать мастерового у противника», - изрекла одна из голов. – «Это мы и должны сделать». «Отличное предложение, брат!» - хохотнула вторая.

Двуглавый мамул джа покинул селение, а Крайль обратилась к Вук Ламат, спрашивая, есть ли у той на примете какие-нибудь золотых дел мастера. «Среди моих последователей есть несколько мастеровых, но все они уже в годах», - вздохнула хротгарка. – «Я не могу просить их оставить комфорт Тулиёллала и осесть в этой деревушке – пусть природа здесь и изумительна. А у Коаны, должно быть, есть на примете добрая сотня молодых мастеров... Я не жалуюсь, нет. Просто констатирую факт».

Путники вернулись в Тулиёллал, и, заглянув в лавку к Ропли, поинтересовались, не знает ли тот, где возможно им разыскать золотых дел мастера. Среди местных мастеровых пребывал выходец из Эорзеи, Фонжинтейна; возможно, следует попробовать сделать ему предложение.

Велев Эренвилю, Крайль, Алфиноду и Алисэ дождаться их возвращения на постоялом дворе, Вук Ламат, сопровождаемая Воителем Света, направилась в таверну, ужинал в коей мастер. Последний предложил двоим проследовать на пляж, и Вук Ламат не преминула отметить: «В нашу прошлую встречу ты пребывал в довольно удручающем состоянии». «Потерянная душа, верно?» - усмехнулся ювелир. – «Но благодаря вам двоим я сумел вновь обрести цель в жизни. Я получил работу, и впервые за долгое, долгое время обрел душевный покой».

Вук Ламат поведала Фонжинтейну о том, что разыскивает мастерового, который заключил бы договор с моблинами и перебрался в Земляной Удел. «Знаю, с мной стороны это эгоистично», - потупилась хротгарка. – «Мы едва знакомы, и, посоветовав тебе найти работу в Вачумекимеки, я предлагаю тебе все бросить и подписать новый договор». «Я скажу тебе кое-что, Третья Претендентка», - произнес Фонжинтейн. – «Я прошел все необходимые процедуры для получения статуса иммигранта, и теперь являюсь полноценным гражданином Тулиёллала. Я стараюсь узнать как можно больше о своей новой нации, начав с изучения ритуала престолонаследия и претендентов – тебя в том числе. Как ты помнишь, именно пример отца заставил меня избрать стезю ювелира. Он находился в Восточном Конце, когда силы гарлеан осадили селение. В хаосе битвы он погиб. Война в одно мгновения лишила меня того, кого я любил и почитал. Я никогда боле не хочу вновь пережить подобную потерю... Я признателен тебе за то, что изменила мою жизнь, и, как миролюбивый житель Тулиёллала, я хочу, чтобы власть перешла к тебе. И, если для этого мне необходимо подписать контракт с моблинами, я с радостью это сделаю».

Вук Ламат поблагодарила Фонжитейна, поспешила вернуться в лавку Ропли, дабы известить того о решении, принятом элезеном. Ропли отнесся к сему с пониманием, заявив, что для мастерового из Вачумекимеки быть лично избранным Третьей Претенденткой – великая честь.

Фонжитейн ступил в лавку, и обратившись к Ропли, поблагодарил его за все, ведь мастерская сия стала для него первым пристанищем в Тулиёллале. «Возвращайся, если моблины тебя отпустят», - улыбнулся Ропли. – «В Вачумекимеки тебе всегда найдется работа».

Фонжитейн отправился собирать пожитки, дабы вскорости выступить к Земляному Пределу, а Вук Ламат, обратившись к герою, призналась: «У меня есть немало причин, чтобы одержать верх в состязании, но теперь к ним добавилась еще одна. Фонжитейн верит в меня, и я не могу его подвести!»

Вук Ламат заявила, что у нее есть одно незавершенно дело во дворце, и, попросив Воителя Света дождаться ее на постоялом дворе, устремилась прочь. Однако вскоре героя разыскал страж, сообщив, что Служитель Рассвета просит его явиться во дворец – и ни в коем случае не говорить о сем Вук Ламат.

Немало озадаченный, Воитель Света направился ко дворцу, проследовал в тронный зал. «Прости за столь неожиданный призыв», - изрекла одна из голов Гулула Джа Джа, и, поднявшись с трона, могучий мамул джа взял в руки верные клинки. – «Когда я узнал о том, что чемпион моей дочери вернулся в город, то не смог упустить эту возможность. И зовут меня ‘головой решимости’ не без причины – хоть я и стар, но сражаюсь так же достойно, как и в тот день, когда принял престол. И я жажду поединка с достойным противником. Копейщик, Эстиньен, оказался довольно неплох... но наш поединок завершился прежде, чем мог быть определен победитель. Моряки судачат о том, что на своей родине ты – поистине легендарный воин. И я думаю... достоин ли ты стать моим противником?»

«Почему бы нам это не выяснить?» - усмехнулся герой, беря в руки оружие, и Гулул Джа Джа, хохотнув, ринулся к нему, надеясь насладиться противостоянием.

...По завершении оного отступил Служитель Рассвета, обратился к герою, молвив: «Ты первый, кто сумел выстоять, когда сражался я в полную силу. Даже несмотря на то, что голова разума спит, я не ожидал, что заставишь ты меня так попотеть. Эстиньен не преувеличивал: ты – сила, с которой надлежит считаться!»

Гугул Джа Джа вновь опустился на трон, продолжал: «Признаюсь: я жаждал вызова, это так... но это не единственная причина, по которой я призвал тебя во дворец. Я должен был убедиться в том, что ты достоин сопровождать мою любимую дочь. Во многом она похода на меня: такая же неистовая, очертя голову бросается навстречу опасности. Но вижу, что ты вполне способен покончить с угрозами на пути Ламати’и... Ответишь ли ты прямо на мой вопрос? Не как правителю Тулиёллала, а как заботящемуся о чаде своем отцу».

Воитель Света утвердительно кивнул, и осведомился Гулул Джа Джа: «Вы уже какое-то время странствуете вместе, посему скажи: какое у тебя впечатление о Ламати’и? Неважно, как о Третьей Претендентке или же как о просто спутнице, - говори, как есть».

«Она молода, но обладает потенциалом», - честно отвечал правителю герой. «Тактичный ответ», - произнес Гулул Джа Джа. – «Но я согласен с тобой: пока что она еще не готова править. Ламати’и считает, что понимает наши народы – их историю, культуру, верования. Но она знает лишь то, чему смогла научиться, будучи в столице. И меня тревожит не только она. Состязание началось недавно, но, должно быть, ты и сам понял: каждому из претендентов не хватает качеств, необходимых правителю. Поэтому я и провожу ритуал престолонаследия – не для того, чтобы избрать подходящего кандидата, а чтобы взрастить оного! И, если в итоге никто из них так и не впечатлит меня, я не стану отдавать им престол. Будучи родителем, я молюсь о том, чтобы дети оправдали мои ожидания... Теперь, когда в игру вовлечены чужеземцы, я уповаю, что ты и твои спутники сумеете дать им возможность взглянуть на ситуацию с иных сторон и тем самым вдохновите их на личностный рост. Ты, к примеру, странствовал по многим землям, познал многие народы и их культуры – любил их и был любим в ответ. Направляй Ламати’и так, как считаешь верным. Иди рядом с ней, а, когда это будет необходимо, подталкивай ее, чтобы продолжала она путь».

Воитель Света обещал, что непременно так и поступит... когда в тронный зал заглянула Вук Ламат, прознавшая о том, что отец ее пригласил героя на аудиенцию. Гулул Джа Джа признался, что хотел лишь скрестить клинки со спутником дочери, не более.

Вук Ламат и спутник ее покинули тронный зал. «Приглядывай за ней, воитель», - прошептал Служитель Рассвета, устало смежив веки. – «Спутники Коаны не менее сильны – что вполне ожидаемо от выходцев из тех же земель, что и Галуф. Они с самого начала заметили изъяны у наших претендентов. Иные же двое... отвергают товарищей, пытающихся указать им на недостатки, и нет в этом ничего хорошего...»

Следуя к выходу из дворца, рассказывала Вук Ламат спутнику, что лишь трое воителей покинули зал после поединка с отцом на своих двоих: Зораал Джа, Эстиньен, и, собственно, сам герой. О деталях разговора с Гулулом Джа Джа Воитель Света умолчал, не желая раскрывать хротгарке сомнения, питал кои ее названый отец...

...Вскоре герой и Вук Ламат встретились в местной таверне с Алфинодом, Алисэ, Эренвилем и Крайль. Подошел и Фонжитейн, заявив, что готов выступать в путь к Земляному Уделу.

Окликнул путников Вук Эву, зашедший в город за припасами, поинтересовался: «Вы ведь золотой город ищете?» «Верно – это последний этап в ритуале престолонаследия», - подтвердила Вук Ламат. – «Если ты что-то знаешь о нем, скажи». «Легенды о золотом городе бытуют в Турале на протяжении тысячелетия», - отвечал Вук Эву. – «Истории описывают место сие по-разному. В некоторых говорится о сияющем метрополисе золотых башен, в иных же утверждается, что град ничем не примечателен, и называется так лишь потому, что в сердце его спрятано сокровище. Но все предания сходятся в одном: те, кто выступают на поиски золотого города, обратно уже не возвращаются. Урок, который надлежит извлечь из этого, Третья Претендентка, состоит в следующем: искать легенду – значит, играть со смертью. Я прошу тебя сохранять предельную осторожность».

Вок Эву пожелал Вук Ламат счастливого пути, отправился по своим делам.

«Какой же вывод нам сделать из этих историй?» - обратился Эренвиль к сподвижникам. – «Если каждая подобная экспедиция заканчивалась трагически, как Служитель Рассвета сумел отыскать золотой город и вернуться?» «Похоже, то легенда ёк гуев», - заключила Крайль. – «Нам следует поговорить с ними об этом». «Со временем обязательно так и поступим», - обещал Алфинод. – «Но сперва давайте проведем Фонжитейна в поселение моблинов».

Так, Воитель Света и спутники его покинули Тулиёллал, выступив в обратный путь к Земляному Уделу...

Тем временем Сарил Джа сопровождал к Земляному Уделу мастерову-вьера. Провидец был весьма доволен собой: выполнить задачу оказалось куда проще, чем он думал. Действительно, многие желали снискать расположение Несгибаемого Сына – особенно, если сопровождалось оно посулами новых земель.

«Те, кто окажутся полезны, могут получить всю землю, какую только пожелают», - подтвердил Зораал Джа, когда Сарил Джа представил ему свою спутницу, после чего устремился прочь. Провидец проводил сородича озадаченным взглядом, гадая, чего в действительности добивается тот, если ни земли, ни богатства его не интересуют?

На тропе, ведущей к Земляному Уделу, означился Бакул Джа Джа, сопровождаемый тремя верными подельниками. «В сторону!» - потребовал Зораал Джа, и головы Бакула Джа Джа ощерились: «Напомни-ка... Ведь не было правила, согласно которому нельзя забирать мастеровых у иных претендентов? К тому же, давно пора научить смирению тебя, одноголовый. Служитель Рассвета сумел породить тебя вопреки всему, но в рождении твоем нет никакого благословения! Править достойны лишь двуглавые! Лишь мы!»

Бакул Джа Джа и подельники его выхватили меч; Зораал Джа вызов принял, обнажив два коротких меча. «Первый Претендент, прошу оставить его в живых», - шепнул своему господину Сарил Джа. – «Для этого... препятствия найдется подобающее применение».

Бакул Джа Джа ринулся на противника, и тот, чуть отступив в сторону, с силой ударил здоровяка рукоятью меча в живот. Захрипев, двуглавый пал на колени, пребывая в вящем изумлении. Трое мамул джа потеряли дар речи, столь короток и унизителен оказался сей бой для их набольшего.

«Спасибо, что сдержался», - обратился к Первому Претенденту Сарил Джа, и тот передернул плечами: «Я могу убить его в любой момент».

Он продолжил путь к обиталищу моблинов, и вьера поспешила за ним. «Твоя роль еще не окончена», - бросил провидец поверженному двуглавому...

Воитель Света и спутники его вернулись в Земляной Удел, и, обратившись к моблинам, Вук Ламат представила им Фонжитейна – талантливого золотых дел мастера из Ул’даха. «Впечатляет!» - воскликнула Редирок. – «Ты вернулась первой, Третья Претендентка!» Редирок передала Вук Ламат ключ-камень в знак успешного завершения испытания.

Вскоре ступили в селение Коана и Зораал Джа наряду со спутниками своими и мастеровыми, коих удалось убедить им остаться работать в Земляном Уделе.

Первый и Второй Претенденты получили ключ-камни в награду, и Сарил Джа обратился к Коане, поздравив того с успехом, молвив: «Твой ум поистине впечатляет! Нам следует применить твои знания, почерпнутые в Шарлаяне, дабы снабдить Турал оружием на основе Магитек-технологий... Конечно, когда ты станешь главным советником Служителя Рассвета». «Инструменты войны меня не интересуют», - отвечал провидцу Коана. – «Я лишь хочу улучшить жизнь нашего народа путем применения практических инноваций. Иноземные силы дважды подумают о том, чтобы испытать Тулиёллал на прочность, если станем мы известны как нация, применяющая новейшие технологии. Так же, как Гарлеанская Империя удержалась от вторжения в Шарлаян».

«Может, это и так...» - согласился Сарил Джа. – «Но сколько лет понадобится Тулиёллалу, чтобы обрести подобный уровень развития?» «Если мы будем едины в своем устремлении, это не займет много...» - начал Коана, но Зораал Джа прервал его: «Твой пусть слишком медленный. Проще расширить наши территории... и попросту поглотить Шарлаян».

«Если начнешь завоевания иных наций силой оружия, то получишь будущее, полное восстаний и кровопролития», - обратился к Первому Претенденту Танкред. – «Твоя империя не станет первым несостоявшимся государством». «Значит, мы продолжим сражаться, пока увеличивающаяся цена войны не заставит противника сложить оружие», - заключил Зораал Джа. – «Пока не появится усталость от потерь».

«Как может подобный исход кому-то принести радость?!» - возмутилась Вук Ламат. – «То, что ты предлагаешь, - насмешка над миром!»

Воцарилась напряженная тишина, нарушила кою Редирок. «Это напоминает мне о днях, давно ушедших», - молвила гоблинша. – «До основания Тулиёллала не было договоров с мастеровыми. Обычным дело было похищение тех, и моблины принуждали их работать на себя. Так продолжалось до появления Гулула Джа Джа. Семьи похищенных обратились к нему за помощью, и пришел он в Земляной Удел. Моблины – народ не воинственный. Мы боялись, что пришла к нам смерть, но Гулул Джа Джа хотел лишь поговорить».

«Мы здесь, чтобы обменяться речами, а не ударами», - изрекла голова разума в тот день. – «Золотые изделия, производимые в вашем селении, поистине отличного качества. Такой вывод можно сделать, глядя как на использованные материалы, так и на мастерство ювелиров. Но не заставляют изделия сии дрожать сердца. Ибо кубок, созданный связанными руками и сломленным духом, лишен блеска. Подумайте, как будет вести себя мастеровой, радующийся жизни? Он всю душу вложит в свое изделие, и воссияет то, как рассветное солнце. Разве не хотели бы вы этого?»

«Так началось наше сотрудничество», - закончила рассказ Редирок. – «Счастливые мастеровые создавали прекрасные изделия, а те – в свою очень – делали счастливыми моблинов. Слова Гулула Джа Джа были мудры! Счастливые улыбки действительно позволяли создавать изумительные изделия!»

Коану история впечатлила, Зораал Джа лишь фыркнул и зашагал прочь из селения. «Первого Претендента утомили твои рассказы о давно минувших днях», - бросил Сарил Джа гоблинше. – «Взор его устремлен на будущее – и на следующее испытание». С этими словами провидец последовал за своим повелителем...

Следующими Земляной Удел покинули Коана, Танкред и Уриангер.

К Вук Ламат обратился Ракорок, заявив, что в благодарность за оказанную помощь поведает ей историю о золотом городе. «Башни и улицы – все построено из золота!» - возвестил он. – «Поистине невероятная роскошь повсеместно! Горожане живут в золотом счастье! Город вечного счастья, пребывающий над облаками!» «В подобный город я бы заглянула!» - рассмеялась Вук Ламат.

«А где ты услышал эту историю, Ракорок?» - уточнила Крайль. «От наших друзей, ёк гуев», - пояснил гоблин. – «Они живут в горах Уркопачи». «Снова гиганты...» - задумчиво протянула Крайль.

Вук Ламат постановила: похоже, им следует навестить селение гигантов. Эренвиль указал на тропу, отходящую от Земляного Удела на запад, пояснив, что ведет она в горы.

Путники отдалились от селения, когда настиг их один из местных мирян - тонававта, и, обратившись к Вук Ламат, просил ту вернуться ненадолго в Земляной Удел – мол, Редирок забыла ей что-то передать. Озадачившись, хротгарка последовала за мирянином... и – как в воду канула.

Воитель Света и спутники его долго ждали Вук Ламат на тропе; встревожившись, вернулись они в Земляной Удел. Редирок заверила героя, что не посылала за Вук Ламат, и не видала ее боле.

Ступили в селение Коана, Танкред и Уриангер, и мико’те, обратившись к герою, поинтересовался, куда подевалась его названная сестра. Поведал авантюрист Коане о загадочном исчезновении Вук Ламат, и постановил тот: «Я помогу вам найти ее – она мне сестра все-таки».

Путники приняли решение разделиться и прочесать окрестные пределы. Воитель Света и Коана расспросили стража-моблина у ворот; тот Вук Ламат не видал, но, когда описал герой внешний вид тонававты, ушла с которым хротгарка, припомнил, что какое-то время назад торговец-пелу был атакован на торном тракте разбойником, подходящим под это описание.

Узнав, что ныне пребывает сей торговец на заставе Множества Костров, герой и Коана разыскали его, попросив поведать о случившемся нападении. «На меня напал этот негодяй Вавкеса!» - воскликнул пелу возмущенно. – «У всех моих сородичей-торговцев есть свои истории, с ним связанные. Вавсека и его банда готовы на любые низости ради нескольких монет! И теперь, когда по сломанным ступеням боле не поднимаются новые жертвы, им волей-неволей приходится проявлять изобретательность». «Неудивительно, что они обратили взоры на Ламати’и», - вздохнул Коана. – «Должно быть, собираются выручить за нее немалый выкуп. Наверняка скоро заявят о своих требованиях... но я ждать не собираюсь».

Коана вознамерился сыграть роль торговца в надежде выманить Вавсеку из укрытия. Пелу с готовностью предложил Второму Претенденту подходящие одежды – по сдельной цене, конечно же.

Так, Воитель Света прохаживался по Множеству Костров, бахвалясь тем, что заключил с новым торговцем добрую сделку, щедро заплатив тому за алмаз, которого как раз не хватало у него в коллекции. Надеялся герой, что слух о том, что при деньгах хетсарро, распространится... и дойдет до нужных ушей.

Завершив представление на заставе, двое покинули ее, углубившись в дикоземье Козама’уки. Вскоре разделились: Коана следовал по тракту в направлении Земляного Удела, герой же, держась поодаль, шел по его следам.

Замысел их увенчался успехом: окружили Коану разбойники, ведомые Вавсекой, потребовали передать им вырученные за продажу алмаза барыши. Воитель Света подоспел к мико’те, и Вавсека, осознав, что угодил в ловушку, велел подельникам расправиться с противниками; сам же бегом бросился прочь.

Герой поверг незадачливых бригандов, и Коана потребовал у них ответа: где находится Вук Ламат? Разбойники хорохорились, хранились молчание, и процедил Коана недобро: «Я теряю терпение. Говорите – или умрите».

«Нам было велено лишь схватить Третью Претендентку, и все», - возопили лиходеи, осознав, что Коана не шутит. – «Мы не знаем, куда они ее увели. И мы не знаем, кто нас нанял – это лишь Вавсеке ведомо». Коана просил Воителя Света выступить по следу Вавсеки; сам же он намеревался дождаться стражей, чтобы передать в руки их разбойников.

Герой устремился в сторону, исчез в которой Вавсека, и вскоре заметил того вдалеке. Держась поодаль, последовал он за разбойником, надеясь, что тот приведет его к своему нанимателю.

Не подозревая о слежке, Вавсека бежал через дикоземье Козама’уки, и вскоре добрался до входа в подгорный рудник. К нему подошел мамул джа, передал причитающуюся плату, после чего устремился прочь через лес... и герой выступил по следу его.

Мамул джа достиг причала у реки, где в лодке ожидал его сородич... и находилась знакомая баржа, оставался в упряжи у коей пунутий. Мамул джа рассек клинком упряжь, и рыбина уплыла; таким образом, зверолюд лишал возможных преследователей последовать за ним по реке.

Мамул джа запрыгнул в лодку к сородичу, и двое направили ту вниз по течению. К причалу подоспели Коана и Танкред, и последний вознамерился следовать за лодкой по берегу реки, стараясь не терять суденышко из виду.

«Покляться готов, что эти хубиго – спутники Бакула Джа Джа», - вымолвил Коана, обращаясь к Воителю Света. – «Наверняка он нанял этих тварей, чтобы похитить мою сестру и заполучить ее ключ-камни. Но даже в одиночку она справилась бы с ними. Возможно, они застали ее врасплох или обманули. Я должен был быть рядом с ней! Если они причинят ей вред...»

Герой просил Коану успокоиться и взять себе в руки, и тот, вздохнув, согласно кивнул: «Да, эмоции сестру не вернут. Но я всегда так реагирую, когда речь идет о Ламати’и. Одна мысль о том, что она в опасности, вызывает у меня панику... Ныне мико’те Турала живут так, как считают нужным, но клан, в котором я был рожден, придерживался кочевых традиций наших предков. Они пасли своих рроников на равнинах, постоянно кочуя в соответствии с временами года... Во время одной из подобных миграций родители оставили меня – ребенка! Ни словом не объяснив, почему. Я выжил лишь потому, что случайно повстречал доброго торговца-пелу. Сжалившись надо мной, он обучил меня своему ремеслу, дабы смог я о себе позаботиться. Я начал торговать на рынке Тулиёллала, и именно там Служитель Рассвета нашел меня и усыновил. Прежде, чем к нам присоединилась Ламати’и, я уже жил во дворце какое-то время. Как и я, она была отринута своими родителями. Боль одиночества была мне знакомо, и я хотел избавить ее от этого чувства. Будучи братом этой девочки, я поклялся: я всегда буду рядом, чтобы поддерживать ее!.. И, как ты понимаешь, я на все пойду, чтобы ее спасти!»

Воитель Света связался с товарищами, велев тем дожидаться его на заставе Множества Огней. После чего наряду с Коаной направился к оной, надеясь, что в скором времени Танкред даст о себе знать.

Вскоре собрались на заставе Уриангер, Алфинод, Алисэ, Крайль и Эренвиль, и Коана, обратившись к ним, поведал о последних событиях. «...Мы считаем, что эти хубиго могут знать, где находится Ламати’и», - закончил он рассказ. – «Танкред следует за их лодкой, и я хочу, чтобы мы как можно скорее примкнули к нему. Вот только мамул джа предусмотрительно рассек упряжь пунутия, лишив нас возможности преследовать их. Эринвиль, есть возможность как-то вновь поймать эту бестию?»

Эренвиль утвердительно кивнул, заявив, что для этого нужна надлежащая приманка. Герой вызвался сопровождать собирателя; Коана же намеревался заняться починкой рассеченной упряжи. Уриангер, Алфинод, Крайль и Алисэ вознамерились помочь в сем мико’те: необходимые материалы они купят здесь, на заставе, а мастеровые сыщутся в Земляном Уделе.

Эренвиль предположил, что обретший свободу пунутий поплывет вверх по реке, ибо ниже по течению резвятся его весьма агрессивные сородичи. И, если где и укроется, то в глубинах заводи Лигаки.

Загодя приготовив овощи, столь любимые пунутиями, Эренвиль и герой устремились к означенной заводи, где прикормили огромную рыбину. Эренвиль велел Воителю Света следовать к барже, обещав, что скоро приведет туда пунутия.

Вскоре с Коаной связался Танкред, сообщив, что обнаружил убежище похитителей Вук Ламат – Бакула Джа Джа и его подельников - и удостоверился в том, что та действительно в нем содержится. «Ламати’и находится в тоннелях Ричллиф», - сообщил Коана герою. – «Как только починка упряжи будет завершена, ты запряжем в баржу пунутия и отправимся вниз по течению Игуйкатуму».

...Вскоре Воитель Света и сподвижники его, завершив недолгий сплав, подоспели ко входу в тоннели, где дожидался их Танкред.

...В каверне Бакул Джа Джа и сподвижники его – троица мамул джа – взирали на Вук Ламат, яростно извивающуюся у ног их и силящуюся освободиться от пут. «Плевал я на эти жалкие испытания», - хохотал двуглавый, вертя в руке ключ-камень, получила который хротгарка в Земляном Уделе, - «грубой силой гораздо проще камушки обретать!» «Верни его!» - шипела Вук Ламат. – «Фонжинтейн всего себя вложил в создание этого камня! Ты не имеешь на него права!» «А, так звали твоего мастерового?» - хмыкнул Бакул Джа Джа. – «И как ты позволила мне украсть нечто, столь драгоценное?» «Ах ты, вор!» - Вул Ламат кипела от ярости. «А ты тогда кто, раз угодила в мою ловушку?» - осведомился Бакул Джа Джа. – «Если жалкие вопли – то необходимое, чтобы взойти на трон, значит, у тебя наилучшие шансы!»

Мамул джа хохотали, издеваясь над беспомощной пленницей... когда раздался выстрел, и Бакул Джа Джа отшатнулся, проревел: «Кто это сделал?»

В пещеру шагнули Коана и спутники его. Мико’те сжимал в руке мушкет, пробормотал, качая головой: «Проклятье! Его чешуя столь же толста и крепка, как и череп!»

Бакул Джа Джа рассвирепел, узрев противников в своем логове: бунева должен были заставить вероятных преследователей ходить кругами! Воитель Света выступил вперед, и двуглавый тут же поднял с земли Вук Ламат, закрылся ею от выстрелов Коаны. Взор Бакула Джа Джа был прикован к Воителю Света, и не заметил он, как Танкред зашел к нему за спину, нанес удар ганблэйдом, выбивал из рук меч, острие которого мамул джа направлял на пленницу. Бакул Джа Джа выронил Вук Ламат, и подхватил ту метнувшийся вперед Коана.

«Думаете, что сможете противостоять нам?!» - проревела одна из голов Бакула Джа Джа. – «Мы всех вас перебьем!» «Терпение, братец!» - урезонила ее вторая. – «Ключ-камень принадлежит нам – к тому же, мы еще не оправились от ран, кои нам нанес Зораал Джа...»

Гулул Джа Джа Мамул джа бежали; герой и сподвижники его не стали преследовать их. Сопроводили они Вук Ламат в Земляной Удел, и благодарила та Коану и остальных за то, что пришли они к ней на выручку.

«Должно быть, Бакул Джа Джа был в отчаянии, раз вынужден был прибегнуть к столь агрессивной тактике», - предположил Алфинод. «Я не должна была быть столь беспечна», - вздохнула Вук Ламат. – «Я недооценила его, и это стоило мне ключ-камня. Фонжинтейн изменил свою жизнь, чтобы я смогла завершить испытание моблинов. Он верил в меня – верил в мое начинание... а я его подвела!»

«Мы вернем то, что было украдено!» - заверил ее Воитель Света, и Вук Ламат благодарно кивнула: «Да... так и поступим. Когда в следующий раз я встречу этого негодяя, я повергну его и заберу свой ключ-камень!»

«Кстати, я какого буневу проклинал Бакул Джа Джа?» - припомнил Танкред, и Коана пожал плечами: «Возможно, Сарила Джа. Он предан нашему брату, и он – единственный бунева, участвующий в ритуале престолонаследия, насколько мне известно. Если Зораал Джа как-то связан с этим... я никогда не прощу его за то, что он подверг опасности нашу сестру! Он утратит право называться нашим братом!»

Воитель Света и спутники его впервые зрели собранного, спокойного Коану столь разъяренным. Взяв себя в руки, изрек мико’те: «Бакул Джа Джа будет наказан, это бесспорно. Но понести наказание должны и негодяи, похитившие Ламати’и. Я потребую, чтобы отец отрядил стражу, дабы принести законность в сии земли». «Согласно, это необходимо для обеспечения безопасности странников», - согласилась Вук Ламат. – «Но не перестаю задаваться вопросов: почему эти миряне изначально обратились к разбою? Если мы выясним это, то, возможно, сумеем улучшить бытие всех, здесь живущих.

Коана смотрел на названную сестру с восхищением: сам он к подобному выводу не пришел!.. Простившись с остальными, Коана, Танкред и Уриангер устремились прочь, дабы продолжить состязание. В путь выступила и Вук Ламат наряду с верными сподвижниками: Зораал Джа успел уйти довольно далеко, и надлежит настигнуть его...

Покинув Земляной Удел, герой и спутники его вновь устремились к уходящей в горы Уркопачи тропе, вела коя к поселению ёк гуев. Вскоре достигли они высокогорной обители гигантов, именуемой Эхом Ворлар. Впервые зрела Вук Ламат ёк гуев во плоти, ибо спускались те с гор крайне редко.

«Здесь, в горах, они продолжают исполнять свой долг, который был скреплен договором со Служителем Рассвета», - обратился к спутникам Эренвиль, указывая на монументальный каменный храм в центре селения. – «Надзирают они за заключенным в святилище сем видраалем, Валигармандой». «Да, Вук Ламан рассказывала нам о вирдаалях Турала», - припомнила Крайль. – «Они живут дольше иных особей и обладают странными силами». «Верно», - подтвердил Эренвиль. – «Но даже среди себе подобных Валигарманда значительно превосходит их силой. Это создание существует уже несколько столетий, и каждый раз, когда появляется из логова своего, привносит в мир беды. Как вы уже знаете, Гулул Джа сумел заточить бестию, и с тех пор спала она в сем храме. Говорят, в здании все еще остается дыра в потолке, через которую Гулул Джа сумел заманить Валигарманду внутрь».

«Насколько я помню, Эхо Ворлар было изображено на двух глифах», - задумчиво произнес Алфинод. – «Означает ли это, что предстоит нам пройти сразу два испытания?» «Спросим у избирающего, когда встретим его», - развела руками Вук Ламат. – «А можем, сумеем выкурить Бакула Джа Джа, и я заберу у него свой ключ-камень...»

«Думаю, сперва следует разыскать избирающего», - предложил ей Воитель Света, и согласилась хротгарка: «Да, нам еще четыре ключ-камня обрести нужно. А рано или поздно с этим вороватым ублюдком мы столкнемся...»

Эренвиль предложил спутникам проследовать в храм, именуемый «Карриозаром Великолепным», служит в котором верховный святейший Гурфурлур.

В сердце храма зрели изумленные путники Валигарманду, заточенного в глыбу льда. Приветствовал гостей святейший Зурмурвур, и уточнила у него Вук Ламат: «Это и есть Валигарманда, Разрушитель Небес?» «Верно», - подтвердил Зурмурвур. – «Вирдраал, чье имя ввергало в ужас с незапамятных времен. Даже мой народ завоевателей был подобен листьям на ветру пред могуществом Валигарманды. Когда Разрушитель Небес снизошел на Уркопачи восемь десятилетий назад, число жертв было огромно. Если бы не своевременное вмешательство Гулула Джа Джа и его спутников, мы были бы перебиты до последнего. Десять дней и ночей продолжалось яростное противостояние Валигарманде. Противник наших героев казался неустанным, и были воители на пределе сил. И тогда голова разума предложила отчаянный замысел. Гулул Джа Джа обманом заставил Разрушителя Небес утратить контроль над его собственной ледяной магией, и вирдраал Турала заключил себя в ледяной эфир».

«Отличная работа, папа!» - одобрительно кивнула Вук Ламат. – «Но... что произойдет, если лед растает?» «Этим вопросом задаемся и мы, ибо с каждым годом магия, поддерживающая ледяную тюрьму, все слабеет», - отвечал ей Зурмурвур. – «Валигарманда повелевает могуществом молнии и льда. Некоторые верят, что ярость недавней бури была следствием того, что эти энергии прорываются на свободу». «Эта буря... исходила от Валигарманды?..» - изумился Эренвиль.

Поведал Зурмурмур, что верховный святейший, назначенный Служителем Рассвета избирающим, велел передать претендентам: испытание заключается в том, чтобы отыскать его в сих горах. И иные претенденты к поискам уже приступили...

Алфинод надеялся, что общение их с местными ёк гуями даст зацепки к местонахождению Гурфурлура и подскажет, какое направление поисков надлежит избрать. Путникам удалось выяснить, что проводит верховный святейший время на местном погосте, и склепы ёк гуев, похоже, занимают особое значение в культуре сего народа.

Так, Вук Ламат и сподвижники ее направились к погосту, находящемуся в горах за пределами Эха Ворлар. Гигант, выступающий смотрителем погоста, признался, что Гурфурлур велел ему поведать о ритуалах племени тем, кто станет его разыскивать. «Мы не погребаем своих усопших в земле», - рассказывал он. – «Мы предаем их огню, а после развеиваем прах средь горных вершин. И мы не воспринимаем смерть так, как это делают другие расы. Для нас сородич умирает не тогда, когда перестает биться его сердце, а когда воспоминания о нем меркнут в душах тех, кто знал его. Посему мы и создаем свои мавзолеи при жизни, наносим на них глифы, обращая камень в живую хронику о своем бытии».

Смотритель указал на один из мавзолеев, поведав, что принадлежит он его доброму другу, чье смертное воплощение прекратило странствие свое несколько лет назад, однако дух продолжает по сей час жить в нем. А чуть поодаль возвышался личный мавзолей смотрителя погоста, и, пока существует изваяние, продолжит существовать и он сам. «Я продолжу жить в душах тех, кто прочтет мои надгробные глифы... так же, как сущность друга ныне живет в моей душе», - пояснил ёк гуй.

«Подобную концепцию жизни и смерти всегда исповедовал твой народ?» - заинтересовалась Крайль. Смотритель же указал чужакам на тропу, велев продолжить следовать по ней и зреть историю его расы на каменных стенах, дабы получить все ответы.

Тропа привела Воителя Света и спутников его в каверну, где повстречали они ёк гуя – хрониста. Поведал последний путникам, что священный долг его рода – передавать учения рисунков из поколения в поколение. А рисунков на стенах и потолке сей пещеры было сделано множество, и путники завороженно взирали на них.

«Как же они великолепны!» - воскликнула Алисэ. – «И все они рассказывают историю твоего народа?» «Они повествуют о событиях, кои определили нас», - пояснил хронист. – «Если продолжите вы свой путь, я поделюсь сим знанием с вами». «Конечно! Мы бы хотели об этом услышать!» - воскликнула Вук Ламат, и хронист, указав на один из рисунков, изрек: «На первом рисунке изображены события, произошедшие более одиннадцати столетий назад, в эпоху великого процветания ёк гуев. Благословленные ростом и силой, несравнимыми с теми, коими обладали иные народы, наши предки распространили власть свою на большую часть земель Ёк Турала. И, когда были те завоеваны, устремили они взоры свои на север, надеясь расширить свои территории и обрести еще большее могущество».

Хронист указал на следующий рисунок, пояснив: «Здесь мы наблюдаем экспедицию в земли Ксак Турала. Не в силах пересечь пролив на корабле, наши предки начали созидание моста к северным землям – великое начинание, занявшее большую часть столетия. Зоргор Безграничный – так он именуется. Мы все еще пользуемся сим мостом в Тулиёллале, дабы странствовать. Мне сложно представить терпение и приверженность делу тех, кто завершил столь невероятный труд».

«Никогда не слыхала о ёк гуях, живущих в Ксак Турале», - озадаченно произнесла Вук Ламат. – «Что произошло с теми, кто отправился на север?» «Ответ – на следующем рисунке», - указал хронист на означенное изображение. – «Здесь говорится о том, что множество гигантов погибло в одночасье. Какой враг смог положить конец их вторжению? Враг неназванный и незримый. Когда экспедиция ступила в земли Ксак Турала более тысячелетия назад, солдаты пали от недуга. То не была ни чума, ни мор. Для местных тонавантов и шетонов то была лишь сезонная простуда. То, что для них выливается в небольшой жар и кашель, оказалось губительно для моих сородичей. Из каждых десяти ёк гуев, отправившихся в северную экспедицию, девять погибли от недуга. Немногочисленные выжившие продолжали страдать и оказались не в силах зачать потомство».

«Я слыхал об этом прежде», - отметил Эренвиль. – «В отсутствие врожденного иммунитета странники, отправляющиеся в далекие земли, могут пасть от недугов, с которыми местные жители прекрасно справляются». «И, должно быть, эти события породили практику кремации, а не захоронений останков», - предположил Алфинод.

Хронист указал путникам на последний из рисунков, проронив: «Здесь изображается возвращение наших горюющих сородичей в Уркопачи. Причина, по которой они изначально покинули горы, заключалась в том, чтобы обеспечить мир на своей родине. Начинание сие исходило с древних времен. Когда наши предки осознали, что они разделяют земли континента с иными народами, отличающимися от них обликом и обычаями, они опасались, что вторжение неизбежно. Вместо того, чтобы ожидать сего, они решили нанести первый удар. Все дольше и дольше сражались они, и изначальная идея мира все отдалялась. Лишь после беды, случившейся в Ксак Турале, и последующего возвращения в горы, они осознали – мир, о котором грезили они, все время был в пределах их досягаемости. Он был здесь – в месте, нас породившем. Здесь – в камнях, на которых мы оставляли образы нашего прошлого. Здесь – в безмятежном существовании, которое мы променяли на войны и завоевания».

«Когда все время сражаешься, можешь оставаться слеп к тому, что у тебя прямо перед глазами», - прошептала Вук Ламат, осмысливая речи хрониста, а после поблагодарила его за рассказанную историю, признавшись, что рада была узнать как о прошлом гигантов, так и о настоящем.

Хронист же сообщил путникам, что верховный святейший ожидает их на вершине высочайшей из окрестных гор – Воркор Зормор. Простившись с хронистом, приступили те к восхождению на гору. Размышляла Вук Ламат над словами хрониста, надеясь, что Зораал Джа, выслушав историю ёк гуев, откажется от своего стремления научить мирян Турала надлежащим ценностям, ввергнув их в пучину войны.

На испещренном руинами горном склоне повстречали путники трех ёк гуев, и один из них, Ворпорлор, обратился к незнакомцам, поинтересовавшись, участвуют ли те в ритуале престолонаследия. «Верно», - подтвердила Вук Ламат, и резюмировал Ворпорлор: «Значит, если ты погибнешь, Тулиёллал лишится потенциальной правительницы». «Мрачные слова, друг», - подбоченилась хротгарка. – «Похоже, ты не разделяешь видение иных ёк гуев, которых нам довелось повстречать». «Мы не пресмыкаемся перед Гулулом Джа Джа как эти бесхребетные создания», - прорычал Ворпорлор. – «Я и мои сородичи – завоеватели, и мы вернем нашему народу право именоваться полноправными владыками Турала!» «Похоже, и у гигантов есть свои фракции...» - пробормотал Алфинод, созерцая троицу неистовых ёк гуев.

«Ты считаешь своих сородичей слабыми, потому они высказывают уважение к моему отцу, но они не являются его последователями», - обратилась к Ворпорлору Вук Ламат. – «Они уважают мир. Мир, к которому они всегда стремились – и который, как они поняли, можно обрести прямо здесь и сейчас». «Оправдания слабаков!» - взревел Ворпорлор. – «Они отвратили свой взор от наших предков – от мечты, которую пестовали мы более тысячелетия! Они недостойны нашего наследия. Я верну славу нашего народа! И наше становление начнется со смерти Третьей Претендентки!»

«Я не хочу сражаться с тобой!» - выпалила Вук Ламат, и прошипел Ворпорлор: «Значит, умрешь на коленях».

Атаковала ёк гуев гигантская птица - зу, и хротгарка, не задумываясь, бросилась на выручку зверолюдям, отразила натиск бестии, и та устремилась прочь. Алфинод исцелил раненого птицей ёк гуя, и Ворпорлор, озадаченный поведением чужаков, поинтересовался: «Почему вы помогли нам?» «Я об этом не раздумывала», - призналась Вук Ламат. – «Действовала по наитию. Наверное, боялась, что ты умрешь прежде, чем мы познакомимся получше. Прежде, чем я смогу больше узнать о тебе». «Зачем?» - с подозрением осведомился ёк гуй, и пояснила хротгарка: «Если мы будем вместе жить в сих землях, то лучше оставаться друзьями».

Вук Ламат просила Алфинода остаться подле раненого птицей гиганта и продолжить врачевать его; остальные же продолжат восхождение к вершине Воркор Зормор. «Это ничего не изменит», - громыхнул Ворпорлор. – «Мы не откажемся от своих завоеваний». «Как пожелаешь», - отмахнулась Вук Ламат. – «Хочешь убить меня – давай, пробуй. Но сейчас тебе не помешает позаботиться о своем товарище».

Гиганты отступили; Воитель Света и спутники его продолжили восхождение по испещренным руинами склонам к вершине горы. На оной дожидался их Гурфурлур, избирающий. Гигант атаковал Вук Ламат и спутников ее, испытывая их боем.

И, когда был повержен Гурфурлур, обратилась к нему Вук Ламат, молвив: «А ты куда выше сородичей!» «Некогда все ёк гуи были такого роста», - отвечал Гурфурлур. – «Но после того, как мы пережили недуг, мало кто из детей достигает нашего прежнего роста». «Ты говоришь о недуге, случившемся во время экспедиции в Ксак Турал», - вымолвил Эренвиль. – «О которой говорится на ваших фресках...»

«Эта страница нашей истории тесно связана с легендой о золотом городе», - подтвердил Гурфурлур. «Я слышала, что изначально легенда пошла от народа ёк гуев», - обратилась к нему Крайль. – «Это действительно так?» «От видений, кои зрели наши предки, если быть точным», - отвечал ей гигант. – «До начала экспедиции в земли Ксак Турала многие зрели видения сияющего величия. Они говорили о рае, нет в котором ни войн, ни болезней. И миряне живут там, зная лишь вечное счастье... Если бы говорил о том кто-то один, ему бы, возможно, не поверили. Но, когда о сем заговорили десятки, если не сотни, святейшие убедились в том, что это – божественное откровение. И целью экспедиции были поиски золотого города. Помощь предоставили все земли, пребывавшие под нашей властью». «Неудивительно, что легенда звучит практически одинаково во всем Турале», - произнес Эренвиль. – «Должно быть, народы, вовлеченные в поиски, поведали истории о сем своим потомкам».

На вершину горы поднялись Коана, Танкред и Уриангер, и Гурфурлур, созерцая мико'те, заключил: «Еще один претендент. Я испытаю тебя – так же, как испытал тех, кто поднялся сюда раньше».

Воитель Света и сподвижники его отступили, и Гурфурлур сошелся в сражении с Коаной и его спутниками. Противостоянием гигант остался доволен, передал ключ-камни мико’те и его названной сестре, ибо успешно завершили те испытание.

Обратившись к Вук Ламат, Уриангер поведал ей о то, что по пути к вершине они были атакованы Бакуло Джа Джа и его миньонами. Впрочем, получив отпор, те отступили; неведомо, чего они пытались добиться, действуя таким образом.

Коана поинтересовался у Гурфурлура, почему избрал тот вершину горы Воркор Зормор местом проведения испытания. «По пути сюда мы узнавали об истории народа ёк гуев», - говорила Коана. – «Неужто это место имеет какое-то особое значение для твоего народа?» «Да, это место очень важно», - подтвердил святейший, указав чужакам на каменные монументы, установленные окрест.

«Это... погост?» - поразилась Алисэ. «Здесь погребены все верховные святейшие, бывшие до меня», - пояснил Гурфурлур. – «А также доблестные герои, противостоявшие Валигарманде в горах Уркопачи восемь десятилетий назад».

Из-за монументов выступили Зораал Джа, уже успевший завершить испытание, и Сарил Джа. Последний приветствовал Вук Ламат, и зло прошипела та: «Ах ты, сволочь! Я прикончу тебя здесь и сейчас!» «Не забывай о том, где находишься», - оборвал ее Гурфурлур. – «Веди себя соответствующе, или вынуждена будешь покинуть это место». Хротгарка сникла, пробормотала извинения.

Зораал Джа же потребовал, чтобы верховный святейший показал ему гробницу отца. Гурфурлур увлек его за собой к одному из монументов, молвил: «На поверхности сего монумента выбиты имена тех, кто заточил Валигарманду, в том числе и твоего отца».

«Гулул Джа Джа – мастер решимости и разума», - прочла Вук Ламат. – «Защитник мира». Внимание же Эренвиля привлекло иное имя, означившееся на поверхности камня: «Кетенрамм – навигатор неведомых морей». «Кетенрамм?» - изумилась Алисэ. – «Исследователь из Лимса Ломинсы? Неужто он сопровождал Гулула Джа Джа в странствиях того?»

Эренвиль промолчал, продолжая изучать имена. «Кахсия – исследовательница неведомого», - прошептал он. – «Как странно зреть здесь твое имя...»

«Никогда прежде не возводились гробницы для тех, кто не принадлежал к народу ёк гуев», - пояснил Гурфурлур иноземцам. – «Но великое деяние их требовало почитания». Вук Ламат, Зораал Джа и Коана были весьма воодушевлены свершением отца. Зораал Джа утверждал, что оное случилось благодаря воинскому искусству Гулула Джа Джа, Коана же настаивал, что первопричина кроется в уме родителя...

«Я не могу сравняться с Зораалом Джа в боевых навыках, унаследованных им от головы решимости», - протянула хротгарка, осмысливая явленное им. – «Как и превзойти Коану в знаниях, полученных от головы разума. Что же от отца унаследовала я? В чем я лучше остальных?..» «Любовь к миру», - подсказал герой, и Вук Ламат просияла: «Ну конечно! Любовь к миру – и к его народу! Вот что он дал мне. И я сражаюсь за то, чтобы сохранить мирный Турал, им созданный».

Громогласный рев разнесся средь гор, и Алфинод, связавшись с Воителем Света, просил того вернулся в Эхо Ворлар как можно скорее. «Валигарманда вырвался на свободу!» - говорил элезен.

Герой и спутники его поспешили вернуться в селение ёк гуев, у входа в кое дожидался их Алфинод. Первым делом занялись они исцелением раненых гигантов, было которых множество. На телах большинства были заметны ожоги, и поинтересовалась Крайль у Алфинода, что же произошло в селении?

«Детали остаются неясны...» - отвечал тот. – «После того, как я исцелил атакованного горной птицей гиганта, Ворпорлор велел мне уходить. Я ощутил сильнейшую волну эфира, и, вернувшись в Эхо Ворлар, обнаружил поселение в таком состоянии. Я бросился к первому гиганту, которого увидел. Он испытывал сильнейшую боль, но повторял раз за разом: Валигарманда обрел свободу. Тогда-то я и связался с вами».

Вук Ламат предложила спутникам направиться к храму и своими глазами узреть, что сталось с тюрьмой Разрушителя Небес. В святилище не осталось и следа ледяной глыбы... а Воитель Света зрел видение недавнего прошлого...

Наблюдал он, как в грам проследовали Бакул Джа Джа и его подельники. «Вот он, могучий Валигарманда», - прошипел мамул джа, взирая на обездвиженное создание, и подтвердил святейший, Зурмурвур: «Ужасающий видрааль. С каждым пробуждением своим он выжигал свое гибельное имя в разумах новых поколений...» «Как замечательно!» - расхохотался Бакул Джа Джа, и, приблизившись к ледяной глыбе вплотную, изрек: «Ты спал как раз до того для, как понадобился мне!» «Объяснись!» - потребовал Зурмурвур, и отвечал Бакул Джа Джа: «Говорят, Гулул Джа Джа заточил видрааля ледяной тюрьме, им же и созданной. Умно, весьма умно! Разрушить ее будет довольно непросто. Необходимо одновременно сотворить сразу два заклятия: яростный огонь, чтобы расплавить лед, и пробуждающее пламя, чтобы пробудить спящую душу видрааля. Способны на подобное головы решимости и разума... ровно как и благословленные братья – Бакул Джа Джа!»

Мамул джа сотворил заклятия, разрушая ледяную тюрьму Валигарманда и пробуждая того. Могучий видрааль покинул храм через дыру в потолке, а Зурмурвур, потрясенный произошедшим, обернулся к Бакулу Джа Джа, выдохнув: «Зачем ты это сделал?» «Ради престола, конечно же!» - отозвался тот. «Ты высвободил подобное создание ради собственных амбиций?!» - лютовал святейший. – «Ты хоть понимаешь, сколько смертей навлек?!»

«Чини хаос, Валигарманда», - осклабились головы Бакула Джа Джа, направившегося к выходу из храма.

Видение завершилось. Зурмурвур поведал герою, что отправил посланника в Тулиёллал, посему ожидает в прибытия стражей, но неведомо, когда явятся они.

«Мы не можем предоставить видрааля иным!» - с жаром заключила Вук Ламат, обращаясь к спутникам. – «Да, я на какое-то время отступлю от состязания, но, если продолжу оное сейчас, никогда не смогу себя простить. Посему я останусь здесь и сражусь с Валигармандой!» Хротгарка молила Воителя Света и иных сподвижников помочь ей в сем противостоянии, и те не отказали ей.

«А как поступим мы?» - обратился к Коане Танкред, и отвечал тот: «Тот, кто стремится одержать верх в состязании, будет рваться вперед...» Танкред и Уриангер переглянулись, после чего покинули святилище наряду с Коаной...

Гурфурлур просил Зурмурвура известить об опасности пелупелу, дабы укрылись те в низинах. Герой же и спутники его вознамерились немедленно приступить к поискам обретшего свободу Разрушителя Небес. Эренвиль предложил сподвижникам воспользоваться устройством – искателем эфира, коим обладал. По словам вьера, собиратели используют подобные предметы для обнаружения эфира живых существ.

«Я могу настроить устройство на определенный эфирный аспект», - говорил Эренвиль. – «Проблема в том, что Валигарманда способен к преображению между стихиями огня, льда и молнии...» «Мы знаем, что для пробуждения Валигарманды Бакул Джа Джа сотворил заклинания, ускорившее ток эфира видрааля, относящегося к огненному аспекту», - напомнил остальным Алфинод. – «Жители селения, как следствие, получили ожоги. Можно предположить, что Валигарманда выдохнул поток пламени». «Значит, выбор очевиден», - согласился Эренвиль. – «Огонь».

Отряд принял решение разделиться. Воитель Света и Эренвиль попробуют обнаружить Валигарманда с помощью искателя эфира – правда, тот вполне может привести их к иной бестии, содержащей в себе эфир огненного аспекта. Остальные же останутся в селении и расспросят гигантов в надежде определить направление, скрылся в котором видрааль. Алфинод же вознамерился заняться исцелением раненых, ибо боялся, что состояние тех может ухудшиться со временем.

Покинув селение, Воитель Света и Эренвиль устремились в горы, где искатель эфира привел их к выжженному плато – еще одному свидетельству бесчинств ярящегося Валигарманда. «Согласно ‘Саге о Тулиёллале’, когда Валигарманд приходит в бешенство, его огонь горит вечно, его лед не плавится, а его молнии гремят без перерыва», - обратился Эренвиль к герою. – «Служитель Зари сумел обратить магию Разрушителя Небес против творящего ее и заключить видрааля в ледяному тюрьму. Это не просто огонь, а... какая-то вечная волшба. Странно осознавать, что подобная причудливая поэзия претворяется в жизнь... Важно то, что подобный огонь – живой эфир, и, если мы дадим образец его искателю эфира, то повысим точность наших поисков».

Взяв образец тлеющих углей в кратере, Эренвиль настроил на эфирную сигнатуру пламени устройство, и указало то путь собирателю и герою через горные отроги. В какой-то момент устройство утратило след, и предположил Эренвиль, что видрааль изменил свой эфирный аспект. Но в любом случае, мико’те полагал, что логово Валигарманды находится на горе Воркор Лар Дор, в недрах которой пребывают залежи кристаллов.

Воитель Света сообщил о сем сподвижникам, и вскоре присоединились к ним Вук Ламат, Крайль и Алисэ; Алфинод остался в селении ёк гуев, продолжая врачевать раненых.

«После восьмидесяти лет заточения видраалю отчаянно необходимо восполнить свою энергию», - говорил Эренвиль спутникам. – «Предположу, что эссенция кристаллов на сей горе привлекла его».

Не успели пятеро выступить в направлении горы, как путь им преградили Ворпорлор наряду с сородичами. «Гора священна», - изрек Ворпорлор. – «Я запрещаю вам приближаться к ней». «Но ты должен понять», - обратилась к нему Вук Ламат. – «Именно там пребывает Валигарманда! Если мы не покончим с ним, он убьет великое множество невинных – как делал это в прежние времена. Прошу, позволь нам пройти!» «Исключено», - отрезал Ворпорлор, созерцая чужеземцев. – «Ваш жалкий неспособен справиться с Валигармандой. Вы или стремитесь осквернить Воркор Лар Дор, или же просто глупцы».

К гигантам подошли Коана, Танкред и Уриангер, и обратился мико’те к Ворпорлору, молвив: «На монументе, посвященном поражению Валигарманды, выбиты имена семерых героев. Если мы объединим усилия, нас будет как раз семеро». «Что семь слабаков, что четверо», - отмахнулся Ворпорлор, наблюдая за еще двумя приближающимися фигурами.

«Зораал Джа!» - просияла Вук Ламат, узрев названного брата. – «Ты здесь, чтобы помочь?» «Вопреки моему совету», - всплеснул руками Сарил Джа, в то время как Зораал Джа – по своему обыкновению – безмолвствовал. – «Мы бы могли вырваться вперед, в то время как вы были бы заняты противостоянием с Разрушителем Небес». «Небольшая задержка», - проронил Первый Претендент. – «Она не изменит исход состязания. Я хочу оценить, сколь силен видрааль, которого не сумел убить мой отец».

Ворпорлор не отступал, и Зораал Джа сжал рукой рукоять клинка. «Брат, нет!» - выпалила Вук Ламат. – «Не обнажай оружие против своего же народа!» «Странные речи», - проронил Сарил Джа. – «Насколько мне известно, жители сих пределов не считают, что принадлежат к нации Тулиёллала. Поэтому ‘своим народом’ я бы их не назвал». «А какая разница?!» - отчеканила Вук Ламат. – «Считают или нет, каждый житель Турала – часть нашей мечты о мирном сосуществовании! Если попробуете причинить им вред, вам придется иметь дело со мной!»

Воитель Света выступил вперед, встав рядом с Вук Ламат, настроенной донельзя решительно. Один из гигантов напомнил Ворпорлору, как хротгарка спасла его от горной птицы. «И теперь у нее... такие же глаза», - говорил ёк гуй. – «Каменные глаза. Каменные слова». «Да, мы все еще у нее в долгу», - согласился Ворпорор, и, отступив с тропы в сторону, бросил Вук Ламат: «Считай, что долг уплачен. Но не пойми меня неправильно. Мы не примем над собой правление Тулиёллала». «Я тебя услышала», - отвечала Вук Ламат. – «Поговорим по завершении состязания». «Как твое имя?» - осведомился Ворпорлор, и отвечала хротгарка: «Вук Ламат, защитница мира, которая в скором времени станет Служительницей Рассвета!»

Ёк гуи устремились прочь, боле ни слова не проронив. «Даже те, кто придерживается различных идеалов, способны найти точки соприкосновения в искреннем разговоре», - обратилась Алисэ к Вук Ламат. – «Я в это продолжаю верить». «Как и я», - кивнула хротгарка. – «И я не сдамся, пока не достигнем мы компромисса».

Коана поблагодарил Зораала Джа за то, что решил примкнуть тот к ним в противостоянии с видраалем. «Наша нация – крепость, а миряне – кирпичи, из которых она построена», - отвечал мамул джа. – «Чем больше их будет расколото, тем слабее станет Тулиёллал. Даже самый грубый камень ценен тем, что может стать ступенькой». Коана нахмурился: ответ названного брата был ему не по душе.

Вук Ламат просила названных братьев оставить перепалку, сосредоточиться на грядущем противостоянии с Валигармандой. Те кивнули, и выступил отряд к горе Воркор Лар Дор.

На вершине оной схлестнулись они с могучим Валигармандой, сразили бестию, свершив то, что не сумел сделать даже Гулул Джа Джа. Вук Ламат ликована, но Коана осадил ее, молвив: «Да, достижение впечатляющее, но я стал бы говорить, что мы сумели превзойти отца. Видрааля ослабили десятилетия заточения. Если бы мы сражались с ним, когда был он на пике своих сил, навряд ли выстояли». «Серьезно?!» - изумилась Вук Ламат. – «Разве восемьдесят лет могли так сказаться на его силах?!.. Но да, кого я обманываю... Папа остается лучшим...»

Герой и спутники его вернулись к подножию горы, где пред восхождением оставили Эренвиля и Сарила Джа. Последний поспешил удалится наряду с Зораалом Джа.

Следовало спешить и остальным: наверняка Бакул Джа Джа уже далеко впереди. «Поверить не могу, что он свершил столь злое деяние лишь затем, чтобы нас замедлить», - возмущалась Вук Ламат. – «Если бы мы не сразили Валигарманду, целый континент оказался бы под угрозой, а не только Уркопачи! Нельзя допустить, чтобы Бакул Джа Джа получил престол. Я должна настичь его и вернуть свой ключ-камень!»

Путники, ведомые Вук Ламат и Коаной, вернулись в Эхо Ворлар, где приветствовали их Гурфурлур и Зурмурвур, поздравив с одержанной великой победой. «Мы собирались провести второе испытание здесь, в городе, но безрассудство одного из претендента сделало его бессмысленным», - обратился к воителям Зурмурвур. – «Испытание Льда. Вам надлежало усилить тюрьму Валигарманды. Как поступим, верховный святейший?» «А что еще нам испытывать, Зурмурвур?» - отозвался Гурфурлур. – «Они сразили Разрушителя Небес и спасли огромное число жизней. Если не они достойны стать наследниками Гулула Джа Джа, то я не знаю, кто еще».

Дождавшись, когда в селение вернется Зораал Джа, Гурфурлур вручил ключ-камни трем претендентам, принявшим участие в сражении с Валигармандой.

«Пять испытаний пройдено», - заключил Алфинод. – «Два осталось». «Вот только один из моих камней остается в вороватых руках Бакула Джа Джа», - напомнила ему Вук Ламат. – «Он ответит за это – и за то, что выпустил Валигарманду в мир!»

Верховный святейший сердечно благодарил претендентов за то, что принесли они мир и покой в вотчину ёк гуев. Зораал Джа молча покинул селение, а Вук Ламат, обратившись к Гурфурлуру, пригласила того однажды посетить столицу. «Я подумаю над этим...» - громыхнул гигант, созерцая Вук Ламат и Коану, - «если трон займет один из вас». «Пришлю приглашение», - усмехнулся мико’те, и, простившись с ёк гуями, устремился прочь, сопровождаемый Уриангером и Танкредом.

По ступеням храма поднялся неожиданный гость, Ворпорлор, и, обратившись к Вук Ламат, молвил: «Я сомневался, что сумеешь ты одолеть Валигарманду, но безмятежные небеса говорят о твоей победе. Если бы видрааль продолжил бесчинствовать, он остался бы страшной угрозой для всех нас... Вновь оказались мы перед тобой в долгу». «Вы нам ничего не должны», - возразила хротгарка. – «Мы сражались по собственной воле». «И все же долг случился», - стоял на своем Ворпорлор.

«Даже не знаю, о чем у тебя просить», - растерялась Вук Ламат, и Крайль предложила: «Может, пусть расскажет о грезах о золотом городе?» «Золотые грезы...» - протянул Ворпорлор. – «Да, у нас остались записи предков об их видениях, предшествующих экспедиции к землям Ксак Турала. Зрели они небесные земли, омытые золотым сиянием. Жители оных были подобны богам, никогда не старели, не умирали, были свободны от тягот и конфликтов. Каждое здание было дворцом, и правили ими молчаливая богиня. Изваяние столь высокое, что даже мои сородичи вынуждены были головы задирать, чтобы взглянуть на ее лик».

Впервые путники услыхали столь подробное описание мистического золотого города, а Ворпорлор продолжал: «Узревшие сие в грезах ощутили неодолимое желание отыскать рай, им явленный. Они устремились в Ксак Турал... где погибли во множестве». «Те, кто отправляются на поиски золотого города, не возвращаются...» - задумчиво протянула Крайль. – «Возможно, истории Вук Эву основаны на историческом факте». «Возможно», - согласился Ворпорлор. – «Кто может сказать наверняка? Когда наши предки покинули лес, не было боле ни грез, ни грезящих».

«Лес?» - удивилась Крайль. – «О чем ты?» «Рассказывают, что видения посещали лишь тех, кто трудился в рудниках леса Як Т’ель», - пояснил ёк гуй. – «Но после того, как сразил их недуг и новорожденных стало мало, они вынуждены были покинуть сии пределы. После того, как народ наш окончательно осел в Уркопачи, видения о золотом городе прекратились вовсе».

Вук Ламат предложила сподвижникам отправиться в лес Як Т’ель – возможно, там удастся им выяснить больше. Эренвиль же советовал вернуться в Тулиёллал и немного передохнуть после недавних испытаний.

Так, путники направились в город, где разделились, договорившись встретиться после. Вук Ламат пребывала в задумчивости, просила Воителя Света сопровождать ее. Двое шагали по улицам Тулиёллала; время от времени горожане обращались к хротгарке, благодарили ее за стремление к миру, заверяли в безоговорочной поддержке. Улыбки мирян служили для Вук Ламат лучшим мотиватором продолжать состязание.

Провела хротгарка спутника на каменную платформу, открывался с которой вид на город – и море. «Я все время приходила сюда, с малых лет», - призналась Вук Ламат герою, созерцая закатное солнце. – «Смотрела на панораму города, и все мои тревоги казались такими ничтожными! Ты помнишь, что я сказала на вершине Воркор Зормор? Что я буду сражаться за то, чтобы сохранить мирный Турал отца? С тех пор я много об этом думала. О том, что на самом деле означает ‘мир’. Действительно ли это просто... отсутствие войны. Я воскрешала в памяти все лучшие моменты нашего странствия... и поняла: ничто не приносит мне большую радость, нежели счастье других. В жизни всякое бывает, но родные и друзья, музыка их смеха придают нашему бытию смысл. Возможно, это прозвучит глупо, что я считаю, что все эти улыбающиеся лица – лучшее мерило мира».

«Подобных слов я от тебя и ожидал», - заверил ее Воитель Света, и Вук Ламат улыбнулась: «Правда? Я ощущаю какую-то гордость. Это ответ, который я получила, пытаясь быть честной сама с собой. И то, что ты считаешь, что я преуспела... много для меня значит. Поэтому, когда я стану Служительницей Зари, я продолжу отцовский путь к миру! Наш народ будет жить счастливо!.. Все так, как сказала Крайль. Надлежит прислушиваться к их заботам, разуметь их чувства и понимать, как лучше служить им... С каждым следующим днем я буду становиться все ближе к обращению той правительницей, которой хочу себя видеть. Сложно сказать, насколько я изменилась с начала состязания, но в одном я уверена: без вас я бы этот путь пройти не смогла! Никогда не узнала бы столько всего нового за это недолгое время». Воитель Света обещал Вук Ламат, что останется с нею до самого конца...

...На следующий день герой и его сподвижники собрались у дверей постоялого двора, дабы продолжить странствие свое. «Давайте обсудим текущее положение дел», - предложил спутникам Алфинод. – «Зораал Джа и Коана прошли те же испытания, что и мы, и каждый из них обладает пятью ключ-камнями. У Вук Ламат было бы столько же, если бы Бакул Джа Джа не забрал у нее один». «На последних двух испытаниях он себя никак не проявил», - отметила Алисэ. – «Стало быть, у него при себе максимум три ключ-камня».

«Клянусь, я отберу у него свой ключ-камень!» - выпалила Вук Ламат, и Алфинод покачал головой: «Боюсь, этого может оказаться недостаточно, учитывая то, как он поступил с Валигармандой. Думаю, он попытается заполучить оставшиеся ключ-камни, а уж после насолить противникам. Мы можем оказаться в положении, когда вынуждены будем рассчитывать лишь на ключ-камни друг друга». «Не могу сказать, что мне это по душе», - молвила Вук Ламат. – «Но я не оставлю свои притязания на трон с такой легкостью. Ради счастья моего народа я сделаю то, что должна!»

«Оставшиеся два ключ-камня знаменуют Испытание Примирения и Испытание Братства», - просветил спутников Эренвиль. – «Первое относится к прекращению противостояния мамул джа и збр’аалей в лесах Як Т’ель – точнее, близ селения Ик Бр’аакс». «Именно там я и родилась», - напомнила остальным Вук Ламат. – «Но я не была там с тех пор, как отец увел меня еще ребенком».

«Непонятно, правда, где будет проходить Испытание Братства», - продолжал Эренвиль. – «В саге говорится лишь о том, что иноземный исследователь просил аудиенции у Служителя Рассвета, и все на этом». «В Эорзее есть похожая история», - отвечал ему Алфинод. – «О том, как исследователь Кетенрамм подружился с двуглавым королем, автархом, а после пустился в странствия по землям Турала. Он еще несколько раз посещал сей континент, но однажды сгинул в море. По крайней мере, так считают». «Наверняка двуглавый король – это папа», - заявила Вук Ламат. – «Значит, этот Кетенрамм бывал в Тулиёллале».

«Но, если он прибыл сюда восемьдесят лет назад, столичный град на осколках строений ёк гуев еще не был возведен», - размышлял Эренвиль, и на лице его отразилось озарение. – «Походи, Алфинод, ты сказал – автарх? Должно быть, Кетенрамм повстречал Служителя Рассвета в Мамуке!» «Мамук... это город?» - уточнила Крайль. «Некогда – один из величайших в Турале», - подтвердил собиратель, - «и родина мамул джа. Он тоже находится в Як Т’еле, неподалеку от Ик Бр’аакса».

К лесным пределам Як Т’еля Воитель Света и спутники его вознамерились отправиться на дирижабле. Устремились они к причалу оного, где лицезрели Маблу и Тобли, их дожидающихся. «Мы определили происхождение серьги Крайль!» - заявила Маблу. «Ты прежде говорила, что подобные украшения обрели популярность в Ёк Турале как охранные обереги для странников?» - уточнил Алфинод, и Маблу, утвердительно кивнув, молвила: «Мы разыскали пожилого торговца, который начал изначально их продавать. – «Как следует из его слов, серьги он изготавливал по образу и подобию украшения, которое увидел на рынке у иноземного чародея двадцать лет назад. Он и не мыслил, что изделия его будут пользоваться таким успехом!»

«Речь может идти только о моем деде!» - воскликнула Крайль. – «А торговец упомянул, на каком именно рынке произошла их встреча?» «В Як Т’еле», - отвечал ей Тобли. – «Впрочем, именно туда вы и направляетесь». Крайль поблагодарила пелупелу за информации: по прибытии в лес она попытается отыскать следующую зацепку.

Путники направились к ожидающему их дирижаблю, а пелу глядели им вслед, искренне желая успехов Третьей Претендентке. «Следующий Служитель Зари должен будет принять все бремя истории этой нации», - вздохнул Тобли, - «и неважно, сколь тяжким окажется оно».

...По прибытии в Як Т’ель – «лазурную чащобу» - Эренвиль предупредил спутников, дабы внимательно смотрели те под ноги. Некогда множество метеоритов упало здесь, образовав в мягкой почве кратера, заполненные ныне водой. В оных можно увязнуть – и утонуть.

Оставив поляну, обращенную в посадочную площадку для дирижаблей, отряд выступил через лес на запад, к поселению хротгаров - збр’аалей - Ик Бр’аакс. Здесь уже находились иные претенденты на престол и их сопровождающие.

Приветствовав прибывших, один из хротгаров, Хунму Ррук, назвался ‘избирающим’ своего народа, просил четверых претендентов поднялся на возвышение в центре Сада Звезд на площади селения. Те исполнили волю избирающего, и изрек он: «Прежние испытания вы проходили как противники. Но Испытание Примирения призвано заставить вас сотрудничать друг с другом. Вы должны будете разбиться на две команды и завершить его». «Что?!» - возопил Бакул Джа Джа. – «Ты ожидаешь, что мы объединимся с кем-то из этих слабаков?!» «Лишь победители получат ключ-камни», - предупредил его Хунму Ррук. – «Посему советую сотрудничать со своим напарником».

Хротгар указал претендентам на вазу, находились в которой четыре камня. Методом нехитрой жеребьевки они определят пары, образуют которые те, кто вытащит камни одного цвета.

Наблюдая за сим, Воитель Света и спутники его молились Двенадцати, чтобы Вук Ламат не оказалась в паре с Бакулом Джа Джа. К счастью, Коана и Вук Ламат вытянули красные камушки, а Бакул Джа Джа и Зораал Джа – синие. Таким образом пары были определены.

«Каждая из команд приготовит традиционное блюдо збр’аалей – зибрук пибиль», - возвестил Хунму Ррук, и претенденты опешили, ибо не ожидали подобного. Тем не менее, Вук Ламат полагала, что испытание глубже, чем кажется на первый взгляд, и Коана согласился с нею, молвив: «Учитывая то, что на кону – будущее нашей нации, все этапы испытания имеют свое значение».

Спутники претендентов наблюдали за последними со стороны, и предположил Алфинод: «Предположу, что значение испытания кроется в том, что мало какие аспекты отражают историю и культурное развитие столь ярко, как кулинарные традиции». «Действительно, множество тушеных блюд в гарлеанской кухне говорит о сельском хозяйстве и студеном климате», - согласилась с братом Алисэ.

Услышав эти слова, Вук Ламат обернулась к сподвижникам, и, скрестив руки на груди, молвила: «У народов, которых мы повстречали за время странствия, разные обычаи, относящиеся к еде и выпивке. Ханухану восполняют свои магические энергии тростником, а пелупелу жить не могут без напитков. То есть, знание о кулинарных пристрастиях народа позволяет узнать его кое-что о его обычаях». «Каждое испытание позволяло нам больше узнать об истории и культуре того или иного племени...» - протяну Коана. – «Было ли таковым изначальное намерение отца?.. Но правитель, обладающий его видением, должен осознать, что в прошлом нет ответов, в которых мы нуждаемся. Процветающее будущее Тулиёллалу мы можем обеспечить не приверженностью традициям, но принятием инноваций».

Хунму Ррук объяснил претендентам правила испытания, кои были предельно просты: победу получат те, кто первыми приготовит зибрук пибиль должного вида и вкуса.

Зораал Джа и Бакул Джа Джа покинули Сад Звезд, и Вук Ламат проводила двуглавого мамул джа задумчивым взглядом. Почему решился он на нечестную игру? Ведь он достаточно силен и хитроумен...

Коана отметил, что их команда имеет определенное преимущество в сем испытании, и Эренвиль согласился с ним, молвив: «Наших противников шестеро: два претендента, Сарил Джа и подручные Бакула Джа Джа. Нас же девять – на три больше». «Распределив задачи, мы сумеем узнать рецепт блюда и собрать необходимые ингредиенты», - воодушевился Алфинод. «Слишком просто!» - усмехнулась Вук Ламат, и Крайль поспешила отметить: «Мы не должны быть слишком самоуверенны, иначе сделаем глупую ошибку, которую совсем несложно избежать, если оставаться настороже».

Коана предложил первым делом заняться наблюдением за повседневными делами местных поселенцев, дабы обрести зацепки к обретению рецепта зибрук пибиль, ибо испытующий строго-настрого запретил сородичам делиться оным.

Претендентам и их сподвижникам удалось выяснить, что приправа для блюда называется «ахиот», а приготовление завернутого в банановые листья зибрука происходит в подземном очаге – что в принципе свойственно для местной кухни. Эренвиль заверил спутников в том, что необходимые ингредиенты можно отыскать в окрестных лесах.

Коана предложил товарищам разделиться: Уриангер, Алфинод и Крайль останутся в селении, соберут хворост для очага, остальные же отправятся на поиски трав и приправ. Эренвиль предупредил сподвижников: бананы произрастают в лесу Джа Тиика, довольно далеко отсюда, посему следует подумать о том, чтобы купить их у кого-то из местных.

В то время, как Танкред и Алисэ углубились в лес, Воитель Света, Коана и Вук Ламат остались в Ик Бр’ааксе. Местный повар-хротгар советовал им отправиться в нижние леса за банановыми листьями, но Хунму Ррук отметил, что вследствие образовавшегося после недавней бури оползня туда не добраться.

«Но, если и здесь, и в лесах листья не найти, как же нам обрести ингредиенты?» - растерялась Вук Ламат. «Испытания призваны углубить наше понимание народов и культур Тулиёллала», - напомнил ей Коана. – «Возможно, нам еще предстоит узнать что-то новое о зибрук пибиле. О том, что блюдо являет собой нечто большее, нежели рецепт или ингредиенты». «Например, история его создания», - предположила хротгарка.

Слова их услыхал повар, молвил: «Если интересуетесь историей, начните со старой войны». «Между збр’аалями и мамул джа, верно?» - уточнила Вук Ламат, и повар, кивнув, продолжал: «Эти леса познали столетия войн, и свидетельства их остаются шрамом на сих землях. Познать завершение того кровопролития – значит, познать зибрук пибиль». «А какое отношение блюдо имеет к кровопролитию?» - озадачилась Вук Ламат, и Коана обернулся к названной сестре, молвив: «Именно на этот вопрос мы и должны получить ответ. Думаю, это и есть верный подход к испытанию».

Повар предложил претендентам навестить руины восточного поселения Илион Асо, разрушенного в час войны. Те не преминули последовать совету, достигли деревушки. «Прежде она была местом света и жизни», - вздохнула Вук Ламат, созерцая бренные остовы хижин. – «Родиной моего прадеда».

К удивлению героя и его спутников, повстречали они в руинах селения Вук Эву. «Я покупал древесину в Ик Ба’ааксе, когда узнал, что Третья Претендентка следует к месту, имеющему огромное историческое значение», - пояснил троице хротгар. – «Как я понимаю, вы хотите узнать о зибрук пибиле. Мне запрещено делиться деталями о приготовлении сего блюда, однако я буду рад поведать вам о том, что знаю об истории Як Т’еля... Конфликт между збр’аалями и мамул джа был за землю. Мамул джа обитают в нижних лесах, где густые кроны скрывают солнце и земля совершенно не плодородна. Посему они возжелали заполучить верхние леса – родину збр’аалей – и атаковали тех. Збр’аали раз за разом отбрасывали захватчиков назад».

«Но, судя по состоянию этой деревни, все в итоге изменилось», - заметил Коана. – «Что же стало тому причиной?» «Благословленные родичи», - проникновенно произнес Вук Эву. – «Понимаете, прежде мамул джа вели воины и со своими сородичами, а не только с внешними врагами. Кланы хубиго, бунева и доппро соперничали за власть даже в то время, как шло противостояние их збр’аалям. Дабы укрепить внутриродовые связи и прекратить противостояние, лидеры кланов хубиго и бунева организовали брак между своими детьми. Но этот политический ход изменил течение истории так, как никто и предположить не мог. Всегда считалось, что супруги, принадлежащие различным кланам, не могут иметь детей. Но родился ребенок, в жилах которого текла кровь кланов хубиго и бунево: двуглавый мамул джа! Наделенный огромными физическими и магическими силами, он стал могучим воином, первым из автархов – правителем всех трех кланов. Сплотившись под властью автарха, мамул джа стали поистине грозной силой, и война достигла кульминации. Сейчас вы видите своими глазами ее шрамы».

Вук Эву предложил герою, Вук Ламат и Коане пройти к следующему месту, где произошли ключевые события давнишнего конфликта, где продолжит он свой рассказ.

То оказалась выжженная просека, испещренная островами опаленных древ. «Поле пепла Зобр’ит, где произошла большая часть битв между мамул джа и збр’аалями», - вздохнул Вук Эву, глядя на изуродованную землю, страшный шрам на теле предвечного леса. - «Война за эти земли началась вскоре после исхода ёк гуев около пяти столетий назад. И на протяжении последующих четырехсот лет две стороны непрерывно противостояли друг другу. Постоянный поток небольших стычек и масштабной резни».

«Так продолжалось, пока отец не положил конфликту конец 80 лет назад», - вымолвил Коана, и хротгар, кивнув, продолжил: «Сопровождаемый шестерыми поплечниками, Служитель Рассвета противостоял обеим армиям и заставил тех прекратить противостояние. Во время сего перемирия обе стороны по требованию Служителя Рассвета провели переговоры».

Воитель Света услыхал шаги за спиной, резко обернулся... но никого не заметил, а в следующее мгновение Эхо ниспослало ему видение прошлого. Зрел он Служителя Рассвета и шестерых спутников того, замерших между лидерами обеих армий. «Слишком долго сковывало вас жестокое наследие предков!» - обратился Гулул Джа Джа к мамул джа и збр’аалям. – «Пришло время вам обрести от него свободу!.. Даже если одна из сторон сумеет покончить с противником, мир продлится лишь до тех пор, пока не явится новый захватчик. Скажите, знаете ли вы о континенте, лежащем далеко к востоку, где многочисленные державы сражаются за власть?»

О сем збр’аали и мамул джа не ведали, и слова Гулула Джа Джа обескуражили их. «Не знали», - резюмировал тот, наблюдая растерянность зверолюдов, - «да и откуда?.. Происходящее за морем, через которое перебираться мы не намерены, нас не касается. До тех пор, пока происходящее там не достигнет Турала – как сделал наш досточтимый гость».

Гулул Джа Джа указал на хьюра, его сопровождавшего, и недавние противники загомонили, гадая, какими образом тот сумел пересечь кажущийся необъятным океан. «То, что подобные технологии существуют, - неоспоримый факт... как и осведомленность иноземных сил о Турале», - заключил Гулул Джа Джа. – «Если одна из подобных держав возжелает земель Турала и перебросит сюда всю силу своих изобретений... что, думаете, произойдет?.. Вы не ведаете восточных полководцев. Но знаете, что, если явятся они, одним лесом не удовлетворятся. Сплотившись же, мы сможем создать единый фронт – альянс, способный сокрушить любого врага. И нет сему лучшему доказательства, чем я и мои спутники. Поодиночке мы слабы, но вместе мы одержали верх над Валигармандой».

Мамул джа и збр’аали согласились: Гулул Джа Джа и спутники его принадлежали к различным расам, и использовали сие преимущество для поистине уникальной координации действий своих в бою. И только что они наглядно продемонстрировали это, выступив сразу против двух армий! «Подобная координация и сотрудничество – главный принцип нации, которую мы стремимся основать», - изрек Гулул Джа Джа.

Недавние противники надолго задумались, размышляя над прозвучавшими словами. «Но наша вражда длилась столетиями», - вымолвил один из збр’аалей. – «Как можем мы объединиться сейчас?» «Дай нам вечер, и мы убедим вас», - хохотнул Гулул Джа Джа...

Эренвиль Видение завершилось... и Воитель Света вновь внимал речам Вук Эву, продолжавшего свой рассказ о днях минувших. «Так началась легендарная трапеза», - говорил мастеровой. – «Конечно, трудно было ожидать, что заклятые враги с ходу станут пить за здоровье друг друга. Действительно, сперва в лагере стояла давящая тишина. Но затем Служитель Рассвета велел сторонам обменяться своими традиционными яствами. Так, мамул джа отведали мяса с пряностями, а збр’аали – тушеных бананов. Каждая из сторон была весьма впечатлена вкусом новых блюд. Увидев это, Служитель Рассвета рассмеялся и объявил, что отныне вкусы будут объединены, и помог приготовить мамул джа и збр’аалям новое блюдо».

«Зибрук пибиль!» - воскликнула Вук Ламат, и Вук Эву кивнул, улыбаясь: «Это единение культур збр’аалей и мамул джа, и свидетельство их новоявленного сотрудничества. Служитель Рассвета говорил об одном вечере, но празднество растянулось на три дня и три ночи, столь отменной была трапеза. В итоге мирное соглашение было заключено, и слова Служителя Рассвета, произнесенные в тот час, озаряют наш путь к грядущему».

«Незнание порождает конфликт», - говорил Служитель Рассвета. – «Понимание же ведет к единению».

Вук Ламат рассеялась, и когда спутники озадаченно воззрились на нее, пояснила: «Подумать только: вековой конфликт оказался разрешен едой! Это настолько абсурдно, но полностью в духе папы, так что я не смогла сдержать смех».

В разуме Коаны же продолжали звучать слова Гулула Джа Джа: «Незнание порождает конфликт. Понимание же ведет к единению».

Вук Ламат поблагодарила Вук Эву за рассказ, ведь теперь понимали они значение зибрук пибиль - блюда, изменившего ход истории.

Герой поведал спутникам о том, что из зарослей за ними кто-то наблюдал, и предположил Коана: «Возможно, наши противники по испытанию что-то замышляют».

Обратившись к Вук Эву, поинтересовался Коана: было ли историческое пиршество каким-то образом запечатлено – возможно, в виде монумента?

Хротгар провел спутников ко пню, вонзены в который оставались меч и топор, молвил: «Оружие, оставленное здесь двумя народами, означает их клятву о том, что никогда они впредь не направят его друг на друга». «Я надеялся, что монумент направит нас на верный путь», - признался Коана герою и Вук Ламат. – «Особенно здесь, на поле брани».

Сдаваться мико’те отказывался, посему предложил спутникам осмотреться. К вящему своему удивлению, обнаружил Коана закопанный кем-то ящичек, нашлись в коем свежие банановые листья. «Уверен, дело рук Хунму Ррука», - уверенно заявил он. – «Есть некая поэзия в том, чтобы спрятать их на поле брани, учитывая, что именно здесь произошли ключевые события, позволившие завершить войну».

«Значит, он с самого начала все так и задумал», - усмехнулась Вук Ламат, поблагодарила Вук Эму за неоценимую помощь. «Позволь сказать тебе кое-что, Третья Претендентка», - отвечал ей хротгар. – «Наблюдая за тобой в предыдущем испытании, я сделал для себя вывод, что из всех претендентов именно ты достойна возглавить нашу нацию. Все другие предлагали решение, чтобы спасти увядающие злаки ханухану, но лишь ты стремилась понять их культуру и возродить Ихих’хану, даже если казалось, что это не связано с твоей задачей. Мне кажется, никто боле не печется так о народах Тулиёллала и о том, что дорого им».

Старый мастер откланялся, устремился прочь, и Коана, проводив его задумчивым взглядом, пробормотал: «С этим я соглашусь...»

Воитель Света, Коана и Вук Ламат вернулись в Ик Бр’аакс, где воссоединились с Уриангером, Алфинодом, Алисэ, Крайль, Танкредом и Эренвилем. Вук Ламат поведала остальным о том, что сообщил им Вук Эму, и Алфинод покачал головой, молвив: «То, то Гулул Джа Джа положил конец столетиям вражды, меня не удивляет, - но то, что он сделал это посредством кулинарии – это нечто новое».

Как бы то ни было, к приготовлению зибрук пибиль все было готово. Крайль и Уриангер позаимствовали в селении кухонные принадлежности, а Альфинод сообщил сподвижникам о том, что из леса принесли они немало хвороста. Алисэ и Эренвиль вернулись с мясом ибрука, коего подстрелили в лесу, а Танкред собрал травы, в семенах которых было немало ахиота. Уриангер успел определить идеальный баланс приправ, и осталось лишь приступить к приготовлению, чем вознамерились заняться Крайль и Воитель Света.

Путники вернулись на центральную площадь селения, где герой и Крайль приступили к приготовлению зибрук пибиль. Вскоре явились Бакул Джа Джа, Зораал Джа и Сарил Джа, и последний также занялся приготовлением блюда.

Наконец, Крайль поставила яство на стол перед Хунму Рруком, молвила: «Блюдо приготовлено посредством кулинарных устоев мамул джа, и в основе его – пряное мясо, кое предпочитают збр’аали. Оно – символ мира между двумя народами после столетий войн».

Хунму Ррук попробовал зибрук пибиль, протянул, обращаясь к Вук Ламат и Коане: «В аспектах вкуса и аромата вы воссоздали зибрук пибиль весьма достойно. Каждый мог бы осуществить подобное, если бы скрупулезно следовал рецепту. Но вы пошли еще дальше, и попыталась понять культурную важность сего блюда – узнать об истории конфликта в Як Т’еле и о роли вашего отца в его прекращении. Ваше желание извлечь из прошлого уроки достойна претендентов на титул Служителя Рассвета».

Сарил Джа выступил вперед, и, преподнеся блюдо избирающему, молвил: «Мы тоже приготовили отличный образец зибрук пибиль, и ты несомненно его оценишь».

Хунму Ррук подошел к столу второй стороны, отведал приготовленной той блюдо, произнес: «Оно похоже на зибрук пибиль, но отсутствует в нем определяющий аромат». «Немыслимо!» - возмутился Сарил Джа. – «Мясо было замариновано с пряностями, а затем тушено в очаге! Это зибрук пибиль!» «А банановые листья из леса Джа Тиика?» - осведомился хротгар, на что мамул джа лишь руками развел.

«Это из-за тебя мы не смогли обрести листья!» - загремел Бакул Джа Джа, нависая на Хунму Рруком. – «Ты не можешь винить в сем нас!» «Но Второй и Третий Претенденты не столкнулись с сей проблемой, не так ли?» - возразил тот. – «Они получили то, что хотели, проявив интерес к нашей истории и наследию». «Да что такое отличное может сделать один несчастный листок?!» - лютовал Бакул Джа Джа, и пояснил ему Хунму Ррук: «В вашем блюде не хватает ключевого ингредиента. И, поскольку вы не продемонстрировали адекватного разумения сути зибрук пибиль, я считаю ваше блюдо неудовлетворительным. Ключ-камни вы не получите».

Зораал Джа сверлил взглядом названную сестру, и, глядя на него, сознавала Крайль, что темные амбиции воина становятся опасны для противников его...

Бакул Джа Джа, Зораал Джа и их приспешники устремились прочь, а Вул Ламат поспешила отведать зибрук пибиль, восхитившись: «Это – вкус истинной гармонии. Те, кто полагается на обман и грубую силу, никогда его не оценят». Она предложила и противникам присоединиться к трапезе, но те даже не оглянулись, лишь Бакул Джа Джа буркнул: «Да подавись ты!»

По завершении трапезы Хунму Ррук передал Вук Ламат и Коане ключ-камни, которые поместили те в соответствующие каменные скрижали. Коана оставался задумчив, и, коротко простившись с названной сестрой, поспешил покинуть селение; переглянувшись, Уриангер и Танкред последовали за ним.

«Теперь нам следует спешить к Мамуку, дабы пройти последнее испытание», - постановил Алфинод, и Эренвиль покачал головой: «Увы, Переходье Ти’иинбек, связующее верхний лес с Сердцеземьем Джа Тиика, все его непроходимо. Иного путь, боюсь, нет. Однако расчистка переходья продолжается, и, думаю, вскоре мы сможем возобновить наше странствие».

Путники решили разделиться и занятья своими делами. Алфинод и Алисэ вознамерился прогуляться в лесу селения Ик Бр’аакс, и просили Эренвиля сопровождать их. Крайль надеялась отыскать крупицы сведений, относящихся к визиту ее деда в Як Т’ель; Воитель Света и Вук Ламат примкнули к лалафелке. Договорившись вскоре вновь встретиться на деревенской площади, группы разошлись в разные стороны.

Крайль напомнила спутникам о торговце, который встречал ее деда на рынке Як Т’еля 20 лет назад. По словам торговца, иноземный маг проходил через селение, и была с ним маленькая девочка.

Задала Крайль вопрос о маге и Хунму Рруку, и тот разом помрачнел: «Почему спрашиваешь? Кто он тебе?» «Он мой дедушка, и я хочу узнать, что привело его сюда», - отвечала Крайль. «Твой дедушка?» - опешил хторгар. «Не по крови», - пояснила Крайль, - «но все равно семья». «Иноземный маг действительно посещал Ик Бр’аакс», - подтвердил Хунму Ррук. – «Мастер Галуф... Большего я сказать не могу. Просто не могу. Прошу прощения и надеюсь на понимание».

«Спасибо, остальное я узнаю самостоятельно», - молвила Крайль. – «Не буду на тебя давить... Но у меня есть еще один вопрос. Говорят, прежде в этом лесу жили ёк гуи. А где именно?» «Да, так и было», - подтвердил Хунму Ррук. – «Они ушли в Уркопачи пять столетий назад, но до этого властвовали на лесом Як Т’ель. В нижнем лесу – Сердцеземье Джа Тиика - все еще остаются руины их построек». «Значит, именно там они начали зреть свои видения...» - протянула Крайль.

Хунму Ррук искренне пожелал Крайль успехов в ее поисках, еще раз извинившись за то, что не может открыть ей больше. «Помогая Третьей Претендентке найти золотой город, ты непременно получишь ответы на свои вопросы», - заверил хротгар исследовательницу.

Обратившись к Воителю Света Хунму Ррук просил того о разговоре наедине. Двое отправились в рощицу за деревней, где обратился хротгар к герою, молвив: «Я не хотел ничего говорить, но мольба Крайль поколебала мою решимость. Будучи старейшиной сего поселения, я рад видеть, что Третья Претендентка окружила себя достойными и заслуживающими доверия спутниками».

Хунму Ррук просил героя проведать ему об их странствии, и, когда закончил тот свой рассказ, заключил: «Похоже, это странствие стало источником немалого роста и обучения для Вук Ламат. Я рад это слышать... Моя дочь могла бы сейчас быть ее возраста. Среди збр’аалей редко рождаются девочки. И, когда она появилась на свет, вся деревня ликовала. Я был так рад, когда держал ее на руках... и убит горем, когда нашел ее здесь, на дне сенота. Ей было три года. Говорили, что это несчастный случай, но я знал, что ее столкнули в воду. Мы не сумели настичь злодея, но сородичи видели кого-то, бегущего в сторону Сердцеземья Джа Тиика – в направлении Мамука. Бывшие некогда врагами, мамул джа и збр’аали научились жить в мире друг с другом. Намерение свершенного злодеяния очевидно: избрав целью дитя, коему суждено было возглавить свой народ, негодяй стремился подорвать будущее збр’аалей. Я не мог допустить, чтобы он преуспел. И позволил памяти о дочери умереть в сем сеноте, отдав ее на попечение тому единственному, кто – как я знал – сумеет защитить ее: Гулулу Джа Джа, Служителю Рассвета».

Воитель Света был изумлен сим откровением, а Хунму Ррук изрек: «Она была рождена, чтобы возглавить збр’аалей, но судьба распорядилась иначе для Вук Ламат. Правда известна лишь мне и Служителю Рассвета. И тебя я посвящаю в эту тайну лишь по одной причине. Если злодей, пытавшийся убить мою дочь, остается в Мамуке, значит, ненависть в отношении збр’аалей все еще жива. Однажды меня застали врасплох. Я не вынесу второй раз подобной трагедии. Посему я прошу тебя не как избирающий Служителя Рассвета, но как отец: присмотри за Третьей Претенденткой. Защити ее от врагов, скрывающихся в тенях».

Герой обещал хротгару, что может тот на него рассчитывать, вспоминая, что прежде с той же просьбой обращался к нему Гулул Джа Джа. Хунму Ррук благодарил воителя, напомнив ему, что разговор сей должен остаться между ними.

Воитель Света вернулся в селение, где дожидались его Крайль и Вук Ламат. Час был поздний, и лалафелка отправилась на постоялый двор. Вук Ламат вознамерилась было последовать за ней, когда окликнул ее мамул джа – один из спутников Бакула Джа Джа. «Я за тобой», - бросил хроткарге зверолюд. – «Ты можешь отказаться, конечно, но это будет неразумно».

Переглянувшись, Вук Ламат и Воитель Света последовали за мамулом джа на поле пепла Зобр’ит, где дожидались их Бакул Джа Джа и его двое последователей, пленившие Хунму Ррука.

«Ах ты, змея!» - задохнулась от возмущения Вук Ламат, прожигая двуглавого мамул джа взглядом. – «Если так нужны ключ-камни, имей дело со мной, и только со мной! Оставь избирающего в покое!» «Ты думаешь, он просто избирающий, и все?» - рассмеялся Бакул Джа Джа. – «Именно из-за него мы здесь. Присмотрись к нему повнимательнее – наверняка узнаешь своего настоящего папашу!»

Вук Ламат опешила, а Бакул Джа Джа продолжал: «Не веришь нам? Спроси своего наемника – он узнал об этом из уст старика!» «Это так?» - обернулась хротгарка к герою. – «Хунму Ррук мой настоящий...» Воитель Света замешкался с ответом, и Вук Ламат резюмировала: «Твое молчание говорит само за себя».

Бакул Джа Джа предложил Вук Ламат поединок за ключ-камни, добавив: «Если твой искатель приключений вмешается... я своими руками убью старика!»

Вук Ламат вызов приняла, и Бакул Джа Джа, велев троице подручных глаз с пленника не спускать и увести его прочь, чтобы противники и не думали о том, что смогут вызволить Хунму Ррука. Дождавшись, когда удалятся мамул джа, Бакул Джа Джа усмехнулся, бросив: «Им велено убить твоего папочку, когда потерпишь ты поражение. Надеюсь, он закончил дела свои в этом мире».

Воитель Света шагнул было вперед, но Вук Ламат качнула головой, молвила: «Не волнуйся. Такие, как он, не смогут меня одолеть».

Герой отступил, и Вук Ламат, сжав секиру в ладонях, ринулась на противника, заявив, что непременно станет она Служительницей Рассвета и защитить свой народ. В сражении примкнули к Бакулу Джа Джа трое подручных, но Вук Ламат повергла противников, забрала у двуглавого мамула джа джа свой ключ-камень, утраченный ранее.

«Как это возможно?..» - хрипел Бакул Джа Джа, потрясенный исходом сражения. – «Как сумела эта жалкая кошка повергнуть всех нас?!» «Своими грязными уловками ты несешь лишь проблемы», - скрестив руки на груди, отчеканила Вук Ламат, взирая на двуглавого зверолюда. – «Чинишь угрозу ханухану, освобождаешь Валигарманду... Одно дело, когда издеваешься ты лишь надо мной, но ты поверг опасности жизни множества невинных! Больше я этого не потерплю, Бакул Джа Джа! Если ты лишь помыслишь о том, чтобы причинить боль моему народу снова, ответишь за это мне!»

Неожиданно Бакул Джа Джа взревев, сжал головы руками, и, вскочив на ноги, ринулся прочь. Воитель Света, Вук Ламат и мамул джа проводили двуглавого зверолюда озадаченными взглядами: и что на того нашло?..

Признались мамул джа, что это Бакул Джа Джа обрушил камни на Переходье Ти’иинбек, дабы не позволить Вук Ламат достичь Мамука. «Он собирался атаковать тебя здесь, чтобы заполучить ключ-камни», - рассказывали хубиго. – «Но теперь все кончено. Ты одолела нас. Мы отпустим заложника».

Верные своему слову, мамул джа освободили Хунму Ррука, а сами покинули сии пределы. «Ты в одиночку повергла Бакула Джа Джа!» - восхитился старый хротгар. – «Воистину, ты – дочь Служителя Рассвета. Для меня было честью наблюдать за твоим странствием, Претендентка». «Претендентка...» - выдавила Вук Ламат, глядя Хунму Рруку в глаза. – «Да... это действительно я. Я – дочь Гулула Джа Джа, следующая Служительница Рассвета Тулиёллала!»

Вул Ламат, Воитель Света и Хунму Ррук, направились к Ик Бр’аакс, не затрагивая истинно чувствительных тем – незачем...

Коана, Танкред и Уриангер сидели у походного костра, разведенного на отрогах Ик Бр’аакс.

«Путь к Мамуку остается завален камнями», - вздохнул Коана. – «Нам приходится ждать и восстанавливать силы. Может, приготовим себе зибрук пибиль?» Танкред и Уриангер рассмеялись, и молвил астролог: «Вижу, блюдо пришлось тебе по душе. Мы учимся ценить неведомое, и логично, что появляются у нас новые пристрастия. Нет в этом ничего дурного».

«Но есть в неведении», - задумчиво произнес Коана, глядя в огонь. – «Я практически не думал о том, что действительно дорого народам Тулиёллала. О том, какие надежды питают они на будущее. Наша нация основана на узах, созданных отцом во время странствия его по землям Турала. Но я был помешан лишь на иноземных изобретениях... и не понимал свой собственный народ. Как тот, кто не может говорить на одном языке с мирянами, способен стать достойным Служителем Рассвета?»

«Понять мирян и говорить с ними на одном языке непросто», - молвил Танкред, переглянувшись с Уриангером. – «Но ты можешь кое-что сделать для этого. Позволь им увидеть, каков ты на самом деле. Что заставляет тебя смеяться, плакать, злиться. Подобная честность – первый шаг ко взаимопониманию – и установлению связи». «Понимание порождает братство...» - проронил Коана, пораженный простотой прозвучавшего совета. – «Так говорил мой отец... Но то, что ты предлагаешь, мне несвойственно...»

«Мне тоже непросто говорить от сердца», - признался Уриангер. – «И в тебе я вижу отражение собственных проблем, ведь все это мне донельзя знакомо. Но, пусть это и кажется пугающим, если мы стремимся идти вперед, то обязаны сделать первый шаг. Оставь всякое притворство и просто будь собой».

«Помнишь, когда ты впервые к нам обратился, и мы спросили, зачем ты хочешь стать Служителем Рассвета?» - вымолвил Танкред. – «Ты сказал, что хочешь воспользоваться обретенным в Шарлаяне знанием во благо своей страны – и таким образом воздать отцу за возможности, которые открыл он тебе. Меня привлекли не твои амбиции, а твоя мотивация. Позволь народу узнать об этом. И со временем они поддержат тебя так же, как это делаем мы. Мы не можешь вечно прятаться за своей бесстрастностью».

«Что ж, хорошо», - улыбнулся Коана, осмысливая сии советы. – «Я приложу усилия, чтобы быть собой... а не тем, кем пытаюсь казаться».

Когда путники вновь собрались в селении Ик Бра’аакс, Вук Ламат поведала им о своем противостоянии с Бакулом Джа Джа и об обретении украденного тем ключ-камня.

А вскоре Хунму Ррук сообщил Третьей Претендентке и ее сподвижникам о том, что работы по расчистке Переходья Ти’иинбек завершены, и могут они выступать в путь. «Надеюсь, жители Мамука не разделяют устремления Бакула Джа Джа», - молвила Алисэ встревоженно. «В этом городе Кетенрамм впервые повстречал Служителя Рассвета», - напомнил сестре Алфинод. – «Думаю, какой-то уровень цивилизованности ожидать мы можем». «Я бы не был так уверен в этом», - усомнился Хунму Ррук. – «Да, Служитель Рассвета действительно принял Кетенрамма в Мамуке, а также сыграл ключевую роль в установлении добрых отношений между збр’аалями и мамул джа. Но в последующем те мамул джа, которые ратовали за мир с соседями, покинули свой город и перебрались в столицу. Ныне в Мамуке остались в основном поборники старых устоев. И, хоть и не обращают они оружие против нас, но и к чужеземцам любви не питают».

«Как бы то ни было, они тоже народ Тулиёллала», - молвила Вук Ламат. – «Если стремлюсь я стать Служительницей Рассвета, то должна узнать все народы нашей нации».

Путники покинули селение, направились на юго-восток, через поле пепла Зобр’ит, а после, миновав Переходье, углубились в низины, где распростерлись леса Сердцеземья Джа Тиика. Деревья и растения окрест испускали слабое сияние, и поведал Эренвиль спутникам, что источник оного – эфир камней, оставшихся здесь после древнего метеоритного дождя. Вук Ламат и спутники ее с изумлением разглядывали сияющие камни, а также лес, объятый ирреальным свечением.

Вскоре добрались они до Мамука. Разделившись на три группы, путники выступили на поиски избирающего. К вящему их удивлению, местные жители – мамул джа – наотрез отказывались общаться с чужеземцами.

Неожиданно в связных жемчужинах путников зазвучал встревоженный голос Алфинода, призывающий всех спешить к каменному зданию в западной части города. Герой и Вук Ламат бросились в означенном направлении, и, воссоединившись с Алфинодом, Алисэ, Крайль и Эренвилем, зрели собравшихся на площади местных жителей, а также Коану, Танкреда и Уриангера.

Все они, разинув рты, созерцали поверженного Зораала Джа, возвышалась над которым фигура Гулула Джа Джа. «Папа?» - опешила Вук Ламат, и Алфинод покачал головой: «Это – магическая манифестация Служителя Рассвета – таким, каким был он в расцвете сил».

Воплощение обратилось в дым, и Коана, обратившись к названной сестре, указал на одного из находящихся на площади мамул джа, молвив: «Создатель манифестации – Зерил Джа, автарх Мамука и избирающий в Испытании Братства».

Тишина воцарилась на площади, и выдохнул Алфинод: «Последнее испытание состоит в том, чтобы одержать верх над тенью самого Гулула Джа Джа – благословленными братьями! Первый Претендент сражался в одиночку и потерпел поражение... но это сейчас наименьшая из его забот».

«Ты мог признать поражение и больше не проявлять свою глупость», - продолжал распекать Первого Претендента Зерил Джа. – «Но вместо этого ты попытался напасть на назначенного избирающего. С этого момента ты больше не претендент, Зораал Джа. Я исключаю тебя из дальнейшего участия в ритуале престолонаследия. Прочь с глаз моих!»

Сарил Джа шепнул что-то на ухо Зораалу Джа, и тот, с трудом поднявшись на ноги, побрел прочь. Провидец-бунева проводил опального Первого Претендента взглядом, пробормотал: «Это еще не конец. Именно я доберусь до золотого города». После чего последовал за своим набольшим.

Дождавшись, когда двое покинут площадь, Коана, бывший свидетелем конфликта, пояснил Вук Ламат: «Когда Зораал Джа был повержен, он попытался заполучить ключ-камень силой, но тень отца не позволила ему это сделать».

На площадь ступил Бакул Джа Джа, и Зерил Джа возликовал: «Мое дорогое дитя! Добро пожаловать домой! Это испытание было создано для тебя – лишь благословленные родичи способны одолеть Гулула Джа Джа!»

Избирающий просил Бакула Джа Джа продемонстрировать ему обретенные ключ-камни – символы триумфа, и двуглавый молча бросил на землю шесть каменных скрижалей, лишь в двух из которых виднелись камни. «Что это?» - выдавил Зерил Джа. – «А где твои ключ-камни?»

Бакул Джа Джа продолжал угрюмо молчать, и испытующий, бросив красноречивый взгляд в сторону Вук Ламат и Коаны, произнес: «Неважно. Не всегда все идет согласно плану. Недостающие ключ-камни ты с легкостью можешь забрать у других». Вук Ламат и Коана разинули рты - не ожидали они таких слов от избирающего, должного сохранять беспристрастность в оценке!

«Я... пытался», - признался Бакул Джа Джа, стараясь не встречаться с родителем взглядом. – «Но не сумел... одолеть ее». «Хочешь сказать, что тебя, славу Мамука, ради которого все, здесь живущие, стольким пожертвовали, повергли слабейшие?» - выдохнул Зерил Джа. – «Ты так же бесполезен, как и твои сородичи. Неудачник. Уходи и никогда не возвращайся! Тебе нет места здесь!»

Тяжело вздохнув, Бакул Джа Джа поплелся прочь с площади, а Зерил Джа орал ему вслед, кляня на чем свет стоит. Взяв себя в руки, он бросил презрительный взгляд в сторону Вук Ламат и Коаны, пробормотав: «Но, когда падут эти претенденты, Гулул Джа Джа будет вынужден продолжить править. И в следующем ритуале престолонаследия мы явим лучшего кандидата».

«Я не стану проходить твое испытание», - произнесла Вук Ламат. «Ты хочешь прекратить участие в ритуале?» - озадачился Зерил Джа. «Отец хочет, чтобы наследник его понимал страну, которую он любит», - молвила хротгарка. – «На всем протяжении своего странствия я узнавала что-то новое о народах и их культурах. И так же я поступлю здесь, в Мамуке. Мамул джа достойны этого. Посему битва подождет». «Я тоже так считаю», - поддержал названную сестру Коана, обращаясь к Зерилу Джа. – «Отец назвал тебя избирающим не без причины. Должно быть, он хочет, чтобы мы усвоили некий урок».

Коана, Уриангер и Танкред покинули площадь, и фыркнул Зерил Джа: «Как хотите. Но, пока не одержите вы верх над тенью, дальше не продвинетесь».

Он зашагал прочь, а Вук Ламат подошла женщина из племени мамул джа, облаченная в богатые одежды, шепнула: «Я хочу поговорить с тобой – на западных окраинах города».

Когда площадь опустела, Алфинод покачал головой, заключив: «Все избирающие, которых встречали мы доселе, стремились оценивать претендентов справедливо. Но Зерил Джа, похоже, свято верит в то, что лишь благословленные братья достойны престола. Почему же Служитель Рассвета нарек его избирающим?»

Вук Ламат и спутники ее устремились к западным окраинам Мамука, где дожидалась их незнакомка. «Мое имя – Миилал Джа», - представилась она Третьей Претендентке. – «Скажи, что ты думаешь о Мамуке?» «Честно говоря, сказать можно немного», - отвечала та. – «Никто не хочет разговаривать с нами». «Все, оставшиеся в городе, привержены старым устоям», - пояснила Миилал Джа. – «Они считают, что благословленные братья превыше всех, и лишь они достойны возглавить народы сего континента. Большинство моих родичей не замечает чужаков, считая, что это ниже их достоинства... Но я... устала от всей этой бессмысленности. Есть и другие, разделяющие мое мнение, но мы не осмеливаемся вслух говорить об этом. Но сейчас появилась возможность отстоять нашу позицию, ведь ты одержала верх над Бакулом Джа Джа. Ты – збр’ааль, якобы низшее существо – повергла двуглавого чемпиона!»

«Может, мне повезло», - пожала плечами Вук Ламат. – «Бакул Джа Джа очень силен, но я не понимаю, почему он все время пытается обманывать. Было бы куда лучше, если бы он верил в свои способности». «...Он отчаялся», - вздохнула Миилал Джа. – «Бывало, и иные благословленные родичи терпели поражение прежде. Например, Молаа Джа Джа из Среброчешуйчатых. Он отправился за море, уповая на завоевания, но пал».

Воитель Света вздрогнул, ибо пал помянутый индивид от его руки – много лет назад...

«Тем не менее, мой народ продолжает верить в превосходство благословленных родичей», - продолжала Миилал Джа. «Из-за моего отца», - заключила Вук Ламат, и подтвердила женщина: «Он объединил под своей властью Турал – и в глазах моих сородичей это доказательство незыблемости их догм. И неважно, что намерения твоего отца были исключительно благородны, его триумф лишь разжег пуще прежнего пламя одержимости моего народа. Однако, ты его дочь и претендентка на его наследие, и твой триумф может доказать, что истинная сила Гулула Джа Джа – не в том, каким он родился, а в его духе. И, если ты сделаешь это, то поможешь нам навсегда избавиться от преклонения пред божественными родичами».

«Я понимаю, что вы хотите избавиться от фанатичного поклонения, но разве справедливо полностью отвергать двуглавых мамул джа?» - вопросила Вук Ламат. «Это ты должна решить сама», - молвила Миилал Джа. – «Какую бы цену мы не заплатили, она стоит того, чтобы избавиться от пустых грез».

Милаал Джа увлекла путников за собой, к одному из сенотов в лесу, задержались ненадолго, чтобы полюбоваться на метеорит и сияющее древо, вобравшее в себя эфир небесного тела. Продолжили путь, миновали разбитый в чащобе охотничий лагерь мамул джа, достигли ущелья, за котором – по словам Милаал Джа – пребывает место, истинное потаенное. Но женщина готова была принять на себя всю ответственность за то, что явит его чужакам.

Ущелье вывело путников на облицованный камнем выступ, нависающий над кратером, далеко внизу под которым виднелись воды озера... и небольшой пирс. «Сложно, должно быть, было построить его», - поразился Алфинод. «Давным-давно его создали ёк гуи», - пояснила Милаал Джа. – «Наши предки лишь изменили подход к нему».

Она свистнула, и на платформу опустились три огромных птицах, кои на спинах своих перенесли путников в недра кратера. Те ступили на пирс... с изумлением лицезрев Бакула Джа Джа, замершего у массивных каменных дверей. «Что, пришли посмеяться над неудачником?» - бросил тот с горечью.

Милаал Джа выступила вперед, и, приблизившись к двуглавому мамул джа, молвила: «С самого детства ты приходил себя, чтобы выплакаться». «Мама!» - опешил тот, а Милаал Джа продолжала: «Третья Претендентка стремится узнать о Мамуке. Она может быь нашей возможностью пресечь то, что сами мы оказались не в силах остановить. Поговори с ней. Расскажи... что мы сделали». «Хорошо», - отозвался Бакул Джа Джа. – «Возможно, будет правильно, что об этом расскажем бы – ‘благословленные’, якобы...»

Он подошел к краю платформы, осторожно достал из-под воды и поставил наземь запечатанную каменную урну, изрек: «Внутри – останки двуглавого мамул джа. Младенца... Мы обратили сии руины в кенотафий, дабы души сих детей не вернулись мстительными духами... Вы знаете, как создаются благословленные родичи?» «Я слышала, они появляются на свет, если родители принадлежат к кланам хубиго и бунева», - произнесла Крайль неуверенно, и Бакул Джа Джа утвердительно кивнул, молвив: «Подобные союзы между кланами изначально создавались, чтобы прекратить противостояние. Война с збр’аалями шла плохо для нас, и нам необходимо было единство. И однажды родился ребенок с двумя головами... обладавший огромной силой. Когда он стал достаточно взрослым, чтобы возглавить армию, мы обратились в могучую силу. Збр’аали ничего не могли нам противопоставить, и мы заставили их отступить в верхний лес. Вкус победы пробудил в нас алчность. Мы стали одержимы зачатием все большего числа сих могучих детей – любой ценой... Большинство рождалось мертвыми, выживал лишь один из ста... Если мы и ‘благословлены’, то лишь тем, что в принципе живы. В отличие от братьев наших и сестры, кои были принесены в жертву славе Мамука».

«Это... ужасно...» - выдавила Вук Ламат. «Конечно, ужасно!» - прорычал Бакул Джа Джа. – «Это злодеяние, которое навсегда останется в нашей истории! Эти дети умерли, чтобы мы могли жить! Чтобы мы преуспели – любой ценой! И поражение означает, что все было зря! Зря!.. И поражением своим я... презрел их жертву... Мне... никогда не стоило появляться на свет».

«Ты ошибаешься», - молвила Вук Ламат. – «Ты не просил рождаться таким, как есть, ровно как и не повинен в смертях своих сородичей. Твой народ одержим благословленными братьями. Они сделали свой выбор... но не твой! С каких это пор ты позволяешь другим помыкать собой, Бакул Джа Джа? Чего хочешь ты сам? Скажи!»

«Я... хочу, чтобы все это закончилось», - устало произнес Бакул Джа Джа. – «Не хочу новых смертей». «Даю тебя слово», - отчеканила Вул Ламат. – «Мы положим конец этому безумию».

«Благословленные братья почитаемы сородичами, ибо те видят в них способ обрести власть над Туралом», - напомнил Алфинод сподвижникам. – «Если мы узнаем, откуда изначально пошла эта идея, то поймем, как общаться с ними». «Согласна», - кивнула Крайль. – «Надеюсь, они будут открыты к иному мнению...»

«Возьмите меня с собой», - неожиданно предложил Вук Ламат и спутникам ее Бакул Джа Джа. – «Для этих фанатиков слова мои сродни святому откровению». «Нет!» - встревожилась Милаал Джа. – «Если твой отец узнает о том, что ты остался здесь, быть беде... Мы соберем наших сородичей в Моксутурал Зудж и зададим те вопросы, на которые Третья Претендентка хочет получить ответы».

Бакул Джа Джа протянул Вук Ламат одну из своих чешуек, цвет которой сочетал в себе окрас бунева и хубиго. «Это будет доказательством моего доверия к тебе», - пояснил он, и, помолчав, добавил: «Прости за все, что я сказал... и сделал. Но я не рассчитываю на твое прощение». «У тебя были на то причины», - отвечала Вук Ламат. – «Я рада, что смогла узнать о них... И... рада, что ты оказался не последней задницей альпаки». «Спасибо, Вук Ламат», - рассмеялся Бакул Джа Джа.

Воитель Света и спутники его вздохнули с облегчением, принялись готовиться к возвращению в город: предстояло им самое сложное – сплочение мирян Мамука, и неведомо, удастся ли убедить тех отказаться от вековых устоев.

Отозвав героя в сторонку, Вук Ламат призналась ему, что прежде питала к Бакулу Джа Джа лютую ненависть. «Он пытался испортить Ихих’хана, мешал нам на реке, похитил меня, чтобы заполучить ключ-камень, и выпустил в мир самого могущественного видрааля, каких только видел сей мир», - перечислила она. – «Он делал все, чтобы причинить нам боль. Я не собиралась его прощать... Но, когда я узнала, почему он так поступал – о боли, которую он нес в себе все это время, - весь мой гнев... улетучился. Конечно, мотивы Бакула Джа Джа не оправдывают свершенные им злодеяния. Как и любой другой, он должен ответить за содеянное. Но сейчас моя цель – удостовериться в том, чтобы никто из жителей Мамука впредь не предался столь черному отчаянию, чтобы вершить подобные поступки».

Воитель Света и спутники его вознамерились собрать как можно больше мамул джа в Моксутурал Зудж – покинутом поселение, находящемся к северо-западу от города. Вернулись они в Мамук, и, являя местным жителям чешуйку Бакула Джа Джа, убеждали их выступать к Моксутурал Зудж. Те беспрекословно подчинялись, считая, что такова воля благословленных братьев, сражающихся за мечту народа мамул джа.

Вскоре и путники, и приглашенные ими жители Мамука собрались в Моксутурал Зудж; туда же Вук Ламат пригласила Коану, Уриангера и Танкреда.

Коана сим был несколько обескуражен, и, обратившись к названной сестре, поинтересовался: «Ты же помнишь, что этот ритуал – состязание? Ты должна использовать полученное преимущество себе в угоду, не делиться им с нами. Я так и не сумел наладить связь с местными жителями – и сейчас гонку к золотому городу возглавляешь ты». «Мне нужна твоя помощь», - пояснила ему Вук Ламат, и уточнил Коана: «Чтобы завершить испытание?» «Нет, нет», - отвечала хротгарка. – «Мамук столкнулся с проблемой, которую своими силами я разрешить не смогу, а ты – самый умный из тех, кого я знаю. Я хочу, чтобы ты услышал слова местных жителей, и мы решили, как сможем помочь им».

«Что ж, я в твоем распоряжении», - улыбнулся Коана, и Вук Ламат, благодарно кивнув, обернулась к собравшимся в заброшенном селении мамул джа, поблагодарила их за то, что пришли. «Я – Вук Ламат, Третья Претендентка Тулиёллала», - представилась она зверолюдам, и те недовольно загомонили: неужто хротгарка обманула их? Ведь они рассчитывали на встречу с Бакулом Джа Джа.

Последний, сопровождаемый матерью, проследовал к сородичам, заверил их в том, что чешуйка в руках Вук Ламат действительно принадлежит ему. «Я передал ее Третьей Претендентке, потому что она завоевала мое доверие», - пояснил он. – «А сейчас вы выслушаете ее».

Бакул Джа Джа и Вук Ламат обменялись понимающими взглядами, и хротгарка заговорила: «Бакул Джа Джа поведал мне правду о благословленных родичах. О цене, которую платите вы в надежде зачать их. Я чужеземка для вас, и не мне судить вас и вашу культуру. Ведь культура рождается из пережитого народом в прошлом. Но мое сердце болит от осознания того, что ваша культура принесла вам столько страданий. Если кто-то из присутствующих здесь стремится вырваться из цикла трагедий, требует коих создание благословленных родичей, прошу – примкните к нам!» «Я не хочу, чтобы наши дети продолжали умирать», - поддержал ее Бакул Джа Джа.

«Думаешь, мы этого хотим?» - воскликнул один из мамул джа. – «Но у нас нет иного выбора! Лишь благословленные родичи способы избавить нас от страданий. В противном случае у нас не останется ничего!» «Необязательно», - возразил Бакул Джа Джа, и, указав сородичам на Вук Ламат, молвил: «Поговорите с Третьей Претенденткой. Поделитесь с нею своими тревогами и своей болью, и вместе мы найдем новый путь для себя».

Мамул джа долго колебались, но все же решили довериться Вук Ламат – если сам Бакул Джа Джа считает ее достойной. Милаал Джа просила сын удалиться, ведь в его присутствии мамул джа, возможно, останутся скованы и не осмелятся говорить свободно. Алисэ, Танкред и Уриандер устремились к Мамуку, дабы наблюдать за Зерилом Джа, ведь подобное собрание наверняка придется тому не по нраву.

Мамул джа поделились с Вук Ламат переживаниями своими и страхами. Уповали они на то, что благословленные родичи выведут их из этого мрачного опостылевшего леса, лишенного руды и иных ресурсов, на залитые солнцем равнины, где познают они благоденствие и покой, смогут сосуществовать с иными народами Тулиёллала и вести с ними торговлю.

Внимательно выслушав каждого, Вук Ламат обещала, что вскоре озвучит им свою идею. Коана предложил названной сестре присмотреться к сияющему древу подле метеорита, мимо которого проходили они по пути сюда; возможно, им лучше удастся понять суть воздействия эфира метеоритов на местную флору.

«Моя теория следующая», - обратился Коана к спутникам, когда добрались они до древа. – «В этом лесу возможно существование лишь тех растений, которые обладают эфирной совместимостью с сими метеоритами». «Стало быть, подобной совместимостью обладают гигантские деревья, кроны коих распростерлись над нами», - заключил Алфинод. – «Как, например, древо наджул, которое сейчас перед нами».

Прежде, чем делать однозначные выводы, Коана хотел изучить осколки метеорита. Алфинод и Крайль вознамерились помочь ему в сем, ровно как и Эренвиль, отметивший, что подобное изыскание поможет определить, какие именно живые существа способны существовать в нижнем лесу. «Если мы выясним, что ‘проклятый лес’ не так уж и проклят, возможно, мамул джа перестанут считать, что благословленные родичи – их единственная надежда!» - обрадовалась Вук Ламат.

Путники разбрелись по лесу, и после того, как каждый из них собрал несколько метеоритных осколков, вернулись к дереву. Коана, Алфинод и Крайль с помощью изучения изготовленных в Шарлаяне устройств, нашедшихся у Второго Претендента, приступили к изучению осколков, в то время как Воитель Света, Вук Ламат и Эренвиль вернулись в Моксутурал Зудж, дабы наряду с остававшимися в покинутом селении мамул джа дождаться, когда завершат спутники их свои изыскания.

Вскоре те вернулись, и Коана известил как сподвижников, так и мамул джа о том, что изыскания их завершены, и прогноз кажется оптимистичным. «Ранее мы спрашивали вас о надеждах, которые возлагаете вы на благословленных родичей», - обратился Коана к зверолюдам. – «И почему они столь важны для вас. В большинстве своем вы выразили неприятие бытием в сем лесу. Испытывая недостаток ресурсов и не имея возможности выращивать злаки, вы все отчаянно пытаетесь построить процветающее общество. Конечно же, вы желаете новых земель. Однако вы не замечаете того, что делает этот лес поистине уникальным. И речь идет о почве. Наши изыскания доказали, что почва в Сердцеземье Джа Тиика невероятно плодородна».

«Возможно, вам это может показаться странным, ведь прежде взрастить злаки вам не удавалось», - добавила Крайль. – «Но мы нашли корень этой проблемы. Обломки метеоритов, находящиеся в вашем лесу, излучают необычную энергию, которая сильно воздействует на окружающую растительную жизнь. Некоторые растения процветают от подобного воздействия – как, например, наждул и те гигантские деревья, кроны которых создают покров и закрывают от вас небеса. Но иным растениям – как вы прекрасно знаете – энергия идет во вред».

«К счастью, решение простое», - улыбнулся Коана, а Эренвиль пояснил изумленным мамул джа: «За морем, в Шарлаяне хранится огромное число образцов растений из каждого уголка мира. И теперь, когда мы знаем, какие энергии превалируют в вашем лесу, мы можем предложить вам семена и ростки, которые гарантированно здесь приживутся. С помощью связной жемчужины я уже переговорил на этот счет со своими коллегами. Если пожелаете, в кратчайшие сроки сюда будут доставлены образцы лучших растительных кандидатов». «Так же, как в Эорзею были доставлены из Турала картофель и томаты, Мамук лишь выиграет, обретя иноземные злаки», - вымолвил Алфинод.

Герой был впечатлен: наверняка речь идет об образцах растений, собранных в Шарлаяне перед исходом с планеты. Замечательно, если пригодятся они здесь, в Турале...

«Хочешь сказать... мы сможем выращивать не только бананы – наджул?» - с надеждой осведомился один из хубиго, и Алфинод подтвердил: «Именно. Правда, надо будет выбрать те растения, которые не окажут негативный эффект на экосистему, но вариантов у вас все равно будет много». «Обретя надлежащие злаки, Мамук получит все необходимое для процветания – и здесь, и в торговле», - с энтузиазмом заявила Вук Ламат. – «Благословленные родичи отныне не будут ответом!»

Мамул джа были поражены. Стало быть, изначально не было никакой нужды в жертвах?..

«Мы не можем изменить прошлое», - обратился к сородичам Бакул Джа Джа. – «Но мы можем попытаться сделать будущее лучше. Пусть на сем завершатся старые устои».

Мамул джа растерянное переглядывались, и Вук Ламат молвила: «Знаю, благословленные родичи олицетворяли для вас силу, и не так-то просто расстаться с этой идеей. Но я докажу, что, если объединимся, совокупная сила позволит нам всего достичь!»

Зверолюды согласились с Третьей Претенденткой, приняли сторону ее в грядущем начинании, призванном изменить устои их рода. «Ну что ж, мы сказали все, что хотели!» - заключила Вук Ламат. – «Осталось лишь одержать верх над тенью моего отца в Испытании Братства и открыть путь к светлому будущему для Мамука!.. А по завершении испытания расскажем хорошие новости Зерилу Джа. Уверен, он не откажется отведать чудесную еду, которую вырастят в сем лесу!»

Воитель Света и его спутники выступили в направлении Мамука. Проводив названную сестру взглядом, Коана покачал головой: «Сострадание даже для такого, как он. Ты продолжаешь затмевать меня на каждом шагу... Стало быть, выбор прост».

Не добавив боле ничего к сказанному, Коана устремился к городу; Уриангер и Танкред шагали за ним.

«Мы рассчитываем на тебя, Вук Ламат...» - прошептал Бакул Джа Джа, отражая помыслы собравшихся в Моксутурал Зудж сородичей...

...Вук Ламат и спутники ее проследовали на площадь Мамука, и объявила хротгарка Зерилу Джа, что готова она к прохождению испытания. «Устала откладывать очевидный исход?» - хмыкнул тот. «Что-то вроде», - усмехнулась Вук Ламат. – «Знаешь, я многое поняла о Мамуке и твоем народе. И теперь знаю, почему я должна превзойти благословленных братьев. Цена создания ‘высшего’ потомства разрушает души твоих сородичей. Посему я одержу верх над тенью отца и докажу, что существует лучший путь для Мамука!»

«Чушь!» - отмахнулся Сарил Джа. – «Без благословленных мы слабы и обречены на вымирание!» «Конечно, слабы», - согласилась Вук Ламат. – «Как и мы все. Но, когда мы объединяемся, мы обретаем силу, позволяющую нам одержать верх над любым врагом – даже над Валигармандой.

«Довольно», - заявил Зерил Джа. – «Докажи, что способна выстоять в противостоянии с Гулулом Джа Джа – величайшим из воинов, когда-либо существовавших в землях Турала!» «Отлично», - усмехнулась Вук Ламат. – «Даже папа не остановит меня от принятия его наследия!»

«Я стану сражаться вместе с ней», - на площадь ступил Коана, сопровождаемый Танкредом и Уриангером. «Кандидатам не дозволяется помогать друг другу, Второй Претендент», - нахмурился избирающий. – «Но ты можешь наблюдать со стороны за жалкой попыткой своей сестры».

Коана подбросил вверх каменную скрижаль Испытания Братства, выстрелил в нее, расколов на части. «Похоже, я больше не претендент», - заявил мико’те. – «Я так понимаю, теперь могу помочь ей?» «Что ты задумал?» - процедил Зерил Джа. «Ничего», - отвечал Коана. – «Просто я осознал, кто из нас действительно достоин следовать по стопам отца. И это не наш брат. Не Бакул Джа Джа. И не я».

Обратившись к пораженной жестом его Вук Ламат, Коана улыбнулся: «Ты всегда ратовала за счастье нашего народа, Ламати’и. Посему я сделаю все, что в моих силах, чтобы взошла ты на трон. Именно так я отплачу отцу за его доброту! Именно так я стану служить Тулиёллалу!»

Вук Ламат поблагодарила Коану за столь благородный жест, и Зерил Джа призвал эхо Гулула Джа Джа. Эренвиль отбежал в сторону; остальные же схлестнулись с манифестацией могучего воина, и в ходе ожесточенного противостояния повергли ее.

Зерил Джа был изумлен исходом сражения, выдавил: «Я отказываюсь... принимать это...» «Не кажется ли тебе, что это уже слишком – даже для тебя?» - на площадь ступил роегадин, и Вук Ламат приветливо помахала ему рукой: «а! Давно не виделись!» «И правда», - улыбнулся Танква. – «Ты выглядишь куда внушительнее, чем при нашей последней встрече, Вук Ламат».

«Танква?» - озадаченно произнес Алфинод, и роегадин пояснил: «Мое прозвище в Турале. Гулул Джа Джа на сем настоял, утверждая, что местным будет сложно выговорить мое настоящее имя». «И я так полагаю, это имя – Кетенрамм», - заключил Алфинод.

«Что?!» - опешила Вук Ламат. – «Но ведь Кетенрамм – легендарный эорзейский мореплаватель!» «Об этом позже поговорим», - улыбнулся Кетенрамм, и, приблизившись к избирающему, произнес: «Зерил Джа. Нравится тебе или нет, но эти юнцы прошли испытание. Отказать Вук Ламат в ее награде – значит, предать доверие Служителя Рассвета». «А за что ее награждать?!» - с вызовом отозвался Зерил Джа. – «За то, что победу ей обеспечили сторонники?!»

«Ты – автарх Мамука», - отвечал ему Воитель Света. – «Выкажи хоть немного достоинства». «Нет у меня больше достоинства», - отмахнулся Зерил Джа. – «Больше нет. Я все поставил на это испытание... И я признаю всю значимость вашего достижения».

«Вместе мы всего способны достичь», - заверила избирающего Вук Ламат. – «Тебе не нужно возлагать все надежды лишь на благословленных родичей». «Но как нам вернуть былую славу?» - вопросил Зерил Джа, и хротгарка, подойдя к избирающему, протянула ему руку: «Приняв руку дружбы. Объединившись с нами». «Если собираешься править, будь осторожнее с предложениями милосердия», - вымолвил мамул джа. – «Особенно в отношении того, кто принес в жертву множество юных жизней... Но, будучи избирающим, я признаю прохождение тобой испытания и отдаю тебе ключ-камень».

Вук Ламат поместила ключ-камень в основание последней из каменных скрижалей, и Коана поздравил названную сестру, высказав уверенность в том, что отыщет она золотой город. «Ты очень сильно выросла за время этого странствия», - заверил ее мико’те. – «Стань той, которая готова вести за собой нашу нацию. Малышки Ламати’и больше нет. Будучи твоим братом, я очень тобой горжусь». «Спасибо тебе, Коана», - молвила Вук Ламат.

Коана подошел к Уриангеру и Танкред, поблагодарил обоих и выразил сожаление тем, что не сумел оправдать их ожидания. «Если ты считаешь, что Вук Ламат больше подходит на роль правительницы, мы тебя всецело в этом поддерживаем», - заверил его Танкред.

Коана заверил Танкреда и Уриангера: он благодарен судьбе за то, что встретил их. Уриангер – в свою очередь – отметил, что воспоминания о совместном странствии, пусть и завершившемся, будут драгоценны для них. И, если в будущем возникнет нужда, Коана всегда может рассчитывать на них. Однако расставаться пока было рано, ибо согласно договору, заключенному Коаной и Танкредом и Уриангером, пути их разойдутся лишь тогда, когда они сопроводят Второго Претендента обратно в столицу.

Коана, Уриангер и Танкред покинули Мамук, а Кетенрамм напомнил Вук Ламат: «У тебя впереди еще долгий путь. Ритуал не завершен, пока не нашла ты золотой город». «Знаю», - отвечала та. – «Но, раз я сумела зайти так далеко, то и остаток пути пройду».

Вук Ламат, ее спутники и Кетенрамм направились было в Моксутурал Зудж, но по пути встретили возвращающихся в Мамук мамул джа. Вук Ламат поведала зверолюдям о своей одержанной победе и об успешном завершении Испытания Братства. Мамул джа ликовали, благодарили Вук Ламат за то, что исполнила та свое обещание и явила им новый путь, которым впредь станут следовать они. И, раз семена будет поставлены им морем, значит, следует относиться к чужеземцам как к равным.

«Все мы смертны», - согласилась с мамул джа Вук Ламат. – «И неважно, как мы выглядим и где рождены. И, когда не привык ты к разнообразию рас и культур, различия могут казаться препятствием. Но, узнавая друг о друге больше, мы находим точки соприкосновения там, где и ожидать не могли. И подобная новизна может оказаться тем, что вы полюбите! И тот, кого вы еще недавно ненавидели, может однажды стать вашим другом. Никогда не узнаете, если не будете принимать для себя что-то новое. И пусть сначала это кажется пугающим, первый шаг к взаимному разумению всегда оправдан».

Мамул джа тревожились: но что произойдет, когда чужеземцы узнают об их племени... и о том, что сделали они? «Не узнают», - уверенно заявил Зерил Джа, приближаясь к собравшимся на тропе. – «На протяжении поколений наши деяния хранились в тайне, и так пребудет и впредь. За бесчинства, творимые здесь, несем ответ мы, автархи. И я готов расстаться с жизнью за сие. Но не допущу, чтобы вину мою разделили другие». «Никто вину не разделит», - заверила его Вук Ламат. – «И жизнь твою надлежит сохранить. Последнее, что нужно этому городу, - еще больше смертей. Бакул Джа Джа не для того сражался столь долго, чтобы потерять отца. Если ты действительно считаешь себя в ответе, то стань первым, кто от лица Мамука попытается найти разумение с иноземцами. Ты нужен своим сородичам – как здесь, так и в Тулиёллале».

И Милаал Джа, и Зерил Джа согласились со словами Вук Ламат, сознавая, что отныне история их племени изменится кардинально. Еще раз поблагодарив Третью Претендентку и простившись с нею, мамул джа устремились к своему поселению...

Кетенрамм пригласил героя и спутников его в свое жилище, находящееся к северу от Мамука, и Вук Ламат обратилась к знаменитому путешественнику: «Почему ты решил осесть в Мамуке? Ведь местные не очень-то жалуют чужаков». «Еще одна причина приглядывать за ними», - отвечал ей Кетенрамм. – «Хотя теперь, когда ты привлекла их на свою сторону, необходимость в моем бдении приуменьшилась. Я здесь по просьбе Гулула Джа Джа, который хотел удостовериться в том, что установленный им мир продолжится. А также для того, чтобы напоминать Зерилу Джа о его долге избирающего, если он об этом позабудет».

«Мой отец велел тебе оставаться здесь?» - поразилась Вук Ламат. – «Так с досточтимыми гостями не поступают...» «Теперь я не просто ‘гость’ твоего отца», - усмехнулся роегадин. – «Разве ты не видела мавзолей на вершине Воркор Зормор?» «И правда...» - осознала хротгардка. – «’Кетенрамм’ было одним из имен, на нем высеченных». «Мы с твоим отцом сражались плечом к плечу во многих битвах, и победа над Валигармандой была лишь одним из наших триумфов», - пояснил ей Кетенрамм. – «Мы с ним братья. Посему, когда твой брат велит тебе наблюдать, ты наблюдаешь. Ты доверяешь его суждению и его силе воли – даже если означает, что ты остаешься прикован к этому месту. Ты ведь понимаешь подобные узы? Ведь окружают и тебя подобные сподвижники». «Понимаю», - подтвердила Вук Ламат. – «Мои товарищи – моя сила, и благодаря им я осознала, в чем именно состоят надежды отца касательно нашего народа. То, что я должна продолжать защищать». «Тогда докажи свою готовность занять престол, Вук Ламат», - постановил Кетенрамм. – «Найди золотой город!»

«Я думаю, что сумела обрести необходимую зацепку», - призналась Крайль, и Вук Ламат воззрилась на нее с изумлением. – «Избирающим запрещено давать несправедливое преимущество претендентам. И когда Хунму Ррук отказался говорить о том, почему мой дед проходил через Ик Бр’аакс двадцать лет назад, его молчание было весьма красноречиво». «Думаешь, визит Галуфа как-то связан с золотым городом?» - уточнила Алисэ. «Именно», - кивнула Крайль. – «К тому же, лишь проживающие в Як Т’ель ёк гуи видели те золотые грезы. При определенных обстоятельствах видения обретали те, кто имел предрасположенность к магии. И, если способности Гурфурлура распространены, значит, ёк гуям магические способности не чужды... Стало быть, древние грезящие зрели видения вследствие собственных врожденных способностей – и близости к городу. Здесь, в этих лесах».

«Значит, нам просто нужно прочесать чащобы Як Т’ель?» - воодушевилась Вук Ламат. Алфинод предложил ей расспросить жителей Мамука, чтобы попытаться получить более точные сведения о возможном местонахождении золотого города.

Простившись с Кетенраммом, путники покинули жилище роегадина, когда последний окликнул Эренвиля: «Ты – мальчишка Кахсии, не так ли? Она рассказывала мне о тебе. Сказала, что велела тебе отыскать золотой город». «Да», - поколебавшись, признался Эренвиль. – «Я могу даже преуспеть в этом. Я уже начинал думать, что это бесполезно. Собственные поиски в прошлом результата не принесли». «Но ты продолжаешь их, хоть стал старше и умнее», - констатировал роегадин, и Эренвиль отвечал: «Благодаря компании, в которой я состою. Вук Ламат – не единственная, кто сумел вырасти благодаря своим товарищам. И мы найдем город. Вместе».

Вернувшись в город, герой и спутники его купили у торговцев припасы, необходимые для путешествия. Миилал Джа призналась, что есть у нее предположение о том, где может находиться золотой город. Зерил Джа, будучи избирающий, не мог делиться сими сведениями, однако супруга его обязательствами связана не была.

«Наш народ веками жил здесь», - говорила Миилал Джа Третьей Претендентке. – «Нам ведомы все уголки этого леса – за исключением одного. Помнишь то место, куда я вас отвела? То, где мой сын поведал правду о благословленных родичах? Тот каменный пирс находится у входа в Небесный Сенот, усыпальницу детей, которых потеряли мы в своем фанатизме. Мало кто обладает правом войти в двери захоронения, а глубинные пределы его мы не исследовали. Если золотой город действительно в Як Т’ель, он вполне может быть сокрыт там».

Зерил Джа заявил, что не станет отказывать Вук Ламат в допуске в усыпальницу. «Боле не станем мы полагаться на благословленных родичей, ровно как и скрывать жертвы, понесенные в попытке зачать их», - с горечью проронил избирающий. – «Отныне не находится сенот под нашей защитой. Это мрачный погост... а наши дети заслуживают лучшего. Мы перезахороним их в месте, где познают они истинный покой». «Уверена, Бакул Джа Джа будет этому рад», - улыбнулась Вук Ламат. – «И, если вам понадобится помощь, мы с радостью ее предоставим».

Зерил Джа поклонился, растроганный, а Миилал Джа молвила, обратившись к хротгарке: «Кстати говоря, твой отец спускался в сенот. Это было много лет назад, и сопровождал его иноземный маг». «Правда?!» - обрадовалась Крайль, понимая, что речь идет о Галуфе.

«Служитель Рассвета не раскрывал, почему он туда отправился, но он спустился глубже наших захоронений – в старые рудники ёк гуев», - добавил Зерил Джа. «Наверняка речь о тех штольнях, выкопали которые грезящие из рассказа Ворпорлора!» - воскликнула Крайль. – «Золотой город должен быть там». «В недрах Небесного Сенота!» - заключила Вук Ламат.

Она простилась с мамул джа, а те низко поклонились ей, высказав уверенность в том, что станет Третья Претендентка достойной Служительницей Рассвета.

...Воитель Света и спутники его покинули город мамул джа, спустились на пирс, находящийся в огромном кратере, и, распахнув тяжелые каменные двери усыпальницы, приступили к спуску в недра Небесного Сенота. Поражались они количеству погребальных урн, знали кое под прозрачными водами обширного озера.

Вскоре спустились путники в древние рудники, обитали в коих ныне лишь глубинные монстры да каменные конструкты-рудокопы, оставленные ёк гуями. За рудниками означились руины, непохожие ни на что, виденное героем и сподвижниками его доселе; стены в них излучали слабое сияние, а механизмы, позволявшие перемещаться между платформами, все еще функционировали. Что за народ создал подобное?!. Неужто... ёк гуи древности?..

Сразив исполинского каменного конструкта – Скульптора Тишины, путники в изумлении огляделись по сторонам, и изрекла Крайль: «Я думала, это место построили ёк гуи... но разве могут быть сии сияющие камни их творением?» «Не думаю», - отозвался Эренвиль. – «Я никогда ничего подобного не видел». «Значит, это осталось с еще более древних времен?» - поразилась Крайль.

«Только не говорите мне, что это снова аллагане...» - закатила глаза Алисэ, обернувшись к брату, и отвечал тот: «Конечно, нужно внимательно изучить эти руины, но на первый взгляд они непохожи на те, остались кои от древнего Аллага».

Воитель Света и его сподвижники воззрились на платформу, исходило от которой золотое сияние; в центре чуждой структуры находился округлый портал.

Вук Ламат устремилась к порталу, и Крайль сразу же узнала магическую печать, на него наложенную, ибо таковые были изобретены в Шарлаяне. Пред порталом был возведен алтарь, находилось в коем семь углублений. Вук Ламат поместила в каждое из них по скрижали, и воссияли те; магическая печать исчезла, и тяжелые каменные двери, пребывавшие за нею, распахнулись пред путниками.

Переступив порог, те, казалось бы, оказались в совершенно ином, чуждом мире, заполненном причудливыми сияющими кубическими структурами. «Это золотой город?» - выдохнула Вук Ламат. «Немного похож, но не таким описывали его ёк гуи, зревшие золотой город в грезах», - произнесла Крайль.

«Прекрасно!» - пророкотал Гулул Джа Джа, проходя во врата вслед за путниками, обратился к Вук Ламат: «Ты, дражайшая моя дочь, нашла вход в золотой город и завершила ритуал престолонаследия».

Вук Ламат возликовала, но на лице Крайль продолжала отражаться тревога, что не укрылось от Служителя Рассвета. «Ты кажешься скорее озадаченной, чем радостной», - отметил он, и молвила лалафелка: «Просто... это место не походит ни на что, виденное нами в Турале, не говоря уже о престранном камне, из которого оно состоит. И я думаю... что находится за вратами?»

Действительно, впереди виднелись запечатанные врата округлой формы, и пояснил Гулул Джа Джа: «За ними находится легендарный золотой город, уверяю вас... хоть обстоятельства и не позволяют нам открывать врата. О том, что представляет собой золотой город, и что Галуф Балдесион обнаружил здесь много лет назад... я поведаю тебе, Вук Ламат, после твоего восхождения на престол. И ты сама решишь, как поступить с сим знанием».

Покинув сии потаенные пределы, Воитель Света, его сподвижники и Гулул Джа Джа вернулись в Тулиёллал. Вук Ламат сразу же направилась во дворец, дабы подготовиться к церемонии принятия престола, коя должна была состояться через несколько дней.

В вечерний час навестил героя на постоялом дворе Коана, молвив: «Я надлежащим образом не поблагодарил тебя. То, что моя сестра сумела раскрыть свой потенциал, - заслуга ее спутников. В особенности тебя. И я благодарю тебя от всего сердца... Но я пришел, чтобы передать тебе сообщение от Ламати’и. Как ты знаешь, после церемонии принятия престола она станет Служительницей Рассвета. И она хочет предложить тебе должность при своем дворе... а обо мне не упомянула. Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Моя сестра поднимет вопрос по завершении церемонии. Тебе решать, помогать ли Ламати’и впредь, или же нет... Ты стал для нее поистине незаменимым, и, будучи ее братом, я испытываю ревность, признаю. Но поверь: я искренне хочу, чтобы и впредь был ты рядом с нею».

С этими словами Коана покинул постоялый двор...

Зораал Джа ...Наконец, настал день церемонии принятия престола. Огромное число жителей Тулиёллала собралось на дворцовой площади. На балкон дворца выступил Гулул Джа Джа, и толпа приветствовала его радостным ревом. Голова разума Служителя Рассвета пребывала во сне, и миряне чуть приуныли, ибо надеялись, что не пропустит брат головы решимости столь знаменательное событие.

«Жители Тулиёллала!» - возвестил Гулул Джа Джа. – «Спасибо, что почтили нас своим присутствием. Ибо сегодня зрим мы закат одной эпохи и зарю следующей. Восхождение на престол Служительницы Рассвета!.. Позвольте же представить вам претендентку, чьи решимость, мудрость и сострадание привели ее к триумфу и золотому городу! То – моя дочь, Вук Ламат!»

Вук Ламат приблизилась к названному отцу, и толпа возликовала, приветствуя свою следующую владычицу. «Я росла в этом городе и считала, что знаю все о Тулиёллале», - молвила та. – «Но странствие показало, сколько мне еще нужно было узнать о культуре, истории и чаяниях племен нашей нации. Посредством Ихих’хана ханухану научили меня, как возделывают они землю и укрепляют связи с чужаками. С помощью альпак и торговых отношений пелупелу явили мне свое терпение и силу духа, и теперь я знаю, когда следует давить... а когда не стоит испытывать удачу. От моблинов и их мастеровых я узнала о силе творчества, ведь, когда нас полнит страсть и ощущаем мы поддержку других, создаем лучшее, на что способны. Меня тронули история и надежды ёк гуев, верующих в то, что смерть – это еще не конец, а живем мы столько, сколько о нас помнят. Я ощущала радость и гармонию в Як Т’еле, когда отведала зибрук пибиль – блюдо, ознаменовавшее мир между збр’аалями и мамук джа после столетий вражды. И... испытала скорбь в Мамуке, когда встретила тех, кто все свои надежды возлагал на благословленных родичей и посему был обременен поистине великим страданием. Мы нашли взаимопонимание, и, надеюсь, они обретут искомое посредством дружбы и единение, ибо все мы – жители Турала!..

Я хочу сказать, что, познавая нашу нацию, я видела то, в чем мы преуспеваем, и то, чего нам недостает. Некоторые миряне в Козама’ука вынуждены прибегать к разбою, чтобы выжить. Толика ёк гуев все еще цепляется за мечты о завоеваниях. Не все живут в миру и достатке... И в Тулиёллала еще остается множество мест, которых я не видела, и мирян, которых я не встречала. И я хочу продолжать познавать свой народ и учиться у вас, чтобы создали мы нацию, где каждый ведает счастье. Ибо, если странствие чему меня и научило, то тому, что ваше счастье – это и мое счастье!»

Последовавшие овации долго не стихали, и Вук Ламат, улыбнувшись, добавила: «Я говорю ‘мое’, но Служитель Рассвета не обязательно должен быть одним, не так ли?»

Миряне озадаченно притихли, а Вук Ламат, спрыгнув с дворцового балкона на площадь, молвила, обращаясь к подданным: «Мой отец вел Тулиёллал к процветанию решимостью и мудростью своих двух голов. Одна моя голова – хорошо, но для того, чтобы изменить нашу нацию к лучшему, мне нужен кто-то еще. Кто-то, обладающий знаниями, которых нет у меня. Ну, что скажешь? Станешь Служителем Зари вместе со мной, Коана?»

Потрясенный, Коана выступил из толпы, приблизился к сестре, вымолвив: «Ламати’и... ты уверена?» «Абсолютно», - подтвердила та. – «Ты станешь мудростью, а я – решимостью. Вместе мы станем цельным Служителем Рассвета».

Гулул Джа Джа хохотнул, и, глядя вниз с балкона на озадаченного Коану, молвил: «Тебе не мое одобрение нужно». Вздохнув, мико’те обернулся к жителям Тулиёллала, произнес: «Во время пребывания моего в заморских землях и изучал преимущества иноземных технологий, и некоторые из них я представил нашей нации. Ныне в южных небесах пребывают дирижабли, а в северных землях – локомотивы. Я был убежден, что, подражая иноземным силам, мы сами обретем могущество и таким образом сумеем противостоять любому вторжению. Но, несмотря на мои лучшие намерения, я не понял того, что с ходу отринул, и тех самых мирян, коих хотел защитить. Странствие заставило меня понять, что культура – не препятствие для прогресса, но та самая ценность, которая связывает наши жизни и поколения. С вашим благословением я клянусь направить все силы на процветание Тулиёллала путем, который отдает должное чаяниям и наследию всех наших народов. Мой досточтимый предшественник на меньшее не согласится. Ибо разделяю я сокровенное устремление своей сестры: дать вам причины улыбаться».

Речь Коаны вызвала шквал аплодисментов. Вук Ламат же приблизилась к установленному на площади монументу, закрытому тканью, сорвала ее. Потрясенная, толпа воззрилась на каменный столп – следующую страницу Саги о Тулиёллале; образ, запечатленный в камне, повествовал о становлении Вук Ламат и Коаны следующим Служителем Рассвета.

«Я это не импульсивно решила», - заверила Вук Ламат названного брата. – «Размышляя обо всем, через что мы прошли, я решила, что это – единственный ответ».

Из дворцовых врат выступил Гулул Джа Джа, вымолвил: «Что ж, у нас с братом поистине достойные наследники... Он был бы горд». Собравшиеся опешили, изумленные, а Гулул Джа Джа продолжал: «Просто три года с тех пор, как мой брат оставил нас». «Поверить не могу...» - выдохнула Вук Ламат, и обернулся к ней Гулул Джа Джа: «Прости, что не сказал тебе. Мы не хотели тревожить народ до избрания наследника. Планирование ритуала престолонаследия стало последним долгом моего брата. Он трудился без устали, дабы действо сие оказалось в интересах нашей нации. А затем он умер, вынудив меня заняться всей этой работой. Хитрый ублюдок. Но он хорошо все спланировал, отдаю ему должное. Исход ритуала говорит сам за себя».

Воздев руки, возвестил Гулул Джа Джа: «Ваш новый Служитель Рассвета явлен! Да озарит их правление Тулиёллал еще более ярким светом!»

На сем церемония завершилась, ознаменовав становление новой эпохи в истории Тулиёллала...

Кетенрамм наблюдал за хротгаром, проследовавшим в Мамук, и мамул джа, буднично его приветствовавшими.

«Перемены витают в воздухе, и все из-за нашей малышки», - улыбнулся он. – «Вся в отца пошла. В течение времени мне оставшегося, я стану наблюдать, куда поведешь ты за собой эту нацию, девонька».

Возвращаясь в свой дом, не заметил Кетенрамм тени, мелькнувшей у него за спиной... и нанесшей жестокий удар...

Несколько дней спустя Вук Ламат призвала сподвижников встретиться с ней на дворцовой площади. Ожидая Служительницу Рассвета, Алфинод, Алисэ, Крайль и Эренвиль обсуждали завершившуюся церемонию. «Вук Ламат действительно стала достойной правительницей, не так ли?» - обратилась к спутникам Крайль. «Верно», - согласился Алфинод. – «Ее исходящие от сердца слова тронули мирян, и она сохранила свою тягу к импровизации – предложив Коане разделить титул Служителя Рассвета».

«Хоть было это и неожиданно, мне хотелось бы верить, что решение не было принято импульсивно», - проронил Эренвиль. «Коана заверил все испытания, помимо последнего, и отступил, подарив Вук Ламат шанс на победу», - напомнила ему Алисэ. «Хотела бы я увидеть, как Тулиёллал будет процветать во время их правления», - протянула Крайль мечтательно.

Из дворца выступила Вук Ламат, поблагодарила путников за то, что откликнулись те на ее зов. «Только давайте без титулов!» - сразу предупредила она. – «После всего, через что мы прошли вместе, вы стали для меня семьей. Посему зовите меня Ламати’и – как родичи».

Вук Ламат намеревалась пройтись по празднующему городу и поблагодарить тех, кто поддерживал его в ходе долгого испытания. Правительница просила Воителя Света сопровождать ее; остальные же обещали дождаться возвращения двоих на площади.

Первым делом навестили Вук Ламат и герой Линухану, Маблу, Тобли и Вук Эву, расположившихся в городской таверне. Маблу поблагодарила Воителя Света за то, что поддержал тот Вук Ламат в восхождении на престол, молвив: «Политические взгляды в нашем обществе разнятся, что восхождение Служителя Рассвета дает нам уникальную возможность. И я убедила всех поучаствовать в праздничной распродаже! Отличный замысел... и первое мое начинание в качестве торговки».

Вук Ламат поблагодарила мирян за помощь, ведь их наставления помогли ей осознать, что на самом деле представляет собой ритуал престолонаследия, и в чем кроется его значимость. «И теперь, когда вы дали мне возможность насладиться своими культурами, я жду не дождусь, когда смогу увидеть, что еще может предложить Тулиёллал!» - с энтузиазмом возвещала правительница. – «Например, в Ксак Турале!»

Вук Эву обещал наставлять Вук Ламат в вопросах этикета, Линухану напомнил, что обещала хротгардка посетить Ихих’хана в следующем году, Тобли пригласила правительницу на ранчо альпак, а Маблу заверила Служительницу Рассвета: когда она станет знаменитой торговкой, то непременно явится во дворец и поведает о своих свершениях.

Простившись с обретенными друзьями, Вук Ламат, сопровождаемая героем, устремилась к торговым рядом, где отыскала Фонжинтейна, Ракорока, Гурфурлура и Зурмурвур.

Вул Ламат поблагодарила четверых за то, что присоединились они к празднеству, и вымолвил Гурфурлур: «Весть о смерти головы мудрости опечалила меня, но мы станем помнить о нем – стало быть, он продолжит жить. Да станет основание, заложенное в сей день, олицетворять будущее, к которому он так стремился!» «Мы с верховным святейшим представляем здесь Эхо Ворлар», - добавил Зурмурвур. – «Если бы нас сопровождали еще сородичи, в городе было бы не протолкнуться». «Ничего подобного!» - возразила Вук Ламат. – «Здесь вам всегда рады – всем вам! Это ваш город – так же, как и всех других народов!»

Фонжинтейн высказал надежду на то, что странствие Воителя Света и претендентки на престол было ярким и запоминающимся, и подтвердила последняя: «Когда путешествие началось, я думала лишь о том, что надлежит сохранить мир и покой, принесенный моим отцом. Но испытания наглядно показали мне, что мир – это не просто отсутствие войны. Мой отец хотел, чтобы народы, составляющие нашу нацию, жили вместе в безопасности и ведали лишь счастье. Такой Тулиёллал я бы хотела подарить всем вам! И я обещаю вам, как Служительница Рассвета – я сделаю все, чтобы счастье сие разделили и разбойники Козама’ука, и ёк гуи Солеварни Чивагур. Я не забуду о них».

«Я поверил речам твоего отца, и многие из Чивагур готовы принять твой мир», - заверил властительницу Гурфурлур. «Их верования пребывали незыблемы на протяжении тысячелетия», - изрек Зурмурвур. – «Изменить их нелегко – но не невозможно». «Я не остановлюсь на полпути», - заверила гигантов Вук Ламат. – «Рано или поздно они примкнут к нам, поверьте!»

«Приветствую твою решимость!» - улыбнулся Фонжинтейн. – «Гостеприимство моблинов позволило мне вновь обрести радость своего дела и почтить наследие отца». «В нашем селении ныне вновь радостно!» - добавил Ракорок. – «Мастеровые и помощники вновь работают рука об руку!» «Подобные отношения наверняка принесут свои плоды», - заверила моблина и элезена Вук Ламат. – «Жду не дождусь, когда смогу увидеть изысканные изделия!»

Следующим, кого разыскала Служительница Рассвета в городе, был Хунму Ррук, и беседовал хротгар с Зерилом Джа и Милаал Джа. Трое поздравили Вук Ламат с восхождением на престол.

«Твой отец, должно быть, гордится тобой», - произнес Хунму Ррук, и отвечала Вук Ламат: «Надеюсь, что так. Но я думаю... что бы сказали обо всем этом мои родители по крови». «Думаю, что сказали бы, сколь отрадно им видеть, какой сильной и сострадательной женщиной ты стала», - улыбнулся хротгар, и, обратившись к Воителю Света, добавил: «Я благодарю тебя за то, что исполнил ты данное мне обещание».

Милаал Джа и Зарил Джа признались, что убеждали Бакула Джа Джа остаться и лично поздравить Служительницу Рассвета, но сын их покинул город, пробормотав о том, что не в силах покамест смотреть ей в глаза. «Ему нужна цель», - вздохнул Зерил Джа. – «Нечто, выходящее за пределы исполнения чужих требований...» «Уверена, он обретет ее в свое время», - молвила Вук Ламат. – «Особенно, если будет знать, что семья его поддержит». «Так и будет», - заверил ее Зерил Джа.

Спрашивала Вук Ламат, не видали ли мамул джа окрест Кетенрамма, но нет. Милаал Джа призналась, что в хижине роегадина не оказалась, и на недавней церемонии он не присутствовал. «Первого Претендента тоже не было», - добавил Хунму Ррук. – «Возможно, ему нужно время, чтобы свыкнуться с поражением». «Все считала, что после папы престол перейдет к нему», - вздохнула Вук Ламат. – «Должно быть, моя победа стала для него шоком».

Простившись с Хунму Рруком, Милаал Джа и Зерилом Джа, Вук Ламат и Воитель Света вернулись на дворцовую площадь, где дожидались их сподвижники. Обратившись к герою, изрекла Служительница Рассвета: «Остается решить лишь один вопрос. Я хочу, чтобы ты остался со мной в Тулиёллале... Я не настаиваю, конечно же. Но, если пожелаешь, тебе всегда здесь будут рады».

Вук Ламат передала герою письменное разрешение посетить земли Ксак Турала, покамест уроженцам Эорзеи неведомые. Воитель Света с благодарностью принял бумагу, и Служительница Рассвета тяжело вздохнула, молвив, созерцая спутников: «Похоже, наше странствие завершилось. Вы приняли меня как товарища и оставались со мной до конца. И за это я всегда буду вам благодарна... Ладно, пойду я – новые обязанности не ждут, знаете ли. Я обязательно рассказу вам о золотом городе сразу же, как отец поделится со мной сведениями о нем. А вы чем займетесь?»

Эренвиль намеревался задержаться в Турале – закончить кое-какие дела до возвращения в Шарлаян.

«Мы с Алисэ тоже здесь еще какое-то время побудем», - произнес Алфинод. – «Наше странствие оказалось весьма поучительным, однако не все еще уроки мы усвоили, кои могут стать полезны для Гарлемальда. Услышав истории о мире, за который следует благодарить твоего отца, и видя, как восстановила ты отношения с Мамуком, мы вспомнили о святой истине: принятие начинается с понимания». «И, как ты продемонстрировала во время ритуала, существуют неожиданные, но эффективные способы для двух сторон прийти к разумению», - добавила Алисэ. – «Вопрос в том, как сие претворять в жизнь, но, видя, как нация рождается в единстве, мы надеемся найти ответы».

«А я хотела бы узнать о золотом городе», - изрекла Крайль. – «Посему, если можно, я бы тоже осталась в Тулиёллале». «Конечно!» - воскликнула Вук Ламат.

Воитель Света признался, что не прочь отправиться в земли Ксак Турала и приступить к исследованию их. «Пойдем вместе?» - предложил ему Эренвиль. – «Я хочу встретиться со своей наставницей в моем родном городке в Ксак Турале. Буду раз вновь выступить твоим проводником».

Так, путники простились друг с другом, разошлись в разные стороны...

Воитель Света и Эренвиль покинули город, направились к запертым вратам, находился за которыми мост, ведущий в земли Ксак Турала...

Зораал Джа приблизился к пьедесталу в глубинах Небесного Сенота, разместил на нем семь каменных скрижалей, в основании каждой из которых находились ключ-камни.

Магическая печать оказалась снята, и каменные двери распахнулись. Зораал Джа проследовал в причудливое пространство, остановился перед следующими вратами, преграждающими путь в золотой город.

«Это и есть врата в золотой город?» - пророкотал он. «Два десятилетия назад твой отец просил меня написать письмо заморскому ученому с просьбой изучить это место», - отвечал ему Сарил Джа, тенью следующий за воином. – «И то, что обнаружил ученый, так ужаснуло Служителя Рассвета, что повелел он навсегда запечатать это место... По крайней мере, мы так полагали, пока не стало известно о том, что целью ритуала становятся поиски золотого города. Подумать только, Танкве было велено присматривать за ним! Если бы мы загодя знали, что старый дуралей обладает полным набором ключ-камней, то вовсе бы испытаниями не занимались... За этими вратами пребывает великая сила, и, обретя ее, ты получишь то, что принадлежит тебе по праву рождения!»

«Ты так утверждаешь, но новые Служители Рассвета преуспели там, где я потерпел поражение», - произнес Зораал Джа. – «Лишить их престола будет непросто». «Ты не осознаешь собственный потенциал», - заверил его провидец. – «Нет причин для тревог».

Из сумы Сарил Джа выудил причудливую штуковину, пояснил спутнику: «Я стащил этот ключ из сокровищницы Служителя Рассвета. Лишь ты обладаешь возможность открыть сии врата. Ты обретешь все, в чем тебе было отказано. Ритуал, манифестация твоего отца – все эти горькие воспоминания вскоре будут позабыты. Так что открой же врата, Претендент, и стать правителем, как и было предначертано тебе судьбою!»

Провидец передал ключ Зораалу Джа, и воссиял предмет... а вслед за ним структура кубических образований близ врат озарилась золотым светом. «Тут... кто-то есть?» - прозвучал голос. – «Слышите... меня?» «Кто здесь?» - настороженно осведомился Сарил Джа. – «Покажись!» «Если бы только это было возможно», - в голосе звучала горечь. – «Увы, эти врата для меня не откроются. Связать нас с вами способен лишь ключ, коим вы обладаете».

«Стало быть, ты... страж великой силы этого города?» - спрашивал Сарил Джа. «Эта сила мне не принадлежит...» - был ответ. – «Но знаний, которыми я обладаю, достаточно, чтобы претворить в жизнь любые желания. И речь идет о возможности преображать миры!»

Слова сии пришлись Зораалу Джа по душе, и расхохотался он, ликуя. «Восхитительно!» - возвестил он. – «Назови свою цену. Ибо мое желание – сей мир...» «О, да!» - осклабился Сарил Джа. – «Несгибаемый Сын восстает! Вместе мы сотворим нацию, достойную нашего владычества!»

Зораал Джа обнажил клинок, нанес спутнику удар в спину, и рухнул тот вниз с моста, тянущегося к вратам. «Бесполезный инструмент отброшен», - проскрежетал воин, молвил: «Даруй мне новый мир. Тот, коий станет подвластен моей воле».

«Как пожелаешь», - изрек голос. – «Но за это...»

Зораал Джа обратился в слух, осмысливая звучащее предложение...

Воитель Света и Эренвиль пересекли монументальный мост, и взорам их предстали пустоши Шаалоани – граничные пределы Ксак Турала. Солнце безжалостно выжигало сии земли, закаляя их обитателей. Здесь, под красными песками, были обнаружены залежи церулеума и организована добыча оного.

«Моя родина, Ясулани, находится за пределами Шаалоани», - говорил собиратель герою, когда приближались они к небольшому поселению добытчиков церулеума, Хусатави. Заметили собирающуюся на площади городка толпу, окружающую двух хьюров, буравящих друг друга недобрыми взглядами.

«Еще раз – расследование завершено», - говорил один из них, светловолосый. – «Нет смысла опровергать улики». «Плевать мне на твои улики, падаль!» - восклицал его противник, рыжеволосый. – «Отпусти моих друзей, или поплатишься!» «Позволь напомнить, что твои друзья осмелились направить огнестрельное оружие на меня, констебля Пылевого Дозора», - процедил светловолосый. – «А, взяв их под стражу, мы выяснили, что они еще и грабеж совершили. Пока не ответят за свои злодеяния, они останутся под стражей».

«Я слышал, что была организована фракция, поддерживающая порядок и выступающая против беззакония», - шепнул Эренвиль Воителю Света. – «Похоже, ситуация с преступностью здесь действительно плоха».

Собравшиеся насмехались над рыжеволосым юнцом, и тот, смахнув с глаз злые слезы, прорычал в лицо констеблю: «Мои друзья ничего дурного не сделали, будь ты проклят! Их подставили!» «Послушай, Зекова», - произнес тот. – «Если хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому, попытайся вести себя соответствующе. И это означает – уважать верховенство закона. Может, в Шаалоани порядка и немного, но его возможно поддерживать, если каждый будет поступать правильно. А те, кто сему противится, ответят перед Пылевым Дозором. А теперь беги, пока не успел задеть мои нежные чувства».

Констебль устремился прочь; разъяренный полученной отповедью, юнец потянулся было к пистолю, притороченному за спиной. «Будь я на твоем месте, я бы отступил», - произнес голос. – «Есть время, когда следует сражаться, и есть время, когда следует отступить». Изумленный, Воитель Света зрел выступившего из таверны Эстиньена.

«Вихувт, мы еще не закончили!» - запальчиво крикнул Зекова вслед констеблю, бегом бросился прочь. К Вивувту приблизился набольший, шериф-мико’те Кемакка, осведомился, в чем, собственно, суть конфликта. «Ничего серьезного», - отозвался тот. – «Зекова пытается справиться с осознанием низменности своих приятелей. Но на всякий случай я велю вашим бойцам наблюдать за ним».

Миряне покинули площадь, а Эстиньен, заметив героя и собирателя, буднично приветствовал их, молвив: «Ходят слухи, что престол приняла новая Служительница Рассвета. Стало быть, вы все-таки сумели найти золотой город». Воитель Света утвердительно кивнул, а Эренвиль сообщил драгуну о том, что сейчас, по завершении состязания, он возвращается на родину, в Ясулани, и заодно сопровождает их общего друга в исследовании земель Ксак Турала.

«А что тебя привело на север?» - поинтересовался Эренвиль. «Ничего особенного», - пожал плечами Эстиньен. – «Просто изучаю, что здесь есть». «Очень на тебя похоже», - рассмеялся герой. «Гулул Джа Джа щедро заплатил мне за наш поединок», - признался драгун. – «Какое-то время я могу провести в странствиях, не испытывая нужды в деньгах».

Эстиньен покинул селение, а Эренвиль объяснил Воителю Свету, что с появлением Пылевого Дозора здесь, похоже, воцарился мало-мальский порядок. Ведь народ в Шаалоани вспыльчивый, и прежде все разногласия решались в поединках. «Вероятно, Пылевой Дозор основали последователи Коаны, насаждающие мир через букву закона», - предположил собиратель. – «Это разумно. Ведь, если ситуация выйдет из-под контроля, вынуждена будет вмешаться городская стража, и свобода, коей обладают местные поселенцы ныне, будет подавлена ревнителями Зораала Джа».

Эренвиль провел спутника в конюшни близ селения, дабы арендовать у владельца двух рроников – здоровенных ездовых и тягловых животных. Хозяин конюшен предупредил путников: не только дикие бестии в пустошах распоясались, поступает немало донесений о разбойниках, нападающих на торговцев. «Но почему Пылевой Дозор с ними не разберется?» - озадачился собиратель. «Кемакка и его ребята делают все возможное, но разбойники образовали банду», - отвечал хозяин конюшен. – «Призвать их к ответу – не такое уж и просто дело».

Оседлав рроников, Воитель Света и Эренвиль устремились прочь от городка – через бескрайние пустоши. «Шаалоани изменились», - говорил герою собиратель. – «Городка, который мы посетили, несколько лет назад не было вовсе».

Вскоре достигли двое следующего города, отвели рроников в местную конюшню. «Это – Шешеневези, крупнейшее поселение в пустошах Шаалоани», - просветил Эренвиль героя. – «Сюда отовсюду миряне стекаются в надежде разбогатеть. Меня поразили изменения, произошедшие с Хусатави, но и этого города вид впечатляет. За те три года, пока меня не было, он значительно расширился. Железнодорожная станция, к которой мы держим путь, находится у восточной оконечности города, но до отправления поезда у нас еще есть время. Если не возражаешь, я бы хотел навестить стару подругу своей наставницы. Ее зовут Иятой, и, если она узнает, что я проходил мимо и не заглянул к ней, мне мало не покажется. Она покинула нашу деревню лет десять назад, и, в надежде заработать, странствовала по землям Турала. Могу лишь предположить, что она осела здесь, дабы обрести состояние».

Воитель Света и Эренвиль наведались в гости к шетоне, Иятой, и та приветствовала собирателя и его спутника, молвив: «Никогда бы не подумала, что ты будешь странствовать в чьей-то компании. Ты действительно вырос, Элене’шпия!» «Это имя я получил при рождении», - пояснил Эренвиль герою. – «Став собирателем, я взял себе новое имя, более созвучное с именами восточных вьера, дабы не привлекать к себе ненужного внимания. И я был бы признателен, если бы ты и впредь называл меня выбранным мною именем».

«Ты домой собираешься?» - поинтересовалась Иятой. – «Я думала и сама туда наведаться, повидать Кахсию». Воителю Света же растолковала шетона: «Она – лучшая лучница из тех, кого я когда-либо встречала. Мать и наставница Элене’шпии. Каждый раз, когда я навещала ее, она закатывала пир, приготовленный из свежей дичи, которую она сама добыла!» «Ты тоже искусно обращаешься с луком, Иятой», - напомнил ей Эренвиль, и женщина покачала головой: «Я не сравнюсь в сем с Кахсией. Но знание ею природы многократно превосходит навыки обращения с оружием. Она всегда была любопытна, но странствия по землям Турала разожгли огонь в ее душе. Даже после того, как Элене’шпия родился, она частенько оставляла его со мной и отправлялась в очередную экспедицию в поисках неведомого».

По словам Иятой, маленький Элене’шпия просил мать взять его с собой в странствие, но та всегда отвечала отказом, заявляя: «Ты сможешь присоединиться после того, как станешь истинным исследователем». «И она велела мне найти золотой город», - пояснил Эренвиль герою. – «Я долго пытался это сделать, и в итоге решил, что это – обман, должны заставить меня исследовать мир. Но золотой город, как оказалось, существует. И мы нашли его». «Нашли?!» - изумилась Иятой, и Эренвиль кивнул: «Это было условием ритуала престолонаследия». «Потрясающе!» - воскликнула шетона. – «Она будет в восторге». «И наверняка задаст мне кучу вопросов», - вздохнул Эренвиль.

Двое простились с Иятой... когда вечернюю тишь разорвал крик о помощи. То была хьюра Намикка, кормилица Вук Ламат, и окружала ее троица грабителей. Одна из лиходеев бросилась прочь, унося с собой драгоценность Намикки; женщина ринулась следом, в то время как двое подельников разбойницы преступили путь герою и Эренвилю. Последний устремился вслед за Намиккой, в то время как Воитель Света схлестнулся с вооруженными пистолями противниками, поверг обоих.

После чего настиг Намикку и Эренвиля в некотором отдалении от города. Разбойница сумела оторваться от них, но собиратель предполагал, куда она могла направиться. «Они забрали мой браслет», - всхлипнула женщина. – «Это был прощальный подарок Вук Ламат». «Понятно», - кивнул Эренвиль. – «Наверняка он много для тебя значил. Но что привело тебя сюда?» «Ритуал престолонаследия завершился», - отвечала ему Намикка. – «Вук Ламат стала следующей Служительницей Рассвета, и готова ныне самостоятельно идти по жизни. Я рассказала ей о том, что собираюсь вернуться на родину, в Ясулани. И она передала мне браслет, чтобы помнила я о времени, кое мы провели с ней вместе. Я была так горда, хотела, чтобы все видели дар, который получила я от нее... а теперь его нет. Пусть бы лучше все мои деньги забрали, а браслет оставили».

«Мы вернем браслет», - заверил Воитель Света нянюшку Вук Ламат. Эренвиль с героем был согласен, но предупредил его о том, что не следует слишком усердствовать в расправе над разбойниками, чтобы не привлекать к себе излишне пристальное внимание Пылевого Дозора.

Воитель Света и Эренвиль сопроводили Намикку обратно в Шешеневези, где передали женщину на попечение Иятой. «Теперь пойдем и вернем браслет», - предложил собиратель герою. – «Но, поскольку это дар от Вук Ламат, мы должны думать о том, как исход нашего предприятия может отразиться на ней. Сомневаюсь, что Намикка будет рада, если возвращение браслета будет сопряжено со смертями. Если дойдет до насилия, я прошу тебя воздержаться от убийств. Правосудие мы оставим Пылевому Дозору».

Обратившись к Иятой, поинтересовался Эренвиль, ведомо ли той о разбойниках, орудующих окрест. «Ходят слухи о неких типах, рыщущих близ Тонатеняви к юго-востоку», - отвечала шетона. «Это заброшенный поселок рудокопов?» - уточнила Намикка, и Иятой подтвердила: «Он самый. Теперь, когда добыча церулеума стала мастшабна, никто не хочет связываться с иссякшими штольнями». «Звучит как отличное логово для разбойников», - заключил Эренвиль. – «К тому же, лиходейка, укравшая браслет, бежала как раз в том направлении».

Собиратель просил Иятой покамест не уведомлять Пылевой Дозор о происшествии. Оставив Шешеневези, двое устремились к Тонатеняви. Покинутое селение действительно обратили разбойники в свой оплот, и даже не пытались скрывать свое присутствие.

«И как только Пылевой Дозор еще не заметил их?» - озадачился Эренвиль, издали наблюдая за головорезами, собравшимися у костра в центре городка. – «Но сейчас основная задача – отыскать браслет».

В сей вечерний час Воитель Света и Эренвиль прокрались в селение, принялись разыскивать разбойницу, забравшую браслет у Намикки. Лиходеи и не подозревали о присутствии в Тонатеняви чужаков. Болтали, бахвалились о том, что верховодит ими тот, кто принадлежит к Пылевому Дозору, и прозвище его – Стервятник.

Услыхал герой знакомый голос, донесшийся из одной из хижин – Зекова! Паренек лютовал, заявляя, что разбойники подставили его друзей, но те лишь насмехались над юнцом.

Наконец, обнаружили двое здание, донесся из которого голос женщины, передающей набольшему свою добычу – чудесный браслет. Тот, однако, разгневался, считая, что подобная драгоценность привлечет к их банде совершенно ненужное внимание. Тем не менее, Стервятник браслет забрал и подначальную свою вознаградил.

«Что ж, теперь ясно, кто стоит за серией краж в Хусатави», - заключил Эренвиль. – «И знаем, что браслет у него. Разрешить ситуацию без кровопролития будет непросто, боюсь... Но, думаю, у меня есть план. Давай направимся в небольшое поселение к юго-востоку отсюда, Луватенинявавсу, и я все тебе объясню».

Воитель Света и Эренвиль осторожно покинули Тонатеняви, вновь углубились в пустоши, и вскоре достигли Луватенинявавсы. Собиратель предложил выманить противника из оплота, и ключевую роль в его замысле сыграют йехехесеяи – крылатые драконоподобные существа, обитающие к югу от селения. «Сейчас у них брачный период, и мужские особи с ходу ринутся на запах женских», - объяснял Эренвиль. – «Я смогу создать вещество, которое при горении выделит необходимый аромат. Мы направим йехехесеяи в оплот разбойников, выманив оттуда таким образом Стервятника и его банду. А, пока они будут разбираться с монстрами, мы отыщем браслет».

Вскоре двое добыли необходимые для изготовления вещества ингредиенты – экскременты йехехесеяи и растения. Вернувшись в оплот разбойников, Воитель Света бросил флакон с зельем в костер, разведенный в центре селения, и тут же отступил, укрывшись за одним из строений.

Ужасное зловоние исходило от костра, и собравшиеся на площади разбойники не понимали, что происходит. Выступил из своего жилища и предводитель банды, Стервятник... оказавшийся никем иным, как констеблем Вихувтом; в руке негодяй сжимал браслет.

К селению приближалась стая йехехесеяи. Крылатые твари атаковали разбойников, и бросились те наутек – прочь из селения. Бежал и Вихувт, унося с собой браслет.

Воитель Света и Эренвиль вызволили Зекову, запертого лиходеями в одной из хижин. «Разве не был Стервятник тем самым констеблем, с которым ты спорил в городе?» - обратился собиратель к юноше, когда покинули они заполоненное йехехесеяи селение, и отвечал тот: «Он самый. Предводитель банды служить констеблем Пылевого Дозора». «Это объясняет, почему разбойники так уверены, что смогут уйти от ответственности», - проронил Эренвиль.

Зекова обещал показать своим спасителям место, где Вихувт прячет награбленное. «Разбойники, которых вы видели в Тонатеняви, именуют себя Рассветными, и банду сию основали мы с друзьями», - признался парень. – «Но тогда это не была банда головорезов! Мы лишь хотели защитить тех мирян, кто сами на способны на это. Ребят, теснимых хулиганами, рабочих, коих заставляют трудиться без устали рудодобывающие предприятия. В общем, всех, кому нужна была помощь... Это было три года назад. И, когда мы обнаруживали негодяев, что-то замышляющих, тут же разбирались с ними – в поединках».

«Понятно», - протянул Эренвиль. – «Согласно прежним законам, проигравшие привлекались к ответственности за свои злодеяния – даже, если были они власть имущими». «И каждый раз мы добивались этого», - заверил его Зекова. – «Наша банда росла, и стала силой, с которой надлежало считаться. Но около года назад явились Стервятник и его головорезы. Они одолели нас и возглавили Рассветных. Все его боялись, посему без вопросов выполняли любые его указания. Но когда он показал им, как возможно с легкостью разбогатеть, они с готовностью приняли его сторону. И сейчас Рассветные – всего лишь разбойники и головорезы, которые преследуют тех людей, которых некогда клялись защищать. Я говорил со своими друзьями, Квиканой и Ливиной, и мы согласились с тем, что единственный способ избавиться от Стервятника – вызвать его на поединок. Он принял вызов. Насмехался, утверждая, что непременно одержит верх... Но в назначенный день явился наряду с ревнителями Пылевого Дозора и заключил моих друзей под стражу, обвинив их в грабеже. После чего установил залог за них – поистине немыслимую сумму, выплатить кою невозможно. Так, я лишился друзей, и боле мне никто не мог помочь. Ни мои прежние друзья из Рассветных, и уж точно ни Пылевой Дозор».

«И ты хотел ему бросить вызов в городе», - осознал Эренвиль. «Да, но тот копейщик меня остановил», - вымолил Зекова. – «И, стоило мне покинуть город, как прихвостни Стервятника схватили меня. Остальное вы знаете». «А что, вся Пылевая Стража работает на Стервятника?» - уточнил собиратель, и Зекова покачал головой: «Нет, не вся. Шериф, Кемакка, честен, и искренне ратует за мир и порядок. Проблема в том, что он слишком доверчив и ни о чем не подозревает. Мое слово против слова констебля – кому он поверит, как думаете?»

Воитель Света, Энервиль и Зекова вернулись в Шешеневези, и указал парень спутникам на складское помещение, заверив, что именно здесь, под носом у Пылевого Дозора Стервятник прячет награбленное.

«Он хранит добычу в бочках для церулеума», - говорил Зекова. – «Туда никто не додумается заглянуть. Награбленное отправляется в Тулиёллал вместе с поставками топлива, и там сбывается с рук. Если он знает, что вы идете по его следам, то попытается как можно скорее избавиться от браслета. Не думаю, что он поручит продажу его кому-то из своих прихлебателей – скорее всего займется этим лично».

И действительно, скоро у склада означился Вихувт; лиходей заметно нервничал, то и дело озирался по сторонам. «Стервятник – скользкий ублюдок», - шепнул герою и собирателю Зекова. – «Если мы хотим припереть его к стенке, нам необходимы железные доказательства его вины. Я предлагаю первым делом выманить его отсюда – в Хусатави было бы идеально. Для этого мне нужна помощь одного из вас. Второй тем временем осмотрит бочки в поисках украденного. Таким образом мы докажем, что он – злодей! Неведомо, с собой ли у него браслет, но разберемся с этим, когда он окажется за решеткой».

«А что, если он изобразит невинность?» - осведомился Эренвиль. «О, вне всяких сомнений!» - процедил Зекова. – «И тогда я вызову его на поединок!» «Прежде это не сработало», - напомнил ему Эренвиль, и парень кивнул: «Да, поэтому я сделаю это на глазах у всего города. И он не сможет выкрутиться. Все жители пустошей осознают важность поединков и старых устоев. Констебль никогда не сможет ответить отказом, ибо навлечет тем самым на себя позор. Главное – бросить ему вызов. И когда он потерпит поражение – а это непременно произойдет! – то будет концом для Стервятника!»

План был не без изъянов, но Эренвиль и Воитель Света согласились помочь Зекове в претворении его в жизнь. Собиратель вызвался остаться в городе и осмотреть бочки, и Зекова обратился к герою, молвив: «Скажи Стервятнику, что я пытался тебя ограбить. Даже если он заподозрит ловушку, от такой приманки отказаться не сможет. Ты должен будешь провести Стервятника в Хусатави, а дальше дело за мной!»

Герою удалось убедить констебля в том, что Зекова пытался его ограбить, а, когда это не удалось, бежал в Хусатави. Двое направились к сему поселению, и, чем ближе подходили к нему, тем большие подозрения снедали Стервятника.

Наконец, тот остановился, потребовав, чтобы герою немедленно рассказал ему о том, где отыскать Зекову. Последний окликнул констебля, и, обернувшись, зрел тот наглеца у окраин Хусатави.

Исполненные гнева, Вихувт устремился к городку. Скрестив руки на груди, Зекова дожидался его на площади, выкрикнул: «Настиг меня, наконец!»

Собралась толпа, и Вихувт процедил: «Слыхал я, ты за грабеж взялся. Не скажу, что удивлен, но не ожидал, что ты сам будешь просить взять тебя под стражу». «Прости, что разочаровываю, но сегодня твой черед отвечать за злодеяния», - заверил констебля Зекова.

На площадь проследовал Эренвиль, неся в руках бочку. Поставил ее на землю, ударил ногой – бочка опрокинулась, и высыпались из нее ценности, в которых миряне узнали свои пожитки, украденные разбойниками.

«Ты нашел похищенные вещи», - с улыбкой обратился Вихувт к Эренвилю. – «Отличная работа». «Эта бочка находилась в Источниках Шешеневези, и должна была быть отправлена в Тулиёллал наряду с церулеумом», - отозвался собиратель. – «Городские стражи сочли бы ее частью регулярных поставок церулеума и не стали бы проверять. И, когда достигла бы она цели, содержимое ее было бы продано».

«Мы знаем, кто стоит за всем этим?» - возмутился шериф, и Эренвиль кивнул: «Я своими глазами видел, как главарю разбойников был передан один из украденных предметов. Браслет, коий Вук Ламат даровала своей кормилице, Намикке». «Он был от Гласа Решимости?» - вырвалось у констебля, и Эренвиль поинтересовался: «Стало быть, ты его видел?» «Нет, никогда!» - Вихувт взял себя в руки. – «Если бы я знал, у кого он, то тут же взял бы под стражу негодяя!»

«Я видел браслет у тебя», - бросил герой констеблю, посчитав, что пора заканчивать затянувшиеся игры. Тот опешил, а Кемакка процедил, обращаясь к подначальному: «Что это значит, Вихувт?» Тот промямлил что-то о том, что браслет у него, потому что он его нашел, а настоящие преступники – те, кто сейчас пытается очернить его честное имя!

«Если ты считаешь, что задета твоя честь, предлагаю разрешить конфликт способом, к которому прибегали поселенцы на протяжении поколений», - обратился к констеблю Зекова. – «Вихувт – я вызываю тебя на поединок! Победитель прав. Проигравший – нет. Правила донельзя просты».

Собравшиеся на площади с энтузиазмом приветствовали брошенный вызов. Поняв, что выкрутиться на этот раз не получится, Вихувт ухмыльнулся, процедил: «Ладно, мальчишка – сам напросился».

Двое выхватили пистоли; метким выстрелом Зекова выбил оружие из руки противника, и тот, оступившись, упал – браслет выпал из его кармана на землю. «Стареешь... Стервятник», - бросил Зекова поверженному.

Шериф приказал подначальным взять Вихувта под стражу, сам же подошел к Зекове, Эренвилю и Воителю Света. «Понимаю, я нарушил закон насчет поединков в городе», - обратился к констеблю Зекова. – «Но прошу, отпусти моих друзей». «Да, ты выхватил пистоль – но Вихувт сделал это первым», - отвечал шериф. – «Стало быть, ты действовал в пределах необходимой самообороны. Ты свободен – как и твои друзья... Но, признаюсь, мне больно осознавать, что Вихувт прямо у меня под носом возглавил Рассветных».

«Как собираешься поступить с его командой?» - осведомился Зекова. – «Часть ее все еще остается в Тонатеняви». «Те, кто нарушил закон, будут взяты под стражу», - постановил Кемакка. – «Те, кто нет, получат шанс вести порядочную жизнь. А чем займешься ты сам, Зекова?» «Тем, что и прежде», - отвечал юнец. – «Защитой слабых и беспомощных – по старинке!»

Шериф передал Эренвилю браслет, еще раз поблагодарил за помощь в выведении на чистую воду Стервятника.

Воитель Света и Эренвиль вернулись в Шешеневези, и, заглянув в жилище Иятой, вернули остававшейся там Намикке браслет. Узнав о том, что констебль оказался главарем разбойников, Иятой не удивилась, отметив, что всегда чувствовала – с Вихувтом что-то не так.

Вскоре подошли к герою Зекова и его друзья – Квикана и Ливина, освобожденные из-под стражи. Последние поблагодарили Воителя Света и Эренвиля за помощь. Теперь истинных Рассветных осталось лишь трое, но были они исполнены решимости продолжить дело, начатое однажды. Зекова заверил героя в том, что однажды вернет ему долг.

«Поезда пока что не ходят», - расстроила Эренвиля Иятой. – «Похоже, недавнее землетрясение повредило железнодорожное полотно. Тоннель тоже перекрыт». «Землетрясение?» - удивился Эренвиль. – «Должно быть, это случилось, когда бы были на юге». «В последнее время произошло несколько подземных толчков, а особо сильный случился незадолго до вашего появления», - молвила Иятой.

Эренвиль и Воитель Света выступили к станции, надеясь узнать, когда возобновится железнодорожное сообщение. Инженер-хьюр Шенза поведал им о том, что землетрясение подтвердило немало железнодорожных развязок, и случилось это как раз во время церемонии восхождения Вук Ламат на престол. «Даже в Тулиёллале вы должны были ощутить его», - заверял инженер переглянувшихся в недоумении героя и собирателя. – «Но, как по мне, было оно несколько странным, и походило скорее на взрывную волну».

Эренвиль предложил Шезне свою помощь, и тот пригласил двоих проследовать на станцию, где представил коллегам: начальнику станции, хротгару Вавлике, его супруге - машинистке-хротгарке Нитовикве - и инженеру-роегадину Завпии.

Вавлика просил героя и Эренвиля помочь ему добыть древесины для замены поврежденных шпал. «В этих краях подходящие деревья произрастают на Равнине Пьяриёанаан», - говорил начальник станции. – «Но это территория хетсарро, стало быть, нам в первую очередь понадобится их дозволение».

Эренвиль признался спутнику: несмотря на то6 что проживал он в Шаалоани, прежде на родине хетсарро не бывал. Знал лишь, что те придерживаются старых устоев, и наверняка железные дороги им не по душе.

Так, Воитель Света, Вавлика и Эренвиль покинули Шешеневези, выступив вдоль железнодорожных путей в направлении Равнины Пьяриёанаан. Вскоре достигли они отрогов селения Мевахетсоан, и признался хротгар: жители оного держатся обособленно, и не ведает он, каким традиций придерживаются местные поселенцы...

«Какой здесь чистый воздух!» - наслаждался Эренвиль. – «Разительный контраст с запахом переработанного церулеума в Шешеневези. Воды источников поблизости чисты. Поистине, здесь – рай для мирян и животных». Воитель Света согласно кивнул.

«Рад, что вы цените блага природы так же, как и мы», - к путникам приблизились двое мико’те – хетсарро: Хвато, старейшина Мевахетсоана, и его сын, Шепетто. Вавлика представился, поведал хетсарро о причине, приведшей их в сие селение. Запах Воителя Света заинтересовался Шепетто, и герой обещал юному хетсарро поведать о дальних землях, в которых довелось ему побывать.

«Я слышал, ваш народ весьма почитает традиции», - обратился Энервиль к старейшине. – «Возможно, вас интересуют устои и иных народов?» «Конечно!» - подтвердил Хвато. – «Природа безгранична – как и наша любовь к ее землям и ее чадам. В частности, хетсо во многом определили наш образ жизни. Они учат нас тому, где охотиться, где собирать, где ночевать. Именно поэтому, думаю, мы столь чувствительны к изменяющимся ветрам, дующим вокруг».

«Хетсо на языке хетсарро означает ‘повелитель душ’, верно?» - уточнил Эренвиль. «Верно», - подтвердил хетсарро. – «Хетсарро почитают многих существ в качестве хетсо. Например, мы присматривается к рроникам, кои указывают нам направление. Но и от эфиритов мы не отказываемся – хоть и чтим вековые традиции, но не отрицаем иноземное влияние... Мы снабдим вас древесиной, в которой вы нуждаетесь. Но, поскольку в сих землях мы соседи, сперва мы просим вас поучаствовать в беседе... Буду говорить прямо: мы опасаемся, что вскоре ветра перемен принесут беду в сии пределы. И, глядя на то, сколь свирепы стали в последнее время ррокики, мы считаем, что это первый звоночек грядущего».

«Вы знаете, что тому причиной?» - осведомился Эренвиль. «У нас есть свои подозрения», - отвечал Хвато. – «С тех пор, как чужаки пришли в эти земли, привлеченные церулеумом, в пустошах Шаалоани произошли изменения». «И железная дорога – часть этого...» - вздохнул Вавлика. «Рроники кажутся сильными и выносливыми, но они очень чувствительные создания», - продолжал Хвато. – «Грохот движущегося поезда вызывает у них огромную тревогу». «Как говорил мой отец, мы не отвергаем с ходу внешние влияния и изобретения», - добавил Шепетто. – «Но этот вопрос донельзя нас волнует».

«И немудрено», - кивнул Вавлика. – «Спасибо, что столь прямы с нами. Этот вопрос затрагивает не только к хетсарро, но всех обитателей Шаалоани». «Возможно, следует предоставить его на рассмотрение Гласу Мудрости - Коане», - предложил Эренвиль.

Хетсарро переглянулись: несколько им было ведомо, Коана ценил технологический прогресс превыше всего, а остальное мало его интересовало. «Есть в этом крупица истины, но он совсем не так плох», - заверил Хвато и сына его Эренвиль, а Воитель Света добавил: «Как и его сестра, он печется о благо своего народа».

«Серьезно?» - удивился Хвато. – «Об этом мы не знали». Герой поведал хетсарро, что знает о Коане не понаслышке, ибо принимал участие в ритуале престолонаследия в качестве ближайшего сподвижника Вук Ламат. «Восхождение на престол новых Служителей Рассвета породило в нас чувство неопределенности, но очевидно, что многого мы просто не знаем», - вымолвил Хвато. – «Не всегда следует опасаться ветров перемен. Мы должны открыть разумы свои и сердца, и узреть Глас Коану таким, какой он на самом деле». «Думаешь, когда-нибудь он навестит нас?» - осведомился Шепетто, и Хвато кивнул: «Уверен, он поведает нам о своих чаяниях – как некогда сделал его отец».

Хетсарро поблагодарили чужеземцев за сей разговор, после чего передали им древесину. Вавлика благодарил жителей Мевахетсоана за сие, обещая, что при дальнейшей разработке железной дороги они в первую очередь станут думать о ррониках – и, возможно, даже обратятся за советом к Коане.

Дабы доставить древесину в Шешеневези, Вавлика вознамерился раздобыть рроника и повозку. Герой и Эренвиль тем временем перенесли древесину поближе к торному тракту, проходящему близ селения.

Вавлика заверил двоих, что после того, как новые шпалы будет уложены и железнодорожное сообщение восстановлено, они могут рассчитывать на бесплатный проезд – правда, во втором составе, ведь на первый билеты давно раскуплены.

...Прошло совсем немного времени, и Воитель Света наряду с Эренвилем наблюдали поезд, несущийся через пустоши, - истинное чудо инженерной мысли, приводимое в движение церулеумом. Вавлика, Шенза и Завпия с восхищением проводили удаляющийся состав взглядами, грезя о том, что рано или поздно железная дорога соединит все земли сего континента!

«Железные дороги появились в Турале лишь недавно», - просветил героя Вавлика. – «И заканчиваются они в Ясулани. Да и нам самим многому еще предстоит научиться в сем промысле – сейчас одна проблема возникает за другой! Но мы справимся. Продолжим оттачивать свое ремесло, и однажды поезда соединят оба побережья. Это – наша сокровенная мечта!»

Долго еще болтали они... когда земля сотряслась. С небес ударили молнии... а, когда буйство стихий прекратилось, узрели миряне гигантский купол вдали, сотканный, казалось, из пурпурных энергий. Эренвиль пребывал в ужасе, ибо означился купол прямиком над его пределами, находилась в коих и его родина, Ясулани!

От купола отделились летательные аппараты – как внушительных размеров корабль, так и небольшие, пилотируемые облаченными в броню солдатами устройства, его сопровождающие. Ничего подобного в странствиях своих Воитель Света прежде не видал, и совершенно не походила воздушная флотилия на суда Гарлемальда...

Корабли проплыли над головами собравшихся у железнодорожной станции мирян, направляясь на юг – к Тулиёллалу!..

...К тому времени, как Воитель Света и Эренвиль вернулись в столицу, трагедия уже свершилась: город частично был обращен в руины, повсеместно начались пожары.

К герою подоспела Вук Ламат, сообщив, что неведомые противники низвергнулись на них с небес, атаковав без всякого предупреждения. Корабли и сейчас витали в воздухе, а противники, облаченные в невиданные доспехи, стремительно перемещались по городским улицам на мобильных транспортных средствах, разя мирян и разрушая строения.

Защитники города, примкнули к которым и эорзейцы, противостояли силам вторжения, выводили из атакованных кварталов поселенцев, исцеляли раненых. Безжалостные воители, лица которых скрывали глухие шлемы, разили мирян энергетическими клинками и лучевым оружием, и не могли жители Тулиёллала ничего противопоставить врагу, обладавшему немыслимыми, казалось, технологиями. А, сразив мирян, неведомые убийцы направляли на тела их причудливые устройства, поглощая призрачную эссенцию, составлявшую прежде сущности смертных.

К защитникам города примкнул могучий Бакул Джа Джа, заявив, что примет сражение на подступах к дворцу. Поблагодарив воина, Воитель Света, Вук Ламат, Эренвиль, Крайль, Алфинод и Алисэ ринулись ко дворцу, стекались под защиту которого объятые паникой горожане.

Вбежав в тронный зал, в изумлении зрели они Кетенрамма... а также Гулулал Джа Джа и Зораала Джа, замерших друг напротив друга и сжимающих в руках обнаженные клинки. Зораал Джа был облачен в причудливый доспех – подобный тому, обладали коими вторгшиеся в столицу Турала воины.

В зал ступил Коана, выдохнул в изумлении, обращаясь к Зораалу Джа: «Что с тобой произошло?!» Тот не ответил, и Вук Ламат, указав на мертвые тела дворцовых стражей, вопросила: «Это ты устроил здесь резню?! Как ты мог предать нас после того, как верно служил престолу?!»

Она ступила было вперед, но Кетенрамм упреждающе поднял руку, покачал головой, продолжая наблюдать за прежним Служителем Рассвета и его сыном.

«Мое требование просто», - бросил Зораал Джа родителю. – «Распад Тулиёллала и сдача всех его территорий. Откажешься – и я перебью всех вас до единого». «Ты спятил?!» - воскликнула Вук Ламат, и отозвался Зораал Джа: «Нет. Мои стремления остаются неизменны. Дать понять народным массам, сколь бессмысленна война, заставить их молить о мире – и таким образом объединить».

«Что же изменило тебя столь сильно и за столь короткое время?» - обратился к сыну Гулул Джа Джа. – «Разить мирян, коим поклялся служить, - деяние непростительное! И свершенное моим сыном!»

Зораал Джа сделал выпад, и сорвавшаяся с клинка его волна энергии начисто срезала часть каменной спинки трона. «Ты слышал мой ультиматум», - бросил воин отцу. «И ты получишь ответ...» - процедил тот. – «Своими руками я остановлю это безумие!»

Вук Ламат вознамерилась принять участие в сражении, но Гулул Джа Джа не позволил ей, молвив: «Его грехи – мое бремя». «Хоть Зораал Джа и силен, в бою с отцом сравниться он не мог никогда», - шепнул сестре Коана.

«Я считал тебя давно мертвым», - прорычал Зораал Джа, прожигая отца взглядом, исполненным жгучей ненависти. – «Возможность убить тебя – неожиданное благо!»

В противостоянии Гулул Джа Джа сразил сына... но престранное устройство, помещенное в доспехи, вернуло того к жизни! Вновь поднявшись на ноги, изрек Зораал Джа: «Несмотря на преклонный возраст, могучий Гулул Джа Джа остается грозным противником. Ты сохраняешь жизненные силы двух сущностей – несмотря на то, что одна из них мертва. Уравляем же шансы!»

Устройство воссияло алым, и тело Зораала Джа объяло сияние, даруя зверолюду новые силы. Сражение возобновилось, и Зораал Джа пронзил грудь отца клинком, обрывая существование легендарного Служителя Рассвета...

Алфинод и Крайль бросились к павшему, произнося целительные заклинания; Вук Ламат же схлестнулась с Зораалом Джа, но тот, отбросив хротгарку в сторону, процедил презрительно: «Ты мне не ровня». «Убийца!» - прошипела та. – «Клянусь честью Гласа Решимости, я заставлю тебя заплатить!»

Они вновь скрестили клинки, и хмыкнул Зораал Джа: «Подумать только: некогда безвольная девчонка стала соответствовать своему титулу... Что ж, я дам тебе шанс проявить себя – хотя бы для того, чтобы осознала ты, какая бездна ныне между нами. Собери все свои силы и осади мое королевство. Убей меня – как я убил отца. Лишь тогда станешь ты достойной его наследницей».

Отступив от противницы, бросил Зораал Джа названной сестре: «Мои боевые корабли останутся в небе над городом. И, когда не сможешь ты доказать свою пригодность, я отдам им приказ обратить Тулиёллал в руины».

С этими словами Зораал Джа покинул дворец...

Несмотря на целительные заклятия, творимые Алфинодом, его сестрой и Крайль, состояние Гулула Джа Джа оставалось критическим. «Довольно», - прохрипел он. – «Меня уже не спасти... Ты здесь... старый друг?..» «Здесь», - тихо произнес Кетенрамм. «Присмотри... за моими детьми...» - просил его умирающий. «Я такой же старый пережиток, как и ты», - отозвался роегадин. – «Немного мне уже осталось. Но, если ты этого просишь от меня, почту за честь».

«Мы с тобой... должны однажды отправиться в новое странствие», - прошептал Гулул Джа Джа. «Да, можешь не сомневаться», - печально улыбнулся Кетенрамм.

Гулул Джа Джа просил Вук Ламат и Коану приблизиться, вымолвил: «Вы ведь видели гробницы ёк гуев? Их учения всегда казались мне успокаивающими... Наша плоть может умереть, но до тех пор, пока о нас помнят, мы продолжаем существовать. Посредством вас мои надежды продолжают жить... Посредством вас продолжаю жить я... Не скорбите обо мне. Продолжайте свой путь... и приведите нашу нацию к светлому будущему».

Гулул Джа Джа скончался, и присутствующие в чертоге склонили головы, отдавая дань памяти великому правителю.

В тронный зал вбежал солдат, сообщив Служителям Рассвета о том, что вражеские силы отступают, и стража занимается помощью пострадавшим горожанам. «Из-за понесенных нами потерь все движется не так споро, как хотелось бы», - добавил солдат.

Коана поблагодарил воина за доклад, просил, чтобы стража продолжала помогать мирянам. Вук Ламат и сподвижники ее вознамерились немедленно выступить в город, и, разделившись, оказать пострадавшим помощь и поддержку.

Последующие часы Служительница Рассвета наряду с уроженцами Эорзеи провели на улицах подвергшегося нападению города. Жители Тулиёллала были потрясены внезапной атакой и жестокостью воинов, ее совершивших, ведь вершили те убийства без малейших колебаний. Многие потеряли близких, и не ведали, как все обернется, если нападение повторится. Весть о том, что предводитель сил вторжения походил на Зораала Джа, распространялась, и горожане задавались вопросами: почему Первый Претендент обратился против собственного народа?..

Вук Ламат была потрясена произошедшим. «Среди раненых были дети», - говорила она Воителю Света. – «Дети!..» Но понимала правительница: не время для слез и смятения. Посему брала себя в руки и продолжала помогать раненым и обездоленным подданным...

Алисэ предполагала, что, несмотря на свои резкие слова, Зораал Джа надеялся в первую очередь вселить страх в сердца горожан. Дома в жилых кварталах были опалены, но разрушений оказалось немного. Казалось, послание его заключалось в том, что способен он нанести удар в любой момент – и флотилия воздушных кораблей, зависшая в небесах над Тулиёллалом, была красноречивым тому свидетельством.

Воитель Света и Алисэ заметили Вук Ламат на побережье, близ мертвого тела одного из мирян – пелупелу. Служительница Рассвета пребывала в ступоре, и готова была предаться отчаянию.

«Ламати’и!» - выкрикнула Алисэ, и хротгарка вздрогнула, обернулась к ней. – «Тебе нужно отдохнуть». «Но мой народ...» - рыдала Вук Ламат. – «Я должна помочь...» «У городской стражи все под контролем», - заверила ее Алисэ. – «Ты должна довериться им. Если случится новая атака, ты будешь нужна своему народу. Необходимо, чтобы ты была способна мыслить здраво. Посему прошу тебя, передохни. Считай это своим долгом».

Вук Ламат кивнула, и Алисэ устремилась прочь, дабы продолжить помощь пострадавшим. «Я обращалась к ним ко всем...» - выдавила Вук Ламат, оставшись наедине с героем. – «Говорила о том, что мы построим нацию, где все будут счастливы... И чего стоило это обещание! Чего оно стоило, если Глас Решимости не может спасти свой народ?!» «Отчаянием его тем более не спасти», - отметил герой, и вздохнула Вук Ламат: «Ты прав. Сейчас не время предаваться печали. Спасибо – у меня в голове чуть прояснилось. Мне нужно сосредоточиться на том, что я могу сделать, а не так том, чего не могу».

Запрокинув голову, воззрилась она на темные воздушные корабли в небе, молвила: «Мы и прежде имели дело с недружественными фракциями. С ёк гуями, продолжающими жаждать завоеваниями, с почитателями благословленных родичей – с теми, кто не желал никого слушать. Но я продолжала верить в то, что взаимопонимание и добрые намерения помогут мирно разрешить все разногласия. Так и было доселе... Но с братом моим все иначе. Он глух к гласу разума. Он убил наших мирян... и нашего отца. Он ни перед чем не остановится в стремлении достичь своей цели. И он обладает силой. Силой, способной разрушить мир, который мы так отчаянно стремились сохранить. И, если я собираюсь сей мир защитить, то должна сражаться... Я сражусь с Зораалом Джа – и убью его!»

Сознавала Вук Ламат: она не может позволить себе ринуться в сию битву, очертя голову. Слишком многое остается неведомым: воздушные корабли, странные солдаты, новые силы Зораала Джа. Вук Ламат намеревалась обратить снедающую ее боль в силу – силу, с помощью которой она сделает то, что должна... обязана сделать!»

Вук Ламат отправилась во дворец, дабы обсудить с Коаной следующие шаги в противостоянии врагу. Воитель Света же вновь разыскал Алисэ в одном из прибрежных кварталов; та изучала останки одного из престранных солдат. «Это явно не живое существо», - пришла к заключению элезенка. – «Но в то же время не походит ни на механические конструкты, ни на Магитек-оружие, когда-либо виданное мною. Возможно, ты в своих странствиях встречал нечто подобное? Присмотрись, пожалуйста. Это могло бы дать нам зацепку к разумению природы новых сил Зораала Джа».

Доспех павшего солдата казался на удивление цельным; источника энергии заметно не было. На визоре шлема виднелся странный символ в виде треугольника. Воитель Света пришел к тому же выводу, что и Алисэ: солдат определенно был искусственным, механическим созданием.

«Источником энергии явно выступает ни церулеум, ни какое-либо иное топливо», - вслух размышляла Алисэ. – «Я пыталась направить в тело его эфир, но никакого отклика не получила. Стало быть, это создание определенно не было сотворено с помощью магии. Даже материал, из которого оно состоит, нам неведом. Похож на металл, но скорее сродни камню...»

Алисэ и Воитель Света переглянулись, осознав, что уже наблюдали прежде подобное вещество – у запертых врат золотого города, в недрах Небесного Сенота! «Доспехи солдат другого цвета, а корабли – такого же черного цвета, как и кубические структуры в том пространстве», - молвила Алисэ. – «Наверняка здесь есть какая-то связь».

...Когда герой и Алисэ вернулись в тронный зал, там уже собрались Вук Ламат, Коана, Эренвиль, Алфинод и Крайль. Вук Ламат поблагодарила эорзейцев за помощь, молвила: «По крайней мере пятеро погибших, а раненых – вдвое больше. Ими занимаются все целители, остающиеся в городе. Конечно, горожане потрясены произошедшим. Мы обязаны успокоить их и начать действовать, чтобы ситуация как можно скорее нормализовалась».

«Самой главной загадкой остается природа нашего врага», - добавил Коана. – «И механические солдаты, созданные на основе технологий, превосходящих все, когда-либо виденное мною... Какова их природа? И каким образом Зораал Джа сумел подчинить их себе? Многое остается неведомо нам». «Мы знаем наверняка, что появились они из барьера, возникшего над Ясулани», - произнес Эренвиль.

Крайль призналась, что успела заручиться помощью сподвижников в вопросе определения природы барьера, и сейчас в тронный зал проследовали И’штола и Г’раха, сопровождаемые Кетенраммом.

«После избрания новых Служителей Рассвета, Гулул Джа Джа говорил с ними о золотом городе», - просветила собравшихся в чертоге Крайль. – «Благодаря Вук Ламат на встрече той присутствовала и я. Услышанное позволило мне заключить, что это вопрос для Студиозусов Балдесиона. Посему и пригласила сподвижников, обладающих необходимыми знаниями и опытом. Барьер возник уже после, но, основываясь на том, что мы знаем, смею предположить, что он связан с золотым городом».

«Мы бы и рады помочь, но мало что знаем о возникшей ситуации», - напомнила И’штола Крайль. – «Не могла бы ты нас просветить?» «Как вы знаете, в Турал меня привело письмо, найденное в оплоте Студиозусов Балдесиона», - молвила та. – «Письмо от Служителя Рассвета, адресованное моему деду, кое было отправлено два десятилетия назад». «Предложение отправиться на поиски золотого города», - молвил Алфинод, и Крайль кивнула: «Верно. Но что странно: в наших записях не было упоминаний ни о Турале, ни о золотом городе. В надежде узнать правду о миссии своего деда – о том, что он делал и что видел, - я вызвалась помочь в ритуале престолонаследия. И по завершении его я сумела услышать историю из уст Гулула Джа Джа... Как и мы, мой дед спустился в глубины Небесного Сенота и узрел врата золотого города».

«Тебе с сими вратами нужна наша помощь?» - уточнил Г’раха, и Крайль подтвердила: «Да, с вратами. В прошлом они уже открывались однажды, и...» «...Вели к очередному отражению», - резюмировала И’штола.

Воитель Света и сподвижники его опешили, ибо не ожидали подобного откровения. «Я могу продолжить», - нарушил тишину Кетенрамм, - «учитывая тот факт, что выступал непосредственным свидетелем тех событий. Я был в тех руинах вместе с Галуфом и Гулулом Джа Джа. И то, что увидел в тот день, не забуду никогда...»

Кетенрамм продолжал рассказ, а Эхо явило Воителю Света образы событий, о которых шла речь.

«Этот черный камень весьма примечателен», - изрек Галуф, созерцая чуждую кубическую архитектуру подземного пространства. – «Интересно, построены ли структуры в этой части руин совершенно иной цивилизацией?» «Гиганты занимались горными разработками здесь более тысячи лет назад», - молвила голова мудрости Гулула Джа Джа. – «В их записях о сияющих камнях не упоминалось».

Галуф приблизился к одной из стен, долго рассматривал сияющие камни, а после заключил: «Они заключают в себе высокую концентрацию эфира. А на поверхности, похоже, сияют магические узоры. Природа их отлична от той, коя была распространена в Аллаге, Маче и Ниме. Как по мне, узоры чем-то схожи с вычислениями островитян южных морей, но...»

Черный камень вспыхнул, изменил свою конфигурацию... и возникли пред тремя путниками причудливые врата. «Врата Пустоты?..» - изумился Галуф, но тут же покачал головой: «Нет... Что-то иное...»

Выступила из врат маленькая фигурка – лалафелка; на руках она держала младенца. Женщина приближалась к троим... а в проеме врат возник мужчина-лалафел. Он что-то кричал вслед женщине, но не обернулась та, протянула ребенка Галуфу. «Но почему ты...» - выдавил Балдесион, но не отвечала лалафелка.

Лалафел подбежал к ней, передал Кетенрамму причудливый предмет – ключ от врат. «Кто вы?» - обратился к лалафелам Гулул Джа Джа, но те, заметив, что врата начали закрываться, со всех ног бросились обратно к проему, исчезли в нем...

...Видение завершилось. «Хоть с тех пор не открывались врата боле, Галуф продолжал изучать их, надеясь узнать что-нибудь значимое», - говорил Кетенрамм внемлющим ему путникам. – «Он выяснил лишь то, что созданы врата на основе неведомых технологий, и ведут они в иной мир, отличный от Пустоты. Мы полагали, что сами руины были золотым городом, однако оказалось, что истина лежит за вратами – и за пределами нашей досягаемости. Также мы не смогли понять назначение артефакта, нам переданного. Поскольку обладал он теми же свойствами, что и черный камень в руинах, мы были уверены, что он чем-то важен, и Гулул Джа Джа сокрыл его в дворцовой сокровищнице. Галуф же забрал ребенка в Шарлаян и растил его как своего родного».

Собравшиеся обернулись к Крайль, и та улыбнулась, указала на свою серьгу: «Судя по всему, серьга, приложенная к письму моего деда... была найдена среди пеленок, в которые я была завернута». «Если это так, значит, ты родом из иного отражения...» - выдохнул Алфинод. «Похоже, что так», - согласилась Крайль. – «Мне самой все еще непросто принять это. Если подумать, дедушка всегда переводил разговор на другую тему, когда я задавала вопросы о своем появлении. Но я и помыслить не могла, что дело может быть в этом... Но довольно обо мне! У нас есть куда более важные вопросы».

«Силы, атаковавшие Тулиёллал», - обратилась к присутствующим И’штола. – «Вы считаете, они как-то связаны с золотым городом?» «Если подумать, напавшие солдаты выглядели так, будто были сделаны из того же черного камня», - отвечала ей Алисэ.

«И возглавлял их Зораал Джа...» - проронил Кетенрамм. – «Его вовлечение также придает веса этой теории. В день церемонии восхождения негодяй застал меня врасплох и вырубил. Придя в себя, я обнаружил, что дом мой перерыт вверх дном, а набор ключ-камней, которые доверены были мне как наблюдателю за вратами, исчез». «И ты думаешь, что на тебя напал...» - начал Алфинод, и роегадин хмыкнул: «Я лишь краем глаза его заметил. Синешкурый хубиго. Других таких я не знаю». «Артефакт, хранившийся во дворце, также был украден», - просветил сподвижников Коана. – «Вор проник в сокровищницу во время церемонии, когда стражей там было немного».

«Но, даже если предположить, что Зораал Джа сумел открыть врата, ведущие в иное отражение, как он заполучил в свое распоряжение столь продвинутые технологии и армию механических созданий?» - озвучил снедающий всех вопрос Алфинод. «Если он сумел это осуществить, то и барьер наверняка является порождением сего неведомого отражения», - предположил Коана.

«Мы все говорим об отражениях, но что насчет моего дома?» - вырвалось у Эренвиля. – «Что с ним стало?» Ответа на этот вопрос не было, но герой заверил собирателя: «Мы непременно выясним это». «Верно», - согласился Алфинод. – «В тех вопросах, где дело касается иных реальностей, поиском ответов занимаются Наследники Седьмой Зари!» «И то правда!» - воодушевилась Алисэ. – «Мы побывали на самом краю мироздания. Какой-то таинственный огромный барьер нас не испугает!»

«Как ты знаешь, наш орден был распущен», - обратилась И’штола к Эренвилю. – «И нам следует благодарить тебя за наше неофициальное воссоединение».

Остальные Наследники поддержали чародейку, и Вук Ламат постановила: «Я отправляюсь с вами. Если там мой брат, то должна быть и я. Не буду утверждать, что понимаю все из ваших обсуждений, но я знаю, что должна сделать. Я обязана остановить Зораала Джа и вернуть счастье своему народу!» «Я разделяю желание Ламити’и примкнуть к вам», - заверил Коана Наследников. – «Однако в сложившихся обстоятельствах неразумно сразу двум Гласам покидать город. Посему я остаюсь здесь, в Тулиёллале, чтобы защищать нашу нацию. А ты, сестра, отправляйся в путь сделай то, что должно!»

Обратившись к товарищам, Алфинод предложим им разделить свои силы: одна группа отправится в пределы барьера, в то время как вторая останется снаружи – изучать врата и наблюдать за вражескими кораблями, дабы иметь возможность среагировать при изменении сложившейся ситуации.

Во вторую группу вызвались войти И’штола и Алфинод. «А я отправлюсь внутрь барьера», - безапелляционно заключила Крайль. – «Будучи Студиозусом, я обязана изучить потенциальную угрозу нашему миру. И я солгу, если стану утверждать, что собственное происхождение меня не интересует. Если сумею что-то выяснить об этом, будет замечательно». «Я тоже пойду», - вызвался Эренвиль. – «Я должен увидеть, что сталось с моим домом. Я, может, и не боец, но знаю те земли как свои пять пальцев. Я смогу выступить проводником».

Так, Воитель Света, Крайль, Вук Ламат, Эренвиль, Г’раха и Алисэ составили отряд, выступающий к энергетическому барьеру. Но прежде, чем отправятся они к землям Ксак Турала, Вук Ламат собиралась обратиться к своему народу, дабы успокоить мирян, все еще остающихся в смятении после внезапного нападения.

Городские стражи распространили весть о скором обращении Вук Ламат к нации, и в назначенный час толпа мирян собралась на дворцовой площади. Служители Рассвета выступили на балкон, и молвила Вук Ламат, обращаясь к подданным: «Как вы знаете, мой отец, прежний Служитель Рассвета, погиб в час недавнего нападения. Он вызвал предводителя сил врага на поединок и доблестно сражался. Казалось, что он побеждает, но, обладая неведомой силой, его враг возродился после смерти и сразил его. Я могла лишь наблюдать за сим. Я не посмела очернить честь отца и вмешаться... Многие из вас ужасно пострадали. Получили раны. Лишились родных и близких. Будучи Гласом Решимости, я не сумела защитить вас. Словами не выразить стыд и сожаления, кои я испытываю... И, хоть больно мне говорить об этом, силы врага возглавляет никто иной как мой брат, Зораал Джа».

Толпа загомонила в изумлении, а Вук Ламат продолжала: «Мы считаем, что он атаковал Ясулани, и ограждает сии земли ныне загадочный барьер. Знаю, вы тревожитесь за своих любимых, проживающих там. Но запомните мои слова: я не позволю Зораалу Джа продолжать чинить вам боль. Наш отец жизнь отдал, чтобы защитить свою нацию, и я собираюсь поступить так же».

«Ты так говоришь, но эти металлические конструкции остаются в небе над ним!» - послышался выкрик. – «Что ты собираешься поделать с ними?!» «Враг остается у нас на пороге, и бессмысленно дожидаться, когда нанесет он следующий удар», - отвечала Служительница Рассвета. – «Посему мы ударим первыми. Мы собираемся дать бой Зораалу Джа и положить конец всему этому».

«И, пока моя сестра будет отсутствовать, я возглавлю оборону города!» - возвестил Коана. – «Клянемся, больше ни одна душа не пострадает». «Как и наш отец, мы станем править с решимостью и мудростью, чтобы восстановить мир в нашей державе», - добавила Вук Ламат. – «Прошу, сохраняйте веру и спокойствие».

Толпа притихла... когда воцарившееся молчание прервал смех Бакула Джа Джа. «Стало быть, решимость отправляется в атаку, а мудрость отвечает за защиту», - хохотнул двуглавый мамул джа. – «Отличный план. Вы можете рассчитывать на мой меч! Турал – мой дом, и я встану на его защиту!.. А что вы, остальные?! Позволите сделать другим всю работу?! Или сыграете свои роли и сразитесь?!»

Миряне, собравшиеся на площади, заявили, что станут сражаться, ибо были и остаются едины. Ведь Тулиёллал – их держава, и все они встанут на защиту ее!

«Спасибо вам!» - воскликнула Вук Ламат, не ожидавшая подобной безоговорочной поддержки. «Мы уже немало узнали о нашем враге, и узнаем еще больше», - заверил мирян Коана. – «Со временем мы найдем способ низвергнуть их боевые корабли с небес. И, когда объединяемся мы со своими сородичами и с союзниками из далеких земель, то становимся сильнее, чем могли бы даже представить! Давайте же вместе явим врагу мощь Тулиёллала!» «Вы все – живое сердце нашей нации!» - выкрикнула Вук Ламат. – «Впереди – неопределенность, но сейчас я прошу вас продолжать жить, как и прежде. Лишь в этом случае мы можем быть уверены, что у нашей нации достаточно ресурсов, чтобы преодолеть это испытание. И, когда придет время, мы нанесем удар! Тулиёллал не падет! Мы одержим победу, и вновь обретем покой и счастье!»

Речи Служителей Рассвета пришлись по душе уроженцам Тулиёллала, и долго еще не стихали овации.

Наблюдая за Вук Ламат и Коаной, Г’раха вспоминал о времени, проведенном в Первом. Будучи Экзархом, он часто обращался к жителям Кристариума подобным образом, и поддерживали те его своими деяниями.

...Следующим утром Наследники Седьмой Зари и Эренвиль собрались у врат дворца. «Мы – те, кто остаемся, - пройдем с вами часть пути», - обратился к сподвижникам Алфинод.

Вскоре к путникам присоединилась Вук Ламат, заявив: «Я готова! Видя, что миряне остаются едины и не отринули надежду, я обрела столь необходимую решимость».

У монстра, ведущего к землям Ксак Турала, Вук Ламат обратилась к спутникам, заявилв: «Мы выступаем в путь, чтобы сразить Зораала Джа и вернуть мир в Тулиёллал».

Так, воители пересекли мост, остановились на границе пустошей Шаалоани, виднелись в небесах над коими боевые корабли противника. «Стражи доложили, что корабли появились из-за барьера, и с тех пор остаются здесь», - молвила Вук Ламат. «Демонстрация силы – как и в Тулиёллале», - предположила Алисэ, и хротгарка кивнула: «Верно. И, хоть агрессии они не проявили покамест, я бы хотела осмотреться здесь прежде, чем направиться к барьеру. По пути к железнодорожной станции Шаалоани мы будем проходить через несколько поселений – вот и увидим, что тут творится».

Вук Ламат предложила отряду разделиться на две группы. Сама она, Эренвиль, Алисэ и Воитель Света обратятся с вопросами к местным, с которыми уже успели свести знакомство, в то время как остальные направятся прямиком к барьеру, дабы изучить его. После чего обе группы встретятся на станции и поделятся друг с другом сведениями, кои сумеют раздобыть.

Герой и трое спутников его направились в Хусатави – оплот Пылевого Дозора. Кемакка заверил их в том, что в городе все спокойно: конечно, появление воздушных кораблей всех шокировало, однако атаки не последовало. А вот в окрестностях Шешеневези местных наблюдали механических солдат...

Эренвиль и Алисэ вызвались заглянуть в Мевахетсоан, то время как Воитель Света и Вук Ламат поспешили в Шешеневези. Иятой поведала им, что вскоре после того, как в небесах возникли корабли, город окружили солдаты, однако расправился с теми один-единственный путник. Благодаря ему город был спасен, но Иятой тревожилась за жителей Ясулани, оказавшихся под энергетическим куполом.

Означенный путник – Эстиньен – оставался в Шешеневези, и приветствовал героя и Вук Ламат, обратившись к ним с вопросом: «Слухи правдивы? Гулул Джа Джа действительно был убит?» «Боюсь, что так», - подтвердила Вук Ламат. – «Зораал Джа использовал какой-то грязный трюк, чтобы сразить его. Но клянусь: мы заставим его заплатить за содеянное!» «Хорошо», - кивнул драгун. – «Я останусь в Шешеневези и присмотрю за городом – и окрестностями». «Это очень нам поможет!» - воскликнула Вук Ламат. – «Я извещу о сем брата. Если тебе потребуется помощь, свяжись с Коаной».

Присоединившийся к ним Зекова обещал, что наряду с Эстиньеном проследит за порядком в пустошах. «Значит, мы оставляем Шешеневези в надежных руках», - улыбнулась Вук Ламат.

Воитель Света воссоединился со сподвижниками у железнодорожной станции Шаалоани. Вук Ламат поведала остальным о встрече с Эстиньеном в Шешеневези и о защите драгуном города. «В Хетсарро тоже все спокойно», - вымолвил Эренвиль. – «По крайней мере, солдат там замечено не было».

«А что барьер?» - обратилась Вук Ламат к И’штоле. – «Удалось что-нибудь выяснить о нем?» «Он образован невероятно высокой концентрацией энергии молнии», - пояснила мико’те. – «Даже простое прикосновение к барьеру может оказаться фатальным. Мы должны приближаться к нему с огромной осторожностью». «Как же нам оказаться внутри?» - выпалила Вук Ламат. – «Если Зораал Джа и его армия появились оттуда, значит, должен был способ ступить в пределы барьера...»

«Способ, говорите?» - уточнил Шенза, и к Наследникам подошли сотрудники железнодорожной станции. – «У нас есть предположение о том, где может находиться вход». Эренвиль представил инженеров спутникам. «Когда мы отправились к барьеру, надеясь вернуть поезд, то внимательно осмотрели его в подзорную трубу», - вымолвил Завпия. «И увидели огромную структуру, походящую на крепость, которая, казалось, пронзает барьер!» - добавил Шенза.

«Часть ее внутри, а часть – снаружи?» - уточнила Алисэ, и Шенза подтвердил: «Нам показалось, что так и есть. Мы наблюдали издалека, а близ крепости было заметно движение солдат. Кажется, что она является границей между внешним миром и тем, что находится внутри купола. Но сил противника в той области немало. Подобраться будет непросто».

«Вы знаете, что стало с пассажирами состава, отправившегося к Ясулани?» - обратился к инженерам Эренвиль. – «Среди них была няня Вук Ламат – женщина по имени Намикка». «Боюсь, что нет», - покачал головой Вавлика. – «Мы встретили лишь тех пассажиров, которые успели вернуться на поезде». «Когда мы прибыли в Ясулани, все было хорошо», - добавила Нитовиква, машинистка. – «Затем мы отправились в обратный путь, случился подземный толчок. Состав несся на максимальной скорости, и, оглянувшись назад, я узрела купол». «Более того: крепость возникла прямиком на рельсах!» - воскликнул Шенза. – «Как такое могло случиться?»

«Если предположить, что крепость служит точкой входа в пределы барьера, нам нужно решить, как проникнуть в нее незамеченными», - молвила Крайль. «Да просто прорвемся внутрь, и все!» - предложила неистовая Вук Ламат. – «Я не просто так это говорю. Зораал Джа хочет увидеть, стала ли я достойной наследницей отца. Если я потерплю неудачу, он разрушит Тулиёллал! Ринувшись на врага, я сразу обозначу свои намерения, и взгляд брата будет прикован ко мне».

«Смело!» - одобрил Вавлика. – «Мне нравится. Но ничего хорошего не выйдет, если ты падешь прежде, чем успеешь достигнуть цели. Вам необходимо то, что даст возможность стремительно прорваться через их защитные укрепления – и у нас есть именно это! Поскольку рельсы проходят прямо через крепость, мы можем укрепить корпус нашего состава, нагрузить его топливом под завязку, и направить к крепости, дабы при столкновении он взорвался!»

Инженеры опешили: только что они радовались тому, что поезд успел вернуться невредимым, а теперь начальник станции собирается обратить его в огромную бомбу?!

«Состав неважен!» - отмел возражения Вавлика. – «Наша мечта состоит в том, чтобы соединить железной дорогой оба побережья, так? Если противник добьется желаемого, не будет ни железных дорог, ни поездов! Этого вы хотите?! Это – жертва, на которую мы должны пойти... Эти воины собираются поставить на кон свои жизни, чтобы проникнуть за барьер и положить всему конец. Пожертвовать поездом – меньшее, чем мы можем для них сделать».

Инженеры и машинистка переглянулись, и молвила последняя: «Пока мы живы, всегда сможем снова встать на ноги и построить новый поезд». Нитовивка заявила, что поведет состав сама, и наряду с воителями, которые будут находиться в поезде, выпрыгнет из оного незадолго до столкновения, ибо погибать вовсе не желает.

«Не стану врать и утверждать, что утрата поезда меня не заботит», - вздохнул Вавлика. – «Но в итоге подле меня остаются верные друзья и любящая жена». «Ну, по крайней мере мы получим историю о легендарном поезде, который спас Турал», - развел руками Шенза, и Завпия кивнул: «Так-то оно так, но сперва нам придется хорошо потрудиться».

Начальник станции и инженеры устремились в ангар, дабы приступить к работе над усилением корпуса состава. Алфинод простился с друзьями: он собирался вернуться в Тулиёллал и передать Коане последние новости. Вместе с ним уходила и И’штола, дабы заняться собственными изысканиями. «Эфирный аспект купола походит на тот, коим обладают врата в золотом городе», - пояснила сподвижникам чародейка. – «Если мы сможем определить, в чем именно состоит взаимосвязь, то, возможно, узнаем что-то полезное для себя».

«Есть у меня одно замечание», - обратился к спутникам Г’раха. – «Как можем мы быть уверены в том, что не нанесет Зораал Джа по Тулиёллалу удар возмездия?» «Я думала об этом», - призналась Вук Ламат. – «Но, думаю, мой брат не лукавил, когда велел мне прийти и проявить себя. Он хочет доказать, что его королевство превыше Тулиёллала, и не удовлетворится атакой, если будет знать, что меня нет в городе. Нет, он будет ждать меня за барьером, чтобы бросить мне вызов и сокрушить меня, явив таким образом свою силу». «Согласна», - молвила Алисэ. – «Тулиёллал скорее окажется в опасности, если мы не явимся к Зораалу Джа». «Что ж, придется играть по его правилам», - вздохнула Крайль, и Вук Ламат кивнула: «Да. Мы атакуем его открыто и заставим его наблюдать за нами. А Коана за это время найдет способ защитить Тулиёллал».

Вавлика просил Вук Ламат и ее сподвижников привести на станцию мастеровых, которые могли бы подсобить с укреплением корпуса железнодорожного состава. «Я хочу в первую очередь защитить поезд от вражеских атак», - говорил начальник станции. – «Все будет кончено, если хотя бы один выстрел ударит в емкость с церулеумом. Как говорят свидетели, оружие солдат основано на импульсах молнии, посему я хочу установить несколько заземлителей. Знаете кого-нибудь, кто был бы сведущ в этом?»

«Можем спросить Вук Эву», - предложил герой, и Вавлика одобрительно кивнул: «Мастеровой из Ок’хану? Было бы здорово, если бы он согласился... Но нам нужен еще кто-то, если мы хотим закончить вовремя. У нас немало тяжелого оборудования, которое нужно как-то перемещать». «Возможно, Зурмурвур сможет помочь», - вымолвил Воитель Света, и Вук Ламат согласилась: «Он подойдет идеально! Сложно найти тех, кто сильнее ёк гуев».

«А еще я хочу оснастить состав тяжелым вооружением», - добавил Вавлика. – «Ведь солдаты управляют транспортными средствами, способными держаться в воздухе. Нам нужно принять меры для противостояния им». «Давайте разместим на поезде баллисты!» - заявил герой, но Вавлика усомнился: «После каждого выстрела они долго перезаряжаются. Если бы перезарядку ускорить, но это может сработать. Увы, я не эксперт по оружию...»

«Возможно, здесь я пригожусь», - вызвался Г’раха. – «Для защиты Кристариума служили эфирные пушки, и, думаю, их модификации вполне можно было бы адаптировать для поезда. Их, правда, не я придумал, но процесс разработки мне известен. Будь у нас необходимые материалы и искусные ковали, я смогу создать их прямо здесь».

Вук Ламат предложила заручиться помощью Фонжинтейна, а Г’раха заявил, что для создания пушек необходимы ему чистейшие кристаллы огненного эфирного аспекта. «С этим могли бы помочь местные рудокопы», - воспрял Вавлика, и Г’раха заверил его: он немедленно приступит к созданию чертежей эфирных пушек. «А я приведу кузнецов», - пообещал Вавлика.

Вук Ламат вознамерилась отправиться за помянутыми мастеровыми, в то время как герою выпала задача обретения кристаллов. Посему и навестил Иятой, которая славилась как одна из лучших рудокопов в Шешеневези. Последняя поведала герою о монстрах, водящихся в пустоши к югу от города, которые проглатывают огненные кристаллы и хранят их в своих желудках.

Так, Воитель Света отправился на охоту на означенных созданий, и, обретя необходимые кристаллы, передал их по возвращении на станцию Шензе. Вскоре подоспели Вук Ламат и Эренвиль; вьера тревожился за свою наставницу, и хротгарка успокаивала его, признаваясь, что хотела бы расспросить женщину о времени, которое провела та в странствиях с ее названным отцом.

Мастеровые из Ёк Турала прибыли в северные земли, приступили к работе над укреплением корпуса поезда и оснащении его вооружением. Все они с энтузиазмом откликнулись на зов Гласа Решимости, ибо желали сделать все возможное для защиты своей родины. Трудились они здесь, но сородичи их делали то же самое в столичном граде! Вук Ламат была исполнена гордости, ведь, когда сплочены они, по силам им буквально все!..

Бежали дни; работа спорилась. Наконец, все модификации железнодорожного состава были завершены, и состав, корпус которого был обшит ныне толстыми бревнами, покинул ангар. «Вершина инженерной мысли в области локомотивов – Пламень Рассвета!» - провозгласил Шенза, и собравшиеся на станции приветствовали появление состава радостными криками и овациями.

«Мы оснастили его деревянной обшивкой и кристаллическими заземлителями, чтобы нивелировать эффект воздействия молнии», - просветил Наследников и мастеровых Завпия. – «И двигатель пересобрали, чтобы состав справился с дополнительным весом». «А я установил на поезд эфирные пушки, дабы открыли они огонь по силам врага», - добавил Г’раха. – «Они созданы на основе тех, кои были разработаны в Кристариуме, и я ручаюсь за их эффективность».

Воздушные корабли противника продолжали находиться над пустошью, и Г’раха заверил сподвижников в том, что после того, как займут они места в поезде, он сокроет оный с помощью заклинания. «Оно продержится достаточное время, чтобы поезд успел достичь подгорного тоннеля», - говорил мико’те.

Нитовиква и Эренвиль заняли места в кабине состава, Наследники Седьмой Зари разместились на крышах вагонов. Г’раха произнес заклинание невидимости, после чего поспешил за остальными.

Локомотив покинул станцию, незамеченным достиг тоннеля, а, когда покинул оный, на полной скорости устремился к оплоту противника. Пилотируемые механическими солдатами левитирующие устройства устремились к поезду, открыли огонь. Г’раха заблаговременно оградил состав защитным заклинанием, которое старательно поддерживал, в то время как Воитель Света и Вук Ламат пытались уничтожить аппараты врага огнем из эфирных пушек. Крайль, Алисэ и Г’раха творили магические потоки, направляя те на вражеских солдат.

Последние целили в кристаллы, установленные на корпусе состава, стремясь расколоть те и сделать локомотив уязвимым для импульсов молнии. Следует отдать силам противника должное: им удалось повредить последний вагон, коий занялся огнем. Алисэ успела отцепить вагон от состава, и вскоре церулеум, находящийся в вагоне, взорвался. Вук Ламат просила Эренвиля заменить ее за эфирной пушкой, сама же примкнула к сподвижникам, отражая лезвием секиры направленные на нее выстрелы.

Крепость, пребывающая на границе энергетического купола, стремительно приближалась, и Наследники поспешили спрыгнуть с крыши состава... коий врезался во врата твердыни – и взорвался!..

Не мешкая, Воитель Света и спутники его ринулись в образовавшуюся брешь, схлестнулись с механическими защитниками крепости – как с солдатами, так и с бестиями, и с конструктами. Как и врата золотого города, твердыня, рекомая Авангардом и возникшая в пустоши, казалось донельзя чуждой сему миру. Возможно, права была И’штола, и воочию зрят они технологии, принадлежащие иному отражению Истока...

Прорвавшись через ангар, размещено в котором было множество видов вооружения, воители достигли внутренних помещений Авангарда, где продолжили противостояние с превосходящими силами врага. Прорвавшись в центр управления, герой и спутники его повергли командующего-хьюра, Зандера. Но тот воззвал к духу змея-пожирателя, обратился в чудовищную рептилию, атаковав противников вновь.

Оставив позади Авангард, путники простились с отправившейся назад машинисткой Нитовиквой, сами же ступили в земли Ясулани, преображенные чуждыми технологиями. Эренвиль зрел свою родину, и не узнавал ее, ибо изменилась она кардинально. В пустоши, сокрытой энергетическим куполом, выросли строения из сияющего камня, и задавался собиратель вполне резонным вопросом: куда же он вернулся?.. Сердце его исполнилось страха.

«Такое чувство, что мы в ином мире», - призналась спутникам Вук Ламат. – «Я... не понимаю...»

Воитель Света наряду со сподвижниками устремился к виднеющейся вдали монументальной башне, попирающей небеса – вероятному оплоту сил противника, занявших сей регион.

«Эта башня всегда здесь была?» - обратилась Алисэ к Эренвилю, и тот покачал головой: «Нет, точно нет. Ровно как и стена близ нее». «Все эти строения сделаны из материала, который мы в Турале не используем», - молвила Вук Ламат. – «Он больше похож на ту структуру, которую мы зрели у врат золотого города, и на механических солдат».

«Подобные строения невозможно возвести за короткий промежуток времени», - заключила Крайль, созерцая до неузнаваемости преображенные пределы Ясулани. «Возможно, мы были перемещены в иное место», - предположил Г’раха. – «А возможно... Но что гадать? Нужно узнать больше, прежде чем делать какие бы то ни было выводы».

Вскоре путники добрались до железнодорожной станции Ясулани, однако выглядела та так, как будто была заброшена много лет назад: рельсы проржавели, а деревянные здания прогнили. Заметили они и мертвый остов механического солдата, получив лишнее подтверждение тому, что действительно оказались во владениях Зораала Джа.

«Но я не могу понять, почему здания выглядят такими старыми», - признался спутникам Эренвиль. – «Ведь их возвели меньше года назад». «Новые строения приходят в негодность, а огромные структуры возникают в мгновение ока...» - протянула Алисэ. – «Я бы сказала, что время здесь течет иначе». «Разве такое возможно?» - изумилась Вук Ламат, и Г’раха подтвердил: «Мы уже сталкивались с подобным явлением прежде. В это сложно поверить, но, помимо нашего мира, существуют еще несколько. В некоторых отношениях они подобны, но в остальных кардинально отличаются. Мы называем их ‘отражениями’. Разлом между измерениями приводит к тому, что в каждом из миров время течет по-разному. Если в одном минуют часы, то в другом могут пройти годы». «Но, если это Ясулани, значит, мы все еще остаемся в Истоке», - добавила Крайль. – «Ток времени для нас должен оставаться прежним».

Вук Ламат предложила спутникам отправиться в селение Эренвиля, должное находиться к северо-западу от станции... когда механический солдат неожиданно вздрогнул, проскрежетал: «Могу я чем-то помочь?» «Можешь сказать, где мы находимся?» - обратилась к конструкту Алисэ, благо враждебности тот не проявлял. «Невозможно подтвердить полномочия», - произнес солдат. – «Прошу, предъявите удостоверения граждан».

Поняв, что общение с механическим созданием бессмысленно, путники покинули станцию, выступив в направлении селения. Г’раха, однако, вознамерился ненадолго отделиться от остальных, просил героя сопровождать его.

Мико’те указал спутнику на шпили, установленные в сих пределах, которые, казалось, притягивали к себе молнии. Материал, из которого они были изготовлены, походил на том, коий служил основой для механических солдат и боевых кораблей. «На поверхности сделаны какие-то узоры», - протянул Г’раха, осматривая один из шпилей. – «Похожи на магические руны. Не думаю, что это просто декоративные украшения. Сдается мне, эти шпили используют молнию как источник энергии, и направляют ее к различным структурам. Весьма впечатляющая технология!»

К счастью, в пределах энергетического купола магия связных жемчужин продолжала действовать, и Г’раха поделился наблюдениями своими с И’штолой.

Селение Эренвиля пребывало в руинах; каменные дома были разрушены, вокруг – ни души...

Сфена «Вы кого-то ищите?» - окликнула путников выступившая из-за остова одного из зданий девушка-хьюра, облаченная в нарядное платье. Воитель Света опешил, воззрившись на незнакомку, ибо выглядела та донельзя чуждо среди бренных развалин и структур из сияющего камня. «Простите, если испугала вас», - улыбнулась девушка. – «Но у меня были причины оставаться в тенях. Зораал Джа много о вас рассказывал».

«Зораал Джа?» - выдохнула Вук Ламат, и молвила девушка: «Приветствую вас в королевстве Александрии. Я – Сфена, Королева Мудрости. Зораал Джа же – Король Решимости, и правим державой мы вместе». «Стало быть, вы оба стоите за нападением на Тулиёллал!» - воскликнула Вук Ламат, схватившись за секиру. «И сомневаюсь, что вы уготовили нам теплый прием», - согласилась Алисэ, сжав пальцы на рукояти меча.

«Вы ошибаетесь», - отвечала Сфена, сохраняя полное спокойствие. – «Я пришла не сражаться с вами. Зораал Джа правит вместе со мной, но то лишь вопрос целесообразности. На самом деле мы с ним друг другу противостоим... Сознавая, что ставлю под угрозу и себя, и свой народ, я здесь, чтобы молить вас о помощи». «О помощи?» - Вук Ламат не спешила опускать оружие. – «Мне сложно представить, чтобы король Зораал Джа делился властью, но ты все еще остаешься королевой».

«...Верно», - молвила Сфена. – «Прежде я была единственной владычицей Александрии. Но однажды появился он, помешанный на завоеваниях. В слабости своей я устрашилась его силы... убедила его не прибегать к насилию, а заключить сделку. Я останусь королевой, он же получит технологии и знания по их использованию, с помощью которой сможет претворить в жизнь свои амбиции. Я надеялась таким образом спасти свой народ...»

Путники растерянно переглядывались, а Крайль, выступив вперед, обратилась к Сфене: «Энергетический купол на сих землях возник лишь недавно. Как сумел он не только начать вторжение, но и установить новую систему правления за считанные дни?» «Я никогда не слышал о твоем королевстве», - поддержал лалафелку Эренвиль. – «А это место – Ясулани... по крайней мере, было им прежде. Дом, в котором я вырос, все еще здесь. Три года назад не было здесь ни башни, ни иных странных структур. И деревня наша не лежала в руинах. Откуда вы взялись, и куда подевались местные жители? Ты должна знать!»

«Честно говоря, я и сама не очень это понимаю», - призналась Сфена. – «Но однажды миряне из вашего Тулиёллала появились здесь, в Александрии. Или, возможно, это мы оказались в Тулиёллале... До недавних пор мы понятия не имели о событиях, происходящих за пределами барьера, ограждающего наше королевство».

«Не напоминает тебе это о Хрустальной Башне?» - шепнул Г’раха Воителю Света. – «О том, как после Восьмого Бедствия Теней мы нашли способ переместить ее через время из пространство из Истока в Первый?.. Да, башня и окружающие ее структуры куда масштабнее – если, конечно, мы действительно имеем дело с чем-то подобным. Ведь здесь оказались не только здания и обитатели королевства, но и окружающий ландшафт... Жители Озерных Земель восприняли появление Хрустальной Башни как нечто неожиданное и необъяснимое – так же, как королева описывает свое восприятие».

«Похоже, вы понимаете обстоятельства, в которых мы оказались, лучше, чем мы сами», - заключила Сфена, услыхав слова Г’рахи. – «Я и надеяться на это не смела. Более пристальное изучение эффектов явления может дать нам необходимые зацепки. Позвольте мне сопроводить нас на окраины королевства – там обитают шетоны... Возможно, среди них окажутся твои знакомые». Последнее замечание было адресовано Эренвилю.

«Возможно, это ловушка», - Алисэ не спешила опускать оружие, но Вук Ламат решила довериться королеве, молвила: «Если хотим мы одержать верх над Зораалом Джа, то должны понять, каким образом обрел он такую силу...»

Но прежде, чем выступать в путь, Вук Ламат обратилась к Сфене, поинтересовавшись: действительно ли та не имеет отношения к атаке на Тулиёллал? «Я не отрицаю, что солдаты и корабли, атаковавшие твой народ, созданы в Александрии», - молвила королева. – «Но не я, а Зораал Джа обратил их в инструменты войны и нанес удар по Тулиёллалу». «Значит, он один повинен в сем», - прорычала Вук Ламат, сжимая кулаки.

«Нет», - возразила Сфена. – «Может, я и не развязала войну, но все равно несу ответственность за нее». «Возможно», - изрекла Вук Ламат. – «Я ничего не знаю о тебе – как и о том, через что тебе довелось пройти. Посему – мы готовы последовать за тобой. Думаю, мы многое поймем, встретившись с твоим народом».

Сфена просияла, предложила путникам следовать за нею. Воителю Света показалось странным, что владычица странствует в одиночестве, без должной охраны, на что Сфена лишь хихикнула, просила героя защитить ее в случае нужды.

Так, Воитель Света и спутники его последовали за странной девушкой, назвавшейся «Королевой Мудрости». Алисэ новой знакомой доверять не спешила, считая все, связанное с появлением ее, донельзя странным...

Когда проходили они мимо возделанных полей, пребывали на коих невиданные уроженцами Турала и Эорзеи механизмы, осведомилась Сфена: «У вас в Турале тоже есть подобные фермерские комплексы?» «Они совершенно иные», - озадаченно протянула Вук Ламат. – «Я понятия не имею, для чего предназначены все эти машины». «Мы остановились на этом подходе путем многочисленных проб и ошибок», - просветила ее королева. – «У жителей Турала есть свои методы фермерства, которые они желали продолжать практиковать. Но в подобном окружении это непросто: слишком много дождя и слишком мало света. К счастью, использование электропа позволило нам усилить здания окрест, а также обеспечить тем, чем природа не способна».

«Элек... что?» - уточнила Вук Ламат, и пояснила Сфена: «Электроп. Это материал, который мы применяем во множестве устройств и при их применении».

Наконец, отряд достиг окраин земель под энергетическим куполом, и возвестила Сфена: «Мы на месте! Понимаю, многое в Александрии кажется вам странным, но традиционные сельскохозяйственные практики сей деревни наверняка окажутся знакомыми».

Жители окраин – хьюры, мико’те и вьера – приветствовали королеву, и отметили Наследники, что у каждого из них приторочено к голове небольшое округлое устройство – в точности такое же, кое было и у Зораала Джа, когда бросил тот вызов Служителю Рассвета.

Сфена тепло приветствовала мирян, каждого называя по имени, и Алисэ, наблюдая за сим, шепнула Вук Ламат: «Я считала, что королева будет держать себя более... холодно. Честно говоря, она напоминает мне тебя, Ламати’и». «Меня?» - удивилась хротгарка.

«Это нормально, если правитель любит свой народ!» - воскликнула Сфена, обернувшись к Наследникам. – «И я хочу знать о них все – до мельчайших деталей». «Чем лучше ты их узнаешь, тем больше любишь», - согласилась с нею Вук Ламат. – «Понимаешь, кто они, что они сумели построить». «Именно так, хорошо сказать!» - восхитилась королева, и миряне поддержали свою владычицу выкриками и овациями.

«Похоже, и она любима тоже...» - протянула Крайль, наблюдая за сим.

К Сфене приблизился один из поселенцев-хьюров, и, почтительно приветствовав ее, поинтересовался: кто те чужаки, кои сопровождают королеву? «Глас Решимости Тулиёллала и ее спутники», - отвечала ему Сфена. – «Они прибыли из-за барьера, но вам не стоит тревожиться. У них добрые намерения, и они – мои почетные гости».

«Стало быть, слухи о существовании связи с внешним миром правдивы!» - воскликнул поселенец, воззрившись на Служительницу Рассвета. – «Вук Ламат так молода...» Хьюр представился Вук Ламат: «Пепоан – в некотором роде лидер мирян, здесь живущих». «Пепоан?» - удивился Эренвиль. – «Подобные имена присущи тонававтам». «Так и есть!» - подтвердил Пепоан. – «Ты тоже родом из этих земель? Возможно, из Теш’пиани?»

«Да, это так», - отвечал Эренвиль. – «Быть может, ты знаешь женщину по имени Кахсия?» «Кахсия?..» - задумался Пепоан. – «Нет, не думаю, что когда-либо встречал ее». Эренвиль вздохнул, вымолвил: «Матери здесь нет... Но отрадно знать, что хотя бы с частью поселенцев Ясулани все хорошо».

«Она твоя мать?» - неожиданно произнесла Сфена, воззрившись на Эренвиля. – «Да, я вижу определенное сходство». «Ты знаешь мою мать?» - выдохнул Эренвиль, и королева подтвердила: «Да, знаю». «Скажи мне, где она?» - просил вьера. «...Не могу сказать», - поколебавшись, молвила Сфена. – «Не здесь. Но обещаю, что скажу тебе это в надлежащее время». Эренвиль лишь кивнул, понимая, что дальнейшими расспросами ничего не добьется.

«У меня к тебе вопрос, Пепоан», - обратилась Вук Ламат к лидеру поселенцев. – «Помнишь ли ты, что произошло в тот день, когда впервые возник купол?» «Купол?» - Пепоан задумался. – «Помню, как чинил полку, упавшую после землетрясения. Земля начала дрожать, случилась вспышка света, а затем... Прости... Больше я ничего не помню». «Ничего, Пепоан», - улыбнулась ему Сфена. – «По прошествии тридцати лет сложно вспомнить детали».

«Тридцать лет?!» - выдохнула Вук Ламат в вящем изумлении. – «Прошло тридцать лет?!» «Звучит абсурдно, но в разуме моем бытует уверенность, что события, приведшие к единению наших земель, случились тридцать лет назад», - подтвердила Сфена. – «Хоть я и не понимаю, почему наше восприятие прошедшего времени отличается столь радикально. Мы стали осознавать сей факт, лишь когда военная база Зораала Джа была завершена и мы, наконец, сумели ступить за пределы барьера».

Лишь сейчас осознала смысл слов, произнесенных Зораалом Джа в тронном зале дворца и адресованных Служителю Рассвета: «Я считал тебя давно мертвым. Возможность убить тебя – неожиданное благо!»

«Тридцать лет...» - прошептала хротгарка. – «Неудивительно, что Зораал Джа полагал, что отец наш уже умер». «Явление похоже на то, сколь отличается ток времени в Первом и Истоке», - размышлял над сим откровением Г’раха. – «Флуктуации пространства разлома между мирами искажают временное равенство. Возможно, это происходит и здесь, и в пределах купола время течет быстрее... Однако я сумел связаться с И’штолой, посему не думаю, что различие в токах времени – повод для беспокойства. И, учитывая слова королевы, можно предположить, что это селение стало своего рода физическим мостом между двумя планами бытия, после чего купол был вынужден принять ток времени Истока».

«Чтобы делать какие бы то ни были выводы, нам нужно больше информации», - заключила Алисэ. Девушка предложила спутникам осмотреться здесь, в Александрии, и переговорить с местными жителями.

Наследники разошлись кто куда, и, когда остались в поселении лишь Воитель Света и Вук Ламат, к последней обратился Пепоан, молвив: «Возможно, ты хочешь увидеть, как мы живем? Прежде мы занимались фермерством традиционными методами тонававтов, однако использование технологий на основе электропа позволило нам совершить множество инноваций в сельском хозяйстве».

Сфена возжелала сопровождать Вук Ламат и Воителя Света, и трое, простившись с поселенцами, направились к одной из близлежащих. По пути рассказывала королева о том, что народы Турала и Александрии научились сосуществовать и дополнять друг друга – посредством взаимопонимания, уважения и терпения.

Сфена представила героя и Вук Ламат хьюре Махувсе – одну из лучших среди фермеров Александрии. Воитель Света поговорил с работниками фермы, и те с готовностью поделились тем, как используют они технологии на основе электропа для своих нужд. Например, для освещения полей, для хранения запасов на расположенных под землей и оснащенных температурной регуляцией складах. Здесь, на ферме не только фрукты и овощи выращивали, но и скот и птицу также, и – как следствие – осуществляли поставки мяса и яиц. Фермеры были вполне довольны своей жизнью в Александрии, и внешний мир интересовал их мало.

И герой, и Вук Ламат были весьма впечатлены увиденным. «Механизмы, призванные преодолеть препоны столь сурового окружения, поистине впечатляют», - призналась Служительница Рассвета королеве Сфене. – «Никогда ничего подобного не видела!» «Это и понятно», - рассмеялась Махувса. – «Многих до сих пор сбивают с толку все эти механизмы».

Женщина указала на одну из машин, возвышающуюся близ фермы, пояснив: «Это система, управляющая распространением воды для скота и полей. Правда, она что-то дает сбои в последнее время. Но это довольно часто происходит. Если коротко, она вобрала в себя воду, обладающую сильным зарядом молнии. Мы считаем, дело в том, что некоторые создания накопили большое количество энергии и исторгли ее в реку, которая выступает для нас источником воды».

Вук Ламат и Воитель Света вызвались избавиться от помянутых бестий, и немедленно приступили к искоренению популяции монстров у реки. И, когда пали те, Сфена и Махувса вздохнули с облегчением, заявив, что теперь им не придется прочить о помощи машин Зораала Джа.

«Он все силы бросил на то, чтобы увеличить численность своих конструктов, и лишь толику тех отрядил на помощь населению», - призналась фермерша. – «В отличие от королевы Сфены, он совсем не печется о нашей безопасности». «Да, он всегда был таким», - процедила Вук Ламат. – «Но спасибо вам за то, что позволили осмотреть ферму. Работники здесь довольны жизнью, и было приятно поговорить с ними». «Благодарю тебя за эти слова!» - захлопала в ладони королева. – «Мой народ – гордость моя и радость». «И ты не устаешь напоминать нам о том, как о нас заботишься», - заверила Сфену Махувса. «Конечно!» - улыбнулась та. – «Все вы – моя драгоценная семья!»

Вук Ламат находила Сфену донельзя милой, однако продолжала относиться к ней настороженно, ведь та была королевой враждебных Тулиёллалу сил. Услышав об этом, фермерша рассеялась, не представляя, какое злодеяние способна свершить Сфена, однако та заявила: «Это серьезный вопрос. Правитель несет ответственность за множество жизней, и одно неверное решение может привести к немыслимым страданиям. Неудача недопустима...»

Покинув ферму, Сфена, Вук Ламат и Воитель Света вернулись на окраины королевства – в поселение уроженцев Ясулани. Те бежали к некоему зданию. «Что здесь происходит?» - обратилась Вук Ламат и Сфене, и проронила та: «Время почти пришло».

С этими словами Сфена направилась к зданию, у дверей которого собрались как поселенцы, так и вернувшиеся в сии пределы Эренвиль, Крайль, Алисэ и Г’раха.

Сфена и сопровождающие ее миряне ступили в здание, лицезрев старушку, сидящую на одном из кресел из электропа, близ которой хлопотали поселенцы. Королева опустилась на колени перед женщиной, сжала ее ладони, молвив: «Мы здесь, Намикка. Все будет хорошо». «Вук...» - прохрипела женщина, взгляд которой оставался устремлен в пространство.

Вук Ламат была изумлена до глубины души, зрев на запястье женщины браслет, который даровала она своей кормилице. «Ты знаешь ее?» - обернулась к хротгардке Сфена, и та, едва сдерживая слезы, выдавила: «Знаю, конечно. Она была мне как мать...» «Понятно», - вздохнула королева. – «Она всегда была добра к другим, но о себе практически ничего не рассказывала».

«Должно быть, она прибыла в селение незадолго до возникновения барьера», - тихо произнесла Крайль. – «Для нас прошли лишь дни, но для нее...»

Напрасно Вук Ламат пыталась достучаться до угасающего разума Намикки; время, отведенное той в сем мире, подходило к концу.

«У нее боле не осталось клеток душ?» - шепнул один из поселенцев, и отвечали ему: «Она всегда вольно применяла свои, но в ее возрасте... это ничего не изменит».

В здание ступил хьюр в белых одеждах – ‘сопровождающий’, как назвал его Пепоан. Коротко кивнув прибывшему, Сфена обняла умирающую, молвила: «Спасибо тебе, Намикка, за долгие годы дружбы. Пусть согревает тебя знание о том, что это не конец. Не бойся. Воспоминания твои пребудут с нами».

Алисэ припомнила, что раса гигантов разделяет подобное верование.

Сопровождающий приблизился к Намикке, и Вук Ламат встревожилась, выкрикнула: «Постойте! Куда вы хотите отвести ее?!» «В медицинский комплекс в башне», - отвечала ей королева. – «Там сумеем мы облегчить ее бремя. Я хотела завершить приготовления для нее раньше, но она настояла на том, чтобы оставаться здесь так долго, как только возможно. И я не смогла отказать ей».

«Могу я с ней остаться хоть ненадолго?» - обратилась Вук Ламат к Сфене. – «Мы не родня по крови, но... она была для меня матерью. Прошу...» Королева кивнула, после чего наряду с сопровождающим, мирянами и Наследниками Седьмой Зари покинула здание, оставляя Вук Ламат наедине с Намиккой.

Спустя некоторое время хротгарка присоединилась к остальным снаружи, поблагодарила Сфену за то, что позволила ей королева провести несколько минут с кормилицей. «Это еще не конец», - заверила Служительницу Рассвета королева, после чего предложила уроженцам внешнего мира обсудить вопросы о происходящем.

«Давайте начнем с того, в чем мы уверены», - предложил Г’раха. – «Как следует из наших наблюдений и слов обитателей Александрии, можно сделать вывод о том, что две различных земли действительно слились воедино. А встреча с Намиккой подтвердила различие в скорости тока времени. Все эти наблюдения указывают на то, что произошло некое пересечение различных реальностей. В частности, перемещение Александрии из иного отражения в Исток». «Это наиболее вероятное объяснение», - согласилась Крайль.

«Меня беспокоит масштаб случившегося перемещения», - признался Г’раха. – «Он значительно превышает тот, коий можно было бы осуществить с помощь врат Пустоты или даже Хрустальной Башни. Стало быть, мы имеем дело с единичным случаем пространственного сжатия. Аскиане наверняка сравнили бы его с Воссоединением. Остается вопросом: каким образом подобное стало осуществимо?» «...Хотела бы я ответить тебе на это», - молвила Сфена, - «но совершенно не разумею все эти разговоры про отражения и различные реальности. Могу лишь сказать, что мы жили под защитой барьера на протяжении многих лет – до того самого дня, когда покой наш неожиданно оказался нарушен».

«Я правильно понимаю – барьер существовал еще до перемещения Александрии?» - уточнила Крайль, и подтвердила Сфена: «Да, на протяжении нескольких столетий. С тех пор, как наш родной континент был опустошен гибельным катаклизмом. Барьер был сотворен, чтобы оградить нас от губительного влияния со стороны внешних земель». «Понятно...» - протянула Крайль. – «А затем он был перемещен наряду со всем, находящимся в его пределах».

«Другими словами, Сфена так же не разумеет произошедшего, как и мы?» - уточнила Вук Ламат. – «Жители Александрии не собирались перемещаться в Турал». Сфена обернулась к ней, воскликнула: «...Ну конечно! Мы с вами должны были направляться к Вечной Твердыне – башне. После того, как вы будете зарегистрированы как мои гости, то получите доступ к Девятому Решению и его жилому кварталу, где – вне всякого сомнения – получите ценные сведения о происходящем в Александрии. К сожалению, я не могу лично провести вас к обиталищу Зораала Джа...»

«То, что ты в принципе нас сюда допустила, говорит о том, что ты не хочешь, чтобы Зораал Джа претворял в жизнь свои замыслы», - отметила Вук Ламат. – «Но сейчас мы говорим не о разнице во мнениях. Я здесь, чтобы отомстить за отца, и собираюсь покончить с Зораалом Джа. Готова ли ты отойти в сторону и позволить мне убить короля Александрии?» «Я тебе так отвечу», - изрекла Сфена. – «Благо моего народа для меня на первом месте. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уберечь подданных. Таков мой долг... А теперь я пойду и зарегистрирую вас в Вечной Твердыне. Это может занять какое-то время, но в назначенный час двери башни будут открыты для вас».

Обернувшись к Эренвилю, произнесла королева: «И насчет твоей матери, Кахсии. Ты можешь попробовать посетить Громовые Угодья, находящиеся восточнее». «Она там?» - встрепенулся собиратель. «Боюсь, большего я сказать не могу», - молвила Сфена. – «Доберешься до Громовых Угодий – и все поймешь».

Королева устремилась к башне, а Вук Ламат, обратившись к Пепоану, поблагодарила его за то, что на протяжении долгих лет оставался он другом Намикки. «Намикки?» - растерялся мужчина. – «Прости, я не понимаю, о ком ты». «Что?!» - выпалила Вук Ламат, справившись с потрясением. – «Но мы же только что были с ней! Если ты шутишь, то это не смешно». «Я и правда не понимаю, о ком ты говоришь», - развел руками Пепоан. – «Прости... Должно быть, мои воспоминания о ней были помещены в облако. Все личности, предположительно позабытые, находятся там – в облаке».

Заявив, что пора ему возвращаться к работе, Пепоан удалился. Вук Ламат предложила сподвижникам расспросить о Намикке местных жителей, но никто из поселенцев не вспомнил о старушке – несмотря на то, что многие из них приходили проститься с нею совсем недавно. Как будто воспоминания о ней оказались разом стерты из разумов мирян...

«Подобное возможно свершить с помощью магии, но сделать так, чтобы об индивиде позабыли все разом – немыслимое начинание», - размышляла Крайль. – «Мы бы ощутили всплеск эфира, свидетельствующий о подобной волшбе, но ничего подобного не было». «Я заметила кое-что иное», - произнесла Алисэ. – «Прямо перед тем, как Пепоан позабыл о Намикке, устройство, притороченное к голове его, несколько раз мигнуло». «Возможно ли здесь связь?» - протянул Г’раха. – «К тому же, некто упомянул что-то о ‘клетках душ’... Но кого же можно расспросить о подобном?»

Алисэ предложила спутникам сосредоточиться на поисках Кахсии... когда заметили те небольшой механический конструкт, парящий над землей, и, похоже, их внимательно изучающий. Вук Ламат схватилась за оружие, и конструкт, ощутив опасность, устремился прочь.

Осознав, что механическое создание, похоже, понимает их речь, Воитель Света и сподвижники его бросились вслед за конструктом. Тот улепетывал в северо-восточном направлении, и вскоре скрылся в подгорном руднике. Углубившись в штольни, путники ступили в каверну, где окружили их трое незнакомцев, обнаживших оружие.

Небольшой конструкт, который преследовали Наследники, подлетел к Эренвилю, и из динамика его донесся голос: «Элене’шпия? Это действительно ты? Глазам своим не верю!»

Обе стороны опустили оружие, а конструкт завертелся вокруг Эренвиля, спрашивая: «Как ты оказался здесь? Что привело тебя?» Вьера, казалось, дар речи утратил, и конструкт счел это забавным. «Неужто не рад меня видеть после столь долгой разлуки?» - проворковал он. «Мама?..» - только и смог выдавить Эренвиль.

«Твоя мама... странная летающая штуковина?» - уточнила Вук Ламат, и конструкт тут же подлетел к ней: «А кто у нас тут? Неужто кошечка Гулула Джа Джа? Помню я эту пушистую мордашку! Элене’шпия всегда радовался, когда ты его играть звала. Меня ты помнишь, я надеюсь?» «Не уверена...» - призналась Вук Ламат. – «Но... ты знала моего отца?» «Похоже, это моя мать, Кахсия», - промямлил Эренвиль.

Механическое создание, оказавшееся Кахсией, предложило гостям проследовать в соседнее помещение подгорного оплота. Здесь разместились они за деревянным столом; трое сподвижников Кахсии – роегадин и две близняшки-хьюры - остались стоять. Крайль поведала конструкту о том, кем они являются, и воскликнуло механическое создание: «Так замечательно встретить всех вас! Давно я не слыхала о Студиозусах Балдесиона».

«Скажи, а почему ты так выглядишь?» - поинтересовался Эренвиль, и отвечала Кахсия: «Я удаленно управляю этим конструктом и использую его при проведении наших операций». Мы – члены организации сопротивления, Забвения, и наша цель – пресечь завоевательные амбиции Зораала Джа. Будучи лидером организации, я обязана оставаться там, где меня не смогут отыскать... По правде говоря, Забвение было основано с совершенно иной целью». «И с какой же?» - осведомился Г’раха. «Как вы уже заметили, что в пределах купола – здания, миряне, сама земля под нашими ногами – есть единение двух миров. Предотвращение сего слияния и было изначальной задачей Забвения».

«То есть, тебе известно, кто или что несет ответственность за это?» - встрепенулась Крайль. «Боюсь, что нет», - призналась Кахсия. – «Это было слишком давно, и та миссия осталась своего рода легендой, передаваемой членам организации. К тому моменту, как мы объединились, нашей единственной целью стало пресечение амбиций Зораала Джа. Но мы не сумели это осуществить. И теперь он вывел свою армию за пределы купола...»

Вук Ламат обратилась к сподвижникам Кахсии, заметив, что ни у кого из них на головах нет странных устройств. «Ты об этом?» - конструкт указал на округлое устройство, лежащее на поверхности стола. – «Это регулятор, венец технологий на основе электропа. И мы действительно не носим эти устройства, что имеет непосредственное отношение к роду нашей деятельности».

«Для чего же оно?» - осведомился Г’раха, и отвечал ему один из бойцов сопротивления, роегадин Геод: «Регуляторы обладают двумя ключевыми назначениями. Во-первых, они регулируют резерв душ своего носителя. Если тот погибает, регулятор тратит душу, чтобы вернуть его к жизни». «Резерв?» - изумилась Алисэ. – «Хочешь сказать, миряне ходят и носят с собой дополнительные души?» «Именно», - подтвердил Геод. – «Души заключены в клетки, и применяются, чтобы восстановить жизненные силы, утраченные в случае внезапной смерти – например, в результате несчастного случая. Однако тем, кто умирает от преклонного возраста, устройство помочь не в силах. Распределение клеток душ основывается на результатах работы индивида. Эдакая мотивация в выполнении своих обязанностей». «Души как обыкновенный ресурс...» - прошептала Алисэ. – «...И плата за работу...»

В помещении воцарилась тишина, ибо осмысливали путники услышанное. «Я вспоминаю о том, как порождения Пустоты поглощают иных созданий для обретения их эфира», - проронил Г’раха. – «И подобная практика сопряжена с определенным риском».

Вспоминания о встреченных им прежде порождениях Пустоты и о поведении их, вымолвил Воитель Света, обращаясь к Геоду: «Не исказят ли сущности иных собственную душу индивида?» «Подобное пресекается процессом управления воспоминаниями, и в этом тоже свою роль играет регулятор», - отвечал ему роегадин. «Управление воспоминаниями?» - встрепенулась Крайль. – «Так вот почему все разом позабыли о существовании Намикки...»

«Регуляторы постоянно записывают воспоминания своих носителей», - продолжал объяснять Геод, - «и, если они неожиданно погибнут, воспоминания могут быть восстановлены в процессе их возрождения. Таким образом они сохраняют свои личности... Однако, когда кто-то умирает, регуляторы насильно извлекают из разумов живущих все воспоминания о нем». «Но почему?» - воскликнула Алисэ. «Это ‘благо’, дарованное мирянам центральной системой Вечной Твердыни, - дабы никто не чувствовал боли потери», - пояснила Кахсия.

«Вот, стало быть, что означало – воспоминания сохраняются в облаке», - осознала Крайль, и Геод подтведрил: «Верно. Все воспоминания об умерших стираются из разумов мирян и сохраняются в архивах системы. Это пугающая функция регуляторов выступает в то же время ключевым шагом в производстве клеток душ. Понимаете, когда смертный погибает от естественных причин, его душа временно помещается в регулятор. После чего она доставляется в комплекс, где воспоминания отделяются от души. В результате образуется чистая клетка души, свободная от бремени и готовая к применению».

«Воспоминания же сохраняются в ядре системы», - добавила Кахсия. – «И вечно находятся там». «Поэтому живущие здесь так счастливы?» - вздохнула Алисэ удрученно. – «На поверхности это походит на философию ёк гуев, но я не нахожу в ней ничего достойного или успокаивающего...» «Лично мне это не кажется ужасным», - развел руками Геод. – «Наверное, все дело в том, к чему ты привыкла. Как и барьер, ограждающий Александрию, эта система была создана, дабы превозмочь бедствие, преобразившее мир столетия назад. Число смертей все росло, и ученые применили электроп, чтобы найти способ спасти столько жизней, сколько смогут – дабы нация в конечном итоге уцелела».

«Я понимаю, что жители Александрии сделали то, что считали правильным для спасения своего народа», - молвила Вук Ламат. – «Но мне сложно поверить в то, что турали также приняли сии устои». «Для нас это тоже стало шоком», - заверила ее Кахсия. – «Честно говоря, очень многие сему противились. Поэтому применение регуляторов не было насильственным. Миряне всегда могли отринуть их, если таково было их желание».

«Сфена не показалась мне правительницей, которая стала бы насаждать волю свою подданным», - согласилась Вук Ламат. «А, так вы уже встречались с ней?» - осведомилась Кахсия, и Эренвиль подтвердил: «Именно она посоветовала нам направиться в Громовые Угодья. Она также сказала, что хочет помочь нам остановить Зораала Джа».

«Мило, что она направилась вас ко мне», - согласилась Кахсия. – «Каковы бы ни были ее мотивы, она дала мирянам выбор: жить, рискуя познать смерть, или же обрести безопасность с помощью регуляторов». «Все живое должно однажды умереть», - произнес Эренвиль. – «Такова природа вещей». «Так-то верно», - отвечала Кахсия. – «Но, думаю, лучше вам своими глазами увидеть, на что способны регуляторы».

Конструкт, управляемый Кахсией, устремился прочь из рудника; Воитель Света и спутники его последовали за механическим созданием. Кахсия рассказывала, что охотники, пребывающие в Громовых Угодьях, разят монстров, приближающихся слишком близко к оплоту сил сопротивления.

Кахсия познакомила спутников с одной из охотниц, элезенкой Стрикой, высказав надежду на то, что смогут чужаки понаблюдать за ее действиями. Заметив, что ни одного из сопровождающих Кахсию индивидов нет регуляторов, Стрика встревожилась: «Здесь опасно находиться без этих устройств. Что, если молния ударит или монстры нападут?» «Уверена, они способны позаботиться о себе», - заверила Кахсия охотницу. – «Если что-то пойдет не так, я возьму ответственность на себя». «Ладно, я предупредила», - развела руками та».

«Кахия сказала, ты охотница», - обратилась к Стрике Вук Ламат. – «Но разве не разумнее было бы приказать механическим солдатам охранять это место?» «Разумнее, не будь они так уязвимы к воздействию молнии», - отвечала та. – «Им лучше бы держаться подальше от Громовых Угодий. Толку от них никакого, но расположенные здесь комплексы критически важны для поддержания инфраструктуры Александрии, посему приходится охотникам, подобным мне, расправляться с монстрами. Учитывая опасность, нам хорошо платят. Идеальная профессия для тех, кто надеется что-то отложить на черный день. А еще охотникам предлагается особый выбор душ».

Наряду со Стрикой Наследники Седьмой Зари схлестнулись с рыщущими в пределах Громовых Угодий бестиями. Один из монстров сразил охотницу, но регулятор тут же вернул ее к жизни!..

На глазах изумленных воителей устройство воссияло алым, и Стрика, будто обретя новые силы, обрушилась на монстра, расправляясь с ним...

«Как и Зораал Джа», - выдохнула Вук Ламат, вспоминания, что именно таким же способом ее названный брат покончил со Служителем Рассвета. «Неужто это тоже одна из функций регулятора?» - прошептал Г’раха.

Обратившись к Стрике, Вук Ламат призналась, что не понимает того, чему стала свидетельницей. «Когда регулятор воссиял алым, ты казалась одержимой», - добавила Алисэ. – «Твои движения стали подобны звериным». «Неужто ты... усилила себя душой монстра?» - предположил Г’раха. – «Помню, в Авангарде мы повстречали солдата, который обратился в змея...»

«То есть, вы уе встречали одного из элитных воинов короля?» - отвечала им Стрика. – «Подобную форму можно принять, лишь поглотив множество душ. Теоретически мы способны на подобное, но это невероятно опасно. К тому же, охотникам попросту не дозволяется иметь при себе такое количество душ».

Охотница простилась с путниками, устремилась прочь, а Кахсия резюмировала: «Итак, вы все видели. В регуляторе могут находиться души как смертных, так и бестий. Души смертных могут даровать носителю немыслимую силу, а также спасти от безвременной смерти. Души бестий же работают примерно так же – наделяют носителя силой соответствующего животного. Если, например, ты воспользуешься душой волка, то станешь более ловким и хищным – именно то, что произошло со Стрикой. Но если использовать одновременно несколько душ одного и того же типа, это приведет к физическим изменениям. Ваши зубы могут обратиться в клыки, а ногти – в когти. Еще больше душ – и вы станете скорее зверем, нежели смертным».

«Изменение формы индивида вследствие поглощения им душ иных созданий...» - протянула Г’раха. – «Все больше и больше напоминает мне это о порождениях Пустоты. Но в отличие от Пустоты, где цикл смерти и возрождения разрушен, здесь души насильно помещаются в регуляторы до того, как успевают достичь эфирного моря. Различные способы достижения одной и той же цели». «Цикл, которым связаны все в пределах барьера...» - согласился с ним Эренвиль.

«Это вне неправильно», - поморщилась Алисэ, и Крайль молвила: «Да, это сложно принять, ведь подобные устои весьма далеки от того, во что верим мы. Возможно, больше всего шокирует то, что подобная технология была разработана столетия назад». «Да, цивилизации в отражениях поистине удивительны...» - согласился Г’раха.

У каждого из них были свои мысли и сомнения по поводу использования душ подобным образом, но Вук Ламат призвала сподвижников сосредоточиться на цели, ради которой они и оказались здесь. На данный момент они стали лучше понимать силы, коими располагает Зораал Джа. Ведь, обладая властью под технологиями Александрии, тот вполне может являть угрозу не только Тулиёллалу, но всему миру!

Кахсия предложила остальным вернуться в рудник, устремилась в сем направлении. Вук Ламат просила Наследников немного задержаться, ибо хотела поделиться с ними своими мыслями. «Очевидно, что и в технологиях, и в ценностях между Тулиёллалом и Александрией огромный разрыв», - молвила она. – «Зораал Джа знает все о нас, а мы ничего не знаем о том, каким он стал». «Верно», - согласилcя Г'раха. – «Мы не знаем, что внутри той огромной башни, Вечной Твердыни».

«Потому у меня есть предложение», - заявила Вук Ламат. – «Мы сотрудничаем с Кахсией и ее соратниками. Нам нужно как можно больше узнать о враге, и самый быстрый способ это сделать – объединиться с Забвением. Знаю, мы лишь недавно встретили их и не должны слепо им доверять. Но факт остается фактом: они разделяют наше стремление покончить с Зораалом Джа».

«Сфена тоже утверждает, что противостоит Королю Решимости», - напомнил ей Г’раха. – «Почему же ты хочешь объединиться именно с Забвением?» «Все просто», - отвечала Вук Ламат. – «Это движение возглавляет мама Эренвиля. Кроме того, вне зависимости от собственных чувств Сфены, она остается правительницей нации. Объединение с ней влечет большие риски, и у нас меньше причин верить ей на слово». «Разумно», - согласился Г’раха. – «И, зная Зораала Джа, можно предположить, что за его отношениями со Сфеной стоит определенный расчет». «А как по мне, в принципе было бы замечательно обрести союзников в этом странном царствии», - заключила Крайль. – «Любая помощь будет весьма кстати».

«Подождите-ка», - обратился к спутникам Эренвиль. – «Нет никаких гарантий того, что этим конструктом действительно управляет моя мать. Мы не видели ее во плоти, а, стало быть, не следует сбрасывать со счетов возможность обмана. Если это окажется ловушкой, мы подвергнем риску не только себя, но всех жителей Тулиёллала». «Да, у нас нет доказательств, что это действительно Кахсия», - согласилась Вук Ламат. – «И я делаю свое предложение, прекрасно это сознавая. Отправляемся ли мы на войну или стремимся к миру, мы должны узнать так много, как только можем. В противном случае мы не можем надеяться на то, что действия наши будут иметь смысл. Ведь мы знаем слишком мало об этом царствии, и должны это исправить. Нам следует изучить врага, и, когда придет время, покончить с Зораалом Джа раз и навсегда... К тому же... я доверяю тебе, Эренвиль. Ты обладаешь отличной интуицией, отточенной за то время, что мама обучала тебя».

«Но что, если я ошибаюсь?» - воскликнул собиратель. – «Что, если чувства туманят мое суждение?» Воитель Света заверил Эренвиля в том, что тоже ему доверяет.

И, когда проследовали путники в рудник, обратилась Вук Ламат к Кахсии и ее сподвижникам из Забвения, молвив: «Мы пришли сюда, чтобы покончить с Зораалом Джа». Те опешили, не ожидая подобного признания, и выдохнул Геод: «Но мы думали, что он твой брат. Ты действительно готова убить собственного родича?»

«Мой родич вторгся в родную державу и убил наших мирян», - отвечала ему Вук Ламат. – «Будучи Гласом Решимости, я обязана призвать его к ответственности. Я готова сделать то, что от меня требуется, и, когда пробьет час, не дрогну. Как и мы, вы противостоите Зораалу Джа. И я предлагаю вам объединиться, дабы остановить его раз и навсегда!»

Кахсия и воины, принадлежащие к Забвению, молчали, осмысливая предложение Вук Ламат, а та продолжала: «Понимаю, сложно довериться тем, кого встретили лишь недавно. Но я верю в убеждения всех, кто разделяет мои цели. Посему молю вас – сражайтесь рядом со мной!»

Воцарилось молчание. «Да, наши цели совпадают», - произнесла, конец, Кахсия. – «И я нисколько не сомневаюсь в твоей решимости. Если бы ты не предложила объединиться, это сделала бы я. Признаюсь, мы собрали немало сведений, но сил для того, чтобы решительно действовать, у нас нет. И как можем мы не доверять тебе? Ведь с тобой мой сын. Других аргументов мне не нужно».

Бойцы Забвения поддержали свою предводительницу, и Вук Ламат поблагодарила их, выразив надежду на то, что ожидают их великие свершения!

«Тогда давайте не будем терять времени», - предложила остальным Алисэ. – «Где находится Зораал Джа? В этой башне - его оплот?» «Он находится на верхнем этаже башни», - отвечал ей Геод. – «Но – в отличие от королевы Сфены – он редко покидает свои покои. Кроме того, перемещения его строго засекречены. Даже командующие его силами не владеют сими сведениями. Если кто и знает, где находится он в определенный момент времени, то лишь королева. Но, даже если его местонахождение нам неведомо, Зораал Джа непременно вновь выступит на Тулиёллал. Тогда-то мы его и настигнем! Вот только опасно ждать этого события, ведь могут пострадать невинные. Также существует вероятность того, что сам он не покажется, а армию прикажет возглавить своим миньонам».

«Нет, армию он возглавит лично», - уверенно заявила Вук Ламат. – «Мой брат всегда жаждал превзойти отца. Поэтому и атаковал Тулиёллал. И, после тридцати лет ожидания, первое, что он сделал – продемонстрировал свою новообретенную силу. Но убийства отца ему показалось мало. И сейчас он желает показать, что сильнее меня и Коаны, которые одержали над ним верх в ритуале престолонаследия. Зораал Джа бросил мне вызов, ибо хочет показать, что он сильнее Служительницы Рассвета, и не допустит, чтобы миньоны лишили его этого удовольствия».

«Почему же тогда он все еще не предстал тебе?» - обратилась к хротгарке Алисэ. – «Наверняка он знает, что мы здесь». «Понятия не имею», - развела руками та. – «Возможно, он дразнит нас своим чудесным царствием. Но, если он не удосужится появиться, мы вынудим его это сделать... Ведь сейчас, пока мы собираем сведения об этом месте, мы не делаем никаких шагов, чтобы атаковать его. И не выказываем никакого интереса в конфронтации. И, насколько я его знаю, он устанет от ожидания и обратит свое внимание на Коану. После чего нанесет удар по Тулиёллалу».

«Понятно...» - протянула Кахсия. – «Что ж, если ты считаешь, что это наилучший подход, мы не возражаем. Любая кампания, развязанная против Тулиёллала, потребует вывода войск Зораала Джа через Авангард. Наши лазутчики будут наблюдать за сей крепостью днем и ночью». «Разумная стратегия», - согласилась Крайль. – «Но, если ты решим следовать ей, то должны предупредить находящихся снаружи барьера». «Верно», - согласилась Алисэ. – «Им понадобится время, чтобы подготовиться к отражению натиска».

Г’раха заверил сподвижников, что продолжит оставаться на связи с И’штолой и извещать ее о том, как разворачиваются события здесь, в Александрии. Сподвижники Кахсии обещали глаз не спускать с Авангарда, а сама она советовала Наследникам подготовиться к грядущему противостоянию – и изучить технологию, опирается на которую Зораал Джа.

«Я укажу вам путь в основной оплот Забвения», - обещала Кахсия Вук Ламат, Эренвилю и Наследникам Седьмой Зари. – «Он находится прямо в башне - в жилом квартале Девятого Решения. Другими словами, прячем дерево в лесу. Единственный вопрос в том, как провести вас в башню...» «Сфена обещала, что мы пройдем внутрь безо всяких проблем», - молвила Вук Ламат, и Кахсия удивилась: «Серьезно? Странно. Предположительно, у нее не должно быть власти над стражами».

«Если я верно помню, она обещала зарегистрировать нас как гостей», - уточнила Крайль. «А, тогда все ясно», - заявила Кахсия, и, обещав, что будет ждать новых союзников у входа в башню, направила конструкта прочь из рудника.

Геод представил воителям своих сподвижниц по Забвению: близняшек-хьюрок звали Ностальгией и Ваяккве. «Мы с сестрой родились и выросли в пределах барьера», - пояснила союзникам Ностальгия. – «С Забвением мы уже три года, и наши основные задачи – наблюдение и снабжение». «Ваяккве – имя клана тонавантов, если не ошибаюсь?» - уточнила Вук Ламат, и Ностальгия кивнула: «Верно. Наша мама из тонавантов, а отец – александриец. Они хотели почтить обе культуры». «Красивые имена», - заверила девушек Крайль. «Спасибо», - улыбнулась Ваяккве. – «Хотя маму я и не помню, чувствую, что частичка ее пребывает со мной».

«Почему же вы примкнули к Забвению?» - поинтересовалась Вук Ламат. Сестры переглянулись, и отвечала Ностальгия: «Мы хотели отомстить за нашего отца. Его звали Амброзом, и несколько лет назад его увели после потасовки с солдатом. Это был незначительный инцидент, и сперва мы надеялись на то, что его отпустят. Но шли месяцы, и, когда мы так и не получили от него вестей, то приняли решение снять свои регуляторы. Мы уже лишились воспоминаний о матери. Не хотели утратить воспоминания и об отце. Ибо все те, кто знал его, уже о нем позабыли...»

«Вот гад!» - прошипела Вук Ламат. – «Даже здесь ему совершенно наплевать на свой народ!» «Вскоре после этого к нам обратился один из членов Забвения», - продолжала Ностальгия. – «В надежде свершить отмщение за отца, мы примкнули к этой фракции». «Спасибо, что поделилась», - молвила Вук Ламат. – «Вместе мы отомстим за вашего отца!»

Ностальгия поблагодарила Служительницу Рассвета, ободряющие кивнула сестре, и произнесла та: «У меня примерно такая же история. И, хоть имя у меня тонававтское, я ни малейшего представления не имею о жизни за барьером. Я мечтаю о том, чтобы увидеть однажды родину матери своими глазами». «Когда воцарится мир, ты непременно осуществишь свое стремление», - заверила ее Вук Ламат. – «Просторы Турала прекрасны, еда отменна, а миряне приветливы. Тебе понравится!»

Геод высказал надежду на то, что с остальными членами Забвения Вук Ламат и ее сподвижники познакомятся, добравшись до Подполья – основного оплота фракции в Девятом Решении. Отдельно роегадин поблагодарил Эренвиля – за то, что сумел тот разыскать Кахсию, ведь она часто вспоминала о сыне, коий остается для нее донельзя важен.

Тем временем в Вечной Твердыне Зораал Джа разыскал Сфену, бросил ей обвиняюще: «Ты общалась с Вук Ламат!»

Королева промолчала, и вымолвил Зораал Джа: «Это неважно. Не знаю, что ты замышляешь, но, когда твое королевство находилось на грани, ты была бессильна. И не было у тебя иного выбора, кроме как обратиться ко мне. Возможно, ты испытываешь в отношении нее какие-то эмоции, но необходима тебе моя сила. Разве не так?»

«Возможно...» - выдавила Сфена. – «Но, зная, как любит Вук Ламат свой народ... и как всех мирян считает для себя родными... я отчаянно желаю избавить ее от той боли, которую познала сама. Кроме того, ее друзья обладают новым знанием. И, если бы объединились мы, то, возможно, сумели бы отыскать иной путь. Я знаю, что тебе претит даже мысль об этом, но... неужто нет никакой надежды на мир с Тулиёллалом? То, что мы сделали, непростительно, но нет необходимости продолжать. Тебе не нужно убивать своих брата и сестру».

«Я убил своего отца», - напомнил ей Зораал Джа. – «И ты хочешь убедить меня в своей правоте, упоминания о семье?.. Воспоминания о последних мгновениях жизни отца наполняют меня чувством разочарования. Возраст настиг его прежде, чем это сделал я. Я протяжении долгих лет я стремился доказать свое превосходство. Но он оказался слаб, и, покончив с ним, я не добился ничего. Единственная возможность для меня исправить сие – убить Вук Ламат и Коану, ведь эти двое сумели одержать верх над ним, когда был он в расцвете сил».

«Они все еще твои родичи – пусть и не кровные», - настаивала Сфена. – «Неужто узы сии так мало для тебя значат...» «Я не связан узами ни с кем – и служу лишь себе», - процедил Зораал Джа. – «Я прямо об этом заявил, когда ты впервые заговорила со мной в золотом городе. Не забывай: я могу с легкостью покончить с твоей любимой ‘семьей’. И, если желаешь защитить их, отринь глупые сентименты. Твои мудрость и способности ценны до тех пор, пока цели наши совпадают. Поэтому хорошенько думай, прежде чем действовать, Королева Мудрости».

Зораал Джа отвернулся, показывая, что разговор окончен, пробормотал: «Вук Ламат... Если ты действительно достойная наследница отца, то найдешь способ прийти ко мне. Но, если промедлишь... я опустошу Тулиёллал».

С этими словами он устремился прочь, оставив Сфену наедине со снедающими ее сомнениями...

Покинув рудник, Воитель Света наряду со спутниками направился прямиком к Вечной Твердыне.

У моста, ведущего к оной, их дожидался конструкт, управляемый Кахсией. По словам последней, путникам следует приблизиться к механическим солдатам – стражам. И, если Сфена успешно зарегистрировала их в качестве гостей, сюрпризов ожидать не приходится, если же нет – следует быть готовыми к противостоянию с миньонами Зораала Джа.

Стражи провели верификацию регистрационного номера конструкта, а также идентификацию шестерых сопровождающих его гражданских лиц. По завершении процедуры стражи приветствовали гостей королевы Сфены, отступили в сторону, позволяя тем проследовать в Вечную Твердыню.

Они обнаружили себя в городе – Девятом Решении, жилом квартале, находящемся на девятом ярусе монументальной структуры. В изумлении созерцали они построенные из электропа высокие здания, разбитые парки и утопающие в зелени бульвары, магистрали – и множество александрийцев, спешащих по своим делам. Если окружающая башню пустошь была предтечей чуждого мира, то Вечная Твердыня оказалась его сердцем – чуждым и прекрасным.

«Завораживает, да?» - обратилась к спутникам Кахсия, а те, разинув рты, крутили головами по сторонам. – «В башне есть и иные области, в том числе индустриальные, но Девятое Решение – самая масштабная из них». «У меня голова кружится...» - выдавила Вук Ламат. «Вполне ожидаемая реакция», - согласилась Кахсия. – «Город из сияющего электропа, который полон технологий, разработанных на все случаи жизни. Мы в Тулиёллале и мечтать о таком не смели».

Кахсия вознамерилась заглянуть в Подполье и предупредить бойцов Забвения о скором появлении гостей. Наследникам же и спутникам их она советовала осмотреться в городе, дабы лучше понять, что представляют собой владения Сфены и Зораала Джа. Ведь, будучи гостями королевы, путники наверняка имеют дозволение на свободное перемещение в пределах Девятого Решения. Лишь подниматься на лифте на самый верхний уровень Кахсия новым союзникам не советовала.

Договорившись вскорости вновь встретиться с Воителем Света и его товарищами в квартале «Истинное видение», что в восточном секторе города, конструкт, управляемый Кахсией, отправился к убежищу Забвения.

Г’раха и Алисэ умчались прочь, Крайль вознамерилась пообщаться с местными жителями – как знать, вдруг кому-то из них окажется знакома ее серьга?

Вук Ламат же, будучи совершенно пораженной открывшимся им зрелище, выдохнула: «Что же это за место? Как может находиться оно внутри башни?»

Эренвиль же, обратившись к Кахсии, потребовал ответа: «О чем ты недоговариваешь? Где ты на самом деле находишься?» «Пока я не могу сказать тебе об этом», - молвила та. – «Просто знай, что я в безопасности. Но лучше расскажи мне о своем друге – искателе приключений. Вы, наверное, через многое прошли вместе». «Можно и так сказать», - произнес Эренвиль. – «Например, нашли вход в золотой город».

Он зашагал прочь, и конструкт поспешил за ним: «Что?! Почему ты раньше не сказал об этом?»

Вук Ламат и Воитель Света остались вдвоем, приступили к исследованию Девятого Решения, продолжая поражаться захватывающим видам, открывались кои их взорам. Холодный блеск неоновых огней струился по гладким фасадам башен, отражаясь в гранях кубов из электропа, вместо факелов горел искусственный свет, а вместо улиц существовали многоуровневые потоки движения. Здесь воздух казался заряженным гулом энергии и чуждой логикой порядка, в котором всё было рассчитано, оптимизировано и подчинено невидимым системам. Среди строгих геометрий и цифровых панелей ощущалась странная тишина — не отсутствие жизни, а её иная форма, отрешённая, почти стерильная. Девятое Решение был не просто городом, а зримым воплощением иной цивилизации, доказательством того, что прогресс может быть столь же величественным, сколь и пугающим...

Прогуливаясь по городу, Вук Ламат и герой повстречали Сфену, и та, обратившись к Служительнице Рассвета, молвила, хоть слова дались ей и нелегко: «У меня к тебе просьба. Важная. Я хочу, чтобы ты помирились с Зораалом Джа». «Что?» - поразилась Вук Ламат. – «Мне казалось, ты утверждала, что не на одной с ним стороне». «Мы с ним стали смотреть одинаково на вещи», - подтвердила королева Александрии. – «Как и не стала я одобрять его методы. Но я не хочу, чтобы ты сражалась с ним. Не хочу, чтобы сожалела о поспешном решении, принятом в гневе. У тебя нет регулятора, и риск для тебя слишком велик!»

«Спасибо, что беспокоишься обо мне, но ты просишь невозможного», - отрезала Вук Ламат. – «Зораал Джа убил нашего отца. Его миньоны убивали наших сограждан. Он никогда не отступит от развязанной им войны. Будучи Гласом Решимости, я обязана остановить его. Знаю, ты тоже любишь свой народ, почему должна понимать, что у меня на душе. Должна понимать, почему я не могу отступить – и не отступлю ни за что!»

«Я понимаю это прекрасно...» - вздохнула Сфена. – «Позволь сказать тебе одно. Зораал Джа пойдет на любые крайности, чтобы одержать верх. Если ты стремишься защитить свой народ, немедленно возвращайся к нему и все свои силы направь на подготовку к противостоянию. Возможно, слова, исходящие от королевы враждебной нации, покажутся тебе пустыми... но – в отличие от меня – у тебя есть возможность самой определять свою судьбу».

«Интересная ты, конечно...» - протянула Вук Ламат. – «Но о нас не волнуйся. У нас есть надежные товарищи, которые держат оборону Тулиёллала. Уверена, они защитят наших жителей, а мы можем сосредоточиться на своих делах здесь». «Я тоже не отступлю!» - заверил Вук Ламат и Сфену герой, и вздохнула королева: «Стало быть, у тебя, Вук Ламат, есть товарищи, на которых ты можешь положиться. Я тебе завидую».

«Ты знаешь, мы бы хотели узнать о тебе больше», - призналась хротгарка. – «Если честно, то мы до сих пор не понимаем, можем ли доверять тебе. Возможно, ты пройдешься с нами по этому кварталу? Таким образом мы сможем получше узнать тебя». Сфена с радостью согласилась показать Служительнице Рассвета и ее спутнику свои владения – а также представить горожанам, которых она считала семьей.

Первым делом королева провела двоих в комплекс, именуемый Нексус-Аркадой, где были расположены разнообразные торговые заведения; продавали в них как продукты, так и технологические инновации. Указала Сфена спутникам на телепортирующие устройства, установленные в городе и позволяющие жителям мгновенно перемещаться между ярусами Вечной Твердыни. «Источником энергии для этих устройств выступает электроп», - молвила она. – «Эта руда интегрировала буквально во все в Вечной Твердыне. Даже в пол и стены. Если нанести на нее магические узоры, возможно преображать присущую электропу энергию молний в те виды, кои относятся к ины стихиям. Таким образом мы достигаем различные эффекты. Например, преобразование в энергию ветра образует левитацию, с помощью которой мы обеспечиваем движение наших воздушных кораблей. Преобразование в огонь дает нам свет и тепло, и применяется в таких устройствах как уличные фонари и нагреватели. Есть даже самонагревающиеся чашки, поддерживающие температуру напитков».

«А если преобразовать энергию в лед, можно ли сделать напиток холодным?» - уточнила Вук Ламат. «Конечно!» - воскликнула Сфена. – «Наши холодильные машины именно это и делают! Более того, различные виды энергий возможно объединять для получения еще более интересных эффектов. Например, манипулируя воздухом с помощью ветра и в то же время искажая свет посредством молнии, возможно изменить облик индивида».

«Сложно представить, на что вы способны с помощью электропа...» - покачала головой Вук Ламат. – «Если бы столь чудесный материал существовал в нашем мире, за него наверняка все бы сражались друг с другом». Сфена изменилась в лице, что не укрылась от героя.

Вук Ламат уже обратила внимание на торговую лавку, где продукты продавались в причудливых пакетах, капсулах и иных вместилищах. Продавец подробно объяснял потенциальной покупательнице, что именно представляют собой сии продукты, и как контейнеры позволяют сохранять их свежими на протяжении многих лет.

Продавец предложил гостям королевы отведать различные яства, и те с готовностью согласились, надеясь лучше узнать культуру александрийцев. Двое остались в восторге от изысканных деликатесов, и, видя их реакцию, Сфена просияла: «Это возвращает меня в прошлое. Когда миряне из Тулиёллала впервые оказались здесь, возник определенный хаос, но мы узнали друг о друге и приняли наши различия».

Желая узнать побольше о королеве, спрашивала Вук Ламат ее о любимой еде. «Зачем... ты хочешь это узнать?» - растерялась Сфена. «Чем больше ты кого-то узнаешь, тем больше к нему привязываешься», - улыбнулась Вук Ламат. – «В это верил мой отец, и я тоже стала верить». «Моя любимая еда...» - Сфена надолго задумалась. – «Понимаешь, когда я думаю обо всех, кто трудится, чтобы произвести для нас эту еду, то не могу остановиться на чем-то одном». Вук Ламат рассмеялась, столь комичным показался ей этот ответ.

Оставив Нексус-Аркаду, трое продолжили осматривать город. Сфена показывала спутникам местные достопримечательности. Остановившись у кафе «Мозаика», пояснила королева название сего заведения: «На нашем континенте расы названы как камни. Хьюны, походящие на некоторых тонававтов, высокие и изящные эльдиты и маленькие милалы. Когда они все собираются здесь, получается своего рода разноцветная мозаика. Посему хозяин так и назвал свое заведение».

Вскоре достигли трое высоких многоквартирных домов, где жили александрийцы. Сфена заявила, что ей необходимо навестить знакомых, провела спутников в один из подъездов – мимо стойки, находился за которой механический консьерж. По ее словам, правом на квартиру обладают не только коренные александрийцы, но и миряне, изначально проживавшие в Ясулани. Вук Ламат поблагодарила королеву на то, что заботится та обо всех своих подданных, не выделяя никого из них.

«Здесь живут мать с сыном», - указала Сфена герою и хротгарке на дверь одной из множества квартир, после чего проследовала в оную. Их встретила женщина-хьюна – Исадора, тепло приветствовала королеву и ее спутников, провела их в спальню, где оставался ее сын.

«Как Милос?» - участливо поинтересовалась Сфена, созерцая лежащего без движения на кровати парня. «Без изменений», - вздохнула Исадора. – «Но сегодня симптомы не слишком остро проявляются».

Королева присела у кровати, а Исадора пояснила Воителю Света и Вук Ламат: «Мой сын родился с синдромом молнии – сильным эфирным дисбалансом в сторону стихии молнии. Как следствие, он парализован – не может ходить и говорит с трудом. К счастью, он хотя бы слух сохранил и даже в наиболее тяжелые дни может выражать свои желания глазами». «Понятно...» - вздохнула Вук Ламат. – «Сфена часто вас навещает?» «Часто», - подтвердила Исадора. – «Милос обожает ее. Иногда у него даже получается улыбнуться, когда она здесь».

«А как ты сама, Исадора?» - участливо спросила Сфена. – «Держишься?» «Обо мне не беспокойся», - заверила королеву женщина. – «Ты всегда находишь время для нас, и у нас есть все, что необходимо».

Спрашивала Вук Ламат: неужели ничего невозможно сделать для бедного парня? «Нет, к сожалению», - отвечала Сфена. – «Души могут возродить тех, кто погибает, однако не способны обратить старение и болезни. Сказать по правде, многие дети рождаются с тем же недугом, что и Милос. Этот синдром существует на протяжении многих поколений, а мы так и не сумели отыскать способ лечения недужных. Причина же его ясна – избыток эссенции молнии в нашем окружении. И то, что число заболевших значительно выросло в течение последних тридцати лет, - не совпадение. Это моя вина...»

Мысль сию она развивать отказалась, и, простившись с Исадорой, направилась к двери... когда Милос прошептал: «Спасибо... королева Сфена». Обернувшись, выпалила Сфена: «Я была рада тебя увидеть. Скоро вернусь, так что веди себя хорошо. Ради матери и ради меня».

Когда покинули трое квартиру, пояснила королева спутникам: эта болезнь – часть жизни в Александрии, и хотела она, чтобы Служительница Рассвета и ее сподвижник понимали это. Сфена свято верила в то, что однажды изыщут они способ лечения синдрома молнии, и прекратят страдания множества мирян.

Сфена вознамерилась показать спутникам Разрешение – один из ключевых комплексов города, находящийся в правительственном секторе. «Из Разрушения мы управляем Девятым Решением, предоставляем сервисы населению – такие, как медицинская поддержка и представление рабочих вакансий», - рассказывала королева, когда достигли они означенного комплекса.

Оказавшись внутри, Вук Ламат зрела множество странных устройств, и, указав на одно из них, поинтересовалась у Сфены его назначением. «Инфузионная станция», - отвечала та. – «С ее помощью можно обменять души на кредиты. Если миряне будут хорошо трудиться, они смогут купить себе души. Таковы устои в Александрии вот уже долгое время. Наверное, чужакам сложно это осознать». «Это еще мягко говоря», - призналась Вук Ламат. – «У меня все это вызывает тревогу... Однако я не готова отмахнуться от ваших устоев. Ведь подобные практики не зарождаются на ровном месте. Я действительно хочу понять, почему ваша культура именно такая. Возможно, ты поведаешь нам историю своего королевства?» «Со знанием приходит разумение», - поддержал ее Воитель Света.

«Что ж, хорошо», - улыбнулась Сфена. – «В далеком прошлом – более тысячелетия назад – в нашем мире начала накапливаться энергия молнии. Как следует из древних записей, сделанных восемь столетий назад, дождливые сезоны продолжались четверть года, и в течение этого времени сильнейшие бури терзали землю. Четыре столетия спустя сезон сей был длился уже полгода. Все больше и больше времени наши предки проводили под штормовыми облаками. Урожаи не всходили, а домашний скот голодал. И в сие время растущего отчаяния был открыт чудесный материал, обещавший избавление: электроп».

«Материал, используемый здесь повсеместно», - произнесла Вук Ламат, и Сфена подтвердила: «Верно. Однажды после того, как удар молнии вызвал пожар в лесу, селянин наведался в сию чащобу и обнаружил загадочную черную руду, подобную которой прежде не видали. Испытания показали, что обладает руда одним-единственным свойством: она способна накапливать молнию и преображать ее в другие виды энергии. В то же мгновение бремя бесконечных бурь стало для нас благом. Названная ‘электропом’, руда получила применение во множестве изобретений, и существенно улучшила качество жизни мирян. Правда, все нации оказались зависимы от нее – несмотря на трудности в обретении руды в достаточных количествах. Залежей руды было немного. И когда нации не смогли удовлетворить свои нужды теми залежами, коими располагали, они сочли для себя возможным забрать руду у других... Сперва схватки были редкими – но лишь до тех пор, пока электропу не нашлось применения в военном деле. Сперва рудой воспользовались атакующие, затем – обороняющиеся, и довольно скоро электроп применялся в каждом аспекте боевых действий. Это привело к еще большему истощению запасов руды, что, в свою очередь, вызвало дальнейшую эскалацию конфликта. И вскоре целый мир был объят ужасной войной, которая вошла в историю как Буревой Натиск... На пике боевых действий соседняя с Александрией держава, Линдблюм, направила свои запасы электропа на производства оружия массового уничтожения. Они доставили его на фронт... что привело к бедствию немыслимых масштабов. Даже их собственные ученые н представляли, какой силы молния окажется высвобождена. Энергия сия опустошила земли целого континента». «Так вот почему сии земли такие...» - прошептала Вук Ламат. По мнению Воителя Света, все это весьма походило на Бедствие Теней.

Сфена продолжила свой рассказ, молвив: «Жители Александрии многого лишились за время войны. Еще большего лишились вследствие высвобожденной молнии. У выживших остались шрамы на сердцах, ибо потеряли они многих родных. И, несмотря на то что продолжали они жить, жестокое предвестие смерти навсегда осталось с ними. В поисках решения наши ученые вновь обратились к электропу. И, после долгих изысканий, они нашли способ сохранения памяти и души. Физическая смерть – не конец. Пока живы наши воспоминания, мы можем продолжать существование... Вера в это поддерживала нас тогда – и поддерживает сейчас, даруя нам душевный покой».

К королеве подбежал отчаявшийся горожанин-хьюн, моля ее о помощи. «У меня больше не осталось душ», - стенал он, - «а сотрудники Хранилища Душ отказывают в передаче их мне!» «Прошу прощения, Ваше величество», - обратилась к Сфене эльдита – одна из помянутых хьюном сотрудниц. – «У этого гражданина нет работы. Целые дни он проводит за выпивкой. В том, что у него нет кредитов на души, виноват он сам, и никто иной». «Это не так!» - выкрикнул хьюн. – «Прежде я был бойцом в Аркадионе! А теперь сражаться мне запрещает указ короля! Это не моя вина!»

«Стало быть, ты – доблестный боец с арены», - заключила королева. – «Я искренне хочу помочь тебе, но не могу отнестись к тебе иначе, чем к остальным». «Так открой снова Аркадион, и я смогу сражаться!» - воскликнул александриец. «Прости, но это решение принимать не мне», - отрезала Сфена. – «Королю требуются исполненные ярости души для ведения войны. Он не желает тратить их на развлечения».

«Ты бесполезна!» - взорвался хьюн. – «Королева лишь по титулу!» Воитель Света и Вук Ламат разинули рты, но Сфена лишь усмехнулась, молвив: «Подобные слова меня не тревожат, и я не думаю дурно об этом гражданине».

Обратившись к бойцу, изрекла Сфена: «Хоть я не могу дать тебе душу, я действительно хочу, чтобы ты продолжал жить. Я всех вас люблю одинаково. Искренне. Все вы – моя семья, и мне больно осознавать, что оставил ты всякую надежду. Я хочу, чтобы ты был счастлив, даже если тебе придется взрастить счастье из маленького семени радости. Ведь где-то в этом мире пребывает причина для тебя вновь улыбаться. Нам всем иногда необходимо выплеснуть свое накопившееся раздражение. Я всегда буду готова тебя выслушать». «Да, конечно... госпожа...» - промямлил александриец, пристыженный. – «Даже если у меня нет лишней души, наверное, в Девятом Решении ничего со мной не случится... Я прошу прощения за свою грубость».

Хьюн покинул здание, а Сфена, обратившись к Вук Ламат и Воителю Света, заявила она, что осмотрели они все важные места Девятого Решения.

Вук Ламат никак не могла выбросить из головы сцену, которой стала свидетельницей, и, обратившись к королеве, поинтересовалась: «И часто случается подобное?» «Время от времени», - пожала плечами та. – «Это неизбежно. Тяготы – часть нашей жизни. Наша система управления душами поддерживала королевство на протяжении поколений, но и она не без изъянов. Миряне привыкают к тому, что у них есть лишние души. Иначе они чувствуют себя уязвимыми. Некоторые утверждают, что именно эти устои привели к уменьшению рождаемости».

«А возможно ли жить без этой системы?» - осведомилась Вук Ламат. «Нет», - отрезала Сфена. «Понимаю, сложно изменить верования и жизненные устои», - продолжала Служительница Рассвета. – «Мамул джа полагались на благословленных родичей, и были у них на то свои причины – так же, как и у вас, полагающихся на души. Но, если мы покончим с Зораалом Джа, ты сможешь принимать все решения, так? И тогда мы сможем вместе работать над тем, чтобы все исправить к лучшему. Вернуть твое королевство в то пространство, которому оно принадлежит, и понять, что делать дальше».

Королева долго молчала, а после изрекла: «Мне нужно кое-что сказать вам...» Она осеклась, заметив остановившегося поодаль механического солдата, махнула рукой: «А вообще, ничего важного. Рада была показать вам город». «Тебе спасибо», - отвечала Вук Ламат. – «Мы смогли узнать многое не только о твоем королевстве, но и о тебе. Но сейчас мы сосредоточимся на Зораале Джа. Возможно, когда покончим с ним, я смогу показать тебе Тулиёллал». «Это было бы замечательно!» - воскликнула Сфена.

Вук Ламат и Воитель Света простились с королевой, отправились на встречу с товарищами, а Сфена долго смотрела им вслед, размышляя. «Похоже, у меня нет иного выбора, кроме как продолжать следовать по этому пути...» - прошептала она. – «Прости меня, Глас Вук Ламат, но я вынуждена буду разочаровать тебя».

...Герой и Служительница Рассвета направились в восточный сектор города, где в «Истинном видении» заметили они ребенка, принадлежащего к расе мамул джа. Узрев Вук Ламат, тот вздрогнул и бросился прочь.

«Ты заметил, сколь он похож на Зораала Джа?» - обратилась хротгарка к спутнику. – «Синяя чешуя бунева и черты хубиго... Это не может быть простым совпадением».

Двое устремились по следам ребенка; бежали они по улицам «Истинного видения» - квартала развлечений, поражаясь разнообразию ярких образов, отображающихся на настенных экранах заведений. Лишь одно здание – высокая башня – не было освещено, и Вук Ламат задавалась вопросом о том, каково назначение сей структуры.

Неожиданно к двоим приблизился малыш мамул джа, замер, разглядывая Служительницу Рассвета и ее спутника. «Странно», - шепнула Вук Ламат герою. – «То он убегал от нас, теперь сам подошел... Может, он хочет нас куда-то провести?»

Ребенок закивал, побежал прочь. Привел он Вук Ламат и Воителя Света в бар «Неоновый бокал». «Как тебя зовут?» - обратилась к нему хротгарка, находившая ситуацию донельзя странной. Мальчик покачал головой, не желая разговаривать.

«Он заговорит, только если будет чувствовать себя комфортно с тобой», - просветила Вук Ламат барменша – эльдита Меланхолия. «Ты его знаешь?» - с надеждой осведомилась Служительница Рассвета, и та, покачал головой, предложила гостям заказать что-нибудь освежающее.

«Спасибо, но нет», - отвечала ей Вук Ламат. – «Мы должны были встретиться с нашей подругой, Кахсией, но встретили этого мальчика, и он привел нас сюда». «Ааа, так вы с Кахсией», - протянула барменша, кивнула в сторону вышибалы, молвила: «Поболтайте со здоровяком Тассосом. Он проводит вас в интересное место».

«А с ним что?» - Вук Ламат указала на ребенка, и Меланхолия улыбнулась: «Не думаю, что он в настроении разговаривать. Мы с ним за баром присмотрим». Вся ситуация казалось герою донельзя подозрительной, и надеялся он, что не ступят они прямиком в расставленную ловушку.

Тассос пропустил двоих в помещение, уже находились в котором конструкт, управляемый Кахсией, а также Крайль, Алисэ и Г’раха. Чуть поодаль пребывали незнакомцы, склонившиеся над некими консолями; над столом в центре помещения витало призрачной объемное изображение Вечной Твердыни.

«Приветствую вас в Подполье – оплоте Забвения», - обратилась к Вук Ламат и Наследникам Кахсия. – «Наши члены преимущественно созидатели и интеграторы – то есть, ученые и инженеры, специалисты по электропу. Они помогают нам с нашими операциями».

Один из присутствующих в помещении мирян, Генольт, занимался изготовлением припасов, а сподвижница его, Шейл, тайно подключалась к центральной системе Вечной Твердыни для получения необходимой силам Забвения информации.

Она осеклась, заметив серьгу Крайль в форме листа клевера, но, тут же взяв себя в руки, продолжила: «Также наша задача – наблюдение и коммуникация. Мы наблюдаем за перемещением врага и координируем свои действия». «Немалые усилия мы направляем на изучение деятельности Сохранения», - добавила Кахсия. – «Это организация, заложившая основание электропных технологий. Они создали все, что вы видите здесь: от системы управления душами до Вечной Твердыни. Не будет преувеличением сказать, что именно они обратили наше королевство таким, кое оно есть сейчас. Но величайшее их изобретение – то, что было использовано для единения Александрии с Туралом: межпространственное слияние».

«Подобная сила чем-то сродни моим способностям к призыву и магии, заключенной в кристалле Азема», - напомнил Г’раха Воителю Света. – «Но, хоть эффект и локализован, даже я не могу себе представить подобную возможность – объединить континуумы!»

«Супруги - основатели нашей фракции, были некогда сотрудниками Сохранения», - изрекла Кахсия. – «Они воспротивились слиянию миров и покинули организацию, надеясь помешать сему действу».

«Это, конечно, то еще откровение...» - покачала головой Крайль, осмысливая слова Кахсии, а Шейл обратилась к ней, молвив: «Интересная у тебя серьга. Не видела прежде, чтобы так использовали устройство с данными». Лалафелка обернулась к ней, разинув рот от удивления, и Шейл молвила: «Ты не знала? В качестве мер, должных пресечь возможное проникновение сюда машин, мы выполняем сканирование всех, кто ступает в помещение. И, когда мы сканировали тебя, то зафиксировали небольшое количество электропа. Вне всяких сомнений, твоя серьга – устройство с данными. Ты его в магазине купила?»

«Нет, оно... досталось мне в наследство», - призналась Крайль, поведала Шейл о том, как именно попала к ней серьга. «Стало быть, родители оставили тебя по эту сторону портала, и передали серьгу», - задумалась Шейл. «Ты о них знаешь?» - выдохнула Крайл с надеждой. «Говорят, что супруги, основавшие нашу фракцию, были милалами», - просветила ее Кахсия. – «У нас нет иных доказательств, но мы не можем исключать возможность того, что были они твоими родителями – или, возможно, их близкими родичами. Именно они возглавляли исследования межпространственного слияния. Они были повсеместно преследуемы как предатели Сохранения. Если у них был ребенок, обеспечить безопасность коего они не могли, то оставить его в ином мире было наилучшим решением».

«Мои родители... основали Забвение?» - протянула Крайль. – «Расскажи мне о них все! Каждую деталь, даже кажущуюся незначительной, - все, без исключения!» «Боюсь, мы даже их имен не знаем», - отвечала Кахсия. – «Думаю, дабы избежать поимки агентами Сохранения, они уничтожили все записи о себе. Прости, что больше ничем не можем тебе помочь. Но ты можешь просмотреть все находящиеся у нас данные».

«Да, я бы хотела узнать как можно больше!» - воскликнула Крайль. «И я хотел бы изучить данные», - заявил Г’раха. – «Я могу быть полезен в вопросах, затрагивающих единение реальностей». Кахсия согласилась предоставить им означенные данные, а Шейл предложила Крайль изучить ее серьгу.

«Мы можем чем-то помочь?» - обратилась Алисэ к Кахсии, и отвечала та: «Не сейчас. Мы ждем, когда Зораал Джа сделает свой следующий ход».

В последующие часы Воитель Света и сподвижники его оставались в Подполье, общаясь со входящими в Забвение индивидами.

«Кто он, ребенок мамул джа?» - спрашивала Вук Ламат у Кахсии. «Да, похоже он действительно сын Зораала Джа», - подтвердила ее подозрения Кахсия. «Но что он здесь делает?» - спрашивала хротгарка. «Он был брошен», - пояснила Кахсия. – «Мы нашли его в стоках несколько лет назад. Не знаем, кто его мать и почему он остался один. Но он хубиго с синей чешуей, и лишь Зораал Джа обладает такой. Как следствие, все считают их отцом и сыном. Даже сам мальчик сложил два и два. Сам он не помнит о своих родителей, ибо был слишком мал».

«Как его имя?» - поинтересовалась Вук Ламат, и отвечала Кахсия: «Гулул Джа. Я надеялась, что он вырастет мужчиной чести и принципов, как и его дед». «Хорошее имя», - улыбнулась Служительница Рассвета. «Кстати, мальчик несколько необычен», - продолжала Кахсия. – «Сперва я собиралась вырастить его как родного. Но, когда я уже надеялась, что он с большей теплотой стал ко мне относиться, он неожиданно исчез. Мы несколько дней искали его, и нашли в пустошах близ Вечной Твердыни».

«Что?» - изумился Эренвиль. – «Просто чудо, что его не растерзали монстры!» «И это еще один необычный момент», - согласилась Кахсия. – «Похоже, монстры на него не нападали. Он мог прогуливаться по Громовым Угодьям, и оставаться в полной безопасности. Расспросив в округе, мы выяснили, что мальчик оставался один и кормили его поселенцы с окраин. А затем это стало повторяться. Мы выслеживали его, возвращали, а несколько дней спустя он исчезал. Наверняка он вновь вернется в пустошь, и лишь доброта мирян поможет ему выжить. Я приняла его устремление и оставила его в покое, даруя ему желаемое одиночество, а руку помощи протягивая, лишь когда просил он о ней».

«Если Гулул Джа – ребенок Зораала Джа, стало быть, он мой племянник», - заключила Вук Ламат. – «Если он пожелает, я могу забрать его к себе – как некогда папа поступил со мной. Но, поскольку я здесь, чтобы убить его отца, не знаю, будет ли это правильным...»

Похоже, Гулул Джа слышал все, до последнего слова, ибо находился у входа в помещение. И сейчас улепетывал прочь. Кахсия, Эренвиль, Вук Ламат, Воитель Света и Алисэ вознамерились прочесать окрестные пределы в поисках мальчугана, ибо неведомо, куда тому взбредет в голову направиться.

Герой, Вук Ламат и Алисэ покинули Вечную Твердыню. Алисэ отправилась к поселению уроженцев Турала, в то время как Воитель Света и Служительница Рассвета устремились в пустоши.

Достигли они некоей свалки изделий из электропа, близ коей повстречали слепую вьера, Таапу. Поведала последняя, что способно различать мирян по звуку шагов, и Гулула Джа здесь не было. «Но ваши голоса мне незнакомы», - обратилась вьера к Вук Ламат и ее спутнику. – «Кто вы такие и почему разыскиваете Гулула Джа?» «Мы не кровные родичи, но его отец – мой брат», - призналась Вук Ламат. – «Я лишь недавно повстречала Гулула Джа, и у нас еще не было возможности поговорить. Но я собираюсь сделать то, за что он может меня возненавидеть, посему хочу все объяснить ему».

«Его отец – твой брат?» - изумилась Таапу. «Да, я – Вук Ламат, Глас Решимости Тулиёллала», - представилась хротгарка. – «Я прибыла сюда, чтобы свершить правосудие над Зораалом Джа за то, что повинен он в гибели наших мирян и нашего отца. И, когда сделаю это, Гулул Джа, возможно, знать меня не захочет... Но я всегда буду считать его родным для себя. Хочу, чтобы он знал об этом».

«Тебе непросто сделать то, что должна», - отвечала Таапу. – «Я сужу об этом по дрожи в твоем голосе. Гулул Джа направился на юг. Там находится место, приближенное к его дому. Найди его и откройся ему. И, если в ответ он откроется тебе, прими его желания и отнесись к ним с уважением. Так же, как отнеслась к нам королева Сфена, когда даровала место в своей державе».

«Так и сделаю», - заверила ее Вук Ламат. – «А что ты имела в виду, говоря о том, что Сфена отнеслась с уважением к вашим желаниям?» «Беспокоясь за нас, она предложила нам перебраться в Вечную Твердыню», - пояснила Таапу. – «Когда мы отказались, она не только приняла это, но и передала нам припасы, дабы сумели мы осесть здесь, в пустоши. И с тех пор регулярно навещает нас, чтобы убедиться, что у нас всего хватает».

Простившись с вьера, Воитель Света и Вук Ламат продолжили поиски, выступив в южном направлении от свалки. Здесь лицезрели они небольшой городок, половина которого была разрушена и затоплена. Вук Ламат была крайне удивлена тем, что здания совершенно не походили на те, кои возводятся в Турале. «Руины этого города походят на... Шарлаян», - заключила она.

Среди развалин мелькнул силуэт Гулула Джа, и двое поспешили спуститься к бренным остовам городских зданий. Вук Ламат связалась посредством жемчужины с Алисэ, и вскоре та присоединилась к ним.

Трое проследили за Гулулом Джа до руин одного из домов, где мальчик остановился, чтобы покормить орешками грызунов. Но, стоило Вук Ламат сделать шаг вперед, как путь ей преградил невесть откуда взявшийся ржавый конструкт – механический солдат.

«Беги, Гулул Джа!» - выкрикнула Алисэ. Но мамул джа совету не последовал, а конструкт проскрежетал: «Вы знаете мальчика? Кто вы такие и что вам нужно?» «Я – Вук Ламат, и я пришла поговорить с Гулулом Джа», - представилась Служительница Рассвета, после чего обратилась к пареньку: «Прости, если напугала тебя. Я лишь хотела узнать тебя лучше, только и всего».

«А ты, мой мальчик?» - поинтересовался конструкт у Гулула Джа. – «Ты хочешь поговорить с ним?» «Я слышал их разговор...» - отвечал тот. – «Она сказала, что собирается убить моего отца...»

«Злодеи!» - прогремел конструкт, приготовился к бою... когда мальчик вымолвил: «Но... я тоже хочу узнать ее лучше». «Тогда давай поговорим!» - обрадовалась Вук Ламат, и конструкт отошел в сторону. – «Но... что это за древняя машина?» «Если я кажусь древним, то лишь потому, что так и есть», - заявил конструкт. – «Этот остов остается моим вместилищем не менее трехсот восьмидесяти лет». «Вместилищем?..» - удивилась Алисэ.

«Отис – мой друг», - добавил Гулул Джа. – «Когда я был голоден и печален, он позаботился обо мне. Он готовит для меня и обучает – чтению и письму... и тому, как оставаться незамеченным для опасных существ». «Эта машина... готовит для тебя?» - с сомнением протянула Алисэ, созерцая ржавый конструкт. «И обучает?» - озадаченно вторила ей Вук Ламат. – «Что же он такое?» «Ах да, я же не представился», - осознал конструкт. – «Сер Отис Велона, лорд-капитан королевских рыцарей Александрии, к вашим услугам».

Отис предложил новым знакомым обо всем переговорить за обедом. Он предложил Алисэ и Гулулу Джа наведаться к местным фермерами за продуктами, обещая после приготовить из них изысканные блюда. Воителя Света же и Вук Ламат поохотиться на шерстеспинов, пасущихся неподалеку – мясо молодых бестий просто божественно!

...И, когда герой и Служительница Рассвета вернулись в руины города, принеся с собой тушу шерстеспина, Отин просил их разыскать в развалинах зданий зажигательный электроп. «В старом королевстве электроп выдавался всем горожанам», - пояснил конструкт. – «Возможно, крупицы его все еще остаются окрест. Нам нужен тот, который способен преобразовывать молнию в огонь. Несите все, что найдете – Гулул Джа увидит, какой именно та необходим. Мальчонка весьма поднаторел в распознавании типа электропа».

Двое исполнили поручение конструкта, и, когда вернулись в руины знания, оставался в котором Отис. Вернувшиеся из селения Алисэ и Гулул Джа принесли продукты, и мальчик, изучив найденные героем и Вук Ламат крупицы электропа, сумел определить те, кои обращали эссенцию молнии в огонь.

Вскоре в развалинах дома весело трещал костерок, а путники наслаждались приготовленными конструктом яствами. «Так живут семьи, Гулул Джа», - говорила Вук Ламат мальчику. – «Мы ужинаем вместе и разговариваем о том, что нас беспокоит». «То есть, ты ужинала со своим отцом?» - уточнил тот. «Да, с ним и с братьями», - подтвердила Вук Ламат. – «Но говорила в основном голова решимости. Иногда в беседу вступали Коана и голова мудрости, а Зораал Джа... говорил лишь тогда, когда к нему обращались».

«Ты сказала, что у тебя двое отцов», - припомнил Гулул Джа. – «Один твой, а второй – моего папы?» «Нет-нет, оба они наш отец», - попыталась объяснить хротгарка. – «Подобных ему в народе называют ‘благословленными родичами’. Он был двуглавым мамул джа. Зораал Джа его кровный сын, а мы с Коаной – приемные дети, не родня ему по крови. Но мы все равно остаемся семьей. Важно то, как связаны наши души. Этому меня научила голова мудрости».

«Семья...» - протянул Гулул Джа, будто смакуя незнакомое слово, обратился к Алисэ: «А у тебя тоже есть семья? Те, кого ты считаешь семьей, хоть вы и не родня по крови». «Хороший вопрос», - задумалась девушка, обернулась к Воителю Света: «А что насчет тебя?» «Есть, и они мне очень дороги», - заверил собеседников тот.

«Надеюсь, мы с тобой сможем стать семьей, Гулул Джа», - обратилась к мальчику Вук Ламат. – «Может, расскажешь о себе?» «Ты правда хочешь узнать обо мне?» - поразился Гулул Джа. «Хочу», - заверила его Вук Ламат. – «Я хочу все узнать о тебе. Что ты любишь, что ненавидишь, - все, без исключения». «Я тоже хочу о тебе узнать!» - улыбнулся паренек.

«Кстати, мы и твою историю хотели узнать, Отис», - заявила Алисэ, обернувшись к конструкту. «Как пожелаешь», - отозвался тот. – «Но предупреждаю: моя история будет длинной. Еще до того, как молния преобразила мир, я был назначен лордом-капитаном королевских рыцарей». «Это произошло за столетия до бедствия, так?» - уточнила Вук Ламат, и Отис подтвердил: «Верно. Еще прежде, чем я принял сие механическое обличье – 454 года назад, если быть точным. В ту пору я был из плоти и крови, и служил рыцарем Александрии».

«Но... как возможно подобное?» - спрашивала Вук Ламат. «Главная задача королевских рыцарей – защита короля, королевы и принцессы, их единственной дочери», - рассказывал Отис. – «Все державы планеты начали сражаться друг за другом за электроп. Наше королевство оказалось втянуто в войну с соседней державой. Та война стала катализатором для великого бедствия, преобразившего наш мир. Множество мирян погибло в разразившемся хаосе – в том числе и король наряду с королевой. К счастью, мы сумели защитить принцессу, которая после приняла престол и стала светочем надежды для своего народа. У нее было столь доброе сердце, что мы даже приняли в своем королевстве беженцев из вражеской державы. Но, к несчастью, правление ее было недолгим. Как и множество иных мирян, она погибла от удара молнии. Вся наша нация скорбела, и на протяжении нескольких месяцев возводилась великая усыпальница, достойная нашей владычицы. Но надежда оставалась жива. Когда пребывала королева на смертном одре, лучшие ученые королевства сумели извлечь душу ее из бренного тела».

«Извлечь душу?» - опешила Вук Ламат. «Наша плоть может умереть», - вымолвил Отис. – «Но, пока о нас помнят, мы продолжаем жить. Это старое верование всегда поддерживало наш народ. Но, когда в час бедствия число жертв росло, мы пытались претворить его в реальность с помощью электропа. Со временем мы нашли способ сохранить душу, и таким образом избавили сущность королевы от гибели. Но пресечь исход души оказалось недостаточно. Ибо мы стремились к воссозданию личности такой, какой она была при жизни, а для этого требовалось извлечение из души воспоминаний».

Герой и спутники его слушали рассказ Отиса, разинув рты. «Чтобы осуществить подобное, потребовалось многое лет, и к тому времени я стал стариком», - рек конструкт. – «Дни мои были сочтены, и я вызвался стать подопытным образцом для этого эксперимента. Так я обрел это вместилище. И, успешно переродившись, я тем самым я проложил путь для тех, кто был воссоздан из воспоминаний умерших. Вечные – так их именуют».

«Если это так, значит, королева, возвращенная к жизни...» - выдохнула Алисэ, и Отис подтвердил: да, это действительно Сфена. «Мое описание ее безграничной доброты наверняка бледнеет в сравнении с тем, что вы ощутили при общении с нею», - отметил конструкт. – «Признаюсь, с тех пор как принял это обличье, сам я ее не встречал. Не хотел пугать ее!»

«Вечные...» - протянула Вук Замат задумчиво. «То есть, все это время... Сфена не была жива?» «Она жива, и в то же время нет», - отвечал Отис. – «Сложно определить четкую грань. Унаследовав воспоминания от ушедшей души, Вечные ведут себя в точности так, как и прежняя личность. В этом смысле они живы, я так полагаю». «Но александрийцы знают об этом?» - спрашивала Алисэ. – «Ведь нельзя не заметить, что Сфена остается вечно юна».

«На самом деле о Вечных никто не знает», - произнес Гулул Джа. – «Обладающие регуляторами о смерти не задумываются. Все видят, что королева не меняется внешне, но просто принимают это. Они считают, что такова ее природа».

«А есть ли здесь иные Вечные?» - обратился Воителю Света к Отису, и отвечал тот: «Несмотря на то, что Вечных должно быть столько же, сколько усопших, я считаю, что есть определенные ограничения в том, где они могут существовать. Королева Сфена уникальна в своей способности появляться перед вами. Строго говоря, я Вечным не являюсь. Их создают, извлекая воспоминания из ушедших душ, моя же душа целиком была помещена в это вместилище. Другими словами, моя жизнь оказалась связана с этой машиной. Если она будет уничтожена, я погибну – как и если бы был из плоти и крови. Непохоже на вечную жизнь, согласитесь». «Бесконечная, неизменная жизнь...» - протянула Алисэ. – «Напоминает мне об эа».

«А Кахсия и ее сподвижники знают об этом?» - риторически вопросила Вук Ламат, и молвила Алисэ: «Учитывая, сколь интенсивно они собирают сведения, удивлюсь, если нет».

Девушка сообщила Воителю Света и Вук Ламат о намерении свое поделиться сим новым откровением с Крайль и Г’рахой, ибо самой ей от всего услышанного было несколько не по себе...

Тем временем Эренвиль на одной из улиц Девятого Решения повстречал знакомого вьера, воскликнул: «Наахе? Это ты?» «Элене’шпия!» - обрадовался тот. – «Давно не виделись, дружище! Где же ты был все эти годы? Хотя погоди... я слышал, что королева Сфена принимает гостей из-за барьера. Неужто речь шла о тебе?»

«Похоже, что так», - улыбнулся Эренвиль. – «Я ищу свою мать. Ты знаешь, где она?» «Твою мать?» - растерялся Наахе. – «Прости, кем она была?» «Я о Кахсии», - подсказал Эренвиль. – «Той, которая обожала приключения и странствия. Она сопровождала Служителя Рассвета».

«Не могу вспомнить...» - признался Наахе, покачав головой. «Да быть не может!» - встревожился Эренвиль. – «Мы все в деревушке друг друга знали. Наверняка ты должен помнить ее!.. А есть здесь еще кто-то из нашей деревни?

Наахе обернулся к девушке-вьера, сидевшей на скамейке неподалеку. Как и Наахе, облачена та была в одежды, носили кои уроженцы Александрии, и казались они Эренвилю весьма чуждыми. «Элене’шпия?» - удивилась девушка, Экаата, и Эренвиль выпалил: «Я ищу Кахсию! Где она?» «Что случилось?» - опешила вьера. – «Кто такая Кахсия?»

Потрясенный, Эренвиль отступил на шаг, осознавая, что не помнить о Кахсии его сородичи могут лишь в одном-единственном случае – если та мертва. Но тогда... кто же управляет конструктом, выдающим себя за его мать?!

В связной жемчужине Эренвиля раздался голос помянутого конструкта, прося собирателя вернуться в Подполье, куда вскоре должны прибыть Вук Ламат и Наследники Седьмой Зари...

Воитель Света и Вук Ламат возвращались в Вечную Твердыню. Вук Ламат призналась, что не важно ей – Вечная ли королева или нет. У Сфены доброе сердце, и лишь это имеет значение. Однако очевидно, что на душе у нее остается некое тяжкое бремя. «Не думаю, что она готова открыться нам», - говорила хротгарка. – «По крайней мере, не сейчас, пока наблюдает за ней Зораал Джа. Но – по крайней мере – я бы хотела узнать, какое значение имеют для нее Вечные».

На обратному пути путники вновь заглянули к слепой вьера, Таапу, остающейся близ свалки изделий из электропа. «Ну что, сумели найти Гулула Джа?» - осведомилась та. «Да, благодаря тебе», - отвечала Вук Ламат. – «С мальчиком все хорошо». «Рада это слышать», - улыбнулась Таапу. – «И рада, что у него появился член семьи, который о нем беспокоится. Гулул Джа, должно быть, рад». «Надеюсь, что так», - усмехнулась Вук Ламат. – «Но я не хотела бы спешить. Он сам должен решить, кто я для него».

«Не ожидала встретить вас в этих местах», - к Вук Ламат и герою приближалась королева Сфена. – «Я навещала своих подданных. Вы занимались тем же?» «Да, вроде как...» - протянула хротгарка.

Отозвав Сфену в сторонку, Вук Ламат предложила той поговорить о Вечных. «Значит, вы уже знаете об этом», - молвила королева. – «Хоть александрийцы и не обсуждают это открыто, наверняка замечают, что я не меняюсь на протяжении столетий. Я не пытаюсь скрыть свою природу. И, кстати говоря, а кто рассказал вам о Вечных? Ведь мало кому об этом известно». «Боюсь, не могу сказать», - Вук Ламат не желала называть имя Отиса, и молвила Сфена: «Не волнуйся, я не держу зла на этого таинственного индивида. Мне просто интересно».

«Скажи мне вот что, Сфена», - молвила Вук Ламат. – «Очевидно, ты печешься о своих подданных. Наверняка и о Вечных тоже. Ты хотела о чем-то нам рассказать в Вечной Твердыне. Это как-то связано с ними?» «Вечные так же дороги мне, как и живые граждане», - помолчав, изрекла королева. – «Я считаю их частью своей семьи. Но поддерживать их существование возможно, лишь следуя определенным требованиям. До сих пор нам это удавалось, но, если умрет больше мирян, мы превысим пределы своих возможностей. Их сохранение требует огромных затрат энергии...»

«Энергии?» - переспросила Вук Ламат. – «Я не совсем понимаю, о чем идет речь, но можем ли мы чем-то помочь?» «Не хотели стать гражданами Александрии?» - прямо вопросила Сфена. «Что?!» - опешила Вук Ламат, переглянувшись с героем. – «У меня есть собственная нация, которую я обязана защищать. Я не могу просто взять и стать александрийкой...» «Да... думаю, не можешь», - протянула Сфена.

«Сперва ты говоришь мне о необходимости помириться, затем говоришь, чтобы мы возвращались домой...» - Вук Ламат была окончательно сбита с толку. – «Чего ты в действительности хочешь?» «Того же, что и ты», - отвечала королева. – «Защитить свой народ».

«И это может сделать лишь Зораал Джа?» - прямо вопросил Воитель Света. Сфена покачала головой, молвив: «Я... не могу говорить об этом. Я не прошу вас понять меня или полюбить. Но хотела бы я... чтобы могли мы быть рождены на одной стороне». И она бегом бросилась прочь.

Воитель Света и Вук Ламат продолжили путь к Вечной Твердыне. У моста, ведущей к оной, их уже дожидались Алисэ, Отис и Гулул Джа. «Почему ты тебе не пойти с нами?» - обратилась Вук Ламат к конструкту, не желая рассказывать тому о странном разговоре с королевой. – «Ты можешь повидать Сфену». «Великодушное предложение, но вынужден отказаться», - отвечал Отис. – «Часть меня желает получить аудиенции у королевы. Но, даже если это было в прошлой моей жизни, я не сумел защитить ее. Я не могу заставить себя предстать ей... тем более – в столь неприглядном виде!»

Вук Ламат не стала настаивать, обещала конструкту, что непременно навестит его однажды – и приведет с собой Галула Джа. И они снова поужинают вместе!

«Я везде вас искала!» - к путникам бежала Ностальгия. С трудом переводя дыхание, выдавила она: «Зораал Джа! Он выступил к Авангарду!» «Значит, он сделал свой ход...» - пробормотала Вук Ламат, встревожившись. – «Но почему нас не предупредили раньше?» «Нашу связь заглушили», - пояснила Ностальгия. – «Дозорные не сумели связаться с нами. Ваяккве тоже находится у Авангарда, я не могу связаться с ней...»

Вук Ламат просила девушку как можно скорее предупредить о скором вторжении Кахсию, и та, коротко кивнул, умчалась. Надеясь, что связные жемчужины продолжают функционировать, Алисэ пыталась связаться с остающимися в Тулиёллале сподвижниками. На связь вышел Алфинод, и, выслушав сообщение, обещал незамедлительно известить Коану.

«Прошу, присмотри за Гулулом Джа», - обратилась Служительница Рассвета к Отису. «Я хочу отправиться с вами!» - заявил мальчик, и Вук Ламат отрезала: «И речи быть не может! Битва – не место для тебя».

Гулул Джа вознамерился было спорить, но Отис просил его о помощи в эвакуации жителей окраинных селений. Радуясь, что и для него нашлось важное дело, мальчик последовал за конструктом, и направились они к отдаленным фермам.

«Как ситуация в Тулиёллал?» - спрашивала Вук Ламат у Алисэ, и молвила та задумчиво: «Не о чем беспокоиться... так сказал мой брат. Но я сомневаюсь, что за столь короткое время им удалось полностью подготовиться к вторжению». «Они будут готовы», - заверила ее Вук Ламат. – «Не следует недооценивать Глас Мудрости».

Служительница Рассвета была исполнена решимости покончить, наконец, с зарвавшимся Зораалом Джа, и Воитель Света всецело поддерживал ее в сем устремлении.

Обратившись к герою и Алисэ, Вук Ламат потребовала, чтобы те позволили ей сразиться с Зораалом Джа в одиночку. «Но почему?!» - поразилась Алисэ. – «Это же так опасно!» «У нас два приоритета», - напомнила спутникам Вук Ламат. – «Во-первых, мы должны удержать Зораала Джа в пределах купола и защитить Тулиёллал. Второй – вызволить Ваяккве, если ее пленили. Чтобы нам преуспеть, я должна показать себя достойной противницей для Зораала Джа. Если я заявлюсь к нему вместе с вами, он наверняка потеряет интерес к противостоянию и сосредоточится на нападении на город. Поэтому это должен быть наш с ним поединок».

«Даже если Тулиёллал будет лучше подготовлен к сражению, хорошо бы избежать его», - согласилась Алисэ. – «А, если не удастся, мы сможем по крайней мере ослабить Зораала Джа...» «Не думай, что я бросаюсь в бой, очертя голову», - заверила ее Вук Ламат. – «Время, проведенное в пределах купола, дало мне ценные сведения об устоях Александрии. Например, применение регуляторов. Теперь я знаю источник силы Зораала Джа. Если я уничтожу его регулятор, он не сможет черпать из него души. Посмотрим, как сильно в этом случае он захочет поединка».

Воитель Света и Алисэ заверили, что не станут вмешиваться в противостояние Вук Ламат с братом, однако, если тот будет вести нечестную игру, непременно придут к ней на помощь.

...Трое бросились к Авангарду, близ коего лицезрели отряд механических солдат, возглавляемых Зораалом Джа; конструкты действительно захватили в плен Ваяккве.

«Ты разочаровываешь меня, Вук Ламат», - проскрипел Зораал Джа, оборачиваясь к названной сестре. – «Мы – враги, но я уважал тебя за то, что сумела ты одолеть отца и получить престол. Но вместо того, чтобы явиться ко мне, ты якшаешься с сопротивлением. Неужто ты так меня страшишься?» «Я здесь, брат», - отчеканила Вук Ламат, сделав несколько шагов вперед. – «Я не бегу, не скрываюсь. Я здесь, чтобы убить тебя. Опусти пленницу – и сразимся».

«Один на один?» - уточнил Зораал Джа. – «Или снова призовешь всех своих сподвижников?.. Хотя исход это не изменит». «Нет», - бросила Вук Ламат. – «Как и отец, я сражусь с тобой одна». «Правда?» - усмехнулся Зораал Джа. – «Думаешь, у тебя есть шанс? Ты забыла, как все закончилось для отца?» «Я помню, что ты не сумел победить без помощи дополнительных душ», - отозвалась Служительница Рассвета. – «В одиночку, я, быть может, и слаба... но и ты тоже!»

Зораал Джа велел конструктам отпустить Ваяккве, но, когда девушка бросилась в сторону, метнулся к ней, дабы нанести удар в спину. Вук Ламат ожидала подобного, посему парировала выпад брата своей секирой.

Ваяккве умчалась прочь, а Зораал процедил, обращаясь к Вук Ламат: «Если бы ты позволила ей умереть, то смогла бы нанести мне удар. Сострадание и станет причиной твоей гибели».

«Я никому боле не позволю умереть!» - выкрикнула Вук Ламат, скрещивая клинки с Зораалом Джа. – «А ты... никогда не превзойдешь нашего отца!» «Я уже превзошел», - прошипел тот. – «Этими же руками я убил его». «Может, тело его и мертво, но дух его жив в нас!» - не согласилась Вук Ламат. «Заблуждение ёк гуев заразно, как я погляжу», - хмыкнул Король Решимости. «Это не заблуждение», - возразила Служительница Рассвета. – «Любовь отца к Тулиёллалу предает мне сил даже сейчас! Покончим же с этим – ради моего народа... и народа Сфены!»

«Как ты наивна», - хохотнул Зораал Джа. – «Все это – дело рук Сфены. Ее цель в том, чтобы поглотить всю жизнь за пределами барьера. Наши интересы совпали, вот мы и заключили союз». «Лжец!» - выкрикнула Вук Ламат. – «Сфена никогда бы так не поступила!»

«Король Решимости говорит правду», - послышался голос. Королева приблизилась, встала рядом с Зораалом Джа, молвила: «Нападение на Турал было моим желанием в той же мере, что и стремлением Зораала Джа». «Но ты говорила, что не хотела этого», - выпалила Вук Ламат в изумлении. – «Ты лгала с самого начала!» «Да», - подтвердила королева. – «Я тебя использовала».

«То есть, все это было ложью?» - бросила хротгарка. – «Все твои слова о любви к своему народу, коий ты считаешь семьей, о том, что хочешь видеть их улыбки...» «Я сделала это ради них!» - воскликнула Сфена. – «Прости, что обманула тебя, но у меня не было выбора. Чтобы спасти мой народ, я должна забрать жизни твоего народа!»

Зораал Джа нанес Сфене удар клинками, и образ той поблек, ибо остов королевы оказался механическим солдатом. Оный рухнул наземь, а в следующее мгновение образ Сфены принял иной солдат из отряда, остававшегося у врат Авангарда. «Королева – лишь иллюзия, стоящая за вторжением», - пояснил Зораал Джа названной сестре.

«Будь ты Вечной или машиной, или кем бы то ни было еще, ты обладаешь воспоминаниями личности, когда-то существовавшей», - обратилась та к Сфене. – «Ты должна обладать сердцем! Неужто, когда ты говоришь об убийстве моего народа, то не чувствуешь ничего?» «Ничего нет для меня дороже моего народа», - отчеканила та. – «И неважно, смертные ли они или Вечные. Будучи королевой, я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их!»

Королева перевела взгляд на Воителя Света, обратилась к нему: «Будь ты на моем месте, нашел бы иной путь? Сумел бы сохранить то, что тебе дорого, не принося жертв?» Ответа у героя не было, а Алисэ воскликнула: «Но к чему же ты стремишься? От чего защищаешь свой народ?»

Ответить Сфене Зораал Джа не позволил, произнес, обращаясь к Вук Ламат и двум ее спутникам: «Вы зря сотрясаете воздух. Назад пути нет».

Одним ударом он поверг Вук Ламат, процедил презрительно: «Это и есть та сила, которую дает тебе любовь к Тулиёллалу? Слабая правительница следует по пути к падению. Скажи мне – кто из нас более достоин престола?»

Служительница Рассвета поднялась на ноги, изрекла: «Я знаю... что ты никогда не будешь таковым! До тех пор, пока ты думаешь лишь о себе, ты никогда не станешь достоин! Никогда не превзойдешь отца – и меня!»

Она ринулась к противнику, нанесла тому удар – по регулятору, расколов устройство. «Больше ты не можешь полагаться на души», - процедила Вук Ламат. – «Все кончено». «Не думай, что ты победила», - отозвался Зораал Джа, после чего обернулся к своему офицеру, ожидающему поодаль, проревел: «Отдай приказ сровнять Тулиёллал с землей и поглотить все души до единой!»

Тот немедленно передал полученный приказ силам Александрии, остающимся в Турале, а Зораал Джа, вновь обратившись к Вук Ламат, с ненавистью прошипел: «Для Тулиёллала все кончено! Твой народ, твои свершения – все обратится в прах в течение ближайших часов».

«Ты ничего не забыл?» - сохраняя полное спокойствие, Вук Ламат лишь улыбнулась в ответ. – «Я не единственная Служительница Рассвета».

Вторжение началось.

Из ангаров воздушных кораблей, остающихся в небесах над Шаалоани, механические солдаты вывели летательные аппараты, направили те к земле.

Защитники Шаалоани - воины Пылевого Дозора и Рассветных, Эстиньен и И’штола - с предвкушением наблюдали за приближением неприятеля, надеясь дать тому достойный бой. А вскоре схлестнулись с механическими солдатами, наводнившими их вотчину, в ожесточенном противостоянии...

Шло сражение и у поселений южного континента, где к защитникам оного примкнули Танкред и Уриангер...

Был атакован армадой Александрии и Тулиёллал. На этот раз противнику не удалось застать жителей столичного града врасплох, и могучий Бакул Джа Джа примкнул к городской страже в сдерживании бешеного натиска конструктов.

Приняли участие в сей битве Алфинод и Кетенрамм. Покончив с механическими воинами близ дворца, указал роегадин на флотилию воздушных кораблей, молвив: «А с этим нам что делать? Если начнут они стрелять из бортовых орудий, мы ничего мы сможем сему противопоставить!» «Есть у нас один козырь», - усмехнулся Алфинод, и появившийся в небесах огромный дракон, Вртра, атаковал армаду Александрии.

Кетенрамм рот разинул от изумления, наблюдая за занявшимися пламенем воздушными кораблями, а Алфинод пояснил ему: «Тулиёллал заключил союз с Радз-ат-Ханом. Весьма мудрый и своевременный ход со стороны Гласа Коаны».

Не только Вртра, но и иные драконы прибыли на помощь защитникам Турала...

Офицер доложил Зораалу Джа о том, что столкнулись силы вторжения с неожиданным сопротивлением и вынуждены были отступить.

«Вы все бесполезны», - с этими словами Король Решимости сразил офицера. Регулятор возродил его, и, когда Зораал Джа вновь ринулся к несчастному, закрыла того Сфена своим телом, выкрикнув: «Довольно! Ты поклялся, что не причинишь вреда моему народу!»

«С дороги!» - Зораал Джа сразил и конструкта, управляла коим сущность королевы, и офицера. Регулятор того угас: запас душ истощился...

Сняв регулятор с тела погибшего, Зораал Джа обернулся к Вук Ламат. За спиной его один из механических солдат принял обличье королевы, и выпалила та: «Ты обезумел?!» «Когда армия не способна выполнить свой долг, Король Решимости обязан взять дело в свои руки», - процедил Зораал Джа. – «И обрести победу любой ценой».

Установив контакт посредством мобильного устройства связи с Вечной Твердыней, он приказал: «Привести в исполнение код ‘Кровь’. Казнить всех гражданских и изъять их души».

В глазах Сфены отразился ужас... когда к вратам Авангарда подоспел Гулул Джа, следовал за которым сер Отис. Мальчик наотрез отказывался отступать, желая лишь одного: остановить своего отца.

Зораал Джа ринулся к ребенку, и, схватив его за горло, оторвал от земли, прошипев: «Я не твой отец!» Воитель Света и Алисэ обнажили оружие, присоединились к Вук Ламат, потребовав, чтобы Король Решимости немедленно отпустил мальчика. «Опусти, или ответишь передо мной!» - выкрикнул Отис, и Зораал Джа поморщился: «Жалкий реликт! Склонись пред своим королем!»

Отис действительно преклонил колено, а Зораал Джа процедил, обращаясь к Вук Ламат: «Найдешь меня на вершине Вечной Тверыни. Там мы и определим, кто из нас достоин править».

С этими словами он исчез, забрав с собою Гулула Джа. «Я должна защитить их...» - прошептала Сфена, и личность ее оставила механического солдата, который тут же распластался на земле.

Колонна конструктов, остававшаяся у врат Авангарда, выступила к Вечной Твердыне, и Отис устремился вслед за механическими воинами.

...Когда Вук Ламат, Воитель Света и Алисэ достигли Вечной Твердыни, они с ужасом зрели, как конструкты шествуют по улицам, хладнокровно расстреливая из лучевого оружия беспомощных мирян.

Бросив Гулула Джа на улице, Зораал Джа велел мальчику убираться, сам же устремился прочь...

Заметив на одной из площадей Девятого Решения королеву, пребывавшую в шоке от вершащейся резни александрийцев, Вук Ламат обратилась к ней: «Ты не может отдать им приказ все прекратить?» «Военные вопросы находятся в ведении Короля Решимости», - отвечала Сфена. – «Я не могу отменять его приказы». «Если можешь что сделать – делай!» - бросила Служительница Рассвета. – «Твои злодеяния непростительны, но твои поданные невиновны».

Воитель Света, Вук Ламат, Алисэ и присоединившиеся к ним Крайль и Г’раха с боем прорывались к оплоту Короля Решимости, разя механическим стражей и конструктов-аэростатов; королева Сфена следовала за ними, расчищая путь от рухнувших на магистрали глыб электропа. Повинуясь отдаваемым ею приказам, те исчезали, растворяясь в воздухе, будто изначально были нематериальны. Что ж, управление королевой структурами, составляющими основу Вечной Твердыни, оказалось весьма полезным навыков...

В квартале «Истинного видения» противостояло герою и сподвижникам его множество конструктов, возглавляемых Отисом. Последний занес меч над головой Вук Ламат, когда королева выкрикнула истошно: «Отис, нет!»

Конструкт замер, и взмолилась Сфена: «Я помню тебя, Отис. Прошу, вспомни себя сам. Ты – доблестный рыцарь Александрии. Тот, кто живет ради служения королевству и его народу». «Я – сер Отис Велона, лорд-капитан королевских рыцарей Александрии», - изрек конструкт, освободившись от прежней директивы принуждения к служению.

Воитель Света, Отис, Вук Ламат и Алисэ сразили атаковавшего их свирепого монстра, гвиддруда. Тварь исторгала сполохи молний, и Отис защищал королеву, ограждая ту энергетическим барьером.

Гвиддруд пал... но и Отис тоже. Конструкт до последнего ограждал свою королеву от молний, и ныне остался от него лишь опаленный остов. «Спасибо тебе, лорд-капитан», - прошептала Вук Ламат. – «За великолепный ужин. За все».

«Старые конструкты не обладают регуляторами», - выдавила Сфена, испытавшая очередное потрясение. – «Их души не вернуть. Его больше нет... Отиса, столь доблестно сражавшегося за нас... Я так благодарна вам за помощь. Хотела бы отблагодарить вас... но, боюсь, не могу здесь задерживаться. Остаются срочные дела, которыми я должна заняться немедленно». Личность королевы переместилась в иное пространства, и очередной конструкт, бывший ее временной марионеткой, распластался на площади.

К Воителю Света, Алисэ и Вук Ламат присоединились Крайль, Г’раха... а также Кахсия и Геод. «Благодаря вам Девятое Решение избежало худшего, но ситуация на иных уровнях башни критическая», - известила Кахсия сподвижников. – «Мы пытаемся выяснить полное число жертв. Поможете ли вы нам с ранеными?»

Воитель Света обещал, что сделают они все возможное, после чего Касхия и Геод умчались прочь. Вук Ламат не понимала, зачем Зораал Джа отдал приказ к расправе над своими же подданными. Да, он все еще жаждет превзойти отца, но... к чему устраивать резню?!

«Я вот думаю», - обратилась Вук Ламат к сподвижникам. – «Регуляторы лишают александрийцев страха перед смертью. Они не только возрождают погибших, но и стирают воспоминания об умерших. Сама концепция смерти размывается, а то и забывается вовсе. Я помыслить не могу, сколь травмированы сейчас выжившие, который вновь и вновь убивали. Даже если они и не ранены физически, ментальные травмы наверняка нанесены». «В такое время мирянам необходима поддержка королевы», - согласился Г’раха. – «Но куда она подевалась?» «Не знаю», - пожала плечами Вук Ламат. – «Возможно, она где-то в других кварталах города».

Служительница Рассвета предложила спутникам задержаться ненадолго в городе, поговорить с александрийцами, попытаться успокоить их после пережитого. Вук Ламат и Воитель Света общались с мирянами в «Истинном видении», в то время как Г’раха, Крайль и Алисэ – в иных областях Девятого Решения. Ибо многие оставались близки к панике, не разумея, почему король предал их и отдал приказ солдатам стрелять в гражданских. Ведь с тех пор, как Зораал Джа появился, он никогда не думал о своих подданных, бросив все силы на производство механических солдат... которых сейчас обратил против александрийцев... Нет, Зораал Джа не король – обыкновенный убийца!..

Слухи о том, что королева Сфена – не живая личность, а использует некие способности, чтобы представать пред подданными, в то время как тело ее находится в некоем ином месте, - распространились по городу, порождая тревоги. Однако, как бы то ни было на самом деле, горожане видели, что Сфена сражалась за них, и одно это делало ее достойной правительницей, отодвигая на второй план истинную природу королевы.

Воитель Света и Вук Ламат проследовали в Подполье, где Кахсия сообщила им о том, что совсем недавно в оплот вернулся Гулул Джа, и, похоже, мальчик сильно удручен, ибо до сих пор ни слова не произнес.

«Как ты, Гулул Джа?» - участливо обратилась к мальчику Вук Ламат. «Многие погибли из-за моего отца, так?» - проронил тот после долгого молчания. – «И Отиса... тоже больше нет?» «Мне жаль», - молвила Вук Ламат. «Мой отец – плохой», - заключил Гулул Джа. – «Поэтому ты хочешь его убить, верно?.. Для меня все, с ним связанное, больше не важно».

«Послушай, Гулул Джа», - мягко произнесла Вук Ламат, присев подле паренька. – «Ты прав. Мы собираемся сразиться с твоим отцом. Он вторгся в Тулиёллал и причинил немало вреда моему народу. Будучи Гласом Решимости, я обязана свершить правосудие». «Он для тебя больше не является членом семьи?» - уточнил Гулул Джа.

Вук Ламат долго молчала, после изрекла: «После нападения я была в ярости. Повторяла себе, что не брат он мне больше. Но все не так просто. Неважно, что я говорю и чувствую... все те годы, что я пыталась соответствовать его примеру, не могут просто взять и исчезнуть. И, что более важно, поскольку мы остаемся семьей, обязаны возвращать друг друга на путь истинный, когда кто-то с него сбивается. Поэтому я обязана сразиться со своим братом. Так же, как это сделал твой дед, хоть это и стоило ему жизни».

«Но... Отиса больше нет», - расстроился мальчик. – «Если и моего отца не станет... у меня никого не останется...» Кахсия заверила Гулула Да, что все, находящиеся сейчас в чертоге, искренне заботятся о нем, и Вук Ламат подтвердила: «У тебя есть мы, Гулул Джа – все мы! И мы останемся с тобой. Ты не один. И никогда не будешь один».

Гулул Джа не выдержал, разрыдался от избытка чувств. Вук Ламат провела его в заднюю комнату, где мальчик сможет немного поспать, а Кахсия поблагодарила Воителя Света за помощь. Речь конструкта звучала с перебоями, после помехи исчезли, и Кахсия заверила героя в том, что машина стара и иногда случаются с ней сбои.

Позже, когда в Подполье собрались бойцы Забвения, прибыли Г’раха, Алисэ, Крайль и Эренвиль, пришло время обсудить дальнейшие действия. Над столом, установленном в центре помещения, возникло голографическое изображение башни, и молвила Кахсия, обращаясь к присутствующим: «Во время противостояния Зораал Джа велел Вук Ламат явиться на вершину башни. Проблема в том, что лифты структуры заблокированы вследствие чрезвычайного положения». «Мы пытаемся снять ограничения, но пока что результата не добились», - добавила Шейл.

«Быть может, есть иной способ добраться до Зораала Джа?» - осведомилась Вук Ламат. «Думаю, есть» - подтвердила Кахсия. – «Как ты знаешь, Девятое Решение расположено на девятом уровне Вечной Твердыни. Вершина находится на двенадцатом».

Двенадцатый этаж не был отображен на образе башни, и Шейл пояснила: «Предположительно, там обитают король и королева, но данные об этом строго засекречены. Потому на нашей карте и отсутствует изображение уровня». «Однако мы обладаем достоверными сведениями о структуре вплоть до одиннадцатого уровня», - заверила остальных Кахсия, и, указав на находящийся в пределах башни комплекс, молвила: «Это Генезисарий, место, где души отделяются и готовятся к использованию. Процесс начинается с извлечения душ из регуляторов и монстров. Эти души направляются в эфирный разделитель, где очищаются от воспоминаний. Наконец, они помещаются в клетки для дальнейшего распределения».

«Они воссоздали процесс разделения душ в эфирном море...» - выдохнул Г’раха в изумлении, и Кахсия подтвердила: «Да, это оскорбление природы, но этические аспекты пока оставим. Суть в том, что этот комплекс расположен вертикально с первого по одиннадцатый уровень. И, если Зораал Джа надеется усилить себя душами гражданских, как мы предполагаем...» «...Комплекс будет функционировать так, чтобы направить души прямиком к нему – на двенадцатый уровень!» - воскликнула Крайль. – «Значит, чтобы добраться до Зораала Джа, мы должны пройти через Генезисарий!» «Именно», - молвила Кахсия. – «Но, поскольку комплекс поддерживает устои социума Александрии, охрана его будет весьма серьезна».

Кахсия вызвалась лично сопровождать Воителя Света и спутников его в Генезисарии... когда Эренвиль обратился к конструкту, молвив: «Сперва я задам тебе один вопрос. Ты все это время знала, что Сфена – Вечная, верно?» «Да, мы все это знали», - подтвердила Кахсия. «Почему же нам не сказали?» - спрашивал Эренвиль. «Мне казалось, это не так уж и важно в сравнении с делами насущными», - отвечала Кахсия. – «Объяснить подобное непросто, но от противостояния Зораалу Джа вполне может отвлечь. И, кстати говоря, нам следует выступать!»

Эренвиль продолжал испытывающе созерцать конструкт, но разговор продолжать не стал. Он вызвался остаться в Подполье, дабы сообщать сподвижникам в Тулиёллале о том, как станут развиваться события здесь, в Вечной Твердыне.

...Кахсия провела Воителя Света, Вук Ламат, Алисэ, Крайль и Г’раху к небольшому пирсу, находящемуся близ основания Вечной Твердыни. Кахсия пояснила сподвижникам, что проникнут они в Генезисарий на судне, доставляющем в комплекс припасы. Тем временем бойцы Забвения устроят диверсию, дабы сумели они проскользнуть внутрь. После чего останется лишь добраться до вершины башни... и покончить с Королем Решимости раз и навсегда!

Так, проникнув в Генезисарий, Воитель Света и спутники его начали восхождение к вершине комплекса. Противостояли они механическим стражам и конструктам-аэростатам, а также чудовищным монстрам, означившимся в Генезисарии. Эренвиль постоянно находился на связи с Наследниками, удаленно корректируя путь их через комплекс, благо перед глазами собирателя оставалась голографическая схема оного.

Достигнув десятого уровня крепости, обнаружили себя путники в исследовательском крыле комплекса, пребывало в котором множество гибридов – монстров, сочетающих в себе органическое и механическое начала.

Вскоре добрались они и до одиннадцатого уровня – огромнейшего хранилища механизмов, содержали кои клетки душ. «Многие погибли в недавней резне», - изрекла Кахсия. – «Их души были переработаны и перемещены сюда на хранение. По крайней мере, я этого ожидала».

Осознав смысл сказанного ею, Алисэ присмотрелась к клеткам душ; лишь от немногих из них исходило сияние. «Заполненная клетка души сияет, так?» - уточнила девушка. – «Но сияет лишь малая часть...»

«Только не говорите, что он уже ими воспользовался?!» - в ужасе выдохнула Вук Ламат, вспоминая, как у врат Авангарда Зораал Джа подобрал регулятор с тела убитого им офицера. – «Вот почему он сразил своего солдата – ради регулятора!»

В дальнем конце помещения открылась тяжелая перегородка, и в хранилище ступили Эстиньен, Алфинод и И’штола. «В Турале все хорошо», - заверил опешивших сподвижников Алфинод. – «Враг отступил, и мы смогли прийти, чтобы помочь вам». «Команда Подполья все нам рассказала», - усмехнулся Эстиньен. – «Как обычно, покой нам только снится, да?» «Идея усиления себя клетками душ подобна на практики, чинимые порождениями Пустоты», - отметила И’штола. – «Я бы очень хотела узнать о сути процесса – конечно, после того, как текущая проблема будет разрешена».

Пришла пора подняться на верхний этаж Вечной Твердыни, сразиться с Зораалом Джа – за будущее Тулиёллала. Кахсия за Служительницей Рассвета и Наследниками Седьмой Зари не последовала; толку от конструкта в противостоянии все равно никакого...

На вершине башни зрели Воитель Света и спутники его огромный разлом в континууме, пребывающий в небесах у них над головами. «Это... врата Пустоты?» - выдохнула Алисэ в изумлении. «Они побольше тех, кои открыл Зеромус», - отметил Эстиньен.

«Это не врата Пустоты», - уверенно заключила И’штола. – «Они не ведут в Тринадцатый. Но, судя по всему, это портал в иное отражение». «Клянусь Двенадцатью...» - опешил Г’раха. – «Стало быть, слияние реальностей было лишь началом...» «С предположениями обождем», - молвила И’штола. – «Он здесь».

Путники обернулись к огромному трону, спустился с которого Зораал Джа. Двигался Король Решимости странно, неестественно, ибо переполняли его энергии поглощенных душ. «Есть предел тому, сколько эфира живое создание может вобрать в себя, сохраняя при этом физическую форму», - пояснила сподвижникам И’штола. – «Зораал Джа сей предел превысил. Количество душ, которые он поглотил, позволило ему обрести могущество, сравнимое с тем, обладают которым величайшие порождения Пустоты, но заплатил он за это ужасающую цену».

«Брат, это закончится здесь и сейчас!» - выкрикнула Вук Ламат, и Зораал Джа проскрипел в ответ: «Как же бесит... когда ты называешь меня братом. Брат... кровный наследник... Несгибаемый Сын... Кто я на само деле? Каков мой путь? Зачем я был рожден?» «Я – Вук Ламат, Глас Решимости Тулиёллала», - отчеканила Служительница Рассвета. – «Ты – Зораал Джа, Король Решимости Александрии. И сейчас мы сразимся в последний раз. За долг, за кровь – за все!» «Да, мы сразимся», - прошипел Зораал Джа, и глаза его вспыхнули алым. – «Все это множество душ я сожгу дотла! Я убью тебя и докажу, что являюсь истинным наследником отца!»

Эссенция поглощенных душ преобразила Зораала Джа, обращая его в жуткое подобие двуглавого мамул джа. Долго и яростно сражался он с Вук Ламат, но все же оказался повержен ею.

На вершину башни поднялись Эренвиль, Кахсия и Гулул Джа, и мальчик, глядя на чудовище, обратился в кое его отец, расплакался. «Почему ты плачешь?» - прохрипел умирающий. «Потому что это больно...» - всхлипывал Гулул Джа. – «Потому что я не понимаю, почему все должно было закончиться так. Почему я так и не узнал тебя? Почему ты не хотел меня?» «Как мог я быть отцом... когда мой отец отринул меня?» - отозвался Зораал Джа. – «Он не оставил мне ничего. Ни престола. Ни наследия. Ничего. И я не мог тебе ничего оставить».

«Почему это должно быть важно?» - возразил мальчик. – «Почему ты не мог просто... быть рядом?» «Ты спрашиваешь путь у заблудшего...» - прошептал Зораал Джа, протянув руку к чернеющему в небесах разлому. – «Я не собираюсь называть тебя своим... и ничего от тебя не хочу. Но я оставляю того, чего добился тяжким трудом... И ты можешь принять это... или отринуть... Я шел путем разрушения... не в силах превзойти отца... и Ламати’и... Вот и все чудо... для Несгибаемого Сына...»

Зораал Джа скончался... Тело его исчезло, развоплотившись, и поток высвобожденной духовной энергии хлынул ввысь... А на крыше башни остался лишь причудливый артефакт – ключ от врат Золотого Города.

«Еще ничего не закончилось!» - предупредила спутников И’штола, с тревогой созерцая разлом в небесах.

На вершину Вечной Твердыни поднялась королева Сфена, и обратилась к ней Вук Ламат: «Зораала Джа больше нет. Нет нужды продолжать противостояние». Будто не слыша ее, королева проследовала мимо воителей, остановилась у места, где скончался Зораал Джа. Обернулась к Служительнице Рассвета и спутникам ее, молвила: «Я хочу поблагодарить всех вас за то, что сразили вы Короля Решимости и спасли мой народ. Также хочу выразить сожаление за то, что я сотворила с народом вашим».

«Извинения мертвых не вернут и вину не уменьшат», - отвечала ей Вук Ламат. – «Однако, если мы сразим тебе в гневе, это станет причиной полномасштабной войны между нашими нациями. Пострадает в которой еще больше невинных. И, даже если мы не можем стать друзьями сейчас, мы должны найти путь, которым сможем двигаться вперед. Способ сосуществования для Тулиёллала и Александрии».

«Боюсь, этого не случится никогда», - произнесла Сфена с улыбкой. – «Нет для нас иного пути. Слишком поздно. Я объединилась с Зораалом Джа, потому что для поддержания существования Вечных мне была необходима жизненная энергия погибших. Да, король меня предал, и теперь, когда армия его разбита, план в жизнь не претворить. Но я не могу позволить себе подвести свой народ! Неважно, обладают подданные плотью или нет – все они мне дороги. И, если я что-то могу сделать для них, будучи королевой... я это сделаю!»

Вук Ламат сжала зубы, но не нашлась с ответом. «Услышь меня, Сфена», - обратилась к королеве Александрии Алисэ. – «Мы уважаем твое стремление служить александрийцам и приложили усилия, чтобы понять ваши устои. Но неправильно приносить в жертву наших живых, чтобы спасать ваших мертвых!» «Понимаю...» - кивнула Сфена. – «Вы с ними незнакомы, и посему считаете их мертвыми. Это не так. До тех пор, пока их помнят, они не умрут никогда. Ты ведь понимаешь, не так ли?»

Вопрос королевы был адресован Эренвилю. На лице того отразилось изумление, когда осознал вьера смысл прозвучавших слов, а Сфена продолжала: «Неважно, что говорят другие – я отказываюсь считать Кахсию сущностью, которая может просто взять и исчезнуть!»

Эренвиль смежил веки, пытаясь справиться с душевной болью, а Сфена, разведя руки в стороны, отчеканила: «Я – хранительница воспоминаний королевы Александрии, Сфены, и мое желание защитить свой народ превосходит все иные устремления! И я все для него сделаю! Нет той цены, которую я отказалась бы заплатить!»

Она воздела руки, и артефакт – ключ от врат – воспарил ввысь... к разлому в континууме. Выругавшись, И’штола попыталась было уничтожить артефакт заклинанием, но тот оказался огражден охранными чарами.

«Что это такое?» - выдохнул Алфинод, проводя загадочный артефакт взглядом. «В Александрии есть легенда», - отвечала Сфена. – «В давние времена некий клан столкнулся с бедствием в своем родном мире, и использовал источник силы, чтобы переместиться в нашу реальность. Ключ, дарующий манифестацию сей силы, отвечает на истовые стремления. Отчаянные, всепоглощающие желания породили множество чудес. Это ключ хранит в себе секрет межпространственного слияния, и изучение его стало первостепенной задачей для ученых Сохранения. Увы, они не смогли довести до конца начатое, и мы получили лишь ограниченный контроль над сим устройством. Но, если я хочу сохранить обитателей Живой Памяти, то должна обязана воззвать к его могуществу».

«И для чего же?» - осведомилась Вук Ламат. «На протяжении столетий я пыталась, но не добилась ничего», - изрекла Сфена, и во взгляде ее отражалась решимость. – «Одной лишь благожелательностью королевство не защитить... но я все еще могу взять оружие и сразиться! Если кровопролитие спасет моих подданных, то я войду в историю как наиболее безжалостная королева».

Возносящийся в небеса артефакт достиг разлома в континууме, и исчез тот, открывая взорам Воителя Света и спутников его голубое небо... Сама же сущность королевы оставила механического солдата, коим управляла, и рухнул тот, застыв безжизненной грудой электропа. Отключился и конструкт, управляла коим – предположительно – Кахсия...

«Я так понимаю, истинная форма этой женщины, Сфены, пребывает в ином отражении», - заключила И’штола, наряду с остальными осмысливая произошедшее. – «Но как же добраться до нее. Возможно, Кахсия что-то знала, но, когда портал закрылся, ее конструкт перестал функционировать». «Кахсия говорила, что управляет конструктом издалека», - молвила Вук Ламат. – «Возможно, с ней что-то стряслось?»

Обратившись к Эренвилю, поинтересовалась И’штола: «Что означали слова Сфены о твоей матери?» «Никто из уроженцев моей родной деревни не помнил о ней», - выдавил вьера. – «Подобное мы наблюдали, когда все разом позабыли Намикку».

Эренвиль просил И’штолу поделиться своими наблюдениями, и молвила та: «В то время, как Сфена перемещала сознание между машинами, Кахсия управляла своим конструктом удаленно. Но мне механизмы казались одинаковыми в сути своей. И те, и другие были неодушевленными объектами, наделенными небольшими количествами эфира. И, когда сей эфир иссякал, становились они безжизненными остовами. И, когда портал закрылся, с обоими конструктами случилось одно и то же...»

«То есть, Кахсия управляла своим конструктом из отражения за разломом?» - уточнила Алисэ. – «Но, если о ней никто из сородичей не помнит...» «Кахсия – тоже Вечная», - заключил Воитель Света. «Вечные...» - протянула Вук Ламат. – «Те, кто был воссоздан из воспоминаний умерших».

«Все это время моя мать была мертва», - мрачно произнес Эренвиль. – «Она обманула всех нас». «Сфена их умершими не считает», - напомнила спутникам И’штола, и Вук Ламсат утвердительно кивнула: «Да, она любит их также, как и других своих подданных, и сделает все, чтобы защитить их». «Например, украдет эфир из Истока», - назвала вещи своими именами И’штола. – «К несчастью, у Зораала Джа были свои устремления, и он разрушил ее замысел. Но теперь, когда у нее есть ключ, она может избрать своей целью иные отражения, где мы ей не помешаем. Отражения, чьи народы понятия не имеют о том, что она собирается сделать».

«Стало быть, жители Истока – не единственные, кому угрожает опасность», - заключил Г’раха. – «Мы должны остановить ее!» «Мы должны отправиться за Сфеной», - согласилась Вук Ламат. – «Я хочу снова поговорить с ней. И, возможно, мы сумеем отыскать и Кахсию...»

Алфинод предложил сподвижникам осмотреться здесь, в Вечной Твердыне – быть может, они найдут зацепки к разумению реальности, лежащей по ту сторону закрывшегося разлома.

Пока Наследники Седьмой Зари будут заняты изысканиями здесь, в башне, Вук Ламат и Воитель Света собирались наведаться наряду с Гулулом Джа в Подполье и известить членов Забвения о последних событиях.

По прибытии Вук Ламат призналась Шейл, что не знают они о том, что произошло с Кахсией, и в настоящее время их товарищи пытаются понять подоплеку случившегося. «Мы все знали о ее природе», - вздохнула Шейл. – «Она хотела рассказать вам об этом в подходящее время. Не знала, как сообщить правду Эренвилю». «Понимаю...» - вздохнула хротгарка. – «Не думаю, что ее можно винить за молчание. Скажи, как твои сподвижники? Они уже позабыли о Зораале Джа?» «Нет, они все еще его помнят», - отвечала Шейл. – «Мы задаемся вопросом, может ли это быть связано с закрытием разлома на вершине башни. Большинство не подозревает о произошедшем. Они будут рады узнать о гибели короля, однако предадутся панике, когда проведают об исчезновении королевы. В настоящее время Геод выходит на связь с различными учреждениями, но, думаю, пока случившееся обнародовать не стоит». «Согласна», - кивнула Вук Ламат. – «Когда все разрешится, я сама все объясню народу. Это мой долг... А что теперь будет с механической армией Зораала Джа?»

Указав на Гулула Джа, переминающегося с ноги на ноги близ Служительницы Рассвета, молвила Шейл: «Теперь, когда Зораал Джа погиб, королевский титул переходит к Гулулу Джа». «Хочешь сказать, Гулул Джа – новый король?» - поразилась Вук Ламат, и Шейл подтвердила: «Необходима коронация при придания официальности статусу, но система принимает его как наследника своего отца». «Но... я не хочу этого», - напомнил о себе мальчик. – «Я не хочу быть королем».

«Ты не обязан принимать решение прямо сейчас», - обратилась к нему Вук Ламат. – «Но, учитывая, что положение включает в себя командование армией, ты не можешь с легкостью от него отказаться. Считай это тем, что отец оставил тебе...»

Голос ее дрогнул, и, закрыв лицо руками, Служительница Рассвета расплакалась. «Несмотря на все случившееся... на все то ужасное, что совершил брат... я не знаю, что чувствовать в отношении него», - выдавила она. – «Что со мной не так?» «Тебе нужно время», - вымолвил Воитель Света, и хротгарка улыбнулась: «Думаешь? Что ж, поверю на слово...»

Вук Ламат и Воитель Света приняли решение вернуться в Тулиёллал, пока Наследники заняты изучением Вечной Твердыни. Хротгарка предложила Гулулу Джа сопровождать их, обещая представить мальчика Коане – члену его новой семьи. Паренек с радостью согласился.

...Прибыв во дворец, Воитель Света поведал Коане обо всем, случившемся с ними в пределах энергетического барьера, а Вук Ламат представила как Гласу Мудрости, так и собравшимся окрест подданным Гулула Джа, сына Зораала Джа.

Справившись с изначальным потрясением, выдохнул Коана: «Понятно... Время в пределах купола течет иначе». Опустившись на колено пред мальчиком, Коана назвал ему свое имя. «Ты – ее брат?» - удивился Гулул Джа. «Нет никого надежнее Коаны», - заверила его Вук Ламат. – «Он – семья, и хорошо о тебе позаботится». «Рад познакомиться, Гулул Джа», - улыбнулся Коана, и мальчик смущенно отвечал: «И я рад... дядя Коана».

Обратившись к мирянам, пребывающим на дворцовой площади, Вук Ламат обещала вскоре все объяснить. «Гулул Джа не несет ответственности за злодеяния отца», - постановила она. – «Если вам необходимо выразить гнев в отношении Зораала Джа, мы с Коаной с радостью вас выслушаем. Но к Гулулу Джа вы станете относиться как к любому другому ребенку – с добротой». Миряне согласились со словами Гласа Решимости, ведь не сделал мальчик ничего дурного.

Коана просил Вук Ламат поведать ему о последних событиях в подробностях, и, сопровождаемые героем и Гулулом Джа, следовали они по городским улицам, тихо беседуя. «В пределах купола действительно означилось царствие Зораала Джа», - рассказывала брату Вук Ламат. – «Правил им он вместе со Сфеной. Он был Королем Решимости, а она – Королевой Мудрости. Как мы с тобой здесь. Их народ отличается от нашего, но, как и наш, живет полной жизнью. И за это во многом следует благодарить Сфену. Она – достойная правительница, ко всем подданным относящаяся как к родным».

«Вы с ней, должно быть, поладили!» - предположил Коана. «Поладили...» - вздохнула Вук Ламат. – «Но ради любви к своему народу она избрала не тот путь. Хорошие они, александрийцы... Приветили нас в своих домах, отнеслись с добротой и уважением. Но Зораал Джа убивал их. Убивал тех, кого должен был защищать, ради собственных устремлений».

«Как это произошло?» - ужаснулся Коана. «Когда нападение его на Тулиёллал провалилось, Зораал Джа вознамерился обрести еще больше могущества», - отвечала ему Вук Ламат. – «Почему он приказал казнить своих мирян, дабы получить их души. Он стремился распространить власть свою над всем миром. Но это было лишь средством для осуществления его истинной цели». «Мой дед... был великим, так?» - обратился к спутникам Гулул Джа. – «Может, мой отец хотел лишь выйти из его тени. Доказать, что он не просто сын великой личности». «Уверен, ты прав», - согласился Коана. – «Будучи Несгибаемым Сыном, кровным наследником нашего отца, он нес на плечах своих бремя ожиданий. И бремя это было куда тяжелее, чем можем мы себе представить». «Наверное, поэтому он был таким», - понурился мальчик. – «И не хотел меня...»

«...Зораал Джа стал невероятно могущественным», - продолжала Вук Ламат свой рассказ. – «Лишь с помощью Воителя Света сумели мы покончить с ним. И теперь у меня есть обязанности пред жителями Александрии. И, в первую очередь, - перед Гулулом Джа».

Обернувшись к мальчику, молвила хротгарка: «Я ведь обещала, верно? Я хотела, чтобы мы стали семьей. И не только из-за обязательств. С тех пор, как я узнала тебя, ты действительно мне нравишься. Может, ты и не мой племянник по крови, но мы все равно семья. И всегда будем помогать друг другу в случае нужды, правда?» «Правда!» - воскликнул Гулул Джа.

«Спасибо, что рассказала мне обо всем», - обратился Коана к Вук Ламат, когда закончила та свой рассказ. – «Но мне жаль, что тебе приходится нести такое бремя, Ламати’и...» «Это мой долг как Гласа Решимости», - отвечала Вук Ламат. – «К тому же, Тулиёллал спасла твоя гениальная стратегия. Предложить тебе разделить со мной престол было отличной идеей!» «Мы смогли отразить натиск, потому что сражались все как один», - отвечал ей Коана. – «А еще нам помогли Вртра и его сородичи. Благодаря своевременной помощи Алфинода и Эстиньена, мы сумели быстро заключить союз с Радз-ат-Ханом. И, когда в небесах появились драконы, я увидел Тулиёллал таким, каким ты его себе представляла. Мы с долгу перед нашими союзниками, и однажды, надеюсь, сей долг выплатим». «Согласна», - кивнула хротгарка. – «Когда закончим с текущими заботами, я лично их поблагодарю».

«Еще не закончено все, так?» - поинтересовался Коана, и сестра его кивнула6 «Да. Я должна найти Сфену. Она причинила вред нашему народу, чтобы ее народ смог выжить. Но, хотя деяния ее и привели меня в ярость, кое-что я поняла. Лишь потому, что Тулиёллал в безопасности, я не могу не обращать внимания на то, что станет с Александрией. Подобное мышление в древности привело к войне. Я хочу, чтобы александрийцы жили в мире и ведали счастье. И единственный способ добиться этого – помешать Сфене следовать ее путем».

«Что ж, хорошо, Ламати’и», - вздохнул Коана, принимая устремление Вук Ламат. – «Только прошу, береги себя». «Обещаю», - улыбнулась та, признавшись, что тревожится не только за александрийцев – среди Вечных могут оказаться и уроженцы Тулиёллала.

...Вскоре с Вук Ламат связалась И’штола, сообщив, что Наследники возвращаются во дворец. Сопровождали последних Эренвиль и Шейл. Приветствовав Служителей Рассвета, героя и Гулула Джа, вымолвил Г’раха: «Думаем, мы нашли способ отправиться в то отражение, где укрылась Сфена». «Я была занята, помогая жителям Девятого Решения, и сама не знаю деталей», - обернулась Алисэ к И’штоле. – «Можешь поделиться?»

«Как говорила сама Сфена, врата над Вечной Твердыней были открыты и закрыты силой межпространственного слияния», - начала чародейка. – «Контролировать их она могла с помощью артефакта – ключа». «Кетенрамм утверждал, что ключ появился в Истоке наряду со мной двадцать лет назад», - добавила Крайль. – «С тех пор он хранился здесь, во дворце, пока не выкрал его Зораал Джа, который воспользовался ключом в Ясулани, чтобы слить воедино одну из областей нашего мира с сим отражением».

«После гибели Зораала Джа Сфена заполучила ключ и исчезла в разломе», - продолжала И’штола. – «Но что заходится за ним? В поисках ответа мы вновь присмотрелись у Генезисарию – и сделали пугающее открытие. Как вы все знаете, у Вечной Твердыни должен был быть еще один уровень». «Двенадцатый уровень – обиталище Короля Решимости», - кивнула Алисэ.

«Верно», - подтвердила Шейл. – «Но вы сразу оказались на крыше башни, а двенадцатого уровня попросту не было. Заинтересовавшись, мы изучили записи в базах данных Генезисария, чтобы понять, куда именно направлялись души усопших. И, как оказалось, они уходили за пределы разлома – именно там находится отсутствующий двенадцатый уровень. Этот уровень, должно быть, находился за пределами познавшего слияние региона, посему и остался в отражении».

«И это означает, что за вратами находится то самое отражение, из которого родом Сфена», - пояснил сподвижникам Алфинод. – «И Сфена вернулась в свой родной мир, чтобы присоединиться к воспоминаниям своих ушедших сородичей». «Но, поскольку ключ находится ныне с иной стороны, у нас нет способа вновь открыть врата», - вымолвил Г’раха.

«Простите, но мне казалось очевидным, что Сфена направилась домой», - обратилась к Наследникам Вук Ламат. – «Я хочу знать, есть ли способ последовать за ней теперь, когда разлом закрыт?» «Мы воспользуемся иными вратами», - заверила ее Крайль. – «И мы знаем, где они находятся».

«Небесный Сенот!» - выдохнула Алисэ. «Да», - улыбнулась лалафелка. – «Все свидетельства говорят о том, что врата, там расположенные, ведут в мир, откуда родом я и александрийцы». «Но как их открыть?!» - поинтересовалась Алисэ. «А это мы выясним, изучив код в моей серьге», - пообещала Крайль.

«Как вы помните, серьга Крайль – устройство хранения данных», - добавила Шейл. – «Анализ его выяснил, что в устройстве содержится код, управляющий неким огромным устройством». «И, учитывая обстоятельства появления Крайль в истоке, мы предполагаем, что устройства – врата к золотому городу», - изрек Г’раха. – «Это лишь предположение, но мы надеемся, что оно истинно».

Наследники благодарили Шейл за неоценимую помощь, а Вук Ламат постановила: они немедленно выступают к Небесному Сеноту!

...Воитель Света наряду с Вук Ламат, Коаной, Эренвилем и Наследникам Седьмой Зари вернулись к запечатанным вратам, пребывающим в потаенных глубинах сенота.

«Тут повсюду электроп, заключены в котором огромные запасы энергий молнии», - заключила И’штола, обратив незрячий взор в сторону кубических структур, образовывавших сие пространство. – «Это место исполнено жизни. Крайль, поднеси свою серьгу к терминалу».

Лалафелка приблизилась к небольшому терминалу, установленному близ врат, поднесла серьгу... но терминал лишь вспыхнул на мгновение алым и погас, а врата так и остались закрытыми. «Не сдавайся», - обратилась к расстроенной Крайль Шейл. – «Терминал считывает код, но, возможно, необходим более высокий уровень доступа».

Она просила Гулула Джа повторить попытку, ведь, если власть короля перешла к его наследнику, врата могут открыться перед ним. Мальчик кивнул, и, приняв из рук Крайль серьгу, поднес ее к терминалу.

Терминал вспыхнул... и все структуры, составляющие чертог озарились золотым сиянием. Пред изумленными путниками раскрылись врата, лежало за коими иное, чуждое отражение.

«Впечатляет...» - протянула И’штола. – «Врата Пустоты открываются потоком эфира и походят на разрыв в ткани реальности. Эти же – истинное произведение искусства, и изготовлены они без малейших изъянов. С подобной силой стоит считаться... Но сейчас не время любоваться ими. Если Гулул Джа сумел открыть врата, значит, Сфена способна закрыть их. Посему будет разумно применить магию в их защиту – дабы поддерживать их открытыми и не допускать постороннего вмешательства».

Уриангер, Алисэ и Алфинод согласились примкнуть к И’штоле и поддерживать магией врата открытыми с этой стороны. Г’раха вызвался тоже, но И’штола покачала головой, молвив: «Лучше присоединись к тем, кто пройдет во врата. Ибо, несмотря на все наши усилия, они могут закрыться вновь. В этом случае те, кто окажутся по ту сторону, должны будут изыскать способ связать два наших мира. И подобная задача тебе знакома». «Надеюсь, до этого не дойдет, но, если все же случится, постараюсь не разочаровать», - улыбнулся Г’раха.

Эстиньен и Танкред вызвались остаться по эту сторону враг – защищать магов. Те приступили к ритуалу, ограждая пространство близ врат магическим барьером. Воитель Света, Крайль, Эренвиль, Вук Ламат и Г’раха направились к золотому мареву врат, и И’штола напомнила им: «За сими вратами – неведомое отражение. И, поскольку аскиан окрест не осталось, мы не можем определить, какое именно». «Что ж, мы знаем, что это – владения Сфены», - отвечала ей Вук Ламат, - «место, в котором она возрождает ушедших. Почему бы нам покамест не назвать его ‘неутраченным миром’?»

Живая Память Проследовав во врата, пятеро обнаружили себя в золотом городе. Окрест возносились к небесам небоскребы, а в сердце города высилось монументальное изваяние королевы. Утратив дар речи от представшей им восхитительной картины, созерцали путники величественный город, испещренный каналами. Казалось, будто переплелись в нем мотивы глубокой древности и далекого будущего, ибо со старыми каменными домами, каждый из которых был истинным образцом зодчества, соседствовали попирающие небеса жилые комплексы, окружали кои зеленые парки развлечений и уютные бульвары. Никогда прежде не встречали Воитель Света и спутники его столь эклектичного смешения стилей в едином пространстве.

«Потрясающе!» - выдохнула Вук Ламат. – «Мы как будто оказались в легенде ёк гуев!» «Каким бы сие отражение не было, похоже, грань между этим местом и Истоком тонка в Як Т’еле», - молвила Крайль, и Эренвиль согласился с нею: «Это объясняет видения ёк гуев и положение врат».

Вук Ламат указала спутникам на извергающийся вулкан прямо в городе, спрашивая: «Не может же быть, чтобы он оказался настоящим?» Те лишь плечами пожали: кто его знает?..

Здания, находящиеся в непосредственной близости от врат, оказались похожи на руины на окраине Александрии, в коих скрывался Гулул Джа. «Странно все это...» - протянула Вук Ламат, пытаясь осмыслить представшее глазам ее. – «Я никогда здесь не была, но почему-то испытываю ностальгию. В отличие от Вечной Твердыни с ее продвинутыми технологиями, это место – из кирпича и камня. Как будто мы разом в прошлом оказались».

«Возможно, это лишь иллюзия», - предположил Эренвиль, указывая в сторону небоскребов из электропа. – «Взгляни на те здания. Электроп повсюду, ровно как и великое множество разнообразных устройств. Так же, как Сфена проецировала свой образ на механических солдат, я считаю, что виды этого города созданы искусственно».

«Предположу, что это место – часть Александрии», - вымолвил Г’раха, и Крайль кивнула: «Разумное предположение. В свете всего этого, может ли сей город оказаться недостающим двенадцатым уровнем Вечной Твердыни?»

«Добро пожаловать, друзья!» - к путникам приближался незнакомец, хьюн. «Кто ты?» - удивилась Вук Ламат. «Я – Постоянство, и, как вы, Вечный», - представился мужчина. – «Мы были воссозданы из воспоминаний тех, чьи души иссякли – умерших, другими словами. Для поддержания целостности воспоминаний требуются огромные усилия, дабы ощущалось существование наше неотличимым от того времени, когда были мы из плоти и крови. Я – хранитель Живой Памяти, мира Вечных, и с удовольствием поведаю обо всем новоприбывшим – вам».

«Город Вечных...» - протянула Крайль. – «На первый взгляд здесь столько много различных строений! Что же это за место?» «Если говорить простыми словами, то это воссозданный аттракцион», - пояснил Постоянство. – «Город разделен на четыре области, каждая из которым имеет виды, прежде бытовавшие на нашем континенте. Таким образом мы удостоверяемся в том, что утраченное не позабыто. Что драгоценные воспоминания продолжают существовать. На заре существования Вечной Твердыни здесь обитали живые, но столетия спустя обратилось оно в прибежище Вечных».

«Мы бы хотели встретиться со Сфеной», - молвила Вук Ламат, и Постоянство заявил: «Вам повезло! Недавно было объявлено о том, что Ее Величество собирается погрузиться в сон, но время еще остается».

Он указал на небоскреб, венчало коий изваяние королевы, изрек: «Если вы попытаетесь позвать ее пред Терминалом Месо в центре города, она, скорее всего, предстанет вам».

Простившись с Постоянством, Воитель Света и спутники его направились к означенному небоскребу – Терминалу Месо. «Сфена? Ты там?» - выкрикнула Вук Ламат, и возникла пред нею фигура королевы. «Не ожидала, что ты придешь», - произнесла она, глядя на хротгарку с легкой улыбкой. «Я знала тебя недолго, Сфена, но знаю, что у тебя доброе сердце», - молвила Вук Ламат. – «Твоя любовь к своему народу – лучшее тому доказательство. Я не могу позволить тебе осуществить то, что ты собираешься сделать. И думаю, что глубоко в душе ты и сама этого не хочешь».

«Я хочу мир, в котором нет страданий», - напомнила ей Сфена. – «Мир, в котором ничего не утрачивается... Хочу, чтобы подобное место существовало. Но число Вечных растет, и все больше жизненной энергии требуется, чтобы поддерживать их существование. В пределах барьера мы сумели управлять циклом возрождения на протяжении последних столетий, но достигли предела. Поэтому я и уповала на межпространственное слияние. Надеялась обрести то, что нам необходимо, из вашего мира. От ваших людей. И, обладая ключом, мы получим то, что нам нужно».

«А когда ты лишишь нам мир эфира, что тогда?» - осведомился Г’раха. – «Поступишь так же и с другими мирами? Все миряне рано или поздно умирают. Если ты всех обратишь в Вечных, то никогда не сможешь получить достаточно эфира, чтобы поддерживать их существование. Ты лишь оттягиваешь неизбежное».

«Сфена», - произнесла Крайль, глядя на королеву с вызовом, - «если станешь ты упорствовать в своем пагубном стремлении, мы выступим против тебя. Ибо и у нас есть миряне, которых мы не можем потерять. Места, дорогие нашим сердцам».

«Ламати’и...» - обратилась Сфена к Служительнице Рассвета, - «больше всего на свете мне хотелось бы заботиться о наших народах вместе с тобой. Но судьба жестока. К тому времени, когда она свела нас, наше будущее уже было предопределено. Добрая и нежная Сфена оказалась слишком слаба, чтобы служить своему народу. Посему боле служить она не будет. Я сотру все воспоминания о живой Сфене – той, которая прокляла меня столь мягкой и бессильной природой. Освободившись от сего сознания, я стану правительницей, которая сумеет защитить Александрию. Поглотительницей миров... Когда две нации не могут сосуществовать, не причиняя вреда друг другу, разрешение проблемы может быть лишь одним. Осознать это непросто... но ты ведь понимаешь, верно?»

Вопрос был адресован Воителю Света, и от коротко кивнул: «Значит, мы проблему разрешим». «Боюсь, у нас вышло время», - произнесла Сфена. – «Процесс уже начался. И его невозможно остановить».

Фигура ее исчезла, и прозвучал бесплотный голос: «Происходит стирание памяти Терминала Месо. По завершении процесса произойдет межпространственное слияние».

Вук Ламат всплеснула руками: она-то надеялась, что сумеет прийти к разумению со Сфеной, но все оказалось зря. Хротгарка предложила спутникам вернуться к площади, где повстречали они Постоянство: возможно, тот подробнее расскажет им про сон, погрузиться в который собирается королева.

Постоянства на площади не оказалась, но приветствовала путников вьера, молвила с улыбкой: «Так и знала, что вы сюда доберетесь». «Кахсия!» - опешила Вук Ламат, и та кивнула: «И никто иная. Вы ведь впервые видите меня во плоти, так? Смотрите и наслаждайтесь! Та, которая управляла стареньким конструктам, была сногсшибательной девой-шетона».

«Значит, это действительно так», - проронил Эренвиль, скрестив руки на груди. – «Если ты здесь, значит...» «Я пыталась сказать тебе», - молвила Кахсия. – «Но каждый раз смелость оставляла меня... Я действительно Вечная. И уже довольно давно».

Эренвиль промолчал, качая головой, а Кахсия перешла к делу, обратившись к Вук Ламат и ее спутникам: «Вы здесь, чтобы остановить Сфену, так? Я могу помочь вам с этим, но есть у меня одна просьба». «Ты знаешь, как остановить ее?» - насторожился Г’раха, и Кахсия кивнула: «Гарантий никаких нет, но ваше появление здесь дает определенную возможность. Моя просьба имеет непосредственное отношение к вашей задаче».

Кахсия заявила, что разговор им следует продолжить в ином месте – Городе Каналов, предложила путникам добраться до него самостоятельно. Вечные же способны мгновенно перемещаться в любую точку Живой Памяти.

Вскоре путники добрались до означенного городка, оплота спокойствия и размеренности. Здесь Вечные прохаживались по бульварам, отдыхали в парках, катались на лодках по каналам.

«Именно этот народ и стремится защитить Сфена», - пояснила Кахсия Воителю Света и его сподвижникам. «Они кажутся счастливыми», - проронила Вук Ламат, наблюдая за мирянами. – «Так в чем заключается твоя просьба?» «Я хочу, чтобы вы уничтожили их», - отвечала Кахсия. – «Уничтожили Вечных». «Что?» - только и смогла выдавить Вук Ламат.

«О, сделайте лица попроще!» - воскликнула вьера, видя, сколь потрясены ее собеседники. – «Будучи живыми, вы – единственные, кто может это сделать. И сейчас для этого наилучшая возможность, ибо королева Сфена готовиться осуществить межпространственное слияние». «Я свято верю в то, что преступно жертвовать иными, чтобы поддержать существование Вечных», - произнесла Вук Ламат. – «Но ты кажешься столь же реальной, как и все мы. Не знаю, что и сказать тебе. Есть причина, по которой мы должны действовать столь быстро?»

«Потому что – как ты сама сказала – преступно жертвовать иными, чтобы поддержать наше существование», - пояснила Кахсия. – «Помни, нам необходима жизненная энергия – иные формы эфира бесполезны. Изначально мы довольствовались эфиром тех, кто умер в пределах барьера. Но наше число росло, и мы стали испытывать недостаток эфира. Поэтому королева Сфена обратила взор на иные источники. Даже эфир, из которого состою я, мог прежде принадлежать тем, кто пал в час нападения на Тулиёллал. Я не могу вынести эту мысль. Не могу существовать потому, что кто-то погиб».

«Будь мы на твоем месте, видимо, считали бы так же», - молвила Вук Ламат. – «Но что именно ты просишь нас сделать?» Касхия указала собеседникам на ближайший небоскреб, пояснила: «В каждой из зон находится огромное устройство хранения данных, именуемое ‘терминалом’. Так хранятся наши воспоминания. Если вы отключите терминал, все воспоминания исчезнут – наряду с Вечными, воссозданными из них». «Но это действительно нужно делать сейчас?» - задался вопросом Эренвиль. – «Почему мы не можем сперва Сфену остановить, а уж после этим заниматься?» «Именно для того, чтобы остановить Сфену, это и надлежит сделать сейчас», - заявила Кахсия. – «Ее собственные воспоминания находятся в Терминале Месо, возвышающемся в сердце Живой Памяти. Защита этого терминала чрезвычайно сильна. Но и у него существуют моменты уязвимости, - например, когда он только прекращает вычисления, мы получаем возможность отключить его изнутри. И, пока мы ожидаем этой возможности, стираем Вечных. Когда мы прекратим свое существование, Сфена лишится причины забирать эфир из иных миров».

«И Сфена позволит нам отключить терминалы?» - усомнился Г’раха. «Осуществляя подготовку к слиянию, Терминал Месо в настоящее время проводит сложнейшие вычисления, в то время обретая энергию», - отвечала Кахсия. – «Даже если система нас заметит, то не сможет с легкостью остановить запущенный процесс. Вместо этого, я думаю, она попытается его ускорить и соединить миры, пока замыслу сему не успеют воспрепятствовать. Это не будет решением, которое Сфена пожелает принять, но таким образом она сумеет спасти хотя бы тех, чьи воспоминания находятся в Терминале Месо...»

«В твоей стратегии есть смысл», - признала Крайль, - «и, когда мы принимали решение остановить Сфену, предполагали, что может дойти до подобного. Но обсуждать уничтожение Вечных... непросто». «Не нужно терзаться чувством вины», - улыбнулась Кахсия. – «Неважно, сколь живыми мы кажемся, Вечные – всего лишь образы, созданные на основе воспоминаний. К тому же, если хотите остановить Сфену, придется отключить Терминал Месо, поддерживающий существование всех нас. Рано или поздно, но это необходимо будет сделать. И, если нам суждено прекратить существование, пусть это будет сделано прежде, чем еще больше мирян пострадает. Настоящих смертных, которые достойны прожить свои жизни».

«Мы сделаем так, как ты говоришь», - заверил Кахсию Воитель Света, и та благодарно кивнула: «Спасибо, что уважаете мое желание. И, хоть действия королевы Сфены нельзя оправдать, я прошу, чтобы вы отнеслись к ней с толикой понимания. Она не выбирала свою судьбу в становлении Вечной. Сохранение сделало этот выбор за нее. Она не может сопротивляться своему назначению. Ибо Сфена – идеал, который породили ученые Сохранения. Воплотив любовь, которую истинная Сфена питала к своему народу, они создали вечную королеву, ключевое назначение которой – сохранение Вечных. Но, как вы знаете, Вечные поглощают эфир. Сфена была вынуждена искать способы обрести его, и это устремление привело ее к необходимости прибегнуть к межпространственному слиянию».

«Что?» - поразилась Вук Ламат. – «Хочешь сказать, что настоящая Сфена так бы не поступила?» «Лишь королеве может быть ведомо, какой выбор она бы сделала», - отвечала Кахсия. – «Но ученые Сохранения исчезли, оставив созданную ими королеву в одиночестве. Поэтому не думайте, что противостоите безжалостной злодейке. Скорее, вы избавляете страдающую душу от ее бремени».

«Мы понимаем, Кахсия – твои мотивы и твои чувства», - заверила ее Вук Ламат. – «Но перед тем, как мы сотрем Вечных, я бы хотела узнать их лучше. Хочу понять, за что она так отчаянно сражается. Если мы собираемся отринуть чьи-то верования, пусть это будет после того, как мы поймем их. Этот урок я усвоила, проходя ритуал престолонаследия. Знаю, времени у нас немного, но я хотела бы встретить как можно больше Вечных, здесь обитающих».

«Ты действительно дочь Гулула Джа Джа», - молвила Кахсия. – «Что ж, время еще есть». Она предложила Вук Ламат и спутникам ее встретиться у фонтана близ часовой башни, когда закончат они знакомиться с местными обитателями.

Разделившись, путники приступили к исследованию города. Вечные наслаждались своим существованием и общением друг с другом, не зная боле забот и тягот, свойственных живым созданиям.

Воитель Света повстречал Г’раху у торговой лавки, продавался в которой попкорн. «Еда здесь создана из эфира и данных из воспоминаний», - просветил их владелец лавки, Эрастус. – «Для нас на вкус она как настоящая».

Двое попробовали попкорн, но никакого вкуса не ощутили. Однако сделали вид, что еда им пришлась по вкусу, и Вечные, наблюдавшие за ними, радостно захлопали в ладоши. «Они такие же, как и обитатели Вечной Твердыни», - шепнул Г’раха герою. – «Дух единства, счастливые улыбки. В точности такие же...»

Припомнил он, что видел у одного из каналов эльдита, который, похоже, что-то разыскивал. Как оказалось, он потерял обручальное кольцо, выкрал кое похожий на обезьяну монстр. Вечный противостояния с монстром опасался, ведь, если падет он, то окажется воссоздан вновь еще очень нескоро. «Я не могу так рисковать», - сокрушался эльдит, Эуклас. – «Не теперь, когда моя возлюбленная вновь обрела воплощение – спустя столетие!»

Воитель Света разыскал и сразил помянутого монстра, после чего вернул эльдиту означившееся на теле твари обручальное кольцо. «Теперь я смогу сделать предложение возлюбленной!» - воскликнул Эуклас. «А вы здесь встретились?» - осведомился Г’раха. «Нет, мы встречались при жизни», - пояснил эльдит. – «Но я умер молодым, а она последовала за мною лишь десятилетия спустя. Воссоединение наше произошло не сразу, ибо из-за недостатка эфира не все становятся воссозданы. Она была возвращена лишь сравнительно недавно». «Воссоединение после смерти...» - протянул Г’раха. – «И подобное возможно...»

«Я так понимаю, вы здесь только появились», - заключил эльдит, переводя взгляд с Воителя Света на Г’раху. – «Несмотря на то, что воспоминания наши заключены в терминалах, имеет воплощение в настоящее время в лучшем случае каждый десятый. Сам я обретал воплощение уже три раза, и с каждым следующим кажется, что нас становится все меньше. Просто чудо, что мы с любимой сумели встретиться!» «Понятно», - кивнул Г’раха. – «Учитывая обстоятельства, шансы на сосуществование со знакомыми невелики – а с любимыми и того меньше».

«Верно», - подтвердил Эуклас. – «Поэтому я и хочу сделать то, что не успел при жизни: просить ее руки. Регулятор избавил ее от печали вследствие моей кончины. Но все равно, до конца дней своих она так и не вышла замуж. Она говорила мне, что, хоть и не могла меня вспомнить, чувствовала, что прежде с ней был некто, очень дорогой и важный... И обручальное кольцо олицетворяет мое давнее устремление, хотя я прекрасно знаю, что оно – всего лишь конструкт. Как, впрочем, и наши тела... Часть меня гадает, правильно ли это в принципе. Но я не ожидаю, что мы будем существовать вечно – даже в подобном обличье... И все же: снова быть с любимой и сделать ее счастливой – даже если это неправильно, я бесконечно благодарен королеве Сфене за подобную возможность».

Еще раз поблагодарив героя и Г’раху, вернувших ему кольцо, Эуклас подарил им билеты, позволяющие прокатиться по каналам на гондоле, после чего устремился на поиски возлюбленной.

Воитель Света и Г’раха передали билеты гондольеру, разместились в гондоле, вознамерившись насладиться плаванием по каналам и чарующими видами воссозданного в Живой Памяти города, существовавшего некогда в далеком, чуждом отражении. Эуклас и его возлюбленная махали им, стоя на мосту, и Г’раха махнул рукой в ответ.

«Помнишь, что я говорил тебе пред этим приключением?» - обратился Г’раха к герою. – «О том, что жизнь – это череда странствий. И надлежит оставаться верными самим себе, ибо неведомо, что ожидает впереди. Не знаю, как ты, но я не ожидал узреть ничего подобного. Будущее пребывает в движении, как вода под нашей гондолой. Скажи, ты когда-нибудь хотел воссоединиться с кем-то из умерших?»

Воитель Света не нашелся с ответом, и Г’раха печально вздохнул: «Я хотел. Но больше всего на свете... я хотел бы, чтобы они жили. Пусть даже один лишний день. Один день... полный радости. Я все сделал, чтобы это произошло. Все перепробовал. Сумел спасти несколько душ. А многих спасти так и не смог. Как бы я поступил, будь у меня все это?»

Он сделал широкий жест, указывая на идиллический город, счастливых Вечных, прогуливающихся по паркам и бульварам. «Ты мог бы представить себе вечность, проводимую здесь, без чувства утраты?» - говорил Г’раха.

Покинув гондолу, двое направились к фонтану. «После разговора с Эукласом я стал немного лучше понимать королеву Сфену», - признался Г’раха спутнику. – «Любой пожелает дорогим и близким долгого и счастливого будущего, а она несет бремя подобных желаний для всех своих подданных. Но – как сказала Крайль – у нас тоже есть те, кого мы не желаем терять...»

У фонтана их дожидалась Кахсия, обратилась к подошедшей Вук Ламат: «И как впечатления?» «Невероятно!» - воскликнула та. – «Все здесь так счастливы, и одни лишь разговоры с ним полнили радостью и меня».

Герой и Г’раха поведали о своей встрече с эльдитом, и пояснила им Кахсия: «Да, история этих возлюбленных – в какой-то степени чудо, но система пытается сделать подобные встречи возможными. Если ты встречаешь того, кого знаешь, это скорее всего не случайно. В терминалах содержится информация о неосуществленных стремлениях, и система использует их, чтобы создавать подобные воссоединения – как в случае с Эукласом».

«То, что терминалы способны на подобное, впечатляет», - признал Г’раха. – «Но я все же кое-чего не понимаю. Эуклас упоминал, что возлюбленная скончалась десятилетия спустя после его смерти, но они кажутся одного возраста». «Совершенно необязательно, что миряне будут воссозданы в том возрасте, в котором они умерли», - пояснила ему Кахсия. – «Как я понимаю, вид Вечных отражает счастливейший период их жизни». «С тобой та же история?» - уточнила Вук Ламат, и Кахсия пожала плечами: «Не уверена, если честно. Я была счастлива на протяжении жизни много раз, и не знаю, какой из обликов, соответствующих временным промежуткам, был выбран. Я невероятно любопытна. Касается ли то природы или технологий, я пытаюсь как можно больше узнать о мире, меня окружающем. Подобные исследования приносят мне радость. Они делали меня счастливыми как в жизни... так и после завершения ее. Иных Вечных устраивает то, чем они обладают здесь, и стремления уйти они не выказывают. Но я так хотела вновь увидеть реальный мир, что научилась удаленно управлять конструктом».

У Кахсии была к герою и спутникам его небольшая просьба: фонтаны, находящиеся в сем городе, давно перестали функционировать, ибо пришли в негодность за последние столетия. Вьера надеялась, что удастся привести в действие механизмы фонтанов, включив их с помощью небольшого количества эфира. «Но, будучи Вечной, я на это неспособна», - призналась она.

Вук Ламат, Воитель Света и Г’раха исполнили просьбу Кахсии. Фонтаны заработали повсеместно в городе, являя потрясающей красоты водное и световое шоу. Вечные были в полном восторге, созерцая явленное им действо. «Никогда подобной красоты не видела», - прошептала Кахсия в восхищении.

Кахсия увлекла за собой спутников, примкнули к коим вернувшиеся Крайль и Эренвиль... когда узрела Вук Ламат молодую женщину, в которой хротгарка узнала Намикку. «Вук Ламат!» - звала та, и, подоспев к спутникам, осведомилась: «Прошу прощения, но я разыскиваю ребенка – девочку из расы збр’аалей. Возможно, вы ее встречали?» «Намикка, это же я, Вук Ламат!» - воскликнула Служительница Рассвета. – «Неужели ты не узнаешь меня?» «О, что же мне делать...» - продолжала стенать та, будто не замечая хротгарки. – «Мы с этой девочкой не связаны кровно, но она для меня как дочь...»

«Ты нашла меня», - молвила Вук Ламат. – «Я здесь, Намикка. Это я, Вук Ламат. Тебе знаком мой взгляд, мой голос». «Ты действительно здесь!» - воскликнула Намикка, присмотревшись к хротгарке. – «Но, если это так, значит...» «Нет, нет, я еще жива», - заверила ее Вук Ламат. «Спасибо богам за это...» - улыбнулась Намикка. – «Но какая же сила вновь свела нас вместе? Это же не сон?» «Не сон», - заверила ее Вук Ламат. – «Точнее, сон, претворившийся в жизнь. Я так хотела еще раз увидеть тебя!»

«Моя Вук Ламат», - с гордостью произнесла Намикка. – «Ты сильнее и увереннее в себе, чем когда-либо прежде. Должно быть, на долю твою выпало немало испытаний, раз сумела ты пройти столь долгий путь...» «Было непросто, но я все преодолела благодаря моим друзьям», - молвила Вук Ламат, сжимая ладонь своей кормилицы. – «И тебе, Намикка. Я стала такой лишь потому, что ты всегда верила в меня. Потому что любила меня, как если бы была я тебе родной дочерью. Спасибо тебе огромное! О лучшей матери я и мечтать не могла!»

«Я рада», - улыбнулась Намикка, и на глазах изумленной Вук Ламат образ нянюшки изменился – из молодой женщины она обратилась в пожилую. «Оглядываясь назад, я понимаю, что прожила замечательную жизнь», - молвила она. – «Потому что она была частью жизни твоей. Когда мой ребенок умер из-за болезни, я не думала, что смогу когда-либо еще быть счастлива. Но это чувство разлилось в моей груди, когда я впервые увидела твою улыбку. Ты стала целью моего существования. Моей радостью». «Как и ты для меня», - тихо произнесла Вук Ламат, склонив голову.

«Я благодарна судьбе за то, что мне выпал шанс сказать тебе все это», - молвила Намикка. – «Очень благодарна. Я не могу последовать за тобой туда, куда лежит твой путь, знай – я всегда пребуду с тобой. Береги себя. Обещай мне это!» «Обещаю, мама», - изрекла Вук Ламат. – «Обещаю. И однажды... мы встретимся снова!..»

Простившись с Намиккой, Вук Ламат устремилась прочь, и Воитель Света, Кахсия, Г’раха, Эренвиль и Крайль последовали за нею. «Я понимаю, почему для Сфены невыносимо расстаться с ними», - выдавила Вук Ламат, сжимая кулаки. – «Но, хоть расставаться и больно, нам самой природой предначертано жить и умирать. Позволять другим продолжать нести наше бремя. Мы не можем вечно за все цепляться».

Кахсия провела спутников к монументальному строению – Терминалу Гидро. «Ты ведь не исчезнешь, когда мы его отключим?» - обратилась к ней Вук Ламат, и вьера отвечала: «Нет. Мои воспоминания хранятся в Терминала Аэро, что в северо-западной зоне».

По словам Кахсии, отключение терминала производится путем направления в него эфира – так же, как и управление механизмом фонтана на площади. И, когда устройство будет отключено, исчезнет и образ старинного Города Каналов, и Вечные, в нем находящиеся.

Вук Ламат простерла руку, направляя поток эфира в ядро Терминала Гидро. Гигантское строение погасло; погрузился во тьму и Город Каналов – исчезли все краски, оставив лишь основу строений из электропа. Конечно, исчезли все без исключения Вечные, пребывавшие в сей зоне Живой Памяти.

«Это больно», - вздохнула Вук Ламат. – «Я бы солгала, утверждая иначе. Но это – единственный способ двигаться вперед...» «Не терзай себя», - молвила Кахсия. – «Я попросила тебя так поступить, и это – мое бремя. И помни: мы, Вечные, лишь конструкты, созданные на основе воспоминаний. Не нужно испытывать вину за то, что стираешь нас». «Прощаться все равно сложно», - молвила Крайль, и Вук Ламат кивнула: «Это так. Но, будучи живыми, мы должны помнить о них».

Следуя за Кахсией, путники устремились к следующей зоне Живой Памяти, именуемой «Землей Былого». Походила означенная область на огромный парк развлечений, а механические стражи поясняли, что претворяются здесь в жизнь детские мечты.

«Потрясающе...» - выдохнула Вук Ламат, созерцая разнообразнейшие аттракционы. – «Это место тоже воссоздано на основании реального?» «В некотором роде», - отвечала ей Кахсия. – «Земля Былого тематически основана на периоде мира и покоя, продолжавшегося до тех пор, пока Буревой Натиск не вверг в войну весь мир. То был золотой век в Александрии, и здесь он нашел отражение в виде парка развлечений».

Указав на сказочный замок, возвышающийся поодаль, Кахсия сообщила спутникам, что терминал находится в основании его, после чего устремилась к твердыне, заявив, что станет ждать остальных там. Как и прежде Вук Ламат предложила сподвижникам разделиться и переговорить с Вечными, пребывающими в парке – узнать, чем живут они.

Прогуливаясь по парку, заметил герой рыцаря, в одиночку противостоящего монстрам, ринулся к нему, помог прикончить тварей. И, когда с теми было покончено, детишки бросились к рыцарю, восхищаясь силой его и умениями. Как оказалось, звали воителя Отисом, и заверил он ребятню: до тех пор, пока жив он, ни один житель Земли Былого не пострадает.

Подоспевшая Вук Ламат была изумлена сей встречей, обратилась к рыцарю: «Ты – сер Отис Велона, лорд-капитан королевских рыцарей Александрии? Мы встретились с тобой, когда искали Гулула Джа. Ты приготовил нам прекрасный ужин. А после сражался вместе с нами в Девятом Решении». «Гулул Джа? Девятое Решение?» - озадачился рыцарь. – «Никогда не слышал о наших именованиях. События, о которых ты упоминаешь, мне незнакомы. Как, впрочем, и ты сама. Ты нарочно пытаешься ввести меня в заблуждение?!»

Рыцарь потянулся к мечу, и Вук Ламат посмешила заверить его в том, что за ее словами не кроется злой умысел. «Возможно, это более ранняя ипостась Отиса», - шепнул хротгарке Воитель Света, - «и он не помнит бытность свою машиной».

«Я должен подготовиться к Празднеству Основания!» - постановил сер Отис. – «Дети просили, чтобы я принял участие в постановке, и я не могу им отказать!»

Рыцарь устремился в направлении замка, и детишки поспешили следом. Вук Ламат проводила их задумчивым взглядом, протянула: «Отис упоминал, что прежде на нем ставили эксперименты по сохранению души. Возможно, именно поэтому он здесь в таком обличье... Но я бы хотела поговорить с ним. Наверняка ему ведомо и об Александрии прошлого, и о Сфене – в те времена, когда она еще была жива».

Воитель Света и Вук Ламат поспешили к замковой площади. Чуть поодаль от оной заметили они Отиса, поведавшего о том, что частью празднества является спектакль об истории королевства. Но, поскольку актеров недостаточно, Отису выпала честь и сценарий написать, и самого себя сыграть в сей постановке.

Рыцарь просил неожиданных помощников прогуляться по парку да сообщить детям о скором представлении у замка. Те исполнили волю Отиса, и рыцарь предложил герою и хротгарке сыграть в постановке небольшие роли.

Воитель Света и Вук Ламат направились к замку – Прото-Александрии. «После того, как мы отключим находящийся под замком терминал, Земля Былого и находящиеся здесь Вечные исчезнут», - шепнула спутнику хротгарка. – «Давай же дадим им незабываемую постановку! А мы будем помнить о них – о них и о том, что стремятся они сохранить посредством сего празднества».

Представление началось. Ведущий объявил почтенной публике о том, что повествует действо о великой войне за электроп, когда королевство Александрия было ввергнуто в хаос. «Столица оказалась в осаде, и доблестные рыцари королевства готовы были с жизнями расстаться, защищая любимую народом принцессу Сфену», - рек он.

Ведущий отступил, и на площадь проследовали Воитель Света в иллюзорном обличье рыцаря Александрии, и Вук Ламат, отведена коей была роль воительницы Линдблюма. Двое скрестили мечи, изображая противостояние армий, и вскоре Вук Ламат распласталась на земле, взвыв напоследок: «Я убита!»

Роль принцессы Сфены исполняла милалка, а сер Отис играл самого себя. Ведущий время от времени пояснял публике ход событий, рассказывая, что после того, как королевские рыцаря отразили натиск врага, то применил запретное оружие, вызвавшее страшное бедствие, унесло кое множество жизней. Погибла и добрая королева Сфена...

Неожиданно Отис замер – в разуме вспыхнули образы о гибели королевы. Собравшиеся озадаченно взирали на рыцаря, и тогда Вук Ламат выступила вперед, возвестила, заполняя возникшую паузу: «Миряне горевали о трагической гибели своей королевы, но, ведомые ее наследием единства, сплотились и выстояли, построив мирную и процветающую Александрию – новую Александрию!»

По завершении действа Отис извинился перед Вук Ламат, признавшись, что не смог справиться с нахлынувшими воспоминаниями, обратился к ней с вопросом: «Ты упомянула о новой Александрии... Скажи, ты – из эпохи, следующей за той, к коей принадлежал я?» «Это так», - подтвердила Вук Ламат, и, указав на спутников своих, добавила: «И мы – живые, а не Вечные».

«Встретить живых в этом месте...» - изумился Отис. – «Когда у меня есть еще один вопрос, который я, честно говоря, страшусь задать. Александрия... все еще существует?» «Существует», - заверила его Вук Ламат. – «Она сильно изменилась, но продолжает существовать. Потомки твоего народа остаются гордыми александрийцами».

«Они живут...» - улыбнулся рыцарь. – «Мы живы... Я не сумел защитить королеву, но твои слова... принесли мне упокоение». «Ты тоже был там, Отис», - добавила хротгарка. – «Точнее, твое воплощение». «Меня?» - опешил рыцарь, задумался. – «Я что-то такое вспоминаю. Когда ученые искали способ возродить Ее величество – сохранить воспоминания, или что-то в этом роде, - я вызвался стать их подопытных образцом... Нет, не могу вспомнить. Каким оно было, мое воплощение?»

«Доблестным рыцарем, до последнего защищавшим свою королеву», - заверил его Воитель Света, а Вук Ламат добавила: «И названным отцом для нового короля, Гулула Джа. Ты был благороднейшей из душ, Отис! И твои деяния – твоя жертва – подарили нам надежду, в которой мы отчаянно нуждались!»

«Это же чудо!» - возликовал Отис. – «По-другому и не скажешь». «Да, чудо», - согласилась Вук Ламат. – «Мы приняли наследие иной твоей ипостаси, и будет рады принять и твое тоже». «Если столь благородные души примут мой щит, я смогу отдохнуть, не ведая тягот», - улыбнулся Отис, но тут же посерьезнел, добавил: «Прошу, приглядывайте за нашим новым королем. Война изменила мою королеву. Скорбь омрачила ее нежную душу. К сожалению, я не ведаю Гулула Джа, но молюсь о том, чтобы оставалась у него причина для улыбки». «Клянусь, мы проследим за тем, чтобы так оно и было, Отис», - торжественно произнесла Вук Ламат.

Простившись с Отисом, путники спустились в подземелья замка, находился в котором Терминал Гео. «Этот рыцарь присматривал за Гулулом Джа», - говорила Кахсия Служительнице Рассвета, - «а теперь это бремя перейдет к тебе». «И бремя иных тоже», - кивнула та. – «Мы узнали о том, как любили королеву Сфену ее подданные. Как жаждали они мира. И все эти стремления мы унесем с собой».

Вук Ламат направила поток эфира, отключая Терминал Гео, прекращая существование Земли Былого и всех тех Вечных, воспоминания коих были сохранены в монументальном устройстве. Еще одна зона Живой Памяти погрузилась во тьму...

«Это подобно пробуждению от прекрасного сна», - вздохнула Вук Ламат. – «Я никогда не забуду о времени, проведенном мною с Вечными, и о боли, которую испытываю сейчас». «Мы – больше, чем воспоминания, сохраненные в машинах», - заверила ее Кахсия. – «До тех пор, пока кто-либо помнит о нас и претворяет в жизнь наше наследие, мы не исчезаем».

Кахсия предложила спутникам проследовать к следующей зоне, Вулканическому Убежищу – святилищу сильных, сражающихся на Арене Доблести. Область сия являла собой островки тверди в огромном лавовом озере, окружающем извергающийся вулкан, на склоне коего виднелся терминал.

Следуя за Кахсией, путники углубились к лабиринту подземных каверн, пронизывающих вулкан; Эренвиль держался особняком и оставался немногосложен – похоже, он отчаянно пытался принять для себя то положение, пребывала в коем ныне его мать.

Когда проходили они мимо Арены Доблести, Кахсия отметила, что – насколько ей известно – прежде подобных заведений было в землях отражения немало. Даже в Девятом Решении есть арена, Аркадион, - дань наследию прошлого. Кахсия советовала остальным заглянуть на арену, сама же она подобным действом уже пресытилась, посему обещала дождаться спутников близ пещер.

Следующий поединок должен был вот-вот начаться, и путники присоединились к немногочисленным зрителям, наблюдая, как ступили на арену двое чародеев-милалов, сошлись в магическом противостоянии.

Наконец, один из магов был повержен, и Крайль, обратившись к спутникам, молвила: «Это весьма напоминает арканиму, вам не кажется?» «И правда», - согласился с нею Г’раха. – «Да, похожие магические искусства действительно могут возникнуть в ряде отражений, но тут – неоспоримое сходство».

Среди зрителей Воитель Света заметил двух милалов, которые сидели на скамье и казались погруженными в некие невеселые думы. Он прежде уже видел их... в видении, явленном Эхом. Именно они выступили из врат золотого города, передав Галуфу свою дочь.

Герой сообщил о сем Крайль, и та, обратившись к милалам, продемонстрировала им свою серьгу. На лицах обоих отразилось изумление, а лалафелка молвила: «Меня зовут Крайль. Когда я была ребенком, то оказалась в ином мире, где выросла, ничего не зная о своем прошлом. Не знаю, сколько времени прошло для вас, но... теперь я здесь. Я нашла дорогу назад. В этой серьге находился код, с помощью которого я сумела вновь открыть врата. И вот я...»

Голос ее дрожал, и милалка бросилась вперед, обняла Крайль, прошептала: «А ты выросла, моя доченька!» «Двадцать лет прошло», - всхлипнула Крайль, обнимая маму.

«Я – Робор, а твоя мама – Алайла», - обратился к Крайль отец, предложил дочери и спутникам ее пройти к горячим источникам, где смогут они спокойно поговорить.

Следуя за родителями, гадала Крайль: неужто система создала возможность и для этого воссоединения?..

У горячих источников Крайль долго разговаривала с родителями. «Так странно воссоединиться с тобой после смерти», - говорила дочери Алайла. – «А кто твои спутники?» Крайль представила родителям Вук Ламат, Г’раху и Воителя Света.

Последний сбегал к ближайшей торговой лавке, принес Крайль и родителям ее мороженое. Те расположились за столиком у горячих источников, продолжили беседу.

Позже Робор и Алайла согласились дать новым знакомым ответы, столь им необходимые, и Г’раха задал милалам вопрос о межпространственном слиянии, изучением коего те занимались при жизни.

«У народа милалов есть легенда», - начал Робор. – «В далеком прошлом проживали мы в ином мире. То был рай, царило в котором вечное лето и всегда цвели цветы. Но великое бедствие сковало моря льдом. Многие погибали от лютой стужи, и наши предки с помощью могущественной реликвии открыли портал, через который ступили в иную реальность». «Ключ – та самая реликвия, и с предвечных времен находился он у нашего народа», - добавила Алайла. «Да», - подтвердил Робор. – «Когда стихия молнии стала нести угрозу нашему миру, мы попытались воспользоваться ключом, дабы бежать снова – как некогда поступили наши предки. Но, как ни пытались, мы не могли пробудить его силу. Мы готовы были сдаться, когда к нам обратились ученые из Сохранения, предложив сотрудничество. Будучи в отчаянии, мы приняли их помощь... и лишь позже узнали об их тайных мотивах: лишить иные миры эфира! В надежде пресечь их замысел, мы бежали из организации. Агенты ее преследовали нас по пятам, но мы взяли под контроль врата-прототип и сумели открыть их».

«Что было дальше, вам известно», - молвила Алайла. – «Мы оставили свою дочь и ключ тем, кого встретили за порталом. Ты, Крайль, родилась с необычным даром. И, узнав об этом, ученые Сохранения хотели подвергнуть тебя экспериментам». «С необычным даром...» - протянул Г’раха. – «Речь об Эхо, как я понимаю».

«А как я могу узнать больше о своем народе, милалах?» - заинтересовалась Крайль. «Например, посетив пещеры в недрах вулкана», - отвечал ей Робор. – «Там была воссоздана наша древняя родина».

Крайль желала больше узнать о своих предках – и о наследии, оставленном ей родителями. А так же – если будет возможность – о Сохранении. Организации, стоящей за созданием Вечных и исследованиями феномена межпространственного слияния. «Поскольку Живую Память, вероятно, тоже создали они, то детали о деятельности своей организации тщательно скрывают», - предполагала Крайль. – «Но я все равно хочу попытаться узнать о них хоть что-нибудь». «Я только за», - согласилась Вук Ламат. – «И о милалах было бы неплохо узнать, ведь ключ прежде им принадлежал».

В пещерах Воителя Света, Крайль, Г’раху и Вук Ламат лицезрели мощеные камнем помещения, воссозданные на основе древних обиталищ милалов. Приветствовал четверых механический солдат, назвавшийся гидом, приписанный к сему подземному комплексу – Шагам Глашатая.

Конструкт провел путников в следующее помещение, украшенное изысканными витражами, пояснил: «Это – святилище милалов, кочевого народа, коий провел в странствиях долгое время прежде, чем обрести дом. Согласно приданиям, жили они прежде в раю вечного лета, однако были вынуждены покинуть его, когда великое бедствие сковало льдом моря. Глашатай – их духовная предводительница – провела свой народ в безопасное пространство, и погребена здесь наряду с реликвией, которой обладала. В сем святилище они вершили ритуалы, надеясь однажды претворить в жизнь свою сокровенную мечту и вернуться в родной мир».

«Реликвия...» - прошептала Крайль. – «Должно быть, речь о ключе, которым они воспользовались, чтобы осуществить межпространственное слияние».

Герой и спутники его обсуждали услышанное. Помянутая механическим гидом катастрофа весьма походила на Пятое Бедствие Теней, когда земли Истока оказались скованы льдами. Согласно преданиям, в ту пору население южных островов, практиковавших искусство арканимы, исчезло в одночасье. Нет достоверных свидетельств о том, что жители островов были милалами, однако теория о возможности сего имела полное право на существование.

Конструкт вел путников через обширные подгорные пространства, и остановился в округлом помещении и вырезанными на стенах ликами, заявив: «Это самая загадочная часть музея. Известно лишь название ее – Покой Глашатаев. И даже сами милалы не ведают, какая роль отводилась сим чертогам. Кто-то утверждал, что они – просто плод воображения создателя комплекса, и на самом деле ничего подобного на родине милалов не существовало. Считается, однако, что украшения на стенах – маски, отражающие эмоции смертных».

Гид завершил экскурсии, и Крайль молвила задумчиво: «Если легенда правдива, что милалы были беженцами из Истока. Но что же это за реликвия, позволяющая соединять реальности? Кто создал ее и с какой целью?»

К путникам присоединились Алайла и Робор, и вымолвил последний: «О ключе практически ничего не известно. С помощью технологий на основе электропа Сохранение сумело воспользоваться ключом, чтобы открыть портал. Но ученые так и не сумели понять, как им удалось это сделать, не говоря уже об осознании принципов, лежащих в основе технологии. По сей день никто не понимает подоплеки межпространственного слияния. Ровно как и нет ответов на вопросы о том, кто наделил ключ подобной силой, когда и зачем. Но помните: ключ – инструмент. И, как и все инструменты, не является он силой добра или зла. Им можно воспользоваться как во благо, так и во зло. Одних он способен спасти, других – обречь на гибель, сводя на ‘нет’ все добрые намерения своего владельца».

«Как и Сохранение, королева Сфена стремится воспользоваться ключом во имя тех, кого она любит», - изрекла Алайла. – «И при этом она сделает своих подданных соучастниками в уничтожении множества душ... Мы рассказали вам обо всем, что нам известно. И чувствуем, что тем самым исполнили свое предназначение».

Алайла и Робор переглянулись, и последний прямо вопросил: «Вы здесь, чтобы отключить терминал?» «...Да, это так», - прошептала Крайль, отводя взгляд. – «Но, возможно, есть иной способ? Который не требует отключения терминала...» Робор отрицательно покачал головой, молвив: «Мы долго искали способ стереть себя, дабы не оказалось наше знание использовано во зло. И в вас такой способ нашли. Поэтому – идите вперед... и не оглядывайтесь».

«Я так и сделаю», - выдавила Крайль, обратилась к родителям: «У меня к вам последний вопрос. Почему вы оставили мне эту серьгу?» «Потому что однажды хотели увидеть тебя, Крайль», - улыбнулась Алайла. – «Может, это и эгоистично... но мы хотели оставить с тобой частичку нас самих. Намек на то, где искать нас, дабы смогли мы жить надеждой». «Мы давно мечтали об этом дне», - добавил Робор. – «Но теперь, когда он настал, мы не знаем, смеем ли радоваться ему. Мы всегда хотели для тебя самого лучшего, но боялись, что ты, должно быть, страдаешь без нас...»

«Не печальтесь», - улыбнулась Крайль сквозь слезы. – «Судьба так распорядилась, что вы отдали меня в хорошие руки. Моего названного отца звали Галуфом, и растил он меня как родную. А еще у меня самые лучшие в мире друзья! Благодаря вам я сейчас нахожусь здесь, и я счастлива. Поэтому не волнуйтесь за меня... мама и папа».

«У тебя красивое имя», - молвила Алайла. – «Но позволь назвать тебя тем, кое мы были тебе при рождении. Майя, наша дорогая Майя. Мы любим тебя больше жизни». «Майя...» - прошептала Крайль. – «Мое имя... Майя...»

Простившись с родителями, Крайль поспешила вслед за Воителем Света, Вук Ламат и Г’рахой, направившимися к терминалу. «Ты уверена?» - обратилась Служительница Рассвета к лалафелке. – «Мы и сами можем отключить его». «Нет, это должна сделать я», - уверенно произнесла Крайль. – «Крайль Майя Балдессион должна идти вперед».

Продолжив путь через подгорные тоннели, Крайль призналась герою, что с самого начала приключений их в Турале боялась того, что может обнаружить. Боялась, что ничего не узнает о себе... или – еще хуже – выяснит, что родители ее никогда не любили. Но теперь, узнав правду, она была счастлива. И рада, что решилась сопровождать Воителя Света в сем странствии.

Кахсия дожидалась путников у Терминала Пиро. Направляя поток эфира, Крайль отключила устройство, и третья зона Живой Памяти погрузилась во тьму...

Кахсия напомнила спутникам, что посетят они последнюю из четырех зон Живой Памяти – прекрасные Сады Ветров. Эренвиль оставался мрачен, ведь в Терминале Аэро хранились воспоминания его матери... и, стало быть, скоро он потеряет ее навсегда.

«Эренвиль, я хочу уважить желание твоей матери, но и твое тоже», - заверила собирателя Вук Ламат. – «После завершения нашего начинания я хочу, чтобы ты был счастлив. Надеюсь, ты понимаешь это». «Понимаю...» - вздохнул Эренвиль, поспешил за удаляющейся Кахсией.

«Кахсия для него не только мать, но и наставница», - напомнила Вук Ламат спутникам – Воителю Света, Крайль и Г’рахе. – «Поэтому ему особенно тяжело с ней проститься».

...В Садах Ветров – огромном ботаническом саду – Кахсия обратилась к спутникам, молвив: «Я бы хотела сказать вам несколько слов. Перед смертью у меня было два желания. Первое – увидеть, кем стал мой Элене’шпия. И это желание исполнилось, и мальчик, державшийся прежде одиночкой, вернулся в компании замечательных друзей. Я горжусь им – и как мать, и как наставница... Второе мое желание состояло в том, чтобы увидеть все виды флоры, которые прежде были мне неведомы. Я хотела исследовать все уголки мира и найти там цветущую жизнь!.. Но я даже весь Турал увидеть не смогла. Все не было времени, а затем годы пролетели – и жизни не хватило... И я бы хотела, чтобы вы помогли мне исполнить сие второе желание. В этом месте столько всего, чего я не видела прежде! Сады Ветров – средоточие флоры и фауны, прежде бытовавших на континенте. Я не исследовала их досконально, ибо была занята управлением конструктом. Ну что, пойдем?»

«И речи быть не может», - отрезал Эренвиль. – «Мы претворим в жизнь твое желание, что потом? Ты нас покинешь? Ты не можешь просить у меня подобного». «Пойми Элеле’шпия, я хочу, чтобы все закончилось на радостной ноте», - молвила Кахсия. – «Не только для меня, но и для всех нас. Это же лучше, чем печальное прощание?»

Надеясь исполнить свое сокровенное желание, Кахсия ступила в Сады Ветров, и остальные последовали за нею. Наслаждались они видами восхитительных растений, созерцали причудливых бестий, общались с прогуливающимися по мощеным дорожкам сада Вечными.

«Как же тут прекрасно!» - изумлялся Г’раха. – «Это настоящие растения?» «Конечно», - подтверждала Кахсия. – «Эти образцы были сохранены здесь столетия назад, ибо бедствие могло уничтожить их». «Стало быть, эта зона – один огромный заповедник», - заключила Крайль. «Именно, моя дорогая Крайль!» - улыбнулась Кахсия. – «Здесь остаются образцы флоры и фауны, которые больше нигде не существуют. Разве одна мысль об этом не заставляет учащенно биться ваши сердца?» «Возможно», - пожал плечами Эренвиль. – «Я надеялся встретить в сем мире существ, подобных коим зрел за пределами Турала. И, хоть я и не эксперт по жизнеформам, встречающимся в отражениях, мне было бы интересно сравнить их».

«А это хорошая идея!» - воскликнула Кахсия. – «С нами не только опытные авантюрист и собиратель, но также двое лучших ученых из Шарлаяна. Я рада принимать участие в ваших изысканиях!»

Означились в садах и капсулы, содержались в которых создания, требующие особых условий содержания – или же те, могли которые нарушить баланс окружающей экосистемы. Наблюдал Воитель Света созданий, весьма походящих на древесных энтов, обитали кои в Лесу Двенадцати.

Позже, воссоединившись с осматривавшими сады спутниками, герой поведал Кахсии об энтах, а Крайль и Эренвиль отметили, что поддержание искусственной экосистемы во многом схоже с тем, что наблюдали они в Лабиринтосе – огромном подземном комплексе под Шарлаяном.

Эренвиль же рассказал, что заметил в садах причудливое создание, походящее одновременно и на грызуна, и на рептилию. Заинтересовавшись, Кахсия последовала за сыном к поляне, на которой заметил тот бестию, и Воитель Света поспешил за ними.

Создание, указывал на которое Эренвиль, походило на одного из эшеворов, обитавших в Первом. Покрывали его чешуйки, похожие на листья, и обладала бестия заостренной мордочкой и небольшими лапками.

«Мне кажется, эти чешуйки – уникальный способ слиться с окружающей средой», - размышляла Кахсия, наблюдая за причудливым зверьком. – «Они растут вместе с ним». «Возможно, ты права», - согласился Эренвиль. – «Его лапы и морда делают его похожим на бестию, нежели на рептилию».

Воитель Света поведал Кахсии и Эренвилю о том, что встречал подобных зверей в королевстве фей в Первом. «Он был на самом краю творения», - просветил мать собиратель. – «И видел такие проявления жизни, которые иные даже представить себе не могут!» «Потрясающе...» - молвила та. – «Поистине, во вселенной огромнейшее число тайн! О, как бы я хотела увидеть жизнь за пределами нашей планеты – и измерения!»

К троим подошли Вук Ламат, Крайль и Г’раха, и Кахсия пояснила им: «Разговоры о неведомом всегда меня интригуют. Прежде я завороженно слушала рассказы Кетенрамма и Галуфа об их странствиях». «Ты знала моего деда?!» - изумилась Крайль. «А я разве не говорила?» - удивилась Кахсия. – «В ту пору Галуф прибыл в Турал, надеясь разыскать золотой город. У меня было дело к Гулулу Джа Джа, и мы встретились в Тулиёллале. Я и помыслить не могла, что девочкой у него на руках была ты».

«Стало быть, впервые наши пути пересеклись много лет назад...» - отметила Крайль, и отвечала ей Кахсия, со значением коснувшись живота: «И не только наши с тобой. Элене’шпия тоже там был». «А я не помню», - озадачился Эренвиль. «И это ожидаемо!» - рассмеялась Крайль.

«На самом деле именно Галуф рассказал мне о Шарлаяне, посему я и предложила Элене’шпии заняться собирательством», - продолжала Кахсия. – «Мой сын рос угрюмым и одиноким, и тогда я вспомнила истории твоего деда о собирателях. Я надеялась, что, странствуя, он повидает мир, и это пойдет ему на пользу». «Ну прости, что был угрюмым и одиноким», - хмыкнул Эренвиль. «Ну, тебе еще предстоит в этом направлении немало работы», - заверила его Вук Ламат. – «Но именно потому, что ты такой, ты с нами сейчас, и я рада, что все так сложилось!»

Кахсия предложила спутникам навестить Музей Природы Клейры, находящийся здесь же, в Садах Ветров. Сопровождать ее вызвались Эренвиль и Воитель Света, остальные же вознамерились продолжить изучение садов.

Музей был закрыт из-за недостатка эфира, но куратор предложил гостям покружить над Садами Ветров на спинах мевариарров – походящих на грызунов зверей, способных левитировать над землей.

Трое поднялись в воздух, наслаждаясь полетом. Кахсия напомнила сыну, что имя того исходит от названия одного из видов мигрирующих птиц, парящих над океанами и достигающих даже далеких континентов.

Полет завершился, и Кахсия уверенным шагом направилась к Терминалу Аэро, где рассчитывала встретиться с остальными. Эренвиль проводил ее тоскливым взглядом, обернулся к герою: «Знаю, она лишь конструкт, созданный на основе воспоминаний. Но как я могу стереть ее, когда кажется она такой живой? Понимает ли она, что одна мысль об этом разрывает мне сердце?»

Вскоре путники собрались у основания Терминала Аэро, и Кахсия призналась, что сполна насладилась странствием со Служительницей Рассвета... и – в первую очередь – со своим дорогим сыном.

«Что ж, здесь мой путь заканчивается», - молвила она. – «Дальше вы...» «Прекрати!» - выкрикнул Эренвиль. - «Ты снова так поступаешь: все решаешь сама и исчезаешь». «Элене’шпия, ты – мой ученик, посему должен понять», - отвечала ему Кахсия. – «Все живое должно умереть однажды, ибо то, что не умерло, не сможет вернуться. Такова природа. Мое существование претит природе, и я терпела его лишь для того, чтобы уничтожить этот извращенный мавзолей. Но теперь я могу доверить сию миссию вам и обрести, наконец, покой. Неужели ты не можешь порадоваться за меня?»

«Как я могу радоваться?» - выдавил Эренвиль. «Признаюсь, мне было страшно», - молвила Кахсия. – «Я боялась, что навсегда окажусь в заключении под куполом и не смогу получать радость от новых открытий. Твое прибытие придало мне смелости и спокойствия, Элене’шпия. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И сейчас я не ощущаю боле никакого бремени, посему мгновение сие – счастливейшее в моей жизни!»

«И эти чувства продолжат жить», - заверил Воитель Света Эренвиля, и тот вздохнул, обернулся к Кахсии: «Как пожелаешь, мама. Я продолжу то, что ты начала. Ты была права, конечно же – покинув дом, я расширил свое представление о мире. Я повстречал друзей и нашел это место. Посему и прошу тебя доверить мне свои мечты... И знай: я отправлюсь туда, куда ты пойти не в силах, и сделаю то, что недоступно тебе. Непременно!»

«Ты стал таким взрослым и уверенным», - улыбнулась Кахсия. – «Но впереди у тебя еще долгий путь. Мир преподаст тебе еще множество уроков. Ты можешь познать неудачи и жгучие сожаления... но и они станут светочами, тебя направляющими. Посему что бы ни случилось – держи голову высоко поднятой и уверенно шагай вперед. И, куда бы ни завели тебя странствия, сохрани в сердце своем место для меня, хорошо? Я хочу остаться там – чтобы увидеть то, чего не смогу увидеть сама». «Так и будет, мама», - обещал ей Эренвиль.

Кахсия провела ладонью по щеке сына, простилась с ним – в последний раз.

И Эренвиль, проследовав к Терминалу Аэро, направил поток эфира, отключая устройство, стирая воспоминания о Садах Ветров, их обитателях... и о своей матери, Кахсии.

«Осталось лишь дождаться, когда Терминал Месо станет уязвим – а это произойдет в момент начала слияния», - напомнил сподвижникам Г’раха. – «И тогда мы нанесем удар».

Воитель Света и спутники его молчали, созерцая погрузившиеся во тьму, безжизненные пределы Живой Памяти. Со стороны Терминала Месо донесся звуковой сигнал, и зазвучал механический голос: «Мы вступаем в финальную фазу единения миров. Эфир всех обитателей вскоре будет восполнен. С вашей стороны не требуется никаких действий. Благодарим за терпение».

Переглянувшись, путники со всех ног бросились к основанию Терминала Месо. За время, проведенное в сем пространстве, поняли они, что именно пытается защитить Сфена – но это никак не отразилось на решимости их довести начатое до конца.

Вот только отключить Терминал Месо тем же способом, что и остальные, оказалось невозможным. «Неудивительно», - резюмировал Эренвиль. – «Мама говорила, что защитные системы его гораздо сильнее. Но она дала мне способ превозмочь их: программу, которая направит ваши души прямиком в хранилища памяти терминала. Там находится виртуальное пространство, образованное воспоминаниями Сфены».

«Значит, нам нужно проникнуть туда и остановить Сфену», - заключил Г’раха. «Если наши души будут заключены там, значит, мы вполне можем погибнуть в сем пространстве», - предупредила остальных Крайль. – «Нет никаких гарантий того, что мы вернемся назад».

Тем не менее, Воитель Света и спутники его были готовы пойти на этот риск, и молвила Вук Ламат: «Назад мы не повернем! Встретившись с Вечными, я лучше поняла Сфену и бремя, которое она несет. При следующей встрече я бы хотела сказать ей кое-что... даже если это ничего не изменит. В любом случае, мы не позволим Сфене продолжать следовать по избранному ею пути!»

«Я помогу вам, чем смогу», - заверил сподвижников Эренвиль. – «Мама рассказала мне о программе и о мире внутри терминала. И за телами вашими я присмотрю. И, если придется, призову наших товарищей, остающихся у врат».

«Когда окажемся в терминале, наверняка нас ждет ожесточенное сопротивление со стороны его защитных систем», - предупредил героя, Вук Ламат и Крайль Г’раха. – «А еще остается сама Сфена. Она говорила, что для того, чтобы осуществить межпространственное слияние, она сотрет собственные воспоминания. Неведомо, какого рода сущностью она станет в результате этого. И, если она воспользуется ключом и откроет порталы в иные миры, то обретет огромное количество эфира, которое направит против нас. Мы должны быть готовы ко всему». «С чем бы мы ни столкнулись, нашу цель это не изменит», - изрекла Вук Ламат. – «Как не изменит и то, что сделаю я».

Эренвиль привел устройство с находящейся на нем программой в действие... и Воитель Света наряду со спутниками переместился в виртуальную реальность Терминала Месо.

Четверо обнаружили себя в величественном древнем королевстве, Александрии – манифестации счастливых воспоминаний королевы... коими собиралась она пожертвовать ради высшего – в ее представлении – блага.

Защитные системы терминала сразу же засекли появление в виртуальной реальности инородных сущностей, активировали протоколы безопасности. Те породили монстров, выступивших против Воителя Света и спутников его, и приняли четверо бой на улицах Александрии.

Иное воспоминание – Александрия в час охватившей континент войны, разрушенная молниями. Выжившие стремились укрыться за стенами замка...

И эти образы были уничтожены сущностью Сфены. Последнее воспоминание – Александрия, лежащая в руинах... и воссоздание королевы Вечной, свершенное учеными Сохранения.

Протоколы безопасности порождали все более могущественных противников для Воителя Света и спутников его, но покончили те со всеми без исключения манифестациями.

Образы прошлого исчезли. Воитель Света, Вук Ламат, Г’раха и Крайль обнаружили себя на платформе, витающей в виртуальном пространстве Терминала Месо, и предстала им королева Сфена. А в следующее мгновение исчезла, и на месте ее возник гигантский механический конструкт.

«Синхронизация завершена», - прозвучал голос системы, исходящий от сей сущности. – «Данные о Вечной ‘Сфене’ были переписаны и изменены. Я всегда буду защищать свой народ. С этой целью я устранила остававшиеся ограничения на мои возможности».

Конструкт заключил спутников Воителя Света в энергетические кубы, резюмировал: «Препятствия замыслу так же будут устранены». Кубы исчезли, и Воитель Света остался один на один с исполином.

«Как следует из полученных данных, ты представляешь собой наибольшую угрозу», - произнес тот, обращаясь к герою. – «Как следствие, ты будешь стерт здесь и сейчас».

Вспоминал Воитель Света слова, произнесенные Сфеной однажды: «Я – хранительница воспоминаний королевы Александрии, Сфены, и мое желание защитить свой народ превосходит все иные устремления!» Иные слова, произнесенные ею к Авангарда: «Будь ты на моем месте, нашел бы иной путь? Сумел бы сохранить то, что тебе дорого, не принося жертв?»

Воитель Света знал, что должен совершить, изготовился к бою. Конструкт явил противнику загадочный артефакт – ключ, и воссиял тот. Королева, отринувшая воспоминания о прежней своей ипостаси и воплотившаяся в механическое порождение, стремилась осуществить межпространственное слияние и обрести эфир из иных реальностей.

Герой отчаянно противостоял Вечной Королеве... Высвобождая дарованное ключом могущество, творила та бреши в реальности... и через одну из них прорвалась в пространство сие Вук Ламат, потребовав, чтобы Сфена сразилась с ней не как машина, а как истинная личность.

Каким-то чудом часть личности Вечной, Сфены, оказалась восстановлена. Однако отступать она не собиралась, и, управляя гигантским конструктом, продолжала бой. «Я чувствую твою боль – как свою собственную!» - восклицала Вук Ламат. – «Думаю, теперь я знаю тебя – всю тебя!» «Как ты можешь говорить мне это сейчас?!» - кричала Сфена. «Все кончено, Сфена», - заключила Вук Ламат. – «Мы остановим тебя». «Я сумею защитить счастье своего народа!» - не сдавалась Сфена. «Оставь это бремя нам», - предлагала Служительница Рассвета.

Воитель Света и Вук Ламат сразили чудовищный конструкт... и соткалась пред ними фигура Сфены. «Я услышала тебя, Ламат’и», - прошелестела она, и выдавила Вук Ламат: «Это... действительно ты?» «Нет – лишь отчасти», - молвила Сфена. – «Воспоминаний, коими я обладала при жизни, больше нет. Я была воссоздана на основе тех, которые получила, будучи Вечной. Однако... скоро я прекращу свое существование, ибо Терминал Месо отключится... Когда-то ты хотела узнать меня, Ламати’и. Пусть последним, что я сделаю, станет честный ответ. Мне действительно жаль, что доставила я и твоему народу, и своему страдания. Я бессильна изменить неизбежное. Не могу отступить и не причинять зла невинным. В итоге я оказалась лишь жалким эгоистичным созданием. Тем, которое никогда не должно было быть созданным». «Ты стремилась сделать свой народ счастливым», - напомнил ей Воитель Света, и Сфена благодарно улыбнулась ему.

«Наши нации – в разных мирах, но они кажутся столь близки друг другу», - молвила Вук Ламат. – «Кто знает, чего мы могли бы достичь, если мы вместе следовали к единому будущему. Но... этому никогда не бывать. Каждая из нас должна была защитить свой народ». «Если бы я встретила тебя, когда была жива, то, возможно...» - начала Сфена, но одернула себя, заключила: «Нет смысла грезить о чуде, которого не случилось. Но, надеюсь ты поверишь, когда я скажу, что очень ценила то краткое время, которое мы провели вместе. И мне жаль осознавать, что воспоминания о сем исчезнут вместе со мной... Знаю, что не имею права просить тебя об этом, но... когда меня не станет... мой народ...»

«Мы позаботимся о них, не волнуйся», - заверила ее Вук Ламат. – «И никогда не забудем о Вечных. Ни о них, ни о времени, которое провели с тобой. Посему освободись от своего бремени Сфена. И спи». «Так и будет», - печально улыбнулась Сфена. – «Спасибо тебе».

Пред Воителем Света возник артефакт – ключ, последний дар королевы. Герой и Вук Ламат исчезли, покинув виртуальное пространство терминала, и Сфена осталась одна. «Прощай, любимая моя Александрия», - прозвучали последние ее слова...

...Придя в себя близ Терминала Месо, наблюдали Воитель Света, Вук Ламат, Крайль и Г’раха, как отключается он, и Живая Память погружается во тьму. Вечные познали забвение, в котором отказано им было столь долго. Рая их боле не существовало, и воспоминания, поддерживающее его, исчезли наряду с золотым сиянием, исходившим от терминалов.

Созерцая безжизненное пространство Живой Памяти, наблюдали путники, как восходит над сем миром солнце, знаменуя рассвет, путь к коему был столь долог...

Вернувшись в Исток и воссоединившись с ожидающими у врат сподвижниками, небольшой отряд покидал Небесный Сенот. Оглядываясь на врата золотого города, размышлял Эренвиль над тем, оказало ли межпространственное слияние воздействие на иные измерения. Родители Крайль говорили о том, что ключ способен быть инструментом как добра, так и зла. Как же запомнят деяния Сфены те, коих они затронули?..

Воитель Света сохранил загадочный ключ, и Наследники Седьмой Зари надеялись понять происхождение его и природу.

Согласно приказу Коаны, отныне стража постоянно несла дозор в Небесном Сеноте; в число воинов, коим была вверена сия миссия, входил и Бакул Джа Джа.

Вук Ламат известила мирян Александрии о смерти их королевы. Те скорбели, но надеялась Служительница Рассвета на то, что однажды вновь будут они радоваться жизни. Как и ожидалось, новость о том, что юный Гулул Джа унаследует трон отца, была встречена александрийцами с трепетом, ровно как и весть о том, что Вук Ламат нарекает себя защитницей мальчика, изъявившего о желании своем остаться в Девятом Решении. Однажды тот сам пойдет, каким правителем хочет быть, а покамест Вук Ламат надеялась окружить его любовью и заботой.

Члены Забвения заверили жителей Вечной Твердыни в том, что системы оной продолжают действовать, и жизненные уклады их не изменятся.

Жители Тулиёллала собрались в столице, приветствуя вернувшихся Служителей Рассвета, одержавших свою первую великую победу. Надеялись миряне на то, что ждет их отныне светлое будущее...

Однажды вечером Вук Ламат прогуливалась с Воителем Света и Эренвилем по улицам Тулиёллала, наслаждаясь покоем.

Спрашивала она у Эренвиля, чем собирается тот заняться теперь. «Конечно же, претворением в жизнь мечты моей матери», - отвечал вьера. – «Я собираюсь отправиться в странствие – на поиски неведомого. Ей наверняка понравятся мои истории, когда встретимся мы вновь в эфирном море».

«Звучит, конечно, хорошо», - согласилась Вук Ламат. – «А деньги на такое предприятие у тебя есть?» «Может, я боле и не собиратель, но связи в Шарлаяне сохранил», - улыбнулся Эренвиль. – «И эти индивиды готовы щедро платить за сведения о новых и редких образцах животного мира». «А ты все продумал!» - рассмеялась хротгарка.

Воитель Света же намеревался задержаться в Турале, зная, что в землях сих ожидают его новые приключения...

Александрия оставалась объята скорбью... когда было объявлено в городе об открытии Аркадиона - арены, на которой сойдутся в противостоянии лучшие бойцы.

Заинтересовавшись, Воитель Света наведался к сему заведению, где приветствовал его милал Метем – глава стратегического управления в Восходящей Аркадии, ключевой развлекательной компании в Девятом Решении. «Наше главное заведение – Аркадион, арена, на которой пройдет Чемпионат Восходящей Аркадии», - говорил он герою. – «И я хочу видеть тебя среди лучших бойцов Александрии! Ты, должно быть слышал, что обстоятельства вынудили нас закрыть арену на некоторое время, но сейчас мы открываем ее снова. Смерть Ее величества потрясла наших граждан, и были они безутешны. Мы надеемся, что, даровав им захватывающее действо, мы заставим их на какое-то время позабыть о невзгодах. Тут нельзя повторить то, что они уже видели неоднократно – надлежит явить им нечто новое... кого-то нового! И кто для этого подойдет больше, если не тот, кто защитил их от армии короля, а самого короля сразил. Ведь это был ты, верно?»

Воитель Света утвердительно кивнул, и Метем просиял: «Президент федерации уверен, что ты станешь следующей великой звездой Аркадиона! Только представь: защитник мирян появляется на сцене и бросает вызов сильнейшим бойцам Аркадиона в борьбе за титул чемпиона! Что может быть более увлекательным?»

Герой проследовал за Метемом в вестибюль Аркадиона, где пребывало трое бойцов, собиравшихся принять участие в чемпионате. Смерив Воителя Света оценивающими взглядами, они ретировались, а Метем продолжал объяснять герою суть и правила состязания. «Чемпионат Восходящей Аркадии – противостояние бойцов, борющихся за чемпионский титул. Уверен, все александрийцы будет следить за твоими успехами в борьбе и поддерживать тебя! И кстати говоря, бойцы Аркадиона принимают участие в боях, принадлежат к одной из трех категорий: полутяжелый, первый тяжелый и тяжелый вес. Конечная цель состязания – стать абсолютным чемпионом во всех трех категориях и получить титул ‘великого чемпиона’. Будучи новичком, ты начнешь с полутяжелой категории, где придется тебе сразиться с тремя противниками. И вот еще что: Аркадион обладает собственным репозиторием диких душ, которые наши бойцы применяют в сражениях. Эти души столь сильны, что способны преображать облик бойцов. Именно эффект, дарованный сими душами, разделяет три категории чемпионата».

Воитель Света вспоминал офицера, обратившегося в змея в Авангарде, вымолвил: «Души из вашего репозитория должны обрести свободу». «Я так и полагал, что тебя это может встревожить», - нахмурился Метем. – «Такое мнение часто исходит от тех, кто обитает за пределами барьера. Хорошо, у меня к тебе есть предложение. За каждую одержанную тобой победу я станут отпускать души тех, кто будет сражаться рука об руку с тобой. Ты, мой друг, станешь звездой, которая принесет новое дыхание Аркадиону!»

Герой согласился принять участие в чемпионате на озвученных условиях. Метем обещал ему поведать больше об Аркадионе после того, как одержит он свою первую победу.

По словам Метема, в первом бою Воитель Света сойдется с мико’те по прозвищу «Черная Кошка». «Ее дикая душа – Кейт Палуг, ужасающий зверь из семейства кошачьих, который некогда заставил выложиться на полную легендарного героя», - говорил милал. – «Эта сила дает Черной Кошке невероятную ловкость, а когти ее способны металл разорвать».

Воитель Света проследовал на арену, схлестнулся с Черной Кошкой, коей душа зверя, заключенная в регуляторе, давала немыслимые силы и ловкость. На стороне героя выступили конструкты бойцов прошлого, воссозданные с помощью технологий работы с душами.

Черная Кошка была повержена, и под восторженные крики толпы герой был назван победителем матча.

По завершении оного Метем поздравил Воителя Света с успехом. «Как и обещал, я расскажу тебе больше об Аркадионе», - вымолвил милал. – «Чемпионаты проводились в Александрии задолго до того, как появились в ней уроженцы Турала. В начале они кардинально отличались от теперешних, ибо в поединках сходились воссозданные конструкты бойцов. Да, подобные конструкты сражались на твоей стороне в прошедшем бою. Но с развитием технологии возрождения на основе поглощения дополнительных душ сражения, заканчивающиеся гибелью живых противников, стали нормой – ведь не завершались они окончательными смертями... Состязания изменились еще больше после того, как Зораал Джа стал королем. Именно он предложил использовать души монстров, чтобы совершенствовать тела бойцов, и – как следствие - подобные технологии были разработаны. Они пришлись по душе и бойцам, и публике!.. Однако, после того как Зораал Джа начал свою завоевательную кампанию, все дикие души были направлены на нужды армии. У нас не было иного выхода, кроме как временно закрыть Аркадион... Думаю, ты знаешь о том, что произошло после. Безумный король пал от твоей руки, а вскоре после этого мы потеряли и любимую королеву... И, хоть сейчас мы в безопасности, в сердцах наших поселились печаль и неуверенность... Кто-то считает, что нехорошо возобновлять чемпионат в такое время, но именно сейчас миряне заслуживают какого-то позитива. И – как я уже говорил – мы надеемся, что сможем помочь им забыть о своих бедах».

В зал вбежала Черная Кошка, возрожденная регулятором. Девушка была донельзя возмущен тем, что потерпела поражение в сражении с воином, который даже душой зверя не обладает!.. Мико’те надеялась присмотреться к нему повнимательнее...

Метем сообщил герою, что следующей его противницей станет Пчелка Би Милашка, использующая душу ядовитой пчелы. «Ее оружие – не только яд, она способна зачаровывать всех, кого видит», - предупредил милал авантюриста. – «Она использует феромоны пчелы, чтобы порабощать своих противников, и те наслаждаются ударами, кои она обрушивает на них». «Другими словами, ничего очаровательного в ней нет», - резюмировала Черная Кошка, высказав надежду на то, что одержит герой верх в сем поединке.

Проследовав на арену, Воитель Света и воплотившиеся близ него конструкты бойцов противостояли Пчелке Би Милашке, сразили ее, и Метем заявил, что предстоит герою ныне бой с действующим чемпионом полутяжелом весе.

Метем предложил Воителю Света найти себе помощника – того, кто станет собирать сведения о противниках и давать ему советы. Стать таковой вызвалась Черная Кошка, и герой с благодарностью принял предложенную той помощь. «Мое настоящее имя – Яана», - представилась та. – «Рада сотрудничеству!»

Метем занялся организацией следующего матча, и Яана предложила авантюристу посетить тренировочный зал неподалеку. На улице к герою бросились александрийцы, выказывая искреннее восхищение его боевыми навыками, ведь сражается он на арене, не обладая регулятором и душами бестий. Похоже, у Воителя Света появился свой круг фанатов...

Однако были и те, кто взирал на него с ненавистью, ведь посрамил он их любимицу, Пчелку, на глазах у всего королевства. Досталось и Яане: фанаты не могли простить ей поражения, заявляли, что и в подметки не годится она своей сестре, Грозовой Дьяволице.

Оставив толпу восхищенных и разъяренных фанатов позади, двое проследовали к зданию тренировочного зала на соседней улице. Яана призналась, что на первом этаже здания живет, а тренируется в подвале, установлены в котором тренажеры.

Яану и ее гостя приветствовала младшая сестра мико’те, Неюни. «У меня две сестры», - пояснила Яана герою. – «Наши родители были уроженцами Турала». «Они оставались в Ясулани, когда возник купол, и оказались заключены в нем», - добавила Неюни. – «Они стали охотниками, но наотрез отказались от регуляторов. И однажды ушли на охоту и не вернулись...»

«Честно говоря, ты заинтересовал меня тем, что походишь на наших родителей», - призналась Яана Воителю Света. – «Тоже избегаешь применять души. Мы же такой проблемы не видим. Посему по настоянию нашей сестры после смерти родителей начали носить регуляторы. Мы помним о них лишь потому, что на момент гибели у них не было при себе регуляторов. Не знаю, к лучшему ли это...» «Я была слишком маленькой, чтобы осознать произошедшее, но сестры рассказывали мне об этом», - добавила Неюни. – «Потому я и тревожилась, наблюдая, как ты сражаешься. Быть может, ты все же станешь пользоваться регулятором во время сражений? Он возродит тебя, если ты погибнешь».

Воитель Света покачал головой, а Яана пояснила сестре: «Боюсь, сложно переубедить мирян в вопросах, касающихся использования душ, Неюни. Это вопрос культуры и устоев, на которых они воспитывались».

Яана предложила герою отметить одержанные им победы на арене, угостила его энергетическим напитком. После чего рассказала о старшей сестре, упомянул о которой один из фанатов у дверей Аркадиона. «Ее имя – Эутропа, и она входит в число лучших бойцов в тяжелом весе. Изначально она стала бойцом, чтобы обеспечить нас с Неюни, но в итоге преуспела на сей стезе. Это и неудивительно. Она была хороша в любом деле, за которое бралась. Она была прирожденным бойцом, и научилась мастерски применять электроп».

«На арене ее называют Грозовой Дьяволицей», - добавила Неюни, включив настенный экран, отображалось на котором изображение ее старшей сестры. – «Она применяет душу грозового скакуна вкупе с изделием из электропа, и способна изменять свой облик, адаптируясь к бою с противниками».

«Сражаться меня Эутропа учила», - вздохнула Яана, - «но ее боевой стиль я повторить так и не смогла... Однажды она исчезла, ни слова нам не сказав». «Она была так близка к увековечиванию», - молвила Неюни, и герой озадачился, услыхав незнакомый термин. «Все бойцы Аркадиона уходят на покой молодыми», - просветила его Яана. – «Преображение, вызываемое дикими душами, оказывает сильное влияние на тело. Те, кто достигает двадцатилетнего возраста, обретают увековечивание в Зале Славы Восходящей Аркадии. Они обретают привилегию обретения роскошного жилья на верхнем уровне Вечной Твердыни, и остаток дней своих проводят в комфорте. Исчезнув, Эутропа всего этого лишилась. И я понять не могу, что ей двигало...»

Простившись с Неюни, Воитель Света и Яана вернулись в Аркадион. Последняя сообщила герою, что предстоит тому бой с действующим чемпионом в полутяжелом весе, Громилой. «Он применяет душу короля бомб и воспламеняет все, к чему прикасается», - рассказывала Яана. – «А еще он дерется грязно и откровенно плюет на правила. Множество своих противников он попросту покалечил».

В назначенный час Воитель Света проследовал на арену, где сразился с роегадином Громилой... и прикончил его, после чего был Метем назвал авантюристы новым чемпионом в полутяжелом весе.

Однако воскресший Громила поражение не признал, предложил герою продолжить бой – но на этот раз тот должен сражаться без помощи конструктов. «А сам-то прибегаешь к могуществу души короля бомб!» - возмутилась Яана, в то время как трибуны притихли.

Молния поразила зарвавшегося Громилу, и в воцарившейся потрясенной тишине на арену ступила Эутропа. Трибуны неистовствовали, а Эутропа указала на героя, отчеканила: «Готовься! Я получу твою душу!»

«Что? Эутропа бросила вызов нашему новому чемпиону?» - изумился Метем. – «Но лицензия Грозовой Дьяволицы была отозвана после ее исчезновения... Я не могу организовать их поединок».

«Как интересно», - прогремел над ареной голос президента федерации. – «Я одобряю этот поединок. Готовьтесь к бою, Грозовая Дьяволица... и ты, новичок».

Воитель Света и Яана покинули арену, вернувшись в вестибюль комплекса. Мико’те была потрясена до глубины души, гадая: где пропадала ее сестра и почему вернулась сейчас?

...Поединок между Воителем Света и Грозовой Дьяволицей привлек внимание огромного числа александрийцев, и собирались те на улицах и в парках, где были установлены огромные экраны, дабы наблюдать трансляцию матча.

В тяжелейшем противостоянии Воитель Света сумел одержать победу, поверг Грозовую Дьяволицу, и та стремительно покинула арену.

По завершении первого этапа чемпионата герой вернулся в тренировочный зал... куда вскоре явилась и Эутропа. «Что ты здесь делаешь?» - нахмурилась она при виде Воителя Света. – «Впрочем, неважно. Я здесь, чтобы поговорить со своими сестрами». «Отлично, потому что у нас к тебе масса вопросов», - молвила Яана. – «Почему ты взяла и исчезла, никому ничего не сказав? И чем занималась все это время?» «Я все объясню в свое время», - отвечала ей Эутропа. – «Но, если хочешь жить, ты должна прекратить участие в боях немедленно».

«Что?» - опешила Яана. – «Но почему?» «Потому что, если ты постоянно будешь преображать свою плоть с помощью дикой души, но рано или поздно у тебя разовьется психонекроз – необратимое заболевание, в процессе которого твоя собственная душа деградирует», - доходчиво объяснила Эутропа. – «И, когда это начнется, будет уже слишком поздно. Тебе останется лишь ждать смерти... как мне».

«Этого... не может быть», - выдавила Яана в ужасе. – «Я знала, что существуют риски, но разве не по этой причине бойцы увековечиваются? Чтобы мы закончили бои, пока еще не поздно?» «Яана», - вздохнула Эутропа. – «Ты сама-то встречала хоть одного из увековеченных? Комфортная жизнь, обещанная по завершении карьеры, - лишь ложь, призванная заставить нас выложиться на полную, а затем сокрыть наши смерти».

«Но я помню их всех!» - воскликнула Яана. – «Как это возможно, если они мертвы?!» «Бойцов отправляют не в новые дома, а в тайный комплекс», - пояснила ей сестра. – «Там их лишают регуляторов, и они остаются в изоляции, пока не умрут. Таким образом системы Вечной Твердыни не могут зафиксировать факт их смерти – ровно как и сохранить их воспоминания. Я заметила изменения в своем теле и решила обратиться за советом к увековеченным. И, когда проникла в кабинет президента в надежде определить их местонахождение, выяснила ужасающую правду. Я боялась, что, если останусь здесь, стану следующей жертвой. И я исчезла в надежде найти исцеление от болезни».

«И... нашла?» - вопросила Неюни, и Эутропа кивнула: «В теории, исцелением может стать душа иного индивида, но подойдет не каждая. Она должна быть весьма плотной». Она указала на героя, пояснив: «Такая, как твоя. Прости, но ты – моя единственная надежда на выживание. Вместо того, чтобы нанести тебе удар в спину в городе, я открыто вызвала тебя на поединок, уверенная, что сумею обрести твою душу. Я знала, что президент не упустить возможности организовать подобный матч, но я стала слабее, чем ожидала. Именно поэтому мы с тобой разговариваем сейчас. Но в следующий раз я непременно получу твою душу!»

«Подожди, Эутропа!» - воскликнула Яана, возмущенная словами сестры. – «Ты не можешь просто взять и забрать чужую душу – даже для того, чтобы спасти себя! Это неправильно!» «Тебе легко говорить!» - выпалила Эутропа. – «Тебе не приходится жить с осознанием, что каждую секунду твоя душа распадается все больше!»

Услышав шаги за дверью зала, Эутропа метнулась в одну из соседних комнат, а в помещение ступил Метем. Признался последний, что собирался проведать Яану, вернулась к которой сестра, но услыхал часть их беседы, и это его весьма встревожило.

«То есть, несмотря на свое положение в Восходящей Аркаде, ты тоже ничего не знал...» - удивилась Яана, и заверил ее Метем: «Если бы знал, не организовывал бы бои с таким энтузиазмом! Я свято верил в то, что по завершении карьеры бойцы остаются в безопасности». «Мы должны обнародовать эти сведения и прекратить бои!» - постановила Яана. – «Я не хочу, чтобы кто-то еще испытал такие страдания».

«Нет, это самое худшее, что только можно сделать!» - испугался Метем. – «Президент безжалостен к тем, кто встает у него на пути! Если мы обнародуем его тайну, никто из нас не будет боле в безопасности. Ни мы с вами, ни бойцы. Думаю, Эутропа молчала, потому что понимала это. Думаю, у нас есть лишь один выход».

Обратившись к Воителю Света, постановил Метем: «Ты должен стать великим чемпионом Аркадиона! Ибо лишь великий чемпион получает доступ к душам в нашем репозитории. Ты получишь шанс освободить их! И, когда диких душ не останется боле, бойцы не будут подвержены недугу. Уверен, ты сможешь это сделать!»

Герой обещал сделать все от него зависящее, и Метем, благодарно кивнув, покинул тренировочный зал. Яана заверила авантюриста, что и впредь станет поддерживать его, в то же время пытаясь наряду с Неюни найти возможность исцеления от психонекроза. Должен же быть способ, который не потребует жертвы!..

***

Воитель Света оставался в Тулиёллале, наблюдая за тем, как бытие мирян возвращается к привычному укладу, а уроженцы Ясулани, для которых в одночасье минуло три десятилетия, стараются свыкнуться с тем фактом, что в Турале прошло лишь несколько недель. И это было... непросто...

Однажды в таверне зрел герой двух мужчин, отца и сына, вот только последний на момент возникновения купола оставался вместе с матерью в Ясулани, посему сейчас они с отцом были примерно одного возраста.

«Мы – семья, и ты всегда можешь на меня рассчитывать», - говорил отец. «Рассчитывать...» - с горечью отвечал сын. – «Только это мне и остается. Рассчитывать на тебя и на других. Мне даже для того, чтобы огонь развести, помощь нужна. В Александрии у нас был электроп – и, если мне был нужен огонь, я просто кнопку нажимал. Но здесь... я беспомощен. Кулинар, который даже плиту разжечь не в силах. Мне так стыдно, когда я ловлю на себе взгляды иных кухонных рабочих». «Мне жаль это слышать», - вымолвил отец. – «Похоже, внутри барьера бытие отличается разительно». «Я надеялся, что приведу сюда жену и детей, но...» - и сын обреченно покачал головой. «И все не пошли за ними», - настаивал его отец. – «Они ведь и мне родня тоже. Я помогу вам всем, чем сумею».

К столику их подошла Вук Ламат, обратилась к выходцу из Александрии: «Я не собиралась подслушивать, но уловила, что тебе непросто привыкнуть к жизни в Тулиёллале. Чтобы помогать мирянам, подобным тебе, мы организовали группу поддержки у Крыла Отражения. Там ты сможешь освоить умения, которые позволят тебе жить за пределами купола. Знаю, вернуться назад оказалось нелегко. Но, надеюсь, они смогут помочь тебе освоиться здесь». Мужчина сердечно благодарил Вук Ламат за поддержку, обещал, что непременно перевезет в Тулиёллал и свою семью.

Служительница Рассвета же, заметив героя, присоединилась к нему за столиком, признавшись, что, несмотря на кучу забот во дворце, она пытается найти время для того, чтобы выйти на улицы и поговорить с мирянами, дабы понять, какие проблемы те испытывают, и по возвращении во дворец обсудить их с Коаной.

Вук Ламат просила Воителя Света присоединиться к ним с Коаной во дворце, и, когда вскорости проследовал тот в тронный зал, то обнаружил, что сюда уже прибыли призванные Коаной Наследники Седьмой Зари: Алфинод, Алисэ, Крайль и Г’раха.

«Честно говоря, мы с Алфинодом в последнее время часто с Коаной беседы ведем», - призналась Алисе прибывшим Воителю Света и Вук Ламат, и Алфинод подтвердил: «Он просил нас поделиться сведениями о культуре Радз-ат-Хана, чтобы укрепить ваш альянс с сей державой. Мы были рады помочь ему». «А мы с Крайль занимались упорядочиванием сведений о золотом городе», - вымолвил Г’раха. «Мой дед начал изыскания сии двадцать лет назад», - добавила Крайль. – «Мы же завершим начатое им».

«Танкред и Уриангер же продолжают исследовать Турал», - сообщила герою Алисэ. – «А И’штола вернулась к изучению возможности перемещения между измерениями. Она заглянула во дворец несколько дней назад, дабы получить дозволение Коаны изучать Живую Память. И, кстати говоря, она выразила желание в скором времени взглянуть на ключ, у тебя остающийся. И, когда это произойдет, советую тебе быть готовым к тому, что какое-то время она будет оставаться рядом – уж слишком воодушевленной выглядела». «Что касается Этиньена, то мы не знаем – ни где он, ни чем занимается», - развел руками Алфинод. – «Есть вещи, остающиеся неизменными».

Наконец, в тронный зал проследовал Коана, и, обратившись к собравшимся, молвил: «Я призвал вас, дабы обсудить вопрос, касающийся Александрии. Вскоре в Девятом Решении пройдет церемония похорон, дабы почтить память королевы Сфены. Король Гулул Джа и его администрация пригласили нас принять в ней участие. Между нациями существуют определенные неразрешенные вопросы – такие, как статус Ясулани, - но я не вижу причин отвечать отказом».

«На протяжении поколений александрийцы даже не осознавали смерть», - произнес Г’раха. – «Я и не думал, что им знакомы церемонии похорон». «Как я понял, члены Забвения отыскали записи о церемониях, кои проводились в Александрии в древности», - пояснил Коана. – «Именно они и выступили с предложением почтить память о королеве подобным образом».

«Жители Александрии боле не забывают об умерших», - добавила Вук Ламат. – «Впервые они столкнулись с концепцией смерти. Я так понимаю, наши друзья хотели что-то сделать для них». «Несмотря на то, что Сфена была лишь симулякром, она оставалась светочем надежды для своего народа», - отметила Крайль. – «Боль мирян от утраты ее глубока». «Именно», - согласился Коана. – «Церемония похорон позволит александрийцам сплоченно выразить свою скорбь, чтобы сумели они превозмочь ее».

«Сперва я не была уверена в этом, но все же решила присутствовать», - молвила Вук Ламат. – «Не только ради Гулула Джа, но и затем, чтобы перевернуть эту страницу. Мы сделали свой выбор, и именно он привел к подобному исходу. Будучи Гласом, я совершу официальный визит и почту память королевы на церемонии. Я обязана стать свидетельницей скорби народа Александрии».

И Воитель Света, и сподвижники его согласились посетить церемонию прощания, ведь факт остается фактом, именно они лишили александрийцев любимой правительницы.

Покину Тулиёллал, путники направились к Александрии, и, достигнув остающегося под энергетическим куполом королевства, навестили Подполье – оплот Забвения, находящийся в Девятом Решении. Вук Ламат поведала Гулулу Джа, что собирается принять официальное участие в церемонии похорон.

«Сам-то ты как?» - спрашивала хротгара. «Со мной все хорошо», - заверил ее мальчик. – «Шейл меня обучаем всякому. Недавно вот узнал о системах Вечной Твердыни и механических солдатах. Это знание необходимо, чтобы я верно распоряжался своей властью».

Гулул Джа благодарил Вук Ламат за то, что решила та присутствовать на церемонии, ведь он, признаться, тревожится. «А какие обычаи в Александрии?» - поинтересовалась Алисэ у Шейл. – «В наших землях мы преподносим усопшим цветы». «Если верить архивом, наши предки так и поступали», - отвечала ей та. – «Цветы раздавали всем присутствующим на церемонии». «Учитывая, что все миры в далеком прошлом были едины, подношение цветов может иметь один и тот же древний исток», - молвила Крайль. – «Как же захватывающе!»

Гулул Джа предложил гостям направиться в Праксис-Парк, где раздают цветы участникам церемонии, а Вук Ламат выразила желание пообщаться с Госсаном – бывшим помощником Сфены, который и прислал ей приглашение на церемонию.

Эльдит Госсан приветствовал ступившую на площадь Вук Ламат, представился, сообщив, что после кончины королевы он занимается государственным управлением.

«А мы можем где-то взять цветы?» - уточнил Гулул Джа. «Конечно», - отвечал Госсан. – «Их раздают у стоек – так же, как и регуляторы». «Что?» - поразилась Вук Ламат. – «Нам нужно будет надеть регуляторы на церемонию?» «Это не требование», - заверил Служительницу Рассвета Госсан. – «Я знаю, что твой народ ими не пользуется. Видишь ли, жители Александрии в древности носили на себе символы скорби, посещая похороны. Они были окрашены в черные цвета, и мы решили, что наденем регуляторы такого же цвета. Мы его не произвели подобные устройства для каждого – но уже раздаем так много, как можем. Но, есть регулятор или нет, важно то, что мы помним о королеве Сфене. Помним ее и ее доброту, возлагая цветы».

...Вскоре на площади началась церемония прощания с усопшей королевой, собрались на которую все жители королевства. На экране, установленном над площадью, отражалось изображение Сфены.

Госсан обратился с речью к присутствующим, молвив: «Хоть и собрались мы здесь с одной и той же целью, исходим мы из разных земель. Кто-то родился и вырос в прежней Александрии, а кто-то родом из Тулиёллала. Новая Александрия родилась вследствие нашего единения – и это единственная родина, коя ведома юному поколению. Как превозмогли мы свои различие? Что заставило нас взяться за руки и следовать к единой цели под искрящимися молниями небесами? Ответ вы знаете. Мы выжили и познали процветание потому, что королева Сфена нас объединила. Вдохновленные ее бесконечной добротой, мы стремились стать лучше – как для себя, так и для окружающих. И утрата королевы полнит души наши немыслимой печалью. Но мы должны помнить о ней! Помнить все то хорошее, что она сделала ради нас. Посему давайте помолимся, как некогда делали жители древнего королевства, чтобы в посмертии познала она покой. И сохраним мы любимую королеву в наших сердцах, дабы воспоминания о ней вели нас за собой в день грядущий».

Госсан отошел в сторону; на лице его отражалась скорбь, и собственные слова не несли утешения...

Церемония продолжилась. Миряне подходили к постаменту, установленному у экрана, возлагали на него цветы, мысленно прощаясь со своей королевой...

Воитель Света услыхал тихую беседу, ведущуюся поблизости. «Королева теперь в облаке?» - спрашивал мальчик у матери, и та отвечала: «Должно быть, так и есть. Иначе почему мы продолжаем помнить ее?» «Я по ней скучаю», - признался мальчик. – «Она всегда пыталась подбодрить меня, когда было у меня плохое настроение. Но, даже если я ее помню, то никогда не увижу? Но это же бессмысленно!» «Боюсь, это и означает – умереть», - развела руками его мама. «Но... что будет с нами?» - тревожился паренек. – «Мы всегда будем испытывать печаль?»

Слова сии отражали помыслы множества александрийцев, не ведавших, как смогут они существовать теперь, когда королевы Сфены нет боле.

К мальчику обратилась Вук Ламат, признавшись, что в такие времена обращается к верованиям одного из народа Турала – ёк гуев. «Для них смерть – это не конец», - молвила Служительница Рассвета. – «До тех пор, пока о них помнят, они не умирают по-настоящему. Так же может быть и для королевы Сфены. Если она будет жить в ваших сердцах, то навсегда останется с вами». «Но... мы же не сможем ее увидеть?» - вопросил мальчик. – «Я не хочу даже думать об этом... Я бы лучше забыл, чем жил с этим чувством». «Прости, я не хотела...» - растерялась Вук Ламат. – «Прошу, скорби о королеве так, как считаешь подобающим».

Она подошла к держащимся в отдалении Гулулу Джа Наследникам, молвила: «Как и ожидалось, они отчаянно пытаются свыкнуться со своей утратой. Надеюсь, они найдут способ двигаться вперед». «На них давит не только скорбь, но и тревога о будущем», - изрекла Крайль. – «Лишившись королевы, они не знают, как жить дальше...»

«Да, но с этим мы можем им помочь», - начала Вук Ламат, и, заметив, что Гулул Джа отстраненно смотрит в сторону, обратилась к нему: «Что такое, Гулул Джа?» «Я думаю: лучше помнить о мертвых или забывать о них?» - признался мальчик. – «Я помню своего отца. И каждое воспоминание о нем приносит боль. И с королевой Сфеной также. Осознание того, что ее больше нет, полнит меня печалью. А вот маму свою я никогда не знал, о мысли о ней чувств не вызывают. Я хочу помнить об отце... но, возможно, было бы лучше, если бы я позабыл о нем...»

«Ты и правда ничего о маме не знаешь?» - удивилась Вук Ламат, и мальчик покачал головой: «Шейл искала сведения о жителях в системе, но зарегистрированных мамул джа было лишь двое: мы с отцом. Даже если бы она умерла и была стерта из разумов мирян, то упоминание о ней все равно должно было оставаться в системе. Но этого не было...» «Раз ты здесь, значит, она находится в пределах купола», - уверенно заявила Вук Ламат. – «Иногда попросту быть не может».

«А ты бы хотел узнать о маме?» - осведомился герой, и Гулул Джа отвечал неуверенно: «Наверное, да. Даже если это меня опечалит, я хочу узнать о ней. Я снова попытаюсь найти ее. И, если не удастся, оставлю эту затею». Вук Ламат и Наследники заверили мальчики: они помогут ему отыскать маму.

«Но... вы же лишь на церемонию пришли», - смутился Гулул Джа. «Мы пришли, чтобы узнать, все ли хорошо в Александрии», - напомнила ему Вук Ламат, а Крайль добавила: «К тому же, занимаясь поисками твоей мамы, мы и об отце твоем больше узнаем. Пройдя по его следам, мы можем обрести знание, которое пригодится мирянам Александрии».

Г’раха предложил спутникам разделиться: Воитель Света расспросит о матери Гулула Джа на окраинах Александрии, в то время как остальные станут разыскивать следы ее в Девятом Решении.

Жители окраин советовали герои попытать счастья в селении, лежащем к северу от Вечной Твердыни – Ювеявате. Говорят, Несгибаемый Сын чем-то помог им однажды, и заслужил их преданность. Что касается женщин из народа мамул джа, то здесь, на окраинах видели одну такую, стражницу, но это было еще до возникновения купола; вероятно, она успела вернуться в Тулиёллал.

Вернувшись в Подполье и дождавшись остальных, Воитель Света поведал им о том, что удалось ему выяснить. «Давайте подведем итог», - предложила Шейл. – «Зораал Джа привел отряд стражей в Ясулани, и среди воинов была женщина из народа мамул джа. Их задачей было избавить сии земли от бесчинствующего видрааля, и, вероятно, именно в этом и заключалась помощь Ювеявате». «И, если часть солдат осталась – возможно, чтобы помочь пострадавшим селянам, - они вполне могли быть оказаться заключены под энергетическим куполом», - молвила Вук Ламат.

«Мы тоже слышали о Ювеявате», - добавила Алисэ. – «Миряне покинули его десятилетие назад, а до тех пор оно было обитаемым, и Зораал Джа регулярно его навещал». «Если ему нужно было что-то сохранить в тайне, поселение его верных приверженцев было бы идеальным местом для этого», - произнес Алфинод. – «И, если эта женщина из мамул джа действительно там осталась, они вполне могли встретиться».

«Но что Зораалу Джа могло понадобиться в этом селении?» - задалась вопросом Шейл, и отвечала ей Крайль: «Мы с Г’рахой переговорили с исследователем, работавшим прежде в Генезисарии. Он рассказал о том, что около двадцати лет назад часть его коллег по приказу короля была переведена в исследовательский комплекс за пределами Вечной Твердыни». «Впервые слышу о подобном комплексе», - озадачилась Шейл. – «Считалось, что под прямой юрисдикцией короля находился лишь Авангард...» «Судя по всему, там разрабатывалось какое-то новое оружие, но это все, что нам удалось выяснить», - заключил Г’раха.

«Этого вполне достаточно для следующего шага», - обнадежила собеседников Шейл. – «Даже если работы, которые там велись, были засекречены, наверняка оборудование и материалы поставлялись в комплекс непосредственно из Вечной Твердыни».

Она подошла к консоли, принялась изучать данные о назначении перемещаемого оборудования, и вскоре обнаружила, что, несмотря на попытки замести следы, они все же ведут в Ювеявату. «Материалов туда отправлялось куда больше, чем требуется простому селению», - молвила Шейл. – «Но на протяжении долгих лет никаких поставок не наблюдалось. Вероятно, комплекс боле не функционирует».

«Думаешь, там была моя мама?» - с надеждой вопросил Гулул Джа, и отвечала ему Вук Ламат: «Наверняка не знаем, но шансы на это неплохие!» «Невероятно!» - обрадовался мальчик. – «Про нее никто не знал, а вы сумели столь многое выяснить!» «Каждый кусочек головоломки предстает сам по себе, а когда мы складываем их вместе, начинает вырисовываться цельная картина», - пояснил ему Г’раха. – «И даже если воспоминания исчезают, остаются следы тех, кто шел этим путем до нас. Это урок, усвоенный в иной жизни».

Покинув Вечную Твердыню, Вук Ламат, Воитель Света, Гулул Джа, Алфинод, Алисэ, Крайль и Г’раха отправились к селению Ювеявате. Ныне вездесущие монстры облюбовали бренные останки деревни – и исследовательского комплекса, возведенного в примыкающем к селению кристаллическом руднике. Здесь сразили они смотрителя Канилокку, тело которого было подключено к устройствам, продлевающим его существование.

Миновав рудник, достигли путники горного ущелья, где схлестнулись с видраалем, сразили бестию. «Стало быть, мой брат не прикончил этого монстра, а заточил – так же, как Валигарманду», - заключила Вук Ламат.

«Как я поняла, в этом комплексе изучали возможность перемещения душ и воспоминаний смертных в тела бестий», - просветила остальных Крайль, успевшая изучить найденные в комплексе записи. – «Чтобы удерживать здесь видрааля, им понадобилось уединенное место. Очевидно, что это был их основной подопытный образец. Но не думаю, что в тот момент, когда Зораал Джа пленил сие создание, он представлял возможности, перед ним открывающиеся...»

Эхо ниспослало герою видение прошлого, в котором зрел он Зораала Джа и Канилокку, бывшего прежде старейшиной Ювеяваты, остающихся за пределами ущелья, пленен в котором был видрааль. «Чтобы предотвратить бегство субъекта, я надеюсь поместить душу его в тело бестии», - говорил ученый Королю Решимости. «И он сможет обрести силу видрааля?» - уточнил Зораал Джа, и отвечал Канилокка: «В теории, да. Наши начальные эксперименты будут проводиться с более слабыми монстрами, но со временем мы сумеем взять под контроль самых сильных из них – я уверен в этом». «А что произойдет с теми, чьи души окажутся перемещены?» - уточнил Зораал Джа. «В изначальные тела они вернуться не смогут, и прежняя плоть станет бесполезна», - молвил исследователь. – «Но жертвы будут стоить того, ибо армия, которую ты получишь, многократно превзойдет силой воинство механических солдат».

«Хорошо», - заключил Король Решимости. – «Набери добровольцев и приступай». Дав обещание, что немедленно займется приготовлениями, Канилокка устремился прочь, а к Зораалу Джа приблизилась женщина, принадлежащая к расе мамул джа. «Стало быть, ты дал ему дозволение», - произнесла она. «Тишаль Джа», - отозвался Зораал Джа, продолжая созерцать видрааля. – «Ты станешь помогать Канилокке. Ты – одна из лучших хирургов стражи, и знания твои пригодятся в ходе экспериментов. А также ты станешь внимательно наблюдать за ним и докладывать мне обо всем, о чем узнаешь».

Женщина колебалась, и осведомился Зораал Джа: «Ты возражаешь против его изысканий? Или неспособна исполнить это поручение?» «Нет, Ваше величество», - отвечала Тишаль Джа. – «Останемся ли мы в пределах купола или же расширим свое влияние за его пределами, нам будет необходима огромная сила. Нам не на кого полагаться, и нам надлежит самим ее обрести. Даже есть методы для сего сомнительны с точки зрения морали. Я исполню твою волю. Но, если изыскания Канилокки увенчаются успехом, я прошу о награде. О том, чего бы я никогда не сумела получить в Тулиёллале. То, о чем я даже мыслить не осмеливалась... но здесь... это так близко...»

«Исполни свой долг к моему удовлетворению, и можешь рассчитывать на все, чего желаешь», - прервал ее Зораал Джа. – «То, к чему я стремлюсь, не находится в пределах купола. И я не могу явить здесь чудо. Но если искомое тобой рядом, ты это получишь. Ибо оно не представляет для меня ценности».

Он зашагал прочь, и Тишаль Джа проводила его долгим, задумчивым взглядом...

Воитель Света поведал о видении сем спутником, и Гулул Джа задался вопросом: «Может ли Тишаль Джа быть моей мамой?» «Как говорили жители окраин, в Ясулани проживало мало мамул джа», - напомнила ему Вук Ламат. – «Не думаю, что иные женщины-хубиго оказались заключены за барьером».

«Лаборатория Канилокки может быть частью сего исследовательского комплекса», - молвила Крайль. – «Возможно, там мы сможем что-нибудь узнать про Тишаль Джа».

Воитель Света и спутники его вернулись в комплекс, обнаружили лифт, который доставил их в обсерваторию Канилокки, находящуюся на вершине горного утеса.

«Она обсерватория совершенно не похоже на ту, коя была в храме, где оставался Валигарманда», - отметила Вук Ламат, созерцая огромные настенные экраны и многочисленные консоли, установленные в помещении. «И все системы продолжают функционировать», - вымолвил Г’раха, изучая оборудование. – «Наверное, здесь есть вспомогательные источники энергии, которые должны обеспечить непрерывное наблюдение».

На экранах ряда консолей вспыхивали алые предупреждающие знаки – наверняка отмечая тот факт, что видрааль вырвался на свободу. К счастью, Наследники сразили бестию прежде, чем та продолжила бесчинствовать в пределах Александрии.

Как и учила его Шейл, Гулул Джа активировал терминал, ввел в поисковом запросе имя – Тишаль Джа. На экране отобразилось множество отчетов, составленных Тишаль Джа – управляющей исследовательским комплексом. Данных было много, и Гулул Джа перенес их на портативный носитель, коий ему загодя передала Шейл.

Путники вернулись в Девятое Решение, проследовали в Подполье, где передали портативный носитель Шейл – для анализа.

В Подполье ступил Геод, поведав о том, что атмосфера в городе остается удручающей. Даже те уроженцы Турала, которые помнили о времени, когда не приходилось им полагаться на регуляторы, тревожились за то, успеют ли проситься с друзьями и близкими прежде, чем отойдут те в мир иной. В последнее время Александрию покидала лишь молодежь – те, у кого не осталось престарелых родичей, за которыми необходимо было присматривать.

«Да, в Тулиёллале известно об этой проблеме», - подтвердила Вук Ламат. – «Мой брат прилагает все усилия, чтобы железная дорога в Ксак Турале была восстановлена, что значительно упростит перемещения мирян. Однако рельсы проложены лишь до Авангарда, а дальше предстоит пешее странствие». «И все же железная дорога придется как нельзя кстати», - согласился Геод. – «Когда же она будет восстановлена?» «Не знаю наверняка», - призналась Вук Ламат. – «Коана не отваживался делать прогнозы... Но, пока Шейл работает с данными, мы можем сами взглянуть на положение дел».

Покинув Александрию, Воитель Света и Вук Ламат направились на железнодорожную станцию Шаалоани.

Начальник станции, Вавлика, тепло приветствовал героя и Служительницу Рассвета, и осведомилась та: есть ли какие вести о восстановлении железной дороги? «Все больше мирян желает вернуться в Турал, а на пешее путешествие они неспособны», - пояснила она.

Не успел хротгар рта раскрыть, как в здание станции ступили Коана и Эренвиль. «Вы здесь тоже по вопросу железной дороги?» - обратилась к ним Вук Ламат, и подтвердил Эренвиль: «Отчасти из-за меня Пламень Рассвета был принесен в жертву, посему я посчитал для себя правильным предложить помощь с его заменой».

«Новый локомотив близок к завершению, но мы испытываем проблемы с доставкой его на станцию», - пояснил Служителям Рассвета и спутникам их Вавлика. – «Когда мы направили Пламень Рассвета к барьеру, то срочность была превыше всего, но сейчас мы имеем дело с прежней проблемой: как наладить движение по железной дороге так, чтобы не чинить тревог обитателям Мевахетсоана». «Речь о ррониках», - пояснил Эренвиль Коане. – «Но хетсарро также недовольны тем, что их хетсо пугает звук поезда».

«У меня есть решение о том, чтобы сделать железную дорогу бесшумной, но здесь возникает новая опасность», - вымолвил тот. – «Рроникам нельзя позволять приближаться к рельсам». «...И, думаю, звуковой сигнал здесь не поможет, ибо они вновь запаникуют и покинут свои пастбища», - развела руками Нитовиква.

«А разве железная дорога не была спроектирована так, чтобы проходить вдали от пастбищ рроников?» - уточнила Вук Ламат. – «Странно, что они приближаются к ней...» «С тех пор, как были проложены рельсы, местоположение пастбищ рроников изменилось», - вымолвил Эренвиль. – «Не знаю, почему, нужно расспросить жителей Мевахетсоана».

Покинув станцию, Воитель Света, Вук Ламат, Коана и Эренвиль направились в Мевахетсоан, где разыскали старейшину селения, Хвато.

«Мы тоже заметили неожиданные изменения в повадках рроников», - подтвердил тот, отвечая на вопрос Служителей Рассвета, обратился к сыну, спрашивая, удалось ли тому понять причину сего. «Мы ожидали, что рроники еще какое-то время будут оставаться на своих излюбленных пастбищах», - изрек Шепетто. – «Мы не обнаружили никаких проблем с количеством или качеством поедаемой ими травы в землях Пьяриёанаан и Явтанан. Но они отказываются оставаться в сих пределах и стремятся на запад – к железной дороге». «Я не вижу причин этой неожиданной миграции», - признался Хвато. – «Но, если они продолжать следовать на запад, мы снимемся с лагеря и устремимся за ними».

«Как истинные хетсарро», - кивнул Коана. – «Я, кстати говоря, тоже происхожу из рода хетсарро. Мои родители странствовали с ррониками, хоть я и не помню об этом. Во время одной из подобных миграций я остался один. Одна из вынужденных жертв кочевого образа жизни, полагаю...»

Вспоминал Воитель Света, как некогда Коана поведал ему о своем прошлом: «Я выжил лишь случайно: меня нашел добрый торговец-пелу. Сжалившись, он обучил меня своему ремеслу, дабы мог я заботиться о себе. Я начал держать лавку на рынке Тулиёллала, и именно там меня заметил Служитель Рассвета и взял в приемные сыновья. Я уже жил какое-то время во дворце прежде, чем к нам присоединилась Ламати’и. Как и от меня, от нее отказались родители. Я знал боль одиночества, и надеялся избавить ее от этого чувства. И, будучи старшим братом этой девочки, я поклялся: я всегда буду поддерживать ее!»

«Правда?!» - воскликнул Хвато, вырывая героя из воспоминания. – «Я никогда не слыхал, чтобы рроники выбирали путь столь тяжелый, что требовало сие подобных жертв. Хетсарро никогда не оставляли позади своих родичей. Должно быть, произошло нечто, из ряда вон выходящее...» «Я не знаю», - развел руками Коана. – «Я никогда не думал о том, чтобы заняться сим ремеслом».

«Но, возможно, это помогло бы тебе понять нынешнее поведение рроников?» - вымолвил Воитель Свет, и Коана кивнул: «Да, ты прав. Пусть моё неприятие обычаев хетсарро вызвано скорее страхом бередить старые раны, нежели слепой жаждой перемен, это всё равно заставило бы меня повторить ошибки прошлого. И плохим бы я был Служителем Рассвета, если бы отказался познать одну из драгоценных традиций нашей страны».

Коана просил Хвато и Шепетто поведать ему о ррониках и о том, что значат они для хетсарро. Вук Ламат же и Эренвиль вызвались тем временем осмотреться на равнинах. Возможно, сообща они узнают больше о культуре хетсарро и получат ответы на свои вопросы.

Последующие часы Коана и Воитель Света провели в селении, расспрашивая хетсарро об их устоях. Рассказывали те о многом – в том числе о том, что следуют за ррониками в час миграции животных, и приводят те хетсарро в плодородные земли, где всего достаточно для выживания. Иногда табун разбивается надвое и следует различными путями – как следствие, расходятся в разные стороны и хетсарро. Они посещают новые земли, расширяют свой кругозор, и видят в этом мудрость хетсо.

Коана отправился на пастбище вместе с рроником, и после, вернувшись в селение, признался герою и Шепетто, что следовал за животным все дальше и дальше, и заставлять рроника возвращаться казалось... неправильным.

«А тебе что удалось узнать?» - обратился Коана к авантюристу, и отвечал тот: «Бытие хетсарро тесно связано с ррониками, но в то же время они получают все, что им нужно для жизни». «Да, я тоже это вижу», - согласился Коана. – «Я сомневался, следует ли мне следовать за хесто и оставлять позади торные тропы, но в итоге он привел меня туда, куда нужно. Мой путь – не единственный, хоть временами у меня недостаточно опыта, чтобы это осознать. Моя неспособность осознать, как решение может быть верным, не означает, что оно является неправильным... У моих родителей был долг перед ррониками – и передо мной. И я думаю: быть может, тот факт, что они оставили меня, не был таким вопиющим проявлением эгоизма, как я считал доселе. Способа узнать, как все было на самом деле, у меня нет... да и не имеет это отношение к нашей нынешней проблеме. Мы здесь для того, чтобы служить мирянам Турала».

Воитель Света и Коана поблагодарили Шепетто за то, что дал тот им возможность глубже изучить и понять культуру хетсарро. И, когда вернулись в лагерь Вук Ламат и Эренвиль, Коана признался им: «Похоже, я наконец-то понял значение хетсо. Они вскармливают хетсарро, когда растут, и дают им тепло в столь непредсказуемом мире... Они – сродни смертным, а вовсе не бестии, которых надлежит укрощать. К тому же рроники очень чувствительны. Мы можем врачевать их раны или расчесывать их шерсть, однако они сами должны следовать своим инстинктам и выбирать те земли, где они хотят оставаться. Хетсарро никогда не сажают их в клети – и мы не должны так поступать. Нельзя нарушать ход их миграции или пленять тех, кто приближается к железнодорожным путям – это попросту немыслимо».

«Мы посетили пастбища, которые прежде привлекали рроников», - вымолвил Эренвиль, и Вук Ламат добавила: «Как нам и было сказано, с травой все было в порядке. Но место оказалось слишком тихим – не только рроники, но даже птицы и грызуны его покинули. Мы повстречали лишь стаю цераторапторов, но те просто пробегали мимо». «Обычно подобное поведение фауны связано с природными бедствиями», - предположил Коана. – «Землетрясениями, лавинами или чем-то подобным».

«Наверняка хетсарро пришли бы к такому же выводу, будь дело в геологической природе», - произнес Эренвиль. – «Я измерил плотность эфира в сей области. Не было никаких свидетельств нарушения естественной среды, однако я заметил одну аномалию. Отчетливый эфирный след к востоку, медленно движущийся через равнину».

«Предположу, то мы имеем дело с неким могущественным монстром», - заключил Коана. – «Вероятно, хищником, - учитывая поведение местной фауны». «У оного из рапторов, которого мы заметили, был вырван кусок мяса из хвоста – чьими-то весьма большими клыками», - припомнила Вук Ламат.

«Неужто это... ттурухесто?» - изумился Хвато. – «’Убийца рроников’ на общем языке. У нашего народа есть несколько имен для сих созданий. ‘Клыки, похищающие хесто в ночи’ – одно из таковых». «Рроники могут от многих хищников рогами отбиться, но не от ттурухесто», - добавил Шепетто. – «Их чешуя тверда как адамант, и не пробить ее ни рогу, ни стреле».

«Не припомню я таких созданий в сих землях», - озадачился Эренвиль. «Они обычно свирепствуют в дикоземье к северо-востоку, и стаи держатся от них подальше», - пояснил ему Шепетто. – «Понятия не имею, что один из них позабыл здесь, вдали от родных мест обитания». Коана предложил спутникам изгнать ттурухесто из сих пределов, дабы рроники сумели, наконец, вернуться на прежние пастбища.

А вскоре в Мевахетсоан вбежал один из торговцев-хетсарро, сообщив сородичам, что ттурухесто приближается к поселению. Хетсарро принялись успокаивать чувствующих приближение могучего монстра рроников, в то время как Воитель Света и спутники его выступили в направлении, откуда приближалась бестия.

Гигантский ттурухесто приближался к небольшому рронику, отбившемуся от стада. Коана бросился к хищнику, но тот отбросил его в сторону. Мико’те распластался на земле, но тут же поднялся вновь, и, проковыляв к обездвиженному страху рронику, выкрикнул: «Я защищу этого хесто даже ценой своей жизни!»

К Коане подоспели Воитель Света, Вук Ламат и Эренвиль. Последний успокаивал рроника, надеясь увести его прочь, в то время как трое схлестнулись со свирепым ттурухесто.

Им удалось сразить бестию, и подоспевшие Эренвиль и хетсарро заверили воителей в том, что все рроники – в безопасности в Меваахетсоане. Похоже, местная фауна успокоилась – впервые за долгое время.

Хвато благодарил воителей за помощь – и особенно Коану, Глас Мудрости. «Мы боялись, что ты не пожелаешь ввязываться в бой, но ты с готовностью поставил свою жизнь на кон ради нашего хетсо», - говорил Хвато. «Я всего лишь исполнял свой долг как Служитель Рассвета», - произнес Коана, обескураженный похвалой в свой адрес, и, кивнув в сторону туши ттурухесто, добавил: «Эфирная проводимость его чешуи поистине немыслима. Предположу, что мы сможем воспользоваться ею, создав устройство, излучающее контролируемые импульсы эфира».

«...Эфира, походящего на тот, коим обладает хищник, столь страшащий рроников», - задумчиво протянул Эренвиль. – «Это может сработать. Мы сможем заставить рроников держаться подальше от железной дороги, и в то же время не доставим им особых тревог». «Невероятно, Коана!» - восхитилась Вук Ламат.

«Честно говоря, не думал, что когда-либо вновь увижу одну из сих бестий», - признался торговец-хетсарро, мрачно созерцая остов ттурухесто. – «Никогда не забуду о прошлой встрече с подобной тварью – а ведь минуло с нею уже больше двадцати лет! Будучи торговцев, я заглянул в лагерь в Лоазенихете... лагерь, коий был в одночасье сокрушен сим монстром».

«В Лоазенихете?» - поразился Коана. – «Именно там торговец-пелупелу и нашел меня... Можешь рассказать, чему ты стал свидетелем?» «Как я уже сказал, я навестил лагерь, чтобы торговать с иными хетсарро», - рассказывал торговец. – «Как и мы, они следовали за ррониками. Как и мы, они были атакованы монстром. Тварь обрушилась на нас как ураган в ночи – это был истинный хаос! Я схватил какие-то пожитки и в панике бросился прочь... но заметил, как молодая пара бежит в иную сторону – прямо к сей твари! ‘Мы отвлечем ее!’ – кричали они. – ‘Спасите нашего сына! Спасите хетсо!’ Больше я не помню ничего, ибо бежал со всех ног, и, когда взошло солнце, обнаружил, что поблизости нет никого – ни сородичей, ни бестий. После узнал, что выжившие воссоединились со своими оставшимися ррониками и продолжили путь. А иных боле никогда не видели – в том числе и храбрую пару...»

Коана был потрясен прозвучавшей историей, осведомился: «А что сталось с их ребенком?» «Боюсь, я не знаю», - отвечал ему торговец. – «Но, если его не было с выжившими, то, даже если он пережил ту страшную ночь... дикоземье не бывает благосклонно к одинокому ребенку». «Может, и так...» - согласился Коана, - «но благосклонен окажется проходящий мимо пелупелу. А однажды – и сам Служитель Рассвета...»

Воцарилась тишина; все взоры были прикованы к Коане. «Все эти годы я был убежден в том, то родители оставили меня, дабы следовать за ррониками», - проронил тот. – «Но теперь понимаю, что они не оставили меня, а пытались уберечь. Я так много времени потратил, отвергая их, а ведь они дали мне все то, что у меня есть сейчас. Лишь благодаря им я сумел познать тепло семьи – даже если их больше не было на этом свете. А теперь я – Служитель Рассвета, и семья моя – весь Тулиёллал. Семья, которую я всегда буду защищать... так же, как защитили меня родители».

Стало быть, покончив с ттурухесто и защитив рроников, Коана тем самым отомстил за гибель своих родителей. В итоге начинание увенчалось успехом: теперь рроники останутся на своих излюбленных пастбищах, а на локомотивах будут установлены устройства, отпугивающие их – эдакие «свистки», не издающие ни звука.

Почему Воитель Света и спутники его вернулись на станцию Шаалоани, сообщив Вавлике о том, что сумели найти решение проблемы.

И вскоре первый поезд готов был отправиться к Авангарду; восстанавливая железнодорожное полотно, мастеровые под началом Вавлики постарались максимально уменьшить шум от проходящего состава, а также установили на локомотиве эфирный свисток, созданный из чешуи ттурухесто. Коана благодарил Вавлику за подобное свершение, ведь железная дорога в Ксак Турале стала истинным чудом инженерной мысли, на что хротгар напомнил Служителю Рассвета: воплощали оную в жизнь лучшие мастеровые со всего Тулиёллала.

Вук Ламат предложила Воителю Света вернуться в Александрию; возможно, Шейл уже завершила анализ полученных данных... и – к тому же – следует сообщить мирянам о восстановлении железной дороги, связующей Авангард с Шаалоани.

«А чем именно занята Шейл?» - поинтересовался Эренвиль, и, узнав, что пытаются они отыскать мать Гулула Джа, молвил: «Я бы на его месте чувствовал себя так же. Больно, когда важные вопросы остаются безответными... Я понимаю, что Кахсия, встреченная нами была лишь симулякром, но воспоминания ее были настоящими».

Эренвиль вызвался сопровождать Вук Ламат и Воителя Света, и трое устремились в направлении энергетического купола, ограждавшего Александрию.

Проследовали трое в Подполье, оставались в коем как члены Забвения, так и Крайль, Г’раха и Гулул Джа. Первым делом герой сообщил сподвижникам новости о железной дороге.

В Подполье ступила И’штола, заявив: «Я сполна насмотрелась на врата в Небесном Сеноте, посему продолжаю свои изыскания в Живой Памяти. И там мне понадобится эксперт в вопросах электропа». Шейл с готовностью согласилась сопровождать чародейку, после чего поведала собравшимся о том, что завершила анализ огромного объема данных.

«Я сосредоточилась на извлечении из данных аудиозаписей, сделанных самой Тишаль Джа», - говорила она. – «Хотите прослушать?» «Конечно!» - воскликнул Гулул Джа, и Шейл приступила к воспроизведению записей на терминале.

«Мое имя – Тишаль Джа, и я решила сделать эти записи, чтобы собраться с мыслями», - зазвучал голос. – «Официально я... была... хирургом, состоящим в страже. Была частью контингента, отправленного в Ясулани, дабы положить конец бесчинствам видрааля. По завершении миссии я приняла решение остаться здесь. Для меня это было идеальной возможностью задокументировать географию нахождения лекарственных растений в сих землях... По крайней мере, так я сказала, когда подала прошение. На самом же деле... мне была невыносима мысль о возвращении в Тулиёллал. Я надеялась помочь командующему Зораалу Джа в ритуале престолонаследия, но он даже не смотрел в мою сторону. А была одним из множества безликих бойцов в его армии... Я не могла вернуться и столкнуться с реальностью, посему я и бежала. Но в трусости своей я оказалась у него на пути – пути, который изменил мою жизнь.

Когда возник купол, я оказалась внутри... наряду с моим командующим... Я восхищалась им. Его силой, сосредоточенностью. Он был... мужчиной великих страстей. Я наблюдала за ним издали – не решалась подойти. И, наблюдая, узнала его. Но взгляд тоже был устремлен вдаль – но не так, как мой. Он не искал кого-то другого, но стремился к чему-то большему, находящемуся за горизонтом. Я знала, что этот взгляд никогда не остановится на мне... Эксперимент вскоре достигнет своей следующей фазы. И когда это произойдет, он исполнит свое обещание, и я получу то, чего желаю больше всего на свете.

...Сегодня! Это должно было случиться сегодня. Новое начало. То, о чем я мечтала так долго... В руках своих я держу будущее. Если он сможет увидеть его... обнять... наверняка этого будет достаточно... Я была полна надежд... и так глупа...»

В тот день Зораал Джа протянул руку к младенцу, коего прижимала к груду Тишаль Джа, проронил: «Его чешуя синяя». «Он твой сын», - молвила женщина, но Зораал Джа отдернул руку, отступил на несколько шагов. «Нет, я не могу...» - выдавил он, потрясенный до глубины души. – «Я не знаю, как... как я смог... Как?! Растить ребенка... быть отцом... Я не могу!.. Нет!.. Убери его прочь от меня... Убери эту тварь прочь!»

Сей эпизод тоже был сохранен в записи, и Гулул Джа замер в изумлении, слушая, как Тишаль Джа утешает младенца, заверяя в том, что однажды папа вернется – и станут они счастливой семьей.

Последняя в череде записей, и вещает Тишаль Джа: «Калинокка кричит на меня. Исследования движутся не очень хорошо... но я не могу позволить ему проводить изыскания на моем ребенке. Я знаю, где спрятать его...»

Кахсия рассказывала герою, что Гулула Джа они нашли на окраинах несколько лет назад, но... как же сложилась судьба его матери?..

«Мы знаем, что вскоре после того, как была сделана последняя запись, в исследовательском комплексе произошел инцидент», - обратилась к Гулулу Джа Шейл. – «Возможно, поэтому мама и не смогла за тобой вернуться».

«Папа и мама... они оба были одиноки...» - проронил Гулул Джа. – «Возможно, этого не было бы, останься мы вместе. Но иногда желаемого не происходит – как ни старайся. Не знаю, стал ли я счастливее, но... лучше знать, чем оставаться в неведении. Спасибо всем вам!»

Вук Ламат обняла Гулула Джа...

...И’штола и Шейл покидали Александрию, направляясь к Живой Памяти, дабы продолжить там свои изыскания. Геод сообщил герою, что, несмотря на то что весть о восстановлении железной дороги распространилась, мало кто ожидал локомотива и горел желанием оставить Александрию. Вук Ламат была сим весьма удивлена, ведь, насколько ей было известно, многие желали воссоединиться с друзьями и родными, остававшимися в Тулиёллале.

Воитель Света и Вук Ламат вознамерились переговорить с александрийцами, направились в Праксис-Парк. Собравшиеся там миряне были встревожены, обсуждали недавнюю гибель от удара молнии опытного охотника в Громовых Угодьях. Бессмысленная смерть... ведь охотник использовал все остающиеся у него клетки душ в час противостояния с миньонами Зораала Джа.

Собравшиеся в парке горожане скорбели. «Но с нами все будет хорошо?» - спрашивал у остальных милал. – «Даже если система не стирает боле воспоминания об умерших, наши регуляторы продолжают функционировать! Я не умру раньше времени. Сперва состарюсь, а уж затем отправлюсь в мир иной». «Ты можешь так полагать, но откуда нам-то знать?» - отвечали ему миряне. – «У нас не осталось воспоминаний об умерших прежде. Возможно, куда больше приняло насильственную смерть, чем скончалось от старости, а мы об этом и понятия не имеем! Это может произойти с каждым из нас!»

Александрийцы тревожились все больше: неужто им теперь не избавиться от постоянных мыслей о смерти?!

Наблюдая за сим со стороны, Вук Ламат шепнула Воителю Света: «Мне казалось, со временем они примут изменившуюся ситуацию, но... все становится только хуже».

Она осеклась, с изумлением наблюдая, как к мирянам приближается королева Сфена, заверяя их, что непременно все исправит.

«Но Сфены... больше нет...» - выдавила Вук Ламат, и, заметив поблизости Госсана, бросилась к нему, спрашивая: «Что здесь происходит?!» «Ее величество королева Сфена говорит со своим народом, как и всегда», - отвечал тот. «Но Сфена мертва!» - воскликнула хротгарка. – «Ты же сам произносил речь на ее похоронах! Мы все возлагали цветы, скорбя по ней!»

«Похороны Ее величества?» - озадачился Госсан, обернувшись к пьедесталу, на котором все еще оставались возложенные цветы. – «Какая занятная шутка. Прошедшая церемония была призвана почтить тех, кто погиб во время нападения на Александрию. Ее величество вышла в народ, дабы поддержать мирян в сии непростые времена».

Горожане обращались к королеве, моля ту избавить их от воспоминаний об умерших. «Это не жизнь!» - восклицали они. – «Ни для нас, ни для наших детей...» «Хотела бы я все изменить», - опечалилась Сфена. – «Но теперь, когда Живая Память отключена, даже я не в силах восстановить систему, дававшую нам прежде подобное утешение. Но не отчаивайтесь. У меня есть для вас иное решение. Всем нам следует стать Вечными!.. Я создала новую систему, которая позволит вам переместить свои воспоминания прямиком в эфирное вместилище – кое не полагается на клетки душ. Таким образом вам не придется боле страшиться смерти. Вы сможете жить так, как желаете – и так долго, сколько захотите! Наших запасов эфира пока недостаточно, чтобы дать подобную возможность всем... Но некоторые из вас уже получили новые регуляторы на церемонии похорон, верно? И мы продолжим их дальнейшее распространение! Все пять тысяч! В скором времени обладатели новых регуляторов будут призваны присоединиться к Вечным, и навсегда избавятся от страданий!»

Александрийцы были близки к панике: лишь пять тысяч?!

«Ах ты, видрааль!» - в гневе выпалила Вук Ламат, прожигая королеву взглядом, и собравшиеся в парке притихли. – «Настоящая Сфена никогда бы не удовольствовалась спасением лишь части своего народа!» «Я – Сфена, Королева Мудрости», - произнесла Сфена.

В парке воцарилась давящая тишина; все взоры были обращены на Вук Ламат. Та сознавала, то происходит нечто... немыслимое, но сейчас ничего не могла с этим поделать.

Посему наряду с Воителем Света вернулась в Подполье, сообщив сподвижникам о неожиданном и пугающем возвращении королевы Александрии – или же появлении иной сущности, выдающей себя за таковую.

«Она не может быть Сфеной!» - воскликнула Алисэ. – «Настоящая Сфена должна была быть уничтожена во время отключения Терминала Месо». «Но ни один александриец не стал тому свидетелем», - напомнил сестре Алфинод. – «И, узрев знакомый облик, они с готовностью поверят в то, что она жива. Меня куда больше беспокоит тот факт, что они отрицают проведение похорон в ее честь. Как будто воспоминания их были стерты...»

«Раз члены Забвения сему воздействию подвержены не были, стало быть, дело в регуляторах», - резонно заключил Г’раха. – «Но кто их разработал?» «Некто достаточно хитроумный, чтобы притвориться Королевой Мудрости», - вздохнула Вук Ламат. – «Даже если кто-то и заподозрит обман, большинство александрийцев все равно примут ее сторону. Но нам необходимо выяснить, кто скрывается под ее личиной!»

Наследники Седьмой Зари сошлись во мнении, что действовать им надлежит предельно осторожно. Остается лишь ждать зацепки от агентурной сети Забвения... или же следующего хода самопровозглашенной королевы Александрии...

Едва переставляя ноги, она брела по пустующим улицам Живой Памяти. Перед глазами все расплывалось, и все же она, собирая волю в кулак, продолжала шагать.

«Где... я?» - шептала она. – «Все ли в порядке... с моим народом?»

Теряя сознание, осела она наземь, но успела заметить двух женщин, спешащих к ней...

Странствия вновь привели Воителя Света в Мамук, где приветствовала его Миилал Джа, поведав о том, что поселение их столкнулось с новым вызовом, который просто так не разрешить.

«Все началось, когда мы обнаружили в Небесном Сеноте раненого странника», - рассказывала Миилал Джа. – «К счастью, жизни его раны не угрожали. Подобных ему в наших землях нечасто встретишь. Высокий, изящный, с остроконечными ушами. Он еще не проснулся, но во сне говорит странные вещи, которые нам непонятны. Мы надеялись, что, возможно, ты что-то вынесешь из его бормотания, или, возможно, поможешь ему вспомнить о произошедшем, когда он очнется».

Вскоре путник пришел в себя, и мамул джа препроводили его в жилище Милаал Джа. Облачен незнакомец был в рыцарские доспехи и походил на элезена. Имени своего воин не помнил, и Милаал Джа надеялась, что герой, успевший немало повидать на своем веку, узнает доспех, в который был облачен их неожиданный гость.

Однако подобной брони прежде Воитель Света не встречал, да и казался ему воин элезеном – или эльдитом, как звали их на сем континенте. «Элезен? Эльдит?» - оба именования были воину незнакомы. – «Нет, я... эльваан. Искатель приключений... А ты, похоже, мамул джа. Означает ли это, что я в Мамуке?»

Милаал Джа утвердительно кивнула, и воин нахмурился: «Если так, значит, я, должно быть, пленен». Воитель Света и Милаал Джа озадаченно переглянулись, и молвила последняя: «Если он совершенно не ведает о наших обычаях, вероятно, прибыл из-за моря...»

В хижину вбежал Зерил Джа, выпалив: «Милаал Джа, мы должны немедленно собрать наших сильнейших воинов! Ибо тень Гулула Джа Джа вернулась! Ее видели близ Ущелья Гок Драак. Бакул Джа Джа сошелся в бою с сим порождением, и я опасаюсь худшего».

Заметив среди присутствующих героя, Зерил Джа обратился к нему, пояснил: «В последние дни тень Служителя Рассвета видели в лесах Як Т’ель. Я полагаю, что она была призвана тем же способом, который использовал и я в час испытания. Мало кто из бунева ведает, как свершить сей ритуал. Виновного мы найдем со временем, но сейчас надлежит совладать с тенью».

Зерил Джа умчался за стражей, однако Милаал Джа не ожидала, что Бакул Джа Джа продержится до прибытия оной, просила героя помочь ее сыну. Кивнув, тот выбежал их хижину, устремился к Ущелью Гок Драак, что к западу от города.

Эльваан проводил Воителя Света задумчивым взглядом, осознавая, что имя Гулула Джа Джа почему-то кажется ему знакомым...

...Герой подоспел к ущелью как раз в тот момент, когда тень Гулула Джа Джа повергла противника, бросила с презрением: «И ты смеешь называть себя ‘благословленными родичами’?»

«Он не один», - предупредил героя Бакул Джа Джа, и заметил тот близ воплощенной тени девчонку в пурпурных одеждах. Та атаковала... но на помощь к Воителю Света пришел воин-эльваан, успевший позаимствовать щит и меч у одного из стражей Мамука. «Не знаю, почему, но что-то говорит мне, что я должен быть здесь», - бросил воин герою.

«Мое имя – Прише», - представилась девчонка. «Прише?» - воин растерялся на миг, и Прише воспользовалась сей возможностью, ринувшись в атаку и повергнув его. Ибо видела пред собою она не смертных противников, но ужасающие демонические порождения – таурусы.

За спиной Прише и Гулула Джа Джа возник магический круг, и изрек последний: «Идем, Прише. Мы выполнили свою задачу». «Как скажешь, Ульмия», - отозвалась Прише.

Двое ступили в круг, исчезли... однако магический двеомер остался

«Я так понимаю, ты здесь из-за вести о тени Служителя Рассвета», - обратился к Воителю Света Бакул Джа Джа. – «Не знаю, как с нею связана эта девчонка, но она явно союзница того, кто сию тень призвал. Путь, которым они ушли, остается, хоть и неведомо, куда он ведет. Но нельзя допустить, чтобы они вернулись. Мы обязаны защитить сей лес, и я не допущу, чтобы бесчинствовала здесь какая-то двуглавая манифестация».

Бакул Джа Джа скрылся в портале. Эльванн проводил его взглядом, прошептал, качая головой: «Прише... Что же с тобой стряслось?» Герою пояснил воин: «Для меня прошлое все еще как в тумане, но я помню, что с этой девушкой мы сражались рука об руку. Но с ней явно что-то не так. Она не только меня за монстра приняла, но и своего двуглавого спутника ‘Ульмией’ назвала. Ульмия, которую я знаю, женщина-эльваанка. Уж точно не этот зверолюд. Некие темные силы властвуют над разумом Прише».

Воин был ранен и слаб, и Воитель Света настоял на том, то в магический круг он ступит один...

Переместился герой в город, витающий в некоем пространстве, наряду с Бакулом Джа Джа схлестнулся с многочисленными монстрами, заполонившими улицы. Прише вновь атаковала двоих, но, получив отпор, отступила, а реальность для Воителя Света и Бакула Джа Джа преобразилась, и обнаружили те себя в лесу, где сразились с могучим драконом, Фафниром.

И, когда пал тот, двое были перемещены вновь магическими потоками – на этот раз в руины, витающие над облаками, пребывали в коих причудливые конструкты. Здесь приняли бой они с пятью кристаллическими воителями – воплощением грехов пяти разумных рас далекого мира... А когда воитель Света и Бакул Джа Джа миновали сие пространство, магия доставила их в зловещий замок, Жвал, в тронном зале коего восстал из саркофага могучий Повелитель Теней.

И, когда сразил герой противника сего, иллюзорная реальность преобразилась вновь, и обнаружил Воитель Света себя в городе, откуда и начался путь его через вереницу странных пространств. Жители города, казались лишь безликими призраками...

Бакул Джа Джа обнаружил спящую Прише, и очнулась девушка, лишь когда двуглавый мамул джа взял ее на руки. Отпрыгнула в сторону, взяла себя в руки, представилась, как будто видела героя и спутника его впервые. Те озадаченно переглянулись, и осведомился Бакул Джа Джа: «Почему ты напала на нас?» «О чем ты?» - озадачилась Прише. «Не прикидывайся!» - выпалил Бакул Джа Джа. – «Ты кричала о том, что мы какие-то ‘таурусы’, и чуть было воина не убила».

«Я помню, что недавно сражалась с таурусами», - подтвердила Прише. – «Защищала Ульмию». «Этим именем она называла тень Гулула Джа Джа», - напомнил Бакул Джа Джа герою. – «Говорят, магический ритуал, призывающий тень, способен омрачать разумы смертных. Если наш враг достаточно искусен в магии, чтобы призвать Гулула Джа Джа, значит, и разум взять под контроль вполне в силах. Похоже, юную Прише заставили поверить о том, что зрит она пред собой Ульмию».

«Значит, все это было иллюзией...» - протянула Прише, взирая на Бакула Джа Джа. – «Что-то начинаю вспоминать. Помню предупреждение о том, что подруга нуждается в моей защите. Он был синим, как твоя левая голова, и передал мне причудливое оружие. Я приняла его без всякой задней мысли. Возможно, оружие было зачаровано... Надеюсь, с настоящей Ульмией все хорошо».

«Можешь рассказать о том, кого ты ошибочно посчитала Ульмией?» - осведомился Бакул Джа Джа. – «Где он скрывается?» «Хотела бы я знать», - вздохнула Прише. – «Оказавшись здесь, я обнаружила, что осталась одна». «Здесь – это где?» - уточнил мамул джа, и Прише, осмотревшись по сторонам, отвечала неуверенно: «Джеуно, вроде бы. Хотя прежде призрачных фигур в городе сем я не видела».

На улицах оставалось несколько мирян, и Прише предложила Воителю Света попробовать поговорить с ним: возможно, удастся узнать больше о сем странном городе и о местонахождении тени Гулула Джа Джа.

Немногочисленные авантюристы, встреченные героем и Прише в городе, подтвердили, что находятся они в Джеуно, возведенном на Небесном Мосту, соединяет коий континенты Квон и Миндартию. В настоящий момент, все ходы, ведущие из верхнего города в нижний, закрыты. Несмотря на это, в городе можно встретить выходцев из иных держав: Сан д’Ории, Бастока и Виндурста.

Иной искатель приключений, обратился к которому Воитель Света, бормотал нечто невнятное о том, что Гулул Джа Джа мог осадить Ахт Урхган, и Джеуно вполне может пасть следующим. Сии название герою не говорили ровным счетом ничего...

Прише провела спутника к оплоту местных контрабандистов, Теншодо, надеясь встретиться с Альдо, но двери были заперты. Посему двоим не оставалось ничего, кроме как вернуться к Бакулу Джа Джа, остающемуся близ разлома в континууме, вел коий в земли Турала.

Выслушав рассказ героя, Бакул Джа Джа озадачился: «Я странствовал по всем землям Турала, но никогда не слыхал ни о Джеуно, ни о Сан д’Ории, ни об иных помянутых тобой местах». «Что еще за Турал?» - воскликнула Прише. – «Я думала вы, мамул джа, родом с Араджии».

Из разлома выступил воин-эльваан, приветствовал Прише, и та нахмурилась: «И кто же ты?» «Именно он просил меня за тобой присмотреть», - просветил девушку Воитель Света, и та пожала плечами: «Спасибо за заботу, конечно, но прежде я никогда его не встречала. Хотя... ты похож на одного индивида, которого я могла знать, но это лишь предположение. Как твое имя?» «Мое имя...» - воин отчаянно пытался вспомнить его, но тщетно.

«Это тебя нашли в Небесном Сеноте», - обернулся к эльваану Бакул Джа Джа. – «Надо как-то тебя назвать. Может... Алксааль? На языке мамул джа это означает ‘странник’. Хотя по смыслу на эорзейском термин ближе к определению ‘авантюриста’».

«Что ж, пусть будет Алксааль», - согласился воин, и, оглядевшись, поинтересовался: «И где же мы?» «В Джеуно», - отвечала ему Прише. – «Или в некоем подобии сего города. Ты помнишь это место?» «Оно... кажется знакомым», - неуверенно проронил воин.

«И что же такого особенного в этом месте?» - спрашивал Бакул Джа Джа. – «И куда подевалась тень? Бессмыслица какая-то!»

Будто отвечая на его вопрос, чуть поодаль возникли две фигуры: воплощение Гулула Джа Джа... и провидец из расы мамул джа, в котором Воитель Света узнал Сарила Джа – спутника Зораала Джа!

«Это он меня зачаровал!» - выкрикнула Прише, указывая на провидца. «Стало быть, ты выжил», - прорычал Бакул Джа Джа. – «И что же ты здесь делаешь?» «Что ж, сейчас я в благодушном состоянии, посему вполне могу поведать вам о природе этого места», - осклабился Сарил Джа. – «Вы ведь за этим сюда явились?.. Юная леди права: это действительно Великое Герцогство Джеуно. Не настоящее, конечно. Весьма убедительная имитация, которую я сотворил на основе видений об ином мире».

«Ты сотворил все это?» - недоверчиво осведомился Бакул Джа Джа, и Сарил Джа кивнул, весьма довольный собой: «Именно так. Пока все мы присутствовали на церемонии принятия престола Служительницей Рассвета, мы с Зораалом Джа направились к вратам золотого города. Все происходило так, как задумано: мы обладали ключом к вратам, и сила, способная преобразить мироздание, была практически у нас в руках. По крайней мере, так мне казалось. Но... в глазах Несгибаемого Сына я оказался бесполезным инструментом, который он не преминул отбросить в сторону. Я нанес мне удар и оставил умирать, но, когда чертог опустел, а врата так и остались открыты, я увидел в этом свой шанс. Переступив порог, я оказался в пустоте – в пространстве, не властен на которым был ход времени. И в этой бесконечной тьме я зрел иной мир. Мир, именуемый Вана’делем».

«Что за чушь!» - воскликнула Прише. – «Как можно поверить в то, что пространство, нас окружающее, было создано тобой?!»

Вместо ответа Сарил Джа заклинанием сразил одного из местных авантюристов, и обратился тот в небольшой куб электропа. «Как я и сказал, что, что нас окружает, - мое творение», - заявил провидец. – «С помощью церемониальных инструментов я смог воссоздать не только Гулула Джа Джа, но и видение Вана’деля. При обычных обстоятельствах я сумел бы поддерживать манифестацию совсем недолго, однако камень, мною обнаруженный, усилил магию мою многократно».

«Разве не с помощью этого материала Зораал Джа создал свою армию?» - уточнил Бакул Джа Джа у Воителя Света. – «Электроп – так он зовется». Тот утвердительно кивнул, а Сарил Джа протянул: «Электроп, говоришь?.. Если ведомо тебе название, ты наверняка знаешь о том, что сии камни обладают огромной силой. Силой, способной поддерживать существование моих творений сколь угодно долгое время... Мне повезло, что междумирье, в котором я оказался, было заполнено огромным количеством структур из электропа».

«Погоди!» - выкрикнула Прише. – «Если это подобие Вана’деля создано тобой... значит, я...» Сарил Джа утвердительно кивнул, и Алксааль вздохнул: «Стало быть, и я тоже...» «Ты?..» - воззрился на него мамул джа. – «Самая что ни на есть заурядная нить в полотне моего великого начинания. И то станет поистине чудесное полотно, ставшее возможным благодаря бесконечным вероятностям, кои узрел я на сем Пути Отголосков! Воспоминания, пребывающие там – осколки отголосков, - претворят грезы мои в реальность! Некогда я связывал свои грезы с Несгибаемым Сыном, но этот ублюдок умер для меня! И теперь по воле моей Туралом станет править величайший владыка из всех, которых когда-либо знал этот мир!.. Я начал достойно, но труды мои от завершения далеки. Вскоре я вновь обращусь к отголоскам, дабы воплотить величайших созданий Вана’деля, и примкнут они к сей могущественной тени! Решимость и мудрость, создавшая Тулиёллале, объединится с тиранией, повелевавшей мамул джа Вана’деля!»

И Сарил Джа, и воплощение Гулула Джа Джа исчезли...

Бакул Джа Джа был раздражен: мало им одной Александрии, так еще и Вана’дель появился! Можно лишь догадываться, что на душе у Прише и Алксааля – ведь истинность самого их существования под вопросом!..

Алксааль не помнил ровным счетом ничего о своем прошлом. Прише воспоминаниями обладала, но каково это – услышать о том, что оные ей не принадлежат?.. Бакул Джа Джа посоветовал новым знакомым не принимать не веру слова Сарила Джа – уж слишком хитроумен этот слизкий провидец.

Через разлом в континууме Воитель Света и трое спутников его вернулись в Мамук, поведали Милаал Джа о том, что обнаруженный в Небесном Сеноте воин принадлежит иному миру. «Наши миры различны, и все же у них немало общего», - вымолвил Алксааль. – «Интересно, что же связано их воедино». «Действительно, что...» - протянула Милаал Джа. – «Ты решил, что мы – мамул джа из Вана’деля. Могу я узнать, каковы они?» «Вы совершенно непохожи на них – за исключением внешности», - отвечал эльваан. – «Было время, когда все народы Вана’деля – в том числе и мамул джа – знали мир и покой. Но тиран, обладающий огромной силой, заявил о владычестве над народом мамул джа, и обратил его против нас. Так началась война».

«История, похожая на нашу», - вздохнула Милаал Джа. – «Тем немногим из нас, родившихся двуглавыми, было уготовано величие, и мы считали, что это возвышает нас над иными народами». «Но мы изменились», - добавил Бакул Джа Джа. – «Мы можем быть лучше, чем наши предки. И мы будем лучше. Но все наши усилия обратятся в ничто, если Сарил Джа обретет власть».

Алксааль обещал Бакулу Джа Джа и Воителю Свету свою безоговорочную поддержку в противостоянии Сарилу Джа, создателю подобия Вана’деля. Прише поддержала его, заявив, что не станет раздумывать над тем, настоящая она или нет, а сосредоточится на тем, чтобы покончить с зарвавшимся провидцем.

Бакул Джа Джа предложил уроженцам иного мира познакомить их с Тулиёллалом – ведь покамест зацепок к тому, где следует искать Сарила Джа, у них нет.

Воитель Света и трое спутников его отправились в Тулиёллал на борту дирижабля, и вскоре прибыли в столичный град. Прише спрашивала у Алксааля, что же тот знает о ней, на что эльваан лишь пожимал плечами: «Возможно, все-таки мы с тобой не были знакомы. Быть может, я услышал какие-то истории о твоих деяниях в таверне».

Бакул Джа Джа отправился к казармам городской стражи, дабы известить их о случившемся в Мамуке. Воитель Света же, Прише и Алксааль отужинали в таверне, и по завершении трапезы девушка блаженно улыбнулась: «Кажется, что это вкус дома. Тавназии... Хочешь узнать больше о Вана’деле?»

Авантюрист кивнул, и Прише начала рассказ: «Двадцать лет назад в нашем мире случилась ужасающая Война Кристаллов, и в конфликт оказалась вовлечена и моя родина, Тавназия. Напав на наш полуостров, зверолюди применили столь могущественное оружие, что оно отсекло наши земли от континента. Выжившие бежали в пещеры - Укрывище Тавназии».

Воитель Света поведал спутникам о своих многочисленных приключениях в Эорзее – и за ее пределами. «Ты бывал в иных мирах и даже спас этот от воплощения отчаяния», - покачала головой Прише, когда завершил герой свою историю. – «Да ты не авантюрист, а живая легенда!» «Герой... и живая легенда...» - тихо прошептал Алксааль...

В таверну ступил Бакул Джа Джа, поведав о том, что весть о странном портале в лесах распространяется, и наверняка найдутся глупцы, кои дерзнут ступить в опасное пространство, лежащее за ним.

Почему Воитель Света и трое спутников его вознамерились вернуться в Ущелье Гок Драак, дабы не допустить к разлому недалеких охотников за сокровищами. Тем не менее, немногочисленные исследователи они проникли в лежащую за порталом манифестацию Джеуно, и сейчас увлеченно исследовали город.

Некоторые охотники за сокровищами согласились покинуть город, иные – наотрез отказались. Во владении одного из исследователей оказался куб электропа, и многие возжелали завладеть им, посему он устроил импровизированный аукцион – прямо на городской улице.

Бакул Джа Джа и Воитель Света предложили исследователю лучшую ставку, после чего получили во владение куб. Лишь взглянув на электроп, воскликнул Алксааль: «Знакомое ощущение... Повелитель Теней!.. Эту злобу ни с чем не спутаешь. Должно быть, этот камень был средоточием отголоска Повелителя Теней. Он был воплощением лютой ненависти, развязавшим Войну Кристаллов. Я входил в отряд, который покончил с ним».

Прише воззрилась на эльваана. Если это так, значит, сей воин должен был сопровождать легендарного искателя приключений Вана’деля. Но она никогда не слыхала об этом...

...И, пока ожидают они следующий ход Сарила Джа, Прише и Алксааль вознамерились исследовать земли Турала...

Сарил Джа и тень Гулула Джа Джа оставались в небесных руинах - воплощении Ту’Лии.

«Мы всех их перебьем, так ведь, Сарил Джа?» - спрашивала манифестация Служителя Рассвета. «Скоро, очень скоро», - заверил того провидец. – «И ты сможешь занять престол, по праву тебе принадлежащий».

Гулул Джа Джа хохотал, а Сарил Джа радовался тому, что сия лишена мудрости, коя была присуща истинному Служителю Рассвета. «Но, дабы сделать его достойным правления, я должен внимательно выбирать, какие из отголосков надлежит воплощать», - пробормотал Сарил Джа, обдумывая свой следующий шаг. – «Повелитель Теней выглядел весьма многообещающе, но история Вана’деля богата. Мне не следует обращать внимания на тех, кто оставил в анналах ее лишь мимолетный след».

Переведя взгляд на башню, возвышающуюся в сердце Ту’Лии, заключил Сарил Джа: «С помощью силы древних я поставлю на колени Турал... и весь мир».

1 2 3 4 5 6 7

Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich