Demilich's

Глава 1. Зарождение Круга

Генерал Сентенза Нория, мастер над шпионами королевы Североземья и командующий Волчьей Стражей, - ступил в руины Хаалаяша, прежде – одного из величайших городов Гибернийской Империи, но ныне разрушенного практически до основания. Приказано было генералу разыскать в руинах некий артефакт... но, согласно донесениям, на поиски его выступили и мятежные маги. В последние годы в Североземье таковых не жаловали: селяне стражились чародеев, а в землях дома Леонидар их и вовсе преследовали да сжигали заживо.

Сопровождавший генерала сержант Волчьей Стражи, Флинн Вард, поделился с Норией своими мыслями, заявив, что миссия, возложенная на них, донельзя странна, ведь не ведают они ровным счетом ничего о природе артефакта. «Думаю, у лорда-маршала были на то свои причины», - отвечал Нория, - «и он говорил, что связной даст нам больше сведений».

Двое ожидали связного – некоего мага по имени Фредерик Тарис, которому королева безоговорочно доверяла, - на окраине руин Старого Хаалаяша, однако тот так и не появился. Посему было принято решение выступить на поиски чародея...

Сентенза и Флинн осматривали руины города, квартал за кварталом, разя нежить да хищников, занявших сии пределы. Наконец, заметили они Фредерика Тариса, которой, бросив взгляд на Волчьих Стражей, остался ничуть не впечатлен увиденным. «Насколько я знал, Корона должна была прислать армию», - заметил маг, и Нория отвечал: «Армия ждет неподалеку, и подоспеет сразу же, как мы найдем подходящее место, чтобы разбить лагерь».

Что касается артефакта, то Фредерик не прояснил ровным счетом ничего касательно его природы, сказав лишь, что мятежники прочесывают джунгли в поисках реликвии уже более недели, но продвигаются они медленно, и благодарить за это стоить нежить. Кроме того, Фредерик предложил генералу разыскать Балтазара – белого мага, служащего в королевской армии, ведома которому природа артефакта. «Сюда мы прибыли вместе», - рассказывал Фредерик. – «Но на нас напали мятежники, и я был вынужден отступить. Думаю, Балтазар выжил, но мы разделились, а выступать на поиски его слишком опасно». Являют ли мятежные маги угрозу Короне?.. О сем Сентенза пока не ведал; слишком скудны были сведения, коими обладал он о вероятных противниках...

Фредерик указал генералу на одну из площадей Старого Хаалаяша, прекрасно подходящую для лагеря; вскоре подоспели солдаты Короны, выступив под началом Сентензы Кории в кварталы, занятые мертвяками. Противостояла воином не только нежить; рыщущие в руинах охотники за сокровищами, именующие себя Пустынным Братством и поклоняющиеся Зараху, не обрадовались появлению в дикоземье сил Короны, и тем приходилось как держать оборону в лагере, так и разить лиходеев в пределах Хаалаяша.

Вскоре генерал и спутники его разыскали боевого мага, Балтазара Эндрю, поведавший, что сумел выжить в противостоянии с мертвяками, сотворив магический барьер, коий нежить не могла пересечь. «Речь идет о некоем осколке, созданном творцами», - просветил Балтазар генерала касательно природы искомого артефакта. – «Насколько мне известно, он позволяет владельцу своему управлять разумами. Думаю, магическая аура артефакта и заставила нежить окрест пробудиться во множестве». «То есть, кто-то управляет мертвяками с помощью осколка?» - уточнил Сентенза, и Балтазар пожал плечами: «Возможно – или же магия осколка способна на такое сама. Но в любом случае: мы не должны допустить, чтобы столь могущественная реликвия попала к ним в руки».

По словам Балтазара, пребывал артефакт в древней гробнице, но вход в оную был запечатан двеомером заклинания. Резвеять его возможно лишь с помощью трех магических ключей, и Балтазар уже успел ощутить их ауры и выяснить, где именно в руинах сокрыты они. Правда, за прошедшие столетия энергия ключей поиссякла, и Фредерик с Балтазором поведали Сентензе, что, поскольку созданы они с помощью гибернийской некромантии, то восстановление ключей требует смертной жертвы. Генерал отказался жертвовать жизнями своих солдат ради некоего артефакта, на что боевые маги заметили: «Реликвия слишком опасно, чтобы оставлять ее здесь – тем более, когда о существовании ее прознали мятежники».

Медлить было нельзя: мертвяки и головорезы Пустынного Братства продолжали атаковать лагерь солдат Короны; если не завершат те миссию и не покинут пределы Старого Хаалаяша, рано или поздно их попросту перебьют. «Сколько жизней необходимо?» - помрачнев, вопросил генерал, и пораженный подобрым решением сержант Флинн воскликнул: «Клянусь Тиарой! Эти люди доверяют вам! И хранители запрещают подобную волшбу!»

В гневе Флинн покинул ставку воинов Короны, а Сентенза, следуя советам боевых магов, приказал подначальным сопроводить к гибернийскому алтарю воинов, тяжело раненых в сражениях с Пустынным Братством, и, скорее всего, обреченных на гибель.

Вновь наполненные энергией ключи позволили генералу и спутникам его развеять магический барьер, проследовать в квартал, где, сразив гибернийского голема, отыскали вожделенный артефакт. «Только представь, какое могущество обрели бы мятежники, попади он к ним в руки», - произнес Фредерик, неотрывно глядя на артефакт, показалось Сентензе, что в голосе боевого мага прозвучали нотки благоговения.

«Давай я заберу артефакт, перемещусь в Грейфелл с помощью заклинания телепортации и передам находку королеве», - предложил Фредерик генералу. – «Ведь до замка – неделя пути, твоя армия может угодить в засаду... а я окажусь там через несколько минут». «Напомни, как твое полное имя?» - нахмурился Сентенза, исполнившись подозрений, и боевой маг недобро усмехнулся: «Исамо. Исамо Тахар».

На глазах пораженного генерала «Фредерик» исчез, унося с собою артефакт. Лишь сейчас осознал Сентенза Нория, что маг обвел его вокруг пальца. Загодя покончив с Фредериком Тарисом, чародей, именующий себя Исамо Тахаром, назвался именем боевого мага, дабы использовать силы Короны в собственных целях. И теперь маг сей обрел могущественный артефакт...

Сентенза Нория был абсолютно уверен, что скоро, очень скоро они вновь услышат об Исамо Тахаре...

***

Несколько месяцев спустя после описанных выше событий генерал Сентенза Нория наряду с двумя подначальными – Ансельмом и Гвен, братом и сестрой – следовал к небольшой заставе, находящейся в землях дома Искандер. В сем уголке державы означились мятежники, ведомые магом Исамо Тахаром, желавшие – если верить слухам – бросить вызов Короне.

Генерал Нория был полон решимости покончить с Тахаром, ведь тот – предатель и убийца, и одно существование его представляет опасность для мирян. И, поскольку королева возложила сию мисию на них троих – лучших воителей армии Короны, - генерал не мыслил поражения.

Вскоре трое достигли заставы, где приветствовал их Бертранд Карпель – солдат, в ведении которого находился местный гарнизон. «Рядовой Карпель», - обратился к воину генерал. – «С каким сопротивлением нам предстоит столкнуться?» «Сложно сказать, сир», - почтительно отвечал Бертранд. – «Мы схватили в окрестных лесах двух мятежников, но они отказываются говорить. Мы знаем только, что в самом... сопротивлении... не все так гладко. И это может сыграть нам на руку». «А можем ли мы пообщаться с пленниками?» - осведомился Нория, и отвечал солдат: «Боюсь, что нет, сир. У них был при себе яд, спрятанный в ризах, и они приняли его, как только оказались в камерах».

Генерал объявил, что принимает командование над заставой, после чего, велев лазутчикам осмотреть окрестные пределы, приказал Бертранду собрать отряд воинов, коий возглавит он и поведет к старой крепости, оплоту Тахара и его приспешников...

Но вскоре заставу атаковали мятежники. Натиск удалось отразить, однако знал Нория: если Тахару известно, где находятся силы Короны, следующее нападение не заставит себя ждать. Надлежит упредить его... посему генерал повел за собою отряд солдат в направлении крепости мятежников.

«Как ты считаешь, есть у Тахара шансы на переворот?» - осведомилась Гвен по пути. «Нет», - отрезал генерал, однако сподвижников своих все же не убедил. «Даже имя поддержку?» - спрашивал Ансельм. – «Я слышал, дом Искандер симпатизирует его начинанию». «’Начинание’ Тахара – жажда власти», - отвечал Нория. – «Все остальное – чушь, направленная на обретение сторонников. Но даже если и нет, переворот, который он замышляет, направлен на обеспечение безопасности магов... Аалоту Искандеру нет до этого дела».

Рассказывал генерал спутникам, что ныне находятся они на землях дома Вастель – небольшого рода, вассального Искандеру. Патриарх сего дома – граф Алистер Вастель - и его супруга погибли от Красной Чумы, не оставив наследников, и именно их крепость заняли ныне мятежники.

Миновав дикоземье Искандера, Волчьи Стражи и ведомые ими солдаты проникли в твердыню, перебив всех без исключения солдат противника, находящихся во внутреннем дворе. Наверняка Исамо Тарах наряду с ближайщими приспешниками находится в стенах крепости... Велев солдатам оставаться снаружи, рассредоточиться и оставаться насторожен, Нория, Бертранд, Гвен и Ансельм спустились в подземелья крепости Вастель, обнаружив себя в усыпальнице сего благородного рода.

Следует отметить, что и покойный герцог Вастель, и супруга его слыли особами весьма эксцентричными, интересующимися предметами старины, в частности – культурой и артефактами мистической расы творцов. Раскопки, которыми верховодили они, означились прямиком под родовым замком Вастель, посему Тахар и избавил сии таинственные и опасные подземные руины своим оплотом.

Следуя извилистыми коридорами, трое Волчьих Стражей и Бертранд Карпель противостояли нежити, а после сразили огненного голема, сотворенного – вне всяких сомнений – самим Тахаром. Наконец, Нория и спутники его ступили в чертог, в котором Тахар и ближайшие сподвижники его как раз проводили показательную казнь предателей в своих рядах.

Мятежники бросились врассыпную; гибельным заклинанием Тахар сразил Гвен, а после скрылся в портале, посулив, что происходящее – всего лишь начало. Помещение опустело... Генерал Нория сознавал, что только что потерпел поражение в возложенной на него королевой миссии, и неведомо, как события станут развиваться теперь.

Заметив, что один из приговоренных к смерти своими же собратьями мятежник еще жив, воины вознамерились забрать его с собой – быть может, индивид сей окажется полезен...

То оказался Алрик Тахар, сын Исамо. Алрик наряду с немногочисленными сподвижниками вознамерился было предать отца, ибо считал дело его неправедным, и Исамо желал преподать пример, казнив собственного отпрыска на глазах последователей. К счастью, благодаря своевременному появлению Волчьих Стражей этого не произошло...

***

Минуло восемь лет.

Мятеж Исамо Тахара вылился в длительные и кровопролитные Войны Магов, пламя коих охватило Североземье. Поддержали восстание против Короны дома Вульфгар, Искандер, Халлит и Утран; лишь дом Леонидар выступил на стороне престола. В последнем противостоянии с силами Тахара, о которых предупредил Корону неведомый мятежник, - королева, в жилах которой текла кровь гибернийцев, сразила Копьем Королей черного дракона, атаковавшего Грейфелл - столицу Североземья, возведенную на гибернийских руинах, прежде высящихся на Горе Короля.

Сейчас, по завершении Войн Магов, в державе неспокойно, и, хоть и одержали победу силы Короны, в отдаленных провинциях продолжается анархия, и по всей строне обездоленные ищут приют. Поддерживаемый простолюдинами культ Праведного Света, возглавляемый харизматичным Предвестником Света Рондаром Лакейном, обрел немалое влияние в Североземье, и, утверждая, что все беды страны – от магов, развязал на них самую настоящую охоту. Ведь, по мнению жрецов, магия – сила, с помощью которой Аонир сотворил вселенную, и не смеет смертный пользоваться ею, ведь тем самым отвергает он смирение, желает обретения могущества богов и обращается в Осквернителя.

Проповедовали жрицы культа о том, что сотворенные Аониром боги-хранители - ровно как и отступники - покинули Эо, ведь предалось человечестве скверне. Но двенадцать лун назад Предвестнику Света явилось видение, в котором к нему обратился Аонир, поведав о скором своем нисхождении в мир, ибо после долгих столетий страданий и бед пришло время вернуть в Эо свободу, покой и всеобщее равенство. Но вернется Аонир лишь тогда, когда очистится человечество от греха, посему культ Праведного Света ревностно стремился покончить с иноверием, с Осквернителями, считая, что исполняет тем самым священную миссию, возложенную на него отцом богов.

...Последние годы Алрик Тахар оставался воспитанником генерала Нории; учитывая то, кем являлся отец юноши, иные новобранцы и солдаты – в том числе и Ансельм - чурались его, и лишь Бертранда Карпеля мог назвать он настоящим другом. Ныне оба вступили в ряды Волчьей Стражи и надеялись сделать все возможное, чтобы в Североземье вновь воцарился мир. Но Алрик продолжал терзаться сомнениями: действительно ли справедливы Новые Законы, насаждаемые культом?.. Бертранд заверял товарища, что маги – Осквернители – убийцы, и заслуживают смерти, в то время как Алрик – боевой маг королевской армии, входячий в Волчью Стражу, а это совсем другое. Ведь магия – страшная сила, и можно как обратить ее на службу народу, так и направить против него. Конечно, по мнению жрецов Праведного Света, боевые магии – такие же Осквернители, как и все остальные, но они – необходимое зло для поддержания порядка в сем бренном мире.

Однажды утром один из новобранцев заглянул в казармы, сообщив Алрику и Бертранду, ныне находящимся в звании капралов, что ожидают их в Зале Войны лорд-маршал Ангар Арандир и генерал Сентенза Нория. Покинув казармы, двое устремились к северной башне замка Грейфелла.

Путь их пролегал мимо площади, на которой жрецы Праведного Света на глазах собравшейся толпы казнили чародейку из числа недавно схваченных солдатами в Стенах Ветра последователей Исамо Тахара, возлагая на лицо ее Железную Маску. Насколько было ведомо Бертранду, сей артефакт или лишал индивида магии, или же приводил к разрыву сосудов мозга и немедленной кончине; судя по всему, постигло чародейку именно второе... Наблюдая за свершившейся казнью, Алрик осуждающе покачал головой: поистине, культ стремительно набирал влияние. Еще несколько лун назад он был всего лишь безвестным движением, а сейчас лорд-маршал позволяет жрецам открыто действовать в столице Североземья!..

Приблизившись к Серой Башне Грейфелла, проследовали Алрик и Бертранд в Зал Правосудия, построенный в эпоху правления короля Эрева Айелита как воплощение его величия. В истории Эрев остался ведом своей жестокостью, но когда его столь же нелюбимый народом брат Вьюксин попытался покончить с монархом, тот бежал в свои покои на вершине Серой Башни. Здесь и произошло противостояние между братьями, в котором оба оказались смертельно ранены. С тех пор башня сия выступала символом правосудия, и проходили здесь судебные слушания.

В настоящее время в зале шел суд над эльфийкой, чему Алрик и Бертранд и стали свидетелями; вел процесс посланник Тарис, и присутствовала на нем Амария Леонидар – правительница благородного дома, сохранившего верность Короне; ее трое сыновей погибли в последней битве армии Североземья с мятежниками, и теперь матрона была последним выжившим представителем сего рода. Последняя, истово веровавшая в учения культа Праведного Света, настаивала на возложение Железной Маски на лицо Осквернительнице, однако Тарис возражал, напоминая, что в судебную процедуру подобное нововведение пока не входит.

Обратившись к эльфийке, Ирие, вопросил Тарис, есть ли у той что сказать в свое оправдание. «А что мне сказать?» - с горечью бросила та. – «Что я с помощью магии убила тех солдат? Да, я это сделала, и снова поступила бы так же. Потому, что они пытались убить меня». У солдат дома Леонидар была иная версия событий, и ни одна из сторон не могла предоставить каких бы то ни было доказательств своих слов. Не стесняясь с выражениях, Ирия высказала все, что думает о справедливом суде, и посланник Тарис вынес приговор. «Ирия из Файнон Мир», - постановил он, - «ты признала виновной в нарушении Новых Законов и использовании магии для убийства трех солдат королевской армии. Наказание – смерть от копья, и примешь ты его завтра утром».

Стражи вывели эльфийку из зала, а Алрик и Бертнард поспешили в Зал Войны, где в настоящей момент на аудиенции у лорда-маршала находился глава гильдии алхимиков, Альбертус ДеРемейс. Настаивал последний, что его людям нужно еще совсем немного времени, и зелье, исцеляющее от недуга, непременно будет создано...

«У тебя было предостаточно времени!» - отрезал Ангар Арандир. – «И чего ты добился? Ничего! Люди продолжают умирать, и если мы не пресечем распространение чумы, она напрочь выкосит все население Грейфелла. Если тебе удастся создать зелье, прекрасно, мы воспользуемся им. Но на данный момент у нас лишь одна-единственная возможность, которой надлежит воспользоваться».

Алхимик что-то пробормотал, откланялся, поспешив покинуть зал. Алрик и Бертранд же приблизились к лорду-маршалу и генералу. Кивком приветствовав солдат, Нория осведомился: «Что вам известно о ‘кровном жаре’?»

Воины растерянно переглянулись, и генерал удовлетворенно кивнул, молвив: «Стало быть, нам все же удалось сохранить это в тайне. Кровный жар – это чума... Впервые мы услышали о ней около трех месяцев назад. И вот уже месяц все способные алхимики Грейфелла и Вечного Света бьются над поисками исцеления от него; кроме того, дошли до нас вести о том, что недугом затронуты эльфы, гномы и даже зеленошкурые. Беда в том, что мы все еще далеки от решения возникшей проблемы... А недавно случилась вспышка чумы в селении Лианнон, неподалеку от Грейфелла».

К сожалению, о чуме было мало что известно – ни источник ее, ни способ заражения мирян так и не был определен. «Зараженные утверждают, что слышат некие... голоса там, где подхватили чуму», - добавил лорд-маршал. – «Да, это чушь, однако, возможно, чума – нечто большее, нежели просто заболевание». «Проклятие?» - осведомился Бертранд, и Арандир отрицательно покачал головой: «Нет. Возможно, некая магическая аномалия. Однако мы здесь не для того, чтобы гадать над природой чумы – для этого есть школяры. Дело в том, что на Волчьих Стражей будет возложена важная миссия. Я прав, Сентенза?»

«Нам нужно найти способ не позволить чуме распространиться за пределы Лианнона», - постановил генерал, обращаясь к солдатам. – «Если заражение достигнет Грейфелла, случится катастрофа, многократно превосходящая по масштабам Войны Магов. Посему мы возглавим небольшой отряд воинов Североземья, отправимся в Лианнон и на месте оценим сложившуюся ситуацию».

Лорд-маршал сообщил капралам Волчьей Стражи, что алхимики Грейфелла сумели создать зелье, должное предотвратить заражение солдат. Оное передал Алрику Альбертус ДеРемейс, ожидающий у входа в Зал Войны, и капралы проследовали ко вратам Грейфелла, где чуть погодя присоединились к ним генерал Нория и Ансельм, то и дело бросающий на молодого Тахара хмурые взгляды.

...Покинув Грейфелл, четверо выступили к Лианнону – деревушке на благодатных землях дома Леонидар. Генерал торопил спутников: им надлежит осмотреться на месте, а уж после дождаться подкреплений, Волчьих Стражей, которые в настоящее время заняты на севере, расправляются с последними мятежниками, но вскоре должны прибыть к старой, заброшенной со времен Войн Магов заставе на окраине Королевского Леса.

Приблизившись к селению, герои приняли алхимическое зелье, надеясь, что теперь защищены от кровного жара – как заверял почтенный Альбертус, часов на семь. Следуя по тракту в направлении Лианнона, лицезрели герои мертвые тела у дороги. Но... жертвы ли то страшного недуга?.. Или же убило сих мирян нечто иное?..

К удивлению четверки Волчьих Стражей, у врат селения обнаружили они укрепления, возведенные эльфами-морхири! Те настороженно наблюдали за приближающимися людьми, а после путь тем преступила Элеон, эльфийкая Провидица. «Что вы здесь забыли?» - бросил ей Нория. – «Это территория Североземья!» «Мы знаем», - отвечала эльфийка. – «Но, боюсь, последние события сделали наше присутствие здесь необходимым. Как вы, возможно, уже знаете, в этой деревне свирепствует кровный жар. И мы здесь, чтобы... осмотреться».

Рассказывала Элеон, что некий источник сообщил им, что в Лианноне ожидается вспышка чумы, и прибыли они в селение около трех недель назад. А что касается мертвых тел на дороге, так то не селяне, а разбойники, бродившие окрест.

Алрик предложил Элеон объединить усилия, дабы попытаться определить причины заражения мирян страшным недугом, однако Провидица ответила категорическим отказом. «Я знаю, что именно вы собираетесь сделать», - отчеканила она, в упор глядя на генерала. – «И это большая ошибка». Алрик растерянно взглянул на Норию, не понимая, о чем говорит эльфийка, но тот лишь бросил: «Хватит. Мы здесь по приказу королевы, и, исполняя Соглашение Белой Мглы, вы отступите...» «Соглашение Белой Мглы бело заключено между Провидицами морхири и королевой Айелит», - перебила его Элеон. – «Вы же действуете по приказу лорда-маршала Арандира, которому мы на верность не присягали. Или, точнее, по приказу этих фанатиков Праведного Света, которые теперь пишут законы в вашей стране?» «Культ здесь не при чем», - отозвался генерал. – «Мы здесь, чтобы пресечь распространение кровного мора». Самих сектантов генерал не жаловал, и считал решение лорда-маршала о предоставлении им немалых свобод ошибочным.

Провидице разговор сей откровенно наскучил, и велела она Волчьим Стражам убираться прочь – в случае неповиновения эльфы попросту изрешетят их стрелами. Генералу и спутникам его не оставалось ничего иного, кроме как отступить к старой заставе и дождаться прибытия солдат. Офицер Волчьей Стражи, Джеральд Симарк, доложил Нории: часть воинов прибыла к Королевскому Лесу, остальные находятся на распутье неподалеку в ожидании приказов.

Сентенза Нория отдал приказ атаковать, и Волчьи Стражи, перебив эльфов за пределами селения, ворвались в Лианнон, где сошлись в противостоянии с пребывающими в селении морхири. Провидица спаслась, телепортировавшись прочь из деревушки...

А после спешащие к Лианнону подкрепления морхири нанесли удар по заставе Волчьей Стражи. Алрик и Бертнард во главе небольшого отряда воинов вернулись к оной, дабы отбить нападение; Нория же и Ансельм остались в селении, куда вот-вот должны были прибыть дополнительные силы Волчьей Стражи.

Командующий эльфийским подкреплением, Джилиас, сложил оружие, признавшись, что не хотел конфронтации, но в приказы Провидицы Элеон входила защита Лианнона – любой ценой. «Но если вы не собирались начинать войну, почему же вы здесь?» - вопросил Алрик, и отвечал Джилиас: «По той же причине, что и вы. Кровный жар. Он затронул и эльфов-морхири... наверное. Симптомы кровного жара, затронувшего эльфов, отличаются от тех, которые испытывают люди, и в Зеленолистье все еще пытаются понять, что происходит. Посему мы и явились, чтобы исследовать вспышку недуга, здесь случившуюся».

«А разве не нужно вам защититься от чумы?» - недоумевал Алрик. «Не нужно», - подтвердил командующий. – «Видите ли, это одно из самых больших заблуждений людей о кровном жаре. Это – не просто чума, как считает ваш лорд-маршал. И недуг этот не заразен. Он может выкосить целую деревню, но соседняя окажется совершенно не затронута им, даже если ветер будет дуть в том направлении. И по некой причине, кровный жар может унести в могилу сильного тридцатилетнего мужика, а престарелой матери его даже не коснуться. Где тут логика?»

«Может, вы все еще не понимаем, как заражение происходит», - растерялся Алрик, и Джилиас, попросив показать ему алхимическое зелье, с помощью которого надеялись уберечься от недуга люди, пренебрежительно покачал головой, заявив, что это – экстракт пламенной крапивы, совершенно бесполезный. «Поверьте, кровный жар – не обычная чума», - настаивал эльф. – «А что именно – это мы и пытаемся выяснить. Возможно, это некое проклятие... и в основе его – древний, неведомый ныне вид магии. Потому говорю, как есть: мы здесь для того, чтобы понять».

«Но я все еще не понимаю», - недоумевал Алрик, - «почему же ваша Провидица не впустила нас в селение?» «Разве это не очевидно?» - удивился Джилиас. – «Потому что она хотела помешать вам исполнить приказ». «Какой еще приказ?» - спрашивал Алрик. – «Исследовать кровный жар?» «О, я понял», - осознал, наконец, эльф. – «Ваш генерал... не открыл вам истинный приказ, им полученный. Селение подлежит очищение. Все выжившие – дети, женщины, старики, - будут убиты. Корона полагает, что это – необходимая мера для того, чтобы предотвратить распространение кровного жара до Грейфелла».

Командующий просил Волчьих Стражей попытаться предотвратить трагедию, убедить набольших в том, что страшный недуг не заразен. Ни Бертранд, ни Алрик не знали, что предпринять в сложившейся ситуации, но, оставив эльфов, поспешили вернуться в Лианнон. Генерала в селении не оказалось – лишь Ансельм в сопровождении четверки Волчьих Стражей.

Ансельм собирался было исполнить полученный приказ и предать селение огню; Алрик воспротивился сему, и, как оказалось, подобных слов воин ждал долгие годы. Ждал, чтобы отомстить молодому Тахару за гибель сестры, павшей от руки его отца, Исамо. Ждал... и пестовал в душе жгучую ненависть.

Следуя приказу Ансельма, воины атаковали Алрика и Бертранда... но тем удалось покончить с противниками... когда в селение ступили силы Волчьей Стражи, приказавшие двоим сложить оружие, ведь те обагрили его кровью своих же собратьев! Что ж, рано или поздно кровь Алрика – сына Предателя – должна была дать о себе знать...

Заключив капралов под стражу, солдаты препроводили обоих в Грейфелл, где в Зале Правосудия представил те пред августейшим судом. На слушании присутствовали лорд-маршал, генерал и Амария Леонидар. Раз за разом повторял Алрик, что Ансельм с товарищами напали на них, вынудив защищаться, но слова его наталкивались на стену полного непонимания. «Ты- солдат королевы, Тахар, и хорошо служил нам последние восемь лет», - сокрушенно говорил Ангар Арандир. – «Более того, ты отрекся от отца, ибо знал, что чинит тот злодейство. И я уважал тебя за это. Но хладнокровно убить своих собратьев по оружию и ослушаться приказа королевы – я не могу позволить тебе остаться безнаказанным».

«Но это же глупо!» - взорвался Бертранд. – «Генерал ошибался, кровный жар не заразен! Зачем же убивать всех мирян в деревне?» «Ты совсем умом тронулся, капрал?» - закатил глаза Сентенза Нория. – «Да эти эльфы тебе что угодно наплести могли! Они ведь первыми нарушили мирное соглашение...»

Не желая боле терять время на подобную перепалку, генерал назвал Алрика и Бертранда ‘убийцами’, ’позором для Волчьей Стражи’, а лорд-маршал постановил, что на рассвете обоих ожидает смерть через повешение. После чего процесс был завершен, и стражи препроводили осужденных в темницу, разместив Алрика в камере по соседству от эльфийки, Ирии, а Бертранда уведя куда-то прочь

Последняя припомнила, что лицезрела молодого солдата на недавнем судебном процессе, когда осуждена была сама; и, поскольку весьма скучала в заточении, решила познакомиться с товарищкм по несчастью. Не видя смысла юлить, Алрик без утайки рассказал Ирии все о случившемся в Лианноне; эльфийка, в свою очередь, поведала о том, как была схвачена солдатами дома Леонидар, и, устрашившись, применила магию, покончив с воинами.

Неунывающая Ирия предложила приговоренному к смерти попробовать бежать, и тот согласился – терять ему уже было все равно нечего. Однако прежде, чем сумел Алрик заняться поисками того, что могло бы сойти за отмычку, в камеру спустился никто иной, как Рондар Лакейн, Предвестник Света. Последний приблизился к камере, находился в коей Алрик, внимательно воззрился на отпрыска Предателя.

А после, постановив, что Осквернитель сей – за возможностью, искупления, зычно обратился к иным заключенным, постановив, что если те признают свои грехи и примут Свет, то смогу переродиться вновь – служителями Аонира. Конечно, таковые нашлись, и рады они были сознаться в чем угодно, лишь бы сохранить жизни. Рондар внимательно выслушал каждого из исповедущихся, а после велел сопровождающим его стражам выпустить пленников на свободу и препроводить во внутренний двор замка.

После, когда стражи и пленники удалились, Предвестник вновь приблизился к камере Алрика... и неожиданно для себя услышал тот тихую песнь. Но как возможно подобное?.. Неужто песнь сия – лишь порождение его разума?..

Впрочем, Рондар, наблюдавший за Алриком, так не считал. «Ты ведь тоже ее слышишь?» - напрямую осведомился он, и, дождавшись утвердительного кивка, хмыкнул: «Интересно... А что ведомо тебе о кровном жаре?» «Лишь то, что это своего рода магическая чума», - отвечал молодой Тахар, и подтвердил Рондар: «Да, магическая чума. Можно и так сказать... Шесть месяцев назад, еще до первого случая кровного жара, Аонир явил мне видение. Прекрасное. Завораживающее. Я обнаружил себя в пустыне; солнце палило нещадно, песок обжигал, но, несмотря на это, мне было совершенно комфортно. Я пошел вперед, и вскоре достиг стен огромного города – белых, как мрамор. Когда я достиг врат, они были широко распахнуты. К тому времени жар солнца стал вовсе нестеприм, и омывал город волнами света. Но я ничуть не страшился. Я вошел в город и обнаружил, что улицы его пустуют. Не знаю, как долго я бродил по ним, возможно часами... Но я встретил его. Отца богов... Аонира. Сущность из чистейшего света. И он поведал мне, что кровный жар неизбежен... и о том, как исцелить его».

«А какое дело Аониру до кровного жара?» - признаться, Алрику было крайне сложно поверить в рассказ, походящий боле на россказни безумца. «Потому что он готовится к своему возвращению», - как само собой разумеющееся, сообщил Предвестник. – «Да, Аонир готовится снизойти в Эо – это и есть причина, по которой хранители покинули мир. Они вновь погрузились в сон, ибо необходимость в них отпала. И как только мы, поборники Праведного Света, подготовим мир к его Возвращению, он дарует нам новый мир! Тот, царят в котором равенство, безмятежность и гармония... никакой магии, никакого дворянства, никакого расслоения в обществе. Кровный жар – лишь еще одно испытание, которое следует нам превозмочь».

С сожалением поведал Рондар, что лорд-маршал не верит в магическую природу недуга и требует неоспоримых тому доказательств. И был уверен Предвестник, что ныне роль свою предстоит сыграть Алрику Тахару... «Аонир открыл мне, что отыщу я того, чья кровь связана с чумой», - говорил Рондар. – «И что когда я увижу его, то сразу же пойму это. И теперь я уверен, что это – ты. Позволь мне рассказать тебе кое-что. Три недели назад кровный жар практически полностью опустошил неприметную деревушку. Я отправился туда наряду с шестью жрецами... Это было поистине ужасающе... К тому времени, как мы прибыли, большинство селян были мертвы, за исключением одного-единственного эльфа, деревенского целителя. Пережитое сломало его. Но сказал он нечто, весьма интересное: заражение началось сразу же после того, как услышал он ночью... песнь. Песнь Призрака, как мы теперь ее называем».

«Погоди-ка», - прервала Рондара Ирия, все это время с интересом прислушивавшаяся к разговору. – «Ты хочешь сказать, что именно песнь вызывает кровный жар? Та, которую мы только что слышали?» «Верно», - отвечал Предвестник эльфийке. – «Если верить эльфийскому целителю, слова песни звучат, возможно, на языке творцов, и стало быть, именно с сей расой может быть связан кровный жар». Алрик припомнил слова лорда-маршала о том, что зараженные говорили о неких голосах, звучащих непосредственно перед массовым заражением.

«Так почему же никто прежде не пришел к тому же выводу, что и ты?» - продолжала недоумевать Ирия, и Рондар, сохраняя терпение, пояснил: «Потому что далеко не все слышат песнь. Лишь те, кто обладает магическим даром, и именно оный защищает их от воздействия недуга. И даром таковым вы обладает оба. И я верю, что ты, Тахар, - тот, о котором говорил мне Аонир: Пария, который поможет нам положить конец кровному жару».

«Эльфы-морхири утверждают, что тоже подвержены кровному жару», - припомнил Алрик, - «а разве не все они обладают магическим даром?» «Обладают», - задумчиво признал Предвестник. – «И это весьма интересно... Стало быть, или мы заблуждаемся, или эльфы путают с кровным жаром нечто иное».

Услышанная песнь тревожила Алрика: означает ли она, что вспышка кровного жара непременно случится в Грейфелле? Ответа на этот вопрос не знал никто: уж слишком непредсказуем был недуг. От кровного жара мог умереть один-единственный слуга, а могли – и все обитатели замка... Рондар сохранял спокойствуя, веруя в божественный промысел...

Рондар выпустил из камеры Алрика, и настоял тот на том, чтобы даровал Предвестник свободу и Ирии. Предвестник возражать не стал: если эти двое слышат песнь, стало быть, для начинания его весьма ценны, и избраны они самим Аониром! Алрик просил Рондара позаботиться и о его друге, капрале Бертранде Карпеле, приговоренном к смерти, и Предвестник обещал, что сделает все, от него зависящее, чтобы сохранить жизнь воину.

Конечно, своеволие Рондара, освободившего двух Осквернителей, вряд ли сойдет ему с рук, посему Предвестник намеревался сохранить деяние свое в тайне. Поведал он Алрику о тайном ходе в подвалах Серой Башни, связанным с канализационными стоками и с подгорными пещерами. «Как только выберетесь из замка, покиньте город и направляйтесь к Надежде Фарлорн», - говорил Рондар. – «Это небольшая деревня к северо-западу, в землях Искандера. Там вы встретите нашего связного, являющегося весьма сведущим в культуре творцов, который может помочь нам понять, о чем именно песнь. Зовут его Исгериммом, и он – гном-ученый. Три недели назад мы отправили его на поиски Муландира, древнего города творцов, надеясь, что обнаружит он там зацепки к пониманию песни».

«Гном будет дожидаться нас в селении?» - уточнил Алрик, на что Рондар отрицательно покачал головой: «Сомневаюсь. Вам следует первым делом пообщаться с Кларой Фарлорн, старейшиной селения. Она принадлежит к Праведному Свету и снабдит вас всей необходимой информацией. Просто скажите ей, что вы ‘посланы Светом’».

После чего Рондар вытащил из сумы каменную руну... и она воссияла... и обнаружили Алрик и Ирия, что изображение руны появилось на их телах. «Руны Аонира – дар его смиренным служителям», - пояснил Предвестник встревоженным пленникам, передав каменный осколок Алрику. – «Если обладатель руны погибнет, Свет Аонира возродит его». «Шутишь?» - изумился Алрик. – «Нет магии, которая могла бы вернуть жизнь умершему». «Ты говоришь о магии уходящей эпохи...» - возразил Рондар. – «Эти же руны – символ силы куда более древней, нежели все, о чем ведают так называемые ‘маги’. Я уже говорил, Тахар, что Свет Аонира превосходит по силе все, о чем мы можем помыслить. Он – первое, что зрел сей бренный мир, и он станет последним».

«То есть, теперь мы бессмертны?» - Алрик никак не мог свыкнуться с подобной мыслью, и отвечал Предвестник: «Не бессмертны, нет. Каждый раз, когда вы погибаете и возрождаетесь вновь, руна теряет часть своей силы. Энергии ее перенесут вас к одной из святынь Аонира, известных в миру как ‘Камни Богов’, где тела ваши возродятся». О Камнях Богов – загадочных реликтах прошлого, высящихся повсеместно в землях Фиары, и Алрик, и Ирия ведали.

Напомнив молодому Тахару, что его наследие каким-то образом связано с происходящим, Рондар велел двоим бежать прочь из темницы – достичь Надежды Фарлорн, разыскать гнома, а после – Муландир. Покинув темницу через потайной ход, двое спустились в подвалы замка Грейфелла, где хранились запасы провизии для семи тысяч солдат, составлявших армию Короны. Именно здесь обнаружили герои тоннель, ведущий в канализационные стоки, миновали оные, углубились в подгорные каверны, а после покинули и их, обнаружив себя за пределами Грейфелла.

Четыре дня провели они в пути, когда, наконец, достигли Искандера. В оных воцарилась анархия после того, как Аалот Искандер был казнен за то, что примкнул к Исамо Тахару в час Войн Магов. На торных трактах бесчинствовали разбойники и дезертиры, и многие лишенные крова миряне стекались в некогда заброшенное, но ныне возрожденное селение: Надежду Фарлорн.

Ступив в деревню, Алрик и Ирия разыскали старейшину, Клару Фарлорн, заявив, что посланы они Светом. Клара сразу же признала в гостях посланцев Предвестника, и обещала им рассказать о гноме – но при одном условии. «Около двух месяцев назад орки появились в Искандере», - рассказывала старейшина, - «и, похоже, вознамерились они разрушить наше селение. Наше ополчение прилагает все усилия, чтобы отражать их натиск, но с каждым днем положение наше все более плачевно. Если мы не избавимся от орков, от Надежды Форлорн камня на камне не останется... К тому же, они пленили вашего гнома». По какой причине орки впервые за десятилетия появились на землях людей, Клара не ведала: возможно, узнали о беззаконии, творящемся в Искандере, и решили заполучить столь лакомые угодья.

Ирия предложила Кларе сделать Алрика, бывшего прежде капралом в армии Короны, временным командующим Надежды Фарлорн, и старейшина согласилась на это, хоть и с явной неохотой. Нынешнему командующему, Марту, идея пришлась не по душе, и он в гневе покинул селение.

Таким образом, Алрик Тахар занял освободившийся пост; первым делом он, встав во главе ополчение, разорил ближайшие к селению лагеря орков и гоблинов, после чего, дождавшись, когда завершится возведение дозорных башен, повел за собою подначальных на север, к основному орочьему лагерю.

...И когда покончено было с орками, из заточения освободили герои Исегримма; гном все не мог поверить, что жизнью своей обязан ополченцам из Надежды Фарлорн. Обратившись к гному, Алрик поведал о том, что на поиски его отрядил их Рондар Лакейн, Предвестник Света, полагая, что судьбой предначертано им остановить распространение кровного жара.

Исегримм недоумевал – какое отношение имеет Муландир, город творцов, к некой чуме? «Обладающие магическим даром способны слышать некую песнь незадолго до вспышки кровного жара», - просветил гнома Арлик. – «Судя по всему, исполняется она на языке творцов». На лице гнома отразилось понимание, и предположил он, что песнь – и есть причина, по которой Рондар нанял его и отправил на поиски города. Новым знакомым поведал Исгримм, что пару дней назад сумел обнаружить тайный проход в Муландир... и именно тогда и угодил в плен к оркам.

Без долгий раздумий гном примкнул к возвращающемуся в Надежду Форлорн отряду ополчения. По прибытии Алрик и Ирия известили Клару о пресечении угрозы со стороны орков, после чего, простившись со старейшиной, покинули деревню, выступив в северные пределы Искандера.

По пути вновь услышали они тихую Песнь Призрака. Означает ли это, что вскоре на земли сии придет кровный жар, и селение, которое они только что уберегли от орков, обречено?.. Исегримм признал, что и он прежде слышал сию песнь, но звучала она столь тихо, что посчитал он ее за свист ветра.

Гном привел спутников к отвесному утесу, в основании которого пребывала едва заметная каменная плита, выступающая, по мнению Исегримма, дверью, закрывающей подгорный ход к Муландиру. Гном попытался было произнести слова силы на языке творцов, дабы дверь отворилась, но безуспешно. Но когда сии же слова произнес Алрик, воссияла каменная плита, отошла в сторону.

«Впечатляет», - произнес чей-то голос, и, обернувшись, лицезрели герои огромного волка, который у них на глазах обратился в пожилого орка, облаченного в ризу. – «За последнее тысячелетие никто эту дверь не открывал». «Оборотень», - поморщилась Ирия. – «Полагаю, ты здесь, чтобы отомстить за своих сородичей?» «Нет», - покачал головой орк. – «Меня просто заинтересовало то, что вы сделали. Создать армию из вчерашних селян и разрушить лагеря моих братьев – это одно. Но открыть эту дверь... совершенно другое!.. Понимаю, из уст орка это звучит странно, но мне может понадобиться ваша помощь. Потому, если предложение вас заинтересует, предлагаю встретиться у подножия Барга Гор. Думаю, мы сможем помочь друг другу».

Орк растолковал героям, что собратья его, столь бездумно вторгшиеся на земли людей, принадлежали к племени Пепельных Грабителей, сам же он родом из Повелителей Огня. Сказав сие, орк вновь обратился в волка, устремился прочь.

Поистине, странная встреча... Но в мире, происходит в котором невесть что, не следует с ходу отвергать предложение помощи, пусть и исходит оно от весьма загадочного индивида. Но поразмыслят о сем они после, а пока спустились герои в подгорные тоннели, где все еще сохранились осколки цивилизации творцов.

Пещеры облюбовали гоблины, и предводитель их, с гордостью именующий себя Богом-Королем, обратился к героям, постановив, что защищает своих подданных от злых сил, порожденных Позабытым Городом, а дабы обрести могущество, пожирает плоть собственных сородичей. Неведомо, правду ли говорит сей гоблин, или же он попросту свихнулся, хоть и предположила Ирия, что владеет Бог-Король весьма примитивными способностями к некромантии.

Узнав о том, что ищут герои проход к Муландиру, вождь племени гоблинов с готовностью предложил им сделку: чужаки расправляются с гоблинами-мятежниками, обитающими в соседней пещере и жаждущими сместить своего правителя; Бог-Король же после указывает героям на дверь, ведущую в Позабытый Город, средоточие предвечной магии... За неименением иного выбора герои на предложение согласились, и, покончив с несколькими донельзя ипуганными гоблинами в одной из пещер сего лабиринта, преподнесли Богу-Королю плоть поверженных мятежников. Впрочем, мятежников ли?.. Если вождь так любил закусить сородичами, то вполне мог и соврать.

Как бы то ни было, Бог-Король прознес неведомо откуда известные ему слова на языке творцов, должные отворить дверь к Позабытому Городу. Оная означилась неподалеку, и голем – создани творцов – отступил в сторону, лишь прозвучали из уст Алрика слова силы.

Покинув пещеры, ступили трое в руины Муландира. Обратившись с Исегримму, поинтересовался герой, где же начать им поиски сведений о таинственной песне, и предложил гном отправиться прямиком к Нексусу, сердцу города. «Видите ли, у каждого города творцов было свое ядро», - разъяснил Исегримм спутникам. – «Там, где они черпали энергию для возведения зданий, где создавали свои механизмы, где хранили знания».

Следуя по городским кварталам и площадям, лицезрели герои Камни Богов, а подле них – призрачных стражей, принадлежащих к расе творцов... или, как они сами называли себя, зарлонтепов. Ирия с изумлением констатировали, что стражи сии – не живы, не мертвы, но и не нежить. Как будто толика жизненных сил их замерла во времени, поддерживая существование. Прежде с подобной магией эльфийка не встречалась. Исегримм, попытавшись было пообщаться со стражами, вскоре махнул рукой, констатировав, что те, скорее всего, попросту обезумели, и надлежит продолжить исследование Муландира, благо чудес в сем граде они обнаружат его предостаточно.

В Позабытом Городе пребывали лишь мертвяки, но откуда они здесь взялись? Неужто гибернийцы?.. Алрик продолжал задаваться вопросом: как там случилось, что город сей, находящийся прямо в центре земель Искандера, никто не обнаружил прежде...

Здание в центре Муландира – наверняка Нексус! – ограждал магический барьер. Исегримм предложил спутникам вернуться в призраку творца и расспросить его о сем двеомере. Удивительно, но дух ответил гному, рассказав, что он и ему подобные – часть защитного механизма города, и именно сущности их поддерживают заклинание барьера.

Дух жаждал обрести свободу, и герои исполнили его волю. Покончив с четырьмя призраками творцов, обнаружили они на телах их рунические осколки – в точности такие же, как переданная Рондаром Алрику руна Аонира.

Магический барьер исчез, однако у врат Нексуса атаковал троицу могучий голем, созданный творцами. Покончив с конструктом, переступили герои порог здания... и сразу же объяла их тишина... Ощущали они силу, пребывающую здесь – дремлющую, давным-давно позабытую...

В сердце Нексуса лицезрели герои пропасть, дно которой скрывалось в тумане; исходил из оной лишь некий столп, а поблизости, на каменной платформе, пребывал алтарь для обработки рун. Указав спутникам на столп, поведал Исегримм, что именно отсюда творцы черпали свою силу, которую после направляли на телепатическую связь друг с другом, на сохранность знания, на приведение в действие разнообразнейших механизмов в сем городе, и на прочие величественные свои творения.

«И каков же источник этой энергии?» - полюбопытствовал герой, завороженно взирая по сторонам, ведь не каждому смертному посчастливится побывать здесь, в сердце Муландира. «Это одна из загадок творцов», - признался гном. – «Теорий множество, а вот фактов – нет... Но, скорее всего, это проводник, черпающий энергии некой «сущности планеты», - примерно так же, как мы, маги, творим волшбу... А создавали творцы немало чудес – как, к примеру, руны, найденные нами. Лишь самым искусным мастеровым было дозволено работать на алтарях рун – как тот, который мы видим здесь. Зак’Лары – ковали рун – занимали самое почитаемое место в общество творцов, и равными им были лишь жрецы. Думаю, те призрачные сразы, коих лицезрели мы снаружи, созданы были именно здесь».

Что касается телепатии, то, указав на гигантский столп, рассказывал Исегримм, что именно посредством его входящие в высшие касты могли объединять каким-то образом свои разумы... Попросив Алрика временно передать ему руну, полученную от Предвестника, гном приблизился к алтарю, надеясь слить воедино с артефактом четыре осколка, найденные на мертвых телах призрачных стражей. «Рондар считает руну даром Аонира», - заметил герой, обращаясь к всецело поглощенному работой Исегримму, и отозвался гном: «...Интересно. Вообще-то, я не верю в то, что Аонир вручает подобные дары своим последователям, но, учитывая Камни Богов, возведенные в пределах Муландира, уверен, что Аонир занимает некое место и в религиозных верованиях творцов. Потому, да: это может быть и руна творцов, и в то же время – дар отца богов».

Наконец, Исегримму удалось усилить изначальную руну четырьмя осколками, и могущество артефакта ощутимо возросло. Воодушевившись, гном вознамерился продолжить изыскания природы рун, предположив, что откроется ему немало чудесных свойств их.

«Так что теперь?» - озвучил Алрик важнейший на данный момент вопрос. – «Мы не узнали ровным счетом ничего ни о кровном жаре, ни о песне». «Да, не узнали», - подтвердил Исегримм, - «но пока я работал над руной, пришла ко мне одна мысль. Помните, я рассказывал вам, что творцы, принадлежащие к высшим кастам, могли общаться при помощи телепатии? Я думаю, что песнь – это телепатия и есть». «Ты хочешь сказать, что мы слышим мысли творца?» - поразилась Ирия, но гном отрицательно покачал головой: «Творцов больше не существует. Возможно, кто-то иной использует магию творцов, а, быть может, это некое «ментальное эхо». Память мертвых – эдакая утраченная, позабытая мысль, каким-то образом существующая на протяжении тысячелетий».

Теория Исегримма объясняла, почему именно маги слышат песнь, но все же – каким образом поможет сие знание отыскать исцеление от кровного жара?.. «Мы должны привести в действие Нексус», - постановил гном. – «Потому что это может позволить нам сделать то же, на что были способны творцы – объединить разумы свои с сим столпом. Мы сможем соприкоснуться с коллективным подсознанием погибшей расы – и, таким образом, сумеем понять суть Песни Призрака и ее источник».

Но как же пробудить магию Нексуса?.. Гном указал спутникам на два пустующих пьедестала, предположив, что прежде находились на них некие реликвии, позволявшие черпать предвечную энергию... В одном из помещений во внутренних пределах Муландира обнаружили герои карту Фиары, на которой были сделаны две метки, обозначенные как «Камни Сущности». «Быть может, речь идет именно об источниках энергии?» - предположил Алрик, и согласился Исегримм, что подобное весьма вероятно.

«Но зачем прятать камни, а зачем помечать их местонахождение?» - недоумевал Алрик, и отвечал ему гном: «Почему именно прятать? Возможно, их просто переместили в иные места. Известно, что в последние годы своего существования цивилизация творцов пребывала в хаосе, и, возможно, у них были причины на то, чтобы покинуть этот Нексус». «Так может, не стоит возвращать сюда камни?» - встревожилась эльфийка, на что Исегримм лишь пожал плечами, молвив: «Без камней мы мало что сможем сделать – мы должны вернуть энергию в Нексус, чтобы понять песнь. Даже если моя теория касательно телепатии неверна, нам все равно понадобится энергия, чтобы обрести доступ к знанию творцов».

Вот только, если верить карте, обрести Камни Сущности будет непросто. Первый из них находился близ Клинка Аонира, где орден Железных Соколов защищает от посягательств гробницу Фиал Дарг, Принцев Тьмы, заточенных хранителями в подземных глубинах. Не имея внушительной армии, не стоит и приближаться к Клинку Аонира, ибо Фиал Дарг всеми силами стремятся превозмочь сдерживающие их чары, поднимая из-под песков пустыни орды нежити...

Вторая метка на карте указывала на землю, боле не существующую, - ибо ныне разлилось в тех пределах Черное море. Исегримм, однако, не унывал, предложив проверить лично, ведь, быть может, современные картографы попросту не обнаружили островок, сокрыт на котором камень творцов. Но вновь – сперва надлежит им обрести поддержку неких сил, кои предоставят корабль и солдат для подобной экспедиции. И навряд ли оную стоит ожидать со стороны властей Североземья...

Первостепенно задачей становилось обретение союзников. Исегримм припомнил, что Клара Фарлорн вскользь упоминала о том, что есть у нее друзья среди власть имущих. Ирия предложила обратиться с помощью к эльфам-морхири, заинтересованным в разрешении загадки кровного жара, а Алрик преисполнился решимости встретиться с орком-оборотнем.

Герои приняли решение обратить Муландир в свой оплот. Еще недавно даже мысль о подобном казалась бы невероятной! «Древний город творцов, попытки отыскать исцеление для кровного жара...» - говорила Ирия, качая головой. – «И исполняем мы миссию, возложенную на нас Праведным Светом!» Призналась эльфийка, что еще несколько недель назад хотела лишь одного – вести скромную, честную жизнь... например, владеть постоялым двором в Грейфелле. Хотя эльфийская кровь известна своей переменчивостью, и в один прекрасный день Ирия непременно бросила бы все да вновь отправилась бы на поиски приключений.

Покинув город, трое вернулись к Надежде Фарлорн... обнаружив, что у каждого из входов в селение находятся солдаты Североземья, наотрез отказывающие пропускать путников в пределы оного. Что же произошло здесь?.. Неужто люди генерала Нория выступили по следу беглого Алрика Тахара?..

Как и ожидалось, среди солдат нашлись те, кто признал в Алрике осужденного капрала, и тому пришлось с мечом в руках защищать свою жизнь. В наскоро возведенной на лесной поляне королевскими воинами темнице герои отыскали Кралу Фарлорн, и подтвердила старейшина, что отряд, ведомый самим генералом Норией, занял селение, пленив беженцев и потребовав выдать Тахара. Но ни Клара, ни селяне не выдали Алрика, ровно как и не открыли воинам Короны местонахождение тайного пути, ведущего к Муландиру. Поняв, что ничего не добьется здесь, генерал оставил в селении небольшой гарнизон, сам же покинул сии земли, устремившись в восточном направлении – возможно, к Барга Гор.

Клара признался, что действительно обладает влиятельными союзниками, и непременно сведет с ними Алрика... если тот сопроводит обездоленных ныне селян в Вечный Свет. До града сего добрых две недели пути по дикоземью, что весьма опасно для селян, с роду в руках оружие не державших. «Мы уже начали готовить повозки, когда нагрянули солдаты», - рассказывала Клара. – «Потому необходимо, чтобы ты освободил моих людей, а уж после мы тронемся в путь».

К счастью, генерал Нория по неведомой причине сохранил жизнь как селянам, так и солдатам ополчения, заключив и тех, и других под стражу – возможно, собирался вернуться и вновь допросить их, если поиски беглого Осквернителя окажутся бесплодными. Посему герои, атаковав стражей, освободили воинов ополчения, и наряду с последними ворвались в селение, где перебили всех до единого солдат королевской армии.

И когда селяне собрались на поляне к востоку от покинутой Надежды Фарлорн, караван тронулся в долгий, тернистый путь. Так прошло около двух недель; время от времени солдаты Короны, патрулировавшие тракты державы, атаковали беженцев, и тогда герои разили их, после чего селяне продолжали ход.

Но когда до Вечного Света оставалось не более дня пути, Клара приказала сподвижникам разбить лагерь, а Алрику сообщила, что находятся они на землях, где весьма неспокойно, ибо именно начались Войны Магов. Теперь и молодой Тахар признал замок виднеющийся вдали: родовое поместье Вастелей... в подземелье которого генерал Нория спас его от собственного отца.

«Но теперь здесь – поле брани», - рассказывала Клара внемлющим ей героям. – «Немногочисленные солдаты, сохранившие верность дому Искандер, продолжают противостоять королевской армии, ныне занявшей замок и пытающейся сокрушить сей последний очаг мятежа. И кроме того, поток беженцев пытается проследовать в земли дома Утран... да и культ Праведного Света разбил свой лагерь неподалеку».

«И как же мы станем действовать?» - осведомился Алрик, и пояснила Клара, что долгий путь оказался нелегок для многих селян, и занедужили слабые, посему надлежит как можно скорее изыскать для них целительное зелье - экстракт пламенной крапивы. А во-вторых – создать для беженцев безопасный коридор через земли, продолжается на которых противостояние солдат Короны с лоялистами дома Искандер. Ни та, ни другая сторона не видит в селянах врагов – посему надлежит удостовериться, что те не будут атакованы во время пересечения полей брани».

Покинув лагерь беженцев, выступили герои на исследование окрестного дикоземья. Встречающимся по пути солдатам той или иной из враждующих сторон представлялись они всего лишь заблудшими путниками, и воины оставляли их в покое. В поисках вытяжки пламенной крапивы посетили герои лагерь воинов Короны в полуразрушенной крепости дома Весталь, лагерь лоялистов дома Искандер, и даже лагерь стражей Утран, исполняющей приказ своего госпожи и препятствующей проникновению беженцев на земли сего благородного дома – увы, безрезультатно.

Наконец, долгий пути привел троицу в лагерь культа Праведного Света, где в первом же встреченном жреце Алрик с изумлением узнал Бертранда! Признался последний, что когда культ призвал его избежать гибели и принять веру, он не колебался ни минуты. «Я признал свой грех, отринул его и родился вновь», - рассказывал Бертнард. «Какой грех?» - уточнил Алрик. – «То, что пытался спасти мирян Лианнона от расправы?» «Да не в этом дело», - отмахнулся Бертранд. – «Понимаешь, всю свою жизнь я чувствовал... что мне чего-то не хватает. Как будто в душе моей зияла черная дыра, которую я не мог заполнить, как ни старался. Звучит пафосно, знаю... но это так. Как будто ты живешь, но остаешься... потерянным... одиноким... Я никогда тебе этого не говорил, но однажды, после войны, после всего того дерьма, через которое нам пришлось пройтись, я уже думал о том, чтобы свести счеты с жизнью. И не раз. Но так и не смог этого сделать. Может, из-за страха, а может, все еще не полностью утратил надежду. Быть может, я верил, что где-то есть ответ, и нужно лишь продолжать его искать. И я, наконец, нашел его».

«Аонир», - изрек Алрик, и Бертранд кивнул: «Да. Братья из Праведного Света, они... все явили мне. Никогда прежде не был я столь счастлив. И когда вернется Аонир, и все неверующие узрят его свет, он обратит сей истерзанный мир в куда лучший».

Алрик заверил Бертранда, что искренне рад за него, после чего поведал о том, что сопровождает беженцев из Надежды Фарлорн в Вечный Свет, и сейчас ему крайне необходим экстракт пламенной крапивы – для исцеления селян, мучающихся желудком. Бертранд с готовностью передал товарищу сверток, в котором, по его заверениям, помимо экстракста находились еще целебные травы. Утверждал новообращенный жрец, что культисты находятся здесь, в дикоземье, исключительно с благой целью: помогать по мере сил своих и возможностей мирянам Эо в столь тяжкий для них час.

Вернувшись в лагерь беженцев и открыв сверток, Алрик, помимо целительных снадобий, обнаружил в нем записку от Бертранда, в котором просил тот о немедленной встрече в уединенном месте...

Дожидался товарища Бертранд у развалин некой башни в некотором удалении от лагеря Праведного Света, и стоило Алрику и спутникам его приблизиться, как встревоженно заговорил: «Послушай: тебе надо уходить отсюда как можно скорее. Я здесь, потому что Предвестник послал меня, дабы помочь тебе, а он подслушал беседу Ангара и генерала Нории. Они расставили тебе ловушку! Сентенза знает, что ты сопровождаешь селян к Вечному Свету, и именно в сих землях собирается схватить тебя!»

Неожиданно окружили четверых солдаты Короны, ведомые самим генералом. «Надо же...» - поморщился тот, вперив в Алрика пристальный взгляд. – «Я подозревал, что Лакейн в сговоре с тобой, но Ангар мне не верил... Именем королевы Айелит, мы берем тебя под стражу за побег и предательство Короны!.. И ты, Карпель, отправишься с нами. Может, Лакейн и сумеет выпутаться, но ты – нет!» «А если мы откажемся?» - с вызовом бросил Алрик, и генерал недобро усмехнулся: «Тогда я сперва прикончу тебя, а затем перебью всех твоих селян из Искандера. Поверь, если бы не лорд-маршал, этого, на мой взгляд, совершенно ненужного разговора и не было бы».

Переглянувшись, четверо служили оружие, и солдаты, окружив пленников, повели их к крепости. По пути Тахар пытался было рассказать генералу об истинной природе кровного жара и о миссии, возложенной на него Предвестником, но Нория ничего не желал слышать. Для него былой воспитанник навсегда останется предателем Короны; в мире генерала, разделенном на черное и белое, оттенков серого попросту не существовало.

...По пути к замку отряд королевских солдат был атакован превосходящими силами мятежников, и генералу не оставалось ничего иного, кроме как приказать людям своим отступить под защиту крепостных стен. Наверняка теперь Нория примет командование над всем контингентом воинов Короны в сем дикоземье; Бертранд предложил Алрику примкнуть к лоялистам Искандера – лишь обретя союзников в лице мятежников, могут они надеяться противостоять силам Североземья, которые наверняка обрушат свой гнев на беззащитных беженцев. Ведь навряд ли Нория посмеет открыто выступить против Предвестника: даже неистовый генерал осознает, что предводитель культа Праведного Света ему не по зубам.

Сопроводив Алрика, Ирию и Исегримма в лагерь мятежников, Бертгард представил их командующему Теону. Последний надеялся, что теперь-то им представился шанс покончить с генералом раз и навсегда. «Карпель рассказал мне о ситуации, в которой вы оказались», - обратился командующий к Алрику. – «О караване, о беженцах из Надежды Фарлорн, направляющихся к Вечному Свету. Также он рассказал, что в бытность свою в армии ты показал себя весьма годным капралом. Потому вот мое предложение: ты знаешь о том, как мыслит генерал Нория лучше, чем кто-либо из нас – потому я хочу, чтобы ты помог нам покончить с ним. Иного шанса у нас не будет. Я же прикажу своим людям защитить ваш караван, дабы смог он достичь Вечного Света».

Бертранд вызвался немедленно выступить к лагерю беженцев, дабы предупредить тех о скором выступлении; Алрик же наряду с лоялистами устремился к крепости дома Весталь, где дал бой гарнизону Короны. Оный удалось сокрушить, однако в хаосе сечи генерал Нория сумел бежать...

Но, как бы то ни было, одержанная в дикоземье Искандера победа позволила беженцам беспрепятственно пересечь сии земли и достичь Вечного Света – сохраняющего нейтралитет города-государства, практически незатронутого Войнами Магов. Клара сердечно благодарила Алрика за помощь: удивительно, но за столь долгий и трудный путь не потеряли они ни одного селянина, и теперь все они получат возможность осесть в городе и начать новую жизнь.

И теперь Клара, исполняя свою часть уговора, обещала свести Алрика и своего влиятельного знакомого, оказался которым никто иной как Фулан Аргал, градоначальник Вечного Света, остававшийся в сей должности вот уже семь лет и сумевший заметно снизить кровень преступности во вверенном ему граде. По словам Клары, у Фунала перед ней небольшой должок, посему надлежит Алрику спешить в ратушу и истребовать оный.

Фунал Аргал приветствовал Алрика, ступившего в его кабинет, после чего перешел непосредственно к делу. «Клара сказала мне, что ты ищешь союзника», - произнес градоначальник, - «того, кто сможет помочь тебе положить конец кровному жару». «И что же еще она тебе рассказала?» - осторожно осведомился Алрик, не зная, может ли доверять сему индивиду, но Фунал лишь безразлично отмахнулся: «Ничего такого, о чем бы я не знал – кто ты, и все на этом. Чем меньше я знаю, тем менее рискованно наше сотрудничество для меня. К тому же, я всецело доверяю суждению Клары. Если она считает, что ты достоен нашей поддержки, этого для меня вполне достаточно». «Для простой деревенской старейшины у Кланы действительно влиятельные друзья», - заметил герой, и Фунал усмехнулся: «Простой деревенской старейшины?.. Вот, стало быть, кто она сейчас... Забавно. Некогда она обладала весьма большим могуществом, но решила оставить его. Это все, что я могу сказать тебе».

«Так ты можешь помочь нам?» - осведомился Алрик. «Думаю, да», - подтвердил градоначальник. – «Позволь представить тебя Странникам». В кабинет ступил мужчина, облаченный в алую ризу, и Фунал молвил, указав на прибывшего: «Это Рохен Тахир, командующий Странники – одним из наиболее способных отрядов вольнонаемников в Эо».

Он осекся, заметив тяжелый пристальный взгляд, которым Алрик наградил Рохена, уточнил: «Вы... знакомы?» «В час Войн Магов этот человек был правой рукой моего отца», - процедил Алрик. – «Именно он раскрыл ему мое намерение оставить мятежников». Фунал переводил взгляд с одного гостя на другого, и Рохен, нарушив молчание, обратился к градоначальнику: «Не разыгрывай удивление, Аргал. Ты знал о моему прошлом. Знал и о том, что я – единственная причина, по которой война, наконец, окончена. Если бы я не рассказал загодя Короне о том, что Исамо замышляет атаковать замок Грейфелла, он наверняка одержал бы победу... Да, Тахар, ты прав, - это я победал Исамо о твоем предательстве. Но с тех пор я многое переосмыслил, попытался искупить свои грехи».

Рохен просил исполненного гнева Алрика оставить прошлое в прошлом и позволить Странникам поддержать начинание по искоренению кровного жара. «Я основал отряд наемников вскоре после войны», - рассказывал он. – «Большую часть времени Странники помогают тем, кто нуждается в этом, - беженцам, фермерам, лишившимся крова. Мы защищаем тех, о ком позабыла Корона. Да, я знаю, что немало нагрешил в своей жизни. Более шести лет я служил монстру, но сожалею об этом всем сердцем и пытаюсь искупить былое».

Фулан Аргал заверил Алрика, что оплатит за него все расходы по найму Странников – в качестве компенсации долга, который остается у него перед Кларой. К тому же, если произойдет в Вечном Свете вспышка кровного жара, богатство и влияние не уберегут градоначальника от гибели, а, стало быть, жертвует он на благое дело.

Фулан просил Рохена вывести Странников из города как можно скорее, дабы не привлек к себе вольнонаемничий отряд нежелательного внимания со стороны королевской армии. Герои наряду с новообретенными союзниками выступили к землям Искандера, и вскоре достигли Муландира, в одном из кварталов которого Странники разбили лагерь.

Здесь, дабы раз и навсегда прояснить отношения с новым союзником, осведомился Алрик у Рохена: «Почему ты сделал это? Почему рассказал отцу о моем замысле?» «Потому что в то время верил в твоего отца», - отвечал Рохен. – «Не скажу, что для меня это было легким решением. Я не думал, что он решит казнить тебя. Возможно, звучит наивно... но это так... Понимаешь, я примкнул к Исаму, потому что меня тронули его слова. Ненависть, которую распространяет культ Праведного Света в отношении нас, Осквернителей... все это было и тогда. Люди всегда страшились нас, потому что мы другие, мы лучше, чем они. Твой отец знал, что рано или поздно случится конфликт, потому и пытался предотвратить его. По крайней мере, так он говорил изначально. По правде сказать, я не знаю, утратил ли он свое видение в процессе, или же никогда не имел его и просто лгал».

«Поверить не могу!» - воскликнул Алрик. – «Люди боятся магов именно потому, что сделал мой отец. Он подтвердил их страхи, развязав эту проклятую войну!» «Да ну?» - отозвался Рохен. – «А до нее все было прекрасно, по-твоему? Сожжения ведьм? Изгнание магов из городов, отказ матерей от детей, обладающих магическим даром?.. И разве мы хотим убить простых людей за их отношение к нам? Нет. Мы ведь не животные, а тоже люди. Просто мы – львы, а они – коты; это не наш выбор, так распорядилась природа». «Ну, не знаю», - покачал головой Алрик. – «По мне, так ты пытаешься оправдать свои действия в недавней войне». «Нет, здесь ты ошибаешься», - возразил Рохен. – «Ведь мир не делится на черное и белое, и кому, как не тебе, знать это. Да, я совершил ошибку, и последние семь лет провел, искупая этот грех. Зачем, ты думаешь, я создал Странников? Что еще мне оставалось?» Алрик не знал, сможет ли простить Рохена на содеянное, но сейчас, по крайней мере, он понимал, чем руководствовался сей человек в своих поступках. Рохен, в свою очередь, видел в молодом Тахаре черты, присущие и его отцу, Исамо; та же энергия, которая помогла последнему сплотить за собой дворянские дома Североземья и магов, исходит и от Алрика, и вполне может способствовать успеху начинания того.

Оставаясь в Муландире, переговорил Алрик и с иными своими сподвижниками, Ирией и Исегриммом. Рассказывала эльфийка о своих долгих странствиях, о спутнике по имени Квинтин, познакомилась с которым в небольшом городке между землями Файнон Мир и Лара; почти год провели они вместе, но в одном из селений местный кузнец предложил Квинтину остаться у него в подмастерьях, и юноша согласился. Ирия же продолжала странствовать, зарабатывая на жизнь целительством... пока магический дар не привел ее в застенки Грейфелла.

Что до Исегримма, то гном с охотой рассказывал о творцах, коими искренне восхищался. Ведь на пике своего расцвета их империя охватывала все земли Эо, существовала она десятки тысячелетий! Именно поэтому Исегримм посвятил жизнь свою поискам реликтов творцов, ведь никакие лекции ученых мужей в университетах не могут передать величие сей ушедшей цивилизации.

...Покинув Муландир, Алрик, Ирия, Исегримм и присоединившийся к ним Рохен выступили к Зеленолистью. Здесь, в джуглях между землями домов Утран и Вульфгар, двадцать два года назад осели эльфы-морхири, изгнанные из Файнон Мир из-за разногласий с Советом Старейшин, ведь утверждали они, что правители эльфийской державы служат не Элен и иным хранителям, а исключительно самим себе. Предполагалось, что лагерь сей станет лишь временным пристанищем для эльфов, однако после разразились Войны Магов, и Корона позабыла об обездоленных.

Следуя к поселению Латвейн, лицезрели герои как зверей, так и эльфов, исходили от которых мерзкие, гнилостные миазмы; исполненные ярости, те атаковали четверку, и героям не оставалось ничего иного, кроме как разить противников. Ступив на площадь эльфийской деревушке, лицезрели Алрик и спутники его двух Провидцев, ожесточенно спорящих друг с другом.

Заметив чужаков, эльфы спор прекратили, представились – Варден Мерелит и Арлан Финриор. Без утайки герои поведали им причину своего появления здесь, и Варден первым делом извинился перед Алриком за то, как повела себя Элеон и Лианноне. «После тех событий будем справедливо, если мы поможем вам», - признал Варден. – «Кровный жар необходимо пресечь». «То есть, вы отрядите с нами воинов?» - с надеждой осведомился Алрик, но эльфы мрачно качнул головой: «Все не так просто – я должен обсудить это с иными Провидцами Совета морхири, и все они должны согласиться на это. Всего нас шестеро. Было семеро, но недавно старейший из нас скончался... Вот только сейчас у нас своих забот предостаточно. В Зеленолистье произошла вспышка кровного жара, воздействующего как на эльфов, так и на животных. Но на нас действует сей недуг иначе, чем на людей. Он оскверняет нас, сводит с ума. А в Совете нет единого мнения по поводу происходящего. Финриор считает, что Скверна к кровному жару отношения не имеет, и она – кара хранителей. Элен». Расспросив Провидца, выяснили герои, что по неведомой причине заражение происходит исключительно за пределами городских стен.

Обратившись к отошедшему в сторону Арлану Финриору, узнали герои о том, как были изгнаны эльфы из Файнон Мир после того, как посмели усомниться в действиях правителей державы. «Годы, проведенные в пути в поисках нового дома были тяжелы», - рассказывал Арлан. – «Все больше наших сородичей утрачивали веру в хранителей – в чем есть своя ирония, ведь наша вера – одна из причин, по которой мы были изгнаны. Я уверен, что хранители отдалились от мира именно потому, что смертные прекратили верить в них. Ведь, лишившись поклонения, они боле не видят причин сей мир хранить и оберегать нас». «И какое же отношение все это имеет к Скверне?» - осведомился Алрик, и отвечал Арлан: «Очевидно, что это – наказание Элен за то, что мы отвернулись от нее, предали».

«А кровным жаром это быть не может?» - поинтересовался герой. «Нет», - отрезал Провидец. – «Среди морхири было несколько случаев заражения сим недугом, и симптомы ничуть не отличались от тех, которые наблюдались у людей. Варден Мерелит попросту не обращает внимания на этот факт, потому что он идет вразрез с его теорией. К тому же, почему Скверна лютует в Зеленолистье лишь за пределами городских стен? Для чумы ведь не может быть границ». Полагал Арлан, что Элен испытывает своих чад, и надлежит им хранить веру в богиню.

Обещали герои, что попробуют выяснить источник Скверны, посему, покинув Латвейн, выступили на исследование окрестных земель. Святыни Элен, означившиеся окрест, также были поражены Скверной, и вода в священных источника обрела мутный зеленоватый оттенок; исходило от нее страшное зловоние. Предположила Ирия, что зрят они источник чумы, и та – ни в коей мере не божественное проклятие.

Неподалеку означился лагерь королевской армии, прибыл в который немногочисленный воинский континент под началом ревнительницы культа Праведного Света, Лилиат. Последняя, обратившись к командующему гарнизоном сержанту Ферентусу Копперу, потребовала у того напасть на эльфов, изгнать нелюдей с земель Североземья, однако воин ответил на сие категорическим отказом. Более того, если праведники попытаются тронуть морхири хоть пальцем, сержант обещал перебить их всех до единого; вне себя от гнева, Лилиат устремилась прочь – к остающимися поблизости фанатикам культа, именующими фракцию свою Карой.

Назвавшись простыми искателями приключений, пытающимися выяснить исток Скверны, герои обратились к Ферентусу Копперу за помощью. Сержант был уверен, что чума, лютующая в Североземье, никоим образом не связана с кровным жаром, и если останутся солдаты его с пределах лагеря, то недуг им не страшен.

Один из солдат, стоящих на страже у входа в лагерь, поинтересовался у Алрика, ведом ли тому человек по имени Бертранд Карпель. Удивившись, Алрик сей факт признал, что страж сообщил, что некоторое время назад Бертранд наведывался в лагерь, и просил передать сообщение Тахару – он станет ждать его у северных границ Зеленолистья... Столь неожиданному повороту герои немало удивились, но все же поспешили в точку, где должна была состояться встреча.

Здесь атаковали их убийцы; пятерых герои прикончили, шестая же сама сложила оружие, и, назвавшись ‘Ионной’, призналась, что наняли их для расправы над Алриком Тахаром. «Наш наниматель – Амария Леонидар», - рассказывала девушка. – «Не знаю, почему она так жаждет твоей смерти. Я вопросов не задавала». «Почему же тогда ты решила примкнуть ко мне?» - осведомился герой, и отвечала Ионна: «Принимая контракт на убийство, я знала лишь, что ты – солдат, который наряду с эльфийкой Ирией бежал из темницы Грейфелла. Мы шли по вашему следу до Надежды Фарлорн, где вы ступили в некую пещеру. За вами последовать мы не сумели, посему решили дождаться твоего возвращения в деревне. И там я узнала, что на самом деле ты пытаешься найти исцеление для кровного жара. Кровный жар лишил жизни человека... мне очень дорогого. Ее не вернуть, но я хочу получить ответы. Потому я предлагаю тебе свои услуги, и стану сражаться на твоей стороне».

Призналась Ионна, что воспользоваться именем Бертранда им велела Леонидар, зная, что таким образом возможно с легкостью заманить Алрика в расставленную ловушку. Сама же девушка была Сновидицей, чародейкой, зрящей и чувствующей куда больше, нежели большинство людей.

Герои позволили Ионне примкнуть к их отряду, после чего продолжили исследование джунглей... когда несколько дней спустя их разыскали солдаты, ведомые сержантом Коппером. Поведал тот, что ревнители Света нанесли предательский удар, заняв их лагерь и покончив со многими воинами Короны. Вернувшись к Латвейн, заручились герои поддержкой эльфийских воинов, и, проследовав к занятому фанатиками лагерю, покончили с теми; правда, Лилиат удалось ускользнуть.

Провидцам морхири поведали герои об оскверненных святынях Элен, и о своем предположении, что наблюдают они в Зеленолистье вовсе не кровный жар. «Что-то подобное уже случалось в Файнон Мир более двух столетий назад», - припомнил Арлан. – «И я думаю, что знаю, как решить проблему. И почему я не подумал об этом раньше?!.» «Что же это за источники?» - поинтересовался Алрик. – «И как очистим мы их?» «Они – источник жизни сего леса», - молвил Варден Мерелит. – «Думаю, под Зеленолистьем находятся залежи магических минералов, именно поэтому здесь кипит жизнь».

Провидцы направили к зараженным источникам немало эльфов-поселенцев, которые в последующие дни денно и нощно ворожили над водою, очищая ее от Скверны; герои же и королевские солдаты оставались на подступах к святыням Элен, обеспечивая защиту оных от обезумевших обитателей окрестных джунглей.

Но даже с очищением святынь Элен ощущали Провидцы след Скверны, остающихся в лесах, и поражено ею оказалось предвечное создание – древесный энт! Арлан Финриор поведал героям, что очистить от Скверны сие порождение Элен возможно, но надлежит провести колдовской ритуал в тот момент, когда энт будет предельно ослаблен. Провидец обучил Алрика могущественному очищающему заклинанию, не применялось кое на протяжении столетий, и герои, покинув селение, выступили в южные пределы Зеленолистья, разыскивая обиталище энта.

Обезумевший, тот атаковал героев, но те повергли древесное создание, и Алрик воспользовался моментом, чтобы произнести очищающее заклинание. Взор энта прояснился; Скверна оставила его. Поблагодарив героев за то, что спасли те его, энт погрузился в долгий сон, дабы восстановить силы.

Скверна оставила земли Зеленолистья, и Провидцы, исполняя данное ранее обещание, направили к Муландиру отряд лучших своих солдат и мастеровых, находился коий по началом Провидицы Элеон.

...Покинув Зеленолистье, устремились герои к подножию Барга Гор, где на пустошах в тени огромной горы обитало орочье племя Повелителей Огня. Странники держались от сих пределов подальше, ибо рыскало здесь немало мертвяков да демонов, но орки считали, что постоянная борьба за выживание составляет смысл их существования, посему и осели здесь.

Стоило героям приблизиться к подножию Барга Гор, как вновь лицезрели они оборотня – орочьего шамана, Гора. Выслушав рассказ Алрика, молвил тот: «Я помогу вам, но сперва помогите мне – предотвратить войну. Нынешний Верховный вождь нашего племени стремится вновь разжечь старый конфликт: Войну Шести Народов, и обратить мир в хаос. Это глупо и опасное, но многие из моих сородичей этого не понимают. Крелл говорит им, что наше племя ослабло, и что, вторгнувшись в Североземье и эльфийскую империю, мы научим мир снова бояться нас, как и должно быть. Но не понимают мои сородичи, что от подобной войны никто не выиграет. Повелители Огня будут уничтожены, но погибнет при этом немало эльфов и людей. Крелл говорит, что таким образом мы выразим почтение Борьбе, но это не так. Это – начинание глупца, не более».

«А что есть Борьба?» - уточнил Алрик, и отвечал Гор: «Борьба – основа нашей культуры. Повсюду в природе бытует конфликт. Волк охотится на оленя, олень убегает от волка. Не отведав плоти оленя, волк умрет, но не будь волка, умрет и олень. Ведь в отсутствие врага численность оленей начнет стремительно расти, и вскоре не останется растений, чтобы им питаться. И подобное верно для всех существ – если нет конфликта, начинается застой, а ведет он к погибели. Именно поэтому Борьба должна существовать».

«А что Крелл надеется получить от подобной войны?» - вопросил Алрик. «Во-первых, дело в кровном жаре», - изрек орк. – «Вспышки сей чумы уже случались среди орочьих племен. Крелл утверждает, что недуг сотворили люди и эльфы, чтобы покончить с нашей расой – именно поэтому война, по его мнению, оправдана. Во-вторых, Крелл – законченный глупец. Он стал Верховным вождем, дав соплеменникам немало лживых посулов и обещаний, и сейчас те стали понимать это. Потому у него не остается иного выбора, кроме как начать действовать».

«И что же ты намереваешься делать?» - прозвучал следующий вопрос Алрика, и молвил Гор: «Остановить его. Культура орков зиждется на двух столпах: силе и мудрости, и я покажу ему силу последней. Объединившись с людьми и повергнув Крелла, я покажу Повелителям Огня, что даже подобные союзы могут дать нам силу. Первым делом я открыто брошу ему вызов, но, поскольку он трус, то навряд ли примет его. Поэтому мы будем действовать иначе, и когда Крелл окажется повержен и все племя Повелителей Огня сплотится за мной, я передам под твое начало достаточно воинов и мастеровых».

Крелла и стражей его герои встретили на равнине, неподалеку от лагеря племени. Гор бросил Верховному вождю вызов, однако тот, как и ожидалось, оный не принял, предпочтя отступить, но при этом приказал сородичам покончить с дерзким шаманом. Герои покончили с орками, после чего постановил Гор, что захватят они оплот Крелла.

В окрестных пустошах пребывало немало лагерей орков, входящих в племя Повелителей Огня, но при этом принадлежащих к различным кланам. Поскольку разумели они лишь силу, разили герои вождей, и провозглашал Гор сородичам, что выступает отныне новым их повелителем. Орки безропотно принимали над собою власть нового вождя, примыкали к быстро растущему воинству Гора... хоть к союзу того с представителями иных рас и относились с некоторым подозрением. Так, ныне следовали за Гором орки-копейщики клана Зул, берсерки клана Нок, сведущие в нападении из засад воины клана Корр, и, наконец, держащиеся особняком охотники - почитатели Зараха из клана Кае-Ран.

И когда армия племени над началом Гора атаковала оплот Верховного вождя, кровопролитие сородичам приказал немедленно прекратить старейшина Зирах – жрец Повелителей Огня. Креллу он приказал принять вызов Гора и решить судьбу племени в поединке; поскольку наблюдало на ним множество соклановцев, вождь ослушаться не посмел.

В противостоянии Гор сразил Крелла, и Зирах нарек шамана новым Верховным вождем племени Повелителей Огня. Исполняя обещание, тот возглавил отряд орков, следующий в Муландир.

В одной из подгорных пещер неподалеку наблюдали герои чародея, сражающегося с демоном. Встав на сторону мага, Алрик и спутники его сразили порождение... вот только спасенный остался сим весьма недоволен. Назвавшись Урамом, признался он, что изучает демонологию и призывает из Бездны в мир демонов, дабы сходиться с ними в противостоянии, а после – усмирять и брать под контроль. Оказался Урам весьма циничен, но к отцу Алрика питал он огромное уважение, ведь не побоялся Исамо открыто выступить против гонений на магов. И сейчас, заинтересовавшись начинанием героев, принял решение примкнуть к ним, желая выяснить, что же на самом деле стоит за кровным жаром.

...Орки разбили лагерь в одном из пустующих кварталов Муландира, подальше от морхири и Странников. Гору их новое обиталище – пусть и временное – пришлось не по душе. «Эти творцы... они были всецело осквернены, и эту скверну я чую даже сейчас», - морщился шаман. – «Их традиции, их ‘культура’... все это шло вразрез с законами природы. Призрачные воины, странные механизмы, здания... и, особенно, Нексус! Они полагали, что стоят превыше всего, могущественнее самих богов, и подчиняли себе силы, пребывающие за пределами их разумения. Это отвратительно!.. Но, как бы то ни было, если творцы породили кровный жар, я понимаю, что нам понадобилось в этом месте».

Пригласив сподвижников пройти в один из залов Нексуса, Алрик Тахар обратился к ним, сообщив, что надлежит им приступить к поискам камней, необходимых для того, чтобы вновь вдохнуть жизнь в Нексус. «Мы считаем, что один из камней – в пустыне Клинок Аонира, возможно – во владении Железных Соколов, второй же – на неведомом острове в Черном море», - сообщил Исегримм Рохену, Гору, Ионне и Ураму. «Возможно, я знаю, о каком именно острове идет речь», - задумчиво произнес Рохен, склонившись над картой Фиары. – «Два года назад я повстречал в Вечном Свете археолога, который утверждал, что зрел в Черном море остров, не нанесенный на современные карты».

...Покинув Муландир, объединенная армия трех рас, ведомая Алриком и сподвижниками его, выступили к Клинку Аонира; вскоре достигли они каньона, откуда открывался вид на пребывающие у основания его гибернийские руины крепости Принцев Тьмы, ставшей для последних темницей. Спускаясь по горным склонам к сему граду, лицезрели герои мертвые тела паладинов, входящих в орден Железных Соколов, а также рыщущих окрест мертвяков. Если нежить сумела вырваться за пределы руин, стало быть, дела у ордена паладинов идут неважно...

Повстречали герои молодого паладина, назвавшегося ‘’хранителем Теранором, а также темного эльфа, командующего Катраса, держащегося весьма самоуверенно. Оба с удивлением воззрились на воинство Алрика, не ведая, чем обязаны появлением сего континента.

«Если коротко, нам необходима реликвия, сокрытая в этой пустыне», - не тратя времени на предысторию, произнес Алрик. «Шлем Нетальфа?» - насторожился норит, но герой отрицательно покачал головой: «Нет. Камень творцов». «Тяжеловато вам придется», - усмехнулся Катрас Вир’Тарт. – «Видите ли, Железные Соколы оказались выбиты из крепости. И отрезаны от темницы, как следствие».

Поморщившись, Теранор не удосужился ответить на колкость темного эльфа, обратился к Алрику: «Скажи мне, странник, доводилось ли тебе слышать о кровном жаре?» Герой утвердительно кивнул, и продолжил паладин: «Большинство полагает, что чума сия воздействует лишь на живых. Однако, по крайней мере здесь, и на мертвых тоже. Кровный жар ‘пробуждает’ их! Каждый раз, когда наши маги слышат эту проклятую песнь, нападают мертвяки, и пребывают те в неописуемой ярости». «Как я и думал, телепатия», - тихо пробормотал Исегримм. – «Должно быть, отзвуки раздаются в остатках их мозгов, хоть и умерли те давным-давно».

Признался Теранор, что восемь дней назад мертвякам удалось вытеснить паладинов из крепости Принцев Тьмы, с тех пор они продолжают отступать пред натиском нежити. С каждым днем Железных Соколов остается все меньше и меньше...

К героям приблизилась предводительница ордена паладинов, Верховная хранительница Аренор. Воительница сообщила, что знает, о каком камне идет речь, ибо находился он во владении Железных Соколов с давних пор. Однако сейчас она меньше всего желала заниматься сим вопросов, размышляя над тем, как возможно выбить нежить из руин крепости. Хоть в сложившихся обстоятельствах и звучало сие в высшей степени неразумно, но Аренор велела как Катрасу – как оказалось, предводителю отряда наемников Смертоносцев, - так и героям убираться восвояси, ведь защита каньона – долг исключительно Железных Соколов, и не станут они заключать никаких сомнительных союзов с иными силами.

Катрас пояснил Алрику, что нанял их коллекционер артефактов из Вечного Света для поисков Шлема Нетальфа, должного пребывать в гибернийских руинах. Но предложение норита объединить силы и отбить крепость у мертвяков Верховная хранительница с негодованием отвергла, посему норит предлагал герою сообща покончить с нежитью, а после – заглянуть в сокровищницу Железных Соколов. Смертоносцы заберут шлем, Алрик – камень, и все останутся довольны... возможно, за исключением самих паладинов. Но первым делом Катрас просил героев отыскать одного дезертира-паладина, бежавшего в пустыню, захватить его живым и привести в лагерь наемников, ведь солдат может обладать весьма ценной для Смертоносцев информацией. Норит расценит сие как жест доброй воли со стороны героев, и будет рад объединить армии для последующей атаки на крепость.

Дождавшись, когда Верховная хранительница вернется в лагерь Железных Соколов, Теранор вновь обратился к герою, заявив, что сам он будет рад любой помощи, ведь когда ежедневно нежить расправляется со все большим числом братьев его и сестер, о неких старых заветах и вспоминать не следует. Теранор упомянул того же дезертира, что и Катрас, предположив, если отыщут герои беглеца и сопроводят его к Аренор, та вполне может исполниться доверия к чужеземцам и позволить им примкнуть к Железным Соколам.

Помянутого дезертира Алрик и спутники его разыскали в одном из окрестных ущелий. «Да я тут один разумный человек!» - исступленно возопил он, когда поинтересовались герои причинами, по которым тот оставил лагерь паладинов. – «Безумие! Наши собраться все еще остаются в крепости, а Аренор наотрез отказывается объединяться со Смертоносцами. И все из-за своей гордыни! Она указывает на традиции и заветы Железных Соколов, но это все чушь. Да, в наш орден входят лишь люди, но если судьба Эо висит на волоске, разве разумно отказываться от помощи, предлагаемой темным эльфом? Она обрекает всех нас на гибель... Дело в том, что следующей ночью она собирается атаковать крепость исключительно силами Железных Соколов... а я не хочу просто взять и погибнуть за подобную глупость. Уж лучше я умру в пустыне». Постановил герой, что сопроводит дезертира в лагерь паладинов, и пусть Верховная хранительница решит судьбу его.

И когда содеял сие, согласилась Аренор на союз с армией Алрика. Объединив силы, Странники, морхири и орки, сопровождаемые Железными Соколами устремились к руинам, разя мертвяков, преступающих им путь. Неся потери, им все же удалось перебить нежить во внутреннем дворе, но подоспевшая Аренор с тревогой констатировала, что защитные барьеры, наведенные у входа в гробницу Фиал Дарг, сняты, и Принцы Тьмы вот-вот обретут свободу!

Не слушая возражений, хранитель Теранор приступил к магическому ритуалу, должному восстановить двеомер заклинания. Множество мертвяков хлынуло из глубин подземелья, дабы помешать ему, но воины взяли молодого паладина в кольцо, не позволяя нежити приблизиться к нему... Исполняя свой священный долг, Теранор отдал последние жизненные силы для восстановления печатей, и пал замертво.

Мир был спасен... ценою множества жизней доблестных паладинов и их союзников. Верховная хранительница Аренор передала Алрику искомый камень творцов, поблагодарив за столь своевременную помощь. Катрасу же, чьи наемники также пришли на помощь к Железным Соколам при штурме крепости, Аренор обещала передать Шлем Нетальфа.

...Армия Тахара вернулась в Муландир, дабы восстановить подорванные силы. Короткую передышку Алрик использовал, чтобы получше узнать своих новых сподвижников, поговорить с ними по душам, понять, что движет ими.

Призналась Ионна, что стала убийцей вскоре после того, как мать, отчаянно нуждающаяся в деньгах, дабы прокормить детей, продала ее в рабство – прямо на рынке Грейфелла. Новый хозяин распознал «таланты» девушки, принялся обучать ее, заставляя убивать. Но когда было Ионне 17 лет, случился с хозяином «неприятный случай», и с тех пор работала она сама на себя.

Рохена спрашивал Алрик о том, как случилось, что пути их с Исамо разошлись. «Помнишь, как одержим он был реликвиями – Фолиантами?» - вопросил Рохен, и, дождавшись утвердительного кивка собеседника, продолжал: «Исамо считал, что они помогут ему выиграть войну. И когда отыскал он пятый Фолиант, снизошло на меня озарение. Я понял, что с обеих сторон пролилось немало крови, но Исамо было наплевать на это. Не испытывал он ни малейшей скорби по павшим. Именно тогда я понял, что он утратил свое видение. Война больше не шла за магов, за наши идеалы... Он сражался лишь за себя, за власть, и за иные мотивы, остававшиеся нам неведомыми».

«Ты хочешь сказать, что прежде этого не понимал?» - недоверчиво осведомился Тахар. – «Поиски Фолиантов изначально были направлено исключительно на обретение могущества». «Да видел я это», - вздохнул Рохен. – «Но Исамо продолжал убеждать нам, что обратит могущество сие во благо. И, возможно, силу Фолиантов мы бы действительно могли обратить на то, чтобы создать лучший мир. Никаких боле гонений на магов, никаких войн, никаких страданий». «Другими словами эдакая тирания, где несколько магов уподобляются богам», - резюмировал Алрик, на что возразил Рохен: «Всегда кто-то пытается уподобиться богам – и не считаешь ты, что мир действительно стал бы лучше, если бы боги заботились о нем? Я, например, считаю».

Ирия призналась Алрику, что принадлежит к знатному роду эльфов в Файнон Мир; но мать ее умерла при родах, а отец пекся исключительно о престиже собственной семьи. «Файнон Мир – аристократия», - рассказывала эльфийка. – «Как тебе известно, в основе нашей культуры – Белое Древо, дар богини Элен. Древо почитаемо, и хранят его наши величайшие маги, Провидцы, образующие правящий Совет нашей державы. Их двенадцать: шестеро мужчин и шестеро женщин. Согласно древним заветам, когда Провидец умирает, Совет избирает его наследника. Однако пришла традиция, что наследует Советника тот, кто принадлежит к его роду».

«Таким образом, власть остается в руках определенных семей», - уточнил Алрик, и Ирия подтвердила: «Верно. Чем ближе ты по крови к Совету, тем ближе к Белому Древу, и социальный статус твой выше». Рассказывала Ирия о том, как отец ее прилагал неимоверные усилия для того, чтобы дочь получила хорошее образование, и наставники просвещали ее в языке, истории, точных и магических науках. Кроме того, с малых лет приходилось ей посещать множество светских и религиозных церемоний, ведь жрица, принадлежащая к знатному роду, не имеет права отмахиваться от долга перед семьей... Но однажды отец Ирии пал жертвой наемных убийц, а сама она обрела свободу, избежав незавидной участи стать женой некоего пожилого знатного сородича... Решила она сама распоряжаться собственной судьбой, ибо богам не доверяла. Ведь если существуют хранители, отчего же в мире столько бед и несправедливости?..

Обратившись к Гору, спрашивал Алрик о том, как тот стал оборотнем. «Я был избран», - отвечал орк. – «Способность изменять облик – дар Зараха, и лишь наиболее искусные шаманы обладают им, и достойного должен назвать вождь племени. В моем племени было лишь два шамана: я и Ррейн. Оба мы обнаружили свои способности к шаманизму случайно. Я – в девятилетнем возрасте, когда сумел потушить пожар в хижине моей семьи. Не помню, как это было: я запаниковал, лишился чувств, а в себя пришел в шатре шаманки нашего селения. Я спросил, что произошло, и рассказали сородичи, что когда я потерял сознание, начался страшный ливень, пробудивший орков, которые пожар и потушили. Братья рассказывали, что в глазах моих тогда плясали искры и шептал я странные слова. Шаманка заявила, что произошедшее – беспорное доказательство моего дара, и так, внезапно, я стал гордостью клана. Жизнь изменилась. Отец перестал брать меня с собой на охоту, ибо боялся, что там со мной может что-нибудь случиться. Странно, конечно, - шаман ты или нет, если ты не можешь владеть копьем, то ‘орком’ зваться недостоин... В магии меня наставлял старейшина, проживающий в хижине милях в пятнадцати от селения. Каждый день на рассвете я выступал в путь, а возвращался уже затемно. Да, было сложно, но в то же время именно те уроки сделали меня таким, каков я есть». О Ррейн же Гор рассказывать не пожелал, обещав, что сделает это позже.

Что касается Исегримма, но рассказывал Алрику гном о своей юности, проведенной в Подгорном Граде, что в горах Ветра, где семья его владела кузней, ковалось в коей оружие из лунного серебра. Детство Исегримма было самым что ни на есть обыкновенным, но, несмотря на то, что обладал он настоящим талантом к обработке металла, предпочитал проводить время со старыми книгами. «Я начал работать в библиотеке, где из старых книг многое почерпнул о творцах», - говорил Исегримм. – «Прочел все, что сумел, да и торговцев купил немало фолиантов. Да, сородичи посмеивались надо мной, но мне больше я мечтал о странствиях по землям Эо, о разгадке древних тайн. Но удерживали меня две вещи: семья и Гилак, мой... друг. Мы прожили вместе с ним шесть лет, и он был... весьма дорог мне... Но затем случилось Восстание Черного Камня, когда небольшая фракция мятежников попыталась низвергнуть правящий род. Мятежники хотели, что власть пребывала в руках простого народа, а не дворянства. Гилак был одним из сих повстанцев; мятеж набирал обороты, и он начал просить, а после – и требовать, чтобы я принял в нем участие, в частности – выкрал деньги у своей семьи, необходимые для поддержки восстания».

Тогда-то между ними и возник раскол: Исегримм заявил, что Гилак обезумел, а тот в ответ назвал его трусом, витающим в облаках. А на следующий день мятежники попытались прорваться в замок, но стража дала непокорным жестокий отпор. Мятежники были казнены... Исегримм бежал, не желая возвращаться в дом, который прежде делили они с Гилаком; отношения их не были тайной, и наверняка стража наведается и к нему, посчитав соучастником мятежа... Это произошло девять лет назад, и с тех пор гном странствовал по миру.

Герои собрались у постаментов в сердце Нексуса, возложили на один из них Камень Сущности. Исполинский столп воссиял, и Исегримм удовлетворенно кивнул: его догадка о том, что выступают камни проводниками для некой престранной энергии, подтвердилась. «Я начинаю слышать их мысли», - изрекла Ионна, неотрывно глядя на столп. – «Те, кто был связан с ним местом, обладавшие силой телепатии... Они оставили эхо. И то, что уничтожило творцов... оно принесло им боль. Много боли».

...Покинув Муландир, герои наряду с объединенным воинством Странников, орков и эльфов-морхири вернулись в Вечный Свет, дабы разыскать помянутого Рохеном археолога, Илбертуса Вателея, и начать поиски решено было с гильдии изобретателей, здание которой высилось на островке в центре озера по соседству с городом. Чародеи гильдии, посвятившие себя сохранению знания и всяческим наукам, всячески абстрагировались от политических веяний Североземья, не принимали участия в недавней Войне Магов, посему власти державы не обращали на них особого внимания.

Стоило героям переступить порог гильдии, где приветствовал их глава оной, Андергаст. Последний с интересом разглядывал Алрика, ощущая странную магическую ауру того. Герои без утайки поведали Андергасту о своих поисках исцеления от кровного жара, о вероятной связи сего недуга с творцами и телепатией, коей владели те. Глава гильдии, заинтересовавшись сим изысканием, вызвался сопровождать героев впредь, и Алрик не стал отказывать ему.

Однако прежде Ангергаст желал закончить текущее свое исследование. «Меня всегда интересовали создание и разум», - признался он своим новым товарищам. – «Что именно создает сознание? Что отличает нас, людей, от волка, движимого лишь инстинктами? А недавно беженцы, прибывшие в Вечный Свет, поведали мне о том, что у голема, остающегося в заброшенном руднике близ города, неожиданно появилась душа. Он начал вести торговлю с селянами и даже подружился с одним из них. Я бы хотел взглянуть на сего конструкта». Алрик обещал главе гильдии, что непременно сопроводит его к руднику, дабы взглянуть на означенное чудо.

Что касается картографа, то поведали ученые гильдии об одержимости Илбертуса Вателея обнаруженным в Черном море островом. Картограф пытался изыскать средства на проведение раскопок близ Вечного Света, однако предоставить доказательства необходимости оных не смог, посему и дворяне, и гильдия изобретателей не пошли ему навстречу в выделении денежных средств. Тем не менее, Илбертус утверждал, что предки его были гибернийцами, а сам он с детства видит сны об острове в Черном море... Все свои накопления истратил картограф на проведение раскопок, надеясь отыскать древний портал, магия коего должна была доставить его на таинственный остров... и, похоже, сумел отыскать остов оного, но привести в действие так и не сумел. Обнищав, картограф вынужден ныне ютиться в Грязевом квартале города и выпрашивать еду у прохожих. Столь печальная история о человеке, пожертвовавшим всем ради мечты...

Но прежде, чем выступить на поиски несчастного картографа, герои наряду с Андергастом проследовали к заброшенной шахте к востоку от города, где добывали прежде, десятилетия назад, лунное серебро. Ныне подземные пределы заполонила нежить, и герои, сразив мертвяков, разыскали в одной из каверн престранную пару: каменного голема и человека. Последний представился ‘Ричардом’, голема же называл он ‘Хубертом’, в честь деда, и утверждал, что конструкт действительно обладает душой, и столь кроток, что мухи не обидит.

«Однажды я нашел его едва живого у входа в рудник», - рассказывал Ричард историю знакомства своего с големом героям. – «Каким-то образом я заметил, что он отличается от прочих монстров. Не став звать стражей, я вернулся в город, чтобы отыскать мага, Джозефа». «Джозефа?» - бросил Андергаст. – «Он не принадлежит к гильдии изобретателей. И он согласился помочь тебе?» «Да, он был в долгу передо мной», - изрек Ричард. – «Я просил его исцелить Хуберта, и когда исполнил Джозеф сие, то велел мне бежать прочь, и поскорее. Но я подождал, когда он очнулся, а после отвел его в рудник, ведь стража Вечного Света наверняка напала бы на него. Так мы стали друзьями».

С тех пор минуло четыре месяца, слухи о големе мало-помалу распространились окрест, но до сих пор никто не удосужился проверить их – герои стали первыми. Сам Хуберт признался, что, насколько помнит себя, всегда умел мыслить, но именно Ричард обучил его речи.

Андергаст полагал, что в теле голема заключен дух ребенка, и, с дозволения Ричарда проведя исследования, заключил, что обладает Хуберт престранным магическим ядром, энергии которого отличаются от всего, что зрел он прежде. Вероятно, именно сия аномалия и дает конструкту разум... Однако магическая сущность голема весьма нестабильна, и велика вероятность того, что рано или поздно вызовет сильнейший взрыв и выброс энергии. Андергаст видел лишь два возможных варианта: либо покончат они с големом здесь и сейчас, либо же препроводят его в гильдию, где маги попытаются «стабилизировать» магическое ядро, дабы продолжил Хуберт свое существование.

Сознавая, что бездействие их может привести к магическому взрыву, который сровняет Вечный Свет с землей, Алрик обратился к Ричарду, постановив, что отныне голем будет находиться в стенах гильдии изобретателей, чародеи коей попытаются спасти его. Подобное Ричарду пришлось не по нраву, однако вынужден он был внять доводам разума и смириться с неизбежным.

Андергаст был изумлен и воодушевлен открытием о том, что избыток магических энергий может творить сознание, и теперь, когда голем направлялся в гильдию для дальнейших изысканий, был готов присоединиться к героям, дабы наряду с ними занятья поисками исцеления от кровного жара.

...На рыночной площади Вечного Свете герои разыскали нищего, отринувшего былые грезы и стремления – Илбертуса Вателея. Признался последний, что, возможно, в жилах его и течет кровь потомка гибернийцев, ведь зрел он сны о беломраморных дворцах, колдовских ритуалах да древних драконах. С горечью рассказывал он, как, будучи одержим поисками острова в Черном море, продал он родовое имение, сумел провести раскопки близ города и отыскать каменную арку портала... но искру магии в нем разжечь не сумел, как ни старался. «За порталом я надеялся отыскать мое гибернийское наследие», - признался Илбертус. – «Да и вообще имперская культура всего завораживала меня».

По просьбе героев бывший картограф провел их на место раскопок, и, лишь взглянув на каменную арку, Исегримм сразу же признал, что исполнена оная в гибернийском стиле. «Но даже с портальным камнем я не сумел привести портал в действие», - сокрушенно заявил Илбертус. – «Был у меня гибернийский камень. Видите ли, как и творцы, гибернийцы сумели создать заклинания, кои позволяли им перемещаться на огромные расстояния посредством порталов». «А почему ты решил, что именно этот портал связан с тем, что находится на острове?» - поинтересовался Алрик, кивком указав на арку, и отвечал Илбертус: «Долгая история, но если коротко – я нашел что-то вроде карты, обозначены на которой все гибернийские порталы, существовавшие в эпоху Империи... Чтобы привести их в действие, требовались портальные камни. За один из таковых я выложил баснословные деньги, купив артефакт у иноземного торговца, но он оказался бесполезен».

Поведал Илбертус, что, пребывая в отчаянии, просто выбросил камень у реки... К счастью, и сейчас, годы спустя, камень оставался на берегу, и герои сумели обнаружить его. Взглянув на артефакт, констатировал Исегримм, что, хоть и покрыт камень гибернийскими письменами, выглядит в точности, как руна творцов, находящаяся во владении Алрика.

Но когда принял портальный камень в руки Алрик, воссияла арка, и возник в ней вихрь магических энергий. Портал ожил!.. Но явился ли Тахар тому причиной?..

Возликовав, Илбертус сиганул в портал; а после проследовали в оный и герои, сопровождаемые воителями, находящимися у них под началом. Обнаружили они себя в тысячах милях от Вечного Света - на островке, затерянном в Черном море, что к северу от Фиары. Портал закрылся за их спинами; судя по всему, придется им изыскать иной способ покинуть сей островок.

Атаковали героев медузы, и, сразив их, те продолжили путь к центру острова... где обнаружили Илбертуса наряду с неким человеком – местным жителем. «Я понимаю ваш язык», - с заметным акцентом заявил тот, обращаясь к чужеземцам. – «Ведь мы все – калаалы. Вы прибыли из запретных земель, которые мой народ оставил поколения назад. Я сопровожу вас к нашей джаарас – она предсказала ваше прибытие, как и то, что вы освободите нас от шар – змееподобных». Термины, употребляемые поселенцем, походили на бытовавшие в языке гибернийцев.

Ступив в селение, огражденное магическим барьером, проследовали герои в обиталище Аши, священной джаарас племени Уулиас. «Я читаю по звездам», - улыбнулась та, когда поселенец представил чужеземцев. – «И они сказали мне, что вскоре из древнего портала выступит человек, стремящийся пресечь проклятие, поглощающее его родину». «Да», - подвердил было Алрик, но Аша перебила его, молвив: «Не рассказывай мне ничего, прошу. Наше племя оставило Запретную Землю не без причины, и то, что там происходит, нас не касается. Важно лишь то, что звезды послали вас спасти нас от Шара – и за это мы должны будет передать вам камень зарлонтепов».

Переглянувшись со сподвижникам, Алрик заметил: «Прости, что разочаровываю, но наше прибытие сюда не имеет никакого отношения к звездам». «Имеет», - с улыбкой возразила джаарас. – «Читая созвездия, я лишь осознаю узор судьбы, уже существующий. Мы, разумные создания, часто считаем себя уникальными в сущем, но на самом деле мы – всего лишь часть куда более масштабного узора. Персоналии, события, катастрофы – они повторяются, возможно, в ином виде, но сути это не меняет. Они – шаблоны, существующие в ткани сущего». «Потрясающе», - изумленно выдохнул Илбертус. – «Именно это всегда утверждали гибернийские священники».

Поинтересовался Алрик, по какой же причине племя оставило Фиару, и отвечала Аша: «Мы подвергались гонениям за нашу веру. Мы следовали учениям гибернийцев, а жречество Тиары не терпело инакомыслия. Мы пустились в странствия в поисках нового дома, но нас гнали отовсюду. А в один прекрасный день один из наших мудрецов обнаружил портал». И по сей день племя следовало учениям гибернийцев, считая падение Империи – худшей катастрофой, постигшей человеческую цивилизацию Фиары.

Что ж, звезды или нет, но Аша озвучила условие передачи Камня Сущности героям, посему поинтересовались те, кто такой Шар, от которого следует им избавить поселенцев. «Шар – мой сын», - призналась джаарас. – «Сыновей у меня двое: Дуул и Шар. Следуя гибернийской традиции, следующим джаарасом племени должен стать Дуул, однако Шар никогда не признает брата законным первенцем. Видите ли, отец их умер, когда оба были еще слишком юны, и характеры ребят оказались кардинально отличны. Шар был слабым, излишне чувствительным и эмоциональным. Он часто болел, по ночам просыпался от страшных кошмаров и жаловался на некие ‘голоса’, звучащие у него в голове... Что касается снов, то, по его рассказам, оказывался он в неком чертоге, подобном на святилище, где на алтаре возлежала женщина, приносимая в жертву... Возможно, дело просто в магических силах, которыми он владел... Дуул же, мой первенец, был полной ему противоположность. Он был сильным, здоровым, по-доброму относился к людям и эмоции проявлял редко – казалось, ему самой судьбой уготовано занять в будущем мое место... Братья плохо относились друг к другу, а Шар и вовсе люто ненавидел Дуула... Все усложнилось, когда старый шаман, умерший два года назад, обучил Шара основам магии, и оказалось, что дар моего сына поистине невероятен... А месяц назад и Шар, и Дуул исчезли... На следующее утро наше селение окружили медузы, ведомые Шаром. Из поколения в поколение в нашем роду передавался ритуал, позволяющих призвать сих созданий – на тот случай, если острову станут угрожать некие внешние силы. Шар провел его, чтобы подчинить медуз своего воле. Подобного от него я не ожидала. Шар заявил, что все мы слишком слепы, чтобы зреть истину, и что начнет он Испытание Братьев». «В Гибернийской Империи первенец не всегда наследовал имперский трон», - с готовностью пояснил спутникам Илбертус. – «Обычно претенденты сходились в ритуальном поединке, заканчивающимся смертью одного из них. Таким образом трон переходил к более сильному».

По словам Аши, в течение последнего месяца медузы похищали селян, и Шар заставлял тех восстанавливать руины к северу от селения, дабы случился там, у горного алтаря, поединок между братьями. Джаарас просила чужеземцев попытаться воззвать к разуму ее сына, и те, покинув селение, устремились к руинам, близ которых в загоне медузы удерживали похищенных поселенцев. Шар оказался безжалостен, и селяне, чья магия была направлена лишь на защиту или исцеление, оказались беспомощны пред ним.

Покончив с медузами, герои сопроводили мирян обратно в селение, а также не преминули пообщаться с шаманом – по словам Аши, весьма сведущим в древних порталах и их магии. Поведал тот, что существует на острове и иной портал, должный доставить чужеземцев обратно на Фиару, однако там, где возведен он, кишмя кишат медузы. Кроме того, на острове должны оставаться гибернийские осколки кристаллов – материал, из которого имперцы изготавливали свои руны; надеялся шаман, что сумеет сотворить из оных портальный камень для героев.

Отыскав осколки, Алрик и спутники его передали их шаману, и тот немедленно приступил к созданию портального камня. Герои же наряду со снявшимися с лагеря воинами объединенной армии Странников, морхири и орков, выступили к северным руинам, где дали бой сонму медуз, оные защищавших. Реликвию, призывавшую медуз на остров, герои уничтожили, и возникновение тварей окрест наконец прекратилось.

В сердце руин друг напротив друга замерли Дуул и Шар. Последний пребывал в неистовой ярости, желая лишь одного: покончить с ненавистным старшим братом раз и навсегда!.. Ведь, по заверениям Шара, старший брат постоянно избивал его, а однажды, когда на охоте он превзошел Дуула в стрельбе, тот схватил его и прижал щекой к раскаленным углям кострища; шрамы сохранились на лице Шара по сей день. На протяжении всей тирады Дуул хранил угрюмое молчание, а после лишь заметил, что брат его обезумел окончательно, и все слова его и обвинения – ложь, не более. «Видите?» - Шар дрожал от гнева. – «Всегда так! Люди верят ему, потому что он собран, спокоен. И всем плевать на правду!» По мнению Шара, брат был достаточно умен, чтобы избивать его подальше от чужих глаз, а если кто и замечал, то отворачился, не желая связываться с будущим джаарасом. Когда же он обрел магию, избиения прекратились, но Даал продолжал называть младшего брата ‘никчемным’, насмехаться на ним... И терпение Шара лопнуло: восстанавливая древний монумент, вознамерился он провести Испытание Братьев, дабы определить достойного именоваться следующим джаарасом.

Алрик настаивал на том, что если Шар покончит с братом сейчас, сородичи воспримут это как хладнокровное убийство. И юноша внял доводам чужеземца, отступив от намеченного. А в следующее мгновение вновь принялся творить волшбу... и исчез, телепортировавшись прочь из руин.

В сопровождении героев Даал вернулся в селение, где Аша, выслушав рассказ о произошедшем, исполнила свою часть уговора, передав Алрику Камень Сущности. Шаман же, создав из осколков кристаллов портальный камень, проводил чужеземцев к остову портала – ожившего при их приближении.

Пришло время возвращаться на континент. Шаман просил Алрика позволить ему сопровождать героев, ведь жаждал он своими глазами узреть чудеса мирские; картограф Илбертус же, наоборот, принял решение остаться на острове и примкнуть к племени.

Ступив в портал, воинство Алрика Тахара и сподвижников его обнаружило себя на отрогах Вечного Света, выступив к Муландиру. По пути Алрик, улучив минуты, переговорил с новыми своими спутниками – Андергастом и Урамом.

Андергаст признался, что много и прагматично размышлял о цепочке событий, приведшей их к настоящему моменту. И пришел к выводу, что война, начатая Исамо Тахаром, имела куда более значительные последствия, нежели просто рождение культа Праведного Света. Кровный жар, нынешнее их странствие, роль, которую, по мнению Рондара Лакейна, суждено сыграть Алрику Тахару – это все лишь начало поистине великих событий, кои сотрясут сей древний мир.

Дабы поддержать беседу, Алрик просил Андергаста подробнее рассказать о внутренних разногласиях чародеев гильдии изобретателей, ведь многие из них оставили островной оплот. «Еще полгода назад у гильдии было две главы», - молвил Андергаст, - «я и Лейна – хранительница казны. Лейна и ее сподвижники полагала, что не могут боле сохранять нейтралитет в конфликте и при этом причислять себя к магам. Однако ее позиция шла вразрез со всем, за что выступала наша гильдия. Мы сохраняем знания, расширяем понимание магии... и не участвуем в играх престолах и политике. Потому Лейна наряду с последователями покинула гильдию, дабы «противостоять культу» и «спасать магов», и с тех пор мы о них ничего не слышали». На обычно бесстрастном лице мага отразилась потаенная боль, и осознал Алрик, что, похоже, Андергаст и Лейна была весьма близки.

Рассказывал Андергаст, что родом он из далекой Эмпирии, но родители его покинули родину и бежали в Североземье, спасаясь от гражданской войны, когда было ему всего четыре года. Осели они в землях Утрана, где остаются и по сей день.

О себе поведал Алрику и демонолог Урам, исполнившийся к молодому Тахару доверия. «Я вырос в трущобах Калаи», - рассказывал маг. – «Отец мой ушел сразу после моего рождения, а мать бралась за всякую работу, которую ей предлагали, даже если приходилось выгребать дерьмо из городских стоков. Ютились мы в комнатке без окон, и первых четырнадцать лет моей жизни у нас была одна кровать на двоих. С годами плана за комнатку все повышалась, работы становилось все меньше и меньше, ведь Войны Магов в Североземье повлияли и на торговлю в Калае. Мать искала того, кто мог бы помочь ей в сложившейся непростой ситуации, и нашла – человека по имени Крео, заемщика... Год спустя мы были в огромном долгу перед ним, и Крео предложил матери «иной способ оплаты». Я был... слишком слаб. Каждый раз, когда к нам заявлялся этот ублюдок, мама просила меня «выйти прогуляться», и я вынужден был подчиняться... Ужасно осознавать собственное бессилие. Я помню день, когда взглянул в зеркало и возненавидел мальчика, там отражавшегося. И решил все изменить. И когда он пришел в следующий раз, я набросился на него. Конечно, он избил меня, но я не отступал. На четвертый раз он пригрозил, что убьет меня. Он не сделал этого лишь потому, что мама молила его отступить. Своим поступком я все сделал только хуже.

Когда мне исполнилось четырнадцать, я ушел из дому и присоединился к отряду наемников – «Песчаных Бродяг». Мать просила меня не уходить, но остаться я не мог... Не мог смотреть, как Крео раз за разом приходит к нам... Я хотел расплатиться с долгами, чтобы Крео оставил мою мать в покое. И когда я стану достаточно силен, то вернусь и прикончу его – так я решил для себя... В возрасте шестнадцати лет я обнаружил в себе магический дар, и одна из предводительниц наемников принялась обучать меня владению им... Жизнь наемников довольно мрачна: сражения в неправедных войнах, избиения практически беззащитных людей... Но, с другой сторону, стражи Калаи ничем не лучше... Год спустя я стал более сведущ в магии, нежели моя наставница, и продолжил дальнейшие изыскания самостоятельно...

Договор с Песчаными Бродягами удерживал меня в заморских землях дольше, чем я рассчитывал, но в возрасте восемнадцати лет я все же смог вернуться в родной дом... Но мама моя уже умерла... по словам соседей, за три недели до моего прибытия. У нее остановилось сердце. Она была уже немолода, когда родила меня, а жизнь в Калае тяжела. В нашей комнате под половицей я обнаружил сундучок – а внутри было золото, которое я отправлял ей все эти годы. Она не платила Крео, хоть я и просил ее об этом. Не знаю, почему, но думаю, она считала, что эти деньги должны принадлежать мне. Вот такой она была... Хоть судьба и наносила ей удары, она продолжала упорно цепляться за свои «идеалы», поступая так, как считала правильным... Похоронена она была в общей могиле, громоздились в которой десятки тел, слегка присыпанных землей.

Я пытался разыскать Крео, но он как сквозь землю провалился. Никто не знал доподлинно, куда исчез заемщик. Я отступил от задуманного. Ведь люди, подобные Крео, - жестокая реальность, в которой мы живем. Ну убил бы я его, и что бы это изменило? Миру плевать на твои идеалы, на «правильные поступки». Или ты съешь, или съедят тебя – все очень просто. Я не был достаточно силен, чтобы помочь матери, но решил, что подобного никогда боле не повторится... Имеющиеся у меня деньги я потратил на обучение в университете. Именно там я узнал о демонологии, и о том, сколь могущественно это направление в магии. Оставив университет, я начал странствовать, подрабатывая наемником то здесь, то там, оттачивая свое мастерство. Наконец, я отправился в Барга Гор, дабы призвать демона... Не знаю, куда в итоге приведет меня мой пути. Поживем – увидим».

...По прибытии в Муландир проследовали герои во внутренние помещения Нексуса, поместили Камень Сущности на пьедестал... и воссиял столп, вновь напомнившись таинственными энергиями из недр планеты. Исегримм велел Алрику Тахару попытаться объединить разум с Нексусом, дабы понять – кто или что является источником Песни Призрака. Алрик последовал совету... и разум его наполнился сонмом отголосков воспоминаний творцов - криков, голосов, образов...

Сосредоточившись на сведених, должных касаться песни, услыхал Алрик в разуме своем женский шепот – «Спаси меня...» А после – недовольный, презрительный голос отца, Исамо Тахара...

В изумлении Алрик поведал о видении сподвижникам. Неужто Исамо каким-то образом связан с кровным жаром?.. «А еще я слышал звуки», - молвил Алрик. – «Капли воды... стрекот сверчков, жужжание мух. Но...» «Око», - уверенно перебил его Рохен. – «Лаборатория твоего отца». О том, что в Топях, в пустующем особняке дома Уейт Исамо Тахир разместил свою лабораторию, было ведомо всем, но в стенах ее не бывал прежде никто – ни Алрик, ни Рохен; Исамо тщательно оберегал свои секреты и сути проводимых экспериментов не раскрывал никому.

Алрик отправил гонца к Рондару Лакейну, надеясь, что Предвестник Света также прибудет в Топи, дабы понять, что же в действительности стоит за колдовской чумой... И когда несколько дней спустя достигли герои границ зловонных, гибельных Топей, здесь их уже дожидался Бертранд.

«Предвестник отправил меня к вам навстречу», - приветствовал он героев. – «Есть новости хорошие и плохие. Начну с последних: генерал Сентенза Нория прознал о нашем начинании, и знает, что следуем мы к Оку. Хорошие же вести в том, что солдат его сопровождает немного; тем не менее крепость, в подземельях которой пребывает лаборатория, ныне хорошо охраняется, и нам понадобятся воины, чтобы взять ее».

«Проклятье...» - пробормотал Алрик, не ожидавший встретить в Топях организованного сопротивления. – «Все наши силы остались в Муландире». «Знаю», - кивнул Бертранд, - «поэтому у крепости к тебе присоединится сам Предвестник наряду с ревнителями Света». «Ревнители Света? Теперь культ располагает собственными военными силами?» - озадачился Рохен. – «Но у вас же была Кара». «Нет, Кара у Праведному Свету не принадлежит», - отвечал Бертранд. – «Они-то считают иначе, но Предвестник постановил, что культ не имеет к сей фракции ни малейшего отношения».

«И ты действительно в это веришь?» - хмыкнула Ирия, вспоминая недавнюю встречу с Карой в Зеленолистье. – «Будучи правой рукой Предвестника, в действительности ты мало о чем осведомлен». «Верь во что хочешь», - отмахнулся Бертранд, и, обратившись к Алрику, молвил: «После твоего бегства из замка Грейфелла много чего произошло. Все больше и больше людей начали зреть Свет, и не только горожане да фермеры, но и солдаты тоже. Все они хотят сражаться за Возвращение Аонира, и мы направляем их». «Религиозное ополчение», - поморщился Алрик. – «Честно говоря, не нравится мне это. Не нужно Североземью еще больше вооруженных фракций». «А твоя армия – разве не относится к таковым?» - резонно возразил Бертранд. – «Страна разрознена, Тахар, - и справедливо, что люди берут в руки оружие и защищают свои земли».

Конечно, силы генерала Нории непременно заметят приближающееся воинство Ревнителей Света, посему Бертранд предлагал героям подобраться к Камню Богов, находящемуся в непосредственной близости от замка, и с помощью руны пробудить его магию. После чего Предвестник воспользуется собственной руно и магически переместит армию от одного Камня Богов – на границе Топей – к другому, под самые стены занятого неприятелем оплота.

Герои углубились в Топи... где ныне свирепствовала лишь нежить. Возможно, как и в Клинке Аонира, пробудила мертвяков Песнь Призрака. Пробудив магию помянутого Бертрандом Камня Богов, наблюдали герои, как возникают подле сего предвечного реликта фигуры воинов, ведомых Рондаром Лакейном. «Стало быть, здесь источник кровного жара», - произнес Предвестник, устремив взор в сторону замка. – «Когда Аонир сказал мне, что имеет недуг отношение к крови Парии, я не думал, что это в буквальном смысле».

Солдаты Короны отступили в стороны, позволив героям и сопровождающим их Ревнителям Света приблизиться к ставке генерала. Лакейн знал, что Нория именно так и поступит: он слишком горд, слишком поглощен ненавистью, чтобы позволить простым воинам атаковать противника... Нет, генерал надеялся лично покончить и с Тахаром, и с Лакейном, о пособничестве которого предателю теперь знал наверняка. Предвестник знал, какому риску подтвергается, но все же добровольно шел на него, считая, что дело его правое, и избавление мира от кровного жара куда важнее всего иного.

Обратившись к генералу, Алрик вновь попытался заявить о необходимости изыскать источник кровного жара, однако генерал оказался глух к словам былого воспитанника. В противостоянии герои сразили генерала, в то время как ревнители Света покончили с солдатами Короны.

Велев Бертранду и воинам оставаться в замке, Предвестник наряду с героями проследовал в подземелья твердыни – в лабораторию Исамо Тахара. В разуме Алрика мелькнуло позабытое воспоминание: отец смотрит на него, лежащего в люльке, и на лице Исамо отражается и неуверенность, и отвращение, - подобно тому, как археологи рассматривают некие странные находки.

Здесь, в подземелье все еще пребывали престранные монстры, наверняка созданные в магических экспериментах. Обрывая их затянувшееся существование, герои следовали по залам лаборатории... В одном из залов предстал им призрак Хелены, восемь лет назад наряду с Алриком и Зэйном выступившей против Исамо; последний покончил с двумя предателями, и собирался казнить и сына, но помешало ему появление генерала Нории.

Обратилась Хелена в исполненный ярости призрак, атаковала Алрика, ощущая его магическую ауру и ошибочно полагая, что противостоит Исамо. Герои вынуждены были сразить дух, и поведал Лакейн, что подобные сущности возвращаются в мир лишь единожды, дабы попытаться исполнить то, что не успели при жизни.

Следуя по длинному коридору к центральным помещениям лаборатории, герои вновь услыхали Песнь Призрака, и звучала она ныне громко и отчетливо... Но неожиданно смолкла... Путь отряду преградила каменная дверь, за которой ощущали герои невероятную магическую энергию.

«Теперь ты, Пария, должен идти один», - неожиданно постановил Предвестник, обращаясь к Алрику. – «Так мне было явлено в видении, и, стало быть, такова воля Аонира». Сподвижники Алрика возмутились было, не желая оставлять своего лидера наедине с неведомым, но Тахар напомнил им, что в крепости полно ревнителей Света, и противиться воле Лакейна сейчас по меньшей мере неразумно. «Мудрые слова», - подтвердил Предвестник, одобрительно кивнув, и Алрик, отворив двои, проследовал в округлое помещение.

В центре оного пребывал алтарь, и покоилось на нем обнаженное тело женщины. Алрик осторожно приблизился, коснулся холодной руки незнакомки... когда поток магической энергии, исходящий от женщины, пронзил его разум, и маг закричал от боли... А когда вновь обрел способность мыслить трезво, осознал, что может слышать в разуме своем слова женщины и понимать их, хоть и звучат они на ином языке. Знал он и имя – Андра...

«Я твоя мать!» - прозвучали слова. – «Ты – кровь моей крови, мое дитя, мой сын! И ты, наконец, пришел... чтобы спасти меня». «Я не понимаю», - выдавил Алрик, до глубины души потрясенный сим откровением, и молвила Андра: «Я твоя мать. Тихий Человек, Исамо, создал тебя из моей крови. И теперь ты услышал мой зов... Все эти годы я провела во сне, и твой отец лишь иногда будил меня, дабы ставить эксперименты... чтобы, проведя ужасающий, нечестивый ритуал, обрести дитя. Я до сих пор не знаю, пребываю во сне ли, или же встреча с тобой происходит наяву».

«Почему ты называешь Исамо ‘Тихим Человеком’?» - поинтересовался Алрик. «Долгие годы после своего пробуждения я не знала его имени», - отвечал Андра, - «да он практически ничего не говорил. Именно поэтому я его так назвала для себя». «То есть, ты находилась до моего прихода в некоем... обездвиженном состоянии?» - вопросил Алрик, отметив, что женщина ни разу не пошевелилась, и общение их происходит исключительно ментально. «Я бодрствовала, и в то же время – нет», - прозвучал ответ. – «После того, как Тихий Человек пробудил меня, он оставил меня в этом... состоянии. Я не могла видеть, не могла двигаться, но я могу слышать и чувствовать. Часто желала я о том, чтобы кто-нибудь оборвал мои страдания».

«Не уверен, что понимаю...» - признался Алрик. – «Ты говоришь, что мой отец... создал меня? Как такое возможно?» «Видишь ли, дитя мое...» - начала Андра, - «думаю, Тихий Человек, Исамо... никогда не считал меня за живое создание. Во мне он видел лишь инструмент, способный привести его к Сущности – источнику всей магии. Ваша раса получила лишь каплю ее из безбрежного моря. Мы же, зарплонтепы, всегда были ближе к Сущности, и понимали, как обретать ее; это и делало нас столь могущественными. Твой отец был поглощен идеей обретения силы... и я была для него ключом к этому. Он пытался вобрать в себя мою «ауру», мои силы, но довольно быстро понял, что это невозможно. Тогда он попытался переместить мою жизненную энергию в талисман, в монстров, им сотворенных... все его попытки не принесли результатов. Подобные экперименты продолжались годы... и хоть я не могла ни видеть, ни говорить, ощущала все... А затем он создал тебя, полагая, что если моя аура не может быть перемещена к иному существу, то может унаследовать ее мой потомок...»

Осознание того, что в жилах его течет кровь творцов, ошеломило Алрика. Теперь-то понимал он, откуда приходят сны, его ночные кошмары – зрел он ныне воочию сию образы: темные залы лаборатории, ужасающих химер... «И что произошло после?» - вопросил он, и продолжала Андра свой ментальный рассказ: «Он забрал тебя, но даже таким образом не сумел прикоснуться к Сущности».

Спрашивал Алрик мать и о расе творцов: как случилось, что цивилизация их пала... а сама Андра выжила?.. «Я принадлежала к касте Юлаз, входили в которую ученые и школяры», - рассказывала творец. – «И, как и многие залонтрепы той эпохи, я столкнулась с Бедствием – чумой, более десятилетия свирепствовавшей в нашей империи. Они пожирала тела изнутри – как нас, залонтрепов, так и животных. Я выжила, ибо в порядке эксперимента был проведен ритуал: тело мое заморозили на долгие годы, надеяясь за это время изыскать исцеление от недуга. На тот момент мне было девяносто девять лет... половина жизни...»

Вопросил Алрик и о том, что именно произошло, когда он коснулся ее руки. «Видишь ли, творец не с рождения связан с Сущностью», - пояснила Андра. – «Когда он достигает совершеннолетия, происходит Единение, и дитя, направляемое наставника, открывает свой истинный потенциал. Твой отец не знал об этом; именно поэтому он так и не достиг желаемого». «То есть, ты провера ритуал сейчас?» - изумился Алрик, и подтвердила Андра: «Это скорее не ритуал, а то, что происходит с нами по достижении определенного возраста. И если бы мы оставались вместе, произошло бы куда раньше. Но да, коснувшись моей руки, ты познал Единение. И высвобожденная при этом энергия прекратила действия моего проклятия. По крайней мере, частично... я все еще не могу двигаться».

«То есть, я могу обрести мощь Сущности?» - уточнил Алрик. «Нет», - изрекла Андра. – «Единение дает лишь ключ... а отыскать дверь, к которой он подходит, необходимо самостоятельно. Но да – в тебе пробудилась возможность обрести ту невероятную мощь, о которой грезил Исамо».

«А песня?» - выдавил Алрик, пытающийся осознать последние откровения. – «Ты говоришь, что взывала ко мне? Чтобы я... спас тебя?» «Да, я делала это с тех пор, как твой отец забрал тебя у меня», - отвечала Андра. – «Но лишь недавно я начала... чувствовать твое присутствие. Я пыталась сосредоточить свои помыслы на тебе, и направить их в мир. «Телепатия», как вы это называете. Песня – должно быть, таким образом темные уголки моего разума выражали мои эмоции».

Стало быть, Песнь Призрака – всего лишь эхо подсознания несчастной матери, взывающей к своему потерянному сыну?.. Возможно, проявление его каким-то образом связано с гибелью Исамо в последнем сражении в замке Грейфелла и прекращением действия заклинаний, воздействующих на Андру... ведь первые случаи кровного жара произошло около шести месяцев назад... «Но почему же песнь твою слышат лишь маги?» - задал Андрик следующий вопрос, и отвечала Андра: «Разве это не очевидно? Потому что обретшие магию находятся ближе к Сущности – и лишь они восприимчивы к моей телепатии. Конечно, я не знала, силен ли ты в магии достаточно, чтобы услышать мой зов, но очень уповала на это. Я не знала, какую форму примут мои мысли, но для нашей расы, как оказалось, это песня. Та, которая привела в итоге тебя сюда, чтобы избавить мать от страданий».

«Тебе кое-что следует знать», - вынужден был вымолвить Алрик. – «Твоя песнь гибельна для всех тех, кто не обладает магическим даром. Тысячи умерли: мужчины, женщины, дети... Какая бы ни была магия в песне, она сожгла их кровь в венах». Андра растералась: подобного откровения она никак не ожидала, и даже помыслить не могла, что зов может оказать подобный эффект на смертных... Конечно, теперь страдания прекратятся, ведь она обрела сына...

Тело Андры изогнулось от страшной боли, и после обмякло; поток жизненной энергии творца оказался исторгнут из смертной оболочки, устремившись к амулету, коий сжимал в руках ступивший в зал Предвестник Света. «Это было необходимо», - бросил Лакейн ужаснувшемуся Алрику. – «Ведь я только что исполнил пророчество Аонира: ‘Ища исцеление, Пария отыщет истину. Утраченная мать будет найдена и пробудится ото сна’. И это позволило мне обрести ее сущность». «Ты знал о моей матери?..» - потрясенно вопросил Алрик, и Предвестник не стал отпираться, подтвердив: «Да, знал... Я знал, что источник кровного жара – мать-творец, стремящаяся отыскать свое дитя. Но я не знал, где найти ее, потому направил на поиски ее ребенка, Парию. Вот только я не ожидал, что он окажется сыном Исамо Тахара».

«Но зачем?» - Алрик все еще не мог понять мотивов человека, только что столь хладнокровно покончившего с его матерью. «Потому что мне нужна была ее сущность», - пояснил Лакейн. – «Ибо она – ключ к Сущности более великой, кою именуем мы ‘Вечным Пламенем’. Обладая подобным могуществом, я сумею открыть Врата и позволить Аониру вернуться в мир. Мне жаль, Тахар. Но сущность твоей матери... послужит сему миру. Надеюсь, ты поймешь».

«Пойму?» - задохнулся от гнева Алрик. – «Ты же убил ее!» «Мертво ее тело, но не разум», - возразил Предвестник. – «Внутри этого талисмана она продолжает жить... именно это пытался содеять твой отец, но так и не преуспел».

Спрашивал Алрик, как Предвестник поступил с его спутниками, которые оставались у дверей. Пожав плечами, отвечал Лакейн, что усыпил их заклинанием; надобность в них отпала, и ныне сих Осквернителей ожидает правосудие культа Праведного Света.

«Все равно не понимаю», - признался Алрик. – «Неужто все это необходимо было лишь для обретения тобой Сущности? Вечного Пламени?» «Нет, необходимо было остановить кровный жар», - отвечал Лакейн. – «Хоть ты можешь и не верить в это, но я действительно пекусь о мирянах Эо так же, как отец богов печется о своих чадах. Потому я остановил чуму – как и приказал мне Аонир. Но он также открыл мне, что очищение мира, освобождение его от Осквернителей – лишь первый шаг. Второй же требует силы... великой силы, и именуется ‘Открытием Врат’. Разлома в реальности, портала, через который пройдет Аонир. И для этого он избрал меня, смиренного своего слугу. Ему необходимо могущество Вечного Пламени, и знал он, что ключ к обретению его – Пария и его мать».

Алрик потребовал у Предвестника передать ему талисман, но Лакейн отрицательно покачал головой, заявив, что, согласно видениям Аонира, Пария должен умереть после того, как будет найдена его мать. Лакейн свято верил в то, что поступает правильно, в полном соответствии с волей отца богов. Пария исполнил отведенную ему роль и должен безропотно принять уготованную участь.

Двое сошлись в противостоянии; Алрик Тахар теснил противника, и тот решился на крайние меры, посредством талисмана прикоснувшись к могуществу Вечного Пламени. Хаотические потоки энергии вырвались из артефакта, сокрушая подземные залы... Сознание Алрика милосердно угасло...


...Пробудившись, Алрик с удивлением осознал, что находится в своих покоях в Нексусе, а рядом с кроватью его остается Ирия. Заметив, что очнулся Тахар, эльфийка немедленно подозвала Ангара Арандира, лорда-маршала. На последнего Алрик смотрел во все глаза, пытаясь понять, как регент Североземья оказался в его тайном оплоте, в Муландире... И, кстати, хорошо бы понять, как оказался здесь он сам, ведь последнее, что помнил Алрик, это разрушающийся и падающий ему на голову потолок центральной залы лаборатории...

Алрик поведал Ангару о своей матери, об экспериментах, проводимых Исамо, о кровном жаре – ментальном зове, унесшим столько жизней!.. Рассказ казался абсурдным, но в то же время многое объяснял... В свою очередь Алрик поинтересовался у Ирии, как им удалось спастись, и эльфийка, пожав плечами, молвила: «Я же сама была без сознания, но наши солдаты рассказали мне, как было дело. Произошел взрыв и пламя излилось с небес... Воины Лакейна запаниковали, бросились в подземелье, чтобы спасти его. Должно быть, происходящее насторожило и нашу армию, разбившую лагерь у границ Топей. Именно ей мы обязаны своим спасением. Противостояния с ревнителями Света удалось избежать, ведь те полагали, что мы остаемся союзниками».

Объяснение сие вполне удовлетворило Алрика, и обратился он с вопросом к Ангару, появление которого в Нексусе все еще казалось ему событием неожиданным и откровенно неприятным: «Что же вы делаете здесь, лорд-маршал? И как долго я оставался без сознания?» «Теперь я просто Ангар», - поправил Алрика тот. – «Думаю, титулы сейчас неважны. И отвечая на второй твой вопрос, - пять недель. И если бы сердце твое не билось, мы бы вовсе сочли тебя за мертвого».

Рассказ Алрика многое прояснил для Ангара – в частности, каким образом Предвестник сумел обрести невероятные магические силы. «Если коротко, то культ Праведного Света захватил практически все земли дома Леонидар», - молвил Ангар. – «Око, Грейфелл, замок... все! Сектанты уже находились в пределах замка, когда Лакейн дал им приказ атаковать. Подобного мы не ожидали; то было не сражение – резня. Да, в случившемся есть моя вина, ведь я долгое время терпел присутствие культа Праведного Света. Признаю свою ошибку, и теперь сотни и тысячи людей расплатятся за нее своими жизнями».

«А как же королева?» - встревожился Алрик. «Она жива», - обнадежил его лорд-маршал. – «Предвестник знает, что не может покончить с ней, ведь если он сделает это и весть распространится, то, скорее всего, культ утратит поддержку мирян. Наши лазутчики доложили, что стража королевы и Праведный Свет заключили своего рода соглашение. Ведь долг стражи королевы – обеспечение ее безопасности, и ради этого они пойдут на все. Хоть я и не верю в то, что Лакейн собирается терпеть королеву подле себя долго... потому следует нам спешить».

«И он обладает ныне могуществом Вечного Пламени?» - уточнил Алрик, и отвечал Ангар: «Да, неким невероятно могущественным видом магии. Все сходится: он ‘поглотил’ дух твоей матери, и это позволило ему многое».

«Но зачем вообще начинать войну в Североземье?» - спрашивал герой. «Чтобы подготовить Эо к прибытию Аонира», - напомнил Ангар о конечной цели культа. Алрик утвердительно кивнул: стало быть, сектанты еще более яростно станут очищать мир от греха и от магов – Осквернителей. «Сейчас они стали еще более радикальны», - вздохнула Ирия. – «Убивают не только магов, но и всех, кто отказывается обратиться в их веру. Предлагают мирянам выбор: присоединиться к культу или погибнуть».

Лорд-маршал постановил, что с Алрика Тахара сняты все обвинения, и восстановлен он в звании капрала в рядах солдат Североземья. Алрик же признался, что краткое Единение с матерью, похоже, открыло в нем потаенные силы, и позволит ему также прикоснуться к могуществу Вечного Пламени... Хоть доподлинно не знал; для того, чтобы осознать и научиться направлять сии новые силы, ему понадобится некоторое время.

«Да, тело твоей матери мы перенесли сюда, в Нексус», - молвила Ирия. – «Думали, что она в коме, в том же состоянии, что и ты. Но теперь, после твоего рассказа, я понимаю, что с ней. Тело ее не мертво, просто лишено духа». «Еще одна причина покончить с Лакейном», - процедил Алрик, и Ангар признался, что войско Праведного Света в настоящий момент следует к Муландиру, дабы покончить с последним очагом сопротивления владычеству культа в Североземье.

В помещение вбежал солдат, доложив, что силы культа уже на подходе, и предстоит дать им бой в самое ближайшее время. Кроме того, по словам солдата, присоединились к культу солдаты дома Утран под началом сестры лорда-маршала, леди Миры Эмелины Арандир, правительницы дома Утран. Последнее стало для Ангара полной неожиданностью; примкнула ли Мира к культу по доброй воле, или же Предвестник заставил ее это сделать?.. Ангар собирался непременно выяснить это...

Силы культа и союзников их окружили Муландир, намереваясь прорваться в город сразу с четырех направлений. Но и сподвижники Алрика не сидели без дела, возглавив оборону; за последние недели Исегримм сумел разработать и возвести близ городских стен башни, разящие подступающих противников сполохами магических энергий.

С северо-западного направления защитников Муландира атаковали силы дома Утран, возглавляемые сестрой лорда-маршала, ставшей правительницей земель земель Утрана после кончины супруга, Рикарда. Возглавив отряд солдат, Алрик сумел отразить натиск, покончить с двумя полководцами дома Утран. Мира сражалась неистово, но, осознав, что битва проиграна, приставила кинжал к своему горлу, заявив, что перережет его, если дерзнуть герои приблизиться к ней. Помня об обещании, данном Ангару, Алрик позволил Мире удалиться, и ты, сыпя проклятиями и угрозами, ретировалась... Исегримму поведение дворянки показалось донельзя странным, и они обещал поделиться с Алриком своими соображениями позже, по завершении сражения.

Сам лорд-маршал тем временем верховодил обороной юго-западных врат Муландира, подступали к которым наемники-Смертоносцы под началом старого знакомого Алрика, норита Катраса. Последний не имел ничего против защитников города, он лишь исполнял приказ, ведь культ Праведного Света не оставил ему выбора – в случае отказа от кампании наемников ожидала гибель. Впрочем, когда подначальные Ангару Арандиру солдаты разбили катапульту наемников, забрасывающую город огненными шарами, решимости у наемников заметно поубавилось, и Катрас приказал воинам своим отступить.

А Алрик и спутники его уже спешили к юго-восточным вратам, где держали оборону доблестные морхири под началом Провидицы Элеон. Силы сектантов схлестнулись с эльфами, и верховодил отрядом поборников Праведного Света жрец, лицо которого скрывала маска. Непостижимо, но одному ему ведомыми заклятиями сей священнослужитель лишал эльфийских чародеев магических и жизненных сил, и те падали с ног от усталами, коей не имели возможности противиться... К счастью, присоединившиеся к эльфам герои сумели отразить натиск, перебить сектантов, сразив в том числе и жреца.

Лишенную сил Элеон Ирия вызвалась перенести в Нексус, а герои уже спешили к последним, северо-восточным вратам Муландира, где орки Гора сошлись в противостояни с неистовыми фанатиками Кары, направляемыми Лилиат. Последняя свято верила в скорое возвращение Аонира, ровно как и в необходимость очистить смертный мир от греха мечом и топором...

Орки обратили воителей Кары в бегство; уцелела и Лилиат... Последнее из осаждавших Муландир воинство удалось разгромить, и герои вернулись ко входу в Нексус, где Исегримм поделился с ними своими мыслями касательно состояния Миры Утран. Пока Алрик оставался в беспамятстве, гном провел немало экспериментов с руной, переданной Тахару Лакейном, и пришел к выводу, что с помощью подобного артефакта возможно контролировать разум и действия смертных. Стало быть, руна не только пробуждает магию Камней Богов, ее возможности куда шире!.. Алрик попытался было указать Исегримму на то, что подчинять себе таким образом людей аморально, но неведомо, внял ли гном его словам...

Лорд-маршал занялся усилием стражи на городских стенах и у врат; если силы Предвестника Света вновь решат нанести удар, им надлежит быть во всеоружии. Алрик же использовал небольшую передышку перед скорым военным советом для того, чтобы пообщаться с верными товарищами. Исполненные ныне доверия к своему лидеру, те делились с Тахаром своими потаенными мыслями и переживаниями.

«Помнишь, я рассказывал тебе о Ррейн, шамане из моего племени?» - тихо и печально произнес Гор, обращаясь к Алрику. – «Перед тем, как стать шаманом, каждый должен пройти так называемое ‘Железное Испытание’. Я немного слукавил, когда рассказывал тебе прежде, что обучался шаманизму в одиночестве. Это не совсем так. На пятый год моего обучения старейшина принял и иную орчиху, Ррейн. Она была на два года меня моложе. Сперва я относился к ней крайне ревностно, страшась утратить свое положение, однако она не обижалась и никогда не опускалась до моего уровня. С годами мы стали друзьями. Она была мне как сестра... и, в отличие от моих родичей, понимала меня... Те далекие дни, проведенные в орочьих степях, особенны для меня. Целые недели оставались мы с дикоземье, исполняя поручения старейшины, и была в этом некая свой красота...

На Железное Испытание старейшина нас обоих отправил одновременно, что было неожиданно. Мы мало что знали об испытании, ведь шаманам запрещено говорить об этом... И сейчас, рассказывая обо всем тебе, я нарушаю свою клятву... Нам было сказано углубиться в пещеру глубоко в недрах Барга Гор, и через неделю странствия мы ступили в престранный зал, украшенный наскальными рисунками и символами, подобных которым я прежде не видел. Казалось, будто сами хранители высекли их в камне!.. И зал был пуст, а пол в нем – ровен, как отполированный камень; в каждом углу зала пребывали жаровни, в которых полыхало пламя... Ррейн была озадачена так же, как и я, но все же мы вдвоем ступили в зал.

А в следующее мгновение выход из него исчез, и за спинами нашими возникла стена. Мы предположили, что это и есть Железное Испытание, и наша задача – отыскать иной выход, потому и приступили к поискам... но это оказалось бессмысленно... Мы провели в заключении следующие четыре дня. Мы молились, изучали наскальные символы, но так и не смогли заставить стену исчезнуть. На пятый день запасы провизии подошли к концу, и остался у нас лишь наполовину полный мех с водой... А на восьмой день закончилась и вода... Жажда сводила нас с ума. Мы обыскивали каждый уголок зала в поисках хотя бы капли влаги. Всепоглощающая жажда – самое страшное, что только может произойти.

На одинадцатый день нам с Ррейн казалось, что мы горим изнутри, а на двенадцатый мы были в шаге от гибели. Тогда-то мы и увидели один и тот же сон, больше походящий на видение. В нем мы оставались в том же зале, но были лишены тел и подобны духам. Сперва я решил, что мы умерли, но затем я увидел, что пол залит кровью, и она горит. Настенные рисунки и символы начали двигаться, искажаться, подобно танцующим теням. И тогда я понял, наконец, что там изображено – то, что, ожидалось от нас... то, что необходимо, чтобы выбраться оттуда.

Зарах требовал сражения. Либо один из нас падет от руки другого, либо мы умрем вместе. Железное Испытание невозможно пройти двоим... Наш старейшина знал, что произойдет, и все равно отправил нас двоих сюда... И все же я готов был умереть, но не сражаться с Ррейн. Я так и сказал ей. Бог, который требует от орка, чтобы убил он свою сестру, не является богом, достойным поклонения... Но Ррейн не хотела меня слушать. Она утверждала, что если мы оба умрем, стало быть, наши жизни будут потрачены впустую. Я разозлился, спросил, хочет ли она сражаться со мной. Она ответила, что хочет, чтобы я просто убил ее. Ведь она и без того слишком слаба, чтобы покинуть пещеру, а у меня все еще есть на это шанс... Я все еще считал, что все это – жестокая шутка, и, быть может, у нас еще некий призрачный шанс спастись...

Когда я уснул, она вытащила мой кинжал, вложила его мне в руку и без колебаний перерезала им себе горло. Я открыл глаза, узрев, что стена бесследно исчезла. Дул ветер, а снаружи шел дождь – впервые за долгие месяцы... Когда я вернулся в лагерь, то сперва накричал на старейшину, а затем разрыдался. Он молча выслушал меня. А затем сказал, что мы оба знали, что на кону... И все же сделали выбор и приняли для себя последствия, с которыми мне предстоит жить... На следующий день он нарек меня шаманом».

Признался Гор, что по сей день винит себя в случившемся, осознавая при этом, что Ррейн сделала свой выбор, и надлежит лишь почтить его. Да, они оба желали стать шаманами – избранными Зараха, и оба заплатили свою цену – каждый по-своему. «Помнишь, ты спрашивал меня, почему я считаю, что оруки должны стремиться к большему?» - закончил шаман свой рассказ. – «Ррейн помогла мне осознать это. Большинство орков просто перебили бы друг друга в пещере – но она поступила иначе. Вместо того, чтобы предаться животным инстинктам, она пошла на жертву». Алрик поблагодарил Гора за столь откровенный рассказ, и орк, отмахнувшись, попросил оставить его одного.

Ирия высказала Алрику свое искреннее сочувствие, ведь то, что случилось с матерью его, чудовищно. После чего герой просил эльфийку рассказать о том, по какой причине покинула она Файнон Мир. «Я уже говорила тебе, что отец относился ко мне просто как к... инструменту», - молвила Ирия. – «И когда он умер, я решила стать послушницей, дабы в будущем занять свое место в жречестве Элен. Не знаю, зачем... Прежде мы с отцом обсуждали, что именно так следует поступить, если вопрос с удачным замужеством не удастся решить. А, возможно, я просто привыкла подчиняться отцу, и решила посвятить жизнь исцелению недужных и поклонению природе...

Но в первый же год, проведенный в послушничестве, я познала любовь, и все казалось идеальным. Жрицы нам препятствий не чинили, ведь любовь – дар Элен. Я была счастлива, ведь нашла, наконец, того, кто по-настоящему понимал меня. И кроме того, и в послушничестве я была лучшей во всем, посему многие стали смотреть на меня косо. Друзья моего возлюбленного стали нашептывать ему, что он для меня – как домашняя зверушка, не более, неудачник, и я терплю его рядом лишь для того, чтобы показать окружающим свое превосходство. Он был молод, как и я, а юные часто действуют на эмоциях. Видишь ли, мы, послушники, всегда знали, что обучение жречеству заканчивют лишь четверо из двадцати. И если завершишь ты обучение неудачно, то клеймо сие пребудет с тобой всю оставшуюся жизнь. И оные послушники позаботились о том, чтобы мой... возлюбленный узнал об этом. Он стал видеть во мне соперницу, но я этого не понимала! Я даже помыслить не могла, что он прислушается к их речам, что отринет наши отношения ради своих потаенных страхов и гордыни...

Он знал, что я по природе своей любопытна, и однажды предложил отправиться с ним на одно «приключение». Конечно же, я согласилась. Мы выскользнули из здания той же ночью, прокрались к библиотеке. Дверь была закрыта, но он откуда-то вытащил ключ, и, усмехнувшись, отомкнул ее. То было безумие... жрецы подобного не терпели. Мы рисковали своим послушничеством, а я даже не знала причину этого... Он взял меня за руку и мы направились к покоям Верховной жрицы, и лишь когда оказались внутри, он рассказал, для чего мы сюда пришли. Чтобы открыть Гримуар, книгу заклинаний Верховной жрицы. Это было донельзя глупо, но в ту пору я была слепа от любви и донельзя наивна. Он насмешливо заявил, что я не смогу открыть книгу и прочитать хотя бы одно из заклинаний, на что я рассмеялась, и, открыв Гримуар, начала чтение.

Если коротко, я утратила контроль над магическим двеомером. Заклинание оказалось слишком сложным для меня, и взрыв магических энергий привел к пожару в библиотеке... Конечно же, это был конец моего послушничества. Меня бросили в Клеть Стыда и приговорили к двенадцати годам мытья полов и прочих работ... Для моего возлюбленного же и его друзей это была победа. Конечно, он сожалел о содеянном, но чувств и доверия между нами больше не существовало.

Ночь после суда мне позволили провести в своих покоях. Я собрала свои вещи и просто ушла». В ту пору Ирия никак не могла взять в толк, как можно отринуть все ради глупой гордыни. Но осознала, что, похоже, где бы ни была она, для окружающих она всегда пребудет чужой. Алрик же заверил эльфийку, что искренне рад тому, что она остается рядом; быть может, среди подобных им изгоев она обретет свое место в жизни.

Обратившись к Андергасту, Алрик просил чародея продолжить рассказ о себе, молвив: «Когда ты рассказывал про Лейну, мне показалось, что вы – не просто коллеги». «Спрашиваешь, любили ли мы друг друга?» - уточнил Андергаст, сохраняя свою обычную невозмутимость. – «Вообще, термин ‘любовь’ неопределен, и теории касательно его противоречивы». Чародей пустился в пространные рассуждения, что суть любви – исключительно в продолжении рода, а все иные трактовки – не более, чем наслоения, призванные возвысить суть основного инстинкта представителей смертных рас.

«С Лейной я ощущал некую... связь», - медленно произнес Андергаст. – «Прежде я не испытывал ничего подобного. И для меня связи между людьми всегда были чем-то непостиживым». Да, прямой и практичный маг с превеликим трудом понимал эмоции других людей, распознавал подоплеку сказанных им слов. «Но когда появилась Лейна, мы осознали, что прекрасно понимаем друг друга», - молвил Андергаст, - «или, по крайней мере, мне так казалось. Как будто тот барьер, тот панцирь, что отделял мой разум от остальных, не существовал для нее. И я не мог объяснить, почему. Когда я осознал, что между мной и Лейной возникла связь, сперва это меня ужаснуло. Я не мог сосредоточиться, я целыми часами оставался в своем кабинете, ничего не делая и даже не осознавая этого. Однако я все равно не испытывал ни малейших чувств по отношению к остальным – ко всем, за исключений Лейны. И это озадачивало меня... В отличие от меня, Лейна не пыталась ничего анализовать, не искала причин. Возможно, это и делало наши отношения уникальными – мы принимали друг друга такими, какие мы есть. Она не указывала мне, как следует себя вести, и я поступал так же. Даже когда она вознамерилась покинуть гильдию, а я – остаться, мы просто приняли решения друг друга».

«То есть, ваши отношения завершились, когда встал вопрос о том, должна ли гильдия изобретателей продолжать поддерживать нейтралитет?» - уточнил Алрик, и Андергаст поправил его: «Нет, ‘отношений’ как таковых у нас не было. Да, чувства были взаимны, но у нас никогда не возникало желания объединиться в ячейку общества. И да, разногласия разорвали нашу связь. Она ушла и никогда больше не вернулась. Она поступила так, как считала правильным, и я не виню ее за это, и нисколько не чувствую себя ‘преданным’». Чародей не пытался разыскать былую возлюбленную. До него доходили слухи, что Лейна пытается поддержать магов в землях Леонидара, но подробностей он не знал. И не знал он, как поступит, если однажды встретятся они вновь.

Ионна в беседе с Алриком продолжила свой рассказ о том, как избрала стезю убийцы. «Однажды мы с хозяином отправились на празднество», - говорила девушка, - «присутствовали на котором слуги Короны, зажиточные купцы, дворяне. Мой хозяин знал всех власть имущих в Грейфелле. В задачу мою и других рабов входило ублажение гостей... Около полуночи один из мужчин повел меня в свои покои. Эту игру я усвоила давным-давно и не сопротивлялась. Но на этот раз он настаивал на том, чтобы я говорила, будто лоблю его. Я так и делала, но он утверждал, что я говорю фальшиво, а после, разозлившись, начал меня душить. Я начала терять сознание, когда ощутила, будто что-то... пробудилось в моем разуме. Моя магия вырвалась на свободу. Да, становление Сновидицей означает «раскол» разума. Ты открываешь себя мыслам и эмоциям других, а свои утрачиваешь».

«То есть, Сновидцы не чувствуют и не думают?» - изумился Тахар. «Нет, просто мы делаем это по-другому», - отвечала Ионна. – «Я на протяжении долгого времени изучала поведение людей. Я знаю, как вливаться в общество, делать вид, что я такая же, как остальные, но разум мой – совершенно иной. Это очень сложно выразить словами...

Продолжая свою историю, признаюсь, - я убила того мужчину. Это не было моим сознательным выбором. Я просто закрыла глаза, потянулась к разуму этого человека... и сокрушила его. Он упал... как беспомощная кукла, которой разом перерезали веревочки, связывавшие ее с кукловодом. Тогда я впервые ощутила потребность прикончить его, услышать его крики... Увидеть, как рука моя лишает его жизни... Я так и поступила... А потребность убивать... она осталась со мной. Думаю, в тот момент, когда разум мой раскололся и стала я Сновидицей, я и обрела ее. С тех пор я находила насилие и кровопролитие невероятно возбуждающими. И, убивая, чувствовала себя по-настоящему живой. Честно говоря, в основном я что-то чувствовала лишь при подобных обстоятельствах...

Узнав об открывшимся даре Сновидения, мой хозяин сделал меня убийцей, своим оружием. Более того, мне самой были крайне необходимы его поручения по расправе над кем-либо!.. После того, как хозяин погиб, я раздумывала над тем, не оставить ли мне все это. Но нет... убийства мне необходимы так же, как ребенку необходима его мать... Если я не утолю эту жажду, то просто умру... не физически, но ментально. Я знаю это».

Конечно, у Ионны были и свои принципы. Во-первых, она брала в первую очередь контракты на убийство преступников, во-вторых, никогда не убивала матерей и детей. Она не считала себя эдаким судьей, вершащим правосудие, вовсе нет; Ионна была убийцей, и прекрасно отдавала себе в этом отчет.

Кроме того, поведала Ионна Тахару и о своей подруге - Миле, убийце, провела с которой целые пять лет. «Я не испытывала к ней эмоцией», - призналась девушка. – «Мы оставались вместе, потому что были похожи. Потому что она понимала меня, а я понимала ее без слов. Не думаю, что когда-нибудь смогу еще раз испытать нечто подобное... Мила тоже не испытывала эмоций, хоть и не была Сновидицей - просто родилась такой. Она относилась к людям более открыто, изучала их – возможно, думала, что таким образом сумеет «превозмочь» свою природу. Но у нее не вышло».

«И как же это случилось?» - вопросил Алрик. – «Кровный жар?» «Мы странствовали с торговым караваном неподалеку от Вечного Света, возвращались в Грейфелл», - поведала Ионна. – «Разбили лагерь в маленькой роще... когда проявились первые симптомы. Старик – один из набольших каравана – вдруг начал кашлять кровью. Недуг распространялся стремительно. Три четверти входящих в наш отряд оказались заражены... Но меня не посещала даже мысль о том, что Милу может постигнуть та же участь». Рассказывала Ионна, как, узнав о заражении своем, Мила покончила с собой, приняв яд и избежав боли и страданий, кои несет с собою кровный жар. Что же чувствовала Ионна?.. Девушка затруднялась ответить, считая, что Мила сделала единственно верный и разумный выбор в той ситуации.

Наконец, Алрик поинтересовался у Ангара Арандира: как так произошло, что Лакейн обрел огромное могущество и сплотил за собою великое множество людей? «Думаю, он просто сыпал соль в раны, оставшиеся после Войн Магов», - отвечал лорд-маршал. – «Несложно сплотить за собою отчаявшихся людей. Он просто дал им простой ответ на сложный вопрос, и люди поверили ему. Но он на самом деле верит в то, о чем говорит... в возвращение Аонира, которое произойдет сразу же, как только человечество очистится от греха. И это тревожит меня больше всего: нет ничего более страшного, нежели фанатик, обладающий невероятной магической силой. Твой отец – лучший пример».

Что касается Сентензы, но в этом вопросе полагал Ангар, что вины Алрика в гибели генерала нет. Да, преследовал беглого преступника Нория по приказу лорда-маршала, однако последний и помыслить не мог, что начнет генерал охоту на ведьм в Искандере, развяжет сражение у Ока... Нория счел поступок Алрика в Лианноне личным предательством, ведь воспитанник был для него почти как сын. «Видишь ли, Тахар, мы с ним – люди, рожденные войной», - говорил Ангар. – «И когда ты видишь, как гибнут твои солдаты, слышишь, как плачут вдовы и сироты – это меняет тебя, необратимо. Ты должен как-то жить с этим, и Сентенза попросту замкнулся в себе... Но он всегда поступал исключительно во благо Североземья. Он видел истинное лицо Предвестника еще до того, как тот открыл его, а я не внял его предупреждениям... что оказалось роковой ошибкой. Кто знает... быть может, если бы я послушал его, все не зашло бы так далеко».

«Но как ты оказался здесь?» - спрашивал Алрик. – «Разве не был ты в Грейфелле, когда Предвестник захватил власть?» «Нет, не был», - молвил Ангар. – «Иначе сейчас бы мы не разговаривали. Мы возвращались в город той ночью, когда все произошло. То был сложный выбор... но я все же понял, что надлежит оставить гордость и забыть об атаке замка Грейфелла, ведь это равносильно самоубийству для моего небольшого отряда. Мы отступили, решив направиться в Искандер, ведь до нас доходили слухи о твоей армии. Там мы повстречали одного из ваших лазутчиков, а после – эльфийку, Ирию из Файнон Мир. И она решила провести нас в Муландир. Сперва твои солдаты относились к нам с недоверием, но все же осознали, что сражаемся мы теперь на одной стороне».

...Наконец, герои собрались на военный совет, дабы определиться с дальнейшими своими шагами по противостоянию культу Праведного Света, сделавшего Грейфелл своим оплотом. «С одной стороны, этот город был построен с расчетом на противостояние любой осаде», - произнес Ангар, обращаясь к присутствующим в чертоге. – «С другой, если мы все же захватим его, то отсечем змее голову: с гибелью Лакейна культ окажется повержен. Но нет смысла обманывать себя: сражения за Грефелл станет кровавым, и если мы хотим обрести хоть малейший шанс на победу, то должны заручиться поддержкой оставшихся благородных домов: Утран, Халлит и Вульфгар. Кроме того, стоит попытаться усилить и твои текущие союзы, Тахар... Но прежде, чем мы попытаемся организовать встречу глав домов, надлежит развеять заклинание, с помощью которого Предвестник удерживает в подчинении мою сестру, Миру».

«Думаю, это несложно», - молвил Исегримм. – «Нам нужно просто отыскать того, кто управляет ее действиями, забрать руну и уничтожить ее здесь, в Кузне Нексуса». «А разве управляет ей не сам Предвестник?» - вопросил Алрик, на что гном отрицательно покачал головой: «Сомневаюсь. ‘Манипулятор’ должен находиться поблизости от своей жертвы, потому думаю, что это кто-то из армии леди Миры. Твоя руна, Тахар, ощутит близость руны иной, и ты поймешь, когда окажешься поблизости от искомого нами индивида».

«Вот мой план», - продолжал говорить лорд-маршал. – «Силы Предвестника разбили лагерь в Искандере, близ границ Утрана и Вечного Света. Именно там Исамо Тахар начал свое восстание, а недавно тебя, Алрик, там ненадолго взял в плен Сентенза. Предлагаю нанести удар и захватить замок. Предвестник вынужден будет контратаковать, а ближайшим войском будут силы дома Утра, возглавляемые моей сестрой. Мы станем удерживать замок, отражая натиск армии, в то время как ты, Тахар, наряду со сподвижниками зайдете к врагу в тыл, отыщите владельца руны и сразите его. Но вам придется действовать быстро, ведь долго мы против армии Утрана не продержимся». «И после того, как леди Мира освободится из-под ментального контроля, мы попытаемся получить поддержку домов Халлит и Вульфгар», - подвел итог Алрик, и Ангар предложил обсудить дальнейшие шаги кампании позже, после успешного завершения текущих.

В чертог ступил один из солдат, и, обратившись к Тахару, сообщил, что дозорные захватили в плен подозрительного человека – судя, по всему, принадлежащего к культу Праведного Света. Тот утверждал, что должен передать некое сообщение Алрику Тахару, посему солдат счел необходимым уведомить того о незваном госте.

По завершении встречи Ангар и Алрик остались в чертоге вдвоем, и вопросил последний: «Как считаешь, что произойдет, если королева придет в себя?» «Обязательно придет», - подтвердил Ангар. – «Целители утверждают, что ей уже лучше». «Они говорили это с тех самых пор, как дракон ударил ее, и она погрузилась в кому», - напомнил Алрик, и отвечал лорд-маршал: «В жилах королевы течет кровь гибернийцев. И пока ее сердце продолжает биться, я не стану думать об ином исходе. Большинство придворных, однако, полагают, что у королевы Айелит нет наследника. Но он есть». «Правда?» - поразился Алрик. – «И кто же?» «Ее кузен», - молвил Ангар. – «Наследие королевы, способность... дарить жизнь принадлежало исключительно ее линии, именно поэтому нет у нее ни братьев, ни сестер. Однако, если верить слухам, у ее дяди, Арнота, Аейлита, остался сын-бастард. Корона пресекла всякое распространение этого слуха, ведь этот претендент далет от идеального наследника престола. И сейчас я не хочу углубляться в детали. Это неважно, и останется таковым, пока королева жива».

Лорд-маршал предлагал Алрику заручиться поддержкой хотя бы части паладинов, Железных Соколов. «Понимаю, Фиал Дарг – куда более страшная угроза мирянам, нежели культ Праведного Света», - говорил Ангар. – «Я бы предложил тебе заключить с ними сделку: они передают под наше начало отряд ветеранов-паладинов, а мы оставляем с ними в два раза больше пехотинцев, и, возможно, мастеровых. Я считаю подобную сделку справедливой, ведь Железные Соколы легендарные, и одно их присутствие среди нас воодушевит солдат». «Сомневаюсь, что нам это удастся», - произнес Алрик. – «Верховная хранительница Аренор чуть было не потеряла гробницу, потому что была слишком упряма, чтобы объединить силы со Смертоносцами». «Учитывая, что те теперь сражаются на стороне культа, недоверие ее было оправданным, верно?» - усмехнулся Ангар. – «Но ты прав: договориться с Верховной хранительницей... сложно. Однако, по словам Ирии, она усвоила тот урок». Попытка – не пытка... И теперь, когда Алрик Тахар с помощью руны пробудил немало Камней Богов в землях Фиары, перемещение между отдаленными землями происходит практически мгновенно, и не тратят боле они недели на долгий, изнурительный марш.

У выхода из чертога Алрика дожидался Гор. «Племя Пепельных Грабителей означилось у подножья Барга Гор», - изрек шаман. – «Если мы одержим верх над ним и сразим вождя – так же, как Крелла, орки сии присоединятся к нам». «Пепельные Грабители?» - нахмурился Алрик, и напомнил орк: «Ты уже встречал это племя у Надежды Фарлорн. Очень агрессивны, и желал Крелл, чтобы и Повелителя Огня стали таковыми. И они кочевники – никогда подолгу не остаются на одном месте... Я думаю, что появление их у Барга Гор связано с тем, что вождь Пепельных Грабителей, Каган, ненавидит меня». «Почему?» - удивился Алрик. – «Потому что ты убил Крелла?» «Ты помнишь, я рассказывал тебе о своем испытании?» - молвил Гор. – «О Ррейн?.. Каган – брат Ррейн, и по сей день уверен он в том, что это я убил ее. Я пытался сказать ему правду, но все закончилось дракой, в которой я поверг его. И это унижение еще больше разожгло в душе его ненависть ко мне...» Больше Гор никогда не пытался переговорить с Каганом, да и племена их оставались вдали друг от друга. Но теперь вождь Пепельных Грабителей, судя по всему, прознал, что Гор объединил Повелителей Огня и встал во главе племени».

«Мы должны как можно скорее покончить с сей угрозой», - настаивал орк. – «Лазутчики донесли, что и силы культа стремятся атаковать подножье Барга Гор. Повелители Огня не смогут противостоять двум армиям одновременно. Культ надеется покончить с нами, орками, ведь мы, как и темные эльфы – творение богов-отступников, и подлежим искоренению. Лакейн не остановится на распространении власти своей на землях Североземья – он хочет подчинить себе целый мир!» Конечно, Гор хотел бы, чтобы Каган внял голосу разума, однако если не случится сего, им останется лишь сразить брата Ррейн...

Алрик покинул Нексус, ступив на улицы Муландира и устремившись к выходу из пещер – туда, где стражи удерживали схваченного посланника. По пути присоединилась к нему Ионна, сообщив о том, что прибыл в город эльф, передав сообщение от Вардена Мерелита, одного из Провидцев морхири Зеленолистья. «Им нужна твоя помощь», - молвила Ионна. – «Провидец наряду со сподвижниками ожидают в сердце джунглей Зеленолистья, блин руин Хаалаяша». Что позабыли эльфы у древнего гибернийского града?..

Схваченный посланник утверждал, что к культу не принадлежит, ибо он – простой селянин, коего некий человек, заплатив хорошие деньги, просил передать сообщение «капралу Тахару», не более. Сообщение было донельзя коротким – «друг» просил Алрика о скорой встрече в Вечном Свете... Стражам Тахар велел отпустить посланника, и тот, пробормотав слова благодарности, устремился прочь.

...Что ж, настало время приступить к поиску новых союзников для грядущего противостояния с культом Праведного Света. Магия Камня Богов перенесла героев к подножью Барга Гор, где лазутчики, принадлежащие к племени Повелителей Огня, сообщили Гору о том, что Пепельные Грабители встали лагерем неподалеку от их оплота, а сектанты приближаются, и через два дня окажутся здесь, у горы. Обратившись к Алрику, Гор постановил, что завершить противостояние с орками надлежит до прибытия поборников Света; в противном случае – нет у них шансов на победу.

Ближайшие сподвижники Гора, принадлежащие к племени Повелителей Огня – старейшина Зирах, вождь Ксарр и мастеровой Ураш – укрепили стены орочьего форта и наряду с Верховным вождем и Алриком Тахаром определили стратегию противостояния противникам. Кроме того, орки-воители надедили свое оружие магией черного праха, оставшимся от сожженных Зарахом деревьев в час великого противостояния между богами – хранителями и отступниками.

Отряд, возглавляемый Гором, выступил к оплоту Пепельных Грабителей; надеялся Верховный вождь, что противостояния удастся избежать и дело решится миром. Каган, однако, на подобный исход не рассчитывал; раз за разом заверял его Гор в том, что не убивал Ррейн, на что Каган лишь сыпал оскорблениями, не в силах поверить в то, что сестра его добровольно отдала жизнь за этого жалкого шамана.

Неожиданно воинство культов атаковало орков; Каган приказал силам своим отступить, укрыться за стенами форта, и бой приняло племя Повелителей Огня... Судя по всему, донесения лазутчиков ошибочку, и силы Праведного Света уже достигли подножия Барга Гор... Оставив в оплоте отряд орочьих воителей для отражения атак Пепельных Грабителей, герои выступили к лагерю ревнителей Света; приходилось вести сражение на два фронта... Гор уповал на то, что если Повелителям Огня удастся покончить с армией культа, Каган выслушает его. «Племя Пепельных Грабителей уважает силу», - пояснил он остальным. – «Если мы сокрушим врага прежде, чем это сделает Каган, они могут сложить оружие в знак уважения к нам». Алрику подобный исход казался маловероятным, но ничего иного кроме расправы над Каганом предложить он не мог, а принимать подобное решение Гор наотрез отказывался.

Прослышав о противостоянии, из окрестных земель подоспели союзники Повелителей Огня, в том числе – отряд укротителей троллей под началом старого товарища Гора, Кареша. Присоединившись к воителям у стен форта, орки отражали непрекращающиеся атаки Пепельных Грабителей, в то время как герои расправлялись с силами культа Праведного Света.

И когда с теми было покончено, Гор предпринял новую попытку переговоров с Каганом, наряду со сподвижниками бесстрашно устремившись к оплоту Пепельных Грабителей. Для Кагана, однако, ничего не изменилось; да, его воители прониклись уважением к Гору, однако не посмеют ослушаться приказа своего вождя.

«Нет, это закончится здесь и сейчас», - постановил Гор, вытащил нож и, приставив его к своему горлу, изрек, глядя на Кагана в упор: «Помнишь, ты спрашивал меня, как я могу просто продолжать жить? Я не могу, но делаю это лишь потому, что она бы этого хотела. Но, похоже, единственный способ заставить тебя поверить мне – сделать то, что я хотел уже давно... Покончить со всем, раз и навсегда».

И Каган, выступив вперед, заверил Гора, что верит его... Но верит – не значит простить. И сейчас Верховный вождь Пепельных грабителей добровольно передавал племя свое заботам Гора; сам же удалялся прочь от мира, в отшельничество. «Сила, мудрость... все это чушь», - с горечью восклицал он. – «И Зараху, и иным хранителям плевать на нас. А теперь они и вовсе ушли... по крайней мере, в этом белоризцы правду говорят».

Каган покинул племя, и орки проводили его изумленными взглядами. В потрясенной тишине Гор обратился к Пепельным Грабителям, постановив, что теперь у них три пути: пасть от рук Повелителей Огня, пасть от рук сектантов Праведного Света... или же объединиться с соплеменниками Гора в могущественную орочью орду... Решение Пепельным Грабителям было несложно принять, и вскоре присоединились они к Повелителям Огня. Магия Камней Богов перенесла орочью рать в Муландир, где разбили они лагерь на отрогах города, с опаской поглядывая на соседей – Странников да эльфов-морхири.

...Герои вернулись к Клинку Аонира; теперь, когда кровного жара не существовало боле, нежити в сих пустынных пределах не наблюдалось. Вот только заметили Алрик и спутники его патрули воителей Кары, что стало для полной неожиданностью. Что позабыли сии сподвижники Лакейна здесь? Неужто противостоят они Железным Соколам... но почему?.. Ведь Праведный Свет должен ратовать за помощь ордену паладинов, несущих бдение близ темницы Фиал Дарг.

На одном из утесов повстречали герои менталиста Ральфа Адани, преследуемого фанатиками Кары. Поведал тот, что прежде принадлежал к гильдии изобретателей, но покинул оную наряду с Лейной. «Смертоносцы и Кара вторглись в каньон», - сообщил Ральф героям. – «Они атаковали крепость Железных Соколов». Менталист указал Алрику и спутникам его на старый лагерь в отдалении, остаются в котором немногочисленные паладины, отрезанные от основных сил в осажденной крепости. Обещали герои, что навестят как ставку Железных Соколов, так и лагерь менталистов.

Остающиеся в лагере паладины узнали как Алрика, так и лорда-маршала, опустили оружие. «Все случилось неделю назад», - рассказывали они героям. – «Мы все еще восстанавливали силы после противостояния нежити и надеялись, что Смертоносцы убрались восвояси. Но они атаковали и застали нас врасплох; нам едва удалось выбить их из крепости». После чего небольшому отряду Железных Соколов было поручено выступить к катапульте, пребывающей на вершине одного из утесов... когда атаковали их фанатики Кары; дрогнув, паладины бежали, и с тех пор оставались здесь, в стором лагере.

И сейчас Железные Соколы присоединились к армии героев, переброшенной к Клинку Аонира из Муландира магией Камней Богов. Ведомая Алриком Тахаром армия ударила по объединенным силам Кары и Смертоносцев, наголову разбила их, после чего встала лагерем у врат крепости, в то время как герои проследовали внутрь.

Верховная хранительница Аренор поблагодарила Арлика за столь своевременную помощь, ровно как и Ангара – как оказалось, своего брата-близнеца. «Я здесь не для того, чтобы спасти тебя, Аренор», - признался тот, - «а потому что мне нужна твоя помощь. Мне нужны хранители». «Я признательна вам», - озадаченно отвечала Аренор, - «но вы знаете, что Соколам не дозволено покидать каньон. Гробницы необходимо защищать до скончания времен». «Вам необязательно всем оставаться здесь», - изрек лорд-маршал. – «Мы предоставим вам достаточно солдат, чтобы вновь отстроить крепость и защищать ее, пока твои люди пребудут с нами. Как только Предвестник будет мертв, они вернутся в каньон». Поразмыслив, Аренор на предложение согласилась: если Предвестник действительно столь безумен, что осмелился напасть на Клинок Аонира, надлежит покончить с ним как можно скорее. Верховная хранительница приняла решение возглавить отряд из двух десятков подначальных ей хранителей, коий примкнет к армии Алрика Тахара в скором противостоянии той с воинством культа Праведного Света.

Разыскав в отдаленных пределах каньона отряд менталистов, герои обратились к предводительнице тех, Лейне ДаБрасо. Последняя поведала, что с тех пор, как покинули они гильдию изобретателей, посвятили себя помощи магам, но сейчас открыто противостоят культу Праведного Света, пришедшего к власти в Североземье. «Но почему вы здесь, в Клинке Аонира?» - осведомился Тахар, и отвечала Лейна: «Вы слышали когда-нибудь о Кольце Юры? В сражении с Фиал Дарг участвовала чародейка по имени Юра, и сдерживала она натиск сих созданий богов-отступников, пока хранители не заточили их. В сражении том Юра погибла, но кольцо ее все еще здесь, глубоко под песками. И мы хотим отыскать его». Магия кольца позволяет его владельцу ощущать ауру иных чародеев – даже на расстоянии; обладай менталисты подобным артефактом, сумели бы заранее распознать о готовящемся нападении на крепость Железных Соколов.

Пояснила Лейна, что собирается провести колдовской ритуал, и с помощью телекинеза извлечь кольцо на поверхность. Вот только магические энергии наверняка пробудят нежить, почему чародейка и просила героев защитить ее и иных менталистов от атак мертвяков... Те на предложение согласились, и сдерживали натиск нежити, пока вершили чародеи свой ритуал... И когда обрели они Кольцо Юры, Лейна предложила некоторым из сподвижников вернуться в Муландир вместе с Алриком – искусные маги тому не помешают. Сама же Лейна намеревалась продолжить противостояние культу; вернуться к Андергасту она еще не была готова.

...Герои вернулись в Вечный Свет, дабы встретиться с «другом», дожидающимся Алрика в сем граде. Таковым оказался никто иной как Бертранд Картель, и заверил он Алрика, что находится здесь без ведома Предвестника. «Ты знал?..» - напрямую вопросил Тахар, и Бертранд отрицательно покачал головой: «Нет. Он всегда очень высоко отзывался о тебе, несмотря на то, что ты – маг... Не думаю, что кто-то в Праведном Свете знал, как он собирается поступить. Но теперь я понимаю: ему необходимо могущество творца, чтобы открыть Врата. Не понимаю, правда, зачем ему убивать тебя. Ведь приведя Предвестника к творцу и прекратив кровный жар, ты послужил отцу богов – как и предвидел Лакейн».

«Ну, он также предвидел, что убивает меня», - хмыкнул Алрик. – «Так почему же ты здесь? Ты порвал с культом?» «Нет, конечно нет», - отвечал Бертранд. – «Я... просто тревожился о тебе. Я знаю, что ты собираешься сделать... вернуть Грейфелл. Но тебе не победить, Тахар, и начинание твое лишь приведет к еще большим страданиям. Аонир вернется... это божественный замысел, а задача нашего культа – удостовериться, что окажется он воплощен. Чем дольше ты противостоишь нам, тем больше крови проливается».

«К страданиям?» - поморщился Алрик. – «Мы не охотимся на магов, не завоевываем города и не насаждаем свою веру людям». «Думаешь, мне легко?» - вздохнул Бертранд, однако от веры своей не отступил. – «Нам приходится делать многое, что иные просто не в силах понять. Но это – ради высшего блага. Как однажды сказал Предвестник, этот мир... подобен опухоли. Единственный способ спасти его – вырезать ее, а это всегда больно. И да, я знаю, многие считают нас ‘злом’. Но это лишь потому, что не видят они всей широты картины – не видят красоты, которая явится им, когда мы очистим сей мир и откроем Врата. Через столетие нас станут вспоминать как героев, вас же – как злодеев, которые пытались встать на пути перемен. И лишь потому, что ты отказывались узреть истину».

Алрик пытался объяснить другу, что тот лишь слепо повторяет пророчества, который оправдывает ими убийства тысяч ни в чем не повинных мирян. Бертранд, однако, стоял на своем, доказывая правоту Предвестника, а после предложил Тахару попросту бежать – оставить Муландир, армию, магию, и схорониться где-нибудь до самого возвращения Аонира. И тогда поймет он, что начинание культа Праведного Света было изначально справедливо и соответствовало воле божьей... Алрик был вынужден ответить категорическим отказом на подобное предложение, и Бертранд, вздохнув, тихо произнес: «Стало быть, прольется еще больше крови».

На том и расстались.

...Наконец, герои достигли затерянных в Зеленолистье руин Старого Хаалаяша, бывшего некогда величайшим из городов Гибернийской Империи. Здесь приветствовали их Варден Мерелит и незнакомец, представившейся как Среброрукий – друг морхири, пришедший на помощь к ним в час нужды. Магическая аура, которой обладал он, потрясала, и выступал Среброрукий Сновидцем, способным к мыслеречи; что странно, о себе он всегда говорил в третьем лице.

Поведал Варден Мерелит героям, что Скверна вернулась, и ныне воздействие ее еще сильнее, нежели прежде. «Но почему?» - поразился Алрик. – «Мы же очистили источники?» «Как оказалось, то было лишь временным решением», - сокрушенно вздохнул Провидец. – «Когда вы покинули нас, Скверна вернулась, и поглотила уже больше дюжины охотников. А однажды ночью Арлан Финриор попросту бежал, оставив записку: 'Ухожу, чтобы отыскать исцеление от Скверны’».

«То есть, вы здесь для того, чтобы отыскать Арлана?» - уточнил Алрик, и подтвердил Среброрукий: «Да. Несмотря на присутствие Среброрукого и его магов, окрестные джунгли остаются донельзя опасны. Здесь оскверненные, здесь звери, и здесь сектанты ‘Праведного Света’, как они любят называть себя».

Варден Мерелит просил героев попытаться отыскать истинный источник Скверны, покончить с распространением оной... а также обнаружить Арлана – если, конечно, тот все еще жив. Если потерпят они неудачу, то у морхири не останется иного выбора, кроме как отозвать переданных под начало Тахара солдат обратно в Зеленолистье. «Да и Скверна может продолжить распространяться», - добавил Среброрукий. – «Для земель, лишь недавно избавившихся от кровного жара, это станет старшным ударом».

Оставив лагерь морхири, герои приступили к исследованию беломраморных руин Старого Хаалаяша, испещрявших окрестные джунгли. В одной из областей оных лицезрели они престранный белый туман, лишающий жизни любого, кто дерзнет приблизиться к нему. Исегримм предположил, что именно здесь находится источник Скверны, ибо магическая аура тумана в точности повторяла ту, кою ощущали они от источников в Зеленолистье.

Об открытии своем герои, вернувшись в лагерь морхири, поведали Вардену Мерелиту и Среброрукому. Последний заметил, что определение природы тумана должно стать их первейшей задачей, а уж после займутся они сектантами, вставшими лагерем в иных кварталах руин Старого Хаалаяша. «Думаю, помочь нам сможет один мой знакомый, жрец Нора», - задумчиво изрек Среброрукий. – «Он проживает неподалеку, в Старом Монастыре». «В Старом Монастыре?» - озадачился Алрик. – «Это где?» «Прежде там было святилище, посвященное хранителям», - ответил ему Провидец, - «но оно оказалось сожжено в час Войны Шести Народов. Ныне осталась в Старом Монастыре лишь горстка жрецов да захожие паломники». «Имя жреца Нора – Райт», - добавил Среброрукий. – «И если вы не знаете иного способа, как поступить с туманом, он – наш единственный шанс».

Герои устремились к монастырю, разрушенному орками и по сей день невосстановленному, несмотря на завершения Короны вернуть святилищу былое величие. В руинах обитатели по сей день оставились служители хранителей, в том числе и Райт, бывший некогда жрецом Нора, одного из отступников. Темный эльф встретил гостей крайне неприветливо, и, дождавшись, когда Алрик закончит свой рассказ о Скверне, лютующей в Зеленолистье, заявил, что его это нисколько не интересует. Здесь, в руинах монастыря, ищет он уединения и желает лишь одного: чтобы оставили его в покое.

«Неужели ты не понимаешь – на кону множество жизней!» - настаивал Тахар. – «Если мы не остановим Скверну, погибнут мужчины, женщины, дети! Ты ведь знаешь, насколько это страшно – терять любимых? Почему же отказываешься помочь нам?!» «...Потому что это бессмысленно», - тихо произнес норит. – «А если так, зачем и пытаться?.. Кровный жар унес жизни моей супруги и моего сына, и случилось это шесть лун назад». Поморщившись, Райт постановил, что – так и быть! – заглянет в руины Хаалаяша и взглянет на колдовской туман одним глазом...

Среброрукий приветствовал темного эльфа, когда тот наряду с героями проследовал в лагерь, однако тот лишь отмахнулся от Сновидца, потребовав показать ему туман, да поскорее. Шагая по лесной тропе к сердцу джунглей, рассказывали Провидец герои Райту о том, что Скверна подобна кровному жару, вот только разит она все живое – будь то миряне, растения или животные.

Заметив туман в отдалении, норит остановился, несколько минут всматривался в красноватые сгустки, после чего постановил: «Определенно, черная магия. Некротические миазмы. Давненько я не видел подобного, ведь туман сей практически невозможно контролировать... Последнее применение подобного заклятия имело место еще в гибернийскую эпоху». «То есть, кто-то преднамеренно сотворил подобное?» - вопросил Алрик, и Райт пожал плечами: «Не знаю. Если так, он должен быть весьма сведущ в гибернийских ритуалах».

Норит заклинанием сотвоил голема, направил его в туман, ведь конструкту не нужно дышать, а, стало быть, миазмы не возымеют на него ни малейшего воздействия. Райт же имел возможность зреть глазами голема, и поведал героям, что на поляне, исходит от которой туман, пребывает некий эльф. В описании того Провидец Варден Мерелит с изумлением узнал Арлана Финриора. «Но почему он там?» - в изумлении спрашивал он. – «Почему туман не вредит ему?» «Он управляет им», - отвечал Райт. – «Это единственное объяснение... и пока он жив и поддерживает заклинание, я с туманом ничего не смогу поделать. Потому мы должны вывести из строя или его, или то, с помощью чего он сумел сотворить миазмы изначально».

Вновь проследовав в лагерь морхири, Райт поделился наблюдениями своими и выводами со Среброруким. «Я вижу лишь одно возможное решение», - закончил норит свой рассказ. – «Для создания этой чумы Финриор использовал гибернийскую некромантию. Мы можем воспользоваться ею же, чтобы покончить со Скверной, призвав нечто более могущественное. Однако я не настолько сведущ в гибернийской некромантией, чтобы справиться с задачей своими силами. В идеале мне необходим гримур гибернийского валиса – шамана, однако навряд ли нам так повезет, что мы возьмем да отыщем его. Но подойдут и осколки гибернийских кристаллов – они позволят мне достичь необходимого уровня концентрации для сотворения заклятия». «Эти осколки... они подобны тем, что гибернийцы использовали для содания своих порталов?» - уточнил Тахар, и Райт подтвердил: «Да. Если вы принесете мне несколько осколков, я смогу провести магический ритуал».

На поиски осколков выступали герои; Варден, Среброрукий и Райт оставались в лагере, чтобы в случае нападения сектантов или порождений Скверны организовать эльфийских воителей и отразить атаку... В руинах Старого Хаалаяша обнаружили несколько гибернийских кристаллов – в точности таких, как и на затерянном в Черном море острове. Ревнители Света, как оказалось, прочесывали руины в поисках некоего артефакта, но герои положили конец сим поискам, наряду с морхири атаковав лагерь сектантов и перебив тех до единого.

Теперь, когда удара в спину со стороны противника можно было не опасаться, вернулись они к чародеям, передали найденные кристаллы Райту. «Есть причина, по которой некромантия не приветствуется, даже среди темных эльфов», - признался тот, внимательно рассматривая осколки. – «Для ритуала мне понадобится кровь. Жертвенная». «Кого ты вообще собираешься призвать?» - встревожился Алрик, и отвечал норит: «Демона-пожирателя. Он одновременно и жив, и мертв, и это послужит нашим целям. И да, он сможет одержать верх над Арланом Финриором. Провидец силен, но поддержание заклинания порядком его силы подорвало».

Варден Мерелит вызвался пожертвовать собою, и отступать от решения свого Провидец наотрез отказался. «Я должен был понять, что затевает Арлан», - молвил он. – «Все эти его ‘экспедиции’, речи, которые он произносил перед Советом... я оставался слеп ко всему. И если туман сей продолжит распространяться, он может покончить с морхири, а идти нам больше некуда – по крайней мере, сейчас, когда у власти – этот безумец Лакейн».

Ритуал решено было провести на гибернийском алтаре, обнаруженном в одном из кварталов руин. Провидец безропотно проследовал к нему, и Райт приступил к сотворению некротического заклинания. Варден Мерелит был принесен в жертву, а призванная из Бездны сущность пожирателя оказалась заключена в кристаллические осколки...

Потрясенный Среброрукий сохранял молчание, когда герои направлялись обратно к области, исходили от которой миазмы. «А что за отношения связывали вас с Варденом?» - осведомился Алрик, пытаясь нарушить тягостную тишину. «Сложно сказать», - отозвался маг. – «Среброрукий встретил его восемь лет назад – еще до того, как он стал Провидцем... Тогда Среброрукий был юн, полон идеалов – рационален, следовал логике, не вере... Среброрукий не знает, какие отношения нас связывали. Не были мы ни друзьями, ни чужими друг для друга. Но я не думаю, что у Вардена было много друзей в принципе. Он был слишком сосредоточен на своем долге – поисках для морхири нового дома».

Остановившись поодаль от миазм, Райт призвал пожирателя, и демон проследовал на поляну, где оставался Арлан, атаковал возникшее из огромного кристалла воплотившееся рядом с тем чудовищное призрачное порождение – источник Сверны... И когда пало то, кристалл оказался расколот, а туман исчез, и герои получили долгожданную возможность приблизиться. Райт оставил их; он сделал то, что от него требовалось, а мотивы, которыми руководствовался Арлан, его ничуть не заботили... в отличие от героев.

Провидец умирал; как оказалось, сразило его призрачное порождение, неожиданно появившееся, когда надеялся он прекратить распространение Скверны. «Но зачем изначально ты создал ее?» - спрашивал Тахар. «Наш народ... утратил видение своего пути», - тихо произнес Арлан. – «Хранители, Элен... они были всем для нас. Но мои сородичи... этого не понимают. Они считают, что выжили лишь благодаря своему упорству... но это не так. Нас сохранила Элен, наша мать. Но морхири предали ее. Они позабыли о нашем происхождении, о культурном наследии...» «Но почему Сверна?» - все еще не понимал Тахар. – «Она многих убила, Арлан... Чего ты пытался добиться этим?»

«Я хотел им показать, что хранители могут и наказать», - тихо произнес умирающий. – «Хотел показать, каким может стать их гнев. Морхири не хватает смирения. А Варден и его прагматичность сделали все еще хуже. Он заботился лишь о себе, спал и грезил, чтобы стать Первым Провидцем». «Варден мертв», - процедил Тахар. – «Он пожертвовал собой, чтобы покончить со Скверной». На лице Арлана отразилось крайнее изумление, а Алрик продолжал: «Миазмы... это некромантия. Пожиратель, которого мы призвали, чтобы уничтожить кристалл – источник Скверны, был создан из крови Вардена».

«Я... не знаю, что сказать», - прошептал Арлан, совершенно обескураженный сей вестью. «То есть, ты полагал, что Скверна убедит морхири вновь истово обратиться к поклонению Элен?» - уточнил Тахар. – «Возродит их веру?» «...Да», - подтвердил Арлан. – «Но теперь понимаю, сколь глупо я поступил. Этот кристалл... я думал, что смогу контролировать его силу. Все магия вышла из-под моего контроля, и Скверна оказалась куда страшнее, чем я мог предположить. Сперва я думал, что очищение источников положит ей конец... но этого не случилось. Когда Сверна вернулась, я понял, что должен действовать... уничтожить кристалл. Вы видите, чем все закончилось... Но я поступал так, потому что считал, что действую в интересах своего народа. Я не убийца... а лишь служитель Элен, сбившийся с пути».

Арлан Финрион скончался. Герои простились как с морхири, ныне ведомой командующей Зилой, и Среброруким, высказавшим уверенность, что однажды им непременно суждено встретиться снова.

...И теперь путь героев лежал к дикоземью Искандера, где предстояло им провести сражение с армией Праведного Света, занявшей руины замка Вастель, и воинством дома Утран, которого непременно придет на помощь ревнителям Света... Магия Вечного Пламени, обладал коей ныне Лакейн, преобразила руины, значительно расширив их, и воинство Алрика Тахара пришлось принять тяжелый бой прежде, чем с противником удалось покончить.

Заняв замок, Ангар Арандир поморщился: очевидно, что они и минуты не продержатся, если силы Утрана осадят руины, а ведь прибудет они довольно скоро, ведь наверняка бежавшие сектанты уже уведомили о произошедшем Миру... И действительно: довольно скоро лазутчики донесли лорду-маршалу о том, что силы благородного дома переходят границу с землями Искандера, и достигнут руин Вастель буквально через несколько часов.

Сам Ангар оставался в замке, дабы держать оборону и попытаться продержаться достаточно, чтобы Алрик и спутники его сумели осуществить задуманное и вырвать леди Миру из-под ментального контроля сектантов. Шпион Хервеус, по приказу Ангара примкнувший к армии Утрана, поведал Алрику, что если и существуют сектанты, управляющие леди Мирой с помощью руну, то наверняка держатся они вдали от сражения, оставаясь в старом лагере, прежде занимаемом солдатами, верными дому Искандер. Ныне те перебиты, ибо отказались примкнуть к культу Праведного Света.

Герои устремились к стене, возведенной по приказу правительницы дома Утран вдоль границы и призванной защитить земли от наплыва беженцев. Шпион поведал им о тоннеле, которыс пользовались контрабандисты, дабы доставлять припасы в земли Утрана, и именно таким образом Алрик и спутники его проникли за стену.

Оказавшись за стеною, герои сразили двух ревнителей Света, во владении одного из них действительно означилась руна творцов. Исегримм, обратившись в Алрику, заметил, что реликвия теперь неразрывно связана с Тахаром, и именно он в силах управлять ныне разумом леди Миры. Последняя означилась неподалеку; взгляд ее был пуст – правительница дома Утран все еще оставалась под ментальным контролем руны.

«Прикажи своим людям сложить оружие и прекратить осаду крепости», - велел Алрик леди Мире. – «Отныне дом Утран состоит в союзе не с культом, а с объединенными силами Североземья». Ровным, безэмоциональным голосом Мира отдала приказ свои офицерам, и силы дома Утран отступили.

После, по возвращении в Нексус, Ангар приказал Исегримму уничтожить руну, управляющую разумом его сестры, как можно скорее. Гном, отозвав Алрика в сторонку, наотрез отказался это сделать. «Я кое о чем не сказал тебе», - признался он. – «Неделю назад... я понял, наконец, секрет творцов. Понял причину, по которой правили они столь долго, и во всем мире не нашлось силы, способной бросить им вызов. В ту эпоху царил мир... потому что творцы применяли руны для контроля... для обеспечения стабильности». «С помощью контроля над разумами они порабощали собственных сородичей», - отвечал Тахар. – «Ты к этому ведешь?» «Порабощали?» - удивился Исегримм. – «Нет, Тахар, они применяли руны, чтобы защитить свою империю от врагов – как он внешних, так и от внутренних. Именно по этой причине не было у них ни войн, ни мятежей, ни заговоров. Потому что творцы обладали силой на корню пресекать подобное. А самое лучшие – те, кем управляли они, ничуть не страдали. Просто их вгляды на жизнь были несколько скорректированы, и продолжали они существовать как ни в чем не бывало».

«Но поведение леди Миры не кажется мне нормальным», - возразил Алрик. – «Она ведет себя как безвольная марионетка». «Да, потому что ни мы, ни культ и близко не подошли к осознанию истинного могущества рун», - с жаром заявил гном. – «Мы – лишь жалкие колдунишки, пытающиеся прикоснуться к неведомому!»

«И ты думаешь, это нормально – подчинять себе чужие разумы?» - Тахар никак не мог поверить в то, что Исегримм действительно верит в то, о чем говорит. Уж слишком пугающе это звучало... «Я не глуп, Тахар», - отвечал гном. – «Я знаю, эта сила опасна... впрочем, как и любая другая сила. Ты же сам маг! Тысячи селян с радостью предадут тебя огню – лишь потому, что страшатся твоих сил! Твой магия сродни руне... это просто инструмент, неужто не понимаешь? А инструмент не может быть добрым или злым, он просто обладает потенциалом. И сейчас, Тахар, у нас есть потенциал изменить мир к лучшему».

«И что же ты собираешься сделать?» - поинтересовался Алрик. – «Создать с помощью руны вторую империю творцов?» «Нет, использовать ее ради высшего блага!» - изрек гном. – «Для нас, для нашего начинания, для противостояния этому безумцу Лакейну! Проклятье, быть может, это и есть ключ к тому, что я искал столь долго – ключ к миру и покою. Нет, я не стану уничтожать ее».

Алрик долго увещевал гнома, объясняя, что в нынешнем состоянии Мира не сможет помочь им обрести поддержку иных благородных домов Североземья, а иначе замок Грейфелла им не захватить. Наконец, Исегримм согласился уничтожить руну, но обещал, что как только нынешний конфликт завершится, он немедленно продолжит свои изыскания.

Ударом молота гном уничтожил руну, и Алрик поспешил в покои, отведенные леди Мире. Взгляд той прояснился, однако пожаловалась женщина, что ощущает внутри некую пустоту... пугающий холод. Ангар был безутешен: похоже, магия руны оказала на разум сестры его необратимое воздействие...

Герои собрались в одном из залом Нексуса, дабы определиться с дальнейшими своими действиями. Первым слово взял лорд-маршал. «У нас осталось еще две проблемы, которые необходимо решить прежде, чем мы попытаемся убедить иные благородные дома примкнуть к нам, дабы отбить у сектантов замок Грейфелла», - произнес он. – «И это – силы дома Леонидар и ‘Стальные’, созданные Лакейном».

Алрик уже знал о стальных – гигантских созданиях, походящих на ожившие доспехи и сопровождающие ревнителей Света. «Мы должны уничтожить то место, где культ Праведного Света создает их», - постановил Ангар, - «и мы должны покончить с Амарией Леонидар, примкнувшей к Предвестнику». «Но армия дома Леонидар – самая многочисленная в Североземье», - напомнила остальным Ирия. – «Быть может, следует сперва заручиться поддержкой домов Вульфгар и Халлит?» «К сожалению, силы дома Леонидар перекрыли все границы», - отвечал ей лорд-маршал. – «Другими словами, пока не покончим мы со Стальными и Амарией, армии домов Вульфгар и Халлит не смогут присоединиться к нам – даже, если мы договоримся о союзе с правителями».

«А кто они, эти Стальные?» - спрашивал Алрик. – «Големы?» «Нет, вряд ли», - покачала головой Ирия. – «Их магическая аура – такая же, как у людей... Думаю, нам следует выяснить их природу». «Уверен, без Вечного Пламени тут не обошлось», - поморщился Ангар. – «Лазутчики донесли мне, что ‘кузня’, в которой создают сих созданий, находится у самых гор Ветра».

«Но почему же Амария Леонидар примкнула к культу?» - продолжал спрашивать Тахар, и отвечал Ангар: «Потому что она – одна из самых ревностых последователей учений Праведного Света. Одна стала первой из дворян Североземья, поддержав Лакейна вскоре после основания тем культа, и заверила его в своей верности, когда показал Предвестник свое истинное лицо и захватил Грейфелл». «Быть может, она поступает так потому, что двое сыновей ее погибли в последней битве Войн Магов, сражаясь против моего отца?» - предположил Алрик. «Уверен, так оно и есть», - кивнул Ангар. – «Ты знаешь, что она пыталась покончить с собой лишь несколько месяцев спустя после того, как королева повергла Исамо. Поэтому да, наверняка верность Амарии культу связана с ее потерями. И тебя, сына Исамо Тахара, ненавидит она всем сердцем». «И как же нам покончить с нею?» - спрашивал Алрик. – «Мы не можем атаковать земли дома Леонидар – это равносильно самоубийству».

«Здесь нам повезло», - молвил лорд-маршал. – «Амария Леонидар пребывает ныне о Оке, в бывшей лаборатории твоего отца. Но не ведаю, что понадобилось ей в Топях. Поговоривают, что Лакейн в благодарность за проявленную верность наделил Амарию магическим даром – возможно, связанным каким-то образом с Вечным Пламенем».

В зал ступил солдат, доложив собравшимся о том, что лазутчики их заприметила в каньоне на краю пустыни дракона! «Железные Сокола нашли изуродованные и обожженные тела трех своих хранителей», - говорил солдат. – «И считают паладины, что направляется дракон в нашу сторону!» Герои переглянулись: подобный поворот стал для них крайне неожиданным. Неужто бестия действительно нападет на Муландир?.. Как следовало из донесения, ныне дракон остается в небольшом оазисе, в двух днях пути от Клинка Аонира. Алрик постановил, что надлежит им немедленно выступать в путь, дабы лично проверить слухи о драконе, не позволить тому приблизиться к Муландиру.

Покинув город, герои выступили к оазису, пребывающему в Опаляющей Пустыне. По пути обратился Алрик к Ангару Арандиру, спрашивая, есть ли у того семья, наследники. «Нет, лишь сестры», - покачал головой тот, удивившись столь неожиданному вопросу. – «Я всегда знал, какой будет моя жизнь. Дом Арандир – один из старейших в Североземье. И роль каждого Арандира предопределена с момента его рождения. Я всегда знал, что суждено мне стать лордом-маршалом королевской армии. Конечно, я мог вопротивиться этому, но мне в детства объясняли, что нужды многих превышают нужды индивидов. Никогда я не мыслил о том, чтобы предать надежды родителей и королевства...

Моя дядя был моряком, и когда навещал он наше имение, я не отходил от него ни на шаг. Он плавал в Калаю, чтобы встретиться с Кровавым Оракулом, в Эмпирию – к Великим Колизеям... а однажды обогнул даже Земли Зимы. Для меня, тогда еще маленького мальчика, рассказы его были куда более интересны, нежели уроки математики, истории и политики. И когда он уезжал, я подолгу размышлял, каково это – просто собрать свои пожитки, подняться на борт торгового судна и своими глазами узреть все те чудеса, о которых рассказывал мне дядя. Да, глупые фантазии, но все же... Но нет, я никогда всерьез не задумывался над тем, чтобы стать моряком. Даже если позабыть на время о чувстве долга и верности, я сознавал, что дядя показывал мне лишь одну сторону медали. Он никогда не рассказывал о том, как снежная буря стоила ему трех пальцев, и почему у него всегда была при себе бутыль бренди... Сейчас его уже не в живых: корабль потерпел крушение... Мне тогда было лишь четырнадцать лет».

«Но почему, став лордом-маршалом, ты так и не обзавелся семьей?» - недоумевал Алрик. «То был сознательный выбор», - отвечал Ангар. – «Ведь любовь и брак – тоже долг своего рода. И если ты не посвящаешь ему всего себя, то не станешь хорошим супругом – и то же самое с отцовством. И чем выше я поднимался, чем отчетливеем сознавал: люди, от решений которых зависят жизни десятков тысяч мирян, могут позволить себе лишь один долг – перед своей страной. Может, и прозвучит это пафосно, но моя супруга – королевство, а миряне – мои дети. И допущение в жизнь свою кого-то иного равносильно предательству остальных».

«Но как же род Арандиров?» - спрашивал Алрик. – «Кто продолжит его?» «Моя сестра Мира», - уверенно произнес лорд-маршал. – «Да, ее супруг, лорд Утран, погиб в Войнах Магов. Она она молода, и когда покончим мы со всем этим безумием, я уговорю ее найти себе нового достойного мужа».

...Пересекая пески пустыни и приближаясь к оазису, лицезрели герои мертвые тела, растерзанные на части, а после путь им преградили воины, назвавшиеся потомками гибернийцев – ‘ваалис-драегинами’, убийцами драконов. Подтвердили они, что поблизости находится ‘ял’драгин’, старейший дракон. «Насколько известно, единственная прямая наследница гибергийцев – королева Айелит», - заметил Рохен, с сомнениям глядя на воинов, и отвечали те: «Нет, это миф, поддерживаемый правящей семьей. Наш орден существует более столетия, и искали мы и принимали потомков гибернийцев по всему Североземью. Нам мало кто знает... но если бы не мы, виверны перебили бы уже половину мирян королевства».

«Возможно, дракон охотится за мной», - заметил Алрик, и когда самопровозглашенные «убийцы драконов» с сомнением воззрились на него, пояснил: «Я не шучу. Несколько недель назад произошел ‘выброс магических энергий’, и я несу за него ответственность». Переглянувшись, убийцы драконов предложили героям проследовать в их лагерь, дабы переговорить с предводителем, Паавлосом. Рохен оставался убежден в том, что эти люди – ни гибернийцы, и либо лгут, либо обманывают самих себя.

Паавлос признал, что и он ощутил ‘выброс магических энергий’, положивший конец кровному жару, после которого Предвестник Света и принялся создавать своих конструктов – Стальных. Сомневался Паавлос, что появление дракона может быть каким-то образом связано с Алриком, но все же предложил тому примкнуть к ним, убийцам драконов – предложение, от которого Тахар вежливо отказался. Паавлос настаивал на том, что с драконом надлежит покончить, ведь он – всего лишь зверь, причем крайне опасный.

Герои, однако, вознамерились сперва попытаться переговорить с драконом, посему выступили в том направлении, где оставалась огромная рептилия. «Тахар», - прозвучал в разуме Алрика глас дракона – точнее, драконицы, Тимат, - и маг остановился как вкопанный в нескольких шагах от бестии. Остальные герои замерли чуть поодаль, ибо ментальная беседа не касалась их.

«Я знаю, почему ты пришел», - продолжала вещать Тиамат. – «Ты боишься, что я разрушу твой город, Муландир... так же, как уже сделала это прежде. Но на самом деле я именно так и собираюсь поступить». «Но почему?» - вопросил Алрик. – «Что я тебе сделал?» «Дело не в том, что ты сделал», - прозвучал ответ. – «А в том, что сделаешь. Ты – зарлонтеп... творец. Ты спал, а теперь пробудился. И, как и все твои сородичи, ты несешь погибель этому миру». «Но почему?» - Алрик не разумел ровным счетом ничего.

«У тебя перед глазами все части узора, а цельной картины ты не видишь», - молвила дракона. – «Но так и быть, я пояснию... Именно мы, старейшие, покончили с зарлонтепами. И потому, что мнили они себя подобными богам. Они сделали то, что не должны были делать: обрели власть над Сущностью и научились использовать ее в своих целях. Ты видел, к чему это привело. Порабощенные разумы, империя, охватывающая весь мир, телепатия... и способность с легкостью погасить любую жизнь. Если бы мы не вмешались, они раскололи бы мир на части... И мы перебили их. Смертные не понимают нас, Тахар – мы не звери, - мы смотрители, и делаем то, что не могут хранители. Этот мир стар, и мы очень устаем от долгого существования, но не отказываемся от своего долга. Не спрашивай, почему – это стремление пребывает в нашей природе, в наших душах. Так же, как вы, люди, живете в стремлении избегать страданий, мы существуем для поддержания равновесия».

«Но зачем убивать меня?» - спрашивал Тахар. – «Лишь потому, что я – наполовину творец?» «Да», - подтвердила Тиамат. – «Поскольку ты познал Единение, то обладаешь ныне столь же опасным потенциалом, как и твоя мать... и посему, должен умереть. А решении моем нет злобы по отношению к тебе – лишь долг, который надлежит исполнить».

«Должно быть иное решение», - настаивал Алрик. – «Мы оба хотим одного и того же». «Нет», - возразила драконица. – «Ты хочет могущества, божественности – как и любой другой зарлонтеп. Тво кровь оскверена, ровно как и разум». Но герой продолжал настаивать, что не является он врагом ни дракону, ни миру, и Тиамат потребовала, чтобы доказал он слова свои делом. «С тех пор, как Предвестник Света коснулся Сущности, многое изменилось», - вещала она. – «Появились разрывы в ткани реальности, и создания из иных планов бытия пытаются проникнуть в наш мир. Я хочу, чтобы ты покончил с ними и закрыл разрывы. Если сделаешь это, то докажешь мне, что не таков, как твои предки».

Открыла Тиамат Тахару, что помянутые разрывы означились в Топях, и в направлении сем выступили герои. За спинами их драконица сошлась в сражении с воинами, гордо именующими себя потомками гибернийцев, покончила с ними – со всеми до единого...

Достигнув Топей, лицезрели герои мага, преследуемого солдатами дома Леонидар. Алрик и спутники его сразили воинов, и благодарный маг поведал, что ныне Око окружено магическим барьером, и содержатся в стенах крепости пленные чародеи, подвергаются кои ужасающим экспериментам, в процессе которых сподвижники Амарии Леонидар выясняют пределы магических сил пленников. Лишь однажды нескольким магам, перевозимым в крепость, удалось бежать, и ныне схоронились они где-то в западных пределах Топей.

И действительно, герои сумели обнаружить беглецов, остающихся в захолустной деревушке на окраине Топей; один из них, Фаукс, узнал и Алрика, и Рохена, ибо прежде служил под началом Исамо. Обратившись к нему, Тахар просил помощи в проникновении за пределы барьера, дабы покончить с Амарией Леонидар. Поведал маг, что сотворен барьер самой Амарией – наверняка с помощью новых магических сил, дарованных ей Предвестником, и знамой волшбой двеомер сей не развеять. Но есть иной способ оказаться внутри...

«А разрабатываю телепортирующее заклинание», - рассказывал Фаукс. – «Вообще-то, я хотел переместиться внутрь сам, дабы освободить братьев моих и сестер прежде, чем отправят их к горам Ветра. Но чтобы заклинание сработало, необходимо распылить за барьером волшебную пыль – чтобы связать двеомер с конкретным местом». Стало быть, необходим им тот, кто сможет пройти за пределы магического барьера, пронеся с собою пыль, переданную Алрику магом.

Продолжая исследовать внешние пределы Топей, герои заметили дезертира из армии дома Леонидар, пытающегося убраться подальше от Амарии, которая – по словам его – совершенно обезумела, и лично занимается пытками всех, обладающих магическим даром, будь то женщины или даже дети. Многим солдатам претит подобное положение дел, но продолжают они оставаться на стороне Амарии, ибо страшатся последствий неповиновения. Алрик просил дезертира, отсутствие которого еще не было замечено, вернуться в Око, пронеся с собою волшебную пыль, и солдат согласился, ведь обещали герои, что после примут его в Муландире.

Фаукс сумел сотворить телепортирующее заклятие, переместив героев за магический барьер, в пределы Ока. Здесь схлестнулись они с солдатами дома Леонидар; примкнули к героям и магии, освобожденные Алриком и сподвижниками его из клетей.

Амария дожидалась Тахара во внутреннем дворе крепости; магическая аура женщины потрясала, могущество ее казалось поистине невероятным! Правительница искренне считала магов ничем не лучше насекомых, а солдатов своих – слабаками, недостойными ее поддержки в сражении. «Я знаю, что ты думаешь, Тахар – это моя личная вендетта тебе», - с горечью усмехнулась Амария. – «Что раз маг убил моих сыновей, то все иные маги злы. Но это не так. Ты знаешь, что я пыталась покончить с собой спустя две недели после завершения этой проклятой войны? Осознание того, что моих мальчиков больше нет... Но это не гнев, Тахар. Просто... пустота. А затем я потеряла сознание и на протяжении трех дней пребывала во сне. Я зрела огромный город в пустыне; его беломраморные стены возносились к небесам... и он был прекрасен. Поистине, божественен. Два дня я слепо блуждала по улицам, а на третий предстал мне отец богов. И лишь тогда осознала я: этот прекрасный город – то, чем мог стать наш мир. Если бы мы не грешили, если бы не позволяли власти, алчности магии осквернять себя. Но когда Предвестник откроет Врата, Аонир сделает мир прекрасным».

«Я правильно понимаю, великий замысел отца богов не сработает без массовых смертоубийств?» - уточнил Тахар, но Амария ничуть не смутилась, подтвердив: «Верно. Пока существуют Осквернители, в мире пребудут грех и скверна. И, за исключением Осквернителей, всем иным предлагается выбор: они могут принять отца богов, или же продолжать цепляться за веру в хранителей».

В противостоянии герои сразили Амарию Леонидар, и командующий силами дома Леонидар присягнул на верность Алрику Тахару, ибо претило ему кровопролитие, продолжающееся в землях Североземья по вине культа Праведного Света.

...Уничтожив в Топях иномировых созданий, проникших в Эо, и запечатав магией разрывы в реальности, герои вернулись в оазис, и драконица, телепатически обратившись к Тахару, молвила: «Ты все еще зарлонтеп, и опасен – но я знаю, что ты еще не осквернен. Я – мы – станем наблюдать за тобой, Тахар. И если поймем, что сбился ты с пути, то придем с тобой». Высказав надежду, что все же не придется им встретиться боле, Тиамат поднялась в воздух, скрылась в ночном небе.

Герои же выступили к холмам у гор Ветра, граничным землям между владениями гномов и дома Халлит. На протяжении десятилетий в пределах сих шла торговля сталью, выкованной из лунного серебра, а также проходили переговоры между людьми и гномами, позволившие дому Халлит обрести значительный вес на политической арене Североземья.

Следуя на юг, повстречали герои беглого мага, Карлса, поинтересовались участью одаренных чародеев, доставляемых в Кузню ревнителями Света. «Они лишают нас тел», - трясясь от ужаса, отвечал маг, находящийся на грани безумия. – «Они... перерабатывают нас, как руду. Наши души, наша магия... они «извлекают» сущности из тел и помещают их в эти доспехи... эти конструкты!» «Стальные», - осознал Гор, пояснил остальным: «Гигантские ожившие доспехи. По словам лорда-маршала, именно они причина того, что Грейфелл пал так быстро. Я всегда считал, что они – нечто большее, чем волшба Предвестника, но... об истинной природе их и помыслить не мог».

«Они кормят нас этой коричневой слизью каждый день», - продолжал говорить Карлс, - «и мы утрачиваем свои личности. Мы... растворяемся, и тогда души наши становится возможно переместить». «Коричневая слизь?» - нахмурился. – «Насколько знаю, подобный эффект может вызывать необработанная арья. Но, должно быть, это вещество алхимики смешали с чем-то еще».

«Под ‘перемещением’ ты понимаешь помещение души человека в одного из этих конструктов?» - уточнил Алрик, и отвечал маг: «Не одного человека, нескольких... Для каждого из механизмов требовалось пять душ». Рассказывал Карлс, что магов в Кузне осталось не так много, ибо с недавних пор появление телег с пленниками прекратилось... Но брат его, Игназ, все еще остается в плену, и надеялся Карлс, что герои сумеют освободить его прежде, чем душа несчастного окажется заключена в тело одного из Стальных.

Перебросив в предгорья посредством Камня Богов армию из Муландира, герои атаковали Кузню, сразили немало как ревнителей Света, так и Стальных. Узнав о одном из убитых сектантами магов своего брата, Карлс постановил, что дьявольскую Кузню надлежит уничтожить, и прежде, чем успели герои его остановить, метнулся в оную, взорвал ее... пожертвовав при этом жизню, благо смысла продолжать существования не видел для себя боле.

Герои же, вернувшись в Муландир, приступили к обсуждению следующих шагов в противостоянии культу Праведного Света. «Теперь угрозы со стороны дома Леонидар не существует, и мы можем обсудить возможность единения домов Вульфгар, Халлит и Утран», - взял слово лорд-маршал. – «К сожалению, это будет непросто. Благодаря моей сестре, мы можем рассчитывать на союз лишь с домом Утран». «Другими словами, нам следует организовать конклав, чтобы убедить правителей остальных домов присоединиться к нам?» - осведомился Алрик, и Ангар подтвердил: «Верно. Я считаю, что провести его следует на нейтральной земле – если точнее, то в Оке. Теперь, когда Амария Леонидар мертва, над Топями вновь не простирается власть какого-либо из домов Североземья. Потому предлагаю отправить посланников к домам Халлит и Вульфгар, и сообщить им о грядущем конклаве. После чего мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы убедить их принять союз с нами».

«Но почему это будет так сложно?» - озадачилась Ирия. – «У нас ведь общий враг, поэтому разумно объединить силы». «Теоретически, да», - признал Ангар. – «Но попробую объяснить. У лорда Шейна Вульфгара, главы дома Вульфгар, не было наследников, за исключением единственной дочери, сражавшейся в Войнах Магов. Она умерла в последнем сражении в Просторе – все потому, что дом Халлит не прислал подкреплений, хоть и обещал это сделать, потому что в тот час отсылать солдат было равносильно их убийству. Ведь силы дома Вульфгар были окружены противником и перебиты, помочь им было невозможно. С точки зрения стратегии халлиты поступили верно, но Шейн Вульфгар считал иначе... С тех пор дом Вульфгар – в частности, лорд Шейн, - ненавидит дом Халлит. Его брат Улрик более сговорчив, но он не является лордом дома».

«А не можем мы послать куда подальше этих глупцов-вульфгаров?» - с надеждой вопросила Ирия. – «Быть может, альянса между нами, домами Утран и Халлит будет достаточно?» «Может, да, а может, и нет», - пожал плечами лорд-маршал. – «Лорд Вейлэнд Халлит наверняка попытается извлечь для себя максимальную выгоду из сложившейся ситуации. Поэтому тебе, Тахар, придется сделать не один непростой выбор, который будет иметь далекие последствия».

Ангар Арандир еще раз напомнил Тахару, что, несмотря на безоговорочную поддержку со стороны дома Утран, они потеряют великое множество солдат в противостоянии культу, если не сумеют сплотить за собой силы иных благородных домов Североземья. Поистине, на карту поставлено слишком многое, и идеалы Алрика окажутся развенчаны, когда осознает он, что политические и личные интересы лорды ставят куда выше общей цели и страданий подданных.

Лорд-маршал отправил послом к лордам домов Халлит и Вульфгар, и к тому дню, когда к Оку прибыли герои, три лагеря были разбиты близ руин крепости. Первым делом ступили Алрик и спутники его в лагерь дома Утран, где приветствовала их леди Мира. По мнению Ангара, сестра его шла на поправку, но до сих пор общалась короткими, скупыми фразами; взгляд ее оставался отрешен, голос – лишен всяческих эмоций.

«Шейн Вульфгар и его брат разбили лагерь к юго-востоку от наших позиций три дня назад», - молвила она, обращаясь к Алрику. – «Вейлэнд Халлит прибыл сегодня и встал лагерем к северу». Узнав, что окрестностях не замечены ревнители света, Тахар приободрился, осведомился у Миры: «Когда же состоится конклав?» «С этим сложнее», - отвечала та. – «Лорды наотрез отказались пожать друг другу руки и заявили, что под одним стягом сражаться не станут ни при каких обстоятельствах. Лорд дома Халлит хотя бы допустил возможность объединения с домом Утран – если мы исполним его требования. Дом Вульфгар даже этого не сделал».

Как бы то ни было, конклав между лордами состоится в полдень, и Алрик намеревался использовать оставшиеся часы, чтобы пообщаться с благородными лордами в их лагерях; быть может, удастся ему загодя договориться о союзе, обеспечив успех будущего соглашения об альянсе.

Леди Мира сообщила героям, что, согласно донесениям ее лазутчиков, в деревушке Батум на окраине Топей нашли приют несколько чародеев, бежавших из ставки Амарии Леонидар. Вполне возможно, решат маги примкнуть к их армии.

Поспешив к селению, лицезрели герои призрачных порождений, перебивших практически всех крестьян. Один из немногих выживших поведал, дрожа от ужаса, что чудовища сии – то, во что обратились беглые маги!.. Быть может, виной тому – волшба Амарии Леонидар, обратившей чародеев в сии отвратные сущности?.. Навряд ли им суждено когда-нибудь узнать о сем наверняка...

Ступив в лагерь дома Халлит, герои приветствовали лорда Вейлэнда Халлита, подтвердившего слова Миры о том, что пока домом Вульфгар верховодит Шейн, ни о каком союзе и речь быть не может. Однако у предприимчивого лорда было наготове решение проблемы. «Предлагаю единение домов Утран и Халлит», - изрек он, и Ангар Арандир недовольно нахмурился, но лорд Вейлэнд ничуть не смутился. – «Я хочу, чтобы Мира Утран, леди дома Утран, вышла за меня замуж. Наши объединенные силы превзойдут даже мощь дома Леонидар. В итоге объединенные дома Халлит и Утран окажутся слишком сильны, чтобы Вульфгар и впредь продолжал играть роль одинокого волка. Мы просто принудим их к союзу».

Слова лорда Вэйленда были резонны. Да, желал он стать наиболее могущественным дворянином в Североземье, и прекрасно сознавал, что в сложившейся ситуации может изыскать выгоду для себя. Алрик и Ангар заверили лорда Халлита, что передадут предложение его леди Мире, и решение ее будет окончательным в сем вопросе.

После чего проследовали герои в лагерь Шейна Вульфгара, настроен который в их отношении оказался весьма язвительно. «Что, войска нужны, чтобы отбить Грейфелл, который королевская армия столь доблестно отдала в руки горстке фанатиков?» - осведомился он. – «Скажу прямо: дому Вульфгар союзники не нужны. Даже если небо прольется огнем, мы не объединим силы ни с отпрыском Исамо Тахара, ни с Вейлэндом Халлитом». «А я-то чем не угодил?» - опешил Алрик, и пояснил лорд Вульфгар: «Ты – дитя Исамо Тахара... Сперва ты предал его, затем – королевскую армию. Почему я должен доверить тебе своих людей? Насколько я знаю, ты меняешь верность так же часто, как нижнее белье, возможно, даже в процессе битвы».

«Но если ты не собираешься объединяться с нами, зачем ты вообще здесь?» - спрашивал Алрик. «Потому что мы рядом с Простором», - усмехнулся Шейн Вульфгар. – «Я собираюсь осадить Грейфелл своими силами. Также я примерно понимаю, какими армиями располагаете вы, и пришел к выводу, что беспокоиться мне не о чем».

Сознавая, что лорда Вульфгара им не убедить, герои покинули лагерь, когда настиг их человек, представившийся Улриком Вульфгаром, младшим братом лорда благородного дома. «Думаю, мы можем и должны помочь друг другу», - обратился Улрик к Тахару. – «То, что Шейн вознамерился в одиночку выступить маршем на Грейфелл, - безумие. Да, с домом Халлит мы не объединимся ни при каких обстоятельствах. Но мнение Шейна о тебе, Тахар, колеблется. Он просто считает, что ты слаб, недостоин вести за собой армию. Иначе зачем он прибыл сюда, если бы в принципе не рассчитывал на возможность заключения союза? Поэтому все его разговоры – политика, не более. Знаю, мой брат – непростой человек, но ты знаешь, что на кону... поэтому прошу тебя оставить обиду и доказать ему, что ты вовсе не слабак, каковым он тебя мнит».

Рассказывал Улрик, что заприметил неподалеку логово свирепой виверны; и если Тахар покончит с бестией и явит Шейку непреложное доказательство своей доблести, тот непременно проявится уважением к нему, ибо всегда обожал старые истории об охотниках на монстров и убийцах драконов.

Вернувшись в лагерь дома Утран, герои поведали леди Мире об итогах переговоров с Вейлэндом Халлитом. «...Я сделаю то, что необходимо», - отвечала Мира, когда поинтересовался Алрик ее мнением касательно возможности заключения брака с Халлитом. «Это твое решение, Мира», - вздохнул Ангар. – «Но Вейлэнд Халлит хочет лишь использовать тебя и дом Утран в своих целях. Мне не очень нравится идея того, что дом Халлит станет самым могущественным в Североземье». «Я поняла», - изрекла Мира. – «Но повторюсь: я сделаю то, что необходимо. Если «брак» спасет Североземье, я пойду на этот шаг».

Не ведали герои, достаточно ли Мира отдает себе отчет в своих действиях, чтобы осознавать, что требуют от нее. Но с другой стороны, иного способа заключить альянс нет, и брак между лордами двух благородных домов может спасти жизни сотен солдат в грядущем сражении у Грейфелла.

Сразив виверну, герои наряду с Улриком проследовали в лагерь вульфгаров, где поведали лорду Шейну о своем свершении. «Тот, кто может покончить с подобным монстром, может и возглавить армию, бросив ее в бой против культа Праведного Света», - убеждал Улрик брата, и тот, отозвав Алрика в сторону, признал, что союз между домами Утран и Вульфгар может стать возможен. «Не пойми меня не верно – я не доверю тебе», - говорил лорд, - «но свое дело ты знаешь. И сейчас важно лишь это... И я хочу, чтобы ты убил Вейлэнда Халлита для меня».

Алрик подумал было, что ослышался, но Шейн, похоже, был совершенно серьезен. «Я явился сюда не для того, чтобы взглянуть на ваши войска – хотя и это тоже», - молвил он, - «а для того, чтобы избавить мир от рода Халлитов раз и навсегда». «Ты винишь его в гибели своей дочери?» - уточнил Тахар, и на лице лорда Вульфгара отразилась неприкрытая ярость: «Виню... Да он попросту убил мою дочь, и лишь потому, что оказался слишком труслив, чтобы исполнить свое обещание. Он мог спасти ее, но не сделал этого... потому что не хотел рисковать своими драгоценными солдатами ради иного дома. Мы же оказались достаточно глупы и первыми ступили на поле брани. Поверь мне, Тахар, - Вейлэнд знает, как казаться дружелюбным и располагающим к себе, но он – стратег, который не остановится ни перед чем, лишь бы только возвысить свой дом. Он станет тебе улыбаться, говорить то, что ты хочешь услышать, но преследует при этом он исключительно собственные цели».

Шейн знал, что, устраняя Вейлэнда чужими руками, в любом случае выходит сухим из воды, и обещал, что в случае гибели лорда дома Халлит присягнет на верность леди Утран – по крайней мере, до тех пор, пока с культом Праведного Света не будет покончено. Шейн передал Алрику яд, коий тот должен был добавить в еду или питье Вейлэнда; на протяжении долгих лет ждал он возможности отомстить за гибель дочери, и представившийся шанс упускать не собирался.

Как и предвидел лорд-маршал, Алрик Тахар оказался перед нелегким выбором. Он мог получить пять тысяч солдат дома Халлит... или же две тысячи – дома Вульфгар – но в том или ином случае должен был идти против своей совести.

Наконец, приняв окончательное решение, Алрик устремился к лагерю халлитов, и, обратившись к лорду Вейлэнду, подтвердил: леди Мира Утран принимает его предложение. Тот согласно кивнул, как будто иного решения и не ожидал.

Около полудня направились герои к руинам крепости, где должен был состояться конклав, покончили с успевшими занять их мертвяками. Вскоре прибыли и благородные лорды. Узрев Вейлэнда живым и здоровым, Шейн побагровел от гнева, отчеканил, обращаясь к собравшимся: «Я здесь исключительно из вежливости. Мы не станем объединяться ни с кем из вас. Ни с домом Утран, ни с домом Халлит, ни с разношерстной армией Чада Предателя».

Вейлэнд лишь хмыкнул в ответ, после чего попросил руки леди Миры, и когда ответила та согласием, изрек: «Свадьба состоится на следующей неделе. И я очень советую тебе изменить свое решение касательно поддержки Тахара в грядущей битве, лорд Вульфгар. Моя нареченная станет сражаться рядом с ним, и я тоже. И ты ведь не захочешь сделать дом Утран-Халлит, который станет вскоре самым могущественным в Североземье, своим врагом, верно?»

Осознав, что загнан в угол, Шейн Вульфгар был вынужден согласиться на союз, коего не желал, и напомнил ему Алрик, что помощь требуется ему лишь в сражении за Грейфелл; когда культ окажется разгромлен, лорд Вульфгар волен поступать так, как пожелает – разорвать союз, или же сохранить его.

Неожиданно в руины крепости ворвались ревнители Света, и героям пришлось принять бой, защищая лордов Североземья... Как оказалось, сообщил сектантом о тайном конклаве никто иной, как Улрик Вульфгар, он же и привел солдат к крепости. Улрик не стал отпираться, сознался в свершенном предательстве, пояснив: «Вы действительно думали, что я останусь в стороне наблюдать, как дом Вульфгар раскалывается на части? Ты, Шейн, поглощен помыслами о мести Халлиту, а ведь нам не на что даже кормить наших солдат! Прошли дни, когда дом Вульфгар имел хоть какой-то вес! Прости, братец, но я не позволю тебе разрушать то, что созидали наши отцы и деды! Мы не сможем выиграть эту войну – ни сами, ни с помощью «армии» Чада Предателя... Слишком уж сильны Лакейн, его фанатики и его создания. Потому когда он сделал мне предложение, я его принял».

Рассказывал Улрик, что с северо-запада к Топям приближается внушительная армия сектантов, стремящаяся сломить силы сопротивления Североземья безграничной власти культа Праведного Света. Не теряя самообладания, Алрик постановил, что Улрик Вульфгар останется под стражей, а по завершении конфликта состоится суд, который и определит его судьбу.

Атаковав лагерь культа Праведного Света, объединенные силы домов Утран, Халлит и Вульфгар наголову разбили фанатиков, после чего устремились к Муландиру. Здесь Ангар Арандир обратился к героям, напомнив, что в следующем сражении на карту поставлено все: если им не удастся сокрушить армии культа на Просторе – у древнего каменного моста, переброшенного через Реку Королевы, и достичь стен Грейфелла, войну можно считать проигнанной. Благодаря Улрику Вульфгару Лакейн осведомлен о силах, противостоящих ему, и войска культа Праведного Света – в том числе силы Кары, Смертоносцев, храмовников и Стальных - надежно укрепились близ Золотой Дороги, заняв весьма выгодные позиции. В сложившемся положении оставалось лишь принять честный бой; силы домов Вульфгар и Халлит перекроют дороги, по которым к армии Лакейна могут подойти подкрепления, в то время как воинство дома Утран и армия Тахара сойдутся с противником грудь на грудь.

Золотая Дорога издревле символизировала собой добрососедство народов Фиары – людей, эльфов, гномов и даже орков. Теперь же она стала ареной боевых действий, и вскоре будет устлана мертвыми телами.

Разбив лагерь на берегу Реки Королевы, обнаружили герои, что Мира Утран бесследно исчезла, что весьма тревожило. А вскоре обнаружили они мертое тело молодой женщины неподалеку, близ каменоломни. Мира бросилась вниз с утеса, оставив предсмертную записку, в которой объясняла свое решение свести счеты с жизнью. Ощущала она всепоглощающую пустоту там, где прежде были ее разум и душа, и невозможность заполнить оную наполняла Миру безграничным отчаянием. И даже делая роковой шаг, не испытывала она ни страха, ни стыда, ни печали...

Усилием воли взяв себя в руки, лорд-маршал отринул скорбь, наряду с Алриком Тахаром возглавив воинство Североземья. Перейдя мост, солдаты атаковали силы культа Праведного Света... и в ходе ожесточенного противостояния разбили армию сектантов и их союзников. Выжившие бежали под защиту стен Грейфелла, а воинство Североземья следовало за ними по пятам, осадив древнюю цитадель.

Подначальным солдатам Алрик приказал оставаться у главных врат, дабы не нанес противник удар им в спину; лорду Шейну Вульфгару были знакомы потайные ходы, ведущие из замка, потому Тахар велел солдатам сего дома нести стражу близ них – таким образом сектанты не проведут подкрепления в пределы замка. Халлитам же было наказано занять боковые врата твердыни.

Герои же, возглавив отряд солдат, ступили на площади Грейфелла, разя ревнителей Света, преступающих им путь. Лицезрели они на одной из улиц раненого воина, принадлежащего к страже королевы. Сообщил тот, что укрылся Лакейн в Зале Правосудия; после того, как узнал Предвестник о сокрушительном поражении сил Праведного Света у Простора, он обезумел, перебил немало стражей королевы. «Теперь ему все равно», - говорил воин. – «Он повторяет вновь и вновь, что отец богов защитит его, ибо был он избран для того, чтобы очистить мир от греха и открыть Врата для его возвращения». Не ведал солдат, жива ли королева; раненый, он едва успел бежать прочь, и знал лишь о том, что намеревается Лакейн провести в Зале Правосудия некий ритуал. «Это объясняет странную магическую ауру вокруг замка», - с тревогой заявил Гор. – «Чтобы бы не делал Лакейн, это ощущается в магических потоках, текущих через наш мир».

Сразив гиганского Стального, означившегося близ башен Грейфелла, проследовали герои в покои королевы, где близ остающейся в коме правительницы Североземья пребывала командующая стражей, Элисанда. Последняя поведала Алрику, что, насколько ей известно, Лакейн оградил Зал Правосудия магическим барьером, после чего передал трем своим ближайшим сподвижникам некие артефакты и велел держаться подальше от башни. Наверняка Предвестник вознамерился открыть Врата здесь и сейчас, приветствовав Аонира в сем бренном мире.

В темнице замка сразили герои предводительницу фанатиков Кары, Лилиат, обнаружив на теле ее причудливое кольцо – дар Лакейна. Подобное же означилось и во владении Катраса, командующего Смертоносцами, занявшими замковые казармы.

Наконец, проследовали герои в Серую Башню, где с изумлением лицезрели Сентензу Норию!.. «Не верь своим глазам, Тахар», - обратился Гор к опешившему Алрику. – «Это человек мертв». «Может, и мертв, и что с того?» - хмыкнул генерал. – «Я ведь сказал, что загоню тебя в угол, Тахар? Ты предал меня так же, как предал прежде и своего отца. Да, ты убил меня, но какая разница? Мы не можем просто взять и убить демонов, преследующих нас. Они – часть нас, и всегда останутся таковыми. Куда бы ты не пошел – смерть, предательство и страдания последуют за тобой. Но довольно разговоров – пора встретиться со старыми друзьями».

Из-за колонн выступили Исамо Тахар и Ансельм, наряду с Норией атаковали изумленных героев. Те сразили противников, не ведая, как возможно, что те, кого считали они мертвыми, оказались живы! Впрочем, проницательный Гор заявил, что видел он совсем иных индивидов – не демонов, терзавших Алрика, но своих собственных. Наверняка некое заклинание воздействуют на разумы их – возможно, сам Лакейн, или кто-то из приспешников его принадлежат к Сновиндцам.

Забрав с остывающего тела существа, принявшего обличье Нории, амулет, Алрик обрел последний из артефактов, переданных Лакейном своим командующим. Теперь, когда во дворах замка ревнителей Света не осталось, Ангар Арандир приказал солдатам занять позиции у Зала Правосудия, и как только Алрик с помощью артефактов развеет магический барьер, воинам надлежит ворваться внутрь, но сохранять осторожно – неведомо, к каким последствиям приведет колдовской ритуал, проводимый Предвестником.

Но стоило героям приблизиться к барьеру, как угодили они в загодя расставленную магическую ловушка, магия которой перенесла их в Зал Правосудия. Здесь дожидался их Бертранд, коий не преминул пояснить: «Предвестник знал, что ты не станешь рисковать и заявишься сюда со своей армией, потому и перенес тебя за барьер лишь со спутниками. Барьер не исчезнет, пока Предвестник того не пожелает, потому здесь нам не помешает никто. И сейчас он ждет тебя, Алрик. Он считает, что ты останешься глух к гласу разума, но я еще не утратил надежду. Все... не должно было случиться так».

«Как будто это не культ развязал войну», - едко заметил Алрик, и Бертранд тяжело вздохнул: «Я понимаю, как ситуация видится тебе. И поверь мне, я совсем не горжусь тем, что нам пришлось сделать, но это было необходимо. Понимаешь, люди... они не понимали, и все еще отказываются понимать. Они отказываются признать грехи, отказываются принять любовь Аонира – как дитя, отказывающееся обнять мать. И поступая так, они лишают сей мин лучшей участи. Мы не можем оставаться в стороне и наблюдать за этим, Тахар. Наш долг – действовать!»

Бертранд пытался убедить Тахара в том, что жертвы действительно необходимы для обращения Эо в рай, но тот упрямо отказывался признавать, что стоит оный тысяч жизней ни в чем не повинных мирян. Поняв, что Алрика, не переубедить, осведомился Бертранд: «Может, хотя бы выслушаешь наше предложение?.. Когда Предвестник понял, что мы потеряли Простор, он осознал, что ждать больше нельзя, и занялся приготовлениями к ритуалу Возвращения». «Но... разве не нужно прежде искоренить грех и Осквернителей?» - вопросил Тахар, и отвечал Бертранд: «Да, должно было быть именно так. Но ты не оставил нам иного выбора. Прямо сейчас Предвестник открывает Врата – точнее, готовится к сему. И ему необходим ты».

Подобное откровение стало полной неожиданностью для Тахара, и уточнил он: «Для чего же?» «Видишь ли... амулет», - молвил Бертранд. – «Даже если он позволяет Предвестнику коснуться Вечного Пламени, нечто не дает ему использовать полную мощь сих предвечных энергий – а она необходима для открытия Врат, ступит через которые в мир отец богов. И, похоже, «нечто» - это ты. Твоя связь с матерью, творцом – пока существует она, Предвестник не может открыть Врата своими силами».

Бертранд молил Алрика помочь Предвестнику, ведь мир обратится в рай, и войны прекратятся, а старые конфликты окажутся позабыты. Тахар, однако, ответил категорическим отказом, и Бертранд метнулся к нему, занося кинжал для удара – ведь смерть Алрика позволит Предвестнику осуществить задуманное. Конечно, Тахар с легкостью сразил старого друга, покачал головой: какая же, все-таки, бессмысленная смерть – следствие служения ложным идеалам... верил в которые Бертранд всем сердцем...

В центре Зала Правосудия неподвижно замер Рондар Лакейн, плетя двеомер некоего заклинания. В разуме же Алрика зазвучал голос матери, молящей остановить Предвестника прежде, чем сумеет он открыть Врата. «То есть, Возвращение может случиться на самом деле?» - мысленно вопросил Алрик у Андры. – «У него достаточно сил, чтобы привести в наш мир Аонира?» «С помощью Сущности – Вечного Пламени – он может привести в наш мир... нечто», - прозвучал ответ. – «Но не то божество, которому молятся они. Этого человека, всех его соратников... существо использует в своих целях. И так было с самого начала». «Что еще за существо?» - осведомился Тахар, и отвечала Андра: «Не знаю. Но когда он попытался открыть Врата своими силами, я ощутила, что по ту сторону находится нечто невообразимо ужасающее. Что бы не стремилось ступить в наш мир, это не то, что ожидают смертные».

«А Лакейн знает об этом?» - задал Тахар следующий вопрос. «Нет», - молвила Андра. – «Он свято верует в то, что видения ему ниспосылал отец богов, Творец Эо». «И я действительно нужен ему, чтобы завершить ритуал?» - уточнил Тахар. «Да», - подтвердила Андра, - «пока ты жив, он не может открыть портал. Именно поэтому он хочет убить тебя... не верь, если станет он утверждать обратное».

Обратившись к Лакейну, Алрик попытался убедить того, что ожидает за Вратами некое существо, не Аонир. Но оставался Предвестник глух к доводам разума, посему герои сошлись в противостоянии с предводителем культа Праведного Света, сразили его...

Барьер, преграждавший вход в Зал Правосудия, исчез, и наводнили оный солдаты, ведомые Верховной хранительницей Аренор... Но существо, пребывающее в иной реальности за пределами мира смертного, сумело распахнуть Врата, обрести воплощение в мертвом теле Лакейна, чудовищно преобразив его.

Ужаснувшись гигантскому порождению, представшему им, герои атаковали оное, однако раны на теле существа мгновенно исцелялись. Андра открыла Алрику, что происходит сие потому, что питается тварь ее энергией Вечного Пламени, проводником к которой служит амулет, и если надеются герои одержать верх над сущностью, надлежит им разбить реликвию. Да, дух Андры погибнет при этом, но иногда приходится идти на крайние меры ради высшего блага...

Вняв словам матери, Алрик Тахар заклинанием расколол амулет, после чего существо, израненное и ослабленное, скрылось во Вратах, и разлом между мирами закрылся...


Прошло три недели.

Вскоре после гибели Лакейна и изгнания существа, овладевшего телом Предвестника, пробудилась королева, вновь принявшая бразды правления Североземьем. Выжившие фанатики культа Праведного Света были схвачены и повешены. Конечно, шрамы, нанесенные войной, еще долго будут ощущаться в Североземье.

Что касается магов, то королева выступила с предложением создать Круг – совет, в который будут входить чародеи всех рас и держав, и станут они голосом магических искусств в Эо, следящим за тем, чтобы дар сей не знал злоупотреблений...


...До Призыва, в час которого магия Круга расколет Эо на части, оставалось 518 лет...

  1  2  3  4  5  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich