Demilich's

Хроника

Глава 1. Северные Войны

Начало истории гильдии ведьмаков не затерялось в темноте веков, но и ясности особой нет. Они появились словно тень, сотканная туманом из времени, людских домыслов и их собственной нелюбви к уничтожению монстров. Эта мистическая аура, без сомнения, облегчает работу ведьмакам, создавая психологическое преимущество и пробуждая страх, который всегда возникает оттого, что нельзя называть по имени. С другой стороны, это усложняет работу для тех, кто хотел бы глубже разобраться с прошлым, чтобы лучше понять настоящее.

Родерик де Новембре - автор знаменитой "Истории мира" - утверждает, что ведьмаки впервые взялись за уничтожение монстров в середине десятого века. Эта гипотеза исходит из того факта, что в те темные времена монстры контролировали землю, а люди были скорее пришельцами, нежели хозяевами. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что появился спрос на хороших мечников, которые бы смогли защитить поселенцев.

Де Новембре попытался изучить и более древние времена, чтобы понять корни их возникновения. По его мнению, начало ведьмакам положил колдун-предатель. Скорее всего, ведьмаки рецептами мутагенных микстур и магических эликсиров, которые увеличивают их возможности в сражениях, обязаны именно ему. Это также объясняет то, что они овладели базовыми магическими формулами, или "знаками", как они их называют. После смерти волшебника его последователи, скорее всего, контролировали процессы изменений, возможно, исследуя формулы, чтобы создать идеального человека, или проводили эксперименты над молодыми мальчиками для своих, несомненно, запрещённых целей. Что интересно, так это то, что ведьмаки теперь контролируют себя лучше, чем раньше, и их взаимная ненависть (иногда перераставшая во взаимное обожание) с волшебниками является скорее исключением. Возможно, что хозяева магии чувствуют угрызения совести? И возможно также, что и чувство сожаления за то, что их эксперимент провалился, а к тому же ещё и вышел из-под контроля? Но всё это догадки лишь, а мы никогда не узнаем правды, но отвратительная, широко распространённая книга с возмутительными карикатурами "Монстриум, или ведьмака описание", которая, несмотря на анонимность, могла быть выполнена только волшебником, подтверждает эти подозрения.

К сожалению, не было пролито больше света и после выпуска работы знаменитой волшебницы из Аретузы - Карлы Дементии Крезт, названной "Испытание Травами и другие секреты ведьмачей тренировки: глазами свидетеля". Хотя мы сможем извлечь немало информации из этой книги и её академического исследования, судя по всему, эта работа больше напоминает сказку. Бессчетное число подобных произведений о ведьмаках было выпущено; среди них наиболее известны "Сага о Ведьмаке" и "Ведьмак и ведьмачка", которые вышли из-под пера неподражаемого писателя Флоренса Деланноя.

Персонажи, которых он описывает, несмотря на чёткость характеров и прорисовку образов, продолжают цепочку мифов о бесстрашных убийцах монстров. Этот миф уже был популярен ещё только при появлении их гильдии, потому как легенды о странствующих мастеров меча известны во всех уголках мира. Нет сомнения в том, что деятельность ведьмаков не знала границ, ибо похожее на бытующее в северных землях слово "ведьмак", есть слово "витчерен", которое существует и в Нильфгаарде, в языке, который зародился далеко на юге.

Их слава преумножалась вместе с их непопулярностью. Не сложно предположить то, что в переходные периоды, когда уровень образования был весьма низок, а конец деревни значил конец мира, странники из ниоткуда не вызывали доверия. Их сверхъестественные способности и умения (уже установлено, что они точно не природного характера) заработали им репутацию чародеев и служителей тёмных сил. Воюя с монстрами, они сами становились монстрами в глазах тех, кого поклялись защищать.

В конце концов, ведьмаки всегда указывали на то, что они всего лишь делают свою работу, как и все остальные, будь то солдаты или наемники. В таком ключе обычно отвечает старейший из живущих ведьмаков - Весемир из Каэр Морхена, когда его об этом спрашивают. Старее гор, воспитатель многих охотников, и те к нему относятся как к отцу. Но, к сожалению, он предпочитает рассказывать сказки, чем вспоминать события прошлого, свидетелем которым стал. С ностальгией в голосе он говорит, что в его дни всё было лучше. Наверняка имеет в виду он не только доброе вино.

Однако, после долгих уговоров, он становится серьёзным и ведёт вопрошающих на крепостные стены. Он показывает на каменный мост и ров, густо усеянный человеческими костями и черепами. Это напоминание тех дней, когда подстрекаемые клеветой и ища врага, люди решили преподать "служителям зла и омерзительных извращений" урок. Урок был преподан, и оставшиеся в живых нападающие запомнили это на всю жизнь.

Вот почему ведьмаки предпочитают смотреть с надеждой в будущее. Или слушать сказки из прошлого.


Они встретились в междуречье Ины и Яруги - странствующие по миру целительница-друида Виссена и наемник Корин. Внимание обоих привлекли настойчивые слухи о некоем могущественном "кащее", засевшем на перевале Амелл, чьи миньоны без зазрения совести грабят селян в долинах у гор да следующие по трактам торговые караваны. Помощи несчастным ждать было не от кого: благородные лорды, в чьем ведении оставались пригорные наделы, вознамерились выяснять отношение между собой, и на беды кметов внимания не обращали.

От безысходности один из сельских ковалей запросил помощи у Круга друидов, посему к перевалу Амелл и устремилась Виссена. Чары друиды заставили селян воспылать решимостью, и, "воинство долинных деревень", вооружившись пиками и луками, вслед за Виссеной и Корином выступило к пещере у перевала, где, как было известно, скрывался внушающий ужас "кащей" и его подручные, в число которых входили и монстры, именуемые "Воронами".

Однако, достигнув пещеры, селяне обнаружили, что разбойники фактически единодушно решили оставить свое ремесло и покинуть Амелл, удалившись в более безопасные пределы. Своего предводителя, однако, загодя избили, связали и оставили в пещере наряду с награбленным добром. Что же так напугало лиходеев?..

Предводитель шайки оказался хорошо знаком Виссене: Френегал, в прошлом - друид, изгнанный из Круга за богомерзкие эксперименты. Похоже, и "кащей", схоронившейся на Перевале Торговцев, - ничто иное, как его чудовищное творение.

Проследовав на перевал, друида и спутники ее воочию лицезрели гигантское существо - то ли насекомое, то ли ракообразное, - созданное спятившим чародеем. К счастью, Виссена загодя успела вызнать у Френегала чары, что могут уничтожить монстра, посему не мешкая применила так... С гибелью "кащея" исчезла и угроза близлежащим селениям; Виссена и Корин покидали долину, намереваясь продолжить странствия... но на этот раз - вместе.

Не ведали они тогда, и даже предположить не могли, что имя сына их много лет спустя будет воспето в легендах Севера, и станут называть его не иначе как "Геральтом из Ривии, ведьмаком". Ему-то и посвящена наша история...


Обучение в Каэр Морхене жестоко; слабым нет места среди ведьмаков. Испытания включают в себя отбивание болтов, в упор выпущенных из арбалета, стремительные прыжки по выпирающим из воды бревнам, у основания которых поджидают голодные чудовища, а также знаменитое Испытание Травами, вызывающее мутации...

Однажды Весемир велел четверке молодых ведьмаков - Геральту, Гвельду, Гардису и Обри - отправляться в близлежащую деревушку, где в корчме их будут дожидаться ведьмаки из школы Кота. То станет испытанием для "волков", ибо через месяц состоится турнир, на котором ведьмаки разных школ схлестнутся друг с другом.

Собратьев из Каэр Морхена "коты" встретили с нескрываемым презрением; сидя в корчме и потягивая пиво, они отпускали в адрес прибывших ехидные замечания, утверждая, что втроем с легкостью справятся с четверкой юнцов, у которых молоко на губах не обсохло.

Геральт не сдержался, обнажил клинок, схлестнулся с одним из "противников по цеху". На шум, прихватив вилы и копья, сбежались селяне; ведьмаки принялись обвинять друг друга в зачине поединка, и неведомо, чем бы все кончилось, если бы не подоспевшие Весемир и Гутхарт - наставники школ Волка и Кота соответственно. Оба признали, что кто-то, покамест остающийся неизвестным, пытается стравить их между собой, разжигая неприязнь, препятствуя проведению состязания между двумя цехами...

На обратном пути в лагерь Геральт и Весемир отделились от остальных, неожиданно для себя повстречав на лесной тропе волшебницу Доррениел и ее ученицу Април. Последние держали путь в лагерь чародеев, разбитый недалече от стоянки ведьмаков, но Весемиру попутчицы пришлись не по нутру: Доррениел он знал как весьма коварную и двуличную особу, наверняка и ученица ее недалеко ушла.

Тем не менее, наставник Каэр Морхена узнал от чародейки, что король Радовид IV Смелый созвал множество друидов и чародеев, готовясь к неминуемому, казалось, противостоянию с ведьмаками, в последнее время все чаще показывавшими свой норов и неприятие королевской власти. А науськивали благородного монарха на ведьмаком именно чародеи и друиды, указывая на то, что число монстров в мире все уменьшается, в то время как охотники на них множатся. Радовид принял окончательное решение: лишить школы Волка и Кота королевского довольствия, однако, дабы не обострять преждевременно отношения со столь опасными субъектами - пригласить во дворец предводителей обеих школ - Реннеса и Трейси.

Майскую ночь Беллетэйна Геральт и его товарищи проводили с юными чародейками из соседнего лагеря, в то время как трое ведьмаков школы Кота пытались исполнить заказ купца Мамкарза - избавить того от докучливой стрыги, устроившей логово в подземелье его родового замка...

Наутро королевские гвардейцы появились близ лагеря ведьмаков из Каэр Морхена, велели коменданту Реннесу незамедлительно явиться в замок Радовида IV. Реннес вознамерился было взять с собой Весемира, но стражи ответили предводителю ведьмаков категорическим отказом: им велено сопроводить пред королевские очи лишь одного индивида...

В тот день обучение молодых ведьмаков продолжилось, и Геральту выпало пройти "испытание лесом". Его, связанного по рукам и ногам, с повязкой на глазах, собратья доставили в лесную чащобу, и к следующему утру ведьмак должен был вернуться в лагерь, что ознаменовало бы благополучное завершение испытания. Освободиться от пут юноше помогла эльфийка Аидеен; Геральт просил деву сопроводить его к лагерю "котов", и Аидеен провела спутника через лес. Миновали они резерватор, где находились в заключении монстры - враны и боболаки. К вранам ведьмак питал особую ненависть: друид Мышовур, некогда доставивший его в Каэр Морхен, говорил, что одно из подобных созданий убило отца Геральта.

Последнему, глаза которого оставались завязаны, Аидеен сообщила, что неподалеку, у полуразрушенного особняка, находятся королевские солдаты, двое комендантов - Реннес и Трейси, в также чародейка Доррениел и ее ученица, Април. Геральт велел спутнице не останавливаться и продолжить путь, и не ведали они, что обнаружили стражи стрыгу и господина Мамкарза, зарубленных ведьмачьими мечами. Здесь же Април отыскала два медальона, принадлежащих ведьмакам школы Волка.

Достигнув лагеря "котов", Геральт попросил Аидеен рассказать ему, что там происходит. Эльфийка поведала, что некий рыжий ведьмак сражается с другими, обезоруживая их, а наставник рвет на себе волосы от отчаяния. Геральт усмехнулся: рыжим был Гвельд, его лучший друг, коего Весемир временно "уступил" цеху противника - эдакое "обучение по обмену". Однако за соседним холмом тренировались иные "коты", и надзирал за ними сам королевский астролог... Впрочем, над сей странностью Геральт не раздумывал долго: кто их поймет, этих "котов"...

Реннес возвращался в лагерь, и мрачные думы снедали коменданта. Стражи приняли решение покамест не докладывать королю об инциденте, надеясь, что ведьмаки сами выяснят, кто настоящие убийцы, а уж потом явятся в замок, где в присутствии монарха пройдет отдельный экзамен для выпускников школ Волка и Кота. В ярости Реннес потребовал у подначальных ответа: какого лешего юнцы встречаются с чародейками, и где теперь их ведьмачьи медальоны?!

Обнаружилось, что исчезли медальоны Геральта и Гвельда - те самые, что были найдены на месте преступления. Молодой ведьмак предположил, что медальоны похитили у них чародейки в ночь Беллетэйна, ибо оную он провел с Април. Не желая слышать никаких оправданий, Реннес приказал Весемиру выдать королевским стражам обоих ведьмаков, дабы тем самым отвести тень подозрений от школы в целом.

Наставники Весемир из школы Волка и Гутхарт из школы Кота тайно отправились в королевский замок; на подъезде к оному повстречались им друиды, уповающие на то, что Радовид IV сдержит свое обещание и как следует проредит ряды ведьмаков: выбрав лучшего в состязании, остальных освободит от ведьмачьей клятвы и присоединит к королевской гвардии.

...Неделей позже турнир состоялся на обширной арене близ королевского замка. Не ведая доподлинно, что происходит, Геральт и Гвельд сошлись в первом из поединков. Гвельд говорил товарищу, что "коты" обучены плохо, бесследно исчезли наставники Весемир и Гутхарт, втайне иные "коты", не принимающие участия в нынешнем испытании, обучались вдали от лагеря под надзором королевского астролога. Не понимая, в чем суть происходящего, Гвельд пришел к выводу, что более слабые "коты" должны проиграть в турнире, но кому это сыграет на руку?.. Потому и просил Геральта и остальных "волков" поддаться, позволить "котам" взять верх. Как бы то ни было, чьи-то планы это смешает, и, возможно, участники заговора выдадут себя.

Королевский астролог, среди прочих наблюдавший за поединком, прекрасно читал по губам и понимал, что замысел их - на волосок от краха. Посему и поспешил сотворить заклинание, вынудившее Гвельда в безумной ярости метнуться к Геральту; последнему не оставалось ничего иного, как пронзить мечом сердце лучшего друга.

Как оказалось, во главе заговора стоял сам король, и сейчас Радовид IV приказал страже расправляться с ведьмаками, только что прилюдно продемонстрировавшими свою жестокую суть. Началась бойня... В хаосе сечи Геральт сумел бежать...

Друидов, не приемлющих подобного поворота, выставили из замка, велев убираться подобру-поздорову. Убийцы, выдававшие себя за ведьмаков школы Кота, нанесли удар "волкам" в спину, и ныне, после случившейся резни, охотников на монстров в мире осталось совсем немного - старшие, пребывающие в Каэр Морхене, и несколько странствующих. Что до наставников Весемира и Гутхарта, то остаются они в королевской темнице.

Произошедшее предательство оставило неизгладимый след в душе Геральта, волосы его разом поседели... И сейчас молодой ведьмак возвращался в Каэр Морхен, дабы предупредить набольших о том, что для ордена их наступают тяжелые времена...


...Покинув пределы Каэр Морхена много лет спустя, Геральт выступил на большак, благо нечисти в мире развелось предостаточно и от услуг умелых ведьмаков люд не отказывался, не забывая расплачиваться за наем оных звонкой монетой. Странствуя по дикоземью, Геральт узнал об оборотне, бесчинствующем в округе, посему устремился на поиски монстра, и вскоре сумел прикончить тварь в ее логове. Здесь же обнаружил он смертельно раненого человека; тот протянул ведьмаку кольцо с выгравированным на нем двуглавым львом, и карту, на которой был отмечен путь к близлежащему замку.

Устремившись в означенном дикоземье, ведьмак миновал старый погост, на котором восстала нежить. В одном из склепов с начертанным на нем символом двуглавого льва на Геральта набросилась упырица-стрыга... с рассветом обратившаяся в юную деву. С истошным криком та бросилась бежать в направлении полуразрушенного замка, видневшегося неподалеку. Нахмурившись, ведьмак последовал за нею, ибо отметил сходство черт девы и умирающего, обнаруженного им в логове оборотня. Наверняка эти двое - родичи... но что за трагедия постигла владения их?..

Чертоги проклятой цитадели защищали неупокоенные рыцари, раз за разом возрождаемые неведомой силой. Предводитель рыцарей, превозмогая туманящую рассудок магию проклятия, сообщил ведьмаку, что виной всему происходящему - некая "женщина с болот". Обещав, что непременно разыщет ее, Геральт пощадил рыцаря, с удивлением отметив, что обе головы льва на кольце засветились...

Безбрежные топи, занятые утопцами да альпами, расстилались за полуразрушенным замком, но разыскал ведьмак корень зла, поглотившего окрестные земли - колдунью-бруксу, рекомую Дочерью Дагона, подчинившую воле своей могущественного болотного змея... Сразив последнего в противостоянии, Геральт устремился к бруксе, атаковавшей его гибельным заклятием. Застигнутый врасплох, ведьмак не успел среагировать... но неведомая сила поглотила гибельную магическую энергию, объявшую было его тело. Кольцо с двуглавым львом потускнело, исполнив свое предназначение.

Окрестные земли были вырваны из-под колдовской власти бруксы, но ведьмак прикончил ее, понимая, что не прекратит та творить бесчинства, ибо такова ее природа...

Однажды - кажется, на дворе стоял год 1235 по эльфийскому летоисчислению - в лесу, в стороне от торного тракта Геральт наткнулся на два изуродованных тела. Осмотрев трупы, ведьмак пришел к выводу, что покойные - женщина и оружейник - следовали из Мурривеля домой, получив аккредитив в городском краснолюдском банке. Но... почему через лес, а не по тракту?.. И что за нечисть атаковала их?..

Осмотревшись в округе, ведьмак обнаружил старую башню, обитало в которой диковинное чудище, представившееся Нивелленом. Пригласив Геральта отобедать, оно немного поведало о себе, об обретенных магических способностях, помогающих по хозяйству. И отец его, и дед были атаманами разбойничьей дружины, держащей в страхе всю округу. Однажды, во время рейда на храм Корам Агх Тэра, Львиноголового Паука, у Гелибола, что под Миртом, настоятельница святыни прокляла Нивеллена, после чего покончила с собой. И обратился он в мерзкое чудище; и слуги, и разбойники в ужасе бежали прочь, оставив своего атамана одного в фамильной башне... С тех пор минуло двенадцать лет... Слухи о чудовище в башне распространились в окрестных землях, ровно как и о том, что предлагает то баснословные барыши за девушек, отважатся которые провести с ним год. Многие купцы привозили дочек своих в башню Нивеллена; втайне надеялся тот, что близость с девами развеет проклятие, вернув ему человеческий облик. Но этого не случилось... И сейчас живет он с Верееной, русалкой, и бытием своим, в принципе, доволен.

Как следовало из рассказа чудища, оружейник и дочь его, найденные Геральтом мертвыми в лесу, навещали башню, но отправились прочь, несолоно хлебавши. Гадал ведьмак, могло ли проклятие, наложенное жрицей Львиноголового Паука, обращать Нивеллена по ночам в бездумного кровожадного монстра, выходящего на охоту и жестоко расправляющегося со своими жертвами?..

На сей животрепещущий вопрос дала ответ лошадь Геральта, Плотва. Лишь почуяв Вереену, животное заржало в ужасе, и осознал ведьмак, что выдающая себя за русалку нечисть на самом деле - алчная до крови вампирша, брукса.

Неведомо, сумел бы Геральт выстоять в одиночку в сражении со столь могучей противницей, если бы не своевременная помощь подоспевшего Нивеллена. Несмотря на любовь, питало которую оно к Вереене, чудище решительно поддержало ведьмака в противостоянии, и когда повергли они бруксу, Нивеллен вновь обрел человеческий облик. Воистину, и в любви, и в крови сокрыта могучая сила...


Лет через пять после описанных событий, поздней осенью занесло Геральта в городок Блавикен, что на Лукоморье. Недалече от селения прикончил он зловредную кикимору, посему и заглянул к Кальдемейну, войту Блавикена - узнать, не будет ли награды за содеянное. К вящему удивлению своему, повстречал он в городке старого знакомца, колдуна Стрегобора. О прошлой встрече с последним при дворе короля Иди в Ковире у Геральта остались не самые лучшие воспоминания... колдун во всеуслышание назвал его шарлатаном, а монарх велел убираться из страны, и поскорее.

Но теперь Стрегобор был весьма и весьма встревожен, поведав ведьмаку историю, берущую начало небольшом северном княжестве Крейдене. Аридея, супруга принца Фредефалька, была весьма сведуща в колдовском искусстве, и предсказал ей артефакт, рекомый Зеркалом Нехалены, мучительную смерть от руки или по вине дочери принца от первого брака, Ренфри. Надо отметить, что родилась помянутая дева вскорости после полного солнечного затмения, наделавшего немало шума в среде колдунов, ибо должно предвещать оно возвращение в мир Лилиты и гибель человечества. Как следовало из изысканий чародеев, девочки благородных родов, отмеченные так называемым "Проклятием Черного Солнца", в основе своей мутанты, склонные к сумасшествию и тирании. О пророчестве Зеркала Аридея известила Совет чародеев, и тот направил в Крейден Стрегобора. Последний подтвердил, что девчушка - мутант с весьма садистскими наклонностями, но та сумела избежать неминуемой расправы, бежав в Махакам, где связалась с семью разбойниками-гномами.

Года через четыре Аридею отравили, принц Фредефальк погиб при странных обстоятельствах на охоте, а старший сын Аридеи пропал без вести. Стрегобор подозревал - и небезосновательно - что повинна в сей череде печальных событий Ренфри, ныне именуемая в народе "Сорокопуткой". И сейчас особа сия, ставшая весьма искусной мечницей, княжной Крейдена, и успевшая перебить семерых гномов из-за дележа добычи, идет по следу колдуна, помня о действиях того в родном княжестве. Дева преследовала чародея в Ковире, Понтаре, Ангрене... и вот теперь выследила его здесь, в Блавикене.

Стрегобор умолял Геральта прикончить бесчинствующую Сорокопутку, но ведьмак ответил отказом. Он истребляет чудовищ, а не людей; к тому же, по мнению его, колдуны сами накликали на себя беду, верша расправу над благородными девицами и мотивируя это принципом меньшего зла, дабы пресечь гипотетическое возвращение Лилиты.

Вещала о принципе меньшего зла и сама Ренфри, появившаяся в городе наряду с семью головорезами. Геральту молодая женщина поведала о годах, полных лишений, когда Аридея и Стрегобор безжалостно преследовали ее, нанимали убийц, пытались отравить. С мачехой она сумела расправиться, а убить колдуна предлагала ведьмаку, ибо в сем случае Блавикен избегнет кровавой резни, что может случиться, если за дело возьмутся ее молодчики. И ей ответил Геральт твердым отказом...

Понимая, что наутро начнется ярмарка и головорезы наверняка постараются взять пришедших на нее мирян в заложники, дабы выманить чародея из башни, ведьмак нанес превентивный удар, на глазах у собравшейся толпы перебив прихвостней Ренфри... и ее саму... свершив тем самым меньшее зло в его разумении. После чего, провожаемый непонимающими, ненавистными взглядами, покинул Блавикен, чтобы никогда боле сюда не возвращаться.


Однажды осенью Геральт возвращался на зимовку в Каэр Морхен через северный Каэдвен, когда в долине близ крепости ведьмаков обнаружил лагерь. Оный разбили наемники принца Мервина Адемейна из Ард Каррайга; помимо солдат удачи и стражи дворянина, находилась здесь чародейка Сабрина Глевиссиг, советница короля Каэдвена Хенсельта.

Сабрина известила Геральта, что в Каэр Морхене укрывается девушка, которая, вне всяких сомнений, выступает жертвой Проклятия Черного Солнца - княжна Дейдра Адемейн, старшая сестра Мервина. Чародейка была уверена в том, что помянутая дева - опаснейший мутант, настаивая, что одно присутствие ее нейтрализует магические энергии; кроме того, похоже, Дейдра обладает способностью управлять действиями диких животных, сим можно объяснить недавние нападения стаи волков на лагерь. Стремилась Сабрина заполучить Дейдру, дабы попытаться понять саму суть Проклятия Черного Солнца и выяснить, возможно ли снять оное. Чародейка утверждала, что действует во благо народа, ибо дев, пораженных проклятием, в мире немало, и некоторые из них правят целыми державами, вот только правление их кроваво и жестоко.

Мервин добавил, что сестра его уже успела снискать себе дурную славу в родном Каингорне - вассальном княжестве Каэдвена. Ситуация осложнялась тем, что две недели назад скончался отец Мервина, а по бытующим законам трон княжества наследует старший ребенок независимо от пола. Вот только король Хенсельт меньше всего на свете стремится видеть в роли правительницы проклятую деву - к тому же, успевшую вызвать неприязнь у простого люда. Согласно обычаям, наследник престола Каингорна обязан провести ночь в молитве богине Фрейе, однако служительницы той ни за что не допустят Дейдру в храм, поскольку считают ее повинной в гибели жрицы Исильдуры. Мервин утверждал, что трагедия произошла, когда Сабрина попыталась снять проклятие с девушки, и та обезумела... а выскочивший неведомо откуда огромный волк перегрыз горло несчастной жрице...

Стараниями Сабрины и Мервина образ Дейдры складывался донельзя отрицательный... по мнению Геральта, излишне неправдоподобный. Уж слишком стремится принц очернить старшую сестру, живописуя ее неконтролируемые проявления чрезмерной жестокости... весьма своевременно, учитывая освободившийся трон княжества. И если чародейка стремится заполучить девушку с целью колдовских изысканий, то братец наверняка собирается заставить ее отказаться от имений и титулов.

Ситуация осложнялась тем, что, похоже, Дейдра выступала "ребенком-неожиданностью" ведьмака Эскеля, спасшего 20 лет назад жизнь принцу Каингорна, и связана и ним Предназначением. Родилась девочка в час солнечного затмения, однако Эскель так и не пришел за ребенком, которого ему пообещал принц, отказавшись воспользоваться Правом Неожиданности.

Сама Дейдра, укрывавшаяся в Каэр Морхене, мутантом себя не считала, полагая, что во всех бедах ее повинна Сабрина, манипулирующая фигурами, имеющими вес в Каэдвене. Не желая становиться подопытным кроликом чародейки, наследная княжна убедила нескольких рыцарей покончить с чародейкой; в том кровавом сражении в замке Каингорн пала жрица Исильдура...

Весемир настаивал на выдаче Дейдры, ибо требует того соблюдение нейтралитета; в противном случае по наущению Сабрины Хенсельт наверняка надолго запретит ведьмакам появляться на территории Каэдвена. Ламберт возражал, настаивая, что не смеют им диктовать свою волю зачуханный аристократишка и зарвавшаяся чародейка. Что до Экскеля, под опекой которого фактически находилась княжна, то он и сам не знал, как следует поступить, посему обратился за советом к Геральту.

Последний предложил Дейдре поговорить с братом, отказаться от наследства, а Сабрине придется смириться с тем фактом, что в выдаче предполагаемой "проклятой" ей отказано. В сопровождении четверки ведьмаков девушка устремилась в лагерь наемников, где попыталась обсудить положение дел с Мервином, однако в разговор вмешалась Сабрина, настаивая на том, что деву необходимо взять под стражу, и немедленно!

При виде ненавистной чародейки Дейдра утратила контроль над собой, ранила попытавшегося было урезонить ее Эскеля и убила командующего отрядом наемников. Последние обнажили оружие, выступив против ведьмаков... и, конечно же, сложили головы...

Дабы не усугублять и без того сложную ситуацию, Геральт настоятельно рекомендовал Сабрине сотворять портал да убираться, ибо именно интриги чародейки привели к подобному печальному исходу. Сабрине ничего не оставалось, как подчиниться воле ведьмака.

Дейдра и Мервин говорили долго, прося друг у другу прощения за былое. Вместе выступили они в обратный путь к Каингорну, забыв о мести прощения ради. В период правления их княжество достигло наивысшего расцвета за всю историю. Но ведьмаки Каэр Морхена никогда впредь не упоминали в разговорах имя Дейдры Адемейн...


Геральт ...Минуло еще десятилетие, проведенное в непрерывных странствиях и искоренении чудовищ - как по предварительному найму, так и без оного. Однажды Геральт был приглашен вдовствующей королевой Цинтры Калантэ на обручальный пир; поскольку, согласно традиции, власть в державе принадлежит исключительно королю, а государь Регнер давеча упокоился от морового поветрия, остро встал вопрос замужества княжны Паветты.

Королева стремилась выдать дочь за племянника короля Брана с островов Скеллиге, Краха ан Крайта, однако в разгар пиршества в чертог ступил рыцарь, облаченный в щетинящиеся шипами доспехи. Представившись Йожем из Эрленвальда, он напомнил разгневанной королеве, что 15 лет назад спас супруга ее от верной гибели, и тот обещал ему отдать то, что оставил дома, но о чем не знает и чего не ожидает. Вернувшись во дворец, Регнер узнал, что королева Калантэ родила дочь... и ныне Йож прибыл ко двору, дабы забрать обещанное, взяв в жены княжну. Королева исполнять обещание супруга не собиралась... даже если означает это воспротивиться Предназначению, для того и пригласила Геральта на пир.

Однако княжна сама согласилась сопровождать Йожа... и тогда королева приказала стражам расправиться с гостем, ибо узрели присутствующие, что глухое забрало шлема скрывает чудовище. Хаос воцарился в пиршественном зале... и рыцари сопредельных держав, и дворцовая стража атаковали Йожа, но на защиту последнего неожиданно встал Геральт.

Никто не ожидал, что в сей момент княжна Паветта в отчаянии высвободит волну чистейшей, первородной магической Силы, принявшись крушить все подряд. С превеликим трудом Геральту и Мышовуру, друиду с островов Скеллиге, удалось блокировать поток Силы, после чего пояснил друид ведьмаку, что способности к магии дева унаследовала через поколение. Княжна бросилась к раненому Йожу... в это мгновение колокола пробили полночь, и узрели пораженные присутствующие, как обратилось чудовище в привлекательного мужчину, именуемого Паветтой "Дани".

Последний поведал, что является принцем Мехты и с рождения зачарован. Но предсказано ему, что заклятие может развеять лишь ребенок, родившийся под сенью Предназначения, посему и потребовал он сего у короля Регнера. Правда - смущенно признался Дани - он уже год тайно встречается с княжной Паветтой, а чудовищный облик не покидает его...

Королева великодушно позволила Дани взять в жены Паветту, благо собиралась остаться на троне Цинтры, ведь сразу же по завершении пира сделал ей предложение благородный рыцарь из Скеллиге, Эйст Турсеах.

Но с рассветом Дани так и не обратился в чудовище, и объяснили Геральт и Мышовур пораженной королеве, что она сама сняла заклятие с юноши, отдав тому в жены свою дочь и исполнив тем самым Предназначение.

Казалось, все закончилось хорошо: Цинтра заключала союз со Скеллиге, и королева, и дочь ее выходили замуж... Калантэ и Дани обратились к Геральту, спрашивая, какой будет плата за роль, сыгранную им в событиях сей ночи. Отвечал ведьмак, что их - детей, избранных Предназначением, слишком мало, посему вернется он в Цинтру ровно через шесть лет, дабы забрать у Дани "то, что он имеет, но еще об этом не знает". Изумленные, присутствующие обернулись к княжне Паветте, и та, зардевшись, кивнула...


Через пару лет, году в 1253, в городке Гулете Геральт свел знакомство с Лютиком - весьма талантливым странствующим трубадуром и поэтом, охочим до спиртного да женщин. Вместе устремились они к Доль Блатанна, Долине Цветов, некогда - вотчине эльфов, ныне же нареченному жителями Северных Владений "краем света". Ибо прежних владык сих пределов люди давно уж вытеснили за Синие горы, и выступает долина своеобразной границей между территориями двух народов.

Дхун, войт одного из здешних селений - Нижнего Посада, известил ведьмака об озорующем на селянских угодьях "дьяволе", и велел изловить или изгнать нечестивца... но ни в коем случае не убивать. Геральта предложение заинтересовало: интересно, что за существо местные поселенцы нарекли подобным образом?..

Как оказалось, "дьяволом" кметы прозвали сильвана, лешего - существо дикое, но разумное. Стушевавшись, войт открыл Геральту, что оное создание по неведомой причине крадет у селян зерно в весьма внушительных количествах, но пребывает в Нижнем Посаде юная дева - Линне, наверняка ведунья, Мудрая, - запретившая согражданам причинять "дьяволу" всякий вред, и ослушаться ее кметы не посмели. В том, что между сильваном и Линне существует некая связь, ведьмак не сомневался, но... в чем же она состоит?..

Преследуя сильвана, Геральт и Лютик угодили в плен к отряду эльфов, ведомых Филавандрелем, выходцем из Серебряных Башен, и Торувьель. Отчаявшийся и озлобленный на весь род людский, вытеснивший эльфов с сих благодатных земель в бесплодные горы, именно он приказал сильвану, Торкве, оставаться в Долине Цветов, вызнавая у поселенцев секреты земледелия.

Понимая, что оставлять в живых свидетелей появления эльфов в сих землях по меньшей мере неразумно, Филавандрель приказал сородичам расстрелять пленников из луков... Здесь бы и оборвался славный путь Геральта, если бы не своевременное появление Линне, пред которой эльфы почтительно преклонили колени. Ибо под личиной деревенской Мудрой выступало чудесное и древнейшее создание - Живия, Дева Полей. Именно она принесла благодать в Долину Цветов, а озлобившимся эльфам напомнила, что надежда жива всегда.

Посему, уважая волю Живии, эльфы оставили Геральта и Лютика в живых, напомнив, что однажды придет день, когда они, доведенные до отчаяния голодом и болезнями, спустятся в Долину Цветов... чтобы с достоинством встретить свою смерть.


А через пару лет после сего приснопамятного странствия в жизни Геральта произошла встреча, поистине судьбоносная. Однажды, погожим летним днем они с Лютиком рыбачили поблизости от Ринды, но улов приятелей оказался весьма неожиданным - старинная бутыль, содержалось в которой некая бесплотная, но весьма злобная сущность. Последняя атаковала Лютика, но затем по неведомой причине оставила жертву, устремившись прочь.

Раны, нанесенные горлу Лютику, были наверняка магического характера, и Геральт немедленно повез пребывающего в беспамятстве друга в Ринду, надеясь отыскать мало-мальски сведущего в подобном чародея. Здесь он и познакомился с Йеннифэр из Венгерберга - своенравной волшебницей, откровенно наплевавший как на устанавливающий огромный налог на всякого рода волшбу указ короля Эриберта, так и на объявивший посему державе байкот Совет чародеев.

В качестве платы за помощь Лютику Йеннифэр решила преподать урок своим недоброжелателям из числа городских советников. Подчинив заклинанием волю Геральта, она отправила его "вершить правосудие"... Зачарованный ведьмак, следуя по улицам Ринды, немало досадил советникам, избив и унизив некоторых из них, пока стражники не сумели-таки скрутить его и бросить в темницу. Наверняка незадачливого бузотера поутру ожидает виселица...

Однако на следующий день в городе началась паника, ибо Йеннифэр сумела-таки поймать джинна воздуха, обнаруженного Лютиком. Надо отметить, подобные обитатели стихийных планов - сущности невероятно могущественные, однако злобные и мстительные. Посему джинн, пребывая в наложенных чародейках магических путах, бился над городской площадью, разрушая окрестные здания. Ипат Невилл и священнослужитель Крепп, допрашивавшие ведьмака, в бессилии своем обратились к пленнику, моля того прекратить безумие, царящее в Ринде.

Надо сказать, в темнице произошел неприятный инцидент: жестокий ключник, вознамерившийся было избить Геральта, разлетелся на мелкие ошметки, стоило ведьмаку выдохнуть: "Чтоб ты лопнул!" Лишь сейчас осознал Геральт, что, обладая пробкой от бутыли джинна, он имеет над сущностью некоторую власть, и исполняет та его желания. Три, если верить преданиям. Именно поэтому джинн и устремился прочь там, у реки, именно поэтому и лопнул бедолага-ключник... И сейчас у ведьмака остается одно, последнее желание...

Ступив в магический портал, Геральт оказался в здании корчмы, где Йеннифэр тщетно пыталась подчинить себе обитателя стихийного плана. Разозленная нежеланным вмешательством, чародейка набросилась на ведьмака... но тот открыл ей, что сопротивление джинна напрямую связано с тем фактом, что последнее желание освободившего его из бутыли все еще не высказано. Йеннифэр настаивала, убеждала Геральта как можно скорее произнести желание и освободить джинна, дабы она смогла наконец подчинить его... но ведьмак медлил, полагая, что разъяренный элементаль наверняка расправится с ослабленной волшебницей.

И когда джинн, ворвавшись в здание, бросился на Йеннифэр, Геральт произнес свое последнее желание... навсегда приговорив себя к чародейке. С торжествующим ревом джинн унесся в небеса, а Йеннифэр и Геральт еще долго оставались в разрушенной корчме, не выпуская друг друга из объятий...

***

В королевство Керак, пребывающем у берегов реки Адалаттэ и граничащем с Верденом и Цидарисом, прибыла чародейка Литта Нейд, дабы известить короля Белогуна о дерзком финансовом обмане, имеющим место быть в державе, и злоумышленник сей – никто иной, как известный ведьмак, Геральт из Ривии.

Явился в Керак и Геральт – год назад они с Йеннифэр расстались, и о причинах того ведьмак не рассказывал никогда и никому. Оставив мечи в городской кордегардии, как приписывали местные законы, ведьмак направился прямиком в кабак «Природа вещей»... где, к вящему его изумлению, был заключен под стражу. На вскоре состоявшемся суде он был обвинен в присвоении денежных средств, принадлежащих короне, ибо завышал размер выставленных за услуги его счетов. Однако вскорости некто, пожелавший остаться неизвестным, внес залог, и Геральта – злющего и недовольного – выпустили на свободу.

Вот только когда вернулся ведьмак в кордегардию, чтобы забрать оставленные на хранение мечи, оных там не оказалось... Инстигатор королевского трибунала, Ферран де Леттенхоф, оказавшийся кузеном приятеля Геральта Лютика, заверил ведьмака, что сделает все возможное для установления виновных и возвращения мечей. Сам же Лютик поведал Геральту, что донесла до того чародейка Литта Нейд, известная как «Коралл», но она же после и внесла залог! Мотивы чародейки, однако, оставались неведомы и непонятны.

Геральт, не желая терять времени, решил незамедлительно наведаться в жилище госпожи Коралл, дабы задать той определенные вопросы. Литта Нейд лишь открыла, что действовала по поручению своих коллег-чародеев, у которых на ведьмака есть некие планы... о которых, как следовало из слов волшебницы, покамест неведомо и ей самой. О пропаже мечей Геральта Коралл не знала – или утверждала, что не знает.

Геральт остался у чародейки, и довольно скоро оказался у нее в постели, где провел несколько последующих дней. Ни он, ни она не отдавали себя отчета в происходящем, и просто наслаждались друг другом... Ведьмак, однако, тосковал о Йеннифэр...

Однажды он попросил Коралл с помощью магии определить местонахождение украденных мечей. Чародейка не отказала, сотворила заклятие прорицания. Геральту и Литте предстало видение, зрели они в котором гору странной формы, процессию трупов, восходящую по склону, чудовищную волну... Казалось бы, бессмысленный набор образов, но Лютик, услышав от Геральта сей рассказ, гору узнал, ибо то наверняка скала Гриф, недалече.

Посему ведьмак и поэт спешно покинули Керак, устремившись к означенной скале и селению Равелин, лежащее на полдороге между Кераком и Цидарисом. Заправлял здесь Пираль Пратт, не без причин считавшийся главой организованной преступности окрестных земель. Пратт сообщил Геральту, что заходил к нему посредник остающегося неизвестным лица, предлагал купить мечи, однако заправила посоветовал тому выставить оружие на аукцион в доме братьев Борсоди, что в Новиграде. А поскольку ближайшие торги пройдут 15 июля, у ведьмака есть все шансы поспеть в город к сроку и вернуть украденные клинки.

В обмен на информацию Пираль потребовал, чтобы ведьмак безоружным вышел на его арену, на потеху собравшимся гостям. Геральту не оставалось ничего иного, кроме как исполнить требование хозяина Равелина – в противном случае навряд ли им с Лютиком удалось бы уйти отсюда живыми. На арене на ведьмака набросился вигилозавр, магически мутированный ящер, но Геральту удалось покончить с тварью, после чего наряду с Лютиком он не замедлил покинуть Равелин.

Впрочем, уехать далеко им не удалось. Заметив преследование, Геральт велел Лютику спешить в Керак, сам же дождался следующих за ним воинов. Те препроводили ведьмака в близлежащую корчму, где дожидался того принц Керака Эдмунд, сын короля Белогуна. Принц, опасавшийся покушения на отца со стороны младших братьев в день предстоящего бракосочетания пожилого короля с юной пассией, предложил ведьмаку заработать деньжат в качестве телохранителя монарха; Геральт напомнил, что мечи его до сих пор не найдены, однако над предложением обещал подумать.

Ведьмак вернулся в Керак, проследовал на виллу Коралл, где чародейка сообщила, что коллеги ее хотели бы видеть Геральта в замке Риссберг, обитали Ортолана; именно с целью заставить ведьмака не пренебречь приглашение чародеев Литта Нейд и организовала приснопамятный арест... Поутру Лютик умудрился раздобыть для друга добрый нильфгаардский клинок, и Геральт, поведав поэту о встрече с Эдмундом, наказал ему оставаться покамест в Кераке и смотреть в оба; сам же ведьмак возвращаться в сие владение не планировал, надеясь добраться к июлю до Новиграда и вернуть-таки свои мечи.

По пути Геральт не преминул заглянуть в Риссберг, где встретился с чародеями Харланом Тзару и Альджерноном Джианкампо (Пинетти), кои не преминули представить ведьмака хозяину замка, легендарному магу Ортолану. После чего известили Геральта о том, что в замке, где чародеи проводят множество разнообразнейших магических экспериментов, означился некто, призвавший в мир демона, который, вселившись в смертное тело, уже успел совершить три массовых убийства в округе; с целью устранения демона магам и понадобился ведьмак.

В последующую неделю маги перемещали Геральта в различные области Тукайского взгорья, разделявшего земли Темерии и Брюгге, ибо именно здесь опасались следующего нападения одержимого демоном индивида. Исследуя дикоземье, повстречал ведьмак отряд стражей, ведомых Франсом Торквилем, констеблем на службе у бейлифа из Горс Велена; служивые также пытались отыскать демона, свирепствующего в округе, но покамест тщетно.

В одном из селений Геральт настиг, наконец, чародея, по доброй воле – надо полагать - вселявшего в себя демона и чинившего резню окрест. Оказался лиходеем Сорель Дегерлунд, назначенный Капитулом ассистент Ортолана; однако последний сумел обвести ведьмака вокруг пальца, телепортировать в свое тайное укрывище и обездвижить ядом белого скорпиона. После чего, упиваясь содеянным, поведал, что в Риссберге чародеи, занимающиеся изучением создания гибридов и втайне практикующие гоэтию (призывы демонов) его особо не жаловали, посему Дегерлунд и вознамерился доказать им свою пригодность. С помощью двух созданных Ортоланом гибридов, являвших собою помесь огров и троллей, чародей, не обладающий ни малейшими знаниями касательно призыва демонов, расправлялся с мирянами на Всгорье, надеясь, что коллеги посчитают его искусным гоэтом, предоставят доступ к магическим тайнам и ритуалом, что самым благотворным образом скажется на дальнейшей карьере самого Дегерлунда. Во владении последнего заметил Геральт странный медальон с эмблемой Керака.

К счастью, организм ведьмака сумел превозмочь парализующее действие яда, и Геральт, вскочив на ноги, приставил меч к горлу опешившего Дегерлунда, приказав тому телепортировать их прочь из сего оплота, пока не успели ступить в чертог гибриды. Маг послушно сотворил портал... однако втолкнул в него лишь все еще обессиленного Геральта...

Ведьмак обнаружил себя в дельте реки Понтар, на граничных землях между Темерией и Реданией, сими двумя державами постоянно друг у друга оспариваемыми. Здесь был он захвачен в плен реданскими военными, пытающимися изменять местоположение знаменуюших границы столбов и требующих дань новой власти у несчастных местных, однако вскоре отряд сей подвергся нападению идущих по следу слишком много знающего ведьмака Дегерлунда и трех его подручных гибридов; не раздумывая долго, Геральт оседлал лошадь одного из реданцев, поспешив скрыться от чародея.

Вскоре, загнав кобылу, достиг он почтовой станции на перекрестке дорог. Здесь свел он знакомство со странствующим краснолюдом Аддарионом (Аддарио) Бахом, добравшимся сюда на дилижансе из Цидариса и ожидающего следующего, должного доставить его в Третогор. Разговорились, и Аддарио – игрок на валтроне в горняцком духовом оркестре в Медянке, что под Третогором, - предложил новому товарищу провести его к Новиграду по дикоземью, благо до начало аукциона, выставлены на котором будут ведьмачьи мечи, оставалось всего шесть дней. Следовали они к селу Ветренное, что над поймой Понтара, где надеялись отыскать судно, следующее в Новиград; краснолюд надеялся сойти на берег в Третогоре, ведьмак же продолжит вояж до самого Новиграда...


Следующий в Новиград Геральт и сопровождавший его краснолюд Аддарио Бах остановились на ночлег на лесной поляне на границе Редании и Темерии, близ дельты Понтара. Но чуткий сон ведьмака прервала хрустнувшая неподалеку ветка, и Геральт рывком поднялся на ноги, всматриваясь во тьму. Вслед за ним пробудился и Аддарио. Бросив взгляд на спутника, Геральт хмыкнул: на краснолюде была лишь одна набедренная повязка.

«То, что там, во тьме, должно быть довольно», - усмехнулся ведьмак. – «Мягкое мясцо краснолюда, и даже не надо освобождать его от жесткой кожи...» «Ты высокий и тощий», - не растерялся Аддарио, - «и просто завидуешь мне и моей коренастой фигуре».

Оба вглядывались во тьму; наконец, краснолюд вновь нарушил молчание, полюбопытствовав: «Ты что, можешь что-то здесь разглядеть?» «Ведьмак остается ведьмаком», - бросил Геральт, не отводя взор от чащобы, и краснолюд горестно вздохнул: «Вы что, еще и поэты ко всему прочему? Ведь поэты также не дают прямых ответов на заданные вопросы».

«Я могу видеть в темноте», - произнес Геральт, медленно приближаясь к руинам, близ которых разбили они лагерь, после чего, обернувшись к краснолюду, молвил: «Может ли игрок на валтроне в оркестре рудокопов прикрыть мне спину?» «С легкостью, Геральт», - отозвался Аддарио. – «То, что моя ничем не прикрыта, не означает, что я не могу прикрыть твою. Ты просил меня помочь тебе добраться до Новиграда. Я обещал, что сделаю это. И могу пообещать снова, что...»

Огромная туша ударила в краснолюда, сбив того с ног, и Аддарио взвизгнул «Демон!», задохнулся от боли, уже простившись с жизнью... Геральт сотворил знак Игни, и пламя объяло здоровенного дикого кабана, атаковавшего проводника ведьмака...

«Демон, как же», - усмехнулся ведьмак, наблюдая, как краснолюд опасливо приблизился к опаленной туше животного. – «Не совсем, Аддарио. Просто кабан. Скорее всего, проснулся в ужасе, разбуженный кошмаром о голом краснолюде. Но уж лучше пусть он будет мертв». «Да, сейчас и пахнет вкуснее», - с готовностью согласился Аддарио. – «Аж слюнки текут. Прекрасная способность, ведьмак – убить зверя и прожарить одновременно».

Геральт пообещал компаньону, что поутру они непременно отведают свининки, а сейчас он отправлялся на боковую, ведь теперь черед Аддарио нести вахту. «Я бы сейчас не отказался от вина», - буркнул краснолюд, наблюдая, как Геральт устраивается поудобнее на циновке. – «Ведь иначе вся моя компания – дохлый кабан да ведьмачий храп...»

...На рассвете из чащобы появился здоровенный тролль, на морде которого отражалось откровенное уныние. Растолкав Геральта, краснолюд передал ведьмаку печальную историю тролля: похоже, спутница жизни выгнала того из дому за то, что крутил тот со всякими дриадами да эльфиечками за ее спиной. Кроме того, тролль утверждал, что ведьмак прикончил кабана, за которым сам он охотился прошлой ночью, и теперь готов был обменять половину туши на бочонок водки – сделка, на которую и Геральт, и Аддарио с превеликой готовностью согласились.

Не собираясь разделывать кабана, тролль попросту сожрал причитающуюся ему половину, после чего отправился восвояси, намереваясь где-нибудь прикорнуть. Геральт удержал нахмурившегося краснолюда, прошептав, что надлежит мудро выбирать, когда стоит сражаться, а когда позволить монстру удалиться. Разделав остатки туши и распихав мясо в сумы, двое снялись с лагеря, продолжив путь...

К вечеру достигли они портового селения Ветренное. Путников приветствовал торговец благородными кожами, Кевенард ван Влит, и, безудержно болтая, указал на покачивающееся на волнах трехмачтовое судно, выдохнул с благоговением: «Это, господа, «Пророк Лебеда», новенький корабль в ковирском стиле, сошедший с верфей Новиграда в прошлом году. И владею им я».

«Странно отыскать подобный корабль в этих болотах», - нахмурился проницательный Аддарио. – «Надеюсь, ничего не случилось?» «Эээ... ничего-ничего», - попытался уверить путников владелец судна, почему-то пряча глаза. – «Просто... пополняет припасы. Здесь, в дикоземье, не приходится особо раздумывать над выбором пути. Особенно, когда так спешишь на выручку. Ведь мы – отряд...»

«Мастер ван Влит», - оборвал излияния судовладельца холодный голос, и, обернувшись, путники лицезрели приближающихся к ним по дощатому настилу пристани пятерых, ведомых мужчиной широкополой шляпе. «Не следует вдаваться в детали», - продолжал тот, со значением глаза на сконфуженного торговца кожами. – «Мне кажется, это не очень интересно сим господам. Как и должно быть. Другими словами, этим чужакам вовсе не следует знать ни кто мы такие, ни куда направляемся. Наверняка им не чужды подобные предприятия, кои огласке не предают».

Однако один из спутников говорившего, здоровенный лысый детина, долго и пристально разглядывать ведьмака, а после поинтересовался, не Геральт ли из Ривии он. «Ведьмак! Настоящий ведьмак!» - ликующе всплеснул руками судовладелец. – «Вот это удача! Да нам тебя небеса послали!»

Лысый согласился с ван Влитом, хоть угрюмый мужчина в шляпе продолжал сомневаться. Однако, задумчиво почесав подбородок, протянул: «Геральт из Ривии. Живая легенда. Убийца монстров и иных престранных созданий». «Последнее верно», - не стал отпираться ведьмак. – «Вот только «легендой» себя никогда не считал». «Я – Йавиль Фиш», - представился мужчина. – «Торговец из Новиграда». Назвал Фиш и своих спутников: лысый – Петру Коббин, его торговый партнер, капитан «Пророка Лебеды» - мастер Пулдорак. Простых матросов же представлять не стоило...

«Буду говорить прямо», - молвил Фиш. - «Пророк» держит курс в Новиград. И у нас есть место на борту. Это судно – единственный способ выбраться из здешних болот и достичь цивилизованных земель. Однако мы вынуждены взять плату за вояж. Согласитесь ли вы сопровождать нас? И обнажить мечи, если будет необходимо?» «Зависит от того, что вы скрываете», - заметил Геральт. – «И это будет стоить вам больше, если придется мне догадываться самому».

«Не понял?» - зло оскалился Фиш. «Сопровождать? Если необходимо?» - поморщился ведьмак. – «Чушь собачья». Кивнув в сторону сникшего судовладельца, он продолжал: «Этот господин обмолвился что-то насчет «спешить на выручку» перед тем, как ты велел ему замолчать. Что еще за тайна? Во что вы вляпались?» Выступив вперед, Коббин обещал Геральту объяснить все уже на борту, поскольку ветер благоволит им, а, стало быть, следует поднять якорь и отправляться в плавание.

Речной вояж начался. Фиш и спутники его разбрелись по палубе кто-куда, не спеша поделиться с Геральтом и Аддарио целью своего странствия. Двое ни о чем не спрашивали, и, облокотившись на борт, вперили взоры в водную гладь да. «Красиво ведь?» - послышался женский голос. К ним приближалась молодая девушка, за спиной ее маячил воин самого свирепого вида. «Речи обычно красивы», - согласился Геральт с незнакомкой, - «пока не узнаешь о том, что бродит по их берегам и прячется под волнами. Тогда они становятся несколько зловещи». «О, боги, Геральт», - возвел очи к небу краснолюд. – «Так-то ты представляешься девушке?»

Обернувшись к помянутой особе, Аддарио поклонился, произнес: «Простите манеры моего друга. А – Аддарио Бах, игрок на горне. А это – Геральт, ведьмак и весьма плохонький поэт, в зависимости от того, что перед ним – монстры или выпивка». «Понятно», - улыбнулась девушка. – «Я – Джанесса, а рядом – мой телохранитель, Дюрион». Вытащив из заплечной сумы тубус и продемонстрировав оный ведьмаку, она пояснила: «Мы – посланники, направляемся в Новиград. Возможно, здесь внутри все лишь любовные письма, но, думаю, иногда и они оказываются весьма важны...»

Разговор их прервала знакомая четверка. Приблизившись к Геральту, ван Влит заговорил, в то время как трое сподвижников его – Фиш, Коббин и Пулдорак – держались поодаль, не пропуская ни единого слова: «Наша цель – вызволить ребенка. Ксимену де Сепульведу, единственную дочь Брианы де Сепульведы... Ее похитили». «Бриана де Сепульведа?» - изумилась Джанесса. – «Эльфийка из Новиграда? Наследница мехового цеха? И дочь ее похитили?»

«Ради выкупа?» - деловито осведомился Аддарио, но судовладелец лишь развел руками, молвив: «Нет. Вы не поверите, но... девочку похитил монстр. Виксена, оборотень-лисица. Сама Бриана о помощи не просила, но, вне всяких сомнений, выкажет благодарность тем, кто спасет ее дочь. Потому торговая гильдия и организовала эту экспедицию. Я отдал делу «Пророка» и вызвался принять участие в предприятии, ровно как и торговец Парлаги, с кем вы вскоре встретитесь. Но мы – торговцы, а не авантюристы, потому и заручились помощью Фиша. Он, насколько известно, опытен в таких делах. Не боится рисковать, частенько оказывался в непростых ситуациях, и славится своими знаниями и опытом».

«Что ж, славящийся опытом господин Фиш почему-то не сказал вам, что миссия ваша бессмысленна», - пренебрежительно хмыкнул Геральт. – «Говоря прямо, обречена. Пытаетесь вырвать ребенка из лап виксены? Или господин Фиш сам не представляет, во что он вас втягивает, или собирается отсидеться где-нибудь в подлеске, сказать, что пытался, дескать, и вернуться домой несолено хлебавши. Видите ли, ребенок, которого забирает виксена, прекращает быть собой. Она изменяется, преображается, и сама обращается в виксену. Ведь эти создания не размножаются. Они выживают, похищая и преображая эльфийских детей... Другими словами, миссия ваша бессмысленна. Бриана знала об этом. Потому и не просила о помощи. Когда похищают их детей, эльфийские матери просто продолжают жить дальше. «Что-то заканчивается, что-то начинается», - говорят они. Вы взяли меня на борт, чтобы я защитил вас от виксены. Что ж, скажу прямо: ваша единственная защита – просто держаться подальше от нее. Так что, господин ван Влит, поворачивай-ка домой. Экспедиция бессмысленна. Прими этот факт и плыви назад. Это мой совет тебе как ведьмака. Бесплатный».

«Но ты же не оставишь нас?!» - воскликнул судовладелец, пребывающий, похоже, в полнейшем смятении. – «Ведьмак? Останешься ведь? Чтобы защитить нас, если... что-нибудь случится! Ну согласись хоть на это, прошу тебя!» «О, он определенно согласится», - недобро ухмыльнулся Фиш, не успел Геральт и рта раскрыть. – «Ведь кто еще доставит его в Новиград, вытащит из этой болотной дыры? Так что не паникуй, господин ван Влит, тебе нечего опасаться».

«Нечего опасаться?» - Геральт резко обернулся к Фишу, и тот невольно отступил на шаг. – «И это говорит твой огромный опыт? Да ты хоть знаешь, как сражаются виксены?» «Ну, они быстры, так?» - озадачился торговец, не ожидавший подобного вопроса. – «Непредсказуемы?» «О, да ты поистине кладезь знания, господин Фиш», - с нескрываемым сарказмом процедил Геральт. – «Конечно, виксены быстры. И гораздо сильнее, чем вы могли бы ожидать от них. Но их истинное оружие – иллюзии. Ложные видения, мороки. Слышали когда-нибудь историю о Калибе Бронне, мелком дворянине? Считался одним из лучших воинов во всем Хаакланде... До тех пор, пока однажды не отправился он на охоту на виксену. По пути заехал он в какую-то деревушку, нашел там себе девку, согласился на ее цену. Она сказала, что он будет ее первым, прикинулась смущенной, повела его в лес. Стянула с него портки, а потом исчезла. А Калиб обнаружил, что окружен выводком злобных эндрегасов – гигантских инсектоидов. Вот какая участь вас ожидает – гибель от иллюзии. Даже если вы сумеете отыскать виксену, чего не произойдет, потому что...»

«Не произойдет?» - оборвал ведьмака Фиш, и судовладелец поддержал торговца, кивнув: «Правда в том, что юная виксена у нас». «В трюме», - молвил Фиш. – «Господин Парлаги присматривает за ней». Геральт молчал; невозможно было понять, о чем он думает сейчас.

«Невероятно!» - выдохнула Джанесса. – «Вы сумели забрать дочь Брианы у виксены? Юную Ксимену?» «Эээ... вообще-то, не Ксимену», - признался ван Влит. – «Это... другое лисье дитя... которые мы заполучили. Его выкрали у другой виксены. Господин Фиш купил ее. Как вложение в наше дело». «Я ведь не мог допустить, чтобы эльфиечка обратилась в такого монстра, так ведь?» - вторил судовладельцу Фиш, опасливо косясь на мрачного как туча Геральта. – «Мы продадим его – скупщиков подобной экзотики предостаточно в Новиграде. Дикая эльфийка, наполовину лиса, выращенная виксеной? Да нам предложат за нее немало...»

«Капитан, к берегу!» - рявкнул Геральт, вперив взор в струхнувшего Пулдорака, однако Фиш выкрикнул в гневе: «И не думай, Пулдорак! Ты не отдаешь здесь приказы, ведьмак!» Не обращая ни малейшего внимания на взбешенного торговца, Геральт обратился к растерянному судовладельцу, молвив: «Господин ван Влит! Девочку следует немедленно выпустить на свободу. В противном случае вы обречены. Ведь виксены не оставляют своих детей. Уверен, эта уже идет по вашему пути. Единственный способ остановить ее – отпустить девочку».

«Но мы же не реке», - возражал Фиш. – «Что лиса может нам сделать?» «Да еще и с ведьмаком на борту!» - поддержал товарища доселе молчавший Коббин. – «С легендарным! Геральт из Ривии не устрашится виксены!»

Геральт, однако, оставался непоколебим, и вновь приказал капитану править к берегу. Фиш, пребывая в неистовой ярости, велел Коббину остановить зарвавшегося ведьмака. Здоровяк с силой дернул Геральта за ворот, однако подоспевший краснолюд ударил Коббина под колени, и тот, не удержавшись, рухнул на палубу. Аддарио, закрепляя успех, несколько раз съездил Коббину по харе, вышибив из того дух. «Ну да, он большой, и что – ему лучше от этого?» - самодовольно заявил краснолюд, с вызовом глядя на скрипящего зубами от злости Фиша. – «Просто громче упал».

Фиш потянулся было за ножом, но Геральт буднично напомнил торговцу, что тот может вытащить лезвие, если, конечно, хочет увидеть в действии уже не краснолюда, но ведьмака. «Чтобы вам было все ясно», - гаркнул краснолюд, обводя взглядом незадачливых «спасителей Ксимены», - «мы с ведьмаком пытаемся спасти ваши жалкие жизни. К берегу, капитан!»

Геральт, сопровождаемый краснолюдом, судовладельцем и остальными членами экспедиции, быстрым шагом устремился в трюм, надеясь вытащить оттуда юную виксену, оставить на берегу, а затем как можно скорее покинуть это болото. Но, распахнув двери, вошедшие лицезрели мертвую эльфийку... а также господина Парлаги, предающегося возлияниям. «Она пыталась бежать!» - попытался объяснить ван Влиту подвыпивший торговец. – «Мне захотелось вина, я отвернулся, чтобы наполнить бокал, а маленькая сучка бросилась к двери. Ну... я и попытался остановить ее, ударив бутылкой».

«Ты убил ее!» - заорал Фиш, потрясая кулаками, подступая к обескураженного Парлаги. – «Ты убил ее!» В глазах судовладельца плескались ужас и паника, и краснолюд, бросив взгляд на мертвое тело, произнес слова, которые сам ван Влит выдавить был не в силах: «Что ж, теперь мы полностью в дерьме».

Удрученные, все вернулись на палубу, однако Фиш продолжал гнуть свое, настаивая, что опасаться им совершенно нечего. «Мы далеко от берегов, господин ведьмак», - указывал он, злобно зыркая на Геральта. – «Даже если виксена преследует нас, - чему, кстати, нет никаких доказательств, - нет причин полагать, что она сумеет добраться до нас здесь». Ван Влит, мелко дрожа от страха, однако, просил совета у Геральта, спрашивая, что тот думает обо всем этом. «Виксена преследует нас, вне всяких сомнений», - постановил ведьмак. – «Мы могли оставить ее дитя на берегу, и тогда виксена, возможно, оставила бы нас в покое... Но вы, придурки, прикончили девочку... и теперь я бы советовал бежать. Поднимай паруса, капитан. Все, по-возможности».

Капитан Пулдорак обещал добавить парусов, ведь ветер позволял судну набрать большую скорость, и, заикаясь от страха, поинтересовался, защитить ли их ведьмак... в случае чего. «Честно?» - мрачно отозвался Геральт. – «Я бы с радостью предоставил вас судьбе. Бросил бы эту посудину и того пьяного до одури болвана, который сидит сейчас в трюме рядом с телом девочки, которую убил». «Я тоже к этому склоняюсь», - поддержал ведьмака Аддарио. – «Если в мире станет на нескольких мерзавцев меньше, то это только к добру».

«Ха!» - каркнул Фиш, пытаясь хорохориться, но в глазах мужчины отражалась тревога. – «Знаменитый охотник на монстров, бросает спутников при малейшем намеке на появление чудовища... но, признаюсь, мнение о бегстве разделяю». Обратившись к капитану, Фиш велел тому приложить все усилия, чтобы «Пророк Лебеда» несся вниз по реке так, как будто у него крылья выросли.

Взяв себя в руки, Пулдорак принялся отрывисто выкрикивать приказы матросам. Геральт же и Аддарио отошли к борту судно, устремили взоры на берега, густо поросшие деревьями. «Геральт, а эта виксена...» - нарушил затянувшееся молчание краснолюд, - «не знаю, на что она похожа. Слышал, что временами они лисы, а порой – эльфийки. Что же они на самом деле?» «Они другие», - отвечал Геральт. – «Оборотни – волки, медведи крысы, - териантропы: люди, обращающиеся в животных. Виксены же – антерионе, сиречь твари... или, точнее, существа... способные принимать человечье обличье».

«А их могущество?» - продолжал спрашивать краснолюд. – «Я не могу поверить в половину рассказов, что слышал о нем. Народ говорит, что виксены способны...» «Скажу так – будет замечательно, если мы достигнем Новиграда до того, как виксена покажет нам, на что способна», - отозвался ведьмак, и Аддарио, хмыкнув, согласно кивнул, после чего, устремив взор на стремительно затягиваемое черными тучами небо, горестно вздохнул: «Боюсь, сперва нам достанется от погоды. К тому же, гром вдалеке гремит».

Гроза началась неожиданно. Небо расчертили молнии, начался ливень. Корабль швыряло на волнах... однако вскоре гроза прекратилась столь же стремительно, как и началась. Капитан, внимательно смотря на компас и окрест, покачал головой: и куда только занесло их? В какой-то приток?..

«Ток слаб, но река все еще несет нас», - молвил Фиш, приблизившись к Пулдораку. – «Похоже, мы оказались в канале между двумя островами. Правь прямо, капитан. Думаю, вскоре мы вернемся в основное русло реки». Кивнув, Пулдорак в очередной раз сверился с компасом, после чего направил судна в правый приток там, где река разветвлялась, огибая, судя по всему, лесистый остров. Фиш, однако, возразил, заметив, что наверняка это не приток, а, миновав остров, они вновь вернутся на прежний курс.

Моргнув, Пулдорак изумился, завертел головой по сторонам, после чего промямлил: «Клянусь, мгновение назад я видел два притока. Неужто проклятый дождь все еще застилал мне глаза? Или туман?» Кроме того, казалось капитану, что компас его показывает совершенно немыслимое направление; Пулдорак моргнул несколько раз, повертел компас в руках, пробормотал: «Нет, все в порядке. Должно быть, вода на стекло попала, вот я и не разглядел стрелку. Плывем вперед. Просто... плывем вперед».

Озадачился и судовладелец; обратившись к капитану, все еще хмурящемуся над компасом, пробормотал он о том, что здесь и вода по-другому пахнет. Встревоженный Пулдорак же подошел к Геральту, и, протянув ведьмаку компас, обратил внимание на тот факт, что, если прибор верно указывает направление, то плывут они на запад – в обратном направлении. «Невозможно!» - воскликнул Фиш, ставший свидетелем слов капитана. – «Ведь нас несет поток! А река...»

На дереве, росшем на берегу реки, ведьмак заметил женскую фигуру, приказал Пулдораку немедленно направить судно к противоположному берегу. Проследим за взором Геральта, преследовательницу лицезрели и остальные... Та неожиданно сорвалась с места, обратилась в лису, исчезла в зарослях... «Она нашла нас», - мрачно констатировал Аддарио. – «Виксена нашла нас». И краснолюду, и остальным ведьмак приказал замолчать, ни в коем случае не предаваться панике...

«Хорошая работа, Пулдорак!» - с нескрываемым гневом обратился к капитану Фиш. – «В прекрасную передрягу ты нас втянул! В болота Понтара, об этом месте ходит немало жутких историй! Здесь гибнут и люди, и корабли! Где эта проклятая река?! Где фарватер?» «Закрой свое поддувало!» - сорвался капитан. – «Где фарватер, где фарватер?! В твоей заднице, вот где! Думаешь, умный самый? Давай, вот оно, следующее разветвление! Какой приток избрать, умник? Левый, следуя течению? Или мне повернуть направо?»

Перепалку их прервал Коббин, велев капитану удалиться от берега, ибо зреет он на нависающем над водой дереве клубок ядовитых змей. Пулдорак вознамерился последовать совету, однако Геральт удержал штурвал, велев капитану не паниковать и следовать прежним курсом. Змеи падали на палубу, однако большинство исчезло, лишь коснувшись оной – не более, чем иллюзия. Одна-единственная змея, однако, продолжала извиваться на досках...

«Мы сражались с виксеной, даже не ведая об этом», - пояснил спутникам ведьмак. – «Она творит иллюзии, пытаясь сбить нас с толку. Интересно, когда же она начала». «Буря казалась мне настоящей», - нахмурился Аддарио, и Геральт согласно кивнул: «Обычно иллюзии таковыми и кажутся. Именно потому и опасны. Мы в лапах у виксены. Исчезающие притоки, вращающаяся стрелка компаса, змеи – все это иллюзии. А теперь мы заблудились и испуганы – вот в чем кроется настоящая опасность».

Один из моряков, осмелев, протянул руку к остающейся на палубе змеи, почитая ту за иллюзии, и змея не замедлила вонзить зубы человеку в запястье. Геральт отсек мечем голову гадине... но укушенный моряк скончался в считанные мгновения...

Джанесса тихо подозвала Геральта, кивнув в сторону берега. Виксена, выступив из зарослей, в упор рассматривала девушку, и той от взгляда сего было откровенно не по себе...

Матросы заметили водоворот в одном из притоков, к коему приближалось судно, и ныне всеми силами пытались направить корабль во второй. К счастью, Пулдораку и Коббину удалось удержать руль, вывести «Пророка» в спокойные воды... Но, похоже, виксена своего добилось, и преследуемое ею судно оказалось в самом гиблом месте топей сего притока Понтара, и в сгустившемся тумане разглядели впереди собравшиеся на борту остов затонувшего корабля.

А затем из тумана выступили мертвяки – множество. Обнажив клинок, Геральт велел остальным сделать то же самое. «Мы не можем быть уверены, иллюзии ли это», - отрывисто бросил ведьмак, следя за приближающейся нежитью. – «Но я выясню это, разя их, чем позволив им разить меня».

Геральт и краснолюд схватились с мертвяками, окружающими их. Ныне ведьмак не мог доверять ли своим ощущениям, ни медальону... Присоединились к ним Джанесса и Дюрион; последним ведьмак велел отойти в сторону, после чего знаком Игни испепелил существенное число противников. Те исчезли, оказавшись, как и предполагалось, очередным мороком.

«Пророк «Лебеда» отошел от затонувшего судна, но Пулдорак, сверившись с компасом, поведал Геральту, что стрелка продолжает вести себя странно, и ныне указывает, что корабль вновь изменил курс – с восточного направления на южное. «Если это не лисье коварство, тогда это дурные вести», - молвил капитан, кивнув на топи, в которые они продолжали углубляться. – «Болото не исследовано, но ведомо, что простирается оно гораздо южнее фарватера. Означает это, что река несет нас в сердце топи».

Указав капитану на высокое дерево, росшее на берегу, Геральт просил того причалить, после чего сообщил, что собирается забраться на дерево, дабы с высоты попытаться увидеть выход из лабиринта топей. Остальным ведьмак велел оставаться на борту, однако Аддарио и Джанесса сошли на землю вслед за Геральтом. «Я не останусь с этими убийцами», - хмыкнул краснолюд, шагая к дереву вслед за ведьмаком. – «Я с тобой». «Как и я», - молвила девушка.

Остальные члены команды также сошли на берег, и, замерев за спинами краснолюда и Джанессы, наблюдали, как Геральт забирается на дерево. Ведьмак осмотрелся, поморщился крикнул собравшимся внизу: «Топи до самого горизонта. Либо мы действительно по уши в дерьме, как заметил Аддарио, либо виксена продолжает наводить мороки».

Геральт с дерева слез; Аддарио выказал предположение, что, быть может, какая-нибудь ведьмачья магия может противостоять иллюзиям, однако Геральт отрицательно покачал головой: «Мой медальон на иллюзии не реагирует. А мои знаки... это, скорее, умения, нежели магия».

Краснолюд, обернувшись, изменился в лице: корабль их на глазах обращался в сгнивший остов, как будто пребывал в сих топях уже много, много лет... Вопрос «Что теперь?» снедал всех без исключения присутствующих, и Геральт, пожав плечами, молвил: «Мы пойдем и будем надеяться на то, что сумеем выбраться из этого болота». «То есть, надежды никакой», - мрачно резюмировал Коббин, и отвечал ведьмак: «Жизнь редко преподносит надежду на тарелочке. Нужно самим ее создавать. И делать это возможно лишь в том случае, если мы не станем сидеть, сложа руки».

Джанесса попыталась было бросать палочки в реку, надеясь таким образом обнаружить вдруг ставший невидимым корабль. «Ведь если виксена просто сделала судно невидимым с помощью иллюзии...» - начала объяснять девушка, отвечая на вопросительный взгляд Геральта, на что тот отвечал: «Тогда она способна сделать так, что нам кажется, будто палочка касается воды, а не отскакивает от корпуска».

Выругавшись с досады, Джанесса поплелась за остальными, бредущими прочь от реки, вглубь топей. «Геральт, а ты уверен, что в гибели убитой Парлаги девчонки виксены та обвиняет именно нас?» - с надеждой подал голос Аддарио. – «Но ведь мы тут не при чем». «Ох, я долгие годы этим занимался», - вздохнул Геральт. – «Сражался с сильванами, демонами, ведьмами, василисками, лешими, мертвяками и грифонами. И с сотней иных тварей. И во всех случаях наблюдается один общий факт – бессмысленно размышлять над тем, о чем они думают».

«Так и о каждом сказать можно», - усмехнулся краснолюд, но неожиданно замер, услышав доносящийся из кустов близ тропы шорох. А несколько мгновений спустя из листвы высунули рыжие мордочки два лисенка, доверчиво устремились к людям. Ведьмак предупредил остальных, что дотрагиваться до зверушек не стал бы – кто знает, не очередная ли это иллюзия. Коббин и Фиш предлагали покончить с тварями, пока не выросли они и не обратились в монстров, но Геральт, обернувшись к спутникам, процедил: «Они вырастут в лис, только и всего. А убивать их – очень плохая идея. Человек должен понять одну очень важную вещь – с монстрами ли, с животными, даже с себе подобными... лучше всего оставить друг друга в покое».

Некоторое время шли в молчании. Болотный пейзаж не менялся совершенно. «Геральт, а виксены разумны?» - неожиданно поинтересовалась Джанесса, и, отвечая на недоуменный взгляд ведьмака, добавила: «Я имею в виду, хитроумны ли они, подобно нам... или же инстинктивно умны, как животные?» «Думаю, и то, и другое», - отозвался Геральт. – «И, судя по тому положению, в котором мы оказались, их ум весьма хорош. Ум – сложная концепция. Слишком много видов его вокруг. У лис он один, у селян – другой, ровно как у насекомых, эльфов, шлюх... Ум создан их нуждами и устремлениями». «Но каковы устремления у виксен?» - продолжала спрашивать Джанесса. «Не знаю», - бросил Геральт. – «Спроси у нее при следующей встрече».

Не добавив ничего к сказанному, он зашагал вперед, а Джанесса, обернувшись к ставшему свидетелем их разговору Аддарои, шепнула: «С ним всегда так сложно?» «Бывает и хуже», - философски отозвался краснолюд. – «Он у него свой шарм и хлеб твой он красть не будет, посему он – вполне достойный спутник в странствиях. До тех пор, пока...»

«Сокровище!» - прервал гнома вопль Коббина. Обернувшись, Аддарио и Джанесса лицезрели небольшое озерцо чуть в стороне, а на островке в его центре – сундук, полный золота. Один лишь вид оного свел с ума боль как Коббина, так и троих матросов, и, позабыв обо всем на свете, те, разувшись, устремились к островку. Ведьмак кричал им немедленно выбраться на берег, однако матросы не послушались его... и поплатились за это.

Множество водных баб набросилось как на дерзнувшись ступить в озеро, так и на остающихся на берегу. Подкравшись к Геральту сзади, один из монстров выхватил меч из ножен, притороченных к спине ведьмака, и бросился наутек... Твари исчезли столь же стремительно, как и появились: лишь мертвые тела матросов плавали в озерных водах... Коббин, к счастью, сумел выбраться на берег.

Геральт, оставшись безоружным, пребывал в прескверном расположении духа, и с ходу отмел предложение Аддарио и Джанессы выудить тела незадачливых матросов и похоронить их как полагается. «Снова ступить в ту же ловушку?» - зло вопросил ведьмак. – «Мы будем поистине глупцами. Ведьмы своего добились, у меня нет меча. А приманка, сокровище, - явно задумка не ведьм. По крайней мере, не одних их. Это работа виксены. А ведьмы – я не уверен, что они вообще здесь были. И не уверен, что их больше нет. Вообще ни в чем не уверен. Даже в том, что стоим мы перед озером».

Будто в ответ на слова ведьмака, водная гладь исчезла, открывая взорам обширную поляну посреди сих гибельных топей. «Единственное, в чем можно быть уверенным – мертвые», - вздохнул ведьмак. – «Но даже если бы они не были такими молчунами, сомневаюсь, что они сумели бы рассказать, почему погибли... Потому нам остается лишь продолжить путь. Без моего меча и без мертвецов».

«Геральт, я вот думаю...» - неожиданно обратилась к ведьмаку Джанесса, - «а все эти иллюзии порождены исключительно разумом виксены? Или же она черпает их из иных разумов... из наших собственных, например?» «Не знаю», - передернул плечами Геральт. – «Никто ничего особо не знает о подобных созданиях. И то, что мы знаем, вполне может также оказаться иллюзией. Видишь ли, виксена – частично лиса, частично эльфийка, но она – всецело женщина... а их тяжко понять. Загадочность, прихоти, вредность – это у них в крови».

...Спустя некоторое время немногочисленный отряд заметил в топях разрушенный замок. Аддарио настороженно поинтересовался, есть ли способ понять, реален ли он, но Геральт отрицательно покачал головой. «Просто – «нет»?» - удивилась Джанесса. – «Я ожидала более философского ответа». «Ну, сам-то я ожидал, что останусь на корабле, в команду которого входят мужчины, а не головорезы, убивающие детей, и не глупцы, переходящие дорогу виксене», - мрачно отозвался Геральт. – «Также я ожидал остаться на борту до самого конца пути, и сохранить при этом меч. Но все мои ожидания оказались иллюзиями, пылью прошлого». Джанесса и остальные взирали в изумлении на обычно молчаливого ведьмака, и лишь Аддарио рассмеялся, в полной мере оценив «философский ответ» того девушке.

Медальон Геральта дрогнул, и краснолюд, заметив это, тяжело вздохнул – не к добру... Ведьмак осторожно распахнул замковые врата, узрев за ними призрачных монстров. Последние покамест не атаковали, но Геральт все равно держался настороже. «Они настоящие?» - не удержался, выдохнул Аддарио, и ведьмак процедил: «Ты продолжаешь спрашивать одно и то же. Я продолжаю давать тебе все тот же ответ. Но ты спрашиваешь все равно». «Потому что я остаюсь оптимистом», - пояснил краснолюд. – «Но даже я не думаю, что мы должны пройти в эти врата».

«Назад, назад», - неожиданно взвыли монстры. – «Назад. Все – иллюзия!» Аддарио хмыкнул: вот и ответ... Ему следовало с самого начала адресовать свой вопрос не Геральту, а призракам. «Женщины и лисы?» - продолжали завывать те. – «Не более, чем крючки для рыбы. Чтобы заманить вас. Шаг за шагом. А затем вы падете».

Геральт нахмурился: похоже, эти монстры знают что-то о виксене. Коббин предложил покончить с тварями, на что ведьмак, обернувшись к торговцу, назидательно заметил: «Они и так мертвы, Петру. Никогда не начинай сражение лишь затем, чтобы помахать мечом. Ты лишь окажешься еще в большей беде, нежели прежде».

За спинами призраков возникло двое мужчин, удивленно воззрившихся на Геральта и его спутников. «Вы вообще кто?» - поинтересовался, наконец, один из них. – «Иллюзии или очередные заплутавшие?» «Мы-то реальны, а вот вы кто такие?» - отозвался Геральт, и мужчина, вздохнув, молвив: «Мы моряки, плененные здесь этой сучьей лисой. Она мучает нас своими иллюзиями, но мы уже привыкли к призракам».

Призраки исчезли, а мужина представил себя и своего спутника – Крабен и Кренби, матросы с «Катящегося человека». Коббен о сем судне слышал, оно бесследно исчезло месяца три-четыре назад. И с тех пор двое оставались здесь, в руинах безвестного замка. «Все дело в лисице», - рассказывал Кренби. – «Мачта сломалась. Нам необходима была древесина. Наверное, мы забрели на ее территорию... В общем, вскоре нас осталось лишь двое, и...» «Вы боялись даже покинуть это место?» - пренебрежительно хмыкнул Коббин, но что Геральт счел необходимым заметить: «Иногда к страху мудро прислушаться».

Двое моряков присоединились к отряду, ведомому Геральтом, и оный продолжил путь через кажущиеся бесконечными топи. Вскоре путники достигли реки, в котором отчетливо виднелись силуэты водных баб. Ведьмак велел остальным держаться подальше от воды... но неожиданно Крабен и Кренби сорвались с места, и, крича о сокровищах, устремились прямиком в озерные воды.

Геральт успел ухватить Крабена за шкирку, Джанесса бросилась следом за Кренби, но тот оттолкнул девушку... а в следующее мгновение схватила ее водная баба... Аддарио принялся рубить монстров секирой, Геральт – сжигал их знаком Игни... Моряков и девушку удалось спасти, но водная баба успела стащить с головы ее шляпу, открывая взорам остроконечные уши. Джанесса попыталась было прикрыть их руками, но Геральт сообщил, что с первой встречи их на корабле знал о принадлежности девушки к эльфийской расе. «Ты знал?» - изумилась та. – «И ничего не сказал остальным?» «Эльфы, люди... мир может быть жесток к любому», - отозвался ведьмак. – «Хватает причин, чтобы скрываться. Ведьмаки суждения не выносят».

За изгибом реки путники с изумлением лицезрели свой корабль, с палубы которого махали им остававшиеся на борту капитан Пулдорак и матросы. По мнению последних, исчезли не они, а ведьмак Геральт и его спутники... Фиш, заметив то, что является Джанесса эльфийкой, постановил, что наверняка она состоит в союзе с виксеной.

Медальон Геральта задрожал, и, обернувшись, узрел ведьмак виксену, замершую на берегу и неотрывно глядящую на судно. «Виксена!» - выкрикнул он. – «Большинство людей на борту не причинили тебе никакого вреда! И не заслуживают твоей мести! Позволь им покинуть это болото! Оставь их!» Виксена молчала, продолжая созерцать корабль, и неведомо, поняла ли она слова Геральта и приняла ли их для себя. Но ведьмак был уверен в том, что в самом скором времени получат они ответ на этот вопрос...

Корабль от берега отошел, но Джанесса продолжала оставаться у борта, не отводя взгляд от деревьев у реки, где незадолго до этого заметила виксену. «Ты видишь ее?» - со страхом в голосе обратилась она к ведьмаку. – «Виксена... она ушла?» «Пока что - да», - отозвался Геральт. – «Думаю, у нее закончилось терпение, и ей наскучило играть с нами». «Играть?» - взорвался Коббин, оказавшийся поблизости. – «Это называется – играть?! Эта сука пытается перебить нас – и уже лишила жизни немало хороших людей! А ты говоришь, она...» «Играла с нами», - подтвердил Геральт, смерив Коббина холодным взглядом. – «В противном случае мы все были бы уже мертвы. А ее последнее появление было предупреждением. Точнее, требованием».

«Требованием освободить маленькую лису», - добавил Аддарио, глядя снизу вверх на Коббина и Фиша. – «И мы бы с радостью пошли ей навстречу... вот только вы, гады, ее убили». Кевенард ван Влит вновь запаниковал, схватился за голову, но Фиш, сохраняя хладнокровие, заявил, обращаясь к собравшимся на палубе: «Единственное, что мы можем сделать – привязать мертвую девчонку к бочке да сбросить за борт. Виксена себе все волосы повыдергивает, оплакивая дитя. А мы выиграем время». «Достойная безумца идея», - съязвил краснолюд, зыркнув на ощерившегося Фиша. – «Как только лисица узнает о том, что мы убили ее девчонку, нам конец». «Но мы не убивали ее», - напомнил Аддарио Коббин. – «Это сделал Парлаги. Наши руки чисты».

«И правда!» - воскликнул Фиш, лицо его озарилось. – «Парлаги виноват! Капитан Пулдорак! Пусть лисица-эльфийка ему мстит. Посадим его в лодку вместе с трупом, и пусть плывет. Это даст нам время, чтобы...» Однако идее сей резко воспротивились как капитан, так и ван Влит. «Быть может, мастер Парлаги и действительно виновен, но выбрасывать его за борт, приговаривать к смерти? Нет, мы так не поступим», - постановил судовладелец. «Да это его будет смерть, не наша!» - попытался воззвать к разуму «товарищей по несчастью» Фиш. – «Как нам еще быть? Ведьмак! Мы можем рассчитывать на тебя, если виксена запрыгнет на борт?» «Да, Фиш», - процедил Геральт. – «Я стану защищать даже тебя».

Плавание по реке продолжалось... когда неожиданно близ одного из берегов собравшиеся на палубе заметили гниющий остов судна, подле которого проплывали прежде. «Мы идем по кругу», - высказал вслух мысли, снедавшие всех, краснолюд. – «Этот приток, должно быть, замыкается на самом себе. Виксена поймала нас в свою ловушку».

Геральт указал команде в том направлении, где река разветвлялась, и где отчетливо виднелся водоворот. Похоже, это их единственный путь к спасению... И Фиш, и Пулдорак воспротивились подобной идее, указывая на то, что корабль или разобьет в щепки, или выбросит на берег, и закончат они жизни свои в этих топях. «Скорее всего, это иллюзия», - предположил Геральт. – «Очередная из выходок виксены». «Скорее всего?» - хмыкнул Фиш. – «Ты, ведьмак, и не знаешь наверняка?» «Я бы знал, будь морок более слабым», - отвечал Геральт, сохраняя спокойствие и не поддаваясь на провокацию со стороны негодяя. – «Ее же иллюзии – невероятно сильны, сдается мне...» «Тебе сдается», - поморщился Фиш. – «А что, если ты ошибаешься?»

Капитан Пулдорак, вздохнув, признал, что иного выхода у них нет – или водоворот, или ходить кругами до самой смерти... Посему, приняв руковое колесо, направил «Пророка Лебеду» к водовороту... Корабль завертело со страшной силой, и, казалось, гибель неминуема, но Пулдорак держал курс, и вскоре иллюзия исчезла, и исполненный ужаса от пережитого капитан вытер пот со лба, пробормотал: «Я всю свою жизнь плавал по рекам... об этом меня жена просила. На реках безопаснее, говорила она, безопаснее, чем в море. «Я не стану тревожиться всякий раз, когда ты уходишь в плавание».

Но в безопасности ли они?.. На палубе воцарилась тишина, все принялись озираться по сторонам... Откуда-то из чащобы донеслось лаяние лисицы, и Геральт нахмурился: наверняка это сигнал... кому-то...

Из-под водной глади показались головы водяных, и ведьмак, обернувшись к матросам, велел им хватать багры, да поскорее – похоже, виксена очаровала речных монстров, заставляя тех напасть на судно. Геральт, лишенный мечей, сам схватил багор и наряду с матросами встал у борта, отталкивая пытавшихся забраться на палубу тварей. Тех, до кого не дотягивался, разил знаком Аард; не осталась в стороне и Джанесса, выпуская в сторону водяных одну стрелу за другой.

Неожиданно на палубу забрался поистине огромный водяной, схватил лапищей капитана Пулдорака. Геральт, творя знак Игни, приказал матросам атаковать монстра баграми... Водяного удалось спихнуть за борт и заставить выпустить капитана... Тварь плюхнулась в воду, но ухватилась за днище с явным намерением то ли прогрызть его, то ли пробить.

Матросы принялись швырять багры в воду, подобно копьям; Джанесса продолжала стрелять из лука, метя в глаза чудовища. Но водяной отгрыз находящийся под водой руль корабля, и, сделав то, что чего был прислан, уплыл в глубины Понтара.

А чуть позже воцарившуюся было тишину вновь разорвал лай лисицы... «Опять?!» - в отчаянии всплеснул руками Пулдорак, обернулся к мрачному Геральту. – «Ну что еще? Что еще она может сделать нам, ведьмак?» Ван Влит тихо рыдал на корме, моля богов о прощении – за утрату веры, за убийство девушки...

Свежий порыв ветра, лишенный зловония топей, заставил остающихся на палубе устремить взоры вперед – туда, где означилось широкое русло Понтара. Неужто сумели они выбратья из гибельных болот?.. Незамедлительно Фиш потребовал править в ознамеченном направлении, однако матросы, по приказу капитана измерив глубину, пришли к выводу, что река здесь слишком мелка, и не следует покидать нынешний проток.

Плавание продолжалось, а из чащобы доносилось лаяние лисицы...

Из трюма появился Коббин наряду с двумя подельниками – они выволокли Парлаги, вынесли на руках мертвую девушку. «Вот, значит, как будет», - обнажив меч, обратился Коббин к безоружному ведьмаку. – «Мы жить хотим. И, наконец, собираемся что-то сделать для этого». «Положите девочку», - процедил ведьмак, сверля заговорщиков недобрым взглядом. – «И торговца отпустите».

«Нет, господин ведьмак», - отвечал ему один из подельников Коббина, в то время как последий замер меж Геральтом и примирившимся с неизбежным концом Парлаги. – «Они вдвоем отправляются за борт. Это остановит виксену! И даст нам шанс на спасение!» «Так что не лезь в это, ведьмак», - предупредил Геральта Коббин. – «Ничего против тебя не имеем, но встрянешь – мало не покажется. И помни – ты безоружен». «Вот, значит, как?» - уточнил ведьмак, и Коббин утвердительно кивнул: «Да, именно так. Купец и убитая им отправляются за борт. Это наш единственный шанс на спасение. А теперь – в сторону, ведьмак!»

Однако спустить шлюпку с Парлаги и мертвой эльфийкой возможности уже не было, ибо, воспользовавшись моментом, на сем утлом суденышке корабль покинул Фиш, и теперь, отчаянно работая веслами, пытался достичь основного русла Понтара. Напрасно Коббин сыпал проклятиями ему вслед – Фиш даже не оглянулся.

Огромный крокодил перевернул лодчонку, и Фиш, спасаясь от бестии, плыл к берегу... где угодил в пасть здоровенной черепахи. Звери терзали тело человека, дерзнувшего бросить вызов топям...

Геральт принял из рук одного из сподвижников Коббина мертвую эльфийку, постановил: «Хватит этой дури. Вы хотели бросить тело ребенка за борт? Разве вы уже недостаточно сделали мерзостей? Забрали ее из родных мест? Лишили жизни? Ты обращался с ней как с падалью, Парлаги. И теперь мы все расплачиваемся за это... Вы сломали ее, как неразумное дитя ломает игрушку. И все равно продолжаете думать о ней, как о пустом месте – о падали, которую нужно выбросить в болотах».

Взоры, устремленные в сторону ведьмака, отражали вящий ужас. Обернувшись, Геральт узрел сидящую на корме судна рыжую лисицу... обратившуюся в обнаженную женщину с лисьей головой. «Без резких движений», - прошипел ведьмак находящимся на палубе, но он виксены взор не отвел ни на мгновение. – «Стойте на месте. Не пытайтесь ничего предпринять в панике. Или из-за чувства вины».

Взгляды моряков, однако, обратились на Парлаги, и купец, вырвав у одного из них топор, которой тот судорожно сжимал в руках, отступил к борту, лихорадочно оглядываясь по сторонам, крича в испуге виксене: «Назад! Назад!» Та залаяла на купца, и тот, отбросив топор, сиганул за борт... прямиком в пасти таящимся в глубинах аллигаторам...

«Мы поступили дурно», - обращаясь к виксене, произнес Геральт в воцарившейся на судне звенящей тишине, опустил тело эльфийки на палубу, отступил на несколько шагов. – «Я поступил дурно. Предложил свою защиту тем, кто ее не заслуживает. Они поступили плохо. Но давай не станем все усугублять еще больше. Я не могу – я не позволю тебе перебить их».

Виксена приблизилась, взяла тело ребенка на руки, устремилась к противоположному борту, и люди незамедлительно расступились перед нею. Близ эльфийки Джанессы виксена помедлила, коснулась испуганной девушки, после чего, обернувшись к Геральту, пролаяла: «Ты выступил против меня». «Да», - не стал отрицать ведьмак. – «В их защиту». «У меня на руках – моя дочь», - зло прошипела виксена. – «Это более важно, чем ваши жизни. Но ты, безоволосый, вступился за них. За это я воздам тебе. Позже. Однажды, когда ты обо всем позабудешь. Когда не станешь ожидать этого».

С этими словами виксена обратилась в дым, исчезла... но тягостная тишина сохранялась. Конец ли это? Оставила ли их, наконец, лисица в покое?.. Взоры обратились к Геральту, но ведьмак хранил угрюмое молчание...

Впереди показалось русло Понтара, и деревушка на берегу, и рыбацкие суда у пристани. Петру Коббин, обратившись к Пулдораку, потребовал править к берегу, но капитан лишь развел руками: «Бесполезно. Румпель сломан водяным, а течение становится все сильнее. А оно несет нам обратно в приток. В болото».

Услышав об этом, Коббин выругался и сиганул за борт, поплыл по направлению к деревушке; несколько матросов последовали его примеру. Ван Влит вознамерился было поступить так же, однако Аддарио ухватил судовладельца за рубаху, удержал, пояснив: «Чистое небо. Пляж с золотым песочком. Река. Слишком подозрительно, чтобы быть правдой. Стало быть, иллюзия».

На глазах пораженных путников, остающихся на борту «Пророка», деревушка исчезла, сменившись типичным болотным пейзажем, подобные которому неотрывно сопровождали их последнее время. Коббин же и остальные страшно кричали, ибо атаковало их множество огромных слизней, присосавшихся к телу, пьющих кровь. Вскоре лишь мертвые тела их покачивались на поверхности воды...

Поблизости на поверхности вода покачивалась лодка, куда без труда поместились бы остающиеся на борту. Матросы подтянули лодку к кораблю баграми, Геральт и Аддарио спустились в нее первыми. «Думаю, виксена удовлетворена своим отмщением», - молвил ведьмак, и краснолюд вздохнул: «Мщение тебе она оставила на будущее. Мне показалось, что в скором времени ты можешь ожидать встречи с весьма злобной гостьей». «Да у меня вся жизнь такая, Аддарио», - вздохнул Геральт. – «Не в первый раз ко мне стучатся разозленные женщины. Надеюсь, эта не станет последней. Иначе жизнь была бы весьма скучна».

В лодку спустились все, зак исключением капитана. Пулдорак наотрез отказался покидать корабль, дрейфующий на краю топей. «Я проведу судно в порт, чего бы мне это не стоило», - заверил капитан остальных. – «Я если не удастся, пойду на дно вместе с ним».

Геральт налег на весла, повел лодку к замеченной ранее полоске воды, за мелью – он был уверен, что русло Понтара пролегает именно там. Они доберутся до селения, где попытаются нанять корабль – а если нет, то догребут до самого Новиграда...

Расчет ведьмака оказался верен – к закату они действительно достигли селения, где с превеликим удовольствием остались на постоялом дворне. Аддарио играл на трубе наряду с иными музыкантами же сцене, Джанесса танцевала, Геральт же предавался возлияниям с ее телохранителем, Дюрионом. «Немногословен ты», - усмехнулся ведьмак. – «Слов произносишь столько, сколько у меня мечей сейчас». «Думаю, так», - согласился воин. – «Странствуя с Джанессой, я научился держать рот на замке. Я позволяю людям не обращать на меня внимания. Оно нам не нужно. Тяжело быть эльфом в этом мире».

«Не многие согласятся быть спутниками эльфов», - подтвердил Геральт, и Дюрион хмыкнул: «Какой бред! Более доброго создания, чем она, я в жизни не встречал». «А как вы встретились?» - полюбопытствовал ведьмак, и отвечал Дюрион: «На деревенском празднике. Она забирала у селян медяки, приглашая их посоревноваться с ней в стрельбе из лука». Дюрион не знал, полюбил ли свою спутницу; потому-то и странствует с ней, надеясь однажды понять для себя сей факт.

Простившись с Джанессой и Дюрионом, Геральт и Аддарио продолжили путь, добрались до портового города, где сели на корабль, следующий в Новиград. Вскоре пути их разошлись...


...Несколько дней спустя по завершении сего приключения мечи ведьмака, похищенные в Кераке чиновником магистрата Никефором Муусом, были проданы при посредничестве Антеи Деррис, дочери Пираля Пратта, на аукционе в Новиграде за четыре тысячи крон краснолюду из Горс Велена по имени Мольнар Джианкарди, коего о сем попросила никто иная, как Йеннифэр... Волшебница загодя наложила заклятие, и довольный донельзя Муус отправлялся восвояси, волоча мешок, наполненный экскрементами, обращенными иллюзией в золотые монеты...

Увы, Геральт опоздал на аукцион, и не солоно хлебавши вынужден был вернуться в Керак на борту шкунера «Пандора Парви». Здесь отыскал его чародей Пинетти, поведал о том, как наряду с Харланом Тзару сумел пленить Дегерлунда, однако риссбергские чародеи смилостивились над незадачливым «гоэтом», а Ортолан объявил, что отдает в распоряжение того – ученика своего и наследника – личную лабораторию, Цитадель, что в недрах горы Кремора, у подножия которой возведен Риссберг. Таким образом Дегерлунд оказывался изолирован, но также и защищен. Харлана же и Пинетти чародеи просили покинуть Риссберг, ибо вменяли им найм ведьмака для убийства собрата поступком донельзя низким. Посему отправлялся Тзара в Повисс, на службу к королю Риду, Пинетти же – в Империю Нильфгаард. Прощаясь с ведьмаком, Пинетти вручил ему в подарок собственный клинок – магу меч без надобности.

Геральт сознавал, конечно, что риссбергцы просто хотят замять инцидент, а Дегерлунд навряд ли остановится в свершении злодеяний. Заручившись помощью старого знакомого, коему некогда сохранил жизнь, - волка-оборотня Дуссарта, - он через одну из пещер, пронизывающих основание горы Кремора, проник в недра Цитадели. Покончив с гибридами, проследовал в лабораторию, где среди прочего обнаружил останки Харлана Тзары – чародей, к несчастью, не сумел добраться до Повиссы, став жертвой своей немезиды. Обнаружив Сореля Дегерлунда, Геральт без лишних слов и сомнений сломал магу шею.

...К свадьбе короля Белогуна Геральт успел вернулся в Керак, в а день торжеств, исполняя данное обещание принцу Эгмунду, выступил телохранителем монарха. Хотя дело казалось ему донельзя мутным: король Белогун не раз заявлял, что трон унаследует ребенок от новой супруги, Ксандер – согласно слухам – бахвалился, что вскорости станет королем, но старший принц, Эгмунд, нанимал ведьмака для защиты батюшки – поразительная любовь к родителю, во что Геральту верилось крайне слабо...

Встретив среди гостей Литту Нейд, ведьмак узнал от чародейки, что в Риссберге произошли перемены. Ортолан скончался неделю назад, а Капитул незамедлительно навел в замке порядок, выдворив из оного приспешников покойного хозяина, занятых нечестивыми экспериментами... Что до юной супруги короля, но, по словам Нейд, та – никто иная, как интриганка Ильдико Брекль, изгнанная из Аретузы за мелкие кражи.

Меж тем король пред всем двором объявил, что изгоняет обоих сыновей из державы, ибо алчут те отцовского трона и непрестанно строят интриги. Хитроумный Белогун расставил среди приближенных обоих принцев своих агентов, и о замыслах чад ныне знал не понаслышке. Король приказал взять принцев под стражу, нанятого же «заботливым» Эгмундом якобы для защиты его, Белогуна, ведьмака же – проводить до ворот замка да вышвырнуть прочь.

Однако Эгмунд был не так прост, как полагал его августейший батюшка. Доверенные стражи принца взяли в заложники Лютика, дабы вынудить Геральта способствовать расправе их над Белогуном. Ведьмак, однако, сумел расправиться с заговорщиками, спасая жизнь поэту...

Инстигатор Ферран де Леттенхоф наряду с Геральтом поспешили в покои короля, дабы известить того о заговоре, однако не успели – монарх надел на шею медальон – в точности такой же, какой зрел ведьмак прежде в руках Дегерлунда... и цепочка артефакта сего Белогуна удушила. А буквально несколько минут спустя о принятии власти над державой известил изгнанный некогда королем Белогуном его старший сын Вираксас, действовавший, как несложно было догадаться, при пособничестве Ильдико Брекль, о скорой женитьбе на которой не замедлил объявить.

В тот день в Кераке разразилась страшная буря, разрушившая добрую часть города и унесшая немало жизней...

Геральт и Лютик покинули Керак; направлялся ведьмак в Темерию, прослышав об обещанной королем Фольтестом награде. Но в одном из придорожных трактиров повстречал иного ведьмака, Брегена, именуемого «Котом из Иелло» и вышедшего, как можно было догадаться, из школы Кота. Последний вызвал Геральта на поединок, ибо не желал конкурентов в борьбе за сулимую Фольтестом награду.

В воцарившейся в таверне тишине к Геральту приблизилась молодая женщина – странствующая чародейка Тициана Фреви, протянула ведьмаку сверток с украденными мечами, призналась, что оружие велела ей передать Йеннифэр, выкупившая клинки на аукционе. Лиходею Брегену Геральт велел убираться прочь, и нечестивый ведьмак счел за благо ретироваться.

На следующей день Геральт и Лютик продолжили путь... Ведьмаку предстала виксена, а рядом с ней – девочка, которую доселе зрел он лишь мертвой на борту «Пророка Лебеды». «Ты... исцелилась?» - опешил Геральт. – «Вернулась к жизни?.. Нет, невозможно. Стало быть, ты была жива там, на корабле. Просто... притворялась мертвой». Очевидно, малышка сумела сама навести иллюзию, заставив всех поверить в свою смерть...

«Да, Геральт, моя дочь притворялась мертвой», - подтвердила виксена. – «В давние времена мы были способны на многое! Иллюзии волшебных островов, драконов, танцующих в небе, видения могучих армий близ городских стен... прежде, давным-давно... Мир изменялся, и наши силы иссякали, ровно как и наше число. Теперь мы больше «лисы», нежели «виксены». Но даже самые юные и неопытные среди нас могут обмануть ощущения вас, людей».

Первый раз в жизни Геральт был рад, что кому-то удалось провести его, в чем не преминул признаться виксене. «Ты выступил против меня», - напомнила та. – «Но ты мне не враг. Ты также выступил против жестокости и скудоумия людей. Ты чувствовал и думал там, где они боялись и ненавидели. В награду за это ты можешь коснуться моего лица. Коснись старейшего из миров. Коснись древнейшую из тайн. Коснись... истины».

Геральт протянул руку, коснулся виксены, а в следующее мгновение исчезла и та, и юная эльфийка, будто и не было их рядом. Слова виксены, сказанные на прощание, продолжали, однако, звучать в ушах ведьмака: «А затем возвращайся к своей жизни, пей вино, целуй тех женщин, которые тебе это позволят. Но навсегда, навсегда запомни, Геральт – иллюзия. Все – иллюзия!»

***

...Ранней осенью года 1256 Геральт навестил Вызиму, столицу Темерии, где проследовал прямиком ко двору короля Фольтеста. Шепотом из уст в уста передавалась молва о событиях четырнадцатилетней давности, когда сестра нынешнего монарха, княжна Адда, понесла от собственного брата... и родила чудовище. Сама несчастная скончалась в родах, а дочь ее в посмертии обратилась в могущественную упырицу, обитающую в подвалах покинутого ныне королевского дворца и каждое полнолуние выходящую на охоту - пожирать несчастных мирян. Как стало известно много позже, проклятие наложил королевский советник Острит, влюбленный в сестру короля и не простивший последнему ее кончины.

За последние шесть лет город посетило немало рыцарей, чародеев и ведьмаков. Король, не теряя надежды на то, что дочь его можно расколдовать, запретил убивать упырицу, но покамест успеха в сем начинании не добился никто. Некоторые чародеи говорили о том, что ежели провести ночь в дворцовом склепе и рассвет застанет упырицу вне саркофака, заклятие развеется и обратится чудовище в юную деву. Впрочем, проверить теорию сию покамест никому не удалось...

Геральт, однако, намеревался преуспеть там, где иные терпели лишь поражение. Несмотря на посулы отдельно взятого придворного вельможи, предлагавшего ему деньги за то, чтобы оставил ведьмак упырицу в покое, ведьмак отправился в полнолуние к покинутому дворцу. Конечно, следуя в Темерию через Реданию и столицу оной - Новиград, слыхал он о том, что многим положение дел в Вызиме поистине осточертело, и поглядывают миряне на Визимира, короля Новиграда, как на избавителя и истинного монарха.

Эликсиры из волшебных трав давали ведьмаку сверхчеловеческие способности, а серебряное снаряжение - эффективное оружие против упырицы... В сражении с последней Геральт сумел выстоять, продержаться до рассвета, и лишь тогда, тяжело раненый, позволил себе соскользнуть в спасительное забытье. Чудовище же, не получившее возможности вернуться в саркофаг, действительно обратилось в юную девушку, фактически неразумную.

...Покинув Вызиму, Геральт, унося с собою щедрое королевское вознаграждение, навестил храм Мелитэле, что в Элландере, дабы исцелиться и восстановить изрядно подорванные силы. Нэннеке, настоятельницу святилища, он знал долгие годы, и о целительном искусстве ее был весьма высокого мнения.

К вящему неудовольствию Нэннеке, как только весть о пребывании Геральта в храме распространилась по округе, посетили святилище двое рыцарей Белой Розы, состоящих на службе у герцога Эреварда, заносчиво потребовав, чтобы "Мясник из Блавикена" немедленно покинул земли Элландера подобру-поздорову. Ничуть не устрашившись, Нэннеке выставила зарвавшихся воинов за ворота...

Несколько дней спустя храм посетил Лютик, и закадычные приятели покинули обитель Мелитэле, ибо опасался Геральт, что отыщет его здесь незабвенная Йеннифэр, которую он посмел оставить безо всяких объяснений после непродолжительной совместной жизни. Однако буквально в миле от храма угодили они в засаду: путь странникам преградили рыцари Белой Розы в сопровождении солдат герцога Эреварда под началом капитана стражи, краснолюда Денниса Кранмера. Молодой рыцарь потребовал поединка за нанесенное ему в храме оскорбление... и Геральт удовлетворил просьбу сего выскочки, оставив на лице последнего рваную рану, нанесенную клинком.

Рыцари требовали крови ведьмака, но Деннис сдержал солдат, велев Геральту как можно скорее покинуть пределы Элландера... что тот, в сущности, и собирался сделать.


С тех пор минуло четыре года; ведьмак продолжал заниматься своим ремеслом, искореняя нечисть на просторах Северных Владений. Однажды, пребывая в Голополье, проезжал он наряду со случайными спутниками - рыцарем Борхом по прозвищу Три Галки и его двумя телохранительницами, воительниками-зерриканками - мимо моста через реку Браа, и был несказанно удивлен, узрев на оном солдат и сборщика податей, взимающих пошлины за проезд по приказу короля Недамира, властителя Каингорна.

Означился у моста и менестрель Лютик, просветивший Геральта о происходящем. Как оказалось, давеча в Голополье видели зеленого дракона, бессовестно задирающего домашний скот селян. Последним удалось отравить рептилию, и та укрылась в пещерах Пустульских гор, у истоков Браа. Король Недамир же, положивший глаз на соседнее княжество Маллеору и вознамерившийся правдами-неправдами заполучить в жены юную княжну, припомнил предсказание о том, что руку девы получит победитель дракона. Посему, лишь слух об ослабленном, отравленном драконе разнесся по окрестным землям, Недамир наряду с известными драконьерами тут же поспешил к пещерам, не забыв выставить на дорогах гарнизоны...

Имена драконьеров, помянутых Лютиком, действительно были ведомы Геральту. Рыцарь Эйк из Денесле, троица рубайл из Кринфрида, а также шестеро краснолюдов под началом Ярпена Зигрина. Десятник добавил о том, что следом отправилась и чародейка... кажется, Йеннифэр... Геральт вздрогнул: он прожил в Венгерберге около года, прежде чем однажды тихо покинул город, ничего не объяснив чародейке... Логично предположить, что та до сих пор чрезмерно зла на него.

Тем временем к мосту подоспел человек, представившийся Доррегараем, чернокнижником; передав десятнику, старшему в гарнизоне, тяжелый мешочек с золотом, Геральт и новые спутники его пересекли мост, после чего пустили лошадей в галоп, направляясь к разбитому у пещер лагерю короля Недамира. Странствующий рыцарь Эйк не обратил на новоприбывших никакого внимания, рубайлы и краснолюды отнеслись к ним понятным подозрением. Известно ведь, что ведьмаки четко разделяют монстров на "добрых" и "злых", а Доррегарай вообще заявил в открытую о своей любви к чудищам. Йеннифэр появлению Геральта не обрадовалась, ибо не могла простить ведьмаку фактического бегства после их недолгой, но насыщенной совместной жизни. Но ведьмак, даже не желая охотиться на дракона, все равно остался с драконьерами, ибо... в настоящее время у него не было иных целей, иного пути.

Так, разношерстная компания, возглавляемая самим королем Недамиром, продолжила путь к драконьему логову, рассуждая по пути о всяческих философских вопросах, связанных с приверженностью людей монстрам или же неприятием их. Лишь рубайлы и краснолюды не участвовали в дискуссиях о высших материях, ибо свое дело знали: прикончить дракона да разграбить накопленные тем за века сокровища!..

Когда отряд переходил мост через бурлящую реку, с окрестных гор спустилась лавина, и тяжелые камни обрушились на голову ударившимся в панику королевским солдатам. К счастью, большинство уцелело и, перебравшись через мост, лицезрели они... живую легенду, золотого дракона!.. Последний мысленно обратился к пришедшим по душу его, представившись - Виллентретенмерт, и потребовав честного поединка - один на один. На брошенный вызов ответил рыцарь Эйк, но дракон с легкостью поверг его наземь, после чего принялся ждать следующего противника.

Король Недамир, однако, объявил о том, что немедленно возвращается в Каингорн, а наемные драконьеры вольны поступать с драконом по своему усмотрению. Доррегарай открыто воспротивился убийству дракона, посему был атакован рубайлами и краснолюдами. На защиту чародея встали Геральт и Лютик... но конец потасовке, грозящей перейти в кровопролитие, положила Йеннифэр, заклинанием повергнув ведьмака наземь.

Рубайлы связали троицу недавних противников... а заодно и чародейку, посмевшую заявить о том, что с драконом она справится сама, без посторонней помощи. Но золотой дракон с легкостью поверг троицу рубайл, а краснолюдов обратил в постыдное бегство... В разгар противостояния на равнине появились жители Голополья - ополчение и цеховые, сумев набросить на дракона рыбацкие сети и приготовившись прикончить бестию...

Но в бой вступили позабытые всеми воительницы-зерриканки. Стремительно, методично расправлялись они с селянами... Наконец, все было кончено, и дракон приблизился к наблюдавшим за происходящем со стороны Геральту, Йеннифэр и остальным; у лап его копошился недавно вылупившийся дракончик - дитя зеленой драконицы Миргтабракке, отправленной селянами Голополья. Она-то и призвала на помощь Виллентретенмерта, моля защитить от безжалостных драконьеров своего единственного дитеныша...

Простившись с Геральтом и Йеннифэр, золотой дракон покидал равнину, дабы посвятить себя взращиванию питомца. Напоследок, окинув ведьмака и чародейку внимательным взглядом, он заметил, что те созданы друг для друга... но у истории их будет печальный конец, и этого не изменить.


Всю осень и зиму Геральт оставался у Йеннифэр в Венгерберге, но по весне чародейка настояла на том, чтобы заглянуть в город Аэдд Гинваэль - по-эльфийски, "Осколок Льда", - пребывающий в долине Тоины. Здесь проживал известный чародей Истредд, которого Йэннифэр искренне почитала как весьма сведущего в своем искусстве. Геральту, однако, город не понравился - слишком шумный, грязный, порочный, - и каждая лишняя минута, проведенная в нем, его несказанно тяготила.

Правда, исполняя поручение войта, ведьмак нашел себе занятие, расправившись с чудовищным риггером, облюбовавшим городскую свалку, но любви к Аэдд Гинваэлю сие нисколько не прибавило. Последней каплей стала встреча с Истреддом, который, питая к Йеннифэр определенные чувства и видя в ведьмаке препятствие, велел Геральту просто взять да убраться с дороги.

Йеннифэр знала мага много лет, знала о его чувствах к ней, ощущала его незримую поддержку и опору... И сейчас, когда Истрегг сделал ей предложение, не знала, что ответить... не знала, кому из двоих принадлежит ее сердце... и принадлежит ли. И Геральт, и Истрегг это понимали, посему и ненавидели друг друга. Посему в отчаянии договорились сразиться на городской окраине, дабы раз и навсегда разрешить ситуацию.

Йеннифэр, однако, сама приняла решение за обоих, покинув город, оставив и чародею, и ведьмаку прощальные письма. Воистину, правда - осколок льда, вонзившийся в сердце, а сама она - Снежная Королева из эльфийских легенд... холодная, неприступная, недосягаемая...

...В одиночестве Геральт выступил куда глаза глядят, вскорости прибыв в Новиград, прекраснейшую столицу Редании. Здесь он вновь повстречал менестреля Лютика, и двое устремились в близлежащий кабак, дабы отметить счастливое воссоединение. В сем питейном заведении Геральту удалось изловить мимика, принявшего облик знакомого Лютика - купца-низушка Даинти Бибервельта из Почечуева Луга. Мимик обокрал бедолагу-купца в двух днях пути от города, после чего наряду с обозом его прибыл в Новиград, где продал лошадей и лихо отметил сие в самых разнообразнейших злачных местах... а так же не забыл накупить необходимых ему товаров.

Когда в таверну ступил разъяренный истинный Бибервельт, мимику удалось сбежать, а разоренный купец столкнулся с необходимостью уплаты весьма крупного налога городским властям. Как оказалось, мимик под его личиной провернул весьма выгодную сделку, о которой только и судачат в Новиграде. Впрочем, не только об этом. Слухи о том, что в городе, где власть церкви сильна, ровно как и поклонение Вечному Огню, завелась нечисть, весьма обеспокоили тайную службу храмовников под началом Ляшареля, пристально следящего за ситуацией, вовлечены в которую оказались захожий ведьмак, менестрель и низушек.

А дела, проворачиваемые мимиком под личиной купца, продолжали приносить ему баснословные прибыли, и вставал справедливый вопрос: откуда ему загодя ведомо о событиях, должных свершиться в соседних державах, благодаря которым дешевые и бесполезные, казалось бы, товары, резко подскочат в цене?..

Мимика Геральт настиг на городском базаре, и тот признался, что всего лишь хочет осесть в Новиграде. Ибо люди приняли эльфов, гномов, краснолюдов... чем же народ мимиков - сиречь, допплеров хуже?.. Ведьмак согласился с его доводами: в конце концов, мимик - не монстр, но представитель разумной расы...

Как оказалось, под личиной могущественного церковника, Ляшареля, скрывался иной допплер, ибо настоящий наместник скончался два месяца тому, и оказавшийся поблизости мимик не замедлил принять его облик. Интересно, задумался Геральт, сколько же представителей сего народа затерялось среди иных рас, выступая под чужими обличьями, ведя чужую жизнь?.. Впрочем, они действительно имеют право на существование, и ведьмак нисколько не стремился препятствовать им в этой малости.


...Ближе к концу лета Геральт и Лютик прибыли в южный приморский град Бремервоорд, где ведьмак, оказавшийся на мели, рассчитывал сыскать приличную работу. Однако за исключением любовной интриги городского принца Агловаля и сирены Шъееназ иных заслуживающих внимания событий здесь не происходило.

К счастью, старшина гильдии торговцев Телери Дроухард пригласил Лютика в качестве менестреля на застолье по случаю свадьбы сына. На празднество сие оказалась нанята и иная бард - молодая, но талантливая Эсси Давен... И Геральт, и Эсси ощущали тягу друг в другу, но ведьмак никак не мог справиться с бурей чувств, бушевавшей в душе, не мог забыть... Йеннифэр...

В самый разгар торжества заявился принц Агловаль, сообщивший ведьмаку о трагедии, случившейся намедни. Ловцы жемчуга, вышедшие на промысел в сторону рифов - Драконьих Клыков, так и не вернулись, а вскоре была обнаружена их лодка... вся залитая кровью. Страшась, что в прибрежных водах объявилось некое чудовище, принц обратился за помощью к Геральту.

Поутру, дождавшись отлива, Геральт и Лютик отправились к Драконьим Клыкам, где к удивлению своему обнаружили беломраморные ступени, уходящие в морские пучины, и доносился оттуда размеренный звон колокола. Лютик сразу же предположил, что находится здесь легендарный город Ис, поглощенный волнами... Неожиданно ведьмака атаковали создания, являющие собой ужасающую помесь человека и рыбы, и лишь своевременно появление сирены Шъееназ, сумевшей задержать чудовищ, уберегло Геральта от верной гибели.

Узнав о том, что ведьмак ранен, Эсси тут же примчалась к нему... признавшись в том, что полюбила его с первого взгляда. Но сердце Геральта всецело принадлежало Йеннифэр, и не мог он даровать Энни и капли счастья, которого та, вне всяких сомнений, заслуживала.

Агловаль предложил Геральту возглавить наемников, что выступят против таинственной морской цивилизации, а когда тот с ходу отмел предложение, велел убираться на все четыре стороны. В тот момент, когда ведьмак покидал покои принца, в оные ступила обращенная в человека сирена Шъееназ... пожертвовавшая прекрасным хвостом ради возлюбленного.

Город они покидали втроем - Геральт, Лютик и Эсси... А пару дней спустя, миновав Доль Адалатте, расстались... Геральт и Эсси Давен никогда не встретились боле, но поэтесса пронесла свою искреннюю, чистую любовь к ведьмаку до самой смерти... случившейся четыре года спустя, в час бушевавшей в Вызиме эпидемии оспы...


Их встреча произошла в самом конце лета года 1261 и в месте, весьма и весьма неожиданном - чащобе Брокилон - Последнем Пристанище, владениях дриад. Геральт прибыл сюда с посланием для Эинте, госпожи Дуэн Канэлли - Места Дуба, сердца Брокилона, - но к удивлению своему обнаружил заплутавшую в сих запретных лесах малолетнюю девчонку.

Последняя назвалась княжной Цириллой и призналась, что убежала от принца Кистрина, сына короля Эрвилла из Вердэна, с которым намеревались ее обручить. Родители девушки сгинули в море, и ныне воспитывала ее бабушка, восседающая на троне некой державы, о названии которой Цири покамест умалчивала.

Дриады провели Геральта и Цири в Дуэн Канэлли, где предстали те пред госпожой Эинте. Ведьмак передал могущественной дриаде послание от Вензлава, короля Бругге, чья вотчина вот уже два столетия противостоит несгибаемому Брокилону. Но не желают меняться дриады, Старшая Раса, не желают принять перемены, происходящие в мире... Посему вынуждены принимать, похищать человеческих девочек, заставляя их испить волшебной Воды Брокилона, коя изменяет разум и тело, обращая малышек в дриад, пусть и нечистокровных.

Сию же участь должна была разделить и Цири, волею судьбы оказавшаяся в пределах зачарованного леса... но иное Предназначение сыграло свою роль. Лишь сейчас осознал Геральт, что девочка - дочь Паветты и Дани, наследница трона Цинтры... кою потребовал он много лет назад в качестве платы за помощь в снятии проклятия с зачарованного рыцаря.

Дриады позволили Геральту и Цири беспрепятственно покинуть лес, но на отрогах Брокилона те столкнулись с наемниками короля Эрвилла, вознамерившихся атаковать обитательниц чащоб. Воины напали на ведьмака, но в противостоянии Геральту на помощь пришли дриады, а вскоре появился и друид Мышовур, посланный королевой Калантэ на поиски внучки.

Мышовур доказывал Геральту, что Цири - его Предназначение, и надлежит ему оставаться подле юной княжны, однако ведьмак посчитал иначе. В отличие от друида он не верил в Предназначения, считал, что по пути за ним следует смерть, и, стало быть, необходимо позволить Мышовуру увезти Цири в Цинтру. Посему, оставив спутников, он оседлал коня одного из убитых наемников, устремился прочь...

Ведь прежде он, как и обещал, возвращался в Цинтру, дабы забрать предназначенное ему дитя, и произошло это ровно шесть лет после предыдущего визита. Тогда Мышовур сообщил ему о гибели Дани и Паветты, корабль которых попал в страшный шторм во время вояжа из Скеллиге в Цинтру. И Геральт долго разговаривал с королевой Калантэ; он - ведьмак, не верящий в силу Предназначения и страшащийся ее - принял решение оставить ребенка Паветты, так ни разу и не взглянув на него.


Но не убежать от Судьбы, не уйти от Предназначения. Как не старался Геральт, не смог он позабыть ни возлюбленную Йеннифэр, ни малышку Цири. Однажды он повстречал чародейку на майском празднике Беллетэйн, в сказочную ночь, когда люд Северных Владений празднует возрождение природы.

И Геральт, и Йеннифэр тяжело переживали свое расставание, случившееся больше года назад, но свежи оставались в памяти слова мудрого золотого дракона: несмотря на то, что предназначены они друг другу, вместе им не быть... ибо помимо Предназначения, нужно нечто большее, чтобы бросить вызов Судьбе. Йеннифэр заклинала Геральта как можно скорее вернуться в Цинтру и на этот раз не отказываться от назначенного... ибо грядут страшные, тяжелые времена. "Черные" - так называли нильфгаардцев, жителей южной империи - уже сумели сыскать путь через горный перевал Амелл, нанесли удар по Соддену. Сейчас натиск их удалось отразить, но противник наверняка вернется, зализав раны... и сделает это весьма и весьма скоро.


Направляясь на север, Геральт заглянул в город Крайо, что в княжестве Маллеора, известный на всю округу своей древесиной, приносящей торговцам огромные барыши. В ту пору в городе проходил рыцарский турнир, организованный властителем Крайо, бароном Бритоном. Ведьмак воочию наблюдал, как сей индивид собственноручно обезглавил скованного цепями дикого грифона, должного стать призом победителю турнира. Вот она, истинная доблесть...

Впрочем, до сего Геральту дела не было, поскольку явился он сюда, заметив на одном из придорожных столбов объявление о срочных поисках ведьмака. Кастелян замка, Лазарь, приветствовал Геральта, и на рассвете следующего дня повел того к городской часовне; сопровождал их сын кастеляна, Маркас, оруженосец барона. Здесь они спустились в фамильный склеп, где, среди прочих, был захоронен барон Антон Старший, сын нынешнего властителя Крайо, почивший два года назад. Лазарь рассказывал, что в благодарность за верную службу прежний барон выдал за него свою кузину Эанну... которую 10 лет назад убил леший. Геральт при этих словах насторожился, а кастелян поведал спутнику, что горожане почитают и чудовище, и лес, где оно обитает, священными, ибо, согласно бытующему поверью, леший защищает род Крайо... Раз в несколько лет монстр дает о себе знать, вот и месяц назад расправился с Дореаном, братом леди Серрэ, супруги барона.

Ведьмак смекнул, что Лазарь огласки не хочет, но утверждает, что поступает исключительно в интересах народа, на благо Крайо. Что ж, мотивы нанимателей его не особо интересовали, особенно, если те платили вовремя и согласно уговору. Покинув склепы, они поднялись на городские стены, где кастелян продолжал рассказывать Геральту о городской лесопилке, о сплаве древесины по рекам, о продажах оной в землях Ковира.

После чего представил Геральта старейшину гильдии лесорубов, краснолюду Юргану Болту, велев тому провести ведьмака к близлежащим эльфийским руинам - предполагаемому обиталищу мистического лешего. Ох, не хотел краснолюд встревать в это дело, но бутылочка махакамской медовухи, распитая на двоих с Геральтом, помогла Юргану принять верное решение.

Посему, оседлав лошадей, двое покинули город, но краснолюд просил Геральта действовать осторожно, ибо местные наверняка посадят ведьмака на кол, если узнают, что тот пришиб их "священное чудовище". К тому же, ходят слухи, что пробудился леший из-за ссоры сводных братьев, сыновей Антона Старшего: вернувшись с войны, Бритон изгнал Антона Младшего, привившего Крайо в его отсутствие, со двора. Причина конфликта крылась в леди Серрэ, полуэльфийке, на которую непутевый Антон Младший не только заглядывался, но успел и обрюхатить; Маркас, сын кастеляна, вознамерился было покинуть город наряду с дядюшкой, но отец не позволил.

С каждым словом Юргана происходящее Геральту нравилось все меньше и меньше. Найм на расправу над монстром ныне походил на грязную политическую игру, от подобных которым ведьмак старался держаться подальше, но, волею случая, время от времени оказывался втянут.

...У эльфийских руин Геральт простился со словоохотливым краснолюдом, принялся ждать наступления ночи. Но, к удивлению своему, узрел Маркаса и сопровождавшего юношу приятеля; оба сжимали в руках увесистые мешки. Но не успел Геральт поинтересоваться о причинах, приведших сына кастеляна в сие проклятое место, как звериный рык разорвал ночную тишь, и троих обнаживших клинки мужчин окружили огромные рыси.

Приятель Маркаса погиб мгновенно - твари перегрызли ему горло; сам же сын кастеляна, не смея ослушаться совета ведьмака, бросился наутек, забрался на дерево, когда из чащи показался тот, чьим приказам следовали рыси - огромный оборотень. Последний атаковал Геральта, но ведьмак уже знал, кто предстал ему и не горел желанием сражаться, посему попытался воззвать к разуму противника - Антона Младшего, проклятого своим старшим братом. Геральт уверял оборотня, что проклятие можно снять, но тот велел ведьмаку передать Бритону, что брат ждет его, дабы разрешить наконец незаконченный спор. С этими словами оборотень и рыси исчезли в лесной чащобе...

Вернувшись в Крайо, Геральт разыскал кастеляна и потребовал немедленно сопроводить его в замок барона. Выслушав рассказ ведьмака, Бритон, однако, отверг саму мысль о возможном поединке с чудовищем и снятии проклятия: в те годы, когда сражался он на войне с ненавистными имперцами, Антон Младший разорял город, предавал смерти невинных... Нет, злодеяния бесчестного отпрыска нельзя списать на проклятие... а раз так, чудовище необходимо уничтожить...

Геральт, однако, не собирался продолжать весь этот фарс: пусть братья разбираются между собой, но без него, увольте. К тому же, Маркас уже успел повсюду растрепать об истинной личине "лешего", и сейчас в городе только и судачили, что об оборотне-рыси, в которого по ночам обращается Антон Младший.

И ведьмак, вернувшись в таверну, принялся собирать вещички, намереваясь покинуть княжество как можно скорее и продолжить путь к Вызиме... когда навестила его леди Серрэ. Несмотря на то, что оборотень прикончил ее брата Дореана, супруга барона умоляла Геральта, чтобы тот снял проклятие с Антона Младшего. Молодая женщина поведала ведьмаку, что сама родом из семьи бедного дворянина, и брак с властителем Крайо стал шансом для ее семьи вылезти из долгов. Вскоре она забеременела, но на шестом месяце потеряла ребенка; и отец, и супруг отвернулись от нее, но отчаявшуюся Серрэ поддержал вернувшийся в ту пору ко двору Антон Младший...

Конец сей печальной истории был Геральту прекрасно известен: баронесса забеременела, и вот-вот должна понести; Бритон же проклял брата, изгнал того из города, но тот обратился в оборотня и начал убивать. Ведьмак, однако, не собирался выступать палачом барона и намеревался покинуть Крайо сей же час.

Серрэ поведала Геральту о том, что доселе оставалось тайным. На самом деле Бритон не изгонял Антона, и поручил кастеляну Лазарю и доверенным стражникам покончить с предавшим его младшим братом. Лазарь, однако, проявил милосердие и даровал приговоренному свободу с условием, что тот никогда не вернется в Крайо. Но вскоре на глазах кастеляна юноша обратился в оборотня...

Лишь сейчас все части сей головоломки сложились для Геральта в цельную картину. Серрэ продолжала лепетать, моля ведьмака не убивать Антона, ведь сын их - единственный наследник Крайо, но Геральт уже не слушал ее. Сознавал он, что никакого лешего, ровно как и проклятия, и в помине нет, а зрят они мастерский гамбит, разыгранный кастеляном Лазарем...

Сей же ночью Геральт ворвался в дом кастеляна, выволок того из постели и за шкирку потащил в фамильный склеп властителей Крайо. Еще раньше он заприметил на стене усыпальницы фреску, изображавшую оборотня, и сейчас спрашивал у Лазаря, кто это - некий предок Бритона и Антона? Поняв, что отпираться бессмысленно, кастелян поведал излишне проницательному ведьмаку, что оборотень - Антон Бородатый, "почивший" барон. За молчание последний обещал кастеляну, что если его сыновья останутся бездетными, власть над городом перейдет к ближайшему родственнику - сыну его сестры... сиречь, к Маркасу.

В последующие годы Лазарь прилагал все усилия, чтобы привести сына к власти, ведь ныне Крайо правит истинно проклятый род: Антон - чудовище, а Бритон - братоубийца. Молчал кастелян и о гибели супруги: однажды Эанна застала Антона Бородатого в момент превращения, и оборотень покончил с ней...

Геральт пришел в ярость: и эта падаль еще смеет говорить о благе народа, об интересах баронства! Антон Бородатый со страху пообещал ему Крайо, и кастелян сим нагло воспользовался, да еще братьев натравил друг на друга. И правду ведьмаку открыла Серрэ, желавшая лишь одного - спасти возлюбленного...

Не ведал Геральт, что откровения кастеляна подслушал сын последнего, схоронившийся неподалеку...

Немедленно, ведьмак покинул город, устремился в лес, где разыскал логово Антона Младшего, принявшего на рассвете человеческое обличье. Последовал продолжительный разговор, в ходе которого Геральт убедил собеседника, что ликантропия перешла к тому от отца, и ни в коем случае не является проклятием, насланным братом. Как выяснилось, Лазарь долгое время сеял семена вражды между братьями, уверял вернувшегося с войны Бритона в том, что это непутевый Антон разоряет Крайо. А леди Серрэ, по словам Антона, сама забралась к нему в постель, да и отцом ребенка ее может быть половина двора. Видя, что горечь снедает и Антона, ведьмак советовал тому попробовать договориться с братом, но... тщетно. Уж слишком много дурной крови меж ними.

Отчаявшись добиться разумного решения имеющей место быть проблемы, Геральт устремился к городу, надеясь покинуть его как можно скорее, оставив позади низменные интриги алчных до власти людишек. Но все же заглянул к барону Бритону, поведав ему о хитроумном заговоре, который на протяжении долгих лет плел слащавый кастелян Лазарь. Бритон признал, что кровавую распрю пора заканчивать, и согласился теперь, когда все открылось, поговорить с младшим братом...

Но состояться оным было не суждено. Огромные рыси, направляемые оборотням, ворвались во врата Крайо, набросились на опешивших горожан. Но Антон явился лишь затем, чтобы лишить жизни Серрэ, ибо во чреве своем женщина носит наследника Крайо, стало быть - следующего монстра.

Прося Геральта защитить Серрэ, Бритон наряду с городскими стражами схлестнулся в противостоянии с миньонами оборотня, которых, как оказалось, провел через тоннель в руинах Маркас, сын кастеляна, жаждавший заполучить лишь голову отца, коего считал убийцей. И сейчас юноша презирал нагромождения лжи и обмана, за которыми укрылся Лазарь - тот, который амбиций ради принес в жертву собственную супругу.

Издали Геральт и Серрэ наблюдали, как сошлись в поединка барон Бритон и оборотень-рысь, его младший брат. Последний с легкостью одержал верх, поверг барона, и ведьмак ринулся в бой, сразив оборотня серебряным клинком...

Маркас бросился на отца кинжалом, но тот ударом ноги отбросил сына, и юноша, не удержавшись, сверзился вниз с крепостной стены, сломав себе шею. В мгновение ока замыслы, вынашиваемые на протяжении долгих лет, потерпели крах, и Лазарь, не в силах вынести осознания себя, бросился со стены...

Столько смертей... и чего ради?.. Поистине, "благо народа", коим так любят прикрывать свои деяния сильные мира сего, имеет мало общего со справедливостью. Бритон, зажимая кровоточащие раны, нанесенные ему оборотнем, с горечью признался Геральту, что всегда желал лишь одного: чтобы Серрэ однажды ответила взаимностью на его любовь. Супруга, донельзя потрясенная развернувшейся у нее на глазах сценой, приблизилась к молодому барону, крепко обняла.

Геральт не задержался в Крайо, и поспешил покинуть город как можно скорее. И Бритон, и Серра спрашивали его, проявится ли ген ликантропии у их наследника, но что мог ответить на это ведьмак? Может - да, а может - нет... Давать советы - не по его части, ведь, к тому же, многое зависит и от родителей...


Путь Геральта лежал через Вызиму, где узнал ведьмак, что друга его Лютика упек в темницу городской советник, изловив трубадура в собственной спальне, где с превеликой наглостью чинил тот акт прелюбодеяния с его молодой женушкой, Зигфридой. Советник громогласно требовал казни наглеца, но внушительная сумма в две тысячи оренов, переданная Лютиком беспринципному и продажному капитану стражи, Ральфу Дубану, меняла дело; офицер собирался через несколько дней выпустить трубадура на свободу... за недостатком улик.

Однако не зря тревожился Геральт; как оказалось, накануне Лютик взял деньги в долг у местного криминального авторитета, Клыкача, а поскольку вернуть золото у трубадура возможности не было, намеревался он сразу же после освобождения бежать из города. Клыкач, однако, об этом знал, и допускать подобного не собирался, о чем и известил ведьмака.

Помянув недобрым словом легкомысленного поэта, работает у которого, похоже, лишь нижний этаж, Геральт приступил к сбору необходимой суммы, ибо времени на сие благое деяние у него было в обрез. К счастью, заработать в Вызиме деньжат не представлялось столь уж невозможным...

В городе ведьмак свел знакомство с краснолюдом Гунном Хардисом - представителем так называемого "Солдатского братства", входили в которое ветераны недавнего конфликта с южной империей. К концу войны у них не осталось ни гроша, посему вчерашние солдаты занялись разбоем на большаке... и однажды добычей их оказался необычный камень - артефакт, открывающий магический портал. Один из лиходеев посчитал, что за рифтом их, должно быть, ждут эльфийские сокровища, посему ступил внутрь... и сгинул бесследно. Передав Геральту камень, Гунн просил его попытаться разыскать бедолагу (если, конечно, тот еще жив), а обнаруженные сокровища ведьмак вправе оставить себе.

Портал, однако, привел Геральта в эльфийские катакомбы под поверхностью Вызимы, обитали в которых лишь бесплотные призраки; правда, какие-никакие сокровища в сих потаенных глубинах означились... Остаток дня и всю ночь Геральт провел, искореняя нечисть в городских стоках и на кладбище, собирая травы для жриц храма Мелитэле, занимаясь поисками древних артефактов для скупщика реликвий, участвуя в кулачных боях, проводимых по ночам в темнице, играя в покер с костями с завсегдатаями таверны...

Но когда ведьмак собрал необходимую сумму и вернулся к Клыкачу, тот, нагло ухмыляясь, потребовал проценты. Тяжело вздохнул, Геральт избрал более простое решение: попросту перебил братию криминального авторитета, а также отправил на тот свет и его самого. После чего наряду с Лютиком убрался из города, зарекшись в ближайшее время возвращаться сюда.

Освободившееся место заправилы криминального мира столицы Теремии занял Иеремия Трик по прозвищу "Могила"...


Геральт, покинув Темерию, устремился в Цинтру. Путь его проходил вдоль реки Яруги, где собралась армия Соддена; солдаты на пароме переправлялись на другой берег. Лютик, означившийся в собравшейся толпе, сообщил Геральту, что подобной войны Северные Владения еще не видали. Нильфгаардцы, прибывшие из-за южных гор, планомерно и жестоко уничтожают все на своем пути: расправляются как с воинами, так и с простыми селянами, предают огню города и веси. Похоже, началась война на полное уничтожение... Страшная, лишенная всякого смысла война...

С занимающимся в душе страхом Геральт слушал рассказ Лютика о падении Цинтры, о гибели королевы Калантэ... Похоже, начинание его оказалось обречено на неудачу, и слишком поздно одумался он... Ведь теперь Цири мертва...

Расставшись с Лютиком в Хенгфорсе, Геральт продолжил путь, спас жизнь купцу Йурге из Верхнего Соддена, оказавшемуся на мосту, обитал под которым выводок монстров. Геральт сумел сразить сих тварей, но получил при этом серьезные раны. Купец, однако, спасителя не бросил, а велел слугам с превеликой осторожностью отнести обессиленного ведьмака в обоз, дабы попытаться как можно скорее достичь города или селения, проживает в котором сведущий в лекарстве чародей.

Действительно, чародейка Виссена, к коей обратился купец за помощью, сумела исцелить раны Геральта... и знал тот, с трудом цеплявшийся за стремящееся угаснуть сознание, что женщина сия - его мать. Мать... оставившая его в Каэр Морхене, под присмотром Весемира...

Везя Геральта к себе в Верхний Содден, Йурга продолжал рассказывать о событиях, свершившихся в прошлом году, когда селяне и рыцари Соддена и Заречья приняли бой у Коршунова Холма, дабы сдержать натиск Черных. Бок о бок с ними сражались двадцать два могущественных чародея, и четырнадцать из них расстались с жизнями прежде, чем нильфгаардцев удалось обратить в бегство. С тех пор холм сей зовется Холмом Чародеев, или Холмом Четырнадцати.

Услышав это, Геральт ужаснулся... И когда нашел в себе силы подняться на холм, вгляделся в имена четырнадцати, выбитые на каменном обелиске, возведенном благодарными селянами. Многих из павших чародеев он знал лично... но неужто Йеннифэр из Венгерберга среди них?.. Тогда он действительно остался одинок в этом мире... Но нет, имени возлюбленной не было среди павши...

И свершилось Предназначение, и Геральт повстречал Цири на подворье Йурги; супруга купца приютила девчушку, обнаруженную друидами в окрестных лесах. После чего немедленно устремился на север, стремясь доставить деву в Каэр Морхен, дабы начать ее обучение...


С тех пор минуло без малого два года. Нильфгаардцев удалось отбросить за горы, когда во Втором Сражении за Содден южанам, успевшим разорить земли от Марнадаля до Заречья, нанесли поражение объединенные силы Темерии, Редании, Аэдирна и Каэдвена. Однако по завершении войны старые дрязги вспыхнули вновь: короли Визимир и Фольтест принялись душить друг друга торговыми пошлинами, Демавенд из Аэдирна перессорился с Хенсельтом из Каэдвена из-за Северной Мархии, в то время как Лига из Хенгфорса и Тиссениды из Ковира приняли решение остаться в стороне от вспыхнувшего конфликта.

Однажды Лютика, накануне исполнявшего балладу о ведьмака и княжне-Предназначении, изловил некий индивид, представившийся Риенсом. Последнего весьма интересовала истинная судьба Цири, считавшейся погибшей при падении Цинтры. От верной смерти менестреля спасла Йеннифэр, но Риенс успел улизнуть, прыгнув в магический портал. Побеседовав с чародейкой, Лютик сообщил, что мучитель его - наверняка нильфгаардец, и если южане столь интересуются Цири, надобно известить об этом Геральта, да поскорее...

...Геральт же доставил Цири в Каэр Морхен, и ведьмаки немедленно приступили к обучению девочки своему искусству. Однако довольно скоро заметили, что Цири обладает способностью впадать в неконтролируемый транс, после чего пророчествует... Так, девочка предсказала скорую смерть ведьмакам Геральту и Койоту... Посему было принято решение пригласить в ведьмачью обитель чародейку Трисс Меригольд - для присмотра за Цири и ее обучением. Волшебница сразу же распознала, что Цири являет собою Исток, средоточие латентных магических способностей, наверняка унаследованных от матери, княжны Паветты.

Попытавшись применить чары для того, чтобы узнать, кто именно ниспосылает Цири пророческие видения, Трисс поняла, что стоит за сим некая могущественная сущность, силы которой намного превосходили возможности чародейки. Цири продолжала вещать ночами о смерти, а обеспокоенная Трисс ничего не могла с этим поделать, настоятельно рекомендовала Геральту обратиться за помощью куда к более сведущей волшебнице - Йеннифэр. Оставалось уповать на то, что по весне ведьмаки отправят Цири на обучение в храм Мелитэле, что в Элландере, и в стенах святой обители неведомая сущность не будет иметь власти над девочкой.

Так, два года спустя после прибытия в Каэр Морхен, Геральт вновь покинул обитель ведьмаков, наряду с Цири и Трисс выступив в направлении Элландера. Путь их лежал через Каэдвен, и в стране сей разгорался ожесточенный конфликт человеческой расы с эльфийской; последняя, воспользовавшись недавней смутой с Нильфгаардом, принялась наносить точечные удары по мирянам и солдатам Каэдвена, стремясь искоренить ненавистных людишек, выступивших в роли безжалостных угнетателей. Примкнули к воинственным эльфам, называющим себя "белками", скоя'таэлями, и многие иные нелюди - низушки, гномы, краснолюды...

В дороге чародейка неожиданно занедужила; к счастью, Геральту встретился обоз, следующий по тракту на юг, к реке Ликсели, и ведьмак испросил дозволения у набольших каравана примкнуть к оному на несколько дней, пока Трисс не оправится. Что перевозил обоз, находящийся в ведении каэдвенского комиссара Венцка и находящийся под защитой краснолюдов, давних знакомцев Геральта, ему открыто не было, но ведьмак особо и не настаивал. Он догадался, что груз, тайно перевозимый - золото и серебро, помощь Аэдирну...

Но в нынешнем конфликте между людьми и эльфами ведьмак собирался соблюсти нейтралитет. И поведал Цири о событиях двухсотлетней давности, когда эльфы после очередного столкновения с людьми покинули северные земли, разрушили свои города, намереваясь однажды вернуться сюда. Однако не понимали они, что люди становятся главенствующей расой в сем мире, и на руинах эльфийских городов они построили свои собственные Так родились новые города и державы: Новиград, Оксенфурт, Вызима, Третогор, Марибор, Цидарис, Цинтра...

Неожиданно на обоз напали эльфы, и выжить в сей сече защитникам каравана удалось лишь благодаря своевременно подоспевшим солдатам, патрулирующим тракт. Лишь сейчас изумленные краснолюды узрели, что в перевозимых ими сундуках не золото, а простые булыжники. Смертельно раненый в сражении комиссар Венцк признался, что обоз был ловушкой... на случай возможного предательства со стороны охраняющих его краснолюдов.

Геральт, Цири и Трисс, состояние которой заметно улучшилось, продолжили путь к Элландеру. В храме Мелитэле Геральт простился с юной ведьмачкой и чародейкой, продолжив странствие в одиночку.

Так минуло еще два года, наступил 1267. За время обучения в храме Цири изучила Старшую Речь, чтение и письмо, историю. Но Геральт, помня о происходящем с девочкой в Каэр Морхене, отправил письмо Йеннифэр, в котором просил чародейку обучить Цири магическим искусствам, и та ответила согласием, немедленно выступив к Элландеру.

Сам же ведьмак нанялся охранником на баржи Компании Малатиуса и Грока, курсирующие по реке, отмечающей границу Редании и Темерии. Но дошли до него вести, что некий дворянин темерский по имени Риенс весьма интересуется его персоной... точнее, девочкой тринадцати лет, должной сопровождать Геральта. Сие встревожило ведьмака, посему задался он целью как можно скорее выяснить, что из себя представляет этот излишне любопытный индивид. Некогда он наряду с Лютиком уже пробовал это сделать, но безуспешно.

Охотился за Риенсом и Сигизмунд Дийкстра, шеф секретных служб короля Визимира Реданского. Посему, когда Лютик в следующий раз прибыл в Оксенфурт, он представил его чародейке Филиппе Эйльхарт, после чего просил привести Геральта в Академию, дабы согласовать действия, направленные на поимку нильфгаардского агента. Поскольку последнего пытались выследить тайные службы как минимум четырех Северных Владений, а расположены остальные по отношению к ведьмаку куда менее благодушно, нежели реданцы.

...Тем временем правители Северных Владений - король Редании Визимир, король Аэдирна Демавенд, король Темерии, Понтара, Махакама, Соддена и лорд-протектор Бругге Фольтест, король Каэдвена Хенсельт и королева Лирии Мэва - собрались в крепости Хагге под Понтаром, дабы решить, как следует поступить с силами Нильфгаарда, по сей день остающимися на побережье Яруги. Помимо южан, досаждали им и нелюди: в Махакаме восстали краснолюды, дриады Брокилона становились все более агрессивны... и это не говоря уже об эльфах, чинящих бесчинства повсеместно... Очевидно, что за происходящем стоят агенты Нильфгаарда, пытающиеся ослабить Северные Владения, в том числе и экономически, дабы после вновь нанести удар. Короли говорили об оккупированной противником Цинтре, о желании вернуть сию землю... и о том, что внучка королевы Калантэ - если, конечно, каким-то чудом выжила - должна умереть... дабы не создавать фактом своего существования ненужных проблем.

И не ведали монархи, что о характере планов их известно Эмгыру вар Эмрейсу, императору Нильфгаарда, ныне пребывающему на территории разоренной Цинтры. Знал император, что короли Севера собираются сделать первый ход, дабы спровоцировать его воинов на ответный, а после развязать полномасштабные военные действия и попытаться отбросить нильфгаардцев обратно за южные горы. Знал... и приветствовал сие начинание...

На ночной улочке Оксенфурта Геральт и Риенс, не прекращавшие поисков друг друга, наконец столкнулись. В закипевшем сражении ведьмак сразил четверку убийц, сопровождавших его немезиду, и чародей устремился прочь, к зеву портала. Он не сумел бы уйти, если бы не Филиппа Эйльхарт, удержавшая Геральта от преследования Риенса; похоже, все без исключения преследуют свои собственные тайные цели, и чародейка - не исключение.

...Правители Северных Владений принялись незамедлительно воплощать в жизнь свои замыслы. Когда в Доль Ангре отряд лирийской кавалерии столкнулся на границе с нильфгаардским разъездом, королева Мэва открыто обвинила имперцев в провокации, запросив о помощи короля Демавенда из Аэдирна. В Третогоре свершилась публичная экзекуция реданского барона, который тайно сносился с эмиссарами нильфгаардского императора Эмгыра. В Каэдвене объединившиеся в большую группу подразделения скоя'таэлей учинили резню в форте Лейда. В ответ население Ард Каррайга устроило погром, истребив почти четыре сотни живших в столице нелюдей. В Темерии среди цинтрийских эмигрантов, собранных под штандарты маршала Виссегарда, царили печаль и траур, ибо подтвердилось страшное сообщение о смерти Львенка, княжны Цириллы, последней из рода королевы Калантэ, Львицы из Цинтры.

...Из Оксенфурта Геральт выступил в Дорьян, где проживал Кодрингер - законник и торговец информацией. За внушительную денежную сумму последний по просьбе ведьмака собрал все доступные сведения о Риенсе, а оных оказалось немного. Как удалось выяснить, два года он обучался в школе чародеев в Бан Арде, откуда был исключен, после чего позволил себя завербовать каэдвенской разведке, где и овладел ремеслом ассасина. Во времена правления королевы Калантэ Риенс отбывал срок за долги в цинтрийской тюрьме, но оказался выкуплен неведомым лицом. А после недавней войны появлялся в Соддене, Ангрене, Бругге, Заречье в поисках наследной княжны Цинтры... повсюду оставляя за собой изуродованные трупы. Но чьи непосредственно поручения выполняет Риенс, остается тайной.

Касательно Йеннифэр и Цири Кодрингер сообщил, что они покинули Элландер, отправившись на Большой Сбор чародеев в Гарштанг на остров Танедд... а по следу за ними следуют трое наемных убийц. Наказав торговцу информации продолжать искать сведения о Риенсе, а заодно выяснить что-либо об эльфийском пророчестве касательно Дщери Старшей Крови, ибо именно так называли Цири, ведьмак покинул Дорьян, устремившись к поселку Анхор, где сумел перехватить ассасинов - Ральфа Блюндена по прозвищу "Профессор", Хеймо Кантора и Коротышку Иакса - и одержать верх над ними...

Лютик Йеннифэр и Цири прибыли в Горс Велен - город подле острова Танедд; чародейка собиралась отдать юную воспитанницу в Аретузу, школу магических искусств. Однако Цири, прознав, что в соседнем селении Хирунде находится Геральт, улизнула от Йеннифэр, она желала в последний раз перед началом долгого обучения встретиться с ведьмаком. Чародейка устремилась следом, и поспела как раз вовремя, ибо девчушку преследовал Дикий Гон - сонм неупокоенных, несущих с собою кошмары и поистине животный ужас.

Откровенный, эмоциональный разговор в Хирунде разрушил все стены обид и непонимания, выросшие между Геральтом и Йеннифэр за минувшие годы. Чародейка предложила ведьмаку сопровождать ее на предваряющем Сбор банкете, и Геральт согласился, не раздумывая. К тому же, оставалась возможность, что проявляющий к личности Цири неведомый чародей - наниматель Риенса - сделает на Сборе свой ход.

Так, вчетвером (ибо примкнул к ним и заглянувший в селение Лютик) они отправились прямо на Танедд, где на банкете во дворце Аретузы, предваряющем Сбор, присутствовало немало чародеев, в том числе пятеро членов Капитула - Герхард из Аэлле, он же - Хен Гедымгейт, Тиссая де Врие, эльфийка Францеска Финдабаир, Вильгефорц из Роггевеена и Артауд Терранова, и пятеро - Совета, входили в который Феркарт из Цидариса, Радклифф из Оксенфурта, Кардуин из Лан Экстера... а также Филиппа Эйльхарт и Йеннифэр. Многие из собравшихся магов выступали советниками и шпионами в пользу королей мирских держав.

Оставив Лютика и Цири во дворце Локсии, в Аретузе Йеннифэр представила Геральта Капитулу, и Вильгефорц немедленно выказал желание пообщаться с ведьмаком с глазу на глаз. Они прогуливались по Галерее Славы дворца, пребывало в которой немало картин, написанных выпускницами Аретузы и изображавших историю магии. Вильгефорц открыто заявил Геральту об интересе, который он наряду с союзниками питает к личности Цири, предложив ведьмаку принять их сторону в грядущем конфликте...

...Тем временем Кодрингер сумел проследить родословную княжны Цириллы вплоть до приснопамятной Фальки, кою и по сей день именуют "чудовищем в человеческом обличье". Ибо возглавляемый ею крестьянский мятеж унес немало невинных жизней, а сама ведьма нашла чудовищную смерть на костре. Легенды гласят, что Фалька была проклята, и именно сын ее дальнего потомка, Цириллы, станет тем самым Мстителем, Принцем Тьмы, который до основания разрушит старый мир, а на руинах его построит новый. По иным версиям пророчества, однако, помянутая княжна станет матерью Королевы Мира... Похоже, именно поэтому император Нильфгаарда стремился заполучить Цириллу, дабы стала та матерью его наследника, потомка дьяволицы Фальки. Понимая, сколь ценна обнаруженная им информация, Кодрингер решил сам вступить в опаснейшую игру и отправить людей на Танедд, дабы те доставили ему Цири. Однако не успел, ибо наемники, присланные Риенсом, жестоко расправились с "законником", посмевшим сунуть нос не в свои дела...

...Переворот произошел под утро. Направляемые Филиппой Эйльхарт, агенты Дийкстры пленили многих чародеев, подозреваемых в измене и связях с Нильфгаардом - в том числе и четырех из пяти членов Капитула: Хена Гедымгейта, Францеску Финдабаир, Вильгефорца и Артауда Терранову. Однако Вильгефорц и Францеска - ближайшие пособники Эмгыра ван Эмрейса - заранее успели сделать свой ход, призвав на Танедд скоя'таэлей, которым император Нильфгаарда обещал вернуть исконные владения эльфийской расы в обмен на лояльность в нынешнем конфликте. Все шло к тому, чтобы новая война с южной империей началась непременно...

Третий из возведенных на острове дворцов, Гарштанг, стал ареной кровавого противостояния, ибо Тиссая де Врие, стремясь сохранить нейтралитет, сделала роковую ошибку, освободив плененных было членов Капитула. Немедленно, те наряду с эльфами вступили в магическое сражение как со сторонниками Филиппы, ратующими за сохранение Северных Владений, так и с чародеями, представляющими соблюдающие нейтралитет державы. Ибо организовавшие переворот члены Совета просчитались, полагая, что противники их стремились лишь исподволь влиять на королей Северных Владений; помыслы Вильгефорца и сподвижников его были куда проще - они собирались попросту прикончить недругов во время Большого Сбора, но шанс свершить задуманное выпал чуть раньше.

И теперь император Эмгыр ван Эмрейс мог ликовать, ибо замыслы его увенчались полным успехом: короли Северных Владений "спровоцировали" его на новую войну, но при всем при этом Братство чародеев оказалось совершенно разобщено, посему повторения резни на Содденском Холме ждать не следовало. Накануне силы Аэдирна вторглись на земли империи, в ответ Нильфгаард ввел войска в Лирию и Аэдирн. Король Редании Визимир пал от руки наемного убийцы, и стройные, казалось бы, планы альянса пяти северных держав смешались...

В вершащемся на Танедде хаосе Цири бежала, преследуемая по пятам агентами Нильфгаарда. Ноги несли ее к наивысшей точке острове - Тар Лара, Башне Чайки, где, как известно, находился крайне нестабильный портал, ведущий в неведомые южные земли. У входа в башню встретились Геральт, прикрывший Цири спину, и Вильгефорц - чародей, который, исполняя приказ императора, отправлял по следу девочки наемных убийц. В последовавшем противостоянии Вильгефорц с легкостью одержал верх над ведьмаком, после чего проследовал во внутренние чертоги башни, вслед за беззащитной княжной. Последняя же ступила в портал на вершине башни, магия которого перенесла ее в далекую южную пустыню...

...Израненного Геральта от вполне вероятной гибели спасли Трисс и Филиппа, телепортировав прочь с Танедда. Последующие несколько недель ведьмак укрывался у дриад в Брокилоне, где его и разыскал Лютик, поведавший о том, что ныне творится в мире. Перейдя границы Лирии и Аэдирна, нильфгаардцы победоносным маршем устремились на север. Ривия капитулировала пред захватчиками под началом фельдмаршала Менно Коегоорна, и южане беспрепятственно достигли крепости Альдерсберг, где приняли бой с объединенными силами Демавенда и Мэвы. Оные оказались наголову разбиты многократно превосходящими силами имперцев, после чего те продолжили марш к сердцам фактически беззащитных королевств, оставляя за собой лишь пепелища. А через неделю пал Венгерберг, столица Аэдирна, и миряне массово обратились в бегство, дабы укрыться в Темерии и Редании. Нильфгаардцы следовали за ними по пятам, стремясь изловить да обратить в рабов как можно больше лишившихся крова несчастных.

Король Демавенд бежал в Реданию, судьба королевы Мэвы оставалась неведома. Король Эрвилл из Вердэна присягнул на верность Нильфгаарду, сдав крепости в устье Яруги, после чего Фольтест Темерский, за неимением иного выхода, заключил с империей пакт о ненападении, однако ввел войска в долину Понтара, которые заняли крепость Хаггу. Соблюдая уговор с Темерией, нильфгаардцы не вошли на перевалы Махакама, не стали пересекать Яругу в Соддене и не напали на Бругге, окружив, однако, земли сей державы... Заключил соглашение с Нильфгаардом и Хенсельт из Каэдвена, откровенно предав былых союзников, ибо император в обмен на помощь сулил королю часть земель разоренного Аэдирна.

Что касается чародеев, то после резни на Танедде число их резко сократилось. Тиссая де Врие покончила жизнь самоубийством; ни один из магов не остался с Демавендом, а Фольтест изгнал из Темерии всех тех, кто прежде служил ему. Так, Филиппа и Трисс пребывали в Третогоре, что в Редании, оказывая помощь королеве Гедвиге, супруге покойного Визимира, и Дийкстре, в неспокойные времена фактически принявшем бразды правления государством. Иные находились в Каэдвене, а многие бежали в Ковир и Хенгфорс, ибо короли Эстерад Тиссен и Недамир продолжали придерживаться нейтралитета в войне.

Вильгефорц и его подельники - союзники имперцев - покамест себя не проявляли... за исключением Францески Финдабаир, ныне именуемой Энид ан Глеанной, королевой пожалованной вольным эльфам Доль Блатанна, Долины Цветов. Однако император Эмгыр вар Эмрейс, возвращая древней расе исконные земли, постановил, что та не вправе оказывать содействие действующим в Темерии, Редании и Каэдвене эльфийским бригадам скоя'таэлей, кои сеют хаос в королевствах людей и затрудняют их военные приготовления. Более того, короли Фольтест и Хенсельт заявили, что признают власть эльфов над Доль Блатанна лишь в том случае, если королева Долины Цветов официально осудит действия "эльфийских инсургентов" и отречется от них. С тяжелым сердцем Энид ан Глеанна приняла поставленные условия, искренне надеясь, что действует во благо своих подданных...

Дийкстра, регент при юном принце Редании Радовиде, официально разорвал дипломатические отношения с Нильфгаардом, обвинив имперцев как в пособничестве скоя'таэлям и вооружении их, так и в блокаде устья Яруги и островов Скеллиге для реданских кораблей и товаров, не говоря уж о создании марионеточного эльфийского государства в Долине Цветов. Более того, он открыто заявил высылаемому имперскому послу, что знает о роли, которую приспешники Нильфгаарда сыграли в инциденте на Танедде, и требует выдать укрываемых зачинщиков, в числе которых - небезызвестные Вильгефорц и Йеннифэр. Конечно, посол отрицал всякую причастность Нильфгаарда к случившемуся, но не стоило сомневаться, что навряд ли имперцы спустят Редании подобный оскорбительный жест.

...Долгие дни провела Цири, шагая по выжженной солнцем пустыне Корат. К удивлению девушки, единственным спутником ее оказался молодой единорог - тоже, видать, заплутавший в пустошах... В сражении с одним из пустынных монстров единорог оказался ранен, и чтобы исцелить его, Цири прибегла к магии огня, что прежде Йеннифэр запрещала ей строго-настрого. Сила заполнила ее - страшная, опьяняющая, и ощутила девушка, как обращается к ней Фалька, далекая прародительница, а сознание заполнилось картинами передела сего мира по своему усмотрению, обещаниями могущества и кровавой расправы над мирянами, лишь дерзнувшими бросить на нее косой взгляд. В ужасе Цири отреклась от Силы, и магия оставила ее - навсегда.

Позже изможденную девочку обнаружил один из отрядов ловчих, выступивших на поиски ее по приказу самого императора Нильфгаарда. Однако в одном из селений, через которые пролегал их путь, отряд подвергся нападению разбойничьей банды Крыс Пограничья, нагоняющей ужас на сопредельные земли. Поскольку Цири помогла одному из разбойников избежать гибели, подельники его забрали девчонку с собой. Она назвалась Фалькой, и присоединилась к шестерке убийц и грабителей, отринутых обществом, детям страшного Часа презрения.

...Покинув Брокилон, Геральт в сопровождении Лютика и Мильвы - провожатой из леса дриад - выступил на юг, к Нильфгаарду, ибо пронеслась весть, что Цири - при дворе императора, и станет вскоре его супругой. Путь их пролегал через земли, разоренные войной, и воочию наблюдал ведьмак, как объединенные силы империи, Вердэна и эльфов атакуют селения Бругге, продвигаясь на север.

По пути повстречали они обоз краснолюдов под началом Золтана Хивая, сопровождающих беженок из Кернова и направляющихся к темерской границе, и вместе устремились на восток, поскольку продолжать следовать на юг, к Яруге, казалось верхом глупости из-за обилия нильфгаардских войск в регионе. Пробираясь через глухое дикоземье, волею судьбы оказались они на Фэн Карне - древнем эльфийском погосте... где к удивлению своему повстречали престранного человека, представившегося Эмиэлем Регисом, цирюльником и алхимиком. Последний в силу лишь одному ему ведомых причин выказал желание присоединиться к отряду, вскоре достигшему лагеря беженцев у Хотли... когда неожиданно оказался в гуще сражения между нильфгаардским и темерским разъездами.

Хаос битвы разделил Геральта и Лютика со спутниками, а после темерцы взяли их в плен - до установления личностей. Впрочем, командующий отрядом поэта знал, и поведав, что Бругге практически завоеван противником, Содден - в огне, а войскам Темерии приходится непрерывно отступать... Безжалостный враг уже практически достиг Ины, но темерцы, находясь под началом цинтрийского маршала Виссегарда, нанесли контрудар, перешли реку, разбив несколько нильфгаардских разъездов и групп скоя'таэлей, после чего заняли форт Армерию. Возложив на плененного ведьмака вину за ситуацию с Цири, должной вскоре сочетаться браком с императором Нильфгаарда, Виссегард обещал Геральту скорую казнь.

...После событий на Танедде император объявил бесследно исчезнувших Вильгефорца, Риенса и молодого рыцаря по имени Кагыр Маур Дыффин аэп Кеаллах предателями державы, ибо не сумели те доставить ему княжну Цириллу. Дева, привезенная в столицу империи и выданная за наследницу трона Цинтры, не имела к оному ни малейшего отношения, и Эмгыр стремился понять, кто сыграл с ним подобную шутку. Кагыр подозревал, что в ответе за сие Вельгефорц и его подручный, Риенс... На протяжении последних недель Кагыр, избежавший пленения бывшими союзниками, следовал за отрядом Геральта, а в час резни у Хотли столкнулся с Мильвой и Регисом, бежавшими от нильфгаардцев.

Регис сумел проникнуть в форт Армерию, вызволив Геральта и Лютика из заточения; они бежали, не оглядываясь, а темерцы яростно сражались с осадившими лагерь нильфгаардцами... Лишь сейчас понял ведьмак, кем в действительности является их спутник цирюльник, да тот и не отрицал; ибо он, Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой, древний вампир - потомок сущностей, оказавшихся в сем мире после катаклизма, рекомого людьми Сопряжением Сфер.

Геральт, Лютик, Мильва, Кагыр и Регис устремились к Ангрену, намереваясь отыскать анклав друидов, дабы помогли те волшбою своей определить, где все-таки пребывает исчезнувшая Цири.

...Полтора месяца, прошедшие с противостояния чародеев на Танедде, Йеннифэр находилась в Доль Блатанна, будучи обращенной в нефритовую статуэтку. Ибо Францеска Финдабаир наложила подобное заклятие на чародейку, вынеся из Гарштанга и тем самым сохранив ей жизнь. Но теперь, сняв с Йеннифэр чары, правительница Долины Цветов ввела ее в курс событий, произошедших за это время, поведав об экспансии Нильфгаарда, о падении Каэдвена и Вердэна, о сражениях, ведущихся близ Бругге и Соддена. Кроме того, эльфийка сообщила о том, что наиболее могущественные чародейки как Северных Владений, так и Нильфгаарда стремятся создать новую организацию, что посвятит себя исключительно магии. Йеннифэр Францеска рекомендовала подельницам в качестве одной из кандидаток, должной занять место в сей ложе; к тому же, чародейка может поведать множество небезынтересных фактов о Цири, которая, судя по всему, является центральной фигурой древнего эльфийского пророчества о конце света.

Чародейки собрались в Монтекальво, замке Филиппы Эйльхарт. Помимо последней, со стороны Северных Владений присутствовали Шеала де Танкарвиль, Трисс Меригольд, Сабрина Глевиссиг, Маргарита Ло-Антиль и Кейра Мец; Нильфгаард представляли Фрингилья Виго и Ассирэ вар Анагыд. Чуть позже к собранию присоединились эльфийки Францеска Финдабаир и Ида Эмеан с Синих Гор, а также прибывшая вместе с ними Йеннифэр. Филиппа открыто изложила подельницам свои амбициозные планы; намеревалась она всячески способствовать созданию великого Королевства Севера, в которое превратится нынешний Ковир, равному по силе Нильфгаарду. И дабы чародейки оказались наконец активно вовлечены в вершение судеб мирских, надлежит выдать за юного ковирского принца Цириллу - Дщерь Старшей Крови, Разрушительницу и Обновительницу.

Озадаченным нильфгаардкам, никогда не слышавшим эльфийских пророчеств, Францеска поведала историю о могущественной Ведунье Ларе Доррен аэп Шиадаль, принадлежащей к ее роду, и о Крегеннане из Леда, чародеем-человеком. Двое любили друг друга, и вскоре у Лары родилась дочь, Рианнон. Сама Лара скончалась (по слухам - после травли правителями Редании, которых Ведунья прокляла), а юную Рианнон приняла на воспитание Керо, королева Ридании. Семнадцать лет спустя девушка сочеталась узами брака с Гоидемаром, молодым королем Темерии... А три года спустя начался мятеж Фальки, дочери короля Редании Вриданка от брака, с которым он покончил, лишь повстречав красавицу Керо. Фальке удалось сплотить за собой народные массы и даже собственноручно расправиться с отцом, Керо и двумя единокровными братьями. Беременную Рианнон схватили повстанцы Фальки, заключив в замок Гутборг. В застенках оного дева провела долгие месяцы, и когда Гоидемар сумел наконец взять замок приступом и освободить женщину, обнаружил ее лишившейся рассудка, а также трех детей - двух девочек и мальчика: Фиону, Адель и Амавета. Как оказалось, одного из этой троицы родила неведомо от кого Фалька, но никто не ведал, какой именно ребенок принадлежит сей дьяволице. И тогда Гоидемар обратился за помощью к чародеям, в число которых входила и Францеска. Проведя необходимые исследования, те с легкостью определили ребенка Фальки, однако скрыли истину от короля Темерии. Оной оказалась Адель, скончавшаяся вскоре от чумы. Годом позже Амавет пал от руки наемных убийц, а вслед за ним в мир иной отправилась и Рианнон, не перенеся смерти детей. Фиону отец выдал за принца Цинтры Корама, и таким образом дочь Рианнон, прапрапрабабка Цириллы, стала королевой Цинтры. Однако чародеи знали, что носителем гена Старшей Крови была не она, а почивший Амавет, от которого незадолго до смерти принца понесла графиня Анна Камэни, родившая близнецов. Следующей носительницей гена оказалась ее дочь, Мюриэль, а в следующем поколении - Адалия, княжна Марибора, вышедшая замуж за Дагорада, короля Цинтры. Таким образом все родовые линии, берущие начало от Рианнон, воссоединились, и ген Лары необычайно сильно проявился в Калантэ. И теперь носительница сего гена, наследница Старшей Крови - Цирилла.

К изумлению всех присутствующих чародеек, Йеннифэр не дождалась окончания собрания - каким-то непостижимым образом она сумела телепортироваться прочь из замка Монтекальво. Чародейка сумела добраться до островов Скеллиге, где обрела союзников. Вознамерилась Йеннифэр во что бы то ни стало отыскать Вильгефорца, которого считала виновным в вероятной гибели Цири... Не ведала она, что Цири продолжает разбойничать наряду с Крысами, получая от вершимых убийств огромное удовольствие... Используя ресурсы, предоставленные ярлом Крахом ан Крайтом, Йеннифэр сумела построить магическое устройство - мегаскоп, использовав для этой цели священный алмаз Брисингамен, пребывавший в храме богини Фрейи, что на острове Хиндарсфьялл. С помощью мегаскопа чародейка связалась с некоторыми коллегами, обещав им немалые барыши за помощь, а после на борту драккара отбыла к Седновой Бездне, где частенько по неведомым причинам исчезали суда... а пятнадцать лет назад сгинул корабль, находились на борту которого Паветта и Дани, родители Цири... Так, драккар бесследно исчез, что породило массу домыслов о безвременной гибели чародейки Йеннифэр. Последняя, однако, оказалось в магической ловушке Вильгефорца, расставленной в Седновой Бездне; чародей вознамерился использовать связь пленницы с Цири, чтобы узнать местонахождение последней, но сумел вырвать из разума Йеннифэр лишь образ ведьмака... прикончить которого поручил своему наемному сподвижнику, полуэльфу Ширре.

...Геральт и спутники его продолжали следовать по изуродованным войной землям Ангрена, стремясь добраться до анклава друидов в Каэд Дху - Черном Лесу. Дабы уйти с пути рыщущих в округе нильфгаардских разъездов, Регис предложил сделать крюк и перебраться через впадину в излучине Яруги - через Ийсгит, протянувшиеся на многие мили гиблые топи.

Однако сему не суждено было случиться, ибо отряд, добравшись до Яруги в районе поселения Красная Биндюга, оказался в гуще сражения между нильфгаардцами и Армией Белой Королевы - лирийцами, возглавляемыми Мэвой, королевой Лирии и Ривии. За мужество, проявленное в бою, та лично посвятила Геральта в рыцари.

...Император Эмгыр ван Эмрейс пребывал в крайне дурном расположении духа. Сейчас ему как никогда необходимо было бракосочетание с княжной Цириллой - дабы обрести лояльность вассального лена Цинтры, успокоение островов Скеллиге и мятежников из Аттре, Стрепта, Маг Турга и со Стоков, а также нейтралитет Эстерада Тиссена из Ковира. Вот только нильфгаардская разведка никак не могла обнаружить, где скрывается Цирилла... а также изменники Кагыр аэп Кеаллах и Вильгефорц. Император подозревал, что именно последний, исчезнувший после резки на Танедде, держит в заключении наследную княжну Цинтры, однако убедительных доказательств тому получить покамест не удалось. Посему император и выплескивал свое раздражение на виконта Ваттье де Ридо, шефа имперской разведки, несмотря на то, что сия служба действовала в остальном весьма успешно, предугадывая множество действий врага в нынешней войне. Виконт и предположить не мог, что интриган, каковым - вне всяких сомнений - являлся Стефан Скеллен по прозвищу Филин, императорский коронен, определил, что Цирилла пребывает в разбойничьем отряде Крыс, и уже отдал приказ изловить и прикончить ее, прекрасно сознавая, что тем самым предает своего сюзерена, но не испытывая ни малейших колебаний по сему поводу...

...Так, Крысы оказались загнаны в угол безжалостным охотником за наградой Бонартом, нанятым Стефаном Скелленом. В той сече в деревушке Ревность, что в Эббинге, разбойники сложили головы, но Бонарт, вопреки полученным приказам, оставил Цири в живых. Узнав об этом, Скеллен наскоро собрал в приграничной с Эббенгом крепости Рокаин дружину отъявленных головорезов, пустился по следу наемника и его пленницы... Бонарт же привез девушку в городок Фано, где оружейник Эстерхази со словами "Да исполнится то, чему суждено свершиться" передал ей великолепнейший гномий гвихир. После чего охотник за наградой устремился в Клармон, где представил Цири зажиточному купцу Хувенагелю... Последний организовал "цирк", жуткий театр абсурда для городской аристократии, заставив Цири сражаться на арене, назначив награду тому, кто сумеет одержать верх над девчушкой.

Пару дней спустя Бонарт покинул Клармон, увозя Цири с собою; по пятам за ним следовала дружина Филина. Молодчикам коронера удалось изловить тенью крадущегося за ними Риенса, исполняющего поручение Вильгефорца и надеющегося выкупить Цири у охотника за наградой, и случилось это в деревушке Говорог. О том, как поступить с пленницей, Бонарт, Филин и Вильгефорц, вещавший посредством обнаружившегося у Риенса магического приспособления, совещались долго... Цири же вновь ощутила в себе Силу, отреклась от которой в пустыне Ковир; она сумела вырваться из окружения и, раненая, добраться до Эббинга, где на трясине Переплют ее обнаружил отшельник Высогота - в прошлом лекарь, алхимик и профессор Оксенфуртской академии, получивший в империи смертный приговор за диссидентство. Старец выходил Цири, однако страшный рубец на щеке - напоминание о ране, нанесенной Филином, похоже, останется у той на всю жизнь... Мало кто связывал ранение Цири со страшным Диким Гоном, пронесшимся над землями, и с нынешней необычно студеной осенью. Высоготу весьма заинтересовал рассказ Цири о произошедшем с нею, в частности - о портале, в который ступила Цири на вершине Башни Чайки. Ибо древние легенды связывали оный с Башней Ласточки, пребывающей, если верить древним эльфийским фолиантам, в землях Миль Трахта - озерном крае в южных пределах Метинны, близ границ с Назаиром и Мак Тургой. Полагал старец, что пред Цири портал в Башне Ласточки, именуемый "Вратами Миров и Вратами Времен", тоже откроется, ибо дева сия - Избранная, Дитя Предназначения, обладающая властью над временем и пространством.

...Геральт и товарищи его оставались с армией королевы Мэвы, марширующей к Каэд Дху, однако стоило разнестись вести о том, что с востока, от перевала Кламат, на Ангрен идет нильфгаардское воинство, как лирийцы завернули на север, к Махакаму. Посему ведьмак наряду со спутниками под покровом ночи покинули стан армии, к которой поневоле оказались приписаны, и, прихватив с собою кавалерийских верховых коней, устремились на юг, к Яруге, надеясь переправиться на левый берег реки, благо путь через Заречье представлялся им более безопасным, нежели через охваченный войной Ангрен.

Достигнув реки, отряд Геральта затаился, поскольку через Яругу переправлялось множество нильфгаардцев, собиравшихся продолжать наступление на Ангрен, а после, быть может, на Темерию и Махакам. Наконец, возможность переправы представилась, и, оказавшись в заречинских землях, находящихся под контролем империи, путники продолжили путь на восток, в направлении анклава друидов.

Однако заречинские бортники поспешили уверить путников, что друиды покинули Черный Лес, перебравшись, судя по всему, на юг, к Стокам, что у подножья гор Амелл. Посему Геральт и товарищи его свернули в означенном направлении, пересекли Гнилое Урочище, и вскорости достигли лежащего в излучине реки Нэви городка Ридбрун, где узнали, что пребывают друиды в княжестве Туссент, куда направились сравнительно недавно, покинув озеро Лок Мондуирн. В Ридбруне задержались, чтобы пополнить припасы, а заодно осмотреться; пребывало в селении немало нильфгаардцев, следующих на север, а невольники и военнопленные без устали трудились в каменоломнях, возводя на месте старого города крепость, а также строя мосты и ровняя дороги на близлежащем перевале Теодуль.

Фулько Артевельде, префект Ридбруна, грезящий о восстановлении порядка и безопасности в регионе, заблаговременно сообщил Геральту, что в высокогорном городе Бельхавене, через который будет пролегать путь ведьмака, на него готовится нападение разбойничьего отряда, нанятого неким полуэльфом. По крайней мере, об этом проинформировала его юная дева, Ангулема, прежде состоящая в помянутой банде Соловья, но ныне оставившая ее и томящаяся в застенках темницы Ридбруна.

Обещав, что непременно прикончит разбойников, дерзнувших выступить против него, ведьмак покинул город, однако прежде просил префекта отпустить вместе с ним Ангулему. Не ведая, что ожидает его в Бельхавене и не отправляется ли он в искусно расставленную ловушку, Геральт постановил, что разделятся они: сам он, Кагыр и Ангулема отправятся на встречу с полуэльфом, нанявшим убийц, остальные же продолжат путь к границам Туссента, чтобы при самом неблагоприятном развитии событий вплотную заняться поисками Цири.

И все же ведьмак наряду со спутниками угодил в ловушку, расставленную отрепьем Соловья и полуэльфом Ширрой - теми, кто несколько недель тому жестоко прикончил законника Кодрингера, посмевшего сунуть нос в дела магистра Вильгефорца. Неведомо, как бы все обернулось, если бы не своевременное нападение на селение борцов за Вольные Стоки, свободные от нильфгаардского ига. В разразившемся хаосе Геральт, Кагыр и Ангулема сумели улизнуть... однако недалеко. Ранение, полученное Кагыром, не позволило ему продолжать путь, посему ведьмак велел Ангулеме мчать что есть мочи в долину Сансретур, где должны ожидать Регис, Мильва и Лютик. Сам же Геральт обещал настигнуть остальных сразу же, как только состояние Кагыра улучшится, а покамест затаятся они в окрестных лесах.

Вскоре ведьмака и опального нильфгаардца разыскал Регис, поведав о том, что им удалось обнаружить друидов в роще Мырквид, куда те пришли из Каэд Дху. Фламиника, предводительница Круга друидов, как оказалось, знала о поисках Геральта, посему велела вампиру передать ведьмаку, что кое-кто стремится с ним пообщаться, и ждет его в глубинных кавернах неподалеку. По настоянию Региса спустившись в пещеры, Геральт повстречал эльфа, представившегося Аваллак'хом, Ведуном.

Последний поведал, что, согласно древнему эльфийскому пророчеству Итлины, "император Юга низвергнет королей Севера, и окажется мир скован льдом, ибо наступит Час Конца, Век Меча и Топора, Час Презрения, Час Белого Хлада и Волчьей Пурги. И лишь те эльфы уцелеют, что пойдут за Ласточкой - избавительницей, Дщерью Старшей Крови". После чего рассказал о Ларе Доррен - Ведунье, прародительнице Цири, о связи ее с чародеем Крегеннаном, и о конфликте между эльфийской и человеческой расами, длящимся до сих пор. На протяжении веков генетический код потомков Лары мутировал, подвергался всяческим изменениям, но неожиданно ярко проявился именно в княжне Цирилле, что не укрылось ни от чародея Вильгефорца, ни от императора Нильфгаарда. Аваллак'х настаивал, что дальнейшие поиски Геральта, попытки вмешаться в предназначенное издревле, лишь усугубят ситуацию...

Эльф говорил, что стены сего подземного эльфийского комплекса, рекомого Тир на Беа Араинна, обладают особыми магическими свойствами, посему вполне могут явить ведьмаку образ Цири, если он предельно сосредоточится на нем... Ведьмак, однако, узрел остающихся в Каэр Мырквиде Мильву, Лютика и Ангулему, угрожала которым смертельная опасность... Посему, прервав беседу с эльфом, Геральт оседлал предоставленного тем монстра - стукача, на спине которого достиг оплота друидов на землях княжества Туссент за неполных полчаса.

Здесь уже бесчинствовали объединенные силы разбойников Соловья и нильфгаарских продажных солдат, квартированных у шахт близ Бельхавена. Пустившись по следу Ангулемы, лиходеи достигли отрогов леса, где принялись жестоко расправляться со следующими к анклаву пилигримами. На помощь к последним подоспели рыцари княжества, которым удалось отогнать разбойников от анклава друидов, укрывались в которое трое спутников Геральта.

Друиды, как оказалось, вполне могли за себя постоять; повинующиеся им диковинные создания - разумные дубы - отловили немало разбойников, в числе которых оказались и Соловей с Ширрой, после чего друиды предали нечестивцев огню.

... Сигизмунд Дийкстра прибыл в Лан Эксетер, зимнюю столицу Ковира - город, возведенный в устье реки Танго. Некогда Ковир и Повисс являлись вассальными владениями Редании, избавленными, однако, от уплаты дани и воинских повинностей, и правил в Ковире принц Тройден - родной брат короля Редании Радовида I. Третогор, однако, не вмешивался в дела дома Тройденидов, закрывая глаза на вести о многочисленных конфликтах вассальных наделов с сопредельными державами - Хенгфорсом, Маллеорой, Крейденом и Тальгаром. Однако из войн сих Ковир и Повисс выходили все более сильными и могущественными, и множество южан устремилось в помянутые северные пределы - ученые, чародеи, купцы... Четверть века спустя Ковир добывал столько полезных ископаемых, сколько Редания, Аэдирн и Каэдвен, вместе взятые.

Тогда-то король Редании, Радовид III, и вспомнил о вассальном статусе Ковира, издав указ о необходимости уплаты десятины. Послы монарха отправились в Понт Ванис, летнюю столицу Ковира, дабы передать волю Третогора королю Гедовиусу, который ответил на требование реданцев решительным отказом, назвав вотчину свою независимым государством. Посему Редания, Темерия и Каэдвен применили к Ковиру реторсионные пошлины, и вскоре дошло до открытых пограничных столкновений.

Сорокотысячная армии Редании форсировала реку Брав, а экспедиционный корпус из Каэдвена ступил в Каингорн... Однако спустя неделю солдаты отступили, разбитые наголову прекрасно обученной армией Ковира, и королям Редании Радовиду III и Каэдвена Бенде пришлось следовать в качестве побежденной стороны на унизительные переговоры в Лан Эксетер. Ныне Ковир диктовал условия, посему был признан южанами суверенной державой, свободной от всяческих торговых податей.

На короле Гедовиусе, после заключения перемирия царствовавшем еще 25 лет, род Тройденидов оборвался, и на престол Ковира взошел Эстериль Тиссен, основатель дома Тиссенидов. Но и впредь Ковир придерживался единожды заключенного соглашения, не нарушая границ соседних владений, признавая святость свободы торговли и придерживаясь абсолютного нейтралитета в мирских конфликтах.

И сейчас, годы спустя Дийкстра проводил от имени Регентского Совета переговоры с Эстерадом Тиссеном, королем Ковира, Повисса, Нарока, Вельгада и Тальгара. Монарх кратко подвел итог текущей ситуации в военных действиях: Нильфгаард укрепился в Доль Ангре и Аэдирне, и прикрывает фронт экспансии эльфийский доминион Доль Блатанна. Король Хенсельт, однако, успел сделать свой ход, аннексировав часть Аэдирна, тем самым преградив южанам путь к долине Понтара, и прикрыв темерские и реданские фланги. Фольтест было заключил с Эмгыром пакт о ненападении, однако император соглашение нарушил, и вскоре войска его заняли Бругге и Содден. Армия Темерии оказалась разбита в боях под Марибором, а сам город осажден. Очевидно, что в виду скорой зимы Нильфгаард попытается укрепиться на захваченных территориях, однако весной наверняка начнется наступление невероятных масштабов, и под ударом окажется Темерия. Лазутчики донесли, что костяк имперской армии форсирует реку Понтар, устремившись к Новиграду, Вызиме и Элландеру; на восточном фланге войско выступит из Аэдирна на долину Понтара и Каэдвен, дабы король Хенсельт не смог предоставить военную помощь союзной Темерии. На западном же фланге отряд элитных солдат Нильфгаарда "Вердэн" ударит по Цидарису и замкнет кольцо осады Новиграда, Горе Ведена и Вызимы.

Несмотря на создавшуюся для ближайших соседей непростую ситуацию на виду король Эстерад собирался сохранить нейтралитет, однако втайне пожаловал Дийкстре внушительную денежную сумму, а также отдал приказ выпустить из ковирских тюрем множество солдат - противников нынешней власти, ибо станут те в будущем героями, что покроют себя славой в час реданской кампании.

...Оставив убежище Высоготы, Цири вознамерилась во что бы то ни стало добраться до мистической Башни Ласточки, ибо ощущала к оной необъяснимую тягу. Зная от отшельника о том, что рыщут в окрестных землях наемники Филина и Риенса, удалось которым придти к соглашению относительно нее, Цири нанесла визит в соседнюю деревушку Дун Дару, где жестоко расправилась с четверкой выслеживающих ее лиходеев, после чего устремилась к Миль Трахту - краю, рекомому в народе Стоозерьем.

Скеллен, Риенс и Бонарт во главе отряда наемников преследовали Цири по пятам, однако юной ведьмачке на скованных льдом водах озера Тарн Мира удалось прикончить большинство головорезов... в том числе и Риенса. Бонарт, вознамерившийся нагнать и сразить ускользающую добычу, с изумлением лицезрел, как, повинуясь воле Цириллы, на северном берегу озера возникла величественная Башня Ласточки... но исчезла сразу же, стоило девушке ступить во врата ее.

Башня оказалась порталом, приведшим Цири в иную реальность, рекомую Страною Эльфов, где приветствовал ее Аваллак'х. Последний заявил, что народ Ольх, коий он имеет честь представлять, желает получить от нее, наследницы Лары Доррен, ребенка; лишь в этом случае Цири дозволено будет покинуть сей мир, преодолев ограждающее оный Заклинание Барьера. И отцом ребенка должен стать Ауберон Муиркетах, король народа Ольх.

...Друиды наотрез отказались помочь ведьмаку в поисках Цири, и Геральт наряду со спутниками устремился в замок Боклер, столицу Туссента, где провел остаток осени и начало зимы, дожидаясь, когда растает снег на южных перевалах и представится возможность продолжить путь. В то время, как Лютик наслаждался ролью фаворита княгини Анны Генриетты, Геральт свел знакомство - весьма близкое, стоит отметить, - с ее кузиной, чародейкой Фрингильей Виго. Не ведал ведьмак, что новообразованная Ложа чародеек велела Фрингилье задержать его в сказочном, ирреальном Туссенте как можно дольше... Так, проводя время или в объятиях Фрингильи, или же истребляя чудовищ, которых в достатке развелось в заброшенных шахтах и подземельях окрестных виноделен, Геральт коротал время, а месяцы неумолимо сменяли друг друга; наступил январь...

Иллюзорная идиллия бесследно развеялась, когда ведьмак, нанятый для охоты на неведомого монстра, угнездившегося в шахтах близ замка Помероль, наблюдал тайную встречу Стефана Скеллена с дворянами древних родов Нильфгаарда, обиженными императором и противящимися решению того взять в жены наследную княжну Цинтры. Ныне индивиды сии замышляли расправу над Эмгыром, ибо понимали, что при дальнейшем правлении того навряд ли смогут сохранить головы на плечах. А устранить императора собирались они руками Йеннифэр - плененной чародейки, которая будет находиться под полным ментальным контролем Вильгефорца.

Подслушав разговор заговорщиков, Геральт узнал, где скрывается Вильгефорц, и, вернувшись в Боклер, велел спутникам немедленно собираться в дорогу. Путь им предстоял неблизкий... Лютик, однако, счел, что приключений с него достаточно, а роль фаворита княгини исполнять весьма приятно, посему и оставался в Туссенте.

Сведения, которыми поделился с нею ведьмак перед отъездом, Фрингилья Виго немедленно сообщила иным девятерым чародейкам Ложи; к тому времени, когда Геральт доберется до цели, они от укрывища Вильгефорца камня на камне не оставят... Посему чародейки начали действовать незамедлительно; Сабрина Глевиссиг и Кейра Мец возглавили нападение адепток на названный Геральтом замок Рыс-Рун, что в Назаире, на озере Муредах... однако обнаружили, что тот пустует уже много лет. Похоже, ведьмак попросту провел Фрингилью, и истинное местонахождение Вильгефорца остается ведомо лишь ему...

...В ином мире, в ирреальной, прекрасной Стране Эльфов Аваллак'х сопроводил Цири в величественный город Тир на Лиа, где она предстала пред королем Аубероном Муиркетахом. Последний поведал, что его народ Ольх давным-давно покинул родной мир Цири, а оставшийся в оном род именуется "эльфами Гор". Но после Конъюкции, известной также как Сопряжение Сфер, число миров возросло, одного практически все "врата" между ними, за исключением немногих, захлопнулись. Король Ольх стремился вновь отворить межмировые проходы, и сделать это как можно скорее. Ибо полагал - и небезосновательно - что родному миру Цири угрожает климатическая катастрофа, глобальное оледенение, предсказанное Итлиной, и лишь потомок Лары Доррен может оказаться в силах сотворить достаточно устойчивые Врата, чтобы вывести население из обреченного мира - как эльфов Гор, так и представителей иных рас. Но осознала Цири, что для жестоких эльфов этой реальности она - всего лишь презренная пленница, не больше.

К Цири ментально обратились единороги, в числе которых оказался и молодой Иуарраквакс - тот самый, кого девушка выходила в пустыне Корат. Единороги поведали ей, что не хотят воплощения в реальность замыслов эльфов, жаждущих сотворить Врата Миров и обрести таким образом власть над сущим. Ибо мир этот, претенциозно названный обитателями Страной Эльфов, изначально не принадлежал сей расе, а был завоеван ею, и над людьми, населявшими сии земли, учинена жестокая расправа. Эльфы обманули и использовали единорогов... а теперь вознамерились так же поступить и с Цири.

Честолюбивый эльфийский воитель Эредин Бреакк Глас отравил короля Ольх, после чего вознамерился покончить с Цири... Та бежала, и сопровождал ее верный Иуарраквакс... Оставив Страну Эльфов, они устремились сквозь время и пространство... Молодой единорог целенаправленно вел деву к ее родному миру... но оставил ее, дабы задержать погоню - безжалостных Красных Всадников, беспрекословных исполнителей приказов Эредина... Долго, очень долго странствовала Цири по мирам и эпохам, затерявшись, казалось, в бесконечном множестве мирозданий, но верный путь указала ей мистическая Нимуэ, Владычица Озера - чародейка из будущего, и в то же время - древнейшая богиня старших народов, существование которой пронизывает реальности...

...В Северных Войнах наступил перелом, и благодарить за это северным владыкам следовало герцога Йоахима де Ветта, поставленного императором Нильфгаарда командующим отрядом элитных солдат "Вердэн". Вследствие изуверского обращения солдат с местным населением, к весне против нильфгаардцев восстала вся страна. Преданный империи король Эрвилл был убит, а мятеж возглавил его сын, принц Кистрин, принявший сторону северян. Имея на фланге воинов с островов Скеллиге, с фронта - наступающих из Цидариса северян, а на тылах - повстанцев Вердэна, де Ветт запутался в хаосе борьбы и терпел поражение за поражением. Тем самым задержал наступление основных сил Нильфгаарда под началом фельдмаршала Менно Коегоорна на Темерию. Северяне немедленно перешли к контрударам; Вольная Компания наемников под знаменами Адама Пангратта, Молли, Фронтина и Джулии Абатемарко разорвала кольцо нильфгаардцев и эльфов вокруг Майены и Марибора, сведя на "нет" возможность повторного захвата южанами этих форпостов. После чего к объединенной армии северян Редании, Темерии, Аэдирна и Каэдвена начали сотнями присоединяться добровольцы, окончательно развеяв миф о несокрушимости Нильфгаарда. В число последних входили не только люди: к рати Северных Владений присоединились и краснолюды из Махакама.

Разведка донесла Коегоорну, что армия северян под началом короля Фольтеста следует к осажденной крепости Майена, посему фельдмаршал совершил усиленный бросок в западном направлении, надеясь перекрыть путь противнику и принудить его к решающему бою. Для этого он разделил силы армии "Центр": часть оставил под Майеной, с остальными же - Третьей Армией под командованием генерал-лейтенанта Рица де Меллис-Стока и Четвертой Конной Армией под началом генерал-майора Маркуса Брайбана - устремился навстречу северянам... В жесточайшем Сражении под Бренной союзные войска одержали верх над нильфгаардцами, и экспансия тех на север захлебнулось. Пали в бою 44000 имперских воинов, а также командующие, в том числе и фельдмаршал Коегоорн.

Союзные силы под началом Адама Пангратта и Джулии Абатемарко продолжали марш на юг, разбили две дивизии Третьей Армии, следующие на подмогу Коегоорну. В итоге армия "Центр" спешно отступила за Яругу, оставив обозы и осадные орудия. Армия "Вердэн" под началом де Ветта, теснимая моряками со Скеллиге и ратями короля Этайна из Цидариса, бежала в Цинтру. Короли Аэдирна и Каэдвена - Демавенд и Хенсельт - заключили перемирие и совместно выступили против Нильфгаарда, с помощью сил королевы Мэвы обратив в бегство армию "Восток", заставив ее отступить к Альдербергу, где та приняла бой и оказалась разбита.

...Вновь ступив на землю родного мира, Цири направилась к видневшемуся неподалеку зловещему замку Стигга - эббингскому оплоту Вильгефорца и его прихвостней. Бесстрашно проследовала она в ворота, провожаемая изумленными взглядами нанятых Филином эббингских головорезов, намереваясь исполнить свое Предназначение, заставить чародея освободить Йеннифэр. Но оказавшись в стенах Стигга, во власти чуждой и могущественной магии, Цири ощутила истинный страх, лишь сейчас осознав, сколь глуп и безрассуден ее порыв.

А во врата замка ворвались пятеро - Геральт, Регис, Ангулема, Кагыр и Мильва. Выступив против множества наемников - защитников цитадели, - они устремились к сердцу ее. Но силы противника многократно превосходили число отчаянных и безрассудных воинов; в перестрелке на замковой галерее рассталась с жизнью Мильва, а чуть погодя - и Ангулема... В лабиринте чертогов и коридоров ведьмак сумел отыскать Йеннифэр, и вместе эти бросили вызов Вильгефорцу - опьяненному жаждой могущества и власти хозяину Стигга.

Регис же, обнаружив Цири в подземной лаборатории, вызволил девочку из заточения, и та, вознамерившись броситься на помощь Йеннифэр, бежала в темницу твердыни... где дожидался ее Бонарт. Жестокий охотник за наградой протянул Цири ее меч, ибо больше всего на свете желал сразиться с юной ведьмачкой, столь ненавистной ему и столь его страшащейся. Цири бросилась бежать, ибо мысль о Бонарте, доставившем ей столько мучений, ужасала неимоверно... На помощь ей подоспел Кагыр, схватился с охотником за наградой, ценой собственной жизни даруя Цири драгоценные мгновения для бегства... Но сразиться было им суждено, и, покончив с Кагыром, Бонарт скрестил клинки с Цири... Не ожидал охотник, что в тот день примет он смерть от руки юной ведьмачки...

В магическом противостоянии Вильгефорц сразил Региса, но присное существование его оборвал меч Геральта. Ведьмак, Цири и Йеннифэр направились к выходу из замка, где разыгралось жестокое побоище, но оное не завершилось еще, ибо Стефан Скеллен бросил против троицы всех без исключения наемников, находящихся под его началом... Немало воителей полегло под ударами мечей ведьмака и ведьмачки, и дрогнули головорезы Скеллена... но путь к отступлению их отрезали рыцари-нильфгаардцы, ворвавшиеся в цитадель, и вел их за собою император Эмгыр вар Эмрейс.

Приказав воинам взять Филина под стражу по обвинению в измене, император обратился к Геральту, и в сюзерене ведьмак с удивлением узнал Дани, бесследно исчезнувшего отца Цири! Эмгыр признался, что лишь ему ведомо истинное пророчество о судьбе сего мира, посему он возьмет в жены собственную дочь, и сын их станет следующим императором Нильфгаарда, а внук обратится мессией, что спасет сущее от гибели. Геральт предполагал, что именно Вильгефорц шестнадцать лет назад направил в Цинтру этого человека, именуемого в ту пору "Заколдованным Йожем"; именно чародей стоял за бракосочетанием Дани и Паветты, ибо оное вполне соответствовало его собственным замыслам. Геральт предполагал... но не знал наверняка, посему и просил собеседника открыть ему истину.

Эмгыр признался, что в Йожа его обратил чародей узурпатора, и произошло это вскоре после переворота в Нильфгаарде, когда отец его - прежний император - оказался низложен. Последний был убит, а юный тринадцатилетний наследник престола, находящийся под действием заклятия, сумел бежать из страны, устремившись на север... Вскоре после рождения Цири в Цинтре его тайно навестил Вильгефорц, заявив, что представляет нильфгаардцев, по-прежнему остающихся верными истинному правителю державы. Чародей грезил о власти, и передал Дани свитки с древнейшим эльфийским пророчеством о судьбе этого мира... Поскольку сторонники рода Эмрейсов продолжали набирать влияние в империи, Дани - лжепринцу из Мехта и герцогу Цинтры - необходимо было вернуться на родину, дабы вернуть украденный трон, однако сделать это оказалось проблематично, ибо исполненная подозрений королева Калантэ глаз с него не спускала. Выход предложил Вильгефорц: магический водоворот в Седновой Бездне уничтожит корабль, следующий из Скеллиге в Цинтру, а находящиеся на борту Дани, Паветта и Цири погибнут в крушении. Но Паветта что-то заподозрила, и в последние мгновения перед отплытием отослала дочь на сушу. После чего бросилась в море, где и сгинула. Так начался долгий путь по трупам императора Эмгыра вар Эмрейса, искренне полагавшего, что высшая цель оправдывает любые средства... Поскольку иного выхода заполучить Цири не наблюдалось, Эмгыр поддался на уговоры военных чинов и аристократии, дав согласие на вторжение в Цинтру, развязав тем самым Северные Войны, длящиеся уже пять лет.

Император говорил, что не может позволить Геральту остаться в живых, ровно как и Йеннифэр, но слезы дочери неожиданно растрогали очерствевшее сердце, посему Эмгыр вар Эмрейс наряду со свитой покинул замок Стигга, предоставляя ведьмака и спутниц его собственным судьбам...

...В начале апреля 1268 года короли Северных Владений съехались в Цинтру, дабы начать мирные переговоры с Нильфгаардом. За круглым столом в тронном зале собрались Мэва, королева Ривии и Лирии, Хенсельт, король Каэдвена, Демавенд, король Аэдирна, Фольтест, король Темерии, и король Вензлав из Бругге - его ленник, а также король Этайн из Цидариса, юный король Кистрин из Вердэна, герцог Нитерт, глава реданского Регентского Совета, и граф Сигизмунд Дийкстра; сторону Нильфгаарда представлял барон Шилярд Фиц-Эстерлен. Из соседнего чертога за проходящими переговорами с помощью магических приспособлений зорко следили чародейки Великой Ложи.

Император согласился на значительные территориальные уступки, оставив завоеванные в ходе пятилетней военной кампании земли, а также на выдачу северянам офицеров, чьи солдаты отметились особыми бесчинствами - в частности, скоя'таэлей. Что до Цинтры, то дележа земель разоренной державы не случилось, ибо Эмгыр объявил, что сочетается браком с законной наследницей, Цириллой Фионой, посему вотчина ее останется частью империи. Мало кто знал, что под личиной будущей императрицы скрывается никому не ведомая дева, которой всю оставшуюся жизнь придется играть чужую роль. Но таким образом император, заключая цинтрийский мир, даровал свободу своей дочери.

Новая, счастливая эпоха рождалась в муках и крови, ибо немало вчерашних героев, ныне же - военных преступников были казнены, чтобы не омрачать памятью о себе установленный уклад бытия. Наемные убийцы под покровом ночи проникли в замок Третогора, дабы покончить с Дийсктрой, сумевшим все-таки узнать истину о гибели короля Визимира, однако регента Редании обнаружить им так и не удалось...

...Геральт, Йеннифэр и Цири странствовали по землям Эббинга, ибо вознамерилась девушка отдать долги жителем тех селений, куда заводила ее судьба - Ревности, Клармона, Говорога, Дун Дара... Неожиданно к Йеннифэр обратились чародейки Великой Ложи, приказывая явиться, и женщина телепортировалась прочь, а Геральт с Цири заглянули в Туссент, откуда забрали Лютика, впавшего в немилость у ветреной княгини Анны Генриетты. После чего устремились к Ривии, и путь их пролегал по разоренным землям, с которых изгоняли северяне нильфгаардских поселенцев, согласно условиям цинтрийского мира.

Чуть позже Йеннифэр призвала Цири в Монтекальво, дабы явить деву очам чародеек Ложи, и ведьмачка обещала Геральту, что встретятся они шесть дней спустя, в Ривии. В замке Монтекальво собравшиеся чародейки обрисовали Цири ее дальнейшую судьбу: она, ныне лишенная имени и статуса, отправится с Филиппой Эйльхарт и Шеалой де Танкарвиль в Ковир, где станет наложницей принца Танкреда Тиссена, понесет от него, а после будет принимать участие в собраниях Великой Ложи, вершащей судьбы мирские. После долгой дискуссии чародейки согласились ненадолго отпустить Цири и сопровождающих ее Йеннифэр и Трисс в Ривию, дабы проститься с ведьмаком.

В Ривии Геральт и Лютик встретились с Ярпеном Зигрином и Золтаном Хиваем, помянули павших товарищей... Тогда же случилась истинная бойня, ибо люди - послевоенные сироты, головорезы и прочий сброд, не терпящий соседства эльфов и краснолюдов - устроили беспорядки в Вязово - квартале нелюдей, принявших убивать всех без исключения встречных, не принадлежащих к человеческой расе. И Геральт встал на защиту краснолюдов, в одиночку выступил против разъяренной, жаждущей крови, озверевшей толпы. Но даже ведьмак не сумел выстоять в том сражении...

В город ступили Йеннифэр, Трисс Меригольд и Цири, сразу же подвергшиеся атаке черни, утратившей человеческий облик. Чародейки сумели сотворить колдовскую бурю, и страшный град обрушился на город, разя бесчинствующих, после чего против лиходеев выступила ривийская армия, допрежь вмешаться не отважившаяся. В тот страшный день с жизнями расстались две сотни горожан...

Смертельно раненого Геральта не могли спасти заклятия Йеннифэр, отдающей любимому последние жизненные силы... но из тумана, опустившегося на озеро Лок Эскалот, возник единорог, Иуарраквакс. Цири коснулась рога волшебного создания, и Сила вернулась к ней - Сила, способная возродить ведьмака, не позволить душе его ускользнуть в серые тенета посмертия.

Мириады миров лежали пред Цири - властительницей времени и пространства; мириады миров, в одном из которых обретут свое счастье Геральт и Йеннифэр... а в остальных затеряется она сама... навсегда.

Глава 2. След Саламандры

Со времени завершения Северных Войн минуло пять лет; чума и голод царят в державах, опустошенных минувшим конфликтом. Многие из эльфов и краснолюдов, выступавших на стороне Нильфгаарда, скрылись в лесных чащобах и готовятся к продолжению противостояния ненавистным людям. Отвратительные чудовища хозяйничают ныне в лесах, на большаках и полях былых сражений, почему немногочисленным ведьмакам Каэр Морхена работенки нашлось предостаточно...

К вящему своему удивлению, в Синих горах к северу от Каэдвена обнаружили они обессиленного, изможденного Геральта, бесследно исчезнувшего в Ривии пять лет назад. Легендарного ведьмака братья по цеху доставили в Каэр Морхен, где остававшаяся в крепости волшебница Трисс Меригольд немедленно занялась его ранами. Но даже поднявшись на ноги, Геральт не вспомнил ровным счетом ничего о своей прежней жизни... Посему, оставаясь в Каэр Морхене, он под бдительным надзором Весемира восстанавливал былые навыки, дабы вскорости покинуть стены твердыни, вернуться на большак да заняться привычным ремеслом...

Но однажды поутру Каэр Морхен атаковали разбойники; ворвавшись во врата, те схватились со вставшими на защиту родной цитадели ведьмаками - Ламбертом, Эскелем, Лео, Весемиром. Верховодил лиходеями безжалостный наемный убийца Ральф Блюнден по прозвищу "Профессор", заочно приговоренный за свершенные преступления к смерти в Редании, Темерии и Каэдвене; некогда в селении Анхор Геральт уже имел сомнительное удовольствие скрестить клинки с сим индивидом... но тот, как оказалось, сумел выжить, оправиться от полученных ран.

Трисс, поддерживающая ведьмаков заклинаниями, недоумевала, как противники сумели с такой легкостью преодолеть ее охранные чары, сокрушить врата... Но в оные проследовало гигантское чудовище - химера, находящаяся под контролем тщеславного и аморального чародея Саволлы. Однако навряд ли последний мог сравняться с Трисс в магическом искусстве... стало быть, в нападении принимает участие иной маг, сподвижник Профессора...

Надо отдать Весемиру должное: он головы не потерял и уверенно отдавал ведьмакам приказы. Припомнив, что химера панически боится громких звуков, он приказал подначальным отступать к верхнему двору крепости, где находится колокольня. Там они и попытаются прикончить Саволлу с его ручной химерой, а уж после разыщут Профессора, проскользнувшего внутрь Каэр Морхена.

Сдерживая натиск разбойников, ведьмакам и чародейке удалось достичь верхнего двора; защитникам твердыни не давал вопрос - что понадобилось наемникам в обиталище охотников на чудовищ? Трисс предположила, что цель Профессора и его неведомого спутника-чародея - алхимическая лаборатория, где изготавливаются зелья-мутагены, усиливающие способности ведьмаков. Понимая, что подобную возможность нельзя сбрасывать со счетов, Весемир просил Геральта и Лео спуститься в лабораторию да попытаться перехватить предводителей сил противника.

Сопровождающий Профессора чародей-зерриканец предусмотрительно сотворил магический барьер, ожидая, когда подельники их разыщут необходимые зелья и иные артефакты, подготовив их для телепортации. Геральту ничего не оставалось, как вернуться на верхний двор, сообщив о творящемся в лаборатории Весемиру. Трисс встревожилась: похоже, она сильно недооценила таинственного мага...

Весемир, Эскель и Ламберт выступили против достигшей двора химеры, в то время как Трисс, Геральт и Лео устремились к лаборатории. Путь им преградил Саволла наряду с четверкой разбойников; велев Трисс не терять времени даром и попытаться развеять магический барьер, Геральт сошелся в противостоянии с чародеем и его подельниками, и довольно скоро трупы их остывали у ног ведьмака.

После чего Геральт и Лео вновь устремились вниз по лестнице, ведомой в лабораторию, где лицезрели тело Трисс, пребывающей без сознания. Таинственный маг, на теле которого Геральт заметил знак саламандры, уже успел сотворить портал, через который не преминул шагнуть. Лео устремился было к Профессору - единственному остающемуся в разграбленном чертоге противнику, но тот молниеносно вскинул арбалет, всадил болт в сердце молодому ведьмаку, после чего сиганул в портал вслед за подельником... Увы, спасти Лео было невозможно, ибо все без исключения зелья, отвары и реагенты были похищены разбойниками, организовавшими столь дерзкое нападение на Каэр Морхен.

...На следующий день ведьмаки предали огню тело Лео, отдавая последние почести павшему собрату. Здесь же, у погребального костра Весемир постановил: необходимо покинуть Каэр Морхен и выступить по следу разбойников, дабы дознаться, какие мотивы сподвигли тех на ограбление алхимической лаборатории цитадели. Эскель уходил на запад, Ламберт - на восток, Геральту же Весемир предложил отправиться на юг, в Темерию, ведь король Фольтест обязан ведьмаку, некогда расколдовавшему его дочь. Трисс ответила уклончиво: волшебница попытается задействовать старые связи, чтобы найти разбойников, и если у нее появятся новые сведения, она обязательно свяжется с Геральтом. Так, Трисс Меригольд шагнула в магический портал, ведьмаки же устремились на все четыре стороны, оставляя Каэр Морхен... быть может, навсегда.

...Спустя несколько недель Геральт, пересекший пределы Каэдвена и Редании, достиг обширных предместий Вызимы, столицы Темерии, врата которой оставались заперты по причине свирепствовавшей в городе эпидемии. После опустошительной войны с Нильфгаардом во многих землях королевства объявились разнообразнейшие чудовища, а на дорогах безобразничали лихие разбойники.

По пути Геральт сразил немало огромных диких собак и баргестов, а в одной из деревушек повстречал следовавшую в Вызиму целительницу Шани, узнавшую ведьмака, которого почитала погибшим. Она-то и поведала Геральту о стае псов, наводящих страх на окрестные селения, и о вожаке их - огромном самце, которого местные называют не иначе как "Зверем". Ведьмак поинтересовался, не встречала ли Шани разбойников, отмеченных знаком саламандры, но целительница советовала Геральту поговорить на эту тему с Преподобным предместий - наверняка святой отец может что-то знать касательно сих бандитов, при одном упоминании о которых местные кметы бледнеют, как полотно.

Простившись с Шани, ведьмак устремился к западному селению, высился в котором храм Вечного Огня. Поистине, монстров в округе развелось немало - на дорогах путников загрызают свирепые баргесты, по ночам из реки выходят утопцы, а в глубинах склепа на старом погосте восстали мертвяки-гули...

По пути Геральт повстречал краснолюда, наседали на которого местные забулдыги, люто ненавидящие нелюдей. Впрочем, клинок ведьмака живо заставил их броситься наутек, а краснолюд, выпучив глаза, воззрился на Геральта, будто узрел пред собою вернувшегося с того света. Впрочем, так оно и было, ибо он, Золтан Хивай, воочию наблюдал за гибелью ведьмака в час мятежа в Ривии... Несмотря на всю неприязнь, питаемую темерцами к нелюдям, краснолюд собирался вести дела в Вызиме, поставляя в столицу товары из Махакама... конечно, когда эпидемия пойдет на спад и городские ворота распахнутся вновь.

Многие из жителей предместий нуждались в помощи ведьмака, и тот не отказывал просящим... но - за звонкую монету. В подворье зажиточного купца Одо Геральт сразил плотоядные растения - эхинопсы, вырастающие на могилах жертв убийств, в склепе на погосте покончил с мертвяками-гулями, к вящей радости Микулы, командующего стражей, торговцу Харену, ведущему тайные дела со скоя'таэлями, помог справиться с утопцами, по ночам нападавшими на людей, сторожащих товары у речного берега. Благодарный Харен по-секрету сообщил ведьмаку, что лиходеи, именующие себя "Саламандрами", держат в страхе всю округу, а с жителей окрестных деревень собирают дань... Но довольно скоро Геральт воочию узрел нескольких разбойников, по следу которых шел; у Купеческих ворот те окружили вызимского алхимика, Калькштейна, требуя у того передать им оборудование. Сему случиться было не суждено, ибо ведьмак оборвал присное существование Саламандр; нападение на алхимика было вполне объяснимо: хоть зерриканский маг, верховодивший вторжением в Каэр Морхен, и получил вожделенные мутагены, изучать их без соответствующего оборудования навряд ли представлялось возможным. Стало быть - ведьмак на верном пути, и оплот Саламандр должен пребывать где-то неподалеку...

На сельском погосте Геральту предстал призрак короля Дикой Охоты, напомнив ведьмаку о его Предназначении, ровно как и о том, что он продолжает следовать за ним по пятам. Геральт, однако, советовал призраку убираться восвояси и не тревожить его впредь, но мертвый король призвал в мир дух Лео, не преминувший напомнить ужаснувшемуся ведьмаку, что все эти годы смерть преследует его, однако не может изловить, посему и умирают другие - те, с кем пересекаются пути охотника на чудовищ...

Преподобный Фура Геральту не обрадовался; недавно в селение уже заходил ведьмак, Беренгар, обещавший сразить Зверя, однако постыдно бежал. Священник, истово веровавший в могущество Вечного Огня, призванного превозмочь Белый Хлад, велел Геральту зажечь пламя в часовнях, ограждающих предместья. Понимая, что, отказав Преподобному в помощи, он навряд ли сумеет вызнать у замкнутых селян сведения о Саламандрах, ведьмак исполнил поручение священника... Как и ожидалось, свет Вечного Огня нисколько не повлиял на чудовищных баргестов: твари продолжали выходить ночами из чащоб, наводя ужас на селян. Фура скрипел зубами от злости, отказываясь признавать собственное бессилие, посему постановил, что в появлении Зверя повинна богомерзкая ведьма Абигайл, колдовскими ритуалами своими призывающая нечисть в благодатные темерские угодья.

Природа Зверя интересовала и тревожила и саму Абигайл; Геральту, сообщившему ей о подозрениях Преподобного, ведьма поведала, что приглядывает за осиротевшим деревенским парнишкой, Альвином, сокрыт в котором огромный магический потенциал. Абигайл осторожно исследует способности сорванца, проявляющиеся, когда тот испивает колдовского зелья и впадает в транс, начиная прорицать... Возможно, это поможет определить причины появления Зверя в предместьях.

Впав в транс, Альвин принялся вещать, настаивая на том, что Зверя - одержимого демоном Альзуром пса - породили людские пороки и низость, ибо великое зло творится в округе, и повинны в том люди. И покамест не окажется пресечена череда злодеяний, Зверь продолжить тревожить покой мирян окрестных селений.

Сведения сии Геральт немедленно сообщил Преподобному Фуре, и обещал тот сей же час собрать паству, дабы попытаться изобличить виновных в появлении Зверя. Отвечая на прямой вопрос ведьмака о Саламандрах, священник признал, что разбойники действительно укрываются в одной из близлежащих деревень, собирают с кметов дань и даже забирают у них детей для своих неведомых целей. Следуя в означенном направлении, Геральт начал осознавать, что, похоже, противостоит внушительной и хорошо организованной преступной группировке...

Из непродолжительного разговора с разбойниками, устроившими логово в пещере под старым домом деревенского трактирщика, Геральт уяснил, что прежде тем удалось схватить Беренгара, которого зерриканский маг - Азар Явед - не преминул допросить с пристрастием, но ведьмак сумел вырваться на свободу и бежать - судя по всему, в Вызиму.

Покончив с Саламандрами, Геральт заметил селянских детишек, остающихся в пещере, в том числе и Альвина. Последний, всхлипывая, поведал, что сюда им велел отправляться сам Преподобный. Ведьмак тихо выругался: стало быть, светоч Вечного Огня - он же и воплощение порока, за звонкую монету распоряжающийся жизнями малышей, отнимая их у родителей?!. Что, в принципе, неудивительно в этом погрязшем в жестокости, распутстве и злонамеренности мире...

Преподобный, вопреки предыдущим заверениям, все же вознамерился сделать ведьму Абигайл ответственной за сотворение Зверя, посему, сплотив за собою разъяренных кметов, устремился к пещерному укрывищу ведьмы, дабы предать ее огню. Отчаявшаяся Абигайл обратилась за помощью к Геральту, признавшись, что прекрасно знала о бесчинствах, творимых жителями предместий: о страже Микуле, изнасиловавшим свою возлюбленную Ильзу; об алчном купце Одо, убившим своего брата из-за денег; о торговце Харене, ведущим дела со "скоя'таэлями", но в то же время выдающим их стражам за горсть золотых; о самом Преподобном, выгнавшим из дома беременную дочь, которая теперь торгует собой в Вызиме... Злодеяниям сим ведьма потворствовала, не отказывая селянам ни в ядах, ни в приворотных зельях, ни в снадобьях... получая звонкую монету, она нисколько не интересовалась, во благо ли будет применен ее товар, или во зло.

Геральту пришлось принять нелегкое решение, но все же избрал он меньшее зло, встав на сторону Абигайл и велев жаждущим крови кметам расходиться по домам. Те возроптали, но вид обнаженного клинка ведьмака заставил их наряду с Преподобным спешно ретироваться... Геральту было донельзя противно оставаться здесь, среди этих мелочных, лживых, подлых людишек... быть может, Зверь для них - справедливая кара?..

Однако не следует ведьмаку задаваться подобными вопросами, посему, наряду с Абигайл разыскав Зверя, Геральт сразил его... и сразу же подвергся нападению науськанных Преподобным кметов. Религиозный фанатик, решивший, что ведьмак донельзя измучен противостоянием с призрачным псом, жестоко заблуждался, и Геральт прикончил зарвавшихся селян безо всяких сожалений и угрызений совести... после чего, обыскав тело Преподобного, обнаружил пропуск в Вызиму, переданный тому рыцарями ордена Пылающей Розы, в последние годы обретшего значительное влияние в Темерии. Надо отметить, орден сей был учрежден вскоре после завершения Северных Войн Яковом из Альдерсберга на основе утратившего былые позиции ордена Белой Розы.

Стражи у врат, однако, сочли необходимым пленить захожего ведьмака, бросить его в темницу в Храмовом квартале города. Коротая часы в тюремной камере, Геральт с изумлением наблюдал, как из соседней кельи капитан городской стражи Винсент Мейс выпускает одного из самых разыскиваемых преступников в Темерии - Профессора! Наблюдая за наглой, самоуверенной ухмылкой, которой одарил его ассасин, ведьмак в очередной раз поразился, сколь могущественны, должно быть, Саламандры, и сколь влиятельны те, кто верховодит сей разбойной организацией.

Не тратя времени попусту, Винсент обратился к Геральту, предлагая тому покончить с кокатрисом, устроившим логово в канализационных стоках под тюрьмою, в обмен на свободу. Более того, стражник передал ведьмаку серебряный меч, намедни конфискованный у местного скупщика краденого, Талера. Геральт отметил, что неплохо бы навестить помянутого индивида да как следует расспросить, ибо питал уверенность в том, что обретенный ведьмачий меч принадлежит Беренгару, навряд ли расставшемуся с клинком добровольно.

В канализационных стоках Геральт повстречал молодого рыцаря ордена Пылающей Розы, Зигфрида, сына Эйка из Денесле. Идеалист, он всей душой верил, что миссия его в сем мире - уничтожение богомерзких чудовищ, тревожащих покой мирян и, в отличие от немногочисленных ведьмаков, плату за свою работу рыцари не взимают. Ведьмак лишь хмыкнул, риторически поинтересовавшись, кто же и на какие средства в таком случае возводит благородным рыцарям замки да облачает их в сияющие доспехи.

Тем не менее, Зигфрид вызвал у Геральта симпатию, поскольку фанатиком, похоже, не являлся и, в отличие от большинства своих собратьев, предрассудками испорчен не был. Разыскав и прикончив кокатриса, ведьмак и рыцарь устремились к выходу из канализационных стоков... где подверглись нападению ассасинов. Геральт небезосновательно полагал, что наняты те Саламандрами, и Зигфрид предложил новому товарищу навестить городского частного детектива, Реймонда Марлоу, проживающего неподалеку - на улице Канатчиков в Храмовом квартале Вызимы.

Покинув стоки, и по прошествии столетий сохранившие поблекшее величие эльфийской архитектуры, Геральт ступил на улицы Вызимы, в Храмовый квартал, не так давно закрытый из-за риска распространения чумы, ведь именно здесь пребывает лечебница Святого Лебеды, пророка, куда обращаются за помощью пораженные недугом.

Дом частного детектива разыскать оказалось несложно; Реймонд Марлоу приветствовал легендарного ведьмака, со значением заметил, что прежде работал на законника Кодрингера... Впрочем, Геральту, утратившему память, имя это ни о чем не говорило. Детектив признался, что уже какое-то время работает над делом Саламандр, и нанял его мужчина, чью жену разбойники убили, а сына - похитили. Винсент Мейс закрыл это дело за отсутствием улик и свидетелей преступления, но полгода спустя в одном из городских закоулков был обнаружен труп монстра... Казалось бы - какая связь?.. Но у похищенного мальчугана была особая примета: шесть пальцев на ноге... столько же оказалось и у монстра. С тех пор отец посвятил жизнь, чтобы найти тех, кто уничтожил его семью...

Детектив поведал Геральту, что возглавляет Саламандр Азар Явед, зерриканский колдун, обладающий весьма обширными связями и ресурсами, позволяющими ему влиять на ситуацию в городе. Очевидно, что проводят они генетические эксперименты, но Реймонд полагал, что, возможно, готовят и некую политическую операцию. Под подозрением детектива в потворстве Саламандрам оказался Винсент Мейс, прежде закрывший расследование похищения мальчика, теперь - выпустивший из темницы Профессора... да, к тому же, пропадающий где-то ночами - по слухам, в складском районе.

Согласно последним сведениям, коими обладал детектив, стража задержала одного из Саламандр; Реймонд предлагал Геральту попытаться пообщаться с сим пленником - быть может, тот располагает некими сведениями, что помогут им выйти на лидеров группировки, пособников Азара Яведа?..

Кроме того, детектив сообщил ведьмаку, что за тем организована слежка, и, действительно, Геральт заметил околачивающихся поблизости от дома Реймонда Саламандр наряду с Профессором. Впрочем, последний успел ретироваться, но пособников его ведьмак перебил до единого...

Перво-наперво Геральт навестил скупщика краденого, Талера. Последний оказался особой весьма заносчивой, уверенной в собственной безнаказанности, но снизошел до того, чтобы поделиться с захожим ведьмаком некоторой информацией. По словам торгаша, конфискованный стражниками серебряный меч не принадлежал Беренгару, а прикупил его Талер у известного игрока в кости, коротающего ночные часы в таверне "Под кудлатым мишкой". Что до Беренгара, то Талер признал: среди его товаров имеются вещички сего ведьмака, прежде работавшего на алхимика Калькштейна, вот только снабдил ими скупщика некий человек по прозвищу "Кирпич", который, в свою очередь, исполняет поручения местного преступного заправилы - Могилы. Имена, которые в последнее время поминались в связи с исчезнувшим ведьмаком, нравились Геральту все меньше и меньше...

След серебряного клинка привел ведьмака к садовнику, ухаживающему за садом близ лечебницы Лебеды, находящейся в бывшем храме Мелитэле. Старик поведал Геральту, что принадлежал клинок ведьмаку Койону, павшему в Сражении под Бренной. Он хранил его пять лет, единожды поклявшись, что передаст лишь иному ведьмаку, но нужда заставила садовника поставить клинок на кон в игре в кости... Как бы то ни было, желание его осуществилось, и ныне серебряным мечом Койона действительно владел ведьмак - Геральт.

Простившись с садовником, тот устремился к дому алхимика, дабы пролить свет на судьбу исчезнувшего побратима. Калькштейн не стал отпираться: да, он действительно нанимал Беренгара, надеясь, что ведьмак раскроет тайну колдовской башни, находящейся на болотах близ Вызимы. Геральт находил крайне подозрительным тот факт, что Беренгар таинственно исчез при выполнении сего поручения; означает ли это, что алхимик связан с Саламандрами?.. Или же ведьмака устранили иные силы, жаждущие обрести секреты башни?.. Как бы то ни было, Калькштейн просил Геральта исполнить сие поручение, обещая внушительное вознаграждение, и предлагал ведьмаку начать постижение тайн башни с поиска старинных книг, описывающие подобные постройки.

В городскую темницу Геральт вернулся, чтобы предоставить Винсенту Мейсу доказательства исполненного контракта - голову кокатриса - да забрать конфискованные прежде личные вещи. Напрямую расспросив одного из тюремных стражей касательно причин недавнего освобождения Профессора, ведьмак узнал, что за преступника внесен внушительный залог, и переведены деньги из краснолюдского банка Вивальди. Правда, подобное название - лишь дань истории, ибо ныне банком заправляют не краснолюды, но люди... Кроме того, стражник припомнил, что перед тем, как Профессор был освобожден, он заметил Винсента и скупщика Талера, тихо переговаривавшихся у дверей темницы... Что до разбойника из Саламандр, задержанного накануне, страж сообщил, что у того обнаружились явные признаки чумы, посему пленник был препровожден в лечебницу Лебеды.

На глазах Геральта стражи бросили в темницу пожилого краснолюда, Голана Вивальди, обвинив того в связях со скоя'таэлями. Похоже, пройдоха Харен продал страже имена входящих в отряд нелюдей, с которыми прежде вел тайную торговлю, и среди названных обнаружился племянник Вивальди; что, собственно, и стало причиной ареста дядюшки Голана - в недавнем прошлом, респектабельного владельца банка.

Ведьмак внос за краснолюда залог, и благодарный Вивальди поведал, что порядка десяти лет назад Азар Явед обучался в школе чародеев в Бан Ард, и оплачивал обучение через банк краснолюдов. Обучение маг так и не закончил, ибо был исключен за проявление особого интереса к запретным областям волшебства. Стало быть, Геральт имеет дело с ренегатом... непредсказуемым и чрезвычайно опасным.

Передал Вивальди своему избавителю и две старинные книги, имеющие непосредственное отношение к таинственной башне на болотах, столь будоражащей разум городского алхимика. В первом фолианте под названием "Ain Soph Aur", представляющем собой гномий алхимический трактат, описывались десять Сефиротов - ключевых элементов мира, его краеугольных камней, открывающих вход в башню. Сведения о местонахождении их, мягко говоря, туманны, но Геральт вознамерился непременно разыскать их, ибо таинственная твердыня в сердце топей его заинтересовала.

Во втором обретенном ведьмаком томе, "Вратам тайны" за авторством Рансанта Альвара, рассказывалась история волшебника из башни на болотах. Как следовало из опуса, маг проводил запретные алхимические опыты, как то создание глиняных големов, чем вызвал гнев богов, и однажды ночью страшная буря разрушила обитель его до основания. Маг, не отчаявшись, построил новую башню, не забыв наложить на нее защитное заклятие, должное оградить твердыню от бурь. Но вздыбилась земля, поглотив башню... И тогда чародей сотворил третью башню, защитив ее волшбою от сил небесных и земных. Но в один прекрасный день он исчез; с тех пор башня остается заперта, и никто не знает, что творится внутри.

...Заглянув ночью на склады в трущобах Храмового района, Геральт узрел Винсента Мейса, ведущего беседу с Саламандрами. Похоже, столь своевременного появления ведьмака капитан стражи ожидал и даже приветствовал, посему, указав на одного из разбойников, назвал того бывшим бухгалтером Яведа, имеющего отношение к убийству семьи Реймонда. Разбойники, полагавшие, что Винсент состоит в союзе с ними, пришли в отчаяние от подобного вопиющего предательства капитана стражи, и с мечами в руках набросились на Геральта... что, конечно же, стало последней ошибкой, оборвавшей их преступные жизни... Обвинить Винсента в пособничестве Саламандрам Геральт не мог, ибо прямых доказательств вины капитана стражи у него не было. Что означает сцена на складе?.. Винсент представил все так, будто следил за разбойниками, но, быть может, предоставил тех мечу ведьмака, спасая свою шкуру, благо устранить нечистого на руку бухгалтера ему приказам сам Явед?.. Дальнейшее расследование, проводимое ведьмаком, показало, что Кирпич, приспешник Могилы, тайно снабжает Винсента сведениями о происходящем в криминальном мире Вызимы; возможно, капитан стражи действительно невиновен в сговоре с Саламандрами...

...В лечебнице Лебеды Геральт узрел пленного разбойника-Саламандру, находящегося под бдительным присмотром двух стражников. Узник, похоже, был при смерти, и прохрипел лишь одно имя: "Калькштейн"... А вскоре в лечебницу ворвались головорезы Могилы, вознамерившиеся освободить пленника, однако не рассчитывали они на теплый прием, который окажет им донельзя раздраженный Геральт.

Последний вернулся к детективу, поделился с ним сведениями, которые сумел разузнать. Реймонд нахмурился: означает ли происходящее, что банда Могилы состоит в союзе с Саламандрами? Возможно ли это, ведь те посягают на исконную территорию городских головорезов?.. Настораживало и упоминание узником Кальктейшна... Может ли случиться, что чудаковатый алхимик связан с зерриканцем, не гнушающимся генетических экспериментов?.. Геральт обещал товарищу попробовать втереться в доверие к ушлому алхимику, дабы поподробнее узнать о его роли во всем этом запутанном деле.

Сам Реймонд Марлоу намеревался скрыться на некоторое время, поскольку по следу его шли ассасины, намеревавшиеся прикончить детектива, посмевшего сунуть нос в дела Саламандр. Напоследок он советовал Геральту приглядеться к богатому нильфгаардскому купцу, Деклану Леуваардену, который, быть может, имеет непосредственное отношение к криминальной организации зерриканца. Но... потворствует ли он Саламандрам или же противостоит им?..

Разыскав Могилу в таверне "Под кудлатым мишкой", Геральт напрямую поинтересовался, ведет ли тот дела с Саламандрами и почему люди его так стремились освободить пленного разбойника в лечебнице. Могила озадачился: узник принадлежал к его преступной организации, но уж никак не к Саламандрам!..

Ведьмак откровенно озадачился: похоже, ложь продолжает наслаиваться, но как определить, кто из допрошенных им индивидов действительно связан с Саламандрами, а кто - невиновен?..

Довольно скоро Геральт выяснил, что именно Леуваарден, действуя через своих лазутчиков, объявил о том, что готов купить значки с изображением саламандры, отличающие входящих в сию зловещую группировку. У ведьмака таковых набралась уже целая коллекция, посему, предоставив купцу неоспоримые доказательства расправы над внушительным числом разбойников, он заслужил доверие нильфгаардца, и тот признался, что именно он выписал ордер на арест Профессора. Впрочем, в неволе тот оставался недолго...

Несколько дней спустя Геральта разыскала некая девчушка, сообщив о том, что детектив Реймонд Марлоу ожидает ведьмака у себя дома, надеясь поделиться важной информацией. По мнению Геральта, ведьма безрассудный шаг, учитывая, что товарища его разыскивают со вполне очевидными намерениями Саламандры.

Лишь ступив в дом детектива, ведьмак ощутил, как подергивается на шее у него зачарованный амулет - признак, указывающий на некую могущественную магию... Однако воочию ничего подобного не наблюдалось; Реймонд буднично приветствовал Геральта, после чего сообщил, что узник, после нападения переведенный стражниками из лечебницы в иное место, скоропостижно скончался, посему неплохо бы узнать причину смерти, а для этого необходимо вскрытие. Детектив советовал ведьмаку обратиться к Шани, ныне работавшей в лечебнице Лебеды, а тело усопшего следует поискать на кладбище.

Обещав вернуться сразу же, как только будет располагать новой информацией, ведьмак устремился на кладбище, с разрешения могильщика углубился в подземные склепы... где к изумлению своему обнаружил мертвое тело Реймонда Марлоу!.. Все встало на свои места: очевидно, что ныне под иллюзорной личиной покойного детектива пребывает сам Азар Явед, стремящийся направить ведьмака по ложному следу. Стало быть, скорее всего, криминальный авторитет Могила, капитан стражи Винсент Мейс, алхимик Калькштейн, скупщик краденого Талер и купец Леуваарден действительно невиновны в связях с Саламандрами!

Понимая, что напрямую извещать Яведа о том, что обман его раскрыт, по меньшей мере, неразумно, Геральт вознамерился начать свою собственную игру в сем порочном мире интриг. А кто может лучше посоветовать, как следует противостоять сведущему в алхимии чародею, как не иной алхимик?..

Посему ведьмак известил об открытии своем Калькштейна, и тот, поразмыслив, дал гостю весьма дельный совет: перво-наперво необходимо отрезать зерриканца от источника его силы - стихии огня, а для этого надлежит заманить его в место с нестабильной магической аурой, желательно - окруженное водой... как, к примеру, башня на болоте.

Помимо прочего, Геральт не переставал задаваться вопросом: почему же лже-Реймонд так настаивает на вскрытии некоего безвестного прихвостня Могилы, а прежде настойчиво пытался убедить ведьмака, что узник сей - один из Саламандр? В чем же состоит суть игры, ведомой зерриканцем?.. О помощи Геральт испросил Шани, и в ночной час в лечебнице они произвели вскрытие мертвого головореза, тело которое передал им городской могильщик... В результате было выявлено, что причиной смерти стал сильнодействующий яд зерриканской мухи... а Шани припомнила, что накануне содержащегося в лечебнице головореза посещал детектив Марлоу... Что ж, лишнее доказательство того, что личину Реймонда принял зерриканец... однако, особым умом не отличающейся, посему Геральт вознамерился заманить немезиду в собственную ловушку.

Лже-Реймонду ведьмак виновато признался, что вскрытие не дало никаких результатов: установить причину смерти покойного возможным не представилось. "Детектив" озадачился: подобных слов он, намеревавшийся за глаза обвинить в случившемся Калькштейна, никак не ожидал... Посему пришлось действовать иначе, и лже-Реймонд известив Геральта о том, что получил очевидные свидетельства связи Калькштейна и Могилы с Саламандрами, потребовал у ведьмака устранить криминального авторитета. Очевидно, что для двух преступных организаций Вызима слишком уж тесна...

Посоветовав Могиле на какое-то время залечь на дно, Геральт известил лже-Реймонда об успехе своей миссии, а также сообщил, что у него есть собственный план. Собеседник его весь обратился в слух, внимания ведьмаку, который рассказывал о башне на болотах, и о магических книгах, хранящихся внутри. Нельзя, чтобы фолианты сии попали в руки Яведа и его прихвостня Калькштейна, посему Геральт просил товарища немедленно отправляться к башне, дабы вынести оттуда алхимические трактаты и использовать их в качестве приманки.

Следующим вечером Геральт навестил Шани у нее дома, поскольку целительница устраивала небольшую вечеринку, на которую помимо ведьмака пригласила оказавшегося в Вызимы трубадура Лютика. Последний опешил, воочию узрев Геральта, и мог лишь лепетать о том, как в Ривии его другу нанесли смертельную рану, проткнув живот вилами... а затем она велела положить тело ведьмака в лодку, и сопровождали его в последний путь по водам озера верные, павшие друзья - Мильва, Кагыр, Ангулема... Возможно, некоторым загадкам так и суждено навсегда остаться неразгаданными; этим вечером Геральт не собирался размышлять о том, каким образом сумел выжить тогда, в Ривии пять лет назад, и, отбросив заботы, предался обильным возлияниям в кампании друзей... Чуть позже к ним присоединился загодя приглашенный на вечеринку Геральтом Зигфрид. Говорили о многом: вспомнили Сражение под Бренной, поминали павших, позже Лютик и Зигфрид долго спорили о статусе нелюдей и их правах... Шани открыла товарищам, что Талер, выдающий себя за скупщика краденого, на самом деле - начальник тайной разведки короля Фольтеста, посему и столь дружен с капитаном стражи... Той ночью Геральт остался у Шани... к вящему неудовольствию зловредной бабули, сдающей девушке комнату.

...Заплатив пожилому паромщику у городской дамбы, разделяющей Храмовый квартал и Старую Вызимы - ныне прибежище нелюдей, Геральт отправился на болота близ Вызимы - туда, где терялся след Беренгара. На границе сих гиблых топей ютилась община "кирпичников" - мирян, добывающих глину в болотных ямах и делающих из нее кирпичи на продажу вызимцам. Кирпичники подтвердили худшие подозрения Геральта: Беренгар действительно навещал их селение, спрашивал о башне на болотах... но вскоре пал в противостоянии с Саламандрами. Окровавленные вещи ведьмака кирпичники обнаружили в одном из глиняных карьеров; правда, тело Беренгара так и не было найдено...

Простившись с селянами, Геральт углубился в топи - прибежище утопцев, плавунов, гигантских пиявок и прочей нечисти. Заметил ведьмак немногочисленные алтари, на которых кирпичники оставляли приношения Водным Владыкам, коим истово поклонялись; Геральт предполагал, что в роли таковых могут выступать обыкновенные водяные, но наверняка не знал.

В сердце топей ведьмак столкнулся с отрядом рыцарей Пылающего Ордена, ведомых старым знакомцем, Зигфридом. Последний, исполняя приказ Великого Магистра, следовал на затерянное в топях кладбище глиняных големов, где, согласно полученным сведениям, должна состояться встреча скоя'таэлей и торгашей-гавенкаров, тайно снабжающих нелюдей оружием. Вняв просьбе Зигфрида, Геральт присоединился к отряду, встав в сторону рыцарей в сражении со скоя'таэлями; похоже, те были загоняя предупреждены о приближении противника, поскольку гавенкаров поблизости не наблюдалось вовсе, а эльфы и краснолюды организовали подобие засады... Что, впрочем, лишь ненадолго отсрочило их кончину...

Поблагодарив Геральта за помощь, Зигфрид сообщил, что пытался выяснить причину нападения на них ассасинов в канализационных стоках, и пришел к выводу, что стоят за оным Саламандры. Более того, рыцарь настаивал на том, что ведьмак, пришедший в Вызиму незадолго до Геральта, жив, однако пребывает в плену у разбойников сей организации.

Разыскав все десять Сефиротов и водрузив камни на соответствующие пьедесталы в болотах, Геральт развеял магический двеомер, блокировавший вход в башню, у которой ведьмака с нетерпением дожидался лже-Реймонд. Последний слишком поздно осознал, что угодил в расставленную Геральтом ловушку, ибо водная стихия, в которой он оказался, весьма преуменьшала его магические способности. Приняв истинное обличье, зерриканский колдун признался в убийстве детектива, после чего сотворил магический портал, призывая на помощь Профессора.

Геральт, однако, явил себя достойным противником, и маг счел за благо обездвижить ведьмака, после чего ретироваться наряду с подельником...


Трисс Меригольд В себя Геральт пришел в доме Трисс Меригольд в Купеческом квартале города; чародейка, не заметив, что к гостю ее вернулось сознание, посредством магического зеркала продолжала беседу с одной из сестер по Ложе. Она подтвердила собеседнице, что купец Леуваарден и те, кто стоят за ним, приняли ее предложение; в ответ та напомнила: ведьмак не должен узнать о том, что скрывает Трисс.

Геральту, потребовавшему объяснений, волшебница призналась, что случайно обнаружила его, наткнувшись на магические эманации, исходящие от башни на болотах. После чего сообщила, что Леуваарден в скором времени устраивает банкет в роскошной таверне "Новый Наракорт", и весьма бы хотел видеть на сем светском празднестве ведьмака, дабы перемолвиться с ним словечком.

Но настораживало Трисс иное: магические аномалии, которые ощущала она в Вызиме... и, возможно, являющиеся причиной появления чудовищ в городе и окрестностях. Чародейка передала Геральту магические сенсоры, просив установить их в определенных районах города, тем самым "треугольник Радклиффа" и определив источник аномалий.

Конечно, о многом Трисс не договаривала, ссылаясь на обещания, данные иным чародейкам Ложи, но Геральт и не настаивал на подробных объяснениях, надеясь, что в свое время все разъяснится...

Ступив на улицы Купеческого квартала, ведьмак сразу же отметил, что патрулируют город не только стражи, но и рыцари ордена Пылающей Розы. Ибо королевским указом в квартале было введено чрезвычайное положение; официально оное объяснялось угрозой со стороны монстров и бесчинствующих за крепостными стенами скоя'таэлей, но, похоже, дело в другом... Накануне отряд рыцарей под началом Зигфрида одержал над воинственными нелюдями победу на болотах; неужто в чрезвычайном положении в квартале действительно есть нужда? И кроме того, в настоящее время король Фольтест отсутствует в городе, однако указ издан от его имени...

Впрочем, вершащееся при дворе мало тревожило Геральта, посему, установив сенсоры в означенных Трисс точках города, ведьмак вернулся к чародейке, которая сообщила, что источник магических аномалий - мальчуган по имени Альвин, могущественный Исток. В настоящее время он находится в лечебнице Лебеды под опекой Шани; целительница наотрез отказалась передать паренька чародейке, и та обратилась за помощью к Геральту. Ведь, судя по всему, в жилах ребенка течет Старшая Кровь, наследие Лары Доррен, посему им необходимо как можно скорее обуздать деструктивные способности ребенка, проявляющиеся спонтанно и представляющие угрозу для окружающих.


В означенный час Геральт в сопровождении Трисс Меригольд ступил в таверну "Новый Наракорт", где собрался весь цвет аристократии и деловых кругов Темерии - влиятельные купцы, члены городского совета, приближенные к престолу рыцари и иные сильные мира сего. Среди последних ведьмак заметил ипата Велерада, должного управлять Вызимой в отсутствие короля, принцессу Адду II, которую несколько лет назад избавил от проклятия; деву неотступно сопровождал граф Родерик де Ветт - выходец из Нильфгаарда, член ордена Пылающей Розы и советник короля Фольтеста. Непродолжительное общение с сей парочкой позволило Геральту сделать вполне правдоподобные выводы о характерах собеседниках: принцесса Темерии оказалась девушкой донельзя избалованной и несколько диковатой, в то время как нильфгаардский вельможа явил себя типом весьма заносчивым и мерзким. Интересно, сколь близкие отношения связывают эту пару?..

Трисс отозвала Леуваардена в сторонку для разговора, велев спутнику своему осмотреться и попытаться завязать полезные знакомства в высшем обществе... вот только не болтать ничего лишнего. Излишне отмечать, что ведьмака аристократы чурались, предпочитая избегать общения с мутантом, но среди приглашенных на банкет Геральт заметил старого знакомого - Талера. Разговор с последним получился на удивление откровенным; будучи шефом тайных служб короля Фольтеста, он пристально следил за собраниями, подобными нынешнему, вынюхивая интриги, могущие угрожать благосостоянию государства. Геральт признался Талеру, что идет по следу Саламандр по ряду причин: во-первых, они убили его друга, а во-вторых - представляют зло, нарушая естественный баланс, посему подлежат искоренению. Истинно ведьмачий подход к делу...

Талер, в свою очередь, сообщил Геральту, что Фольтест оставил его правителем Вызимы, и на то у главы разведки имелся соответствующий указ за королевской подписью. Ситуация осложняется тем, что все последние "королевские эдикты", в том числе и введенное намедни чрезвычайное положение, скреплены лишь печатью, не подписью, и издает документы сии, судя по всему, ненавистный Талеру Родерик де Ветт. Последний обнаглел настолько, что попытался сместить свою немезиду с должности главы разведки, но не преуспел в этом.

Наконец, Трисс и Леуваарден подозвали Геральта, и купец испросил ведьмака о помощи в противостоянии Саламандрам. Его лазутчики обнаружили тайный лагерь разбойников на болотах, где те собирают травы для последующего изготовления фисштеха - сильнодействующего наркотика, являющегося весьма прибыльным товаром. После чего травы переправляются в иной лагерь, находящийся в Храмовом квартале Вызимы. Леуваарден предлагал ведьмаку уничтожить оба лагеря, а также попытаться обнаружить там какие-нибудь бумаги или улики, кои помогли бы в дальнейшем противостоянии организации. Признаться, к словам купца и волшебницы Геральт отнесся весьма скептически; ведьмак понимал, что оба руководствуются тайными мотивами, о которых предпочитают не распространяться, посему есть вероятность, что в какой-то момент их цели могут оказаться различны... посему - слепое доверие с его стороны к этой паре, по меньшей мере, неуместно.

Припомнив о просьбе Трисс привести к ней Альвина, Геральт устремился к лечебнице Лебеды, гадая, стоит ли идти на поводу у скрытной чародейки и не воспользуется ли она беззащитным ребенком исключительно в интересах Великой Ложи, обретающей все большее влияние в Северных Владениях... У входа в лечебницу ведьмак повстречал обескураженного Лютика, который поведал о том, что на его глазах двое головорезов выволокли из здания парнишку, устремившись в квартал нелюдей. Трубадуру хватило ума, чтобы проследить за похитителями, посему, не мешкая, Геральт поспешил к указанному дому. Ступив внутрь, он расправился с ассасинами-Саламандрами, после чего наряду с Лютиком сопроводил Альвина к жилищу Шани, где и оставил под бдительным присмотром целительницы. Наверняка Трисс придет в ярость, узнав об этом... но Геральт привык играть в открытую, а чародейке, пусть и заявляющей о том, что безоговорочно поддерживает его стремления, он покамест не доверял.

Реакция Трисс оказалась в точности такой, как и предполагал Геральт; окрестив ведьмака "мутантом-недоумком", чародейка выставила его за дверь, наказав не возвращаться, пока она не остынет... Внимание Геральта привлекли городские стражи, спешащие к банку Вивальди; последовав за воинами, ведьмак заметил у запечатанных дверей здания ипата Велерада, возопившего о том, что в банк проникли неизвестные - наверняка с целью ограбления! - и взяли в заложники служащих и посетителей. Не дожидаясь, когда подоспеют Зигфрид наряду с рыцарями Пылающей Розы, Геральт проник в здание через подземный переход, связующий банк с возведенным неподалеку складским помещением.

В налете на банк оказались повинны скоя'таэли под началом эльфа Яевинна, истового приверженца заветов Элирены, два столетия назад сплотившей за собою молодых эльфов и давшая людям заведомо обреченный на поражение бой у стен Шаэрраведда. Яевинн справедливо указал Геральту на недопустимость и невозможность сохранения нейтралитета в нынешнем конфликте, что наверняка предпочел бы ведьмак... Впрочем, принять сторону скоя'таэлей, чинящих ныне разбой и прикрывающихся высокими словами о "борьбе за свободу", Геральт отказался, посему наряду с подоспевшими рыцарями Пылающей Розы схватился со скоя'таэлями. Яевинну, однако, удалось ускользнуть через канализационные стоки и находящиеся под ними обширные руины древнего эльфийского града.

Спустившись в канализацию, Геральт, памятуя о словах Леуваардена, разыскал тайный оплот Саламандр, занявших подземные склепы и наладившие активное производство фисштеха. Городские стражи помогли ведьмаку расправиться с захваченными врасплох ассасинами во главе с Готриком Блейнхеймом; как следствие, организация утратила контроль над торговлей фисштехом и ныне отрезана от источников финансирования. На теле Готрика ведьмак обнаружил пропуск, отмеченный королевской печатью, а также деревянный амулет, покрытый странными символами - судя по всему, ключ к зашифрованным документам Саламандр.

Пришел черед навестить второй из помянутых Леуваарденом лагерей Саламандр - на болотах. Васка, старейшина общины кирпичников, поведала ведьмаку, что разбойники пленили немало ее сородичей, и ныне заставляют их собирать травы в топях, которые затем доставляют в свой лагерь. Расспросив, где именно происходит сбор, Геральт устремился в означенном направлении и, перебив надсмотрщиков-Саламандр, освободил пленных кирпичников.

Иерофант - предводитель круга друидов, ищущих в сердце топей единения с природой, поведал Геральту, что укрепились Саламандры в ныне покинутом лагере скоя'таэлей, и отправляться туда в одиночку равносильно самоубийству. Однако главарь лиходеев, Роланд Блейнхейм, настойчиво пытается убедить друидов использовать магию природы для создания более мощной версии наркотика, производимого ими, посему Иерофант предлагал ведьмаку выманить Саламандр из лагеря, предложив им столь желаемое колдовское зелье. Геральт задумку друида одобрил, и тот немедля приступил к изготовлению варева, а когда оное было готово, отправил весть Саламандрам с предложением о встрече.

В назначенный час Геральт наряду с Иерофантом устремился к просеке, на которой друида с нетерпением дожидались Саламандры, и без зазрения совести прикончил лиходеев. На теле Роланда означился пергамент, содержащий некое зашифрованное послание. Оное, а также обнаруженный прежде амулет с шифром ведьмак не замедлил передать Леуваардену, и купец обещал немедленно подключить к работе над текстом лучших шифровальщиков его организации.

Те сумели справиться с заданием в кратчайшие сроки, и уже на следующее утро Леуваарден известил ведьмака о существовании третьего оплота Саламандр, пребывающего, однако, за линией оцепления в Купеческом квартале, кою в связи с чрезвычайным положением денно и нощно патрулируют городские стражи. Впрочем, один из офицеров регулярно получал дотации от сторонней организации, представлял которую Леуваарден, посему под покровом ночи провел Геральта через канализационные стоки в изолированный королевским приказом район Купеческого квартала, где означился очередной оплот Саламандр.

Проникнув в оный, Геральт с интересом наблюдал, как маги посредством волшебных артефактов - зрячего камня и зеркала Хартманна - налаживают связь с неким молодым человеком, именуют которого Радовидом. Саламандры известили собеседника о том, что базы их близ Вызимы разгромлены, и повинны в том, скорее всего, нильфгаардские шпионы. После чего почтительно испросили о финансовой поддержке, напомнив Радовиду, что работают на людей, тесно с ним связанных. Радовид, однако, наотрез отказался в дальнейшем иметь дела с Саламандрами, поскольку генетические эксперименты наряду с торговлей фисштехом откровенно ему претили.

Ступив в комнату, Геральт перебил опешивших чародеев, после чего обратился к Радовиду, посредством телепроекции с удовольствием наблюдавшим за расправой над Саламандрами. Но сей индивид лишь сообщил, что прежде собирался использовать разбойную организацию в собственных интересах, однако передумал, и, с усмешкой просив ведьмака передавать привет принцессе Адде, прервал магическую связь.

Прихватив зрячий кристалл, Геральт покинул здание... с изумлением лицезрев, как на площади здоровенный оборотень расправляется с Саламандрами. Обнажив клинок, ведьмак устремился было к монстру, однако тот заговорил, сообщив, что является никем иным, как капитаном стражи Винсентом Мэйсом. Существование в образе оборотня его вполне устраивает, ибо ночами он вполне может позволить себе отвести душу и растерзать пару-тройку Саламандр, вершащих бесчинства в его любимом городе. Понимая, что в обличье зверя остается человек, Геральт сохранил жизнь оборотню, а также поведал об инциденте, только что имевшем место в оплоте Саламандр. Винсент предположил, что Радовид, с которым вели беседу разбойники, наверняка наследник престола Редании, именуемый "Свирепым". Какое же отношение к происходящему в столице Темерии может иметь будущий правитель соседней державы?..

Трисс Меригольд с легкостью проследила магический след имевшей место телекоммуникации до неприметной хижины близ рынка в Купеческом квартале. Нанеся визит в означенное здание, Геральт имел честь лично встретиться с королем Радовидом V Свирепым, приветствовавшем ведьмака весьма радушно. Точнее, будущим королем, ибо до совершеннолетия его в Редании правит Регентский Совет, входит в который весьма могущественная и влиятельная чародейка, Филиппа Эйльхарт. Радовид признался, что по завершении конфликта с Нильфгаардом делает все возможное, чтобы разыскать убийц своего отца, а также восстановить порядок в стране; увы, окружение наследника престола - продажные предатели, нимфоманки-чародейки да фанатики Вечного Огня - создает лишние трудности в сем благом начинании. Впрочем, в скором будущем Радовид собирался сочетаться браком с принцессой Аддой, что пойдет на пользу обеим державам; король Фольтест помог бы затю избавиться от паразитов при реданском дворе, а Редания оказала бы Темерию поддержку в противостоянии бандам скоя'таэлей. Действительно, если бы подобный союз состоялся, монархии смогли бы противостоять ширящейся власти рыцарских орденов, поклоняющихся Вечному Огню, а также купеческих и ремесленных гильдий.

Подтверждая подозрения Геральта, Радовид с уверенностью заявлял, что "королевские" указы, выходящие в Вызиме, поддельны. Вполне возможно, тот, кто осмеливается издавать их, напрямую связаны с укрепившимися в столице Темерии Саламандрами...

Вновь навестив Деклана Леуваардена, Геральт известил купца об успешном уничтожении вызимских оплотов Саламандр. Вздохнув, нильфгаардец поведал, что у организации сей - весьма могущественный покровитель, посему ипат Велерад наотрез отказывается открыто выступать против преступной организации, опасаясь - и небезосновательно - за свой любимый город, коий наверняка окажется предан огню.

Открыто выступить против Саламандр Геральт убедил Зигфрида, и молодой рыцарь наряду с ведьмаком отправились в "Новый Наракорт", дабы известить о принятом решении Деклана Леуваардена и Трисс Меригольд. Пусть последние тщательно скрывают связи свои и мотивы, сомневаться в том, что стремления их совпадают, не приходится.

В таверне ведьмака уже ждали: шпионы Саламандр среди городских стражей донесли лиходеям о действиях Геральта, и разъяренные разбойники вознамерились покончить с докучливым ведьмаком раз и навсегда. Однако на помощь последнему пришел отряд под началом Винсента Мэйса; солдаты схватились с разбойниками, и Геральт, пользуясь возможностью, проследовал в дальний чертог таверны, где его с нетерпением дожидались Трисс, Луеваарден и Зигфрид. Купец лишь успел сообщить, что им удалось обнаружить основное убежище Саламандр в Вызиме, и находится оно в пещерах инсектоидов-кикимор под Купеческим кварталом, когда в запертую дверь громко постучали, и граф Родерик де Ветт именем короля Фольтеста и ордена Пылающей Розы потребовал немедленной выдачи предателя Зигфрида и пособника его, ведьмака Геральта.

Понимая, что дорога каждая секунда, Трисс телепортировала рыцаря и ведьмака в сеть подземных пещер, предварительно наложив на последнего защитное заклинание - "Щит Альзура". Довольно скоро Зигфрид и Геральт обнаружили обширную каверну, находился в которой магический портал; вот, стало быть, каким образом Саламандры попадают в город!.. Впрочем, чуть поодаль означился иной портал, именуемый Альваро, сокрытый по приказу короля Фольтеста в час изгнания магов из Вызимы, что имело место в ходе недавних Северных Войн. Геральту удалось активировать портал, и рыцари Пылающей Розы, проследовав в оный, схватились с не ожидавшими подобного сюрприза Саламандрами.

Заметив Азара Яведа и Профессора, издали наблюдающих за закипевшим сражением, Геральт устремился к ним, надеясь закончить начатое на болотах. Зерриканец удовлетворенно скрестил руки на груди: все складывается в соответствии с Великим Планом... Обратившись к Геральту, он поинтересовался, чего ради ведьмак противостоит Саламандрам? Неужто защищает он Фольтеста - короля, грешного и нечестного, в час Северных Войн заботившегося лишь о сохранении своей короны и позволившего Нильфгаарду предать огню соседние державы? Или, быть может, предан он Ложе чародеек, оказавшей весьма значительное влияние на большую часть послевоенных договоров, повлекших среди прочего изгнание из Северных Владений поселенцев-южан?.. Явед настаивал на том, что Саламандры ничуть ни порочнее и ни злее иных участников конфликта, и являют собой суть эволюции и Предназначения... В ответ Геральт посоветовал чародею засунуть его доводы куда подальше, ибо будущее, вершащееся через насилие, аморальность, убийства и предательства никак не хотел для себя принимать.

Зерриканец попытался было сотворить гибельное заклинание, но, обнаружив, что защищает ведьмака "Щит Альзура", растерялся, предпочтя постыдное бегство через магический портал. Профессор, однако, остался в каверне, и скрестил клинки с Геральтом, спрашивая, отчего тот столь яростно противится созданию поколения новых ведьмаков? Ведь нынешние не избавлены от эмоций, стало быть, неэффективны на избранной стези... Геральту, однако, донельзя наскучили попытки противников убедить его в своих сомнительных идеалах, посему он, не тратя времени на болтовню, сразил Профессора...

Последнему, однако, удалось привести в действие хитроумную ловушку; пол под Геральтом обрушился, и наряду со смертельно раненым противником ведьмак рухнул в глубинные каверны, оказавшиеся логовом смертоносной королевы кикимор, чей выводок Саламандры успешно контролировали с помощью субстанций, созданных на основе рецептов, кои выкрали разбойники из Каэр Морхена. Королева кикимор не замедлила сожрать Профессора; противостоя твари, Геральт уничтожил подпорки, поддерживающие потолок одной из пещер подземного лабиринта, и тонны камня погребли под собою гигантского инсектоида.

Со знанием дела распоров королеве кикимор брюхо, ведьмак вытащил обезображенное тело Профессора, у которого при себе оказались весьма и весьма интересные документы. Во-первых, отчет, который Ральф Блюнден составил для Яведа; из бумаги следовало, что принцесса Адда состоит во взаимовыгодном союзе с Саламандрами, и, надеясь на скорое обретение престола Темерии, исполняет волю разбойников, как то, к примеру, подделка королевских печатей и введение недавнего чрезвычайного положения, позволившего подначальным Яведа свободно оперировать в изолированном силами стражей и рыцарей квартале Вызимы. Во-вторых, письмо Профессора Яведу, где тот, не стесняясь в выражениях, описывает, как сумел обнаружить Альвина в хижине целительницы Шани, но мальчишка сумел создать нестабильный портал, через который и сумел улизнуть от преследовавших его Саламандр; по следу юного Истока Блюнден отправлял Беренгара, вынудив ведьмака к сотрудничеству и приказав во что бы то ни стало разыскать Альвина, должного находиться близ деревушки Темнолесье.

Покинув пещеры, Геральт оказался на склоне холма у дамбы... лицезрев пред собою принцессу Адду во главе вооруженного отряда стражей и рыцарей - вне всякого сомнения, безоговорочно преданных избалованной и импульсивной наследнице престола, слепо верящей в то, что политические интриги ей по плечу. Понимая, что ведьмак, проведавший о ее союзе с Саламандрами, не должен оставаться в живых, Адда приказала стражам казнить Геральт незамедлительно... но жизнь последнему спасла Трисс, сумев телепортировать ведьмака подальше от Вызимы, к южному озеру.

На закате здесь, близ статуи мистической Владычицы Озера - богини старших народов, существование которой пронизывает пространства и времена, - собирались жители близлежащего селения, Темнолесья, дабы поглазеть на причудливый мираж затопленного города, который наблюдался над озерной гладью благодаря удивительно прозрачной воде, лунному свету и капельке оптической магии. Надеясь, что союзники его в Вызиме не станут сидеть сложа руки и сумеют сохранить столицу Темерии до возвращения Фольтеста, несмотря на неумелые козни взбалмошной принцессы, Геральт устремился к деревушке, надеясь восстановить силы и решить, каков станет его следующий шаг.

По пути повстречал он ютящихся в прибрежной пещере эльфов, ведомых Торувьель - которая прежде встречала Геральта в Долине Цветов, много лет назад. Эльфийка призналась, что слова, сказанные ведьмаком тогда, заставили ее многое переосмыслить, отказаться от слепой ненависти к роду людскому. А затем началась война и сопутствующие ее лишения, нищета, голод... Эльфы обрели пристанище здесь, в землях, простирается на которые власть Владычицы Озера, и аура ее делает мир хоть чуточку, но лучше и чище.

В одном из склепов близ побережья Геральт повстречал Беренгара, ведьмака-изгоя, весьма ожесточенного и недружелюбного индивида, затаившего глубокую обиду на своих собратьев. Беренгар признался, что под угрозой смерти Профессор вынудил его работать на Саламандр, однако утверждал, что ныне бежал от них, и рыщет по склепам и захоронениям в поисках легендарных доспехов Ворона, ведьмака древности. Созданы доспехи сии в мастерских гномов, но оформлением изделия занимались эльфы, в том числе и мастер песни Тиен'сейл, зачаровавший доспехи песней силы, придающей воину успокоение и уверенности в бою.

Простившись с Беренгаром, собиравшимся продолжить скрупулезное исследование окрестных склепов, Геральт устремился к Темнолесью, но близ селения, у полей, колосилась на которых золотая пшеница, к удивлению своему повстречал Лютика. Трубадур признался, что прибыл всию благословенную землю, где царят благодать и безмятежность, по настоянию Трисс, и следует им оставаться здесь, пока страсти в Вызиме не улягутся. Поведал Лютик и о последних событиях в округе; крестьяне здесь счастливы и добры, а в хладных водах озера, в Затопленном Городе обитают водяные - древняя разумная раса, поклоняющаяся неведомым подводным богам. Ныне селяне готовятся к грядущей свадьбе Алины, дочери деревенского солтыса - Тобиаса Гофмана, и Юлиана, состоятельного купца из Ковира... К слову, помянутая Алина взяла опеку над Альвином, сумевшим улизнуть от Саламандр, и Трисс настоятельно просила Геральта присмотреть за мальчуганом, ибо противник наверняка разыскивает его. Помимо прочего, Трисс велела Лютику передать Альвину двимеритовый амулет, дабы блокировать эманации Силы, сокрытой в мальчугане, и избавить его от пророческих трансов.

Однако грядущая свадьба обернулась трагедией, ибо Селина, старшая сестра Алины, в порыве ревности расправились с невестой... а после сама приняла смерть от руки деревенского поэта, Адама, тайно влюбленного в нареченную Юлиана. И теперь сестры обратились в бесплотных, алчущих крови призраков: Алина - в полуденницу, Селина же - в полуночницу. Ведьма Абигайл, обретшая приют в селении после бегства из предместий Вызимы, советовала Геральту разыскать осколки Зеркала Нехалены, которым прежде владела Алина; вполне вероятно, магия столь могущественного артефакта сумеет превозмочь проклятие и упокоить мятущийся дух несчастной девы. Зеркало вкупе с наспех написанной Лютиком балладой заставило Алину осознать факт собственной гибели; так, полуденная невеста исчезла навсегда...

На отмели близ побережья повстречал Геральт и саму Владычицу Озера. От русалки Шъееназ та знала, что некогда ведьмак сумел предотвратить войну между принцем Агловалем и жителями затопленного города Ис... быть может, и в этих прдеелах удастся ему достичь подобного? Ибо многие водяные отринули служение Владычице Озера, избрав для себя поклонение Дагону - могучему и древнему морскому божеству. Отступники сии в открытую нападают на селян, и последние - того и гляди - с оружием в руках выступят против водяных.

К счастью, открытой конфронтации удалось избежать, благо обе стороны не остались глухи к гласу рассудка; у алтаря древнего храма Геральт сумел призвать Дагона и в тяжелейшем противостоянии одержал верх над глубинной сущностью, питающейся жизненной силой своих последователей. Дагон пал; ныне водяные свободны от его тлетворного влияния...

Владычица Озера поблагодарила Геральта за содеянное, заметив, что - вполне может статься - ведьмака вернула в сей мир сила Предназначения... ведь не случайно же оказался он в Каэр Морхене в момент нападения на цитадель Саламандр. Стало быть, высшие силы дали Геральту некую цель, которой он непременно должен достичь, ибо он - меч Предназначения... Здесь, на берегу зачарованного озера, Владычица произвела ведьмака в рыцари, даровав ему меч великого воителя древности, столетия пролежавший в глубинах.

За церемонией посвящения издали наблюдал Беренгар, и когда удалилась Владычица Озера, оставив Геральта одного, приблизился, дабы, наконец, поговорить начистоту. Как оказалось, именно он, Беренгар, рассказал зерриканцу, где находится Каэр Морхен, и даже позволил ему провести на себе ряд исследований... за хорошую плату, разумеется. После, пытаясь исполнить поручение Калькштейна и проникнуть в башню на болотах, Беренгар угодил в руки Саламандр второй раз, и на этот раз разбойники с ним не церемонились; чтобы спасти свою шкуру, ведьмак-отступник согласился разыскать для них Альвина в Темнолесье. Чем руководствовался Беренгар в своих поступках? Прежде всего - ненавистью к ведьмакам как таковым, ведь не хотел он становиться презренным мутантом изначально... По сути, Беренгар не видел никакой разницы между ведьмаками Каэр Морхена и Саламандрами; и те, и другие уродуют детей, обращая их в оружие себе в угоду...

Понимал Геральт, что в собственном существовании Беренгар видит трагедию, посему и велел отступнику убираться подобру-поздорову. Не ожидавший проявления подобного великодушия, Беренгар заявил, что возвращается в Вызиму, дабы поквитаться с Азаром Яведом в его тайной лаборатории.

...А вскоре безмятежная идиллия сего, казалось, позабытого края бесследно исчезла, ибо на побережье прибыл внушительный отряд рыцарей Пылающей Розы по началом Белой Райлы - ветерана Северных Войн, истово ненавидящей скоя'таэлей. Геральту наемница сообщила: Вызима в огне, ибо голодающие нелюди превратили город в зону военных действий. Вмешательство ведьмака не позволило им вынести деньги из банка Вивальди, дабы купить себе оружие и провизию; быть может, то стало последней каплей, за которой последовало безумие, порожденное отчаянием.

Как бы то ни было, ныне скоя'таэли под началом Торувьель захватили Темнолесье, взяв в заложники всех местных жителей, и Белая Райла намеревалась уничтожить бесчинствующих, голодающих эльфов. Конфликт между людской расой и иными принимал откровенно жуткий оборот, но Геральту претило вмешиваться в него, ибо убедить каждую из сторон в возможности взаимовыгодного существования, похоже, невозможно; слишком стары обиды, слишком ограничено мировосприятие.

И все же Геральт вызвался выступить в роли посланника к Торувьель... Надежды на то, что эльфийка внемлет гласу разума, исчезли; она собиралась идти до конца и дорого продать свою жизнь... Вздохнув, ведьмак просил Торувьель позволить ему забрать Альвина, наряду с иными селянами удерживаемого скоя'таэлями в заложниках, и эльфийка ответила согласием... Но рыцари окружили деревню, устремились в атаку; объятый ужасом, Альвин вновь сумел сотворить портал, в котором и скрылся. Выругавшись с досады, Геральт поспешил покинуть Темнолесье, предоставив эльфам и людям бездумно убивать друг друга...

Похоже, пришло время возвращаться в Вызиму, дабы разыскать в городе основной оплот Саламандр и покончить с Азаром Яведом раз и навсегда. Наряду с Лютиком, с нетерпением дожидавшимся его на побережье, Геральт на лодке переправился через озеро... лицезрев объятую пламенем столицу Темерии.

Здесь, у дамбы, находились спешно покинувшие город Радовид с немногочисленной стражей, а также Винсент Мэйс наряду с подчиненными, обеспечивающие безопасность короля Редании. Заметив прибывших, капитан стражи отозвал Лютика, справедливо предположив, что в Старой Вызиме, где ныне - мягко говоря - неспокойно - трубадур станет ведьмаку лишь помехой.

Золтан Хивай, замеченный Геральтом чуть поодаль, поведал ведьмаку, что практически все нелюди Вызимы взялись за оружие, поскольку рыцари ордена принялись расправляться со всеми эльфами и краснолюдами без разбору - те, дескать, наиболее подвержены чуме и являются активными ее распространителями. Возможно, Великий Магистр ордена Пылающей Розы хотел спровоцировать нелюдей... если так, то своего он добился: город объят пламенем, на улицах продолжаются кровопролитные сражения. К счастью, агенты Радовида сумели известить о возникшей критической ситуации Фольтеста, и ныне король вернулся в город; Великий Магистр немедля обратился к монарху с просьбой передать ему командование для усмирения мятежа, однако Фольтест с ходу отмел подобную возможность - сим излишне ретивым служителям Вечного Огня он не доверял.

Золтан Хивай У врат Старой Вызимы Геральт нос к носу столкнулся с отрядом, ведомым самим монархом Темерии, вознамерившимся навести порядок в столице и сурово покарать стороны, посмевшие затеять резню. Фольтест приказал ведьмаку сопровождать его в замок, где поведал об иной проблеме, возникшей столь несвоевременно: его дочь, принцесса Адда, вновь обратилась в упырицу-стрыгу и по ночам сеет смерть в Старой Вызиме. Неведомо, кому понадобилось вновь зачаровывать принцессу, но король просил Геральта попытаться повторно избавить дочь от проклятия... или, на худой конец, прервать ее страдания.

Существование стрыги может оказаться роковым для правления Фольтеста: многие вновь заговорили, что, вступив в связь с собственной сестрой, король тем самым оскорбил богов и должен быть низложен. Трисс Меригольд, которой Фольтест, известный своей неприязнью к чародеям, настоятельно рекомендовал оставаться в пределах замка, напомнила Геральту, что когда тот снял проклятие с принцессы в первый раз, он велел ей постоянно носить ожерелье с инклюзом - во избежание. Судя по всему, украшения сего дева лишилось, что сделало возможным повторное преображение...

Выслушав рассказ Геральта о случившемся с Альвином в Темнолесье, Трисс изумилась: неужто Сила этого мальчугана столь велика, что даже двимеритовый амулет не стал помехой для его телепортации?!. Более того, чародейка подозревала, что Альвин способен перемещаться не только в пространстве, но и во времени!..

Покинув королевский замок, ведьмак устремился в Старую Вызиму. Для себя Геральт принял окончательное решение - несмотря ни на что, в нынешнем конфликте он сохранит нейтралитет, ибо не видел смысла сражаться за идею, в основе которой лежит ненависть. Здесь, оказавшись на залитых кровью, объятых пламенем улицах, поспешил он в полевой госпиталь, где без устали трудились Шани и иные целительницы, прибывшие в квартал из лечебницы Лебеды. Он успел вовремя: в госпиталь ворвались эльфы, вознамерившиеся прикончить раненых, а после подоспели рыцари.

Перебив и тех, и других, Геральт вывел Шани из здания; целительница стремилась достичь болот за Старой Вызимой, дабы просить у обитающих у старого погоста друидов трав, необходимых ей для врачевания. Ведьмак вызвался сопроводить девушку, ибо на улицах нынче небезопасно: помимо сошедшихся в противостоянии рыцарей и скоя'таэлей, в переулках полным-полно трупоедов - гулей, альгулей да грайверов...

Помимо прочего, Геральт с изумлением лицезрел некоего мутанта, теснящего воинов городской стражей. Прикончить подобное порождение оказалось непросто, и ведьмак небезосновательно подозревал, что сей плод алхимии, генетики и черной магии наверняка появился на свет благодаря экспериментам небезызвестного ему зерриканского чародея. Так, стало быть, подобная образина и представляет эволюцию рода людского, о необходимости и неизбежности которой столь пафосно возвещает Явед?..

Достигнув пролома в окружающей город стене, Геральт и Шани выбрались на болота, где столкнулись с отрядом рыцарей Пылающей Розы, ведомых Великим Магистром Яковом из Альдерсберга. Последний обратился к ведьмаку, утверждая, что цель его - новый мир, новый порядок, который придет после Белого Хлада, эпоха честных принципов и идеалов, где каждому воздается по заслугам. Геральт, однако, возразил, указав собеседнику, что подобный мир уж слишком однополярен и не терпит инакомыслия.

Логово стрыги означилось в склепе под полуразрушенной часовенкой близ старого кладбища. Как и 17 лет назад, Геральт противостоял упырице до рассвета, не подпуская ее к саркофагу... когда развеялось проклятье и обратилось чудовище в принцессу. В сем же захоронении обнаружилась книжица с записями покойного ныне советника Острита, ответственного за создание изначального проклятия; стало быть, кто-то воспользовался сими знаниями, дабы воссоздать оное...

Принцессу Геральт передал на попечение с нетерпением дожидающимся у входа в часовню стражам наряду с Велерадом; ипат известил ведьмака, что благодарный Фольтест просил передать: их общение враги укрылись в старой усадьбе правителей Темерии. Оная была заброшена в годы возрождения юной Адды в образе кровожадной стрыги; тогда король и его двор перебрались в новоотстроенный замок... и теперь, годы спустя, усадьба послужила отличным убежищем для Саламандр.

Путь Геральту преградил Родерик де Ветт, потребовав передать ему дневник Острита, обнаруженный ведьмаком в склепе часовни. Не видя смысла скрывать свои честолюбивые устремления, он признался, что сотрудничает с Саламандрами, надеясь использовать организацию в угоду собственным амбициям; посему и попытался убрать с дороги импульсивную и непредсказуемую принцессу, могущую оказаться опасной как для него самого, так и для Саламандр.

Обнажив клинок, ведьмак прикончил как предателя, так и вставших на защиту того рыцарей ордена, после чего продолжил путь к усадьбе. Подходы к оной охраняли мутанты - как люди, так и гончие. Одним из таковых порождений оказалась Белая Райла; воительница пала в сражении со скоя'таэлями в Старой Вызиме, но была возрождена черной магией Яведа и обращена в бездумного мутанта. Покончив с последней, Геральт тем самым даровал ей покой посмертия...

Число мутантов, сотворенных Саламандрами, оказалось поистине велико, и неведомо, сумел бы Геральт выжить в той отчаянной сече, не приди к нему на помощь Трисс Меригольд. Чародейка сообщила, что ситуация в Темерии развивается в точности так, как надлежит: отчаявшись восстановить порядок в королевстве, раздираемом непрекращающимися боевыми действиями, Фольтест обратился к Великой Ложе с просьбой о союзе; таким образом, входящие в оную волшебницы своего добились, получив возможность оказывать влияние на политическую ситуацию в державе. Что ж, Геральт отдавал должное их изобретательности, однако самого ведьмака мало заботили заключаемые альянсы и набившие оскомину игры в передел мира по чьему-то усмотрению.

Разыскав вход в обширные катакомбы под старой усадьбой, Геральт спустился в глубинные пределы, в то время как Трисс осталась на поверхности - сдерживать натиск мутантов. Прикончив гигантскую паукообразную тварь - кащея, ведьмак проследовал в лабораторию, где атаковал Азара Яведа. В том противостоянии на помощь Геральту пришел Беренгар, надеющийся искупить былые грехи... Ведьмак-отступник пал, сраженный зерриканцем, но последний ненадолго его пережил...

С гибелью Яведа организация Саламандр прекратит свое существование, однако главный вопрос покамест оставался без ответа: для чего лиходеям понадобилось создавать армию мутантов? Конечно, можно принять в расчет безумные речи зерриканца касательно эволюции, Предназначения и против эфимерных материй... но Геральт давно уже понял: за каждым действием стоит не гипотетический, а вполне материальный мотив, будь то жажда наживы или власти. Что же двигало Саламандрами... и теми, кто приложил руку к созданию столь могущественной организации?

В подземной лаборатории Яведа Геральт заметил зеркало Хартманна, посредством коего с ныне покойным зерриканцем пытался связаться никто иной, как Яков из Альдерсберга. Не ведая о безвременной кончине подельника, Великий Магистр требовал как можно скорее прислать ему рыцарей-мутантов...

Покинув катакомбы, Геральт поведал о произошедшем в лаборатории Трисс, после чего выказал стремление немедленно навестить Великого Магистра в его оплоте. Очевидно, что именно сей индивид развязал резню в Вызиме, и теперь выступал для отчаявшихся горожан эдаким спасителем, раздавая страждущим еду и укрывая их в замке ордена Пылающей Розы. В итоге, пребывание Фольтеста на троне Темерии может оказаться весьма недолгим, и благодарные миряне сплотятся за новым, сильным лидером, глаголющем о том, что лишь сверхлюдям возможно выжить в эпоху Белого Хлада.

По прибытии в Храмовый квартал Геральт и Трисс лицезрели, что кровопролитное сражение кипит повсеместно в городе. Мутанты, облаченные в доспехи ордена, сражались бок о бок с рыцарями против скоя'таэлей. В сей страшный час короли Темерии и Редании подписали договор, согласно которому принцесса Адда становится нареченной Радовида; последний, в свою очередь, обещал искоренить орден как в Редании, так и в северных пределах Темерии.

Оба монарха просили ведьмака как можно скорее покончить с зарвавшимся Великим Магистром, и Геральт, тяжело вздохнув, запросил за свои услуги внушительную денежную сумму... которую Фольтест, скрепя зубами, согласился предоставить.

Миновав канализационные стоки, в которых устроил логовище риггер, Геральт и Трисс достигли врат обители ордена, стекались к которым отчаявшиеся верующие, ищущие пастыря в это смутное время. И Великий Магистр, приветствовавший ведьмака, готов был выступить таковым. Ибо вещал он о неминуемом Белом Хладе - катаклизме, который погребет мир под снегом и льдом; каждую ночь во сне зрел он ледяные пустоши, гибель цивилизаций. Поскольку короли воюют, дабы расширить свои владения, а эльфы сражаются за безнадежное устремление, миру необходим спаситель, закаленный в вечном огне - тот, кто зажжет сердца людские и поведет их за собою в благодатные южные земли... и состояла в том суть Великого Плана.

Великий Магистр сотворил заклинание, и Геральт обнаружил себя на ледяной пустоши, близ руин Вызимы. Тем самым Яков стремился явить ведьмаку видение мрачного будущего, настаивая, что орден и Саламандры должны выступить спасителями человечества. Что до нелюдей, то их время безвозвратно минуло, вот только они отказываются в это верить; посему самопровозглашенный мессия предоставлял скоя'таэлям шанс погибнуть в бою с мутантами - идеальными "ведьмаками", лишенными ненужного балласта эмоций.

Геральт понимал, что пребывает в иллюзорном пространстве, порожденном сознанием Великого Магистра - точнее, надеждами его и страхами. Единственными обитателями сих пустошей выступали жалкие люди-обезьяны, достойные лишь презрения - все, что осталось от человеческой расы в сию эпоху. Но Геральта нисколько не заботило, истинны ли видения Якова или же порождены его воспаленным разумом; он здесь исключительно для того, чтобы сразить Великого Магистра и получить причитающееся по такому случаю вознаграждение...

В противостоянии с ведьмаком Яков из Альдерсберга пал, и на заснеженной равнине воплотился король Дикой Охоты. "Исполнил ли ты свое Предназначение?" - обратился призрак к Геральту. "Саламандры скоро превратятся в воспоминание", - отвечал тот, но иномировой дух возвестил: "Саламандры - ничто. Это лишь частица хаоса, инструмент безумца, которого ты только что убил. Твое прошлое, твое Предназначение, причина твоего воскрешения... Все это остается неизвестным". Король Дикой Охоты настаивал, что ведьмак - инструмент хаоса в этом мире, и именно он косвенно помог заложить фундамент фанатичного правления ордена Пылающей Розы. Каждое решение, принятое Геральтом, вело к новым разрушениям, каждый сделанный шаг - к еще большему злу... Призрак называл ведьмака своим величайшим слугой, идеальным оружием уничтожения, ибо повсюду следуют за ним смерть и хаос.

Король Дикой Охоты вознамерился забрать с собою душу умирающего Великого Магистра, на что Геральт ответил категорическим отказом. Посему сразил призрачную сущность... после чего нанес Якову последний удар, и иллюзия, наведенная несостоявшимся пастырем рода людского, развеялась бесследно.

Геральт пребывал во внутреннем дворике оплота ордена... подле остывающего трупа Великого Магистра. Обыскав тело, ведьмак обнаружил шкатулку с рецептами мутагенных зелий, похищенных из Каэр Морхена... а также двимеритовый амулет - точную копия того, что находился у Альвина в момент его исчезновения. Возможно ли, что малыш, хлебнувший в своей жизни столько боли, сумел перенестись в прошлое, дабы явиться миру под новой личной - Якова из Альдерсберга, Великого Магистра могущественного ордена Пылающей Розы?!. Как бы то ни было на самом деле, с Саламандрами покончено, и Геральт направлялся к королевскому замку, дабы получить обещанную награду.

Но, ступив в тронный зал, лицезрел он таинственного убийцу, подступающего к Фольтесту. Атаковав противника, Геральт сумел сразить того... отметив, что индивид сей наверняка подвергался мутациям - сродни тем, через которые проходят ведьмаки Каэр Морхена!..

...Конфликт между нелюдями и рыцарями захлебнулся, ибо обе стороны обескровили друг друга. Случившееся ослабило Темерию, посему Фольтест, не замедлив избавиться от прежних предателей и интриганов, принял помощь новых союзников. Одним из таковых выступила Великая Ложа чародеек, и Трисс Меригольд заняла место советницы, неотступно находясь подле монарха.

  1  2  3  4  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich