Demilich's

Хроника

Глава 10. Империум Тевинтер

История, изложенная ниже, случилась в тевинтерском городе Вентус – прежде известном как Каринус. Оливия Прайд, бывшая некогда актрисой, находила в этом некую иронию: город двуличен... как и она сама.

Ныне в городе неспокойно. Множатся слухи о том, что положили на него глаз кунари, и война с народом сим неизбежна... и Вентус непременно падет. Конечно же, миряне отчаялись, торопясь покинуть обреченный город... Но Оливия, прежде игравшая в театре лишь небольшие роли, намеревалась создать для себя роли новые... и новые же правила.

Надев парик, облачившись в ризу, девушка поспешила в таверну, где предстояло сыграть ей роль магистра – горделивого и дотошного. Знала Оливия о том, что проживает в Вентусе магистр Квинтара, не показывавшийся на людях уже долгие годы; поговаривают, занялся он некой темной магией. Однако его сын Каликс недавно покинул родовое поместье, и, подобно молодому птенцу, лишь начал познавать мир. Навряд ли он знает, как разговаривать с магистром, расследующим возможную принадлежность его семьи к венатори и пособничество Старейшему в распространении власти своей на мир.

Конечно, будь Оливия неопытной актрисой, она сразу бы устремилась к молодому человеку. Но сегодня был ее бенифис, таверна обратилась в сцену, а посетители – в зрителей и невольных участников поставленного ею спектакля... Сперва она перебросилась парой слов с несколькими зажиточными горожанами, намекнула о причинах своего появления, сознавая: к тому времени, как подойдет она к молодому человеку, тот наверняка будет вне себя от ужаса.

Заметив за одном из столиков чародея с пронзительным взглядом, Оливия обошла его стороной: с таким лучше не связываться, он сразу распознает ее обман. К тому же, есть хорошее правило, которому она не забывала следовать: никогда не связывайся с тем, у кого больше тайн, чем у тебя.

«У тебя нет человека в Тевинтере, который может это сделать?» - обратился маг к человеку, разделял с которым столик. «Он преступник», - отозвался тот. – «Мы не можем так рисковать». «У нас нет времени», - возразил маг. – «У всего этого города нет времени».

Оливия заинтересовалась беседой, перевела взгляд на собеседника мага... и глаза ее расширились от изумления. Чувства и эмоции вредят делу, а присутствие бывшего возлюбленного здесь, вдали от Ферелдена, оказалось весьма неожиданным. Еще несколько мгновений смотрела она на Аарона Хауторна, странствующего рыцаря, затем резко отвернулась, говоря себе, что самое разумное сейчас – просто уйти отсюда. Но, взяв себя в руки, решила все же поскорее закончить начатое, посему быстрым шагом направилась к Каликсу Квинтаре, обхаживающему одну из посетительниц таверны.

«Каликс Квинтара?» - обратилась она к юноше, и тот озадаченно кивнул: «Да. А ты?..» «Магистр Арамис», - представилась Оливия. – «Слышал обо мне?» «Ну конечно!» - просиял Каликс. – «Твое милосердие известно во всем Тевинтере». «Милосердие?» - озадачилась актриса, не ожидав подобного поворота.

«Молю тебя, дорогая магистр», - молвил Каликс, на лице которого появилось исключительно страдальческое выражение. – «Все мы знаем, что Вентус скоро падет. И мой отец... он болен! Наши родовые владения, наша библиотека, все самое ценное... мы не успеем покинуть город до нападения кунари! Если бы кто-нибудь, обладающий милосердием и щедростью, помог бы все вывезти, тогда мы, достигнув безопасного места...» «...Вы откажетесь от владений и заплатите мне стократно», - бросила Оливия, и, наклонившись к юноше, зло прошипела: «Прекращай эту игру, мальчик. Ты – не Квинтара».

«Как это?» - выдавил тот, всем своим видом являя оскорбленную невинность, но Оливия была полностью уверена в своем утверждении. «Ты – мошенник», - заявила она. Я знаю этот твой сценарий. Его часто называют ‘принцем хасиндов’». «Но я не хасинд», - предпринял жалкую попытку возразить юноша, и Оливия вздохнула: «А ты не очень-то умен, верно? Тогда буду говорить прямо. Ты здесь или случайно, или же преднамеренно, лжец, не имеющий ни малейших связей с домом Квинтара».

«Ничего не знаю о принце хасиндов», - прищурился юноша. – «Но, думаю, если тебе известно название этой уловки, то и ты – вовсе не магистр, за которого себя выдаешь. Поэтому давай-ка прекратим притворство, сестренка. Мы оба – не те, за кого себя выдаем. Ты выдаешь меня, я выдам тебя». «Это не просто роль, которую я играю, юноша», - отчеканила Оливия, высокомерно взирая на плута. – «Это называется – высокий класс. К несчастью, ты таковым не обладаешь. Но все же ты не полный идиот. И, похоже, ситуация у нас действительно патовая».

«Не вижу проблемы», - хмыкнул юнец. – «Я продолжу делать то, что делаю, выбью немного деньжат да покину город до того, как сюда вторгнутся кунари... а ты продолжишь делать то... ради чего, собственно, и прибыла в этот город». «Это невозможно, я за тобой сюда пришла», - буркнула Оливия, пояснив: «Хотела убедить тебя, что я – магистр, и выбить себе взятку. Я целый день распространяла слухи о том, что в отношении дома Квинтара начато расследование. Обычно я с легкостью меняю цели. Но теперь я связана с тобой». «Может, мы сможем работать вместе», - тут же предложил юноша, но актриса отрицательно покачала головой: «Исключено. Ты – любитель, и туповат к тому же. Нет, я все же попытаюсь по мере возможности извлечь пользу из ситуации. А ты давай, ощипывай свою мелкую дичь. И попытайся не спугнуть крупную добычу».

С этими словами Оливия устремилась прямиком к барной стойке, у которой оставался чародей, еще недавно беседовавший со странствующим рыцарем. Юноша наблюдал, как актриса справилась у чародея о неких направлениях, тот утвердительно кивнул, после чего Оливия, поблагодарив его за помощь, устремилась к выходу из таверны.

Знала она, что мелкий мошенник внимательно следил за ней, посему, лишь оказавшись снаружи, метнулась к окошку таверны, с удовлетворением наблюдая, как юноша приблизился к чародею у стойки. Что ж, возможно, некрасиво с ее стороны так подставлять мальчугана, но все-таки пора тому уже быть умнее...

«Извините, сер, возможно, вы сможете помочь мне», - начал молодой мошенник, и чародей, лишь окинув его взглядом, с удивлением произнес: «Насколько я помню, дом Квинтара, если верить слухам, состоит в союзе с венатори. Будучи членом Магистериума, мне, думаю, следует повнимательнее присмотреться к тебе». «Магистериума?» - пролепетал юноша, лишь сейчас осознав, что, похоже, крупно влип.

«И хотя я буду счастлив помочь столь достойному юноше покинуть город, пока не случитель ничего дурного, буду вынужден именем Магистериума конфисковать все то добро, что окажется вывезено из Вентуса», - безмятежно улыбаясь, продолжал говорить чародей, прихлебывая эль. – «Конечно же, до тех пор, пока не закончится расследование о пособничестве венатори».

«Вообще-то... у меня есть иной источник дохода...» - проблеял юноша, отчаянно желая оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, и маг разочарованно вздохнул: «Не интересует? Как жаль. А я так хотел помочь тебе».

Он вновь приложился к кубку, и, заметив, что юноша продолжает стоять и потрясенно таращиться на него, покачал головой: «Беги, мальчик!» Дважды упрашивать того не пришлось, и Дориан Павус, усмехаясь, проводил выскочившегося за дверь мошенника взглядом.

Потрясенный, юноша пытался прийти в себя, когда из-за угла здания показалась его новая знакомая, на лице которой отражалась довольная ухмылка. «Я ведь велела тебе остерегаться крупной добычи», - напомнила она. – «А ты сразу же бросился на охоту. И целью своей избрал магистра, у которого я просто спросила дорогу. Как я и говорила прежде – идиот». Оливия была весьма довольна собой: хоть какое-то удовлетворение за срыв постановки, в которой должен был состояться ее лучший выход на сцену.

«Как я уже говорил, мы можем работать вместе», - предпринял еще одну попытку молодой мошенник, но Оливия лишь хмыкнула: «Нет. Мы не ровня. Ты – мелкий жулик, я же – профессионал». С этими словами она устремилась прочь...

Юноша же напустил на себя вид донельзя печальный – тем более, что в сопровождении здоровенного телохранителя и эльфа-раба шла по улице дородная леди-магистр – похоже, настоящая на этот раз. Быть может, хоть перед ней удастся ему сыграть роль отпрыска рода Квинтара...

«Вы не представляете, что она сделала со мной», - сдерживая рыдания, стенал мошенник, тыча пальцем в сторону удаляющейся и ничего не подозревающей Оливии. – «Не думаю, что мой отец - магистр! – позволит мне вернуться домой». Сердобольная чародейка внимательно выслушала придуманный юношей рассказ о коварстве и душевных терзаниях, после чего наряду со спутниками припустила следом за артисткой.

«Эй, ты!» - рявкнула она, и Оливия обернулась в недоумении. – «Как смеет леди разрушать репутацию сына магистра?» Магистр недоуменно нахмурилась, глядя на посох в руках Оливии и не ощущая исходящей от него магии. Артистка, однако, вступать в конфронтацию не желала; для подобных исходов у нее был припасен верный козырь. Женщина щелкнула пальцами, и немедленно у ног ее появилась здоровенная псина-мабари, заливисто залаяв, сверля изрядно струхнувшую чародейку злобным взглядом маленьких, налившихся кровью глазок...


Двое стражей совершали рутинный объезд городских стен Вентуса, когда двое кунари, выступившие из теней, сразили их.

«Если патруль не вернется вовремя, город поймет, что мы здесь», - обратился один из них к товарищу, и тот утвердительно кивнул: «Стало быть, нам следует ускориться».


Когда донельзя довольный собой мошенник вернулся в таверну, он с изумлением воззрился за восседающую за одним из столиков Оливию. «Какого?!.» - не удержался юнец, и женщина кивнула на псину, мирно спавшую у ее ног, молвив: «Неужто я забыла упомянуть, что странствую с мабари? Ее имя - Осень. Когда я странствую по землям Ферелдена, она – потомок мабари, который сражался вместе с Героем Ферелдена. Когда я на Свободных Просторах, она – подарок от рода Хоуков. Но где бы я ни была, она всегда разряжает напряженную ситуацию».

Юноша осторожно присел на краешек скамьи напротив Оливии; псина подняла голову, оскалилась, и хозяйка ее буднично заметила: «Осторожно. Она кусается».

«И что теперь?» - вздохнул юнец. – «Так и будем чинить препятствия друг другу? Или, быть может, все же объединимся? Этот город вскоре падет. Можем, мы успеем его обчистить, прикрывая спины друг другу». «Я ведь уже сказала ‘нет’», - напомнила артистка.

«Знаешь, в чем твоя проблема?» - вопросил юноша, голос которого дрожал от сдерживаемого гнева. – «Ты думаешь, что лучше меня!» «И разве это проблема?» - вкрадчиво поинтересовалась Оливия, и мошенник усмехнулся: «Но глубоко в душе ты понимаешь, что я молод и необучен. И все равно – ровня тебе на каждом шагу. И ты боишься меня». «Боюсь? Тебя?» - возмущению актрисы не было предела. – «Ты дитя! Да я выкрала кольцо, которым Аришок свои гениталии украшал еще тогда, когда ты, кретин, пеленки марал!»

«Что ж, если ты считаешь, что лучше меня, может, поспорим?» - вкрадчиво предложил юноша, и Оливия, ни на мгновение не задумавшись, рявкнула: «Давай!» «Мы выберем жертву», - предложил мошенник. – «Первый, кто обведет ее вокруг пальца, побеждает». «И проигравший покидает город?» - добавила Оливия, и молодой человек кивнул: «По рукам!»

«Как насчет нее?» - мошенник тут же указал на молодую девушку, сопровождал которую брат, и артистка хмыкнула: «Та, с которой ты болтал перед тем, как попытаться облапошить меня? Хорошая попытка». «И что?» - не сдавался мошенник. – «Боишься дать фору новичку?» «Ну хорошо. Побеждает тот, кто получит что-то от нее или ее брата».

Девушка заметила мошенника, помахала ему рукой, и тот, одарив напоследок Оливию ухмылкой, проследовал к паре, и трое уселись за столик, о чем-то переговариваясь. Оливия внимательно наблюдала за ними, сознавая, что ключ к победе – позволить мальчишке сделать всю работу за нее. К тому же, ей нужны были имена этих двоих...

Позже, выяснив у одного из посетителей личности молодых людей, Оливия устремилась к столику, услышав, как беззаботно девушка болтает с мошенником... к вящему неудовольствию ее старшего брата. «У наших родителей много общего с твоим отцом», - щебетала она. – «Общие интересы, так скажем».

«Флориан и Франческа Инвидусы?» - ледяным тоном осведомилась Оливия, приблизившись к столику. – «Я – магистр Арамис, и сейчас вы мешаете моему расследованию». Жестом велев мошеннику отойти в сторону, актриса опустилась на скамью, сверля взглядом встревожившихся молодых людей, подобного поворота не ожидавших. «Прекратите общение с домом Квинтара, пока расследование не будет завершено, и, быть может, ваш дом будет сохранен», - продолжала она, и старший брат, пообещав сестре, что отец непременно придет в ярость из-за ее легкомыслия, попросил ее подождать снаружи таверны; сам же он переговорит с магистром наедине.

Флориан безропотно подчинилась, покинула заведение, и Флориан, тяжело вздохнув, признался: «Моя сестра наивна. К ней легко войти в доверие». «Венатори чуть не уничтожили Тевинтер», - молвила Оливия, глядя неотрывно юноше в глаза. – «Даже целый мир! Мы должны отыскать все семьи, которые входили в эту фракцию – или же симпатизировали ей». «Уверяю, ни я, ни Франческа...» - начал было Флориан, но актриса лишь отмахнулась: «Знаешь, если в докладе хоть раз упоминается имя, я должна исполнить свой долг, провести расследование».

Франческа тем временем заметила мошенника, называвшего себя Каликсом, топтавшегося у окошка таверны и наблюдающего за беседой актрисы с намеченной жертвой. «Мой брат разговаривает с магистром, так что времени у нас немного», - молвила она. – «Мы не знали наверняка прежде, что твой отец поддерживает движение, но теперь уверены в этом. Я бы хотела, чтобы наши дома образовали альянс – против люцернов. И иных сил».

Тем временем Оливия закончила обрабатывать вконец отчаявшегося Флориана, и, решив, что пора переходить к выгодной для нее части беседы, предложила юноше продолжить разговор где-нибудь подальше от чужих глаз и ушей. Двое покинули таверну, лицезрев, как Франческа передает «Каликсу» магический камень да говорит о том, как возможно пробудить его магию.

«Спасибо за подарок», - довольно осклабился молодой мошенник, наградив нахмурившуюся актрису пронзительным взглядом. – «Что ж, увидимся позже. Мне нужно закончить разговор с магистром». Но та, не желая признавать поражение, пропела: «Какой милый камушек. Еще и магический, да? Не продемонстрируешь ли свои способности, мастер Квинтара?»

Воцарилось неловкое молчание; брат и сестра Инвидусы переводили взгляд с «магистра» на «отпрыска рода Квинтара», не понимая, чем вызвано промедление... В ярости от того, актриса лишает его заслуженной победы, юноша ткнул в ее сторону пальцем, постановив: «Она – не магистр! Она – мошенница!» «А этот молодой человек – уж точно не наследник дома Квинтара», - парировала Оливия, и юноша тут же сник. – «Он – мелкий пройдоха. К тому же, не понимающий правила игры, которую сам же и ведет».

Придя в неистовую ярость, Флориан распахнул дверь таверны, призывая телохранителей, требуя наказать мошенников, попробовавших воспользоваться доверчивостью его сестры. Обнажая клинки, из таверны выбежали трое, а за ними – здоровенный мабари. Оскалившись, псина угрожающе зарычала, но Флориан ничуть не устрашился. Навершие посоха его воссияло – молодой чародей готовился произнести заклинание!

«Чего встали, олухи?!» - бросил он откровенно струхнувшим телохранителям. – «Магия убивает с легкостью как мабари, так и людей». Псина намек поняла, и, спасая свою шкуру, бросилась прочь; переглянувшись, мошенники устремились за нею, а за спинами их разряд магической энергии ударил в стену дома. «Будешь теперь работать со мной?» - спрашивал юноша, на что Оливия огрызнулась: «Заткнись ты уже!»

Со всех ног бежали они за мабари, а та, петляя по узким городским улочкам, остановилась у полуоткрытой двери некоего неприметного домишки, и, помедлив, ступила внутрь. «Осень! А ты подросла с нашей последней встречи!» - произнес сер Аарон, потрепав радостно пискнувшую псину за ухом, а после задумчиво воззрился на артистку и ее незадачливого спутника. «Дорогая моя Оливия, рад тебя видеть», - буднично произнес он, и, смерив потрясенную до глубины души мошенницу взглядом, продолжил: – «Похоже, тебе нужна какая-то помощь. Как и мне. От вас обоих».

Задумчиво потирая подбородок, сер Аарон рассматривал былую возлюбленную, вспоминая утро после их расставания в Денериме, случившегося семь лет назад. Тогда, обнаружив ее исчезновение, бродил он по городскому рынку, расспрашивая торговцев, не видали ли они молодой женщины по имени Елена. И один из местных дельцов – Тощий Коулдри - просветил его, что искомая – вовсе не Елена, а мошенница по имени Оливия Прайд, и навряд ли странствующий рыцарь когда-либо увидит ее снова.

Но, похоже, вмешалось провидение, и Аарон зрит Оливию – актрису и мошенницу – на своем пороге. Дориан Павус, преградив путь преследователям двух незадачливых хитрецов, велел Флориану убираться, обещая, что он, будучи магистром, займется преступниками и понесут те заслуженное наказание.

«Вижу, ты все еще вытворяешь те же штучки», - произнес сер Аарон, потрепав по шее радостно повизгивающую псину. – «Мой друг может избавить вас от текущей проблемы. Если вы примените свои навыки для меня». Мошенники переглянулись, а рыцарь, подозвав своего сквайра – эльфийку Ваю, указал на нее, сразу же перейдя к делу: «Ей нужно забрать кое-что из особняка Квинтаров. Она может проникнуть куда угодно, если обладает достаточными для этого сведениями. Этот мальчуган утверждает, что он – Квинтара. И если он с тобой, стало быть, лжет. Но, полагаю, двое вы сумеете каким-то образом обрести планы этажей особняка». «А если мы не согласимся?» - на всякий случай уточнила Оливия, и сер Аарон озвучил вполне очевидный ответ: «Тогда мой друг-магистр отдаст вас вашим преследователям».

Сер Аарон предложил парочке мошенников вернуться в гостиницу через черный ход, где они смогут обсудить детали предстоящей операции, и даже обещал оплатить выпивку, если они согласятся сотрудничать. Оливия и паренек, являвшийся сегодня ее головной болью, заняли столик в углу, и юноша деловито осведомился: «Стало быть, ты – Оливия, да?» «Мы сюда не болтать пришли, мальчишка», - оборвала его актриса. – «Нам поручили задание, и личина, которую ты избрал для себя, для нас – лучшая возможность завершить его как можно скорее».

«Непросто будет проникнуть в особняк Квинтаров», - вздохнул юноша. – «Там уже по крайней мере десять лет никто не бывал». «А что ты знаешь об этом месте?» - поинтересовалась Оливия, и отвечая ее спутник: «Немного. Какое-то время назад особняк был назван памятником архитектуры. Род Квинтаров имел большой вес с самого основания Империума». «Памятником архитектуры?» - встрепенулась Оливия. – «Стало быть, планы этажей особняка должны храниться в городском архиве...» «Да, в хранилище», - согласился юноша. – «Да туда сложнее проникнуть, чем в особняк». «Проникнуть? Да», - согласилась Оливия, и взглянула на паренька с хитрой ухмылкой, от которой тот похолодел. – «А как насчет уболтать тех, кто позволит нам туда пройти? Ведь, в конце концов, ты же Квинтара!»

«Ну, не знаю!» - всполошился мошенник. – «Я умею говорить с людьми, не обладающими властью либо влиянием. Как, например, эта прекрасная юная чародейка. Люди в хранилище сражу же раскусят меня». «Правда?» - с сожалением вздохнула Оливия. – «Я-то думала, ты хочешь стать профессионалом. А, оказывается, удовлетворишься ролью мелкого жулика». «Мелкое жульничество прекрасно кормит меня», - возразил юноша, но Оливия покачала головой: «Ты можешь стать куда большим. И нынешняя работенка, несмотря на обстоятельства, при которых мы ее получили, может стереть разницу между твоим уровнем... и моим».

«Хорошо, я в деле», - последний аргумент пришелся мошеннику по вкусу. – «Но нам нужно понять, как мы это сделаем. Значит, нужно еще выпить. Ведь твой друг вроде обещал заплатить за выпивку».

Юноша направился было к барной стойке, когда заметил устремленные на него взгляды двоих индивидов за соседним столиком: эльфийки и ее спутника-человека. «Извини, но мы слышали ваш разговор», - заметила эльфийка, и мошенник стушевался: «Слышали тихую беседу в уголке шумной таверны?» «Возможно, мы сможем помочь друг другу», - молвила эльфийка. – «Пойдем-ка поболтаем».


Сер Аарон в одиночестве грустил у барной стойки, и, приняв решение, просил подавальщицу принести ему кружку эля. «Это для меня?» - усмехнулась Вая, опустившись на табурет рядом с рыцарем, но, видя, что веселья тот не разделяет, тихо произнесла: «Сер Аарон, не стоит вам пить. У вас ведь с самой Неприступной Гавани и капли во рту не было. Что там за история с этой Оливией?»

«Вая...» - вздохнул Аарон. – «Жизнь моя... не была одинокой, это уж точно. Я заводил друзей, с иными людьми пускался на поиски приключений. Теперь у меня есть ты, сподвижница. Кроме того, я учу тебя рыцарскому делу. Но романов у меня не было. Я все годы я влюблялся один-единственный раз. Но я был пьяницей... и глупцом». «Ну, по крайней мере сейчас вы не пьяница», - констатировала Вая, забирая кружку эля сера Ааурона и делая из нее глубокий глоток, и тот улыбнулся: «Верно».


Домой Флориан и Франческа вернулись в донельзя дурном настроении – подумать только, какие-то проходимцы с легкостью обвели их вокруг пальца!

«Флориан, оставь их», - пыталась урезонить Франческа пребывающего вне себя от гнева брата. – «Да, сферы нет. Но магистр обещал, что займется вопросом, и, если получим ее назад, прекрасно. Если же нет...» «Если нет, отец будет в ярости», - закончил за нее Флориан. – «Не стоило тебе начинать разговор с этим шарлатаном». «Прости, брат», - потупилась девушка. – «Я действительно думала, что могу доверять ему».

«Франческа, ты – одна из самых могущественных магов, которых я знаю», - молвил Флориан. – «Но стратегом не было никогда. Именно поэтому мы с отцом никогда не вовлекали тебя в наши дела с венатори. Этот ‘Каликс Квинтара’ оказался смазливым симпатичным юношей, а к таким – как мы оба знаем – ты всегда питала слабость». «Дело не в его внешности», - зардевшись, Франческа отвела взгляд. – «Я думала, отец будет рад, если мы наладим отношения с домом Квинтара. Думала, вы оба будете рады».

Флориан вздохнул, и, взяв себя в руки, попросил прощения у сестры за резкие слова, сказанные прежде. «Этот человек – профессиональный лжец, и любого мог обвести вокруг пальца», - признал он. – «Его же спутница тоже сумела задурить мне голову. Они оба опасны. И творят зло. Поэтому нельзя им этого спускать. Что, если они сумеют обмануть и магистра Павуса?»

Франческа встревожилась, сознавая, что задумал ее брат, но на лице того отражалась непреклонная решимость. «Не бойся, я непременно верну драгоценность, которой так дорожит наш отец», - заверил Флориан сестру. – «А оба мошенника заплатят за содеянное – своими жизнями!»


Юный мошенник поставил на поверхность стола две кружки эля, ухмыльнулся самодовольно, сообщил: «Хорошие новости. Я нашел способ прокинуть в хранилище». «Эти двое, с которыми ты беседовал на верхнем этаже?» - процедила Оливия, сверля паренька взглядом. – «Держись от них подальше. Судя по виду, будут от них неприятности».

«Может быть», - не стал спорить юней. – «Но они отвлекут на себя внимание. И мне останется лишь забрать из хранилища учетную книгу». «Отвлекут внимание?» - недоверчиво бросила Оливия. – «А как именно? Связываться с ними – ошибка, мое мнение». «Но... это серьезная работа, а я нашел помощь», - растерялся мошенник. «И это может оказаться полезно», - согласилась Оливия, поднимаясь из-за стола. – «И может стоить кое-кому жизни».

Велев юноше дождаться ее, женщина рывком поднялась из-за столика, поднялась верх по лестнице и ступила в комнату, где все еще оставалась странная парочка. Мужчина поинтересовался, чем может помочь гостье, и та усмехнулась: «Интересный акцент. Антиванский, верно? Полагаю, вы двое – Вороны». «Мы – торговцы, прибыли сюда для совершения сделки», - глазом не моргнул мужчина, и Оливия уточнила: «Включающей в себя учетную книгу, так?»

«Молодой человек переговорил с тобой», - заговорила эльфийка. – «Что-то не так с нашим предложением?» «Нет, все хорошо», - отозвалась Оливия, в то время как в комнату ступила Осень, уселась у ног хозяйки. – «Но отвлечение вами внимания... оно не может допускать насилия». «Если мы сделаем свою работу и поможем вам сделать свою, почему такие условия?» - озадачился мужчина. «Потому что я предпочитаю не убивать», - честно отвечала актриса. – «Я ненавижу подобную работу, мерзкую и грязную».

Двое сверлили Оливию злыми взглядами, и таким же отвечал им сер Аурон, чья фигура замаячила в дверном проеме. «Итак, если вы хотите, чтобы мы принесли вам учетную книгу, вы не должны никого убивать и ранить, пока отвлекаете внимание», - улыбалась мошенница, и двое струхнувших ассасинов переглянулись, после чего заверили женщину в том, что принимают ее условие.

Оливия, в свою очередь, выразила уверенность в том, что все пройдет без сучка и задоринка, после чего покинула комнату. «Как сложно работать с любителями!» - буркнул мужчина, но эльфийка с ним не согласилась, усмехнулась: «А мне она нравится».

Довольная собой, Оливия вернулась в большой зал; у основания лестницы ее дожидался сер Аарон. «Я так и знал», - улыбнулся он женщине. – «Ты не лишена морали». «Ты все слышал?» - воскликнула та, и рыцарь кивнул: «Основное. Ты приняла позицию. Поступила по совести. Не похоже на действия лгуньи». «Я просто не хотела, чтобы кто-нибудь погиб», - пояснила Оливия, и Аарон назидательно возвестил: «Высокоморальная позиция!» «Почему тебя так заботит моя мораль?» - поинтересовалась мошенница. – «Добрый сер рыцарь... уж не пытаетесь ли вы привести меня к искуплению прегрешений?»

Сер Аарон вновь вернулся мыслями к событиям семилетней давности. Тогда, на денеримском рынке, Тощий Коулдри в деталях рассказывал ей о ремесле леди Оливии. «Я искусственно создают злодеяния, направленные против зажиточных семей, и выступаю посредником для продажи наживы», - делился он. – «Леди Оливия обычно получает от ничего не подозревающих дворян некие ценности. Она продает их мне. Я продаю их кому-то еще, а доходы идут на пропитание беднякам. Я оставляю небольшую долю для себя».

Вытащив из кармана медальон, делец признался: «Это я купил у нее. Лишь заплатив, рассмотрел медальон внимательно и осознал, что украла она его у сера Аарона Хауторна. Странствующего рыцаря. Ничуть не зажиточного. Одного из нас. А мы никогда не делаем так с себе подобными. Потому я возвращаю его вам». С этими словами купец вложил медальон в ладони рыцаря.

На рыночной площади показался король Алистер, и, заметив сера Аарона, приблизился, поинтересовавшись, все ли в порядке, ведь рыцарь в такой спешке покинул дворец! «Король Алистер, примите мои извинения», - поклонился воин. – «Леди Елена покинула нас, и я тревожился». «Это как-то повлияет на ваше странствие к Эджхоллу?» - вопросил король, нахмурившись. – «Мы можем отложить его». Но сер Аарон заверил, что готов будет выступить в путь завтра поутру.

Смерив Тощего Коулдри исполненным подозрений взглядом, Алистер устремился прочь, а тот, осознавший, что рыцарь не выдал его правителю, долго благодарил сера Аарона, заверяя, что впредь не будет иметь никаких дел с Оливией Прайд...

И сейчас, вновь встретившись с былой возлюбленной, осознал Аарон факт, ускользавший от него прежде. «Ты ведь на протяжении нескольких лет работала с Тощим Коулдри, так?» - уточнил он. – «Знала о его чувствах в отношении дворянства. И знала, что он поймет то, что медальон принадлежит мне. И наверняка знала, что он вернет мне медальон и не получит за это прибыли. Стало быть, ты украла его деньги, и ничего того, что принадлежало бы мне. По крайней мере, ничего из вещей».

Последние сказанные рыцарем слова разбередили в душе Оливии старые раны. Отвернувшись, чтобы скрыть подступившие слезы, она подтвердила: «Да. Я знала. Я хотела, чтобы ты получил его назад. Давай не будем делать из этого событие». «Я знал это!» - просиял Аарон. – «Знал, что ты не просто воровка, Елена!» «Мое имя – Оливия», - отозвалась женщина. – «И воровкой я никогда не была. С одной из таковых ты сейчас странствуешь, верно? И я... ‘простой’ меня не назовешь».


Городские стражи, уже знавшие о том, что патруль, накануне выступивший за пределы стен, не вернется, были встревожены, и паника читалась на их лица. Вороны, наблюдавшие за метаниями стражей, сознавали, что, если защитники Вентуса столь испуганы, город действительно обречен. Впрочем, до судьбы его им дела не было.

Тем временем Оливия и ее спутник приблизились ко входу в здание хранилища, где их окликнули стражи. Надменным тоном Оливия назвалась «магистром Арамис», представив своего спутника – «Каликса Квинтару». «Я приказала ему сопроводить меня в крыло хранилища, где содержится имущество дома Квинтара», - заявила Оливия, и стражник, почтительно поклонившись «магистру», молвил: «Конечно, мы пропустим вас. Нам нужно лишь увидеть ключ, принадлежащий его семье».


Вороны кружили по рыночной площади, изображая ужас на лицах и рассказывая люду о том, что солдаты спешно покидают город, патрули бесследно исчезают, ибо Вентус окружен и кунари могут нанести удар в любое мгновение. «Мы видели, как нынешним утром из хранилища бежали министры», - рассказывали они толпе. – «Они собирались отплыть на корабле в Минратус!»

Купцы бежали к вратам хранилища, требуя у стражей пропустить их внутрь, дабы убедиться в сохранности своих вещей. Один из стражей пытался урезонить толпу, в то время как второй предложил магистру и мастеру Квинтаре спешно проследовать внутрь.

Что ж, Вороны сдержали свое слово, теперь мошенникам предстоит исполнить свою задачу. «Могу я помочь вам?» - вежливо обратилась к посетителям служительница хранилища, и юноша, выступив вперед, изрек: «Я – Каликс Квинтара. Я показал стражам свой ключ, а затем... начался хаос. Стражи посвятили все своей внимание толпе... а мой ключ остался у них».

«Ну... тогда подождите...» - начала было хранительница, но Оливия прервала ее, отчеканив: «Юная леди, я – магистр. И этот юноша должен показать мне свои семейные архивы. Этот бедлам снаружи наверняка продолжится весь остаток дня. Следует ли мне доложить в Магистериум, что мое расследование намеренно задерживают?»

Затравленный взгляд юной хранительницы оказался бесценен, и она безропотно отступила, позволив двоим проследовать во внутренние помещения здания. «Отыщи планы особняка», - приказала Оливия спутнику. – «Я же заберу учетную книгу, которая так интересует твоих новых приятелей».


Вскоре Осень доставила сумку с учетной книгой в переулок, где оставалась пара Воронов. Однако вслед за мабари возник Флориан; в руке молодой маг сжимал посох, переполняли коий магические энергии. «Эта псина принадлежит парочке мошенников», - возвестил юнец. – «Стало быть, вы, отрепье, состоите в союзе с ними!»

Вороны переглянулись. Да, они обещали не проливать кровь... но лишь пока отвлекают внимание не хранилища, не после. К тому же, глупец осмелился угрожать лично им... «Скажите мне, где отыскать их, или я поведаю всему городу о вас, преступниках!» - вопил Флориан, и эльфийка, обнажив кинжал, тихо произнесла, искривив губы в злой усмешке: «Мы не преступники. Мы – Вороны».


Двое мошенников доставили планы особняка серу Аарону и Вае, и рыцарь сердечно поблагодарил их за это, молвив: «То, что вы сделали, спасет множество жизней. Вы делаете вид, что вам это безразлично. Но осмелюсь в сем усомниться».

Обратившись к Оливии, произнес рыцарь: «Да, слухи о происходящем правдивы: город действительно окружен. Покинуть его будет непросто. Но если ты дождешься меня, я обещаю: леди Оливия Прайд, ты сумеешь покинуть город».

Аарон и Вая удалились, оставив двоих мошенников предаваться возлияниям и поздравлять друг друга с успешно завершенным заданием. Все же вместе составили они весьма неплохую команду...

«Стало быть, тебя зовут Оливия Прайд?» - поинтересовался юноша, уже изрядно захмелев, и актриса кивнула: «Да, и сер Аарон столь неожиданно поделился им с тобой. Дай-ка подумаю... А твое...» «Каликс», - вздохнул мошенник. – «Да, знаю... глупо... и непрофессионально... Но я принял фамилию Квинтара не для того, чтобы водить людей за нос. Просто мой хозяин погиб, когда венатори были побеждены, а я не хотел, чтобы меня продали с аукциона».

«Твой... хозяин?» - озадачилась Оливия. «Меня он научил читать и писать», - рассказывал Каликс. – «Навыки эти позволили мне выжить. Потому я прибежал в Вентус, назвался Квинтарой и начал как-то жить». «То есть, все это ты проделал, будучи беглым рабом», - резюмировала Оливия. – «Просто для того, чтобы выжить? А ты впечатлил меня Каликс».

Она провела ладонью по щеке юноши, поцеловала в губы, а после оба устремились вверх по лестнице, в заранее снятую юношей комнату. Сер Аарон, все это время остававшийся у барной стойки, проводил парочку тяжелым взглядом, и, обратившись к подавальщице, потребовал принести ему эля, и немедленно.


Тем временем Франческа Инвидус по городу в поисках брата. Наконец, кто-то из прохожих припомнил, как молодой Флориан направлялся к городскому хранилищу, у которого еще недавно собиралась злая толпа.

Мертвое тело брата девушка обнаружила в переулке поблизости, рыдая от горя, молвила, обращаясь к усопшему: «Ты был прав, старший братик... ты был прав. Они действительно опасны... и привержены злу. И я заставлю их заплатить за содеянное».


Услышав громкий голос рыцаря, доносящийся из большого зала таверны, Вая выбежала из комнаты, воззрилась на изрядно захмелевшего сера Аарона. «Повсеместно известно, что любовь и брак – две совершенно разных вещи здесь, в Тевинтере!» - с горечью восклицал ферелденец, не замечавший, похоже, устремленных на него откровенно злобных взглядов местных. – «Потому вы, тевинтерцы, не распознаете любовь, даже если она будет отражаться на лицах ваших матерей!»

Спустившись в зал, эльфийка просила у посетителей заведения прощения за поведение ее друга, попыталась было увести его, но Аарон проследовал к барной стойке, дабы продолжить возлияния. «Я думала, вы завязали с выпивкой», - обескураженно заметила Вая. «Вая, я пью практически столько, сколько ты живешь на этом свете», - пробурчал рыцарь в ответ. – «Невозможно с ходу изменить человека». «Я знаю, но вы так хорошо держались...» - растерялась девушка. – «Вы обещали мне...» «Возможно, ты – недостаточно хорошая мотивация для меня», - отозвался Аарон, приложившись к очередному кубку...

...Оливия оделась, направилась к двери. Каликс, остающийся в постеле, проводил новоявленную любовницу затравленным взглядом. «Это было...» - начал он, и женщина обернулсь к юноше, холодно молвив: «Забавно. Именно так. Ты должен понять... Я – не та, кто задерживается надолго. И я не стану твоей наставницей. Мы больше не будем работать вместе. И после того, как покинем этот город, мы скорее всего больше никогда не увидимся».

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, задержалась на лестнице, глядя на сера Аарона, напивающегося у барной стойки. Даже взгляд мабари, дожидавшейся свою хозяйку у двери ее комнаты, выражал откровенное осуждение ее поступком.

...Поутру Каликс спустился в зал таверны, и, заметив за одним из столиков Ваю, подсел к эльфийке. Подавальщица принесла обоим завтрак. «Рыцарь... он тебе как отец?» - попытался было завязать разговор мошенник, но сквайр, пребывавшая в дурном расположении духа, не желала вести бесед: «Вы странствуем вместе и он учит меня сражаться. Только и всего». «Прайд тоже учила меня», - вздохнул Каликс, потупившись. – «А затем мы...» «Я заметила», - резко оборвала его Вая. – «Послушай... мне сейчас не до болтовни. Давай лучше помолчим». Каликс, однако, попытался было поцеловать эльфийку, и та, с возмущением отпихнув его, воскликнула: «Да что с тобой не так? Есть те, с которыми ты в принципе не пытаешься переспать?»

«Прошу прощения», - произнес знакомый голос, и двое воззрились на приблизившегося к столику Дориана Паваса. – «Вая... когда бы вы с сером Аароном не собирались исполнить свою миссию... прошу сделать это поскорее. В море замечены корабли кунари. Этому городу суждено пасть, и я буду удивлен, если это затянется больше, чем на день».

...Оливия заглянула в комнату Аарона; рыцарь сидел на кровати, сжимая голову руками, и был зол как черт на весь этот неблагодарный мир. «Похмелье?» - участливо осведомилась актриса, и Аарон, поднявшись на ноги, отчеканил: «Это вряд ли. Я умею пить. В отличие от тебя, которая напилась и увела к себе этого протеже». «Слушай, я знаю, он рассчитывает на большее», - вздохнула Оливия, - «а ты хочешь видеть меня образцом добродетели. Но я не могу быть ответственной за то, что ожидают от меня другие». «Ты – мошенница», - процедил Аарон. – «Ты манипулируешь ожиданиями, и этим зарабатываешь на жизнь».

В комнату ступили Вая и Каликс, и молвила эльфийка, стараясь не встречаться взглядом ни с Аароном, ни с Оливией: «Как бы я не хотела продолжать спор, у меня есть все, что необходимо для выполнения задания, и, если верить слова магистра Павуса, нам нужно действовать быстро. Потому предлагаю пойти своими путями... раз уж мы все так ненавидим друг друга». «Нет», - отрезал Аарон. – «Если уж грядет атака кунари, нам следует держаться вместе, так безопаснее». «Как благородно с вашей стороны», - заметила Вая, прожигая обоих мошенников взглядом. – «Не желаете никого подвести».

Вчетвером они покинули гостиницу, устремились к величественному особняку дома Квинтара. Вая мастерские забралась на стену соседнего здания, дабы перебраться через стену особняка, а после – открыть спутникам дверь для слуг.

И не ведали авантюристы, где наблюдает за ними из теней Франческа. Последняя проследовала к врата особняка, и, обратившись к привратнику, потребовала встречи с магистром Квинтара, дабы сообщить тому о незваных гостях, означившихся в его владениях.


Городские ворота оказались сорваны с петель сильнейшим взрывом, и в образовавшийся проем хлынули кунари, вступив в противостояние со стражами. Наблюдавший на начавшимся сражением с крыши примыкающего к крепостной стене здания, Дориан покачал головой. Похоже, серу Аарону и спутникам его придется самим позаботиться о своем выживании...


Вая все еще сердилась на рыцаря за то, что предал тот ее надежды и вновь приложился к бутылке. «Я найду красный лириум», - бросила она спутникам, когда оказались они в стенах особняка. – «Подготовьте путь к отступлению. И не путайтесь под ногами».

Воровка устремилась прочь... когда до Аарона и пары мошенников донесось: «Мадам, вы мне можем сопроводить вас к магистру Квинтара». «Вы не понимаете», - прозвучал в ответ знакомый голос, - «люди, которые вломились к вам, опасны. Они... убили моего брата».

На лице Каликса отразился ужас. «Флориан... мертв?» - прохрипел он, в отчаянии обернулся к Оливии: «Ты была права. Те люди оказались опасны». «Я ошибалась», - признала женщина. – «Думала, что сумею убедить их обойтись без убийств. И они – не люди. А Вороны. Ты не можешь просить кого бы то ни было изменить свою природу».


...Привратник-эльф спешил за Франческой, умоляя ту остановиться, но девушка целенаправленно шагала к покоям главы дома Квинтара. «Я – наследница дома Инвидус», - отвеканила она, и эльф беспомощно всплеснул руками. – «Ты не смеешь чинить мне препоны!»

У дверей покоя магистра привратник предпринял последнюю попытку остановить сию бесцеремонную особу, но и та не увенчалась успехом. «Пусть она войдет, Агостно», - прозвучал голос, и слуга отступил в сторону, позволив девушке ступить в лабораторию чародея. Последний, облаченный в плащ со скрывающим лицо капюшоном, творил некий магический ритуал, и приказал Френческе удалиться, пока двеомер не убил ее.

Но девушка в отчаянии метнулась к магистру, сорвала капюшон с головы того... и отступила, пораженная. «Как такое возможно?» - прохрипела она, взирая на открывиеся взору остроконечные уши. – «Эльф? Да кто ты такой?» «Магистр Квинтара умер много лет назад, не оставив наследников», - отозвался эльф. – «На протяжении десятилетий я верно служил ему. На протяжении последних лет он удалился от мира, и о жизни его ничего не было известно. Мне было довольно просто принять его личину».

«Но ты же даже не маг!» - воскликнула Франческа, указав на огненную арку, которую – якобы – творил «магистр Квинтара». «Да, это – пиротехника», - с усмешкой признал эльф. – «Озаряет особняк, и пламя видно снаружи. Потому слухи об эспериментах магистра продолжают жить».

«Но почему?» - воскликнула девушка. – «Ты что, очередной вор?» «Нет, дитя», - покачал головой эльф. – «Магистр и сейчас сохраняет немалое влияние и получает весьма важные письма. А моему истинному господину необходимы все возможные сведения касательно шемленов... Точнее, мира людей».

Подкравшись к Франческе, привратник с силой ударил девушку по затылку дубиной, и та осела на каменный пол. «Прости, маленькая шем», - вздохнул эльф, - «но это должно остаться тайной».


Вая тем временем проникла в сокровищницу особняка, обнаружив, что на полностью пуста!.. Следовав красного лириума здесь не было вовсе!..


Эльф склонился над Франческой, дабы перерезать ей горло и избавиться от свидетельницы, когда брошенный ступившим в чертог Аароном кинжал выбил лезвие у него из рук. «Смерть мальчика была трагедией, но мы не смогли предотвратить ее», - отчеканил рыцарь, обнажая меч. – «Эту же мы можем предотвратить».

Привратник бросился было к Аарону, занося дубинку для удара, однако мабари сбила его с ног, прижала к полу. Эльф метнулся к дверям, но путь ему преградила Вая, приставила к горлу кинжал. «У меня есть вопросы», - процедила она, заставив ложного магистра вернуться в комнату. – «Здесь нет красного лириума, украденного из Киркволла». «Вообще, его здесь и не было никогда», - отозвался эльф. – «Нет, из Киркволла было украдено оружие, наделенное красным лириумом. Поистине уникальное, очень могущественное. Но мы обменяли его на информацию».

«Где?» - потребовала ответа Вая, и молвил эльф: «Кастеллум Тенебрис. Неприступная крепость дома Данариус». «Что ж, вот и иное место в Тевинтере, которое нам придется посетить», - вздохнула Вая... когда в помещение ворвались кунари, жаждущие расправиться с магистром, владеющим сим особняком.

Аарон сошелся с кунари в сражении, велев спутникам бежать через заднюю дверь и уводить пришедшую в себя Франческу. Эльф бросился в сторону, Осень – за ним. Каликс привел в действие пиротехническое устройство хозяина особняка, и чертог озарился сполохами пламени; юный мошенник надеялся, что сие действо подарит им несколько дополнительных драгоценных мгновений.

«Магистр находится в дальних помещениях», - обратился эльф к кунари, надеясь спасти свою никчемную жизнь. – «Ужасающая магия вершится здесь». «Спасибо за предупреждение», - отозвался кунари, и ударом клинка снес эльфу голову с плеч.

Фейрверк действительно скрыл Аарона и спутников его от взора кунари, и сумели те укрыться в неприметной гардеробной, прежде принадлежавшей эльфу. Находились здесь и костюмы, и парики – судя по всему, магистр действительно был предан роли, им исполняемой. Осознание того, что не смогут они выбраться наружу и бежать из города, угнетало... Но Оливия опустилась на стул перед зеркалом, бросив остальным: «Да, это так... Но, возможно, кое-что сможет расчистить путь для остальных».

«Нет, это безумие!» - вырвалось у Каликса, и Оливия с улыбкой обернулась к юноше, стараясь не показываясь своей нервозности: «Разве? Я немного говорю на кунлате. Они ищут магистра, и даже не представляют, как он – или она – выглядит».

Вая приоткрыла дверь, выглянула в коридор: кунари видно не было, но появится они могут в любое мгновение. Аарон обратился к Франческе, заявив, что сможет вывести ее из города, но та должна будет забрать с собой Каликса. Девушка с готовностью согласилась; Каликс горячо протестовал, не желая покидать Оливию, и та молвила, обращаясь к нему: «Каликс, у тебя есть потенцциал. Мне бы не хотелось, чтобы жизнь твоя оборвалась здесь. Несмотря на то, что мне на тебя откровенно плевать».

Аарон склонился над актрисой, поцеловал ее в лоб, шепнул: «Я всегда знал, что ты – хорошая женщина». «Вовсе нет», - улыбнулась та в ответ. – «Но я всегда могу сыграть эту роль».

Велев мабари отныне повсюду сопровождать Каликса, Оливия дождалась, когда Аарон и спутники его покинут помещение, после чего поправила парик, облачилась в изысканные одеяния, и, придирчиво изучив свое отражение в зеркале, осталась довольна. Что ж, ей предстоит сыграть ключевую роль в своей карьере актрисы...

Кунари озадаченно взирали на пламя, будующее в лаборатории магистра. Мало-помалу осознавали они, что похоже, дело вовсе не в магии... когда в чертог ступила Оливия Прайд в гордом образе магистра...

Аарон, Вая, Каликс, Франческа и Осень замерли в боковом коридоре, дожидаясь, когда мимо пробегут воители-кунари – все до единого захватчики устремились в лабораторию, дабы покончить с магистром. После чего четверо наряду с мабари проскользнули на лесницу, ведущему к задней двери особняка. Донеслись до них победные крики кунари, сразивших магистра, и слезы выступили к Каликса на глазах...

Покинув особняк, они остановились, в изумлении взирая на пылающий город. Здесь их дожидался Дориан, заявив, что надлежит немедленно покинуть обреченный Вентус. Один из кунари, заметив людей, бросился к ним, но сер Аарон сразил противника ударом меча.

«Бегите, друзья мои», - настаивал Дориан. – «Неподалеку вас ожидают лошади, а ваши сподвижники – Мариус и Тесса – уже расчистили путь». «А ты?» - бросил Аарон, и отвечал магистр: «А я попытаюсь спасти всех, кого сумею. Идите же!»

...Небольшому отряду удалось покинуть пылающий город. Отыскав обещанных лошадей на лесной поляне неподалек от стен, Вая и Аарон ненадолго задержались; пожилой рыцарь безмолвствовал, а в глазах его стояли слезы.

«Вы были правы насчет нее», - попыталась ободрить Аарона Вая. «Был ли?» - отозвался тот. – «Мне кажется, я сам подтолкнул ее проявить героизм и умереть». «Она спасла всех нас», - напомнила эльфийка.

Рыцарь коснулся медальона, который продолжал носить на шее, и, тяжело вздохнув, посмотрел Вае прямо в глаза, молвив: «Я должен извиниться перед тобой. Я вижу мир в черно-белых тонах. Хорошие люди и плохие люди. Пьяницы и те, кто может с легкостью отказаться от выпивки. А на самом деле все мы являем собой нечто среднее». «Но люди могут меняться», - улыбнулась эльфийка. – «Это происходит не быстро, и может нести боль. Но все равно, это возможно. И я останусь с вами, пока это не произойдет». «Ты не перестаешь удивлять меня, Вая», - отозвался рыцарь, и девушка хмыкнула: «Что ж, вот такая мотивация».

Оседлав коней, рыцарь и сквайр направили их прочь от Вентуса...

...А близ города оставались Каликс, Франческа и Осень. Юный мошенник обнимал псину, а девушка пыталась объяснить ему свои устремления. «Я лишь хотела, чтобы дома Квинтара и Инвидус были союзниками», - говорила она. – «Но после того, как встретила тебя, был убит мой брат, а город предан огню». «Но я не при чем, ты же знаешь», - отозвался юноша, и Франческа хмыкнула: «Может, и так. Но я осталась ни с чем».

«Поехали с нами», - предложил Каликс. – «Прочь отсюда». «С тобой?» - возмутилась Франческа. – «Но я ненавижу тебя. К тому же, не знаю, как тебя на самом деле зовут». «Каликс», - просветил ее юноша. – «Каликс Прайд».

Мошенник и молодая чародейка устремились вслед за рыцарем и его сквайром; ждала их твердыня Кастеллум Тенебрис, где терялся след изделия из красного лириума...

***

Упряжки коней неслись галопом, прочь от Карастеса, волоча за собою тяжелые фургоны; возницы хлестали скакунов, сознавая, что в скорости – их единственный шанс на выживание, благо конные кунари преследовали их по пятам, и намерения захватчиков были очевидны.

Седрик Марквет то и дело с тревогой оглядывался назад, ровно как и его спутник – человек, лицо которого рассекал шрам. Общество последнего Седрику было неприятно... но приходилось мириться. «Поскольку кунари захлестнули эту страну, я должен был быть уверен в том, что ты вывезешь артефакт из Карастеса до того, как город падет», - бросил человек Седрику, коснувшись сокрытого под рогожей артефакта, находящегося в повозке.

«Все хорошо с артефактом», - процедил Седрик. – «Я надеялся, работа, сделанная мной в Киркволле, вызовет у вас больше веры в мои способности». «В Киркволле ты работал на дом Квинтара, и именно поэтому был нанят», - напомнил ему спутник. – «А единственная работа на дом Данариус была в Неприступной Гавани. И все закончилось... плохо». «В Неприступной Гавани возникли непредвиденные... осложнения», - поморщился Седрик. – «Но то была не единственная работа, для выполнения которой твой господин меня нанял. Перед тем, как Карастес пал, мне было велено изучить сей артефакт, убедиться в том, что действует он так же, как и для отца твоего господина, годы назад. И я это сделал. Но без дневника, в котором способности артефакта были скрупулезно описаны, пришлось прибегнуть к новым методам, а их всегда следует отточить».

«Так что же это такое?» - заинтересовался агент дома Данариус, и Седрик, похлопав ладонью по рогоже, отвечал: «Если воспользоваться им, как должно? Невероятнейшее могущество! Именно поэтому кунари так и заинтересовались...»

Привстав на козлах, возница оглянулся, с удивлением сообщив Седрику, что преследователи их куда-то подевались. Неужто отстали?.. Сие казалось чудом, но – по крайней мере – путь их к Кастеллум Тенебрису был свободен...

...Не ведали находящиеся в повозках, что атаковали кунари агенты Инквизиции – Тесса и Мариус - и их ближайшие сподвижники, сер Аарон и Вая. Надеялись они, что, следуя за караваном, достигнут стен сокрытого в дикоземье замка, не тратя излишнего времени на его поиски.

Схоронившись за деревьями, за сражением наблюдали Франческа Инвидус, Каликс и псина-мабари, Осень. В задачу последней входило обеспечение безопасности чародейки и плута, и собака злобно порыкивала на кунари, размахивающими мечами в десятке шагов от них. «А разве ты не могущественная волшебница?» - осведомился Каликс, на что Франческа отвечала: «Это не мое сражение. То, что мы странствуем вместе, не делает меня одной из вас».

«Если погибнем мы, погибнешь и ты», - осклабился юнец, и Франческа, закатив глаза, сжала посох в руках, произнесла заклинание... Древесные корни хлестнули из-под земли, сжали кунари в смертоносных объятиях, пронзая их насквозь, разрывая на части...

Воцарилась потрясенная тишина... «Впечатляет», - высказал общее мнение странствующий рыцарь, приложившись к бурдюку с вином. – «Я не видывал подобной магии с тех самых пор, как...» «Сейчас не время, сер», - прервала его Вая, и Аарон тяжело вздохнул: «А мне казалось, ты любишь мои истории».

«Люблю, сер Аарон», - отозвалась эльфийка, направляясь к лошади. – «Продолжайте». «Да нет, момент упущен», - погрустнел рыцарь. – «К тому же, нам стоит продолжить следовать за караваном».

Тесса и Мариус с опаской поглядывали на Франческу, опустившуюся наземь; они и не мыслили, что их юная спутница столь могущественна – хотя ходили о ней всякие слухи...

«Я рад, что ты на нашей стороне», - признался плут, склонившись к девушке, и Франческа вспыхнула, разозлилась, толкнула Каликса в грудь: «Я не на вашей стороне!» «Но ты же знаешь, я не причастен к смерти твоего брата!» - попытался воззвать к разуму той юноше, но та отчеканила, указав на артефакт, который Каликс носил на цепочке: «Нет, я лишь знаю, что не ты его убил. К тому же, у тебя с собой фокусирующая сфера, которую он пытался обрести». «Не вини меня», - упрашивал шарлатан. – «Это он мне ее отдал».

Поднявшись на ноги, Франческа подошла к Аарону, поблагодарила того за поддержку, заявив, что отныне пусти их расходятся. «Больше я вас не побеспокою», - молвила девушка. – «У моей семьи есть друзья в Виридане. Я отправлюсь к ним. У вас – своя миссия, и я не имею к ней отношения». Оседлав коня, Франческа устремилась прочь...

Практичный Мариус предложил остальным продолжить преследование каравана, но Вая заявила, что надлежит все же попытаться переубедить Франческу – и Каликс поможет в этом непростом деле. «Что?!» - изумился шарлатан. – «Она винит меня в смерти своего брата! Откуда мы знаем, что она не попытается прикончить меня?» «Эта девушка совершенно растеряна», -отозвалась эльфийка. – «К тому же, насколько я знаю, Тенебрис неприступен. Нам может понадобиться ее магия».

«Вая, наша миссия – отыскать Тенебрис и оружие, украденное из Кирволла», - напомнил сер Аарон своему сквайру, и отвечала та: «И вы продолжайте путь к цели. Но Франческа... у нее ведь больше никого нет». «Я за ней не пойду», - фыркнул Каликс, не разделяя сантиментов эльфийки, и Аарон согласно кивнул: «Хорошо, значит, останешься с нами».

Видя, что Вая уже забралась на коня, рыцарь напомнил девушке, что разыскать их будет нелегко. Хорошо бы, чтобы сопровождал ее кто-нибудь, обладающий навыками следопыта... как то Мариус... или Осень?.. Псина радостно тявкнула, лизнула Каликса в щеку – извини, дескать, после чего метнулась к коню Ваи, всем видом своим показывая, как не терпится ей выступить в путь – на поиски чародейки...

...Вскоре достигла Вая форта Виридан, возведенного к северо-западу от леса Арлатан. Франческа как раз проходила в ворота крепости, ведя коня под узцы. «Как давно ты следуешь за мной?» - бросила она через плечо, и отвечала эльфийка: «Осень прошла по твоему следу большую часть пути. А заметили мы тебя лишь несколько часов назад».

«Я уже сказала – не стану странствовать ни с тобой, ни с твоим отрядом», - отозвалась чародейка, даже не замедлив шаг. «Но ты одна», - возразила Вая, на что отвечала Франческа: «Я в силах о себе позаботиться. К тому же, я не одна. Отец навещал в Виридане семью Лаетанов, верную нам. Скоро я вновь обрету семью».

Вая осталась у врат форта, в то время как Франческа проследовала внутрь, устремившись прямиком к особняку Лаетанов. Патриарх сего незначительного, но гордого рода приветствовал леди Инвидус в своем владении, признался, что, услышав о произошедшем в Вентусе, опасался худшего. «Ваш брат с вами?» - осведомился он, но девушка отрицательно покачала головой: «Флориан мертв. Погиб еще до того, как кунари захватили город... А мой отец все еще здесь? Я должна рассказать ему новости».

Лаетан кликнул слугу-эльфийку, предлагая гостье приступить к трапезе, а уж после поговорить о делах. Предчувствуя неладное, отчеканила Франческа: «Нет! Где мой отец?!» «Его забрал Синий Призрак», - признался Лаетан, и эльфийка, наливавшая вино в чашу девушки, вздрогнула, пролив напиток на ее платье.

Лаетан напустился на служанку, ударил по лицу, когда Франческа, сжав в руке посох и указав им в сторону патриарха, поднялась со стула, холодно отчеканила: «Я – наследница дома Инвидус, и, если ты снова ударишь эту девушку, дом Лаетан лишится наследника». Служанка заторопилась прочь, а Лаетан возмущенно возопил: «Но она пролила вино! Должна понести наказание!» «Мой брат мертв», - отозвалась Франческа. – «Отца забрал Призрак. Думаешь, мне не наплевать на платье?.. Как Призрак сумел подобраться к отцу? И куда забрал его?» «Меня не было дома, когда это произошло», - признался Лаетан. – «Но я отправил лучших следопытов на его поиски». «Я отыщу своего отца», - заявила Франческа, после чего велела патриарху найти для нее новое платье – желательное, удобное для грядущего странствия.

У нее были сложные отношения с отцом, действительно сложные. Заносчивый магистр не понимал, что на душе у дочери, когда применяла та магию, заставляя цветы расцвести. Он считал это бесцельной тратой времени и таланта, о чем не уставал напоминать... И все же... сейчас он был ее единственным родным человеком...

...Ваю Франческа разыскала у ручья, протекающего близ форта. Эльфийка, похлопывая коня по крупу, наблюдала, как пьет тот студеную воду... «Давно у тебя этот конь?» - буднично осведомилась чародейка, приближаясь, и Вая кивнула: «Да. Дар от одного из кланов долинных эльфов». «А его имя – Да’лен... что оно означает?» - заинтересовавшись, спрашивала чародейка. «Не знаю», - призналась эльфийка. – «Так называл меня дядя. Мне казалось, это что-то нежное, вот и назвала так коня. Ну а ты? Нашла отца?..» «Нет», - скрежетнула зубами Франческа, сжав кулаки. – «Его похитили. Но я выслежу похитителя. И я была бы признательна, если бы ты...»

...Вскоре двое углубились в граничные пределы Арлатана; Осень бежала впереди, определенно напав на след. «Почему ты помогаешь мне?» - спрашивала Франческа, и пояснила Вая: «Я тоже потеряла всю свою семью. Сперва родителей. Затем дядю. Если бы сер Аарон не взял меня к себе...»

«Я должна кое в чем признаться», - неожиданно произнесла Франческа. – «Я просила тебя о помощи не из-за нюха Осени. Тот, кто похитил моего отца, - эльф. Он освобождает врагов и редко оставляет угнетателей их в живых». «Ну, сложно его винить», - усмехнулась Вая. «И я подумала, если меня станет сопровождать эльфийка, это как-то поможет», - растерянно произнесла чародейка, и Вая одобрительно кивнул: что ж, умно!..

Вскоре лицезрели девушки бурелом; продолжать путь верхом было невозможно, посему спешились они. «Раз уж это Тевинтер, я все же спрошу», - обратилась к Франческе Вая, - «ты понимаешь, что тот, кто освобождает рабов, поступает правильно?» «Нет, если он забрал моего отца», - огрызнулась та.

Неожиданно Вае на ум пришла идея – точнее, предположение. «Скажи, а Синий Призрак получил свое прозвище из-за эльфийских татуировок, которые сияют синим, когда он сражается?» - уточнила она, и чародейка подтвердила: «Да... ты слышала о нем?» «Думаю, я знаю, кто это – друг моего друга», - уклончиво отвечала Вая. – «Когда найдем его, я с ним поговорю». «Если при этом мой отец будет вне опасности – пожалуйста», - молвила Франческа. – «Но, если этот эльф причинил ему вред... я ничего не обещаю». Сознавала чародейка, что с детства мечтала проявить себя перед отцом, никогда не обращавшим на нее ни малейшего внимания, посему возможность сию упускать не собиралась.

Пробираясь через чащобу, девушки заметили труп воина в пластинчатых доспехах; в груди его зияла огромная рана...

«Вы совершили ошибку, явившись сюда», - проскрипел Фенрис, преграждая их путь; в руках Синий Призрак сжимал внушительных размеров клинок, стекала по которому кровь...

...Тогда, четыре года назад, вернувшись из Свободных Просторов, Фенрис, именуемый «Синим Призраком», оставался на отрогах Арлатана, примкнув к эльфам, освобождавшим сородичей-рабов. Однажды он наряду с долийцем, Ширалласом, напал на караван, перевозящий эльфов-рабов к тайному особняку магистра Ненеалеуса, перебили стражу. Задавался Фенрис вопросом: зачем чародею понадобилось столько эльфов? Неужто собирался он обратить их в охотников на магов?.. Маловероятно, хотя... Данариус же даровал ему самому запретное могущество – правда, после заплатил за это собственной жизнью...

Несмотря на запрет Фенриса, Шираллас вознамерился обрести подобное могущество, посему проследовал к особняку Ненеалеуса, заявив о своем желании стать перрепатаем. Магистр оценил желание эльфа служить, дабы обрести силу, заявив, что обучит его...

...Фенрис метнулся к Франческе, и девушка едва успела сотворить магический щит, обрушился на который клинок Синего Призрака. Вая и Осень предусмотрительно держались в стороне, а молодая волшебница продолжала противостоять неистовому воину, заклинаниями призывая древесные корни, дабы опутали те противника... Лишь когда поражение ее стало очевидным, встала Вая на пути Фенриса, парировав клинками выпад меча его, должного оборвать жизнь Франчески.

«Мы здесь не для того, чтобы убить тебя», - быстро проговорила эльфийка. – «Мы хотим поговорить». «И почему я должен вам верить?» - прорычал Фенрис. – «На меня напала чародейка-тевинтерка». «Потому что я пришла с ней, как и мабари», - продолжала взывать Вая к разуму Синего Призрака. – «И мы пытаемся не остановить ее, но прекратить сражение».

«Где мой отец?!» - истошно взвыла Франческа, и волна магической энергии, исторгнутой ею, устремилась к эльфу... отбросила Ваю прямо через тело того! Фенрис каким-то чудом остался на ногах, и в следующее мгновение девушка обнаружила его клинок у своего горла.

«Впечатляет», - констатировал эльф. – «Ты, должно быть, из Инвидусов». «Ты слышал обо мне?» - опешила Франческа, и пояснил Фенрис: «Магия, управляющая растениями, крайне редка за пределами кланов долинных эльфов». «Но каким образом выброс энергии бросил Ваю через твое тело?» - спрашивала Франческа, ибо в жизни не видела ничего подобного. Указав на узоры из лириума, сияющие на его теле, Синий Призрак отвечал: «Они иногда позволяют мне проходить через предметы. Или предметам проходить через меня. Я не всегда могу контролировать эту способность».

«Ты пленил моего отца?» - напрямую вопросила Франческа, и отвечал эльф: «Нет. Этот сделал тот, по следу кого я иду. Бывший друг. Уверен, для вас мы все выглядим одинаково, но узоры на теле моего друга не сияют».

«Послушай, Фенрис...» - начала было Вая, и эльф резко обернулся к ней, потребовал ответа: «Откуда тебе известно мое имя?» «Я – подруга Варрика Тетраса», - просветила Синего Призрака Вая, и тот усмехнулся, убирая меч в ножны: «А, ну да, в эту категорию попадают все, кто когда-либо покупал этому гному выпивку».

Вновь обратившись к Франческе, бросил он: «У меня нет магистра Инвидуса. Будь иначе – он был бы уже мертв». «Мой отец могущественный...» - разозлилась было девушка, и Фенрис прервал ее: «Да, могущественный. Слабая замена термину ‘достойный’. Он – последний из венатори, который понимает суть красного лириума. Уже из-за этого его следовало бы убить». «Но больше он ничем подобным не занимается», - возразила чародейка, и Фенрис согласно кивнул: «Потому что венатори проиграли. Он не изменил своим принципам, просто приспособился к изменившейся ситуации. Но твоему отцу нечего опасаться меня, пока он по доброй воли не примкнет к Ширалласу. А теперь мне следует возобновить мою охоту».

Вая убеждала Фенриса примкнуть к ним – и удостовериться в том, что с отцом Франчески не произойдет ничего дурного; к тому же, мабари может помочь им выследить помянутого Ширалласа. «Не сомневаюсь в этом», - согласился эльф, погладил псину, и та довольно тявкнула. – «Я всегда ценил силу и умения мабари».

Вскочив на своего коня, Фенрис обернулся к Вае, отрицательно покачал головой: «Но сегодня я не стану заключать союзы. Больше я не вхожу ни в какие отряды». «Варрик говорил, что в Киркволле все было иначе», - растерялась эльфийка, и хмыкнул Фенрис: «И что из этого вышло? Как только началось восстание, мы каждый пошли своим путем. Товарищи используют тебя лишь до тех пор, пока нуждаются в твоих силах. А затем оставляют тебя. Так же, как я оставлю вас сейчас».

Вая удержала Франческу, намеревавшуюся сразу же броситься за удаляющимся Синим Призраком, и, обратившись к Осени, велела той взять след эльфа...


Четверо ехали горной тропой. Аарон, Мариус и Тесса – впереди, Каликс – позади, причем вид у юнца был самый недовольный. Поравнявшись с ним, осведомился странствующий рыцарь о причинах дурного настроения молодого мошенника, и отозвался тот: «Осень... должна была остаться со мной». «Да, таково было предсмертное желание Оливии», - подтвердил Аарон, ободряюще сжав ладонью плечо Каликса. – «Я знаю... Но мабари – благородное создание. Ему нужна цель. Осень оставалась с Оливией, и я знал, что женщина эта добра. Что она способна...»

«Принести себя в жертву ради высшего блага?» - с горечью отозвался юноша, и рыцарь утвердительно кивнул: «Не каждый способен на такое». «Что ж, может, мабари и правильно поступила, что ушла», - вздохнул Каликс. – «Я на такое точно не способен».

Агенты Инквизиции замерли, глядя с утеса вниз – на повозки, за которыми следовали. По некой причине те остановились прямо посреди леса. «Возможно, встречаются с кем-то...» - осмелился предположить Аарон.


Мабари трусила по лесной тропе, взяв след Фенриса. Франческа и Вая ехали следом за псиной, тихо переговариваясь. Чародейка была не в духе, и не пыталась скрывать сей факт.

«А ведь он прав, Синий Призрак», - заявила она эльфийке. – «Полагаю, ты хочешь, чтобы я присоединилась к вашему отряду – в обмен на твою помощь? Так вот, не выйдет. Всю жизнь отец говорил, что я наивна. Что я вообще не понимаю этот мир. И теперь мой брат мертв – все потому, что я хотела найти друга для нашей семьи. А ты... ты здесь, потому что нуждаешься в моей магии». «Чушь», - отмахнулась Вая. – «И Фенрис тоже неправ. Его жизненный опыт нисколько не походит на мой опыт с сером Аароном». «Ой, да видела я тебя с сером Аароном», - пренебрежительно фыркнула Франческа. – «Вы почти не разговариваете друг с другом». «И что?» - пожала плечами эльфийка. – «Это не означает, что я оставлю его. Я просто пытаюсь понять, как справиться с текущей ситуацией».

Мабари остановилась, тихо тявкнула. Впереди, на просеке возвышалась небольшая крепость. Девушка заметили Фенриса, привязавшего коня к дереву и обнажившего меч. Наверняка он собирается атаковать оплот противника!..

«Мы должны оказаться внутри первыми», - шепнула Вая Франческе. – «Забрать твоего отца и выбраться отсюда. Пусть Фенрис вершит свою месть».

Дождавшись, когда стражи в дозорной башне отвернутся, Фенрис стремительно метнулся к крепостной стене... когда из-под земли вырвался корень, оплел тело опешившего эльфа, потащил его обратно в сторону деревьев – прямиком к Вае и Франческе. Фенрис был вне себя от ярости, прошипел с нескрываемой угрозой: «Это была ошибка!» «Ошибка?» - спокойно отозвалась Вая. – «Может, ошибкой была подобная атака, когда можно тихо-мирно проникнуть внутрь?»

Фенрис обратил задумчивый взгляд на дозорную башню; стражи покинули ее и больше не возвращались. «Что-то происходит», - резюмировал Синий Призрак, и Вая утвердительно кивнула: «Вот и славно. Пойдем, посмотрим?» «Зачем смотреть, если можно сражаться?» - недоумевал эльф, и Вая покачала головой: «Похоже, тебя не убедить. Давай проникнем внутрь и посмотрим что происходит. Затем мы с Франческой спасем ее отца, а ты можешь резать кого хочешь. Договорились?» «Ладно», - проворчал Фенрис, принимая наличие двух спутниц как удар судьбы, с которым приходится мириться.


Схоронившись на вершине утеса, агенты инквизиции, странствующий рыцарь и шарлатан внимательно наблюдали за встречей, произошедшей на лесной тропе. Стало быть, караван, который они преследовали, возглавлял старый знакомый – профессор Седрик Марквет. И встречался он в лесной глуши... с магистром Ненеалеусом, некогда обучавшим Мариуса и выступавшим его хозяином. Но о чем же говорят они?..

«Саркофаг», - коротко бросил магистр, направляясь к фургону. – «С ним все хорошо?» «Да», - подтвердил профессор. – «Он восстановлен». Помедлив у фургона, Ненеалеус кивком указал в сторону ближайшего утеса, осведомившись у Седрика: «Ты понимаешь, что за тобой следят?» «Наверняка это те, кто покончил с нашими преследователями-кунари», - отозвался тот. – «Я предположил, это твои люди». «Ты предположил неверно», - бросил чародей, и, забравшись в фургон, предложил: «Думаю, мы можем покончить с этими преследователями, а заодно проверить, насколько хорошо все восстановлено».

«План состоял в том, чтобы воспользоваться оружием из красного лириума», - напомнил ему Седрик. – «Но оно в Тенебрисе. Не думаю, что мы можем сейчас что-то предпринять». «Мы не платим тебе за то, чтобы ты думал», - раздраженно произнес магистр, которого этот жалкий орлесианец донельзя бесил одним своим присутствием. – «Просто делай то, что тебе говорят».

Бросив взгляд на артефакт, перевозимый в фургоне, Ненеалеус удовлетворенно кивнул, предложил: «Воспользуйся обычным лириумом. Как прежде поступил дом Данариус». «Да, но это устройство создано для эльфа, а у нас поблизости такового нет», - с сожалением произнес Седрик.

«Тогда попробуем использовать человека, и посмотрим, что будет», - постановил магистр, кивком указав в сторону спутника профессора. – «И если все пойдет наперекосяк, нам не придется расхлебывать последствия». Седрик недовольно поджал губы, но возражать тевинтерцу не посмел...


Вая проникла к крепость магистра, велев спутникам дожидаться у неприметной дверцы заднего хода, которую намеревалась отпереть изнутри. Фенрису ожидание претило, и, обратившись к Франческе, предложил он просто выбить дверь – и дело с концом. «Нет, мы подождем Ваю», - возразила та, продолжая поглаживать мабари. – «Я не хочу начинать бой и подвергать жизнь отца опасности».

«Если исходить из того, что я слышал о твоей семье, навряд ли отец поступил бы так же ради тебя», - произнес Фенрис, и Франческа насупилась: «Дело не в том, чтобы помочь ему, а в том, чтобы он оказался у меня в долгу». «Истинно тевинтерский ход», - ядовито отметил эльф, добавив: «Но ты не похожа на типичную тевинтерку». «И что это значит?» - вскинулась чародейка. «Ты другая», - отозвался Фенрис, скрестив руки на груди. – «Просто прими это».

Дверца распахнулась, и показавшая в проеме Вая сообщила: «Есть новости хорошие, есть и плохие. Хорошие в том, что я сумела провести нас внутрь. Плохие – в том, что стража мертва и в крепости хозяйничают кунари».

В глазах Франчески блеснул гнев, и Вая, встревожившись, просила ту не начинать сражение – возможно, удастся найти отца девушки и вывести его из захваченного оплота. Фенрис в подобной возможности сомневался: как только кунари заметят их, боя не избежать...

Трое, сопровождаемые мабари, осторожно шли по залитому кровью коридору крепости. Мертвых тел было немало – в основном стражи твердыни, но встречались и трупы кунари...

В одном из помещении лицезрели Вая и спутники ее кунари, допрашивающих эльфийку-служанку. Все остальные слуги были жестоко перебиты – вне всяких сомнений, для того, чтобы единственный выживший сообщил им необходимые сведения о хозяине сего форпоста. «Магистр Ненеалеус заручился помощью магистра Инвидуса», - лепетала эльфийка, дрожа у ног кунари. – «Ему необходимы знания Инвидуса о красном лириуме».

На лице остававшегося за дверью зала и прислушивавшегося к разговору Фенриса отразилась ярость.

«Они уже покинули крепость, чтобы встретить караван из Карастеса?» - продолжал допрос кунари. «Да», - всхлипнула эльфийка. – «Я могу показать вам, где произойдет встреча... только пощадите». «Приведешь нас к ним – и мы пощадим тебя», - заверил слугу командующий кунари. – «Но сперва ответь – каково назначение артефакта... саркофага?» «Саркофаг наделяет эльфов лириумом», - отвечала несчастная. – «Дает им огромную силу. Они хотят поместить в него нового перрепатая Ненеалеуса».

«Нет!» - взорвался пораженный Фенрис. – «Он был сломан, и восстановить его было невозможно!» Выхватив меч, он метнулся в зал, схлестнулся с застигнутыми врасплох кунари...


Видя, что караван вновь пришел в движение, агенты Инквизиции и спутники их вновь оседлали коней, во весь опор понесшись вниз с холма. Мариус сообщил остальным, что магистр, похоже, заметил их, и есть вероятность, что устремляются они в ловушку... Но – с другой стороны – если сейчас они упустят караван, то иной шанс отыскать оружие из красного лириума может и не представиться...

Неожиданно путь им преградил человек, исходило от которое сияние. Очевидно, что наделено тело его лириумом и весьма нестабильно, ибо с трубом может вместить в себя подобную мощь. Человек метнулся к коню Аарона, подрезал ему ногу одним ударом клинка, и пал скакун; рыцарь рухнул на землю.

Вскинув арбалет, Тесса выстрелила в голову врага, но стрела прошла через его фигуру, не причинив вреда. Похоже, сущность сия, будучи преображенной лириумом, утратила свою материальность!.. Она устремилась к опешившей четверке... и исчезла во взрыве магической энергии...


Вне себя от ярости, Фенрис разил кунари, а разум снедали воспоминания прошлого. Ведь именно Данариус убедил юного эльфа ступить в сей нечестивый саркофаг, дав слово, что дарует свободу его семье. В тот момент жизнь Фенриса разделилась на «до» и «после», ибо магия артефакта наполнила лириумом его бренное тело, создав на нем замысловатые узоры... Невыносимая боль... и последовавшее перерождение...

Вая и Франческа примкнули к Фенрису, схлестнувшись с кунари; чародейка творила волшбу, призывая древесные корни, и те, возникая, пробивали тела кунари, разрывая их на части... Сознавая, что ситуация изменилась к худшему, предводитель кунари – виддасала - перерезал горло несчастной служанке, а после сиганул в окно особняка. К тому времени, как трон покончили с противниками, его и след простыл.

Фенрис был в ярости. Вая протянула было руку, дабы коснуться плеча эльфа, но тот резко обернулся к ней, и девушка передумала, столь страшен был взгляд Синего Призрака...


К счастью, магический взрыв оказался достаточно слаб, чтобы причинить агентам Инквизиции и спутникам их сколь-либо значимый вред. И все же, кем – или чем – было существо, которому они только что противостояли?

«Мы что, сражались со взрывающимся человеком?» - недоверчиво осведомилась Тесса, заглядывая в небольшой кратер, возникший на месте взрыва, и Мариус пожал плечами: «Или же провели неудачный эксперимент». «Не уверена, что Ненеалеус расценит его как неудачный», - отметила Тесса.

Сер Аарон гладил павшего коня, которому противник порезал ногу. Умом старый рыцарь сознавал, что надлежит им продолжить преследование каравана, но сердце не позволяло бросить верного скакуна на верную смерть. «Франческа – маг», - с мольбой в голосе обратился он к спутникам. – «Она сможет исцелить его».

«Если вернется», - заметил Каликс, сделав ударение на первом слове, и Аарон насупился: «Я верю. В нее, но самое главное – в способность Ваи убедить ее». «Вера – вещь эфемерная, друг мой», - развел руками молодой мошенник, но рыцарь отрицательно покачал головой, постановив: «Мы должны верить друг в друга. В противном случае этот мир обречен, и ничего не будет иметь значение». «Послушай», - вздохнул Каликс, - «есть довольно большой шанс, что все наши нынешние действия не будут иметь никакого значения. И, думаю, где-то в глубине души ты это осознаешь».

Обратившись к горюющему рыцарю, Тесса мягко напомнила тому, что надлежит возобновить преследование каравана. Посему – Аарону следует принять непростое решение о том, как следует поступить с конем...


В одном из помещений особняка Фенрис обнаружил эльфов-слуг, схоронившихся от кунари. «Вы свободны», - обратился он к испуганным сородичам. – «И я советую вам бежать отсюда как можно скорее. Но если кто-то из вас знает, где находится Ненеалеус, я буду безмерно благодарен. Но если нет, что ж – идите с миром». «Я лишь знаю о караване, который направляется к Тенебрису», - произнес один из малышей, подслушавший речи, для его ушей не предназначавшиеся. – «Но я не знаю, где именно он должен встретиться с Ненеалеусом».

Поблагодарив мальчугана за помощь, Фенрис вернулся к сподвижницам, потрепал за ухом Осень. «Поможешь выследить виддасалу?» - осведомился он, и мабари согласно тявкнула. «Говоришь, работаешь исключительно в одиночку?» - усмехнулась Вая, и Фенрис утвердительно кивнул: «Я готов поработать с мабари. Вы можете присоединяться, если хотите».

Обратившись к Франческе, Синий Призрак заверил чародейку, что не причинит зла ее отцу...


Аарон отказался бросить коня на верную гибель, перевязал скакуну ногу, остановив кровотечение. И сейчас четверо ехали по лесной тропе, вслед за караваном – к сожалению, гораздо медленнее, чем надеялись агенты Инквизиции.

«Я думал, ты хотел нагнать караван», - намекнул рыцарю Каликс, и тот вздохнул: «Мальчик мой, жертвы – часть войны, но жертв мы принесли уже достаточно. Если сумеем спасти моего коня, то сделаем это». «А если чародейка не вернется или же не сможет исцелить его?» - в который уже раз попытался воззвать к здравому смыслу рыцаря юноша. – «Ты думал о том, что, возможно, заставляешь его проходить через всю эту боль зря?»

Ответить рыцарь не успел – Мариус упреждающе поднял руку, сообщив спутникам, что, похоже, не они одни желают перехватить караван.

Через лес, не разбирая дороги, галопом скакали кунари...


Караван, сопровождаемый ныне магистром Ненеалеусом и его подельниками – Ширалласом и Инвидусом, продолжал нестись по лесной тропе. Профессор то и дело опасливо оглядывался назад, и, обратившись к чародею, поинтересовался с надеждой: «Может, кунари и наши преследователи перебьют друг друга, а?» «Нет, не стоит рассчитывать на это», - хмуро отозвался Ненеалеус. – «Мы покончим с двумя этими проблемами одновременно. Раз и навсегда».

Они достигли поляны, оставались на которой некие миряне, Седрику неведомые. Но, похоже, Ненеалеус ожидал их здесь встретить. «За свои жертвы все ваши семьи обретут статус ‘сопорати’», - посулил мирянам магистр, - «а если кто-то из них способен владеть магией, то станет ‘лаэтаном’. Но это – не самое важное. Настанет время, когда долг перед господином должен стать для вас превыше всего».

«И это время настало сейчас», - просветил остающегося на козлах фургона Седрика магистр Инвидус. – «И твоя жертва возродит венатори – а также дома Инвидус и Ненеалиус – в прежнем их величии». Профессор уныло кивнул в ответ; меньше всего хотелось ему оказаться в жерновах внутренней политики Империума.


Тесса, Мариус и Аарон схлестнулись с кунари, преследующими перевозящий саркофаг караван. Каликс держался в отдалении от сражения – наряду с раненым конем странствующего рыцаря. Обратившись к сподвижникам, Мариус велел тем оставаться настороже: если он верно определил намерения своего бывшего хозяина, им следует ожидать новых взрывающихся слуг.

Один из кунари метнулся к Каликсу, занес меч над опешившим мошенником... когда невесть откуда взявшаяся Осень набросилась на воина, впившись клыками ему в горло. Никогда прежде не был Каликс так счастлив видеть мабари!

Фенрис, Вая и Франческа галопом пронеслись мимо сражающихся, стремясь нагнать караван. Чародейка заметила каким-то странных людей, бегущих через лес, от тел которых исходило голубоватое сияние... Похоже, направлялись сии индивиды туда, где сражались агенты Инквизиции и сподвижники их с кунари...

«Думаю, я понимаю, что происходит», - скрежетнул зубами Фенрис. – «Не останавливаемся!» Оглянувшись в недоумении на полном скаку, с ужасом зрела Франческа, как один из несчастных пал на колени, взорвался; во все стороны разлетелись кровавые ошметки. Определенно, взрыв – магической природы...

...Караван вновь пришел в движение; Ненеалеус надеялся, что обреченные на погибель слуги, присягнувшие ему на верность, сдержать противников на время, достаточное, чтобы достичь Кастеллум Тенебриса. Но не учел магистр Фенриса и двух его спутниц...

Френческа произнесла заклинание, и древесный корень, хлестнув из-под земли, обвился вокруг ее отца, сдернув того с козел фургона и швырнув к ногам дочери.

Шираллас, стоя в одной из повозок, приветствовал настигающего ее Фенриса, заявив с нескрываемым вожделением: «Скоро могущество, коего я жажду, будет моим. Могущество, которым люди не в силах обладать». Он отдернул ткань, закрывающую фургон, и оттуда выпрыгнул один из начиненных лириумом людей. Сознавая, что сейчас произойдет, Фенрис направил коня в сторону, а несчастный, спрыгнув на землю, взорвался...

...Заметив множество сияющих людей, бегущих в направлении кунари, Каликс предложил сподвижникам позволить сим двум сторонам поубивать друг друга. «Прекрасная идея», - одобрила Тесса, после чего наряду с Мариусом и Ааронам бросилась туда, где оставили они своих скакунов.

Достигнув пораженных кунари, обреченные рабы Ненеалеуса начали взрываться, унося с собою в могилу и безжалостных захватчиков.

...Франческа освободила отца от воздействия заклинания. «Все хорошо, папа», - говорила она. – «Я спасла тебе». «Спасла меня?» - прорычал магистр Инвидус, глядя вслед удаляющимся фургонам, и, обернувшись к дочери, с силой ударил ее посохом по лицу. – «Бесполезное дитя! Ты хоть знаешь, что натворила?»

Фенрис, временно прекративший преследование, восседал на коне в отдалении, наблюдая за действиями магистра, а тот продолжал орать, нависая над дочерью: «Это был мой шанс восстановить величие венатори – и наших семей! Где твой брат? Почему он не объяснил тебе все это?»

Вая приблизилась к разъяренному магистру, пояснила: «Мне жаль говорить это, но твой сын мертв. Твоя дочь просто пыталась спасти одного-единственного родного человека, который у нее остался». Вскинув посох, Инвидус выпустил в девушку разряд магической энергии, коий отбросил ее на несколько шагов в сторону.

«Не смей говорить без дозволения!» - процедил он, после чего вновь воззрился на дочь – с нескрываемым презрением: «А ты? Снова позволила эмоциям верховодить твоими действиями. Да, не тот ребенок погиб, кто должен был!»

«Она позволила эмоциям верховодить своими действиями», - согласился Фенрис, приблизившись к магистру сзади и приставив меч к его шее. – «Именно поэтому она взяла с меня обещание не убивать тебя. Обещание, которое я нарушу, если ты атакуешь ее – или кого бы то ни было еще – снова». Инвидус медленно обернулся к эльфу, глаза его угрожающе сузились. «Я знаю, кто ты, раб», - прошипел он. – «Лишь моя дура-дочь могла заключить сделку с Синим Призраком».

С этими словами он атаковал Фенриса, но клинок того вобрал в себя магическую энергии, испущенную магистром... Инвидус усиливал настиск, и Фенрис, не выдержав оного, распластался на земле, выронив меч. Чародей удовлетворенно кивнул, бросив: «Признаю, ты силен. Но я – не таков, как твои иные цели. Позволь показать тебе истинное могущество!»

Он вознамерился прикончить Фенриса следующим заклинанием... когда Френческа инстинктивно призвала древесный корень, пробивший сердце ее отца. Осознав содеянное, разрыдалась... Фенрис и Вая растерянно переглянулись, после чего эльфика опустилась на колени рядом с чародейкой, свершившей отцеубийство, крепко обняла...

...Вскоре разыскали троих спутники – Мариус, Тесса, Аарон и Каликс. В хаосе, воцарившимся в сих пределах Арлатана, караван они все же упустили, и сейчас устало брели по лесу, созерцая обугленные, разорванные на части мертвые тела – как человеческие, так и кунари. «Не создан я для всего этого», - в ужасе шептал Каликс, и странствующий рыцарь понимающе кивнул, сжал ладонью плечо юноши.

Приблизившись к Франческе, все еще сидящей на земле и пребывавшей в ужасе от содеянного, Каликс протянул девушке драгоценность, которая та сама передала ему в Вентусе – казалось, с тех пор прошла целая жизнь! «Пусть это будет у тебя», - промямлил он. – «На память». «Нет, оставь», - покачала головой чародейка. – «Если ты действительно покидаешь нас, то можешь отправиться к форту Вридан. Этот камень докажет, что ты – друг дома Инвидус. Воспользуйся драгоценностью, чтобы устроиться, как подобает».

Каликс простился с остальными, молвив: «Если вам когда-либо потребуется какая-то информация, разыщите меня. Но для всего этого... я просто не создан». Опустившись на колени рядом с Осенью, юноша обнял псину, чмокнул ее в нос, после чего оседлал коня. «Повеселитесь, штурмуя Тенебрис», - бросил на прощание Каликс былым спутникам, после чего устремился прочь по лесной тропе...

«Я могу провести вас к Тенебрису», - предложил остальным Фенрис. – «Мы должны успеть, пока Шираллас не забрался в этот саркофаг». Агенты Инквизиции и рыцарь удивленно воззрились на эльфа, и Вая пояснила им: «Он имел в виду: ‘Приветствую, мое имя – Фенрис. Я поклялся, что не примкну к вашему маленькому отряду, и остался, чтобы помочь, и теперь хотел бы примкнуть к вашему маленькому отряду’». «Мы должны спешить», - оборвал излияния эльфийки Фенрис, и Аарон, тяжело вздохнув, указал в сторону своего раненого коня – похоже, «спешить» тот вряд ли сможет.

«Я могу помочь», - предложила Франческа, и Аарон, просияв, заявил что верил в чародейку – как и в то, что Вая непременно приведет ту назад. «Отрадно сознавать», - улыбнулась сквайр. – «Ведь мы разделяем одно начинание».

Франческа исцелила раненого коня, и сер Аарон вскочил в седло, заявив: «Подобной магии я не видел со времен моих странствий в Долинах, когда сопровождал эльфов, грезящих о возрождении Изумрудных Рыцарей... Кстати, рассказывал я тебе эту историю, Вая?» «Рассказывал, сер Аарон», - подтвердила эльфийка, кивнула в сторону их спутников, седлавших коней. – «Но другие еще не слышали ее. А история хорошая». Рыцарь с готовностью начал свой рассказ о том, как миновал однажды Изумрудные Могилы...

Отряд, ведомый Синим Призраком, устремился в направлении Кастеллум Тенебриса...

***

И вновь этот сон.

Страшное противостояние с порождениями Тьмы у Остагара, пятнадцать лет назад. Логвйн приказывает Котрин, командующей Щитом Марика, дать приказ к отступлению; воительница, хоть и удивленная полученным приказом, подчиняется.

Сер Аарон срывается с места, спешит на выручку королю. «Пусть идет», - удерживает Логайн Котрин, провожая рыцаря взглядом. – «Он должен поступить так, как обязывает его честь. Да будет Создатель милосерден к глупцу».

Разя клинком преступающих ему путь порождений Тьмы, Аарон бежал в том направлении, где вел свой последний бой король Ферелдена, Кайлан...

...Аарон проснулся в холодном поту. Наряду со сподвижниками он находился в лесу у границ Неромения, что в Империуме Тевинтер. Дрожащей рукой потянулся к фляге с вином, надеясь прогнать из разума отголоски ночного кошмара.

«Снова Остагар привиделся?» - участливо поинтересовалась Вая. – «Хочешь поговорить об этом?» «Мы должны как следует отдохнуть», - буркнул странствующий рыцарь, перевернувшись на другой бок – спиной к эльфийке. – «Завтра мы доберемся до Кастеллум Тенебриса. А я... просто устал». «Понимаю», - улыбнулась Вая. – «Мы с Осенью останемся в дозоре».

Сладко посапывающая рядом мабари лишь ушами дернула...

Чуть поодаль у походного костра тихо беседовали их четверо спутников – Тесса, Мариус, Франческа и Фенрис. «Неужто мы ничем не можем помочь старику?» - обратился к остальным Фенрис, кивком указав в сторону Аарона. «Сер Аарон повидал в своей жизни немало битв», - вздохнула Тесса. – «Вая позаботится о нем. Он для нее как отец».

При этих словах Франческа рывком поднялась на ноги, устремилась прочь. Фенрис проводил ее взглядом; и каким чудом все они держатся вместе?.. «Может, мне поговорить с ней?» - произнес эльф, но Тесса покачала головой: «Без обид, Фенрис, но твои навыки общения оставляют желать лучшего. Я сама с ней поговорю».

Тесса последовала за чародейкой; та отошла подальше от костра, остановилась, утирая слезы. «Прости, не хотела тебя обидеть», - молвила Тесса, и Франческа отвечала с горечью: «Произнеся слово ’отец’? Тесса, ты не сделала ничего дурного. Это мне нужно быть сильнее». «Ты противостояла отцу, сражаясь за то, что считала правильным», - уверенно заявила Тесса. – «Никто не может быть сильнее».

...Оставшись наедине с Мариусом, Фенрис попробовал было завязать разговор о внутренних демонах, снедающих членов их небольшого отряда, но агент Инквизиции угрюмо молчал, глядя в огонь. «Всегда раз пообщаться с тобой, перрепатай», - не удержался, съязвил Фенрис...


Повозки достигли Кастеллум Тенебриса, возведенного на утесе, разбивались об основание которого волны Носенского моря.

Магистр Ненеалеус и профессор Седрик Марквет проследовали к вратам, где приветствовал их полуэльф Трактус Данариус – бастард магистра Данариуса. «А где магистр Инвидус?» - нахмурился Трактус, и отвечал Ненеалеус: «Необходимость в нем отпала. Он рассказал нам о том, как использовать красный лириум с саркофагом». «Но я сказал...» - разозлился Трактус. «То, что ты сказал, неважно», - прервал его Ненеалеус, прожигая полуэльфа тяжелым взглядом. – «Планы меняются, а острым умом ты никогда не отличался».

Трактус велел слугам-эльфам вытащить из повозки укрытый мешковиной саркофаг, погрузили его на телегу. Процессия устремилась во внутренние чертоги замка. «Все будет еще быстрее, чем в экспериментах твоего отца», - убеждал Трактуса Седрик. Обычная магия использовалась, когда в этом устройстве применялся лириум. Но, как мы и подозревали, красный лириум потребует нечто большее».

«Ничего, я вам кое-что покажу», - заверил гостей Трактус, и, проведя их в следующий чертог, с гордостью указал на находящуюся здесь реликвию. – «С помощью этой штуковины ритуал возможно провести как должно, верно?»

Ненеалеус и Седрик воззрились на явленное им...


Поутру пятеро путников добрались до города Неромения.

«Именно здесь товары Данариуса поставляются в порт, а слуги его приходят на рынок», - просвещал Фенрис сподвижников, когда проезжали они на конях по городским улицам. – «Они должны оставаться в кастеллуме даже после его смерти. В противном случае темные тучи, вечно висящие над этой областью, давно бы заставили исчезнуть эту груду дерьма. Но, думаю, кунари вскоре смогут сделать то, что не смогла природа... И вообще, что мы здесь делаем? Неужто мы не знаем, где именно возведен кастеллум?» «Знаем», - отвечала ему Вая. – «Но к нему ведет один-единственный мост, и лучники прикончат нас еще до того, как мы пересечем его».

«Некогда у Данариуса был тайный тоннель, ведущий из замка», - припомнил Фенрис. – «На случай, если случится невозможное и крепость его будет осаждена. Когда я бежал, он закрыл тоннель, опасаясь, что я стану ждать у выхода и убью его, как только он появится... Подозреваю, он построил новый тоннель. Лишь самые верные из его слуг знают о нем».

«Я осмотрюсь в городе, выясню, есть ли здесь кто-нибудь из Тенебриса», - молвила Вая, и Аарон предложил остальным дождаться возвращения эльфийки в ближайшей таверне...


«Ну, когда начнем ритуал?» - деловито осведомился Трактус. – «Будем ждать появления магистра Квинтары?» «Квинтары?..» - усмехнулся профессор. – «Мальчик мой, Квинтара погиб, когда кунари захватили Вентус». «К тому же, он изначально не был частью моего замысла», - добавил Ненеалеус, и полуэльф встрепенулся: «’Твоего’ замысла?» «Магистр Квинтара погиб задолго до падения Вентуса», - просветил его Ненеалеус, скрестив руки на груди. – «Притворщиком, занявшим его место, оказалось несложно манипулировать».

«Идол, который я раздобыл для него», - обернулся Седрик к магистру. – «Подозреваю, он способен на большее, нежели просто создавать оружие». «Возможно», - согласился тот. – «Но на данный момент меч, им сотворенный, - все, что мне необходимо. Мы применим его в ритуале наряду с саркофагом, чтобы преобразить Ширалласа. А затем передадим ему этот меч. Могущество обоих продолжит расти, и мы сможем не только выдворить кунари из Империума, но и вернуть земли, утраченными нами на минувшие века. Возродим величие Империума Тевинтер!»

«А почему мне никто не рассказал о Квинтаре?» - разозлился Трактус, чувствуя какой-то подвох. – «И когда это замысел стал исключительно ‘твоим’?» «Ты, Данариус Младший, просто идиот», - доходчиво пояснил бастарду магистр. – «Пользы от тебя немного. И теперь, когда у меня есть все, что нужно, я гадаю: какой от тебя толк сейчас?» «Кастеллум и саркофаг принадлежат мне!» - заявил полуэльф, ткнув невозмутимого Ненеалеуса пальцем в грудь, и тот утвердительно кивнул: «Потому что я убедил венатори принять бастарда-недоумка в качестве Данариуса».

Трактус заскрежетал зубами в поисках иных аргументов, и, указав гостям на находящихся на парапетах замка магов, заявил с нескрываемой угрозой: «Также я контролирую магические чары в этой крепости, магические чары во внутреннем двое ее, и всех этих магов». «А я контролирую убийцу магов», - ровно произнес Ненеалеус, и Шираллас возник за спиной Трактуса, заставив того отшатнуться. – «Хочешь испытать свою удачу против перрепатая, мальчик?»

Бастард судорожно сглотнул; в глазах его отражалась растерянность. «Ты нужен был мне ради саркофага», - просветил заносчивого юнца магистр. – «а твой кастеллум – прекрасное место для проведения эксперимента. Но ты сам?.. Какой прок от тебя, полукровка?..»

Угроза, прозвучавшая в его голосе, была слишком очевидна, чтобы остаться незамеченной...


Лишь переступив порог таверны, Аарон направился к барной стойке, где и расположился, заказав выпивку. Остальные заняли столик в углу зала.

«Может, тебе стоит поговорить с ним», - обратилась к Вае Франческа, с тревогой глядя в сторону угрюмого рыцаря. «Нет, не хочу слишком давить на него», - отвечала эльфийка. – «Это должно быть его решение, и ничье иное. Ты сама как?» «Честно? Не знаю», - развела руками чародейка. – «Вы выполняете много... тайных миссий. Тебе случалось убить кого-то, тебе близкого?» «Я... никогда никого не убивала», - призналась Вая. – «Я сражалась, защищала других, но сер Аарон – или кто-нибудь другой – убивал».

Обернувшись к Мариусу, поинтересовалась эльфийка: «А убивать со временем становится... легко?» «Да», - поколебавшись, признал тот.

Фенрис пристально разглядывал сникшего за стойкой Аарона, и, обернувшись к сподвижникам, заявил: «Не это его гнетет. Я видел подобное выражение лица прежде. Когда мы узнали, что мать Защитника Киркволла мертва. Это взгляд того, кто осознает свою неудачу».

В таверну ступила Тесса; на губах ее играла довольная ухмылка. «Тесса... ты нашла кого-то, кто работает в кастеллуме?» - уточнила Вая, и агент Инквизиции усмехнулась: «Нет. Я нашла Данариуса». На лице Фенриса отразилось потрясение. «Данариус мертв», - заявил он, рывком поднимаясь на ноги. – «Я лично прикончил его». «Это его сын», - пояснила эльфу Тесса, но тот не поверил: «У Данариуса нет наследников. Я и их перебил». «Ну да... лучше тебя не раздражать», - усмехнулась Тесса. – «Но этот парень... Трактус Данариус. Если верить слухам, он бастард магистра. Недавно его приняли как Данариуса, и он перебрался в кастеллум. А сейчас он напивается в таверне в квартале, где проживают зажиточные горожане».

«Значит, я покончу с Данариусом еще раз», - заявил Фенрис как само собой разумеющееся. «Нет», - прервала его Вая. – «Он нужен нам живым». «Подобных слов о Данариусе никто и никогда не произносил», - просветил ее Фенрис, но Вая стояла на своем: «Ты хотел отыскать того, кто знал бы о тайном проходе, так? Неужто найдется лучший кандидат?»

Фенрис хмурился, сомневался, но Аарон, приблизившись к сподвижникам, поддержал своего сквайра, заявив: «Вая права. Как и всегда».


Трактус Данариус пребывал в отвратном расположении духа. Как смеют эти прибывшие выскочки так обращаться с ним?! Ведь он фактически властвует над этим городом – и над окрестными землями!

Об этом эльф раз за разом продолжал заявлять хозяину таверны, который исправно ставил перед ним бокалы с выпивкой, а когда мир вокруг Трактуса закружился, он нетвердой походкой устремился вверх по лестнице, дабы добраться до отведенной ему комнаты и забыться сном.

У дверей несли вахту двое стражей. Трактусу оба показались незнакомыми, но, возможно, дело в чрезмерных возлияниях. И вообще, негоже ему запоминать лица каких-то стражей! «Меня не беспокоить», - заявил Данариус. – «А если магистр Ненеалеус и его перре... перре... как его там... явятся, убейте обоих».

«Конечно», - обещал Трактусу выдававший себя за стража Мариус, и, когда эльф проследовал в свои покои, коротко кивнул Аарону и приблизившейся к ним Франческе. Истинные стражи Данариуса оказались уже слишком самонадеянными, и сейчас пребывали без сознания в чулане таверны.

Трактус опешил, когда лицезрел незваных гостей. Вая метнулась к нему, вырвала из рук магический посох. Мабари, Тесса и Фенрис выступили из шкафа, в котором скрывались. «Ты!» - с ненавистью воскликнул Трактус, узнав Синего Призрака. – «Ты убил моего отца!»

Он попытался было с помощью магии вырвать посох из рук Ваи, и, когда это не удалось ему, процедил: «Посох мне не нужен, чтобы свершить правосудие». Похоже, Трактус оказался не так пьян, как хотелось бы...

Бастард сотворил огненный шар, швырнул его в сторону Фенриса, но тот рассек пламя клинком, бросив: «Правосудие? Твой отец поработил меня! Поместил лириум в мое тело! Годами преследовал меня!»

Фенрис приближался к Данариусу, несмотря на то что магические потоки, творимые тем, пронзила его плоть. Подойдя вплотную, Фенрис ударил Трактуса головой, и тот распластался на ковре. «То, что я сделал с ним, было справедливостью!» - закончил Фенрис, созерцая беспомощного отпрыска своей немезиды.

Впрочем, тот решил вновь показать зубы, попытался было сотворить следующее заклинание... когда ладонь Фенриса сжала ему горло. «Сложно творить заклятия без посоха, да?» - процедил Синий Призрак, занося меч для удара. – «Может, если вонзить его в тебя...» «Фенрис, нет!» - Вая метнулась к эльфу, схватила за локоть. – «Помни о нашей миссии».

Фенрис вернул меч в ножны, отступил; Осень тут же метнулась к Трактусу, наступила лапами ему на грудь...

Вая и Фенрис усадили бастарда на стул, связали ему руки и ноги. С улицы донесся шум. Выглянув в окно, Тесса лицезрела конных кунари и в панике бегущий от них горожан. Похоже, один из отрядов армии вторжения достиг Неромения...

«Нам нужно ответы, и немедленно», - с тревогой бросила она. «С удовольствием», - отозвался Фенрис, опустился на табурет напротив пленника. Правая рука эльфа воссияла голубым светом, сделалась призрачной... «Если ты вырвешь мне сердце, я не смогу ничего не сказать!» - проблеял отчаявшийся Трактус, и Фенрис безразлично пожал плечами: «Согласен... Но, если я вырву кость, соединяющую руку твою с телом, это никак не повлияет на способность твою говорить.

«Я больше не являюсь владельцем кастеллума», - ныл полуэльф. – «Магистр Ненеалеус все у меня украл». «Мне тебе посочувствовать, может?» - осведомился Фенрис. – «В Ферелдене есть поговорка о том, что, если ляжешь спать с псами, проснешься с блохами. Прости». Последнее адресовалось Осени, смерившей эльфа укоризненным взглядом.

Призрачная ладонь Фенриса проникла в плечо Трактуса, и произнес он с откровенной угрозой: «В последний раз спрашиваю. Ты бежал от Ненеалеуса через потайной ход, так? Где он находится в замке? И куда именно ведет?» Эльф стенал, выл от страшной боли, когда Фенрис по крупицам выдавливал из него нужные сведения. «Таким образом... вы внутрь не попадете», - хрипел Трактус. – «Он открывается... изнутри. И вы никогда... не перейдете мост... чтобы попасть внутрь». «По крайней мере, не все из нас», - молвила Вая; эльфийка стояла чуть поодаль, косясь в окно и в то же время прислушиваясь к речам пленника.

Дверь комнаты распахнулись, и возникшие в проеме Франческа, Мариус и Аарон сообщили товарищам о том, что нужно уходить – кунари скоро будет здесь.

«Я рассказал вам, как проникнуть внутрь», - обратился к своим мучителям Трактус. – «Отпустите меня! Ритуал будет проведет сегодня ночью. Чтобы его завершить, необходимо лишь несколько минут. У вас нет времени убивать меня». «Я наверстаю время», - разозлился Фенрис, восприняв слова Данариуса как вызов, протянул призрачную руку к сердцу бастарда...

И вновь подоспевшая Вая оттащила его в сторону, помешав прикончить недоумка. «И зачем тебе это?» - отчитала эльфийка Фенриса. – «Он тебе не враг. Он был ребенком, когда ты знал его отца. Нам нужно уходить. Прошу тебя».

Агенты Инквизиции и их сподвижники покинули комнату; Фенрис уходил последним. «Но, если кунари найдут меня в таком виде...» - взвыл Трактус, силясь разорвать путы, и Фенрис обернулся к нему, бросил с угрозой: «Не испытывай свою удачу».

С этими словами он закрыл за собой дверь...


Неромений пал. Кунари методично расправлялись с горожанами, детям же сохраняли жизнь с целью дальнейшего переобучения.

Один из воинов-кунари разыскал набольшего, Карастена, известив о том, что в гостинице был обнаружен маг, привязанный к стулу. Под пытками поведал он о темной крепости, возведенной на утесе, и о магическом ритуале, который будет проведет сей ночью с помощью древнего устройства.

«Ох уж эти земли и их одержимость магией», - поморщился Карастен. – «И всегда найдется какой-нибудь запретный ритуал». «Но, если он увенчается успехом, будет создан воин, который вполне сможет изменить ход этой войны», - заметил солдат, и постановил Карастен: «Значит, мы остановим их».

Обратившись к подначальным воинам, возвестил он: «Будьте готовы выступать. Мы должны скакать к этой ‘темной крепости’ на утесе. Мы захватим твердыню, не позволим провести ритуал... и убьем каждого, кто встретится у нас на пути! Твердыня находится чуть выше по побережью от этого... города, если можно его так называть, и именно там проводятся магические эксперименты».

К Карастену приблизился один из воинов, доложив, что раненый маг, обнаруженный на постоялом дворе и поведавший им о темной крепости, сумел прикончить своего стража и бежать. «Наверняка попытается предупредить своих союзников в крепости», - заключил кунари, выслушав воина. – «Но этого ничего для них не изменит. Мы обрушим всю мощь Антаама на Кастеллум Тенебрис, и маг погибнет наряду со всеми теми, кто окажется внутри».


Агенты Инквизиции и спутники их добрались до утеса, с которого на скалу, где высился Кастеллум Тенебрис, был переброшен мост. Ловкая Вая, цепляясь за элементы конструкции опор оного, заскользила под мостом в направлении крепости; остальные проводили эльфийку взглядом, дивясь ее ловкости. Казалось, одно неверное движение – и Вая канет в бурные моры Носенского моря, разбивающиеся об основания прибрежных скал.

«Это такому ныне ферелденские рыцари обучают своих сквайров?» - усмехнулся Фенрис, наблюдая за удаляющейся фигуркой эльфийки. «Нет, думаю, она обрела эти навыки задолго до того, как стала моим сквайром», - признался сир Аарон. – «И все годы, проведенные со мной, оттачивала их у меня за спиной». «Изобретательная девочка», - одобрительно кивнул эльф.

Тесса поторопила сподвижников: им следовало достичь выхода из потайного тоннеля и ждать, когда Вая откроет его изнутри. Бросив последний взгляд на мрачную громаду Кастеллум Тенебриса, Аарон, Фенрис, Франческа и Осень устремились за агентами Инквизиции...

Вскоре достигли векового древа в лесах, окружающих Неромений, принялись ждать. Время шло... а Вая все не появлялась... «Может, ее схватили?» - осмелился предположить Фенрис, на что межевой рыцарь отрицательно покачал головой: «Прежде она никогда не попадалась».

Франческа внимательно осматривала землю у корней дерева, не в силах поверить, что тайный ход нельзя отомкнуть снаружи. «Это сделало бы Кастеллум Тенебрис уязвимым», - справедливо заметил Фенрис. – «Магистр Данариус никогда бы не поступил столь недальновидно». «А если бы он открывался с помощью магии...» - предполагала чародейка, но эльф уверенно стоял на своем: «Это Тевинтер. Подобный способ не сделал бы ход более безопасным, и ты знаешь это».

Наконец, люк, замаскированный корнями и дерном, отошел в сторону, и наружу выбралась улыбающаяся до ушей Вая. Радостно взвизгнув, мабари бросилась к девушке, принялась облизывать лицо. В порыве чувств Аарон обнял Ваю, вздохнув с облегчением: «С тобой все в порядке!»

Небольшой отряд спустился в подземный тоннель, проходящий под заливом и ведущий к замку. «У нас не так много времени осталось до ритуала», - торопил спутников Фенрис. «Когда старший Данариус проделал это с тобой, как все проходило?» - обратилась к эльфу Тесса, и тот пожал плечами: «Я мало что помню. Помню, что меня закрыли в саркофаге, а затем положили меч – то ли на него, то ли внутрь. Меч, пронизанный жилами лириума». «Подозреваю, на этот раз они воспользуются красным лириумом», - заключил Мариус.

«Саркофаг вобрал лириум в себя», - продолжал говорить Фенрис. – «На меч и саркофаг обрушились потоки магии». «Помнишь, какой они были природы?» - осведомился Мариус, и Синий Призрак, поколебавшись, молвил: «Я мало что помню. Возможно, огненной».

«Если я смогу вывести из строя Ненеалеуса, не допустить, чтобы он приступил к волшбе...» - вслух размышлял Мариус над возможным ходом событий. «Он обучал тебя», - напомнила напарнику Тесса. – «Это будет непросто». «К тому же, бастард Данариуса рассказал, что теперь ритуал проводится куда быстрее, чем прежде», - добавил Фенрис. – «Практически мгновенно. Учитывая этот факт наряду с использованием красного лириума, предположу, что им понадобится больше, нежели заклинания одного-единственного мага».

Вая и Аарон замыкали следующую по подземному тоннелю процессию. «я проникала в сотни запретных мест прежде», - напомнила эльфийка рыцарю. – «Почему же сейчас ты так тревожился обо мне?» «Не, не знаю», - отозвался тот, пожав плечами. – «Просто... волновался». «Ты ни о чем не волнуешься», - с улыбкой напомнила ему Вая. Ты – сер Аарон Хауторн. Ты в одиночку противостоял двум мертвякам, вооруженный лишь кухонным ножом». «Ну, в некоторых их моих историй были небольшие... преувеличения», - признал Аарон, и Вая изобразила ужас, воскликнув: «О, нет! Сейчас умру от изумления».

Но рыцарь лишь тяжело вздохнул отвел взгляд. «Тебе часто снится Остагар», - посерьезнев, заключила эльфийка. – «Фенрис говорил, что видел людей, которых преследует прошлое. Не то, что они свершили в сражении. А то, что хотели свершить, но не сумели. Я права?..» «Дело не в том, что я сделал», - устало отвечал ей рыцарь. – «И не в том, чего не сумел. И не в сделанном выборе. А в его последствиях... В Остагарде я нарушил приказ. Я не мог бросить своего короля на поле брани. Но я колебался, и боялся, что слишком поздно принял это решение... Когда я достиг места, где продолжалось сражение, король Кайлан был все еще жив. Он вел бой с порождениями тьмы – меня же он не видел и не слышал. Число противников было слишком велико для него. Я попытался добраться до него, прорубив себя путь через порождения тьмы. На подкрепления боле рассчитывать не приходилось, но я надеялся вывести короля и как можно больше солдат из этого пекла... Но я не сумел добраться до него. Врагов оказалось... слишком много. Я прибыл заблаговременно – но, как оказалось, это не имело ни малейшего значения».

Пред внутренним взором сера Аарона возникали картины той страшной бойни... Огр, сокрушающий тело короля Ферелдена... «Я сделал неверный выбор, а затем верный», - говорил Аарон внемлющей ему Вае. – «И ни один из них не оказал ни малейшего влияния на исход. Я сражался на Собрании Земель, а после противостоял архидемону. Но то были сражения кого-то другого. И после Остагара я всегда задавался вопросом: имеет ли в принципе значение что-либо из того, что я делаю».

«Но твои истории...» - начала было Вая, и Аарон с грустью улыбнулся: «Я пытался убедить себя в том, что смогу убедить других вершить значимые деяния. Но вместо этого я вдохновил Оливию Прайд на то, чтобы оказаться убитой. А теперь еще Марквет объявился, наверняка сумел бежать из Неприступной Гавани...»

Рыцарь перевел взгляд на бурдюк с вином, который сжимал в левой руке. «И в глубине души я боюсь, что ничего лучше я не в силах сделать», - признался он с нескрываемой горечью. «Может, мы не в силах спасти мир», - молвила Вая, в глазах которой отражалась мрачная решимость. – «Может, ты был не в силах спасти короля у Остагара, и мы не можем помешать вторжению кунари. Но неужто все это – единственное мерило цены твоей жизни?.. Я была озлобленной воровкой, которая не готова была довериться ни одному человеку. И посмотри на меня нынешнюю. И все мы... мы помогли Франческе найти свой путь. А она помогла нам добраться до Фенриса».

«Вы двое закончили болтать?» - окликнул рыцаря и сквайра его Фенрис, и Аарон, кивнув, отбросил в сторону бурдюк. – «Мы думаем, ритуал будет проведен во внутреннем дворе кастеллума, и хотим приблизиться за стороны крепостных укреплений над ним. Я был здесь много лет назад, и этот тоннель еще не существовал. Но ты только что...» Утвердительно кивнув, Вая с гордостью продемонстрировала Фенрису книжицу, в которой схематично изобразила схему внутренних помещений твердыни, а также местонахождение дозорных.

Изучив представленные сведения, Фенрис устремился в одно из ответвлений подземного тоннеля, велев остальным следовать за ним. «Ты готова?» - обратилась Тесса к Франческе, и та хмыкнула: «Уж мне-то готовиться не надо, думаю». «Если Фенрис прав, во внутреннем дворе мы столкнемся со множеством магов-венатори», - напомнила чародейке Тесса. – «Нам понадобятся все силы, на которые мы можем рассчитывать».

Покинув тоннель, Фенрис и спутники его выступили на нависавшую над внутренним двором кастеллума террасу, замерли в изумлении. Похоже, все их изначальные планы шли псам под хвост, ибо, помимо венатори, находилась здесь великая драконица, лапы которой и пасть были скованы массивными цепями!..

Чуть поодаль от нее пребывали Седрик Марквет, магистр Ненеалеус и долинный эльф – Шираллас. Профессор с восхищением рассматривал клинок, вобравший в себя мощь красного лириума. «Потрясающее оружие», - выдохнул он, и магистр согласно кивнул: «Идол проделал отличную работу. Но будет ли этого достаточно, чтобы наделить Ширалласа необходимыми силами?» «Более, чем достаточно», - заверил орлесианец мага. – «В отличие от наделенных лириумом мечей так называемых ‘воинов арканы’, этот клинок должен уцелеть в ритуале». «Может быть, если бы мы воспользовались идолом...» - начал магистр, но Сердик, недовольно поджав губы, процедил: «Согласно нашей с тобой договоренности, я смогу изучить его по завершении эксперимента, а твой эльф может делать все, что ты для него уготовил, с обретенной силой».

Остающиеся на террасе агенты Инквизиции и их спутники услышали шум, доносящийся снаружи замка: мост пересекали силы кунари, стреляя из баллист разрывающимися снарядами по вратам твердыни. Покамест врата держались, однако Карастен велел воинам продолжать обстрел, уверенный, что рано или поздно створки рухнут...

Ненеалеуса, похоже, появление кунари не сильно озаботило. «Будем надеяться, что кастеллум действительно так хорошо защищен чарами, как любил хвалиться Данариус», - заявил он, и, указав Ширалласу на возвышающийся в центре внутреннего двора крепости саркофаг, молвил: «Проведем ритуал сейчас».

Находящиеся на террасе наблюдали, как трое устремились к саркофагу, и Вая обратилась к спутникам: «Похоже, они приступают к ритуалу! Вам следует остановить венатори, а я тем временем освобожу драконицу, пока ее пасть все еще скована». «Ты сразишься с драконицей?» - опешил Фенрис. «Не сражусь – освобожу», - поправила его Вая. «Да, но это приведет к сражению», - настаивал Синий Призрак. – «Которое ты непременно проиграешь». «Ну, спасибо», - хмыкнула эльфийка, и Фенрис вздохнул: «Я не хочу тебя обидеть. Просто констатирую факт. Кто из нас когда-либо сражался с великой драконицей?» «Ты сражался с драконицей?» - с восхищением выдохнула Вая, и Фенрис утвердительно кивнул: «Это потрясающе! Расскажи, как это было?» «Ну, я не очень хороший рассказчик», - начал Фенрис, откровенно польщенный.

«Я просто так спросила», - прервала его Вая, устремляясь к ступеням, ведущим с террасу вниз, во внутренний двор. – «Подобный историй я уже много слышала. А сейчас нам нужно что-то сделать». «Ну да, конечно», - промямлял Фенрис, проводив девушку взглядом.

«Иди-ка ты с ней», - обратился к нему Аарон. – «Удержишь ее от всякого рода глупостей». «О, это я могу», - заверил рыцаря Фенрис, устремился вслед за Ваей и мабари, которые уже спустились во двор крепости, и, спрятавшись за какими-то внушительных размеров вазами и сундуками, внимательно разглядывали плененноую венатори драконицу. «Плохая была идея», - пожалела себя Вая, и вздрогнула, когда за спиной ее Фенрис произнес: «Думаю, фраза ‘А я тебе говорил’ сейчас будет запоздалой».

Держась вне поля зрения венатори и за спиной драконицы, трое метнулись к бестии...

Тем временем Седрик, сжимающий в руке алый клинок, приблизился к раскрытому саркофагу, вздохнул: «Хотел бы я, чтобы у меня оказалось больше времени на записи...» «А что, похоже, что кунари готовы дать нам время?» - едко осведомился Ненеалеус, подтолкнул в сторону саркофага Ширалласа.

«У вас еще меньше времени, чем вы думаете», - произнес сер Аарон, приближаясь к противникам с обнаженным мечом в руках. «О, сер Аарон», - признал рыцаря профессор. – «Мой старый друг...»

Скрестив руки на груди, магистр наблюдал за иными противниками, берущими их в кольцо. «Невероятно», - констатировал он, узнав одного из них. – «Мой чудесный слуга вернулся. Есть что сказать человеку, который создал тебя, Мариус?»

Аарон и Мариус атаковали стражей, закрывших своими телами Марквета и Ненеалеуса; устремившийся к саркофагу Шираллас рассек клинком сотворенный Франческой древесный корень, к нему метнувшийся. Один из снарядов курани перелетел через крепостную стену, ударил в основание террасы, на которой оставалась Франческа. Не удержавшись на ногах, та рухнула вниз – к счастью, древесные корни, пробившие основание двора и послушные воле чародейки, смягчили ее падение.

Вая метнула в спину Шарилласу кинжал, и лезвие пронзило эльфу левое предплечье. Тот лишь покачнулся, но продолжил ход, забрался в саркофаг. Вая возилась с замками, удерживающими цепи драконицу...

«Ты и твои друзья явились слишком поздно», - возвестил Ненеалеус, наблюдая, как Седрик вонзает меч в основание закрывшегося саркофага, пробуждая магию артефакта. – «Венатори вернулись».

Освобожденная Ваей от оков великая драконица расправил крылья, выдохнула поток пламени; подвластная воле Ненеалеуса, направила бестия оный на саркофаг, и объял тот огонь.

«В драконьем пламени Империум Тевинтер возродится вновь!» - рек магистр, а из саркофага выступал преображенный Шираллас; тело долинного эльфа покрывали алые символы, ибо наделен он ныне был могуществом красного лириума.

Мгновения перерождения показались Ширалласу вечностью; вся жизнь пронеслась у эльфа перед глазами. Смерть родичей, долгие годы одиночества, проведенные в лесах, принятие в клан долинных эльфов, а после – знакомство с Фенрисом, разделение общего начинания. «Ты оставишь свой клан, чтобы примкнуть ко мне?» - недоверчиво спрашивал Синий Призрак, и уверенно отвечал Шираллас: «Это не мой клан. Да, эти эльфы приняли меня к себе, но никогда не понимали мое желание все исправить». «Главное, не потеряй себя», - молвил Фенрис. – «Поверь, я знаю, о чем говорю».

Затем – поступление в услужение к магистру Ненеалеусу, страшная боль, когда потоки магии образовывали чары, обеспечивающие его повиновение. «Сила, лишенная направления, есть боль», - вещал магистр, творя волшбу, обращая Ширалласа в перрепатая. – «Подчинись моей воле, и однажды я дарую тебе и силу, и направление, в котором ее следует применить». К цели сей эльф отныне стремился...

Вскоре исполнил Шираласс первую миссию, вверенную ему магистром, и тот, взглянув на мертвые тела жертв перрепатая, поздравил того с боевым крещением, молвив: «Вторая твоя задача будет куда более важной. Проникни в их так называемую ‘сеть’ и заставь исподволь дом Квинтара следовать нашим целям». «Да, господин», - молвил Шираллас...

Воспоминания исчезли, возвращая его в настоящее. Выступив из саркофага, обретший могущество воин подобрал с земли меч, наделенный силой красного лириума. Вокруг бушевало пламя, бесновалась великая драконица.

«Мариус, ты не сможешь одержать верх», - гремел над воцарившемся в кастеллуме хаосом глас Ненеалеуса. – «Венатори превосходят числом твой отряд. Мой перрепатай стал Красным Призраком, и он приведет нас к победе. А дракон подвластен моей магии. Мы победили, и кунари, находящиеся за пределами этих стен, вскоре познают наш гнев. Как и весь мир». Сжимая в руке обнаженный меч, Мариус кружил вокруг магистра, ожидая удобный момент, чтобы броситься в атаку.

В центре внутреннего двора крепости сер Аарон и Франческа встали спиной к спине, созерцая берущих их в кольцо венатори. «Я знаю, ты ранена, и вообще – через многое прошла», - бросил рыцарь чародейке. – «Но сейчас ты обладаешь большим могуществом, нежели мы все. И каждый из нас должен выложиться полностью». Согласно кивнув, Франческая сотворила заклинания, и древесные корни взметнулись пз-под земли; шипы их разрывали тела венатори, отбрасывали их в сторону.

Фенрис бежал прочь; Вая за ним. «Но драконица...» - молвила эльфийка, оглянувшись через плечо на бестию, и отвечал ей Фенрис, не сбавляя бег: «Мы не сможем победить таким образом. Потому доверься мне». Больше вопросов Вая не задавала, следовала за эльфом к крепостным врагам.


Остающиеся снаружи, на мосту кунари продолжали вести обстрел врат и стен. К вящему неудовольствию Карастена, оные покамест держались; все же тевинтерцы умеют строить, когда захотят... «Мы продолжим натиск», - обратился Карастен к подначальным. – «Или стены рухнут, или мы перебьем всех, находящихся внутри. У нас есть время. У них – нет».

Заметив, что решетка врат поползла вверх, Карастен велел прекратить огонь, воззрился на двух эльфов, выступивших из темной крепости. «Мы должны поговорить», - обратился к нему Фенрис на кунлане. – «О том, что сейчас происходит внутри».


Тесса выстрелила из арбалета в великую драконицу; болт вонзился бестии в шею, вызвав лишь раздражение, и она одарила агента Инквизиции потоком пламени. Тесса едва успела спрятаться за одной из колонн...

Мариус продолжал поединок с Ненеалеусом; последний попытался было поразить противника заклинанием, но тот сумел увернуться. «Прекрасное движение, Мариус», - одобрительно кивнул магистр. – «Я хорошо тебя обучил. Посмотрим, сможет ли твой друг-ферелденец так же изящно уйти из-под удара моего перрепатая». Следующим заклинанием Ненеалеус поверг Мариуса, и, обернувшись к шагающему через двор Шарилласу, приказал: «Красный Призрак... покончи с моими врагами. Сперва с рыцарем, затем – с предательницей-колдуньей».

Рассекая алым клинком призываемые Франческой корни, Шираллас медленно приближался к серу Аарону. Венатори как могли противостояли натиску корней, творя огненные заклятия, предавая их пламени... когда неожиданно обрушились на них кунари.

Магистр нахмурился, воззрился на террасу, кою стремительно наводняли рогатые воины. «Что же твоим друзья-недоумки наделали, Мариус?» - покачал он головой, обращаясь к убийце магов, распластавшемуся на земле у его ног.

Фенрис же подоспел к межевому рыцарю, бросил: «Сер Аарон, пусть кунари покончат с этими магами. Ты обрати внимание на драконицу, я же займусь Красным Призраком».

...Один из воинов-кунари бросился было к Франческе, занося копье для удара, но Карастен преградил ему путь, молвив: «Согласно договоренности с эльфом, мы можем убить всех магов, за исключением этой рыжеволосой женщины. Мы должны оставаться верными данному слову». Хоть кунари и было это не по нраву, подчинился он воле набольшего, избрал для себя иную цель.

Противостояние венатори и кунари продолжалось; противники безжалостно разили друг друга...

Наряду с мабари Фенрис метнулся к Ширалласу, вонзил меч ему в сердце, и, отбросив в сторону, к подножью колонны, сделал знак Франческе; немедля, та призвала новые корни, обрушившие колонну на голову Красному Призраку. После чего девушка обратила взор в сторону великой драконицы, занятой испепелением кунари, пробормотала: «Может, я смогу сделать с нею то же, что сделала с Красным Призраком».

Франческа произнесла заклятие, и толстые корни метнулись к поднявшейся было в воздух драконице оплели ее, приковав к земле. «Не знаю, как долго удастся удержать ее», - выдавила чародейка, и сер Аарон, коротко кивнув, метнулся к обездвиженной рептилии.

...Внимание Ненеалеуса было приковано к подступающим кунари, и Тесса сумела оттащить Мариуса на окраину внутреннего двора; туда же метнулась и Вая, услышав краем уха разговор агентов Инквизиции. «Нет! Мы найдем другой способ!» - настаивала Тесса, но Мариус, разглядывая ошипованный дротик, притороченный к железной цепи, отозвался: «Сработает». «Но сперва он прикончит тебя!» - воскликнула Тесса, на что напарник ее лишь плечами пожал: «Он может и так меня прикончить. Он меня обучал. Он знает, как я сражаюсь. Мое выживание неважно. Важна победа в этом сражении. Любой ценой»

«Ладно, хорошо», - вздохнула Тесса, и Мариус вновь ступил в центр внутреннего дворца твердыни, замер в нескольких шагах от магистра. «А, Мариус», - буднично произнес тот, перешагивая через обугленное тело кунари, которого только что сразил заклинанием, - «я так и знал, что в итоге исход определим мы с тобой».

Согласно договоренности с Мариусом, Тесса подобралась к магистру сзади, укрылась за нагромождением камней, и, сжимая в руках заряженный арбалет, принялась ждать... Неожиданно камни разлетелись в сторону, и я яростным воплем выбрался из-под них Красный Призрак. Один из булыжников ударил Тессу в висок, и девушка распласталась на земле – без сознания.

Остающаяся незамеченной, Вая укрылась на балконе, нависающим над двором крепости, и ныне внимательно наблюдала за двумя противниками с обнаженными клинками в руках. «Видишь ли, мой Красный Призрак исцеляется от любых ран», - заявил магистр, чрезвычайно довольный собой. – «Ты же не можешь этим похвастаться, Мариус. Сдавайся, и я позволю тебе служить мне вместе с ним. Или предпочтешь сразиться со мной?»

Перехватив клинок поудобнее, Мариус метнулся к противнику, с помощью цепи сумел вырвать из рук того меч. «Неплохо», - констатировал Ненеалеус, ничуть не смутившись. – «Но подобный ход может сработать лишь с теми магами, которые не способны сконцентрироваться без своего оружия».

Он обрушил на Мариуса поток магических энергий, и воин закричал от разрывающей тело боли. «Почему ты вообще думал, что это сработает...» - говорил магистр... когда кинжалы Ваи, спрыгнувшей с балкона, вонзились ему в шею. Ненеалеус опустился на колени, захлебываясь собственной кровью... «Потому что я сражался не один», - счел необходимым просветить его Мариус, поднимаясь с земли.

Карастен приказал своим воинам убить драконицу, ведь теперь та наверняка растеряна, ибо ментальный контроль магистра над разумом ее не довлеет боле. Подобного же мнения придерживалась и Франческа... но не Вая.

«Нет, она невинна!» - выкрикнула эльфийка, на что чародейка резонно заметила: «Это же драконица!» «Которую насильно удерживали здесь», - настаивала Вая. – «Она улетит отсюда. У меня есть для тебя лучшая цель...»

Повинуясь воле Франчески, древесные корни оставили великую драконицу, и та медленно взмыла в воздух. Корни же оплели саркофаг, погрузив тут глубоко в земные недра...

...Оставаясь на террасе, Фенрис и Аарон наблюдали за Красным Призраком, методично разящим воинов-кунари алым клинком; Осень оставалась у их ног. «Раны его полностью затянулись», - констатировал Фенрис. – «Возможно, он неуязвим». «Мы не можем отступить», - отозвался рыцарь. – «Если он вырвется за пределы стен...

Вая и Тесса, поддерживающая раненого Мариуса, спешили к ведущим на террасу ступеням – на помощь сподвижникам. У основания лестницы оставался профессор Седрик Марквет, мрачно взирающий на Ширалласа. «Это все моя вина», - молвил орлесианец, пораженный делом рук своих. – «Я лишь хотел увидеть, на что способны эти артефакты и оружие. Я не собирался создавать этого... монстра. Но, думаю, я знаю, как остановить его. Он передает энергию мечу из красного лириума, текущего в его жилах. А меч, в свою очередь, исцеляет его раны».

Сер Ааарон атаковал Ширалласа, скрестил с ним клинки. «Фенрис, я тебе рассказывал о том, как сражался с эмиссаром – порождением тьмы – на Глубинных Тропах?» - осведомился он, не прекращая наседать на противника. – «Эмиссар сражался двуручным боевым молотом, выкованным самой Святейшей Бранкой. Он успел прикончить им нескольких Серых Стражей... Идея заключалась в том, чтобы лишить его оружия».

Шираллас теснил пожилого рыцаря, вонзил алый клинок ему в живот, но Аарон успел отсечь Красному Призраку кисти обеих рук. Аарон вырвал рукоять меча из рук противника, и, отступив к периллам террасы, перевалился через них, рухнул вниз – на прибрежные скалы, бились о кои морские волны. Взлетевшая по ступеням Вая с ужасом наблюдала за падением сира Аарона – своего друга и наставника...

В изумлении Шираллас воззрился на обрубки рук, хлестала из которых кровь. Мабари сомкнула челюсти на лодыжке эльфа, и тот рухнул, устремил взор на подступающего к нему Фенриса. «Друга...» - прохрипел Красный Призрак, но тот вонзил клинок ему в спину, покачал головой: «Ты уже давно не друг мне... А может, и не был никогда».

С этими словами Фенрис отсек Ширалласу голову...


Седрик выбрался из замка через тайный ход, и, обнаруженных оставленных в лесу агентами Инквизиции и их сподвижниками лошадей, не преминул оседлать одну. Поток магической энергии ударил в землю у копыт лошади, и выступивший на тропу изрядно потрепанный Трактус Данариус осведомился: «Я так понимаю, план Ненеалеуса провалился?» «Молодой мастер Данариус!» - мастерски изобразил радость профессор. – «Какой приятный сюрприз. А магистр Ненеалеус мертв».

«Рыдаю от горя», - отметил Трактус, осведомился, не скрывая угрозы: «Надеюсь, ты создал с собой оружие? Или же идол, с помощью которого оно было сотворено?» «Идолу место в музее», - поджал губы Марквет. – «Но у меня его нет». «Идол должен быть у меня», - настаивал полуэльф. – «Он вернет мне место среди венатори – что бы там ни осталось от этой фракции. Поэтому или ты отдашь его мне по своей воле, или я заберу его с твоего мертвого тела».

«А, ты об этом идоле?» - оценив свои шансы на выживание, Седрик вытащил реликвию из мешка, передал Трактусу. Реликвия утратила алый цвет и выглядела ныне совершенно обыденно. «Не думаю, что от нее еще будет какой-то толк», - молвил орлесианец, но Трактус лишь отмахнулся: «Да мне наплевать, остались ли в ней какие-то энергии. Она мне нужна исключительно для того, чтобы впечатлить венатори».

«Тогда я, пожалуй, покину вашу проклятую страну», - заявил Седрик, направил лошадь прочь. Чем скорее доберется он до границ Тевинтера, тем лучше; не желал профессор задерживаться в сих землях ни одной лишней минуты...


Обратившись к Карастену, Мариус просил того пропустить их с товарищами на берег – где, возможно, находится раненый. «Наше соглашение завершено, и крепость наша», - отозвался предводитель кунари. – «Забирайте своего раненого и уходите».

Воины-кунари позволили Мариусу, ведущему в поводу четырех лошадей, проследовать на побережье, где уже находились Вая и Осень; Франческа, Фенрис и Тесса держались чуть поодаль. «Кто-то украл одну лошадь», - молвил агент Инквизиции, и эльфийка вздохнула: «Думаю, это уже неважно».

Она опустилась на колени рядом умирающим рыцарем, сжала его руку. Мабари тихо скулила... «Вая... прости... ты вынуждена была убить человека...» - с видимым усилием прошептал Аарон. «Сер Аарон, не стоит сейчас об этом», - сглатывая следы, молвила эльфийка. «Надеюсь... тебе никогда не станет... просто это делать...» - молвил старый рыцарь. – «Но это означает... я могу отдать тебе письмо... в моем кармане... Оно адресовано королю Алистеру... Я прошу его... посвятить тебя в рыцари...» «Сер... я эльфийка», - напомнила ему Вая. – «Он никогда...» «Просто отдай письмо ему... если поверишь в том, что он все-таки сделает это...» - велел сквайру сер Аарон. – «Ты... более, чем достойна. А король Алистер... хороший человек... Я рассказывал тебе... о тех временах... когда мы с ним странствовали... в Чернотопье?..» «Нет, сер, об этом еще не рассказывал», - всхлипнула Вая.

Эльфийка еще долго рыдала над телом погибшего рыцаря...

Остальные отошли в сторону, позволяя Вае выплакаться. «Саркофаг, он... глубоко?» - обратилась к Франческе Тесса, и отозвалась та: «Его не найдут». «Значит, мы можем забрать меч в оплот Инквизиции», - резюмировала Тесса. «Хорошенько его заверните во что-нибудь и держитесь от него подальше», - посоветовал девушке Фенрис. – «Красный лириум способен влиять на разумы».

Мертвое тело сера Аарона товарищи по оружию укрыли тканью, и Вая заявила, что доставит его в Портсмоут, где предаст земле. Сопровождать эльфийку выразили желание Франческа, Осень и Фенрис, который припомнил о том, что сер Аарон велел ему присмотреть за Ваей. «Не стоит», - отвечала ему та. – «Я отправляюсь туда лишь затем, чтобы он был погребен рядом с членами семьи». «Ты была для него семьей», - заметил Фенрис, и Вая разрыдалась снова, не в силах совладать с эмоциями...

Фенрис забросил тело рыцаря круп его лощади, Кассе; простившись с агентами Инквизиции, Вая и Франческа оседлали вторую лошадь, еще на одну вскочил Фенрис. Процессия двинулась прочь от Кастеллум Тенебриса.

«Фенрис, Франческа», - обратилась к спутникам Вая, улыбаясь сквозь слезы, - «а он когда-нибудь рассказывал вам, как раздобыл Кассе?» «Нет», - покачала головой чародейка, и продолжала Вая: «Король отправил сера Аарона с визитом к Гаспаду де Шалонсу...»


Направляясь к границам Империума, Тесса и Мариус обсуждали завершившуюся миссию. Им удалось покончить с убийцей магов, в крови которого пылал красный лириум, сразить Ненеалеуса, сокрушить венатори и даровать свободу великой драконице. И потерять при этом лишь одного сподвижника.


...Не ведали ни агенты Инквизиции, ни пробирающийся через дикоземье Трактус Данариус, что пристально наблюдает за ними могущественный враг. Солус вглядывался в поверхность элувиана, отмечая текущее положение дел в землях Тевинтера, ходы врагов его и союзников, одержанные победы и поражения.

Скоро, очень скоро сделает он и свой ход...

  1  2  3  4  5  6  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich