Demilich's

I. Грехи

Пролог

Солнце клонилось к закату. Со стороны океана тянуло прохладой. От поднимающихся над потрескивающими дровами языков пламени растекалось тепло. И каждый из нас неотрывно следил за их причудливым танцем.

Никто из моих спутников не шелохнулся, когда я встал. Никто не обернулся, не спросил, куда я иду.

Коснувшись ее плеча, я отошел от костра. Взобрался по угловатым камням на вершину холма, у подножья которого мы разбили лагерь. Присел на ступени замшелых развалин башни.

Мимо проплыл крошечный голубоватый шарик, оставляя за собой дымчатый светящийся след. На мгновение он коснулся моей руки, и я счел это вполне подходящим знаком.

- У меня... - голос внезапно сделался глухим и хриплым, в горле запершило, и я прокашлялся. - У меня нет времени, чтобы записать свой рассказ. Да, по правде, нет и желания. Но завтра, быть может, я навсегда исчезну из этого мира. И потому хочу, чтобы вы услышали мою историю. Я не знаю - слышите ли вы меня. Не знаю, сможете ли поведать кому-то то, что я расскажу. И все же, послушайте мою историю...

Смущенно кашлянув, я бросил взгляд вниз. Никто из моих спутников, сидящих возле костра, так и не поднял глаз. Но я был уверен, что каждый из них меня слышит. Это смущало, но, глубоко вздохнув, я постарался отрешиться от всего, прочистил горло и продолжил...

Глава 1

Занарканд. Город, который невозможно не узнать. Раскинувшиеся на многие мили рукотворные острова, связанные узкими перешейками мостов и паромными переправами. Усеянные высоченными небоскребами. Город, где даже ночью светло, как днем от бесчисленных уличных огней, льющегося из окон домов света, неоновых вывесок, закрепленных на стенах телеэкранов и фосфоресцирующих рекламных плакатов. Где вопреки законам природы из океана поднимаются огромные водяные арки, переброшенные через острова. Город-мечта, в котором хотели бы побывать все, от мала до велика, вне зависимости от пола и социального положения. Оплот цивилизации и культуры. Место, где воплощаются мечты и желания. Город, в котором нет ничего невозможного. Город, где возможно все... Конечно, если у вас достаточно денег.

Спросите кого угодно - хотел бы он жить в Занарканде? Единицы ответят, что да, конечно. Большинство просто покрутят у виска пальцем, давая понять, что вопроса глупее вы придумать не могли. И они будут правы - нет в мире того безумца, что по собственной воле отказался бы от возможности прожить жизнь в этом благословенном богами месте!

К несчастью, даже великолепные небоскребы, отражающие в зеркальных стенах колонны воды, струи фонтанов, свет бесчисленных звезд и мерцание неоновых огней неспособны вместить в себя всех желающих. Именно поэтому людям по всему миру приходится довольствоваться возможностью лишь изредка, раз во многие годы (а может, и за всю жизнь), посетить этот прекрасный город в качестве туристов. Весело и беззаботно прожить в нем несколько недель, чтобы сохранить память о них на всю оставшуюся жизнь.

Сегодняшний день - особенный. Весь день улицы были забиты толпами людей. Места в гостиницах и отелях заняты. Стоянки возле причалов каким-то образом умудрились вместить в себя вдвое больше судов и суденышек, чем это было возможно... по мнению администрации города. И все равно, на многие мили вокруг стоящего на воде города море было забито все пребывающими кораблями. И не было им числа, да и не могло быть. Сегодня был особенный день. А за ним шел еще более особенный вечер. Именно сегодня должен был состояться финальный матч по блицболу, которого люди ждали без малого десять лет. И видят боги - подобного зрелища они не ожидали даже в самых смелых мечтах... равно, как и в самых жутких кошмарах.


Маленькая яхта, прошелестев лопастями моторов, с трудом втиснулась между двумя солидных размеров катерами, пришвартовалась у единственного свободного причала и под непрерывную брань капитана спустила на "сушу" мосток.

При виде сбежавшего по нему юноши скопившаяся у причала толпа взорвалась приветственными криками. Люди махали руками, пронзительно свистели, прыгали, пытаясь выглянуть из-за спин и голов впередистоящих.

Юноша этот был высок и загорел. На округлом лице играла радушная улыбка. Беспорядочно свисавшие во все стороны волосы дрожали на дувшем, казалось, отовсюду ветру. Ясные голубые глаза сияли тем же восторгом, что и взгляды смотрящих на него поклонников и поклонниц.

Начиная с серебряной цепочки на груди с причудливым треугольным амулетом и заканчивая модными черно-желтыми ботинками на шнуровке, весь его облик деликатно, но весьма настойчиво намекал на кропотливую работу очень дорогого и известного стилиста.

Разумеется, столь скудным одеянием дело не ограничивалось. Была на нем и безжалостно обрезанная желтая кожаная куртка, надетая на голое тело и лишь подчеркивавшая выглядывающий из-под нее мускулистый торс. Неведомый дизайнер прошелся ножницами не только по ее нижней части, оставляя бока парня открытыми, но и по правому рукаву, внезапно кончающемуся в районе локтя. Левая рука, напротив, была полностью скрыта под синей кожей, удивительно гармонировавшей и с цветом самой куртки, и с алыми полосками, крепящими к верхней части рукава весьма примечательную конструкцию, отдаленно напоминающую пластинчатую перчатку времен давно ушедших рыцарей и их боевых доспехов. Живот парня был прикрыт короткой черной юбкой, подпоясанной черным же ремнем с серебряными нашлепками в виде крестов. С верхней частью туловища ее связывала пара изящных подтяжек, перекинутых через плечи. Мускулистые ноги были отчасти прикрыты составными шортами, части которых крепились друг к другу серебряными молниями. Впрочем, частей было всего две - правая, удлиненная на одну секцию штанина доходила до икр, левая же обрывалась чуть выше колена.

Возможно, многим из вас покажется по меньшей мере странным, а скорее и вовсе неуместным подобное описание этого молодого человека, тем более, что покамест ни слова не было сказано ни о его характере, ни о судьбе, ни о месте, занимаемом в этой истории, однако я считаю, что неплохо бы представлять, хотя бы внешне, о ком идет речь в повествовании. Что же до всего остального - у нас еще будет время подробнее узнать об этом человеке. Ведь именно о его судьбе я хочу вам рассказать...

Да, если кто-то еще не понял, этим парнем был я.

Приветливо помахивая рукой и улыбаясь (довольно искренне, хочу заметить), я протолкался через первые ряды поклонников. Со всех сторон ко мне тянулись бесчисленные руки, пытаясь дотронуться до тела или ухватить за краешек одежды. Правда, несколько сноровистых пальцев меня довольно больно ущипнули, да еще пару раз по коже пробежались острые девичьи коготки, но я стоически переносил все страдания, охотно платя столь малую цену за всеобщую любовь.

Любовь же - я с гордость могу этим похвастаться - была действительно всеобщей. Я смотрел в глаза встречающим меня молодым юношам и девушкам, уже взрослым людям и детям - ни в чьем взгляде не было и тени обиды, злости или зависти. Они были веселы и приветливы, радовались мне, как первому лучику солнца после долгой холодной ночи. И за это я был им благодарен (хотя участившиеся щипки были весьма болезненны...).

Люди сомкнулись вокруг меня плотным кольцом. Из толпы, протиснувшись между ногами впередистоящих, высунулись двое взлохмаченных ребят. В руках они держали новенькие блицбольные мячи - тугие пупырчатые шары из сверхпрочной резины.

- Можно автограф? - неуверенно шепнул один из них.

Голос его потонул в криках людей, но мне было достаточно его взгляда и робко шевелящихся губ.

Я принял из рук мальчишки мяч, достал из скрытого юбкой кармана специально припасенный для таких случаев маркер и размашисто намалевал на бело-голубом рисунке мяча свое имя - Тидус.

- Мне тоже! - обрадованный удачей друга, свой мяч протянул мне и второй мальчуган.

Я подписал и его.

- И мне, - поднырнув под мою руку, к мальчишкам присоединилась загорелая девчонка.

Отбросив со лба челку, выглядывающую из-под темно-синей вязаной шапочки, она вытащила из кармана маленький календарик, с обложки которого на меня смотрела собственная физиономия, растянутая в довольной улыбке.

Размашисто подписавшись на мордахе своего двойника, я попытался вспомнить - было ли это фото сделано по договору с каким-нибудь изданием или это работа фотографа-любителя, потихоньку спихнувшего фотку за сотню гилей. Дело это оказалось безнадежное и я махнул рукой на попытки реанимировать память.

Однако, время шло. Поклонников меньше не становилось. И я начал медленно пробираться в том направлении, где, как мне казалось, находился спасительный путь к свободе, кончавшийся у дверей отеля, в котором менеджер забронировал номер.

Деликатно отодвигая в сторону людей, я метр за метром преодолевал расстояние, отделявшее меня от долгожданного отдыха, совершенно необходимого перед грядущим матчем.

Спустя несколько минут мне все же удалось вырваться из окружения. Позади остались люди, все с тем же восторгом кричащие и свистящие мне в след. Они махали руками и я, обернувшись, помахал им в ответ.

Я расслабился. Потерял драгоценные секунды. И в тот же миг три маленьких чертенка, материализовавшихся у меня за спиной, дружно выкрикнули:

- Научи нас блицболу!

В этот момент я как раз поворачивался в их сторону и при виде трех пацанят, двое из которых присели передо мной на одно колено, а третий удерживал на голове мяч, выделывая ногами кренделя в опасной близости от рук приятелей, я невольно попятился назад. Не будь я таким закоренелым атеистом, не преминул бы помянуть и богов.

- Ну... у меня как бы игра... - неуверенно пробормотал я, стараясь не смотреть на две с половиной пары взирающих на меня глаз (мальчишка, пытавшийся удержать мячик на голове, косил на меня одним левым).

- А после игры? - хором спросили мальчишки.

- Ох... ну, может вечером... наверное...

- Ты не сможешь вечером, - раздался тихий, очень спокойный голос.

Оглянувшись, я увидел мальчишку. Ну да, еще одного парня, судя по росту - лет двенадцати. Он сидел на невысоком парапете, идущем вдоль причала, и болтал ногами. Его лицо скрывал низко надвинутый капюшон.

Конечно, будь у меня больше времени, не дыши мне в затылок ребятня, будь я чуточку проницательнее и еще много-много "если"... я бы непременно поинтересовался у этого нахала - кто он собственно такой и почему эта сопля считает, что знает лучше меня - когда и что я смогу или не смогу сделать. Уже после грядущих событий, я не раз проклинал себя за глупость, мечтал вернуться назад, в этот миг, схватить маленького паршивца и надрать ему... как минимум уши! Потом стащить с его башки этот проклятый капюшон, высказать, глядя в глаза, все, что думаю я о нем и о его развеселой братии! И спросить... Впрочем, не будем забегать вперед. Тем более, что в тот момент, меня занимали куда более насущные проблемы: в животе что-то урчало, мелкая водная пыль, облепившая меня с ног до головы заставляла зябко ежиться, да еще эта троица...

- Давайте завтра, - вздохнул я.

- Обещаешь?

- Обещаю!

- Ура~а! - восторженно закричали мальчишки. Один из них сунул мне в руку скомканную бумажку, наверное, с указанием места встречи.

Затем все трое сложили руки в приветственном жесте - левая рука, ладонью вверх, и правая, ладонью вниз, зависли друг над другом в районе груди, головы синхронно качнулись вниз. Чувствуя себя последним идиотом, я ответил им тем же, и они, смеясь и улюлюкая, побежали куда-то, по одним им известным делам.

А я быстро зашагал прочь, стремясь поскорее отделаться от двинувшейся следом кучки фанатов в том направлении, где, по словам менеджера, я мог найти отель, в котором для меня был забронирован номер.

Отойдя шагов на сто, я почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. Пристальный взор немигающих глаз едва не прожег дыру у меня на затылке! Резко обернувшись, я поискал взглядом мальчишку в капюшоне. Но его уже нигде не было...


Родной город, встретивший меня толпами людей, через полчаса быстрого шага сжалился надо мной и за пару мгновений стер со своих улиц почти всех коренных обитателей и большую часть туристов. Остались только редкие парочки, рассредоточившиеся на узких скамейках, стоящих вдоль набережных, да неторопливо бредущие по бесконечным мостам гуляки.

Никаких жутких тайн в этом, конечно, не было. Во всем Занарканде можно было по пальцам пересчитать людей, безразличных столь популярному виду спорта, как блицбол. Многие все еще стояли на причалах, ожидая прибытия припоздавших игроков. Многие сидели по домам, возле телевизоров, и смотрели один из сменявших друг друга всю неделю репортажей о подготовке к матчу. А не меньшая часть заполонила центральный остров, куда мне, к счастью, пока не было нужно. Кто-то стоял на площади перед стадионом, пытаясь найти спекулянта, готового втридорога продать билеты на матч - все билеты были раскуплены еще два месяца назад. Кто-то и был тем спекулянтом, естественно, заранее припасшим несколько билетиков для себя и родных. А иные облюбовали крыши стоящих неподалеку домов, с которых наблюдали во всевозможные оптические приборы за пустующим пока стадионом.

Мимо пробежал парень. Заметил меня, неуверенно улыбнулся. Я ответил легким кивком. Его улыбка стала чуть шире, он отвернулся и побежал дальше. Но шагах в тридцати остановился, помахал мне рукой и крикнул:

- Удачи! Покажи им! Буду за тебя болеть!

Я невольно улыбнулся.


Отель, который должен был на несколько дней стать моим новым домом, оказался высоченным небоскребом, стоящим на западной окраине острова, прямо над бьющимися о набережную пенистыми бурунами волн.

Он приветливо распахнул передо мной стеклянные двери и захлопнул их, едва я вошел внутрь. Позади послышался довольно отчетливый хруст, и из царящего в холле полумрака выбежал взлохмаченный портье, который на чем свет клял криворуких механиков и обещал, что как только он расскажет об этом шефу, их всех уволят и наберут наконец нормальных мозговитых ребят, которых хотя бы изредка можно застать в трезвом виде.

- Кого там еще черт принес? - следом из темноты вылетел недовольный женский крик. - Гони его в шею, Арри, и возвращайся скорее! Ждать больше нету сил, вот сейчас пойду на улицу и трахнусь с первым попавшимся оборванцем. Он хотя бы не будет каждые пять минут оставлять меня мерзнуть одну!

Неведомая особа явно обрекала себя на незавидную судьбу вечной скиталицы, поскольку чтобы найти в Занарканде хоть одного оборванца, искать пришлось бы очень долго!

Я с трудом подавил смешок. Залившийся же краской портье попробовал сохранить на лице подобие невозмутимой мины и спросил:

- Чего изволите, сэр?

Спрятавшись за стойку, он торопливо застегнул штаны и украдкой поправил съехавший в сторону галстук.

- У меня забронирован номер, - с улыбкой ответил я.

- Номер? А номеров у нас нет, - развел руками портье. - Ни бронированных, никаких! Сами знаете, какое сейчас время - все места благородные господа, понаехавшие со всего света, позанимали! Даже и не знаю, что вам предложить! Вот, разве что можете попробовать позвонить моему знакомому, в "Морской дворец", может, у них еще места есть...

"Веселенькое дельце!" - подумал я, морально готовясь, что никакого отдыха меня не ждет, а ночь после матча я проведу на свежем воздухе, на одной из скамеек.

- Проверьте, пожалуйста, - неуверенно попросил я, - может, моя бронь все-таки сохранилась...

Портье возвел глаза к небу, а вернее к расписному потолку, с которого свешивались две массивные люстры с тускло светящимися бледно-синими лампами. Он явно проклинал его (потолок) за то, что тот послал к нему столь недалекого человека, как я. И уж было хотел высказать все, что обо мне думает, наплевав и на свою чопорную вежливость, и на профессиональный этикет, и на репутацию заведения, но тут наконец разглядел мою разочарованную физиономию и сам изменился в лице. Побледнел, осунулся, нервно пожевал губами и зашелся в глубоком приступе кашля.

Потом щелкнул кнопкой проектора - в воздухе засветилась полупрозрачная голографическая панель. Пробежавшись пальцами прямо по ней, он быстро прокрутил вниз длинный список имен, безошибочно выцепил из него мое и растекся в приторно-сладкой улыбке.

- Простите, сэр, ошибка вышла. Сбой, так сказать, в системе. Все в порядке, бронь за вами закреплена. Пожалуйста - ключик от номера. Тридцать девятый ваш.

- Спасибо, - не слишком вежливо буркнул я в ответ и взял из его руки ключ.

Испортил мне этот гад настроение. Терпеть не могу таких вот подхалимов!

Я отошел от стойки, но портье меня окликнул:

- Постойте! В вашем номере есть телефон. Список всех внутренних номеров на бумажке рядом. Позвоните на кухню и скажите - когда вам доставить еду.

- Хорошо.

- Да, вот еще... если вы захотите что-нибудь... особенное. Скажем, чего нет... в меню. Звоните мне. Мы подумаем, как решить эту дилемму.

Он подмигнул. На душе у меня стало совсем паршиво. Не сказав ни слова, я отвернулся и прошел к лестнице.

- У нас есть лифт! - донесся мне в спину голос портье.

- Я как-нибудь так, ножками, - буркнул я в ответ и поспешно взбежал по ступеням.

- Да пусть хоть взлетит! - услышал я напоследок голос женщины. - Или ты идешь сюда, или я ухожу, а вы трахайтесь тут со своими лифтами и лестницами хоть до конца света!


Отделанный черным, расшитым серебром, бархатом номер не смог поразить мое воображение, даже когда неяркий свет голубых светильников, разбившись о серебряные нити, окрасил помещение в волшебные цвета. Впрочем, разочарования я тоже не испытал. Наоборот - с удовлетворением отметил, что черная же с серебром кровать застелена вовсе не шелком, с которого мне уже довелось соскальзывать на пол, попутно ломая башкой хрупкие предметы интерьера гостиничного "люкса". Что на стене в номере висит вполне приличная "плазма", а не маленький блок проектора, который хоть и давал объемную картинку, но делал это в столь убогом качестве, что смотреть фильмы, особенно старые, на нем было просто невозможно. Что в ванной комнате, аккурат напротив унитаза, не блестит всевидящая глазюка камеры, которые параноики из службы безопасности дорогих отелей понавешали в таких местах, куда бы не догадался заглянуть и матерый извращенец. В общем, номер был вполне пригодный для житья, и я с наслаждением подумал, как отосплюсь в нем завтрашним днем.

Стащив пропитанную потом и соленой водой одежду, я бросил ее в довольно заурчавшую стиральную машину, а сам встал под душ и на несколько минут отрешился от мира. Жесткие струи застучали по голове, отдаваясь в ушах барабанной дробью. По коже пробежало стадо мурашек, спасавшихся от потопа. Мышцы расслабились, кожа порозовела и кое-где покрылась малиновыми пятнами.

Когда под влиянием теплых струй меня начала одолевать сонливость, я поспешно окатил себя ледяной водой, исполнив незамысловатый акробатический танец в кабинке душа.

Быстро придя в чувство, отключил воду, выбрался из душа и завернулся в мягкий махровый халат.

Заглянув в стиральную машину, которая уже выполнила свою основную функцию и теперь внимательно изучала загруженную одежду здоровенным янтарным глазом, пытаясь составить алгоритм ее сушки и глажки, я чуть облегчил ей задачу, пробежав пальцами по приборной панели. Дождавшись подтверждающего писка, вышел из ванной и растянулся на кровати.

На стоящей рядом тумбочке я нашарил пульт телевизора. Щелкнув наугад, я чуть увеличил громкость и, заложив руки за голову, откинулся на спину.

Мне не повезло. Шел какой-то маловразумительный фильм про группу подростков ищущих свою маму, и злодея на мотоцикле, всеми силами старающегося им помешать. Широко зевнув, я пощелкал пультом, переключая каналы. В конце концов остановился на выпуске новостей, посвященных грядущему матчу.

По телу вновь растеклось уютное тепло, а глаза сами собой попытались закрыться. Решив, что минут через пять я точно усну и наверняка проснусь от пинков поносящего меня менеджера, я встал, прибавил громкость и прошел к ведущей на балкон двери.

Немного повоевав с хитрым замком, я-таки открыл ее, и в лицо тут же ударил холодный морской воздух.

Оставив дверь приоткрытой, чтобы проветрить помещение (пусть оно и было оборудовано кондиционером, но свежий, не прошедший через очистные системы, воздух нравился мне куда больше) и слышать бормотание диктора, я вышел из комнаты и облокотился на ограду балкона.

Свесив голову вниз, я посмотрел на качающиеся на волнах разномастные кораблики, некоторые из которых даже отсюда казались огромными - туристические лайнеры. На причалах все еще толпились люди. Шумели в меру израсходованных за день сил. Плескавшиеся между бортов волны с шумом накатывали на берег и разбивались шипящей пеной. Лучи зависшего над горизонтом солнца лениво поглаживали далекие горбики волн. Мимо лица то и дело пролетали зеленоватые облачка сладковатого дыма, оставляя в душе приятную легкость и невольно вызывая улыбку на губах.

Когда мимо пролетело очередное облачко, вызвав у меня приступ нервного смеха, я наконец сообразил, что это был за дым - кто-то из моих соседей без зазрения совести тянул косяк запрещенной законом "травки". Никакого дело до этого мне, в общем-то, не было, но нанюхаться этой пакости перед самым матчем вовсе не улыбалось.

Окинув взглядом ближайшие балконы, я заметил тлеющую в темноте рыжеватую искорку, витавшую в воздухе на балконе ниже и левее моего.

- Эй ты! - крикнул я, перегнувшись через бортик. - Кончай смолить!

- Чё? - Свет упал на выплывшую из мрака бледную морду. - Чё сказал?

- Смолить, говорю, кончай! - еще громче выкрикнул я.

Должно быть, бледный мужик тоже разглядел мою улыбающуюся физиономию, потому что через секунду он вылупился на меня, закашлялся очередной порцией наркотического дыма и выронил лишь наполовину скуренную самокрутку.

Довольный произведенным эффектом (наверняка бедняга-растаман был уверен, что таки докурился), я прошел на другую сторону балкона. Несколько раз глубоко вздохнул, освобождая легкие от зеленой мерзости, еще раз взглянул на море внизу, потом на краешек выглядывающей из-за угла отеля водяной арки. Красиво...

Бормотание диктора, доносившееся через открытую дверь, стало громче, и я невольно к нему прислушался.

- Да, тогда это и случилось. Мы сидели в кафе, когда узнали, что Джект исчез. Бесследно, как в воду канул. Когда я вернулся домой и рассказал об этом отцу... таким расстроенным я не видел его никогда. Он был его самым преданным фанатом! Мы вышли на набережную и просидели там всю ночь. Говорили без остановки и вспоминали этого великого человека... Даже сейчас, спустя десять лет, я не могу без дрожи в голосе вспоминать об этом.

Я поморщился и почувствовал, как сжатые в кулаки пальцы до боли впились в ладони.

- Но не будем о грустном. Сегодня - великий день! Спустя десять лет на арене Занаркандского стадиона встретятся две лучшие команды мира, прошедшие немалый путь в стремлении к победе. Сегодня вечером они сразятся за кубок чемпиона. Сегодня мы узнаем, кто станет победителем чемпионата, посвященного памяти Джекта.

Я проглотил подступивший к горлу комок и мотнул головой, прогоняя тягостные мысли. Заставил себя улыбнуться. Сегодня - самый важный день в моей жизни. Мой день. И никто, даже этот тип, который разыгрывает в прямом эфире глупую драму, сюжет который был написан рукой сценариста, и не подозревает о том, что в душе кого-то она может отозваться вполне реальной болью, никто не сможет испортить мне настроение. Это мой день! Я добуду нам победу! Мой отец, где бы он ни был, сможет мной гордиться. Я... заставлю его мной гордиться!

- Думаю, наверняка все знают - кто сразится за звание чемпиона. Но все же напомню, что это команды Абес с первого острова восточного сектора и Дагглс с третьего острова южного. И, конечно же, ни для кого не секрет, что в составе Абес играет молодая звезда, которую называют не иначе как належдой... простите, надеждой блицбола! Он еще молод, но в жилах его течет кровь Джекта. И могу поспорить, что многие сегодня, как и я сам, с нетерпением ждут его появления в сфере! Увидим ли мы легендарный удар Джекта в исполнении его сына? Скептики утверждают, что он не сможет его повторить и предыдущие матчи тому свидетели, но лично я и множество фанатов верим, что Тидус - да, я говорю именно об этом юноше - бережет коронный удар своего отца для финального матча, который, дорогие телезрители, начнется через три с половиной часа! Удачи, Тидус, удачи всем игрокам, мы верим в вас! Мы болеем за вас! Мы...

Щелкнув пультом, я оборвал речь диктора. Уже одевшись и придав и без того непослушным волосам еще более разнузданный вид, я вышел из номера, закрыв за собой дверь...


Сказать, что площадь перед стадионом была забита народом, значит не сказать ничего. Люди были настолько тесно прижаты друг к другу, что в пору было опасаться за жизни стоящих в центре. Пожелай кто-нибудь выбраться из этой разномастной толпы, ему удалось бы сделать это разве что пройдясь по головам.

Я же с тоской подумал, что и для меня это, вероятно, единственный способ добраться до входа на стадион. Фанаты не только забили площадь, они сидели на чашах стоящего в центре фонтана, не обращая внимания на струи холодной воды. Висели на огромных каменных статуях, изображающих средневековых воинов с зажатыми в мускулистых руках копьями и стоящих по обе стороны от входа. Впрочем, и под статуями свободного места тоже бы не нашлось. Подоконники, балконы и крыши стоящих рядом домов - люди были везде. Кто-то наблюдал за происходящим за стенами стадиона. Кто-то с интересом рассматривал стоящих внизу.

Внезапно ближние ко мне ряды людей взорвались приветственными криками, прошедшими волной по всей площади. Сотни лиц обернулись в мою сторону. Сотни рук поднялись вверх. Отдельные выкрики потонули в общем гвалте.

Я неуверенно шагнул вперед, прокашлялся, чего за криками, разумеется, не услышал и сам, стараясь быть как можно вежливее (насколько это возможно при том, что орать приходилось во всю глотку), спросил:

- А нельзя ли мне как-нибудь пройти?

Вряд ли меня кто-то услышал. Да и что с того было бы толку?.. Толпа лишь с новой силой закричала, заулюлюкала... Но тут из первого ряда высунулся мальчишка, года на два младше меня. Подошел, окинул взглядом и цапнул за рукав.

Не успел я ничего возразить, а он уже тащил меня сквозь толпу, без зазрения совести раздавая пинки направо и налево, поливая стоящих на пути такой отборной бранью, какой позавидовал бы и доставивший меня в Занарканд капитан.

- Дорогу! Дорогу игроку! - кричал он в перерывах между матюгами. - Разошлись! Давайте, давайте, поживее! Прочь с дороги! Руками не трогать! Не трогать, я сказал! Дорогу звезде Занарканда!

Ощущая себя крайне неловко, я все же следовал за мальчишкой. Отчасти от того, что понимал, что без него мне в жизни не пройти через это столпотворение, отчасти из-за того, что держал меня мальчишка так крепко, что даже пожелай я отделаться от своего провожатого, то пришлось бы как минимум расстаться со вторым рукавом, а то и со всей курткой.

Причина такой бескорыстной помощи выяснилась довольно скоро. Стоило нам миновать стоящую у входа охрану, как мальчишка хлопнул меня по плечу, пожелал удачи на игре и быстренько смылся. Естественно, не в направлении выхода.

Что ж, это тоже была своего рода игра. Попытка обхитрить бдительную охрану. Проигравшие пинками выдворялись вон, а победители могли занять свободное место в проходе между зрительскими секторами. По негласному правилу, после начала матча их никто не трогал.

Я усмехнулся ему вслед и пошел искать свою команду...


Вокруг была тишина. Абсолютная, звенящая, нарушаемая лишь приглушенным дыханием тысяч людей, живших сейчас в одном ритме. Я слышал, как гулко бухает в груди сердце и знал, что в унисон с ним сейчас стучат сердца многих.

Едва пошевелив ногой, я услышал плеск воды, и тут же внутренне сжался, чувствуя, что еще одним неосторожным движением могу разрушить волшебство момента.

Я сидел на краю наполненного водой желоба, закрепленного на уровне зрительских трибун - метрах в ста над землей. Вообще-то, по технике безопасности, здесь было запрещено находиться до момента стабилизации сферы, но игроки всегда пренебрегали этим правилом. Все мы сидели здесь. Потому что нельзя описать тот восторг, эйфорию, захватывающую душу, когда огромные, вращающиеся в центре стадиона кольца электромагнитов вдруг расцветают вереницей сигнальных огней и...

С диким грохотом в центре стадиона взорвался сполох ярчайшего света. Все мы - собравшиеся на желобе игроки - смотрели, как скользят по невидимому барьеру вначале белые, режущие глаза, а затем бирюзовые молнии. Зрители инстинктивно подались назад. Завизжали - кто радостно, кто удивленно, кто испуганно. Зажмурились. А мы смотрели, как перед нами рождается крошечная звезда. Извивающаяся своими щупальцами под действием магнитных полей.

Не сговариваясь, мы встали. Ступили вперед, на маленькие платформы, закрепленные на внутренней стороне желоба. Теперь от пышущей энергией звезды нас отделяло не больше метра. Отбрасывая на трибуны длинные маслянистые тени, мы во все глаза смотрели на маленькое новорожденное голубое солнце.

И я услышал, как за спиной зажурчала вода. Почувствовал, как капли ее поднимаются над желобом, как они оседают и продолжают скользить по спине. Потом увидел, как мириады капель потянулись к искусственному светилу.

Через минуту звезда угасла. А перед нами, покрытая легкой рябью, застыла поверхность идеальной сферы, сотканной из воды.

Это было волшебно. И даже припомнив все те причудливые описания, которые мне довелось прочесть в книгах по блицболу, и пересказав часть из них вам, я сомневаюсь, что смог передать и десятую долю того, что чувствовал в тот момент сам. Что все мы тогда чувствовали. Но все же я надеюсь, что мне это удалось, и вы поймете, почему я и еще одиннадцать человек - парней и девчонок (моих ровесников), мужчин и женщин (уже взрослых) - с играющими на лицах улыбками, крича, словно свора мелкой ребятни, бросились вперед и нырнули на поле предстоящего боя.


Он стоял на вершине башни. Полы багрового балахона, подпоясанного широким ремнем, хлестали Его по ногам, хлопали на резком ветру. Сквозь овальные солнцезащитные очки он смотрел не вниз, где на мостовой недоуменно крутила по сторонам головой сидящая на скамейке девушка, смотрел не в сторону центрального острова, крики толпы с которого доносились даже досюда. Он смотрел на океан, поверхность которого медленно набухала, вспучивалась, медленно, но неотвратимо, отвоевывая сантиметры неба.

Когда чудовищных размеров водяной горб закрыл собой все видимое пространство, Он отцепил с пояса улоу сакэ, сорвал с горлышка печать, вытянул ее в сторону приближающихся водных толщ, а после опрокинул содержимое в рот.


Беловолосый очкарик плыл прямо на меня, зажав в руках мяч.

Рубанув по воде ногами, я бросился ему наперерез. Схватил мужика за плечо и что есть силы ударил в живот коленом. Мяч выпал у него из рук. Элли попыталась до него дотянуться, но сзади ее ухватил довольно ухмыляющийся тип с ирокезом. Судья, как назло, ничего не заметил, а пришедший в себя беловолосый (все-таки он был гораздо старше и крепче меня) навалился сзади, зажав шею в захвате.

Мальчишка с ирокезом отшвырнул Элли и бросился к нам. Сильно дернувшись, я достал мяч носком ботинка, послав его длинным пасом через все поле.

К несчастью, Кайн этого не заметил и бросился к нашим воротам, опасаясь, что Дагглсы сейчас схватят мяч и пойдут в наступление.

Беловолосый отпустил меня и сам бросился вдогонку за мячом. Обходя его на полкорпуса, впереди плыл парень с ирокезом. Я бросился следом.

Уже за несколько метров от мяча на них обрушился Авель, деликатно раскидал обоих по сторонам, так что ни один судья бы не смог прикопаться, схватил мяч и отдал пас мне.

Видя, что оба нападающих Дагглсов моментально ринулись ко мне, я нашел взглядом Кайна. Махнул рукой. На этот раз он меня заметил. Согласно кивнул, и я бросил ему мяч.

Но едва он принял пас, как ему в спину ударила длинноволосая брюнетка в очках, тоже спиной. Он выронил мяч, из открытого рта вырвались пузырьки воздуха. А брюнетка тем временем схватила заветный резиновый шар, сложила на роскошной груди руки и ушла в крутой штопор.

Зрители, беззвучно раскрывающие рты снаружи сферы, вскочили со своих мест в предвкушении боя - коронный удар этой женщины, начинавшийся с ухода в штопор, восемь раз подряд приносил Дгглсам победу. А она находилась в опасной близости от наших ворот.

Вот только я не стал ждать развязки. На полной скорости налетел на нее и впечатался плечом ей в живот.

Удар получился великолепный! Выпустив из рук мяч, она задом вперед вылетела из сферы, едва не двинувшись головой о магнитный обруч, и рухнула на трибуны, стратегически приземлившись на какого-то мужика.

Я довольно ухмыльнулся в зараставшую в сфере брешь, схватил мяч и поплыл прочь...


Он шел, бесстрастно смотря перед собой.

Мимо бежали люди. В ужасе крича, спотыкаясь, они спешили убраться прочь от нависшего над островом водяного гиганта.

Он шел по покрывшейся трещинами мостовой.

Позади покрылись рябью, вытянулись очертания гостиницы "Морской дворец". Разлетевшаяся разноцветной черепицей крыша потянулась к наползающей водной громаде.

Он шел, ступая ногами в черных ботинках по дрожащим лужам. Брызги воды летели в разные стороны, зависали на мгновение над землей, а потом медленно взлетали вверх...


Мяч влетел в запульсировавшую рыжим магнитную сеть. Толпа взревела, перекрывая разнесшийся над стадионом сигнал. Табло записало на счет Абеса первый гол. Открывший счет Кайн и Элли хлопнули друг друга по рукам.

Проплывая мимо, я многозначительно поднял кверху глаза. Они понимающе кивнули и поплыли к центру. Я же бросился вверх.

До конца первого раунда оставалось тридцать две секунды. У расслабленных этим фактом, да еще и отвлеченных моим броском нападающих Дагглса отобрать мяч было не сложно и, пока Кайн носился вокруг них, Элли запросто это сделала. Дала пас Авелю, а тот что есть силы запустил мяч вертикально вверх.

Тот пронесся мимо меня, вылетел из сферы, закружился, разбрызгивая воду, и на секунду застыл в воздухе.

Выпрыгнув следом за ним, я взлетел к усыпанному звездами небу. Взгляды всех - и игроков, и болельщиков - были прикованы только ко мне. Повернувшись к мячу спиной, повинуясь лишь рефлексам и неясному шестому чувству, я очень плавно кувырнулся, делая сальто с занесенной для удара ногой, которая была обязана попасть по мячу, а тот, в свою очередь, прошить насквозь сферу и второй раз увязнуть в сети ворот, принеся нам второй гол и практически гарантировав победу... Удара не последовало.

Все люди делятся на тех, которые отойдут в сторону, видя, что на голову им падает кирпич, и на тех, что будут стоять, парализованные страхом, пока не рухнут на землю с проломленным черепом. Есть, конечно, и такие, которым нет нужды отходить, которые могут ударом руки, ноги или той же головы (да хоть взглядом, что в данном случае не принципиально), разнести этот несчастный кирпич в песчаное крошево. Но их мы отнесем к первой категории. К ней я всегда относил и себя самого. Вот только и те, и другие вовсе не застрахованы от такой незавидной судьбы - если не видят кирпича или не знают, что это кирпич...

Вот так и я в тот момент не знал - что предстало моему взгляду. Какого рода кирпич летел, целя мне в голову. Был ли это кирпич, и если да, то куда отходить или чем его отбивать... Потому что увидел я нечто совершенно фантасмагорическое - огромный водяной бугор, в несколько раз выше самого высокого здания в Занарканде. Он неудержимо рос и медленно полз по соседнему острову, сминая здания, как карточные домики.

Поверхность его внезапно задрожала и изнутри вырвались ослепительно яркие... Больше всего это походило на кометы. Толстые, рыжие, упитанные, оставляющие за собой длинные хвосты пламени. Они с невероятной скоростью летели прямо на меня. Прошивая здания насквозь, они пронеслись мимо и, уже заметно исхудавшие, разбились о здания на противоположном конце острова.

На мгновение все вокруг окутало пламя. Секунду оно облизывало останки рассыпающихся небоскребов, а потом исчезло под взметнувшимися к небу фонтанами воды.

Под натиском стихии рассыпались в мелкое крошево мосты. Улицы Занарканда взорвались тысячами гейзеров, и уносящаяся в небо вода крошила дома похлеще, чем это делали бы пушечные ядра. Погребая под своей толщей и обломками зданий людей, вода смела весь народ с площади перед колизеем. Раскрошила каменные статуи. Накрыла все видимое пространство. А затем каменное крошево, целые куски строений, черепица с крыш, металлическая арматура и бесчисленные осколки стекла взлетели вверх и понеслись к укрытому водяным панцирем чудовищу.

Я почувствовал, что падаю. Падаю уже не в привычную сферу, а в нечто скрытое зеленоватым туманом, клубившемся на месте стадиона.

Повинуясь все тем же рефлексам, я выбросил в сторону руку, в надежде за что-нибудь ухватиться. Чудо свершилось. Пальцы сжались на металлическом ободке, шедшем по периметру уцелевшей башни. Меня швырнуло в сторону. Пальцы отозвались тупой болью. Я попытался ухватиться второй рукой и это мне удалось. Но налетевшая следом ударная волна снова отбросила меня в сторону. Левая рука в перчатке соскользнула с гладкого металла. Меня перевернуло, вывернув другую руку. Пальцы сами собой разжались, и я полетел вниз, в зеленый туман, туда, откуда доносились невнятные крики людей и грохот ломающихся построек. Последнее, что я увидел - была сфера, медленно осыпавшаяся на землю, словно сделана была не из воды, а из хрусталя, по которому с размаху ударили кувалдой.


Я очнулся от пронзительного крика, раздавшегося над самым ухом.

Как ни странно, кричал мужчина. Но так пронзительно и визгливо, словно его по меньшей мере ели живьем.

Поневоле подавшись назад, я уткнулся спиной во что-то холодное и твердое. Ощупав преграду, я уцепился за острый край и, опираясь на руки, поднялся. С трудом разлепил глаза.

Вначале я ничего не увидел. Лишь серую муть перед глазами. Без золотистых звезд, без кровавой дымки. Прежде, чем зрение стало возвращаться, я даже успел испугаться, что ослеп навсегда.

Меня шатало. Ноги дрожали и подгибались. Левая стопа неестественно выворачивалась, когда я пытался на нее наступить, и отказывалась шевелиться. Да что там шевелиться - я вообще ее не чувствовал! Другая напротив - ощущалась даже слишком хорошо. Словно я рухнул на нее с десятого этажа.

Память, которая и не думала меня покидать, услужливо подсказала, что так оно и было. Я отчетливо помнил, как летел вниз с башни стадиона, падая на обломки стен и трибун. К несчастью, вспомнилось еще и чудовище, прятавшееся в водной скорлупе, ползущее по городу и уничтожающее все на своем пути.

Зато теперь мне вполне стало ясно, почему все так болит. А болело это самое "все" ну очень сильно! Начала оживать левая нога. Вначале почему-то разразилась тупой ноющей болью пятка. Затем закололо кончики пальцев. За ними закричала о своем существовании и вся нога. Было до ужаса противно чувствовать, как в пережатые сосуды вливается кровь, но это вскоре прошло и осталась лишь боль, раздирающая конечность на части.

Через несколько минут поутихла и она. Наступать было по-прежнему чертовски больно, но вполне терпимо. Во всяком случае, на перелом это похоже не было. Скорее всего, вывих, который к тому же еще и сам вправился. Теперь денька два полежать на койке перед телевизором и можно будет снова играть в блицбол! Вот только что-то мне подсказывало, что не будет у меня этих дней...

Между тем на смену одним болевым ощущениям приходили другие. Саднило спину. Правая рука и обе ноги были рассажены в нескольких местах. Кровь уже свернулась и теперь покрывала их еще влажной, блестящей коричневатой коркой.

Наконец вернулось зрение. По крайней мере, я смог сфокусировать взгляд на своей опоре - огромной каменной глыбе, сорвавшейся с верхушки башни. Учитывая то, насколько близко ко мне она находилась, я мог считать себя счастливчиком! Впрочем, мне хватило лишь мимолетного взгляда вокруг, чтобы понять - каким же счастливчиком я был на самом деле.

Тела лежали повсюду. Исковерканные, придавленные каменными блоками. С вывернутыми конечностями, с проломленными головами.

Их было столько, что я не мог даже ужаснуться происходящему. Это походило скорее на кошмарный сон, хотя уж им-то точно не являлось - в этом я мог поклясться!

Стараясь не смотреть на тела, я пошел вперед, вздрагивая от боли при каждом шаге. Не смотреть было сложно, потому что люди явно не выбирали - где им умереть. Мертвые тела лежали прямо под ногами. Их приходилось переступать, и я лишь надеялся, что дальше их не станет больше, и мне не придется идти по ним.

Сильно чесался висок. Я протер его тыльной стороной ладони и увидел, что вся она в смешанной с грязью крови. К горлу подкатила тошнота. Очень резко сделалось дурно, и меня согнуло в приступе рвоты. Впрочем, все ограничилось жжением в горле и смачным плевком под ноги - за последние сутки я почти ничего не ел и сейчас был безмерно этому рад.

Кружилась голова. Продолжая шататься, я отошел шагов на сорок от того места, где очнулся. Потом остановился, оглянулся, поискал взглядом мужчину - того самого, который своим криком привел меня в чувство. Его не было. А может и был, просто уже не кричал, а неподвижно лежал с размозженным черепом, засыпанный каменным крошевом.

Отвернулся и зашагал дальше. Шагов через двадцать снова остановился. Спросил себя: "Куда я иду?"

Внутренне отметив, что способность задавать глупые вопросы косвенно указывает на то, что я не помру в ближайшие полчаса, огляделся по сторонам.

Разумеется, я был у подножия превратившегося в развалины стадиона. Разумелось это лишь для меня, поскольку те несчастные, которых взлетевшие к небу потоки воды подняли с земли и швырнули через пол-острова, вряд ли разделяли мое мнение. Но их судьбы в тот момент меня волновали не больше, чем судьбы всех остальных. А при взгляде на холодные мертвые глаза (тех, у кого они уцелели), я испытывал лишь отвращение, и к горлу вновь подкатывала рвота. Мне не было их жаль, мне было только противно. И где-то в глубине души я ужасался происходящему, но сковывающая тело боль заглушала все прочие чувства.

Над головой что-то загремело. По мостовой застучали камни. В ожидании удара, который добавит к числу трупов еще один, я сжался, закрыв голову руками. По плечу дважды стукнули мелкие камушки. Потом все стихло, только где-то в отдалении снова раздался крик. На этот раз уже было непонятно, кому он принадлежал.

Меня облило холодной водой. Я отступил на шаг, взглянул вверх. В примыкающей к дороге стене зияла огромная дыра, из которой толчками выплескивалась вода. Отступив еще на шаг в сторону, я заковылял дальше по спускающейся к набережной дороге.

Ботинки, вот уже полгода служившие мне верой и правдой, на этот раз подвели. Скользнули по залитой водой мостовой, словно и не вода это была, а жир или масло. Я грохнулся на зад, стукнулся головой о камни, отчего мир затрясся перед глазами, и покатился вниз по склону, чувствуя, как грязная промокшая куртка сдирает со спины кожу.

Спуск закончился довольно быстро, хотя мое тело с этим бы поспорило. Я не успел прийти в себя, лежал, растянувшись на спине, и смотрел на звезды на фоне черного неба, когда услышал незнакомый мне голос.

- Поднимайся.

Этот голос был лишен каких-либо эмоций. Был сухим, бесцветным и хрипловатым. Незнакомый голос. Но я узнал его. Потому что был всего один человек во всем мире, который способен был опоить любого одним лишь своим дыханием, насыщенным запахом спиртного.

- Аурон... - простонал я.

Аурон... друг моего отца. Наверное, единственный его друг. С ним они были неразлучны. И пропали в один день. Конечно, известный гуляка и весельчак Аурон, гроза женских сердец и бесчисленных кабаков, не попал на первые полосы газет, но и его искали. Обиженные в лучших чувствах дамы сердца, попутно познакомившиеся, передравшиеся и помирившиеся между собой. Бармены, которым он задолжал за выпивку и ремонт их заведений... И я. Я искал его несколько лет, потому что знал, что только он сможет сказать мне - где искать отца. Но не нашел. И вот теперь он вернулся... Вот только это был совсем другой Аурон.

Я с трудом приподнялся. Сел на мокрые камни, провел влажной рукой по лицу, взглянул на стоящего передо мной мужчину.

От него прежнего остался лишь извечный костюм, тот самый, пропитанный запахом алкоголя, в котором в детстве я видел его вместе с отцом: темно-красный балахон, перевязанный широким поясом, кожаные ботинки с безвкусными металлическими набойками сверху, и улоу сакэ у пояса - пустая, судя по тому, как свободно она болталась.

А еще у него появились солнцезащитные очки, совершенно непрозрачные, за которыми прятались его глаза. И... Я мог поклясться, что за спиной у него, обмотанные серыми полосами промасленных бинтов, висят на перевязи два меча, рукояти которых высовывались из-за его правого плеча.

Он постарел. Не только внешне, хотя на лице его прибавилось морщин, а в черной шевелюре белели седые волоски. Этот голос, это бесстрастное выражение лица, сжатые губы, без тени улыбки. Это был не тот Аурон, которого я знал.

Все это время он смотрел не на меня, а куда-то в сторону набережной. Когда же повернул лицо ко мне, я увидел огромный, жуткого вида шрам, рассекавший его лицо через правую глазницу со лба до середины щеки. Впрочем, глаз, кажется, был на месте.

- Поднимайся, - повторил он и протянул мне правую руку.

Невольно ухватившись за нее, я заметил, что левая, вытащенная из рукава балахона, перевязанная серыми бинтами, как и те штуки у него за спиной, лежала в складках халата, на уровне пояса. Бледная и словно неживая.

По коже пробежала волна озноба. Зато боль еще немного утихла, а голова обрела способность хоть как-то соображать. Во всяком случае, ее хватило, чтобы задать еще один бестолковый вопрос, ответ на который, в сущности, не имел никакого значения:

- Что происходит?!

- Я ждал тебя, - этот тип, что пытался выдать себя за Аурона, сделал вид, что не заметил моего вопроса, а потом просто пошел вниз по улице, не обращая на меня никакого внимания.

- Подожди! - понимая, насколько сейчас глупо выгляжу, я все же поковылял вслед за ним, потому что знал - только он один может сказать, что же, черт возьми, творится с моим городом.

Я кое-как сбежал вниз, скрипя зубами от боли. Свернул в уцелевшую арку под многоэтажным домом, в котором он скрылся... И не увидел его.

Вместо этого, с другой стороны, по набережной от моста ко мне бежали люди. Впрочем, бежали они и не ко мне вовсе, а мимо меня. Крича и спотыкаясь на, в общем-то, ровной дороге. Бежали изо всех сил... и вдруг застыли.

Я обернулся назад, но за спиной была темнота. Взглянул вперед... и там теперь тоже ничего не было... А через мгновение передо мной означился мальчишка. Тот самый мальчишка в капюшоне, которого я видел у причала! Он стоял передо мной, я видел его, и вместе с тем глаза утверждали, что вокруг нет ничего, кроме непроглядной тьмы.

- Началось, - сказал он.

Сказал так же бесстрастно, как говорил Аурон. Только хрипотцы, да запаха перегара не хватало для полного сходства.

- Не плачь, - добавил он.

Я шагнул к нему, намереваясь схватить парня за плечи. Тряхануть как следует, чтобы хотя бы он ответил на мои вопросы, от которых готова была лопнуть голова... А еще мне хотелось взглянуть на его лицо, заглянуть в глаза...

Но мальчишка исчез. Мгновенно и бесследно. На его месте стоял покосившийся фонарный столб, а вместо его голоса в воздухе висел крик, стремительно удаляющийся следом за бегущей толпой.

А чуть дальше, впереди, стоял Аурон. Невозмутимо смотрящий на яростно мечущиеся в нескольких метрах от нас волны.

Борясь и с болью, и с головокружением, и с тем ужасом, который запоздало проснулся в душе и теперь настойчиво советовал драпать следом за теми людьми и как можно скорее, я доковылял до него, развалился на остатках разломанной скамейки, задыхаясь, прохрипел:

- Да подожди же! Не уходи... я... не могу больше.

Каждое слово обдирало горло, не хуже ершика для чистки бутылок. Во рту уже давно и прочно поселился солоноватый привкус, и я с отвращением сплюнул тягучую бледно-розовую слюну.

Аурон покосился на меня. Потом вскинул голову к небу, коротко сказал:

- Смотри.

И я посмотрел. Боги, в которых я не верю, лучше бы я этого не видел... Почему все это не оказалось тогда страшным, до жути реалистичным кошмаром, сумасшедшим бредом или галлюцинацией?..

Над городом висел... огромный водяной шар. Та самая тварь, что разрушила уже большую часть Занарканда. Водяная скорлупа этой гадины то и дело вздрагивала, и из ее внутренностей с пронзительным воем выстреливали те самые огненные снаряды, так похожие на кометы, которые играючи прошивали остатки уцелевших зданий, мгновенно охватываемых огнем.

- Мы зовем его Син.

- Син? - тупо повторил я.

Аурон не счел нужным повторять. Вместо этого, он указал в сторону одного из небоскребов. Едва я взглянул в ту же сторону, как в стену вонзилась...

Нет, это была не комета. Огромная гадина, похожая на кальмара, воткнувшаяся хитиновым панцирем в стену дома, по которой тут же побежала длинная ветвящаяся трещина. Закрученные вокруг извивающегося хвоста бледно-розовые щупальца разошлись в стороны, будто лепестки самого мерзкого на свете цветка. Внутри, от того места, где начинался панцирь и до того, где заканчивались щупальца, на длинном, переходящем в хвост теле чудовища мелко подрагивали и громко трещали чешуйки.

- Аурон... - Я взглянул на него, но он молчал, лишь бесстрастно смотрел, как извивается тело чудовища. Смотрел и я.

Вот оно еще раз конвульсивно дернулось, изогнулось... Чешуйки градом посыпались с него. Только летели они не вниз... а в нас!

Скатившись с разваленной скамейки, я растянулся на влажных камнях и закрыл голову руками.

Надо мной пролетела одна из "чешуек" - здоровенная раковина с острыми краями, чем-то похожими на длинные когти, которыми она воткнулась в дорогу. Около метра в высоту, широкие, толстые... Не слабые такие раковинки. Если взглянуть на то, какие дыры они оставляли на месте приземления, можно было легко представить, что осталось бы, будь на месте камней живые люди...

Чуть приподняв голову, сжав зубы, чтобы не стонать от боли, заставляя себя смотреть, а не закрыть глаза, чего так хотелось, я огляделся. Вся набережная была усеяна этими раковинами. И все они... трещали.

Одна такая "чешуйка" торчала в метре от меня. И я отчетливо слышал, что этот треск издает вовсе не сама раковина, во всяком случае, не ее внешняя оболочка, целехонькая, и не думавшая трескаться от зверского удара! Звук шел изнутри. Словно кто-то царапал ее изнутри, пытаясь выбраться наружу.

Когда раковина вздрогнула, на мгновение застыла, а после стала медленно раскрываться, я был к этому готов. Вот только, несмотря на раздающийся изнутри скрежет когтей, ее обитатель представлялся мне уменьшенной копией той гадины, протаранившей небоскреб. Я ошибался.

Вылезшая изнутри... впрочем, нет, она и не вылезала вовсе - створки раковины оказались частью появившейся передо мной твари. Приподнятые, заведенные за спину, слегка подрагивающие, теперь они напоминали причудливые бесперые крылья. Так вот, вся эта мерзость была покрыта толстым слоем хитина и усыпана короткими дорожками мелких неровных зубцов, острых даже на вид.

Вывалившись вниз тем, что с трудом можно было бы принять за голову, из своего укрытия, она засучила по дороге двумя парами тощих лап, звонко цокая острыми коготками. Потом на секунду застыла, подобрала все четыре конечности и резко поднялась. Повела из стороны в сторону плоской мордой, на которой сверкали три выпуклых зеленых глаза без зрачков. Вытащила из-за спины и протянула ко мне короткие перепончатые лапы.

Я отшатнулся назад. Уперся спиной в доски скамейки. А тварь все приближалась, протягивая ко мне лапы, да чуть шевеля из стороны в сторону мордой. Она была ужасно неуклюжей - то и дело спотыкалась, подворачивала то одну, то другую лапу, а потом...

В сантиметре от моего лица звонко щелкнули челюсти. Ее броска я даже не заметил... в отличие от Аурона.

Надо же - не успел объявиться, а я уже оказался в его должниках! Потому что именно он, ухватил тварь за крыло, удержав, затем сильно дернул назад, крутанулся на месте и швырнул в сторону, прямо в толпу озирающихся по сторонам и еще не приметивших нас монстров.

После чего он довольно невежливо поднял меня за шкирку и вручил снятый со спины предмет, завернутый в бинты.

- Подарок от Джекта, - прокомментировал он.

- От папы?.. - я оторопело уставился на него.

Но Аурон не произнес больше ни слова. Снял со спины второй сверток, дернул за конец бинта и тот осыпался на мостовую, обнажив черное лезвие широкого меча, заточенного с одной стороны.

Следуя его примеру, я рванул за свой бинт... Надо ли говорить, что тот и не думал освобождать от пут мое оружие? Естественно, я только туже затянул и без того крепкий узел. Вцепился пальцами в неподатливую, скользкую и вонючую от масла ткань. Узел не поддавался.

- Отойди, - услышал я голос Аурона.

Повинуясь, шагнул назад, увлекая за собой и меч. А он, не дожидаясь и не вдаваясь в объяснения, щелкнул пальцами перевязанной руки, и оружие в моих руках на миг превратилось в факел.

Я отскочил, выронив его. Бинты еще секунду горели, а затем осыпались горсткой черного пепла, мгновенно унесенного порывом ветра.

Меч... Подарок отца... Впрочем, на меч в привычном понимании этого слова, здоровенная штука, лежащая на дороге, не очень-то походила. Заточенное с двух сторон лезвие красной стали, расширявшееся ближе к концу и тонкое у маленькой гарды, было "разорвано" с одной стороны. Длинный разрез уходил вглубь лезвия (кажется, у нормальных мечей там положено быть кровостоку), отчего оружие больше походило на здоровенный гарпун. В крайнем случае - топор, ведь именно как топором им, наверное, и полагалось махать - крутануть посильнее, увеличив силу удара за счет тяжести лезвия, и либо разрубить вражину пополам, либо цепануть этим жутким крюком... Железяка, конечно, странная, но зато я ни мгновения не сомневался, что и впрямь от отца. Только у моего ненормального старика хватило бы мозгов выбрать такое оружие...

Слыша, как стучат по дороге когти уже прочухавших что к чему монстров, я подбежал к мечу. Опасливо дотронулся до рукояти - чуть теплая. Поднял...

- А у отца не было ничего полегче? - спросил я, еле-еле отрывая меч от земли.

Аурон молчал.

Я уж было хотел последовать его примеру и положить меч на плечо, но вовремя сообразил, что в отличие от него моя железяка заточена с двух сторон и перво-наперво я укорочу себя - ровно на одну голову.

За неимением других вариантов, я поставил его перед собой на кончик лезвия и почувствовал, как то медленно входит в покрытие дороги. Поспешил вытащить обратно, что далось мне с немалым трудом.

Взглянул вперед... и оцепенел. Черт возьми, да на моем месте любой бы впал в ступор! На нас двигалась целая армия морских гадов! Хищно щелкая челюстями, перебирая тонкими короткими лапками по дороге, они шагали в нашу сторону с явственным намерением - сожрать.

- Беги! - скомандовал Аурон.

"Интересно - куда?" - мысленно ответил я, глядя на наступающую волну тварей.

Обернулся, с надеждой взглянув на арку, через которую мы пришли сюда. Естественно, это было не самым лучшим решением. Так я хотя бы мог тешить себя надеждой, что у нас есть путь к отступлению. Теперь же знал точно - пути назад нет. Во всяком случае, в "чудовищном" эквиваленте он не многим отличался от дороги впереди.

"Приплыли..." - все также мысленно прокомментировал я.

Я все-таки поднял меч. Сжал его двумя руками, как видел в каком-то фильме, взмахнул, рассекая воздух... Воздух тяжело ухнул, расступаясь в стороны. Брызнули искры, выбитые от камней. А я очень вовремя отскочил в сторону от своего же оружия, которое грозило оставить меня без ноги.

Пытаясь сдержать удар, я до боли вывернул руку. На глаза навернулись слезы обиды. А та - переросла в злость. Злость на себя, на этот проклятый меч, на Аурона, черт бы его побрал, на этих ракушечных гадов... И я, кое-как приподняв оружие над землей, рванулся вперед.

Я что-то кричал. Кажется, в основном это были проклятья. А еще была фраза, отчетливо засевшая в памяти:

- Убирайтесь из моего города!

Когда я уже влетел в кучу монстров, вращая вокруг себя доставшимся от отца "гарпуном", кроша налево-направо монстров (которые, к несчастью, наседали и сверху, и снизу), мелькнула запоздалая мысль: "глупая смерть". И кто-то невидимый ответил: "а она другой не бывает".

Ногу резанула боль. Я упал на колени, чувствуя, как какая-то тварь, впившаяся в мою конечность своей когтистой лапой, подбирается ко мне со спины...

Но через секунду меня перестало это тревожить. Пусть всего на несколько мгновений я забыл обо всем на свете, потому что то, что я увидел, было по настоящему фантастическим зрелищем!

Конечно, мне стоило бы сразу сообразить, что мечи, пусть и обмотанные промасленными тряпками, сами собой не загораются. А теперь я увидел - кто послужил моему оружию зажигалкой...

Аурон, стоя на том же месте, у разбитой скамейки, выставил вперед руку, ту самую - бледную, перевязанную. Выгнул кисть, тряхнул пальцами...

В монстров за моей спиной выстрелила самая настоящая молния. С треском, почти грохотом, она желтой искрой прорезала воздух у меня над головой, и рассыпалась ворохом искр о пластины вцепившегося мне в ногу гада.

За ней последовала целая плеть шипящих электрических разрядов, раскидавших монстров по всей набережной.

Кое-кто, правда, остался. И сейчас с завидной настойчивостью тянул свои зубы, лапы, и прочие убийственные части тела ко мне. А Аурон наставил на меня указательный палец и звонко щелкнул.

- За что?! - удивленно и испуганно выдохнул я, но так тихо, что он вряд ли меня услышал.

Впрочем, убивать меня он явно не спешил. Тело обдало холодом, но не сильно - терпимо. А во все стороны выстрелили ледяные кристаллы, прошивая оставшихся гадов насквозь.

Я встал кое-как, отряхнулся. И тут же почувствовал дикую боль в ноге. Словно судорогой скрутило. Взвыл, рухнул опять на колени. А у меня над головой волна пламени прокатилась.

Я глянул на ногу. Тут же отвернулся, хотя за пару мгновений отчетливо рассмотрел свою залитую кровью конечность. С дырой посреди икры. Та уже подернулась тонкой пленочкой, но из-под нее продолжали просачиваться алые капли, набухали на кромке отверстия и скатывались ручейками вниз, в ботинок.

За спиной раздался цокот и нестройный пронзительный крик.

Оборачиваться я не стал. Не хотелось. Знал, что увижу, как несется прямо на меня новая орава монстров. Те, которых Аурон раскидал, да еще подкрепление подоспевшее... И отчетливо понимал - это конец. Аурон со своей... магией, может и выкарабкается, а вот мне - точно конец. И опять в голове мелькнула мысль: "глупая смерть". И снова меня обида взяла, и снова в груди разгорелась ненависть.

Сцепив зубы, чтобы не кричать, я выпрямился. Повернулся, попытался приподнять меч, но на этот раз одной злости мне уже не хватило. Поэтому я пошел вперед, слыша, как звенит и прыгает он за мной по камням.

Чудовища были уже в десятке метров от меня. Припали к земле, готовясь к прыжку. Я потянул на себя меч, понимая, что уже не успею зарубить даже одну бестию и меня сейчас будут рвать на куски. А затем передо мной выросла фигура Аурона.

Возможно, это был еще один из его трюков, а может, это мне сделалось дурно от всех полученных ран и я на миг отключился. Но я не видел - когда и как он появился передо мной. Секунду назад не было - а теперь стоит.

Я закричал. Уже не помню что, наверное, прокричал его имя, как обычно делают все в таких ситуациях (конечно, если кому-нибудь случалось попасть в такую ситуацию...).

А он по-прежнему не отвечал. Черный меч будто бы и без помощи сжимавшей его руки соскользнул с плеча, завис в сантиметре от дороги.

Он запрокинул голову, и я увидел огромную улоу у его губ. Надо же - похоже, там еще что-то оставалось.

А потом он ударил. Резко, но без замаха. Словно очертил полукруг перед собой. Но врагов как ветром сдуло.

Несколько, те, что стояли ближе всего, упали замертво, разваленные от загривка до промежности. Других отшвырнуло и расплющило об ограду набережной. Кого-то перебросило через нее, и они, кувыркаясь, рухнули в беснующиеся внизу волны.

- Беги! - повторил Аурон, по-прежнему не смотря на меня.

И я побежал. Поковылял, если точнее, хотя и довольно быстро. Почти со скоростью здорового пешехода, идущего прогулочным шагом. А сзади уже наступали новые твари. Да и спереди раздавалось знакомое цоканье.

Аурон шел рядом, твердым шагом меряя набережную. И похоже было, что он... охраняет меня. Что именно это - его цель. Я хотел спросить его самого, но в этот момент в мост перед нами вонзилась очередная "комета".

Глубоко зарывшись панцирем в покрытие дороги, она раскрыла щупальца и выплюнула целый роз "чешуек".

Не сбавляя шаг, Аурон вдребезги разнес с десяток, прицельно выстрелив по ним молниями. Вновь скинул с плеча меч и рассек две приземлившиеся поблизости раковины. Из них на дорогу выплеснулась кровь. Немного. Но мерзкая - черная, вонючая. Словно и не кровь, а гной или желчь застоялая.

Я попытался не смотреть на нее, уставился на извивающийся хвост чудовища. А он тем временем налился синеватым светом. И щупальца, уже не розовые, переливаются зеленым.

Когда до чудовища оставалось метров двадцать, все вокруг вдруг окуталось тьмой. А тогда в спину ударил свет. Именно ударил, словно не желая выпускать меня из нахлынувшей черноты. Та отступала, а свет продолжал давить. Вначале я почувствовал, что меня прижимает к дороге. Затем - что отрывает от нее. А после - что меня сейчас попросту расплющит, раскатает в тонкий блин между яркими полотнищами льющегося отовсюду света. Но когда я уже слышал, как трещат кости, чувствовал, как врезаются ребра в грудину, все внезапно исчезло. То есть пропали тьма и свет, которые на несколько долгих секунд стали для меня всем. Зато вернулся воздух, ворвавшийся в легкие. Правда, вернулась и набережная, удар о которую весь этот воздух из меня выгнал обратно.

Упал я, впрочем, удачно - прямо на меч. В том смысле, что по счастливой случайности он рухнул на землю первым и рухнул плашмя. И лишь затем я, прижав его своим телом, а не сев на острие.

Подняв голову, я увидел, что Аурон продолжает идти вперед, как ни в чем не бывало. Кажется, его вообще ничто не брало.

Щупальце извернулось. Мир вновь попыталась затянуть тьма, но сверкнувший меч мгновенно оборвал светопреставление.

Тварь изогнулась. Задрожала. Потянулась к нему своими щупальцами. Те удлинились, попытались обвить его тело. Но очередной удар меча быстро укоротил их.

Из-за массивной туши чудовища выскочили мелкие, уже вылупившиеся гады. Они бросились на Аурона, а через мгновение уже столь же быстро бежали обратно, охваченные огнем.

Еще один удар меча, и огромный гадина, обвив себя щупальцами и надломившись посередине, падает на мост, яростно колотя по нему хвостом.

Впрочем, ни я, ни Аурон, на него уже не смотрели. Мы смотрели вверх, потому что именно в тот момент на нас наползла огромная тень, отбрасываемая зависшей в воздухе тварью, которую Аурон назвал Сином.

Мост подо мной дрогнул. Пошел трещинами. Я же, как завороженный, смотрел, как по нижней части водяного панциря чудовища перекатываются волны. Медленно, неторопливо, с чувством собственного достоинства. Вначале еще синие, они понемногу темнели. И мне подумалось, что они станут кровавого цвета. Но нет. Вскоре над нами колыхалась странная коричневая масса. Если намешать всего, что только попадется под руку, наверное, получится точно такой же цвет...

Затем в центре, прямо над нами, панцирь разошелся, и я увидел свет. Огромную сияющую дыру. Белую с рыжеватым отливом.

Я отвел глаза лишь когда почувствовал, что падаю вместе с остатками моста. Судорожно ухватился за все еще держащийся край. Но руки - потные, масляные, окровавленные - скользили по камням, а раздираемые болью пальцы отказывались держать тело.

Аурон стоял надо мной. Порывы ветра рвали его балахон. В очках отражались языки далекого пламени - Занарканд горел. Он не смотрел на меня. Смотрел в отверстие, зияющее в сердцевине парящего чудовища.

- Аурон! - закричал я, тщетно пытаясь втянуть тело на мост. - Аурон!

Он словно и не слышал. Потом вдруг заговорил:

- Ты уверен? - Но обращался он словно и не ко мне, а к... Сину.

Он кивнул. Наконец взглянул на меня. Я уже висел из последних сил, чувствуя, что соскальзываю вниз. Наклонился и крепко ухватил меня за ворот куртки. Та протестующе затрещала, да и горло сдавило так, что я еле-еле дышал. Но сил вырываться уже не было.

Он поднял меня на вытянутой руке и продолжал держать. Я поводил глазами из стороны в сторону и увидел...

Это была смерть. Смерть Занарканда. Такая же величественная, как и он сам. Такая же пышная. Такая же красивая... Обломки зданий. Покрытие дорог. Крохотные человеческие фигуры. Еще более мелкий мусор и каменное крошево. Все это медленно поднималось в воздух и плавно скользило прямо в разинутую... пасть чудовища. Жадно пожиравшего мой город.

На глаза навернулись слезы, и я почувствовал, как и они, срываясь с ресниц, улетают вверх. В утробу мерзкого монстра. И я отчетливо понял, что совсем скоро последую следом.

Аурон приподнял меня выше. Впрочем, в этом не было нужды. Сферическое тело чудовища висело уже в паре метров над нами. Это не оно опустилось вниз. Это мы летели... в него.

В груди снова заклокотала обида и злость, но теперь ее не хватило даже на то, чтобы отстегнуть бесполезный меч, зацепившийся за ремень и болтающийся мертвым грузом, тянущим меня вниз. Он не хотел туда. А я тянул его за собой.

Я хотел посмотреть в глаза Аурону. Еще раз спросить: "За что?". И теперь уже справедливо. Но не смог. Я видел лишь холодный блеск стекол солнцезащитных очков.

Свет стал невыносим. Я зажмурился, но все равно видел, как вытягивается его голова. Как ее верхняя часть устремляется вверх, во свет. А нижняя, на медленно растягивающейся шее, все еще остается на месте. И что-то говорит. Я прислушался.

- Так начинается твоя история, - расслышал я.

В голове мелькнула мысль, что больше подошло бы: "так она заканчивается". Но ответить я не успел. Тело Аурона, вытянутое в смазанную полосу, рванулось вверх. А его рука, все также крепко сжимавшая ворот куртки, поволокла меня следом.

Я закричал. И кричал, пока вокруг не осталось ничего, кроме света. Кричал, пока он несся, пронизывая меня насквозь. Кричал, пока не осталось и его. Кричал, пока все вокруг не заволокла тьма...

Глава 2

Я умер. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Не было тела, не было материального мира вокруг. Только образы, мысли, отголоски прежних чувств и эмоций раскрашивали пустоту вокруг смазанными образами. Я отчаянно цеплялся за норовившее раствориться в окружающем хаосе собственное я. И очень хотел, чтобы рядом оказался хоть кто-нибудь, чтобы избавиться от подступающего чувства одиночества и безысходности.

- Эй! - вдруг окликнул меня до боли знакомый голос.

- Папа! Тидус

Но на секунду возникший образ отца подернулся рябью и исчез. Я потянулся к тому месту, где он только что был, но наткнулся на незримую преграду. Пальцы упёрлись в холодный шершавый камень. И кто-то разразился над самым ухом нечеловеческим саркастическим смехом.

И мир вернулся. Соленые брызги щипали разбитое лицо. Холод терзал лежащие в воде ноги. Глаза слезились от режущей боли. А подом мной обнаружилась вполне материальная каменная глыба, на которой, помимо меня, восседала здоровенная птица с темно-синим оперением и красным хохолком на загривке. Она пронзительно закричала - похоже, именно она и привела меня в чувство - рубанула крыльями, и, поднявшись в воздух, устремилась в небо.

Когда я вытянул из воды немеющие конечности и перевернулся на спину, которой досталось чуть меньше чем моему благородному лику, то в полной мере смог оценить это самое "небо". Свинцовые тучи, бурлящие от грозовых разрядов, застилали всё зримое пространство и поливали море, будто в том и без того было мало воды, мелким моросящим дождём.

Я проследил взглядом за удаляющейся птицей и болезненно сморщился от осознания того, что пережитый кошмар оказался не сном. Она летела к стае своих сородичей, кружащихся вокруг вершины здания, изрезанного чёрными бойницами узких арочных окон. И несмотря на густую пелену из дождя и какого-то белесого ни то дыма, ни то тумана, было видно, что это отнюдь не жилая постройка, а держащиеся на честном слове руины оной.

Взгляд выцепил из царящего вокруг сумрака ещё несколько крыш, торчащих из-под воды, и множество скал, вздымающихся к негодующему небу гнутыми пиками.

Логика подсказывала, что это всё, что осталось от некого прекрасного города. Она же возражала, что по виду (а вернее его отсутствию), постройкам этим никак не меньше пары веков - не осталось и следа облицовки, лишь голый камень, изъеденный временем. А значит, это совершенно другие руины совсем другого города. Впрочем, меня это ничуть ни порадовало, поскольку помимо кружащей в небе стаи (не факт, что травоядной) других обитателей вокруг не было видно.

- Оте~ец! - закричал я, выпустив из лёгких весь воздух.

Ответа не последовало, и я исторг из себя совсем уж нечленораздельный вопль, в который вложил всю боль и тоску, злость и отчаянье, которые меня в тот момент охватили.

Тишина и последовавший за ней громовой раскат - вот и вся реакция равнодушных небес. Я не заметил, как заплакал. Не помню - сколько я лежал на камнях, чувствуя, как леденеет тело. Зато отчётливо помню малодушные мысли о смерти. Тем более, что никаких изощрённых способов самоубийства изобретать было не нужно. Достаточно было закрыть глаза и...

Я перевернулся на бок и ухнул в обжёгшую тело воду. Глубоко вдохнул.

Тугие струи жидкости прошлись по носоглотке и наполнили лёгкие. Привыкшие к очищенной, практически дистиллированной воде сферы, они тут же отозвались жгучей болью. Но благоговейная прохлада и чувство... наполненности быстро погасили её. Я прикрыл глаза, и выпустил из ноздрей пузырьки углекислого газа.

С детства я знал, что отличаюсь от других людей. Не от всех, конечно, но от большей их части. Будь то новый виток эволюции или случайное генетическое отклонение, получившее продолжение в потомках, но во всём мире насчитывалось несколько тысяч двуногих амфибий, причислявших себя к людям, способных дышать и на земле, и в воде. При отсутствии жабр, с практически идентичной физиологией и лишь едва заметно отличающимися лёгкими, мы как-то умудряемся дышать в толще вод, выделяя из неё крохи кислорода, и при этом чувствуя себя куда лучше, чем на суше.

Я почувствовал, как отступает боль. Как по телу, несмотря на ледяную воду, растекается тепло, как оживают конечности и наливаются силой мышцы.

Последнее, правда, меня не сильно порадовало, потому что дала о себе знать и прокушенная тварью нога с разодранными мышцами со всеми вытекающими последствиями.

Попутно оказалось, что тусклый свет остался где-то далеко вверху, а я не очень быстро, но целеустремленно опускаюсь ко дну. Это было неправильно. Поскольку я не столько осознанно, сколько инстинктивно, работал конечностями, поддерживая себя на одном уровне... во всяком случае, я так считал.

Причина незапланированного погружения нашлась довольно быстро - и здесь не обошлось без старика! Меч, зацепившийся за пояс и особо не дававший о себе знать ввиду временной потери чувствительности, теперь тянул меня ко дну.

Первым побуждением было отцепить от себя проклятую железяку и отправить её туда, куда она так стремилась. Но благоразумие и лёгкий укол совести победили. Меч я всё-таки отцепил, затем закрепил поудобнее, так чтобы не нарваться коленом на острый край, и уже в полную силу заработал руками и одной ногой, поднимаясь к поверхности.

Лёгкое головокружение и несильная головная боль подсказали, что погрузиться я успел довольно глубоко. Однако всплытие прошло успешно. Я пришёл в себя. Огляделся по сторонам. И, не найдя цели лучшей, чем самая большая развалина среди этих руин, поплыл к ней (хотя кружащиеся у её вершины пернатые бестии по-прежнему не вызывали у меня доверия - уж чересчур плотоядно смотрела на меня та красноголовая выхухля).

Несмотря на то, что тело благосклонно приняло привычную среду, плыть было не только больно - всё тело саднило и ныло - но и просто неприятно. Не то, чтобы я никогда не плавал вне сферы, но чувствовать под собой бездну, в которой ещё неизвестно какая сволочь обитает... Я отчётливо осознавал, что мне вполне хватит и одной из тех милых зверушек, что так мастерски раскидывал Аурон, выплывшей из чернильной тьмы, чтобы помереть уже окончательно и бесповоротно.

Кстати, последнего здесь видно не было. А ведь именно с его подачи я оказался... чёрт знает где, вместо того, чтобы тихо и мирно упокоиться вместе с остальными под обломками родного города.

Так, коротая время невеселыми мыслями, я добрался до каменных ступеней, поднимавшихся из воды ко входу во "дворец", как я про себя окрестил эту самую величественную из руин. Искушения прогуляться вниз по ступенькам не было совершенно, поэтому я с готовностью выбрался на берег, выпустил из легких воду и вдохнул чем-то неуловимо отличающийся от привычного воздух.

Туман - во всяком случае запаха дыма он был лишен - немного рассеялся, позволив рассмотреть получше стены здания. Но описывать я эту невеселую картину не стану - руины, как руины. Камни, трещины, трещины и снова камни, без намека на какую-либо растительность, обычно обитавшую на таких вот развалинах в более дружелюбных местах. Здесь, похоже, ей просто не откуда было взяться... Хотя, если это действительно всё, что осталось от моего города, то у неё просто не было времени здесь обосноваться. Впрочем, в это я по-прежнему верить отказывался - какая бы тварь не пожевала небоскребы Занарканда, она едва ли смогла бы состарить их на несколько столетий.

Обшаривая взглядом окрестности в поисках чего-нибудь кроме голых камней, я внезапно обнаружил... сундук. Нет, правда! Это был настоящий сундук! Вы, наверное, не поняли... СУНДУК! Вот когда вы в последний раз видели сундук? А тут - вот он, пожалуйста. Стоит. Здоровенный, из добротного дерева, окованный железом... Впрочем, ничего кроме удивления, у меня он не вызвал. Дух искателя сокровищ, которым я, как и моим сверстники, был одержим в детстве, даже не шелохнулся, задавленный аргументами разума. Проржавевший металл намертво спаяло время, а многочисленные трещины, тронутые по краям гнилью, явно свидетельствовали о том, что ничего съедобного или теплого внутри нет, а все сокровища мира в виде золота и драгоценных камней как-то резко утратили значимость, превратившись в моем представлении в бесполезный груз. Поэтому сундук был оставлен в покое, и я пошёл дальше, но остановился от чувства, что на меня кто-то внимательно и хищно пялится!

Я оглянулся, но никого не заметил. Только этот проклятый сундук. Смерив его тяжелым взглядом, я прищурился, пытаясь припомнить, как он стоял минуту назад. Кажется, чуть-чуть иначе. На пару сантиметров дальше и угол поворота другой. Я сглотнул, погладил рукоять меча, внезапно ставшего самым близким и надёжным другом, и поспешил прочь, по степеням, ведущим к зданию, то и дело косясь на злополучный сундук - не обернется ли чудовищем, не побежит ли следом.

Так, чувствуя себя окосевшим параноиком, я и ушёл, вздрогнув, услышав напоследок разочарованный скрип. Ни то крышки сундука позади, ни то гроба в моем понемногу сходящем с ума мозгу. Очень хотелось верить, что виноваты всё-таки мозги.

А впереди ждало новое препятствие. Между мной, стоящем на небольшой площадке, и "замке", зиждущемся на огромном рукотворном плато, была сорокаметровая пропасть. Внизу, метрах в десяти, колыхалась вода. В тусклом свете было видно, что она покрывает нижние этажи, по полу которых валялись обломки колонн, стен, и, видимо, моста, потому что именно его то здесь явно и не хватало.

Впереди был лишь узкий каменный парапет, под которым не наблюдалось ни единой опоры. Выглядел он настолько не надёжно, что я без раздумий ступил на него, понимая, что ещё несколько минут на краю, и я не заставлю себя это сделать даже под страхом немедленной и мучительной смерти.

Как ни странно, камень выдержал. И уже через несколько шагов я уверенно топал вперед, разглядывая унылый пейзаж, и попутно высматривая местных обитателей, которые не откажутся пообедать зазевавшимся двуногим.

На середине "моста", я задержался, разглядывая уцелевшую статую какого-то бородатого мужика в тяжелом плаще. Может, и впрямь бывший дворец? Или музей? Впрочем, долго эти мысли мою голову не занимали, потому что через секунду я уже проклинал свою любознательность - статуя стремительно приближалась, а я, соответственно, падал вместе с останками моста.

За такой "плюх" тренер бы незамедлительно выкинул меня из команды. Впрочем, несмотря на то, что я пребольно треснулся о водную гладь пузом и мордой, я сноровисто извернулся, нырнул на пару метров, чтобы не получить по голове зазевавшемся обломком, и направился к единственному в обозримом пространстве подъему, на который мне бы удалось взобраться.

Мимо меня прошелестела стайка пузырей. В голове родилась весьма неприятная мысль, что пузыри сами собой не рождаются, а камни ещё не успели добраться до дна. Рука сама собой поползла к мечу и даже отцепила его от пояса, когда что-то живое коснулось моей руки и унеслось прочь.

Почувствовав, как к моему затылку стремительно движется ничем не обоснованный водный поток (сказались годы тренировки), я дёрнулся в сторону, и успел заметить, как мимо пронеслась здоровенная рыбина с бледно-зеленой чешуей и длиннющими плавниками с очень неприятными на вид коготками на концах длинных косточек.

От глупого натуралистического вопроса - чем эти зверюги питаются, я воздержался. Тем более, задать ему было некому, а ответ, как мне казалось, я узнаю и сам в самом ближайшем будущем, и ответ этот мне очень не понравится.

Рванувшись к спасительному подъему, я едва нос к носу не столкнулся с этой самой рыбиной (или уже другой?). Вернее, нос к пасти, потому что носа у неё, как у любой уважающей себя рыбы, не было, зато наличествовала ощетинившаяся выпирающими вперед клыками пасть!

Быстро прикинув, удобно ли такими зубками жевать водоросли, я пришёл к выводу, что если и да, то по своему составу, я от этих водорослей не далеко ушёл, и мной сейчас очень сытно пообедают.

Сбоку мелькнули маленькие злобные глазки на тупой, слегка скругленной мордочке. Я наотмашь рубанул мечом, чувствуя, как тело подстраивается, под непривычное дли подводных тренировок движение, и, к своему удивлению, попал. Меч срезал прожорливой гадине плавник и здоровый кусок хвоста.

Тут же недостающую часть туловища заменила другая рыбёха, жадно вцепившаяся в окровавленную рану первой. Похоже, зверушки - ко всему прочему - были ещё и не чужды здоровому каннибализму.

Пожалев первого зверя, который, в сущности, мне ничего еще не сделал, я располовинил и второго. Вокруг меня заплясали тени. Танец этот не предвещал ничего хорошего. Я затравленно оглянулся. Проплыть мне оставалось еще метров двадцать, но что-то подсказывало, что едва я сделаю несколько гребков, как все эти веселые рыбки вцепятся мне в задницу и обглодают её по самые уши.

Внезапно (как и все "приятные" сюрпризы), тени исчезли. Разум сделал несколько неутешительных выводов и даже заставил проплыть пару метров по направлению к берегу, когда под водой зажглись огни. Они сияли то ярче, то меньше, и целенаправленно приближались ко мне. Я насчитал шестнадцать, прежде чем меня одолел самый примитивный животный ужас и отчаянное желание жить долго и счастливо, и как можно дальше отсюда.

Что-то гулко ухнуло. Кажется, где-то под водой "кто-то" отодвинул в сторону мешавшие обломки моста. Я сделал ещё несколько гребков в сторону, и тут мимо меня пронеслась охренительнейших размеров туша, чем-то издали напоминающая рождественскую ёлку, вымоченную в кошмарах гидрофоба, у которой вместо нарядных лап - увенчанные "гирляндой" щупальца... А ещё здоровенная пасть. Милая такая, начисто лишенная зубов. Зато полтора метра в диаметре. И в этой вот бездне исчезли останки моих неумелых кулинарных опытов на ниве приготовления местных морепродуктов.

Уж не знаю - оценила эта монстрятина мои старания, или наоборот осерчала, но совершенно точно решила познакомиться поближе.

Мысленно я с сомнением покосился на свой меч, а в реальности уже работал всеми конечностями, стараясь убраться от неё как можно дальше.

Крохотный пяточек суши, к которому я стремился прежде, доверия уже не вызывал, и я отчаянно рыскал взглядом вокруг, ища, куда бы спрятаться.

Новый укол интуиции швырнул меня в сторону, и туша чудовища пронеслась мимо, на полном ходу врезалась в стену и обрушила на нас немногие уцелевшие секции мостика.

На меня, к счастью, ни одна из них не грохнулась. Твари повезло меньше, впрочем её эти мелочи жизни, похоже, нимало не волновали. Чудище развернулось, порыскало щупальцами-с-фонариками, безошибочно выбрала направление и понеслось ко мне.

Я же в то время уже плыл в противоположную сторону, заметив в отдалении узкую арку, в которую монстрятина не пролезла бы при всём желании. И лишь надеялся, что успею доплыть до неё раньше, а погнавшаяся за мной тварь не обрушит на меня тонны камней.

Уже у самой арки я почувствовал, как меня тянет назад. Сильнее заработал ногами. И, понимая, что делаю несусветную глупость, всё-таки не смог совладать с собой и оглянулся.

Теперь мне удалось увидеть ещё и огромную клеть на груди монстра, затянутую тонкой кожаной плёнкой. В этот укрепленный мешок, являвшийся, видимо, неким перевалочным пунктом между пастью чудовища и его желудком, сейчас бурным потоком лилась вода, жадно втягиваемая пастью... вместе со мной!

Так быстро и так отчаянно я прежде никогда не плавал. Уже вплывая в арку, я боковым зрением видел, что меня окружают не стены, а коричневое нёбо монстра. Чувствовал, как ноги проваливаются в бездну и ожидал, что вот сейчас пасть захлопнется, и большая часть моего естества окажется внутри неё, а остальное ещё минут пять будет наслаждаться всеми прелестями нового состояния, пока обезумевший от новых впечатлений мозг не прекратит свою бесполезную деятельность...

Но, видимо, именно в этот момент пузырь на груди этой гадины заполнился, поток, тянувший меня назад, остановился, и с жутким грохотом тварь влетела следом за мной. Влепилась мордой в стену и от переизбытка чувств кашлянула.

Вместе с потоком воды я вылетел вперед, пропахал животом камни, выпрыгнул из воды (к сожалению, не по собственной воле), и грохнулся вниз, на едва смоченный жидкостью пол. Полуметра воды не хватило, чтобы полностью погасить силу удара, и я со всего маху треснулся головой о выросшую по курсу полёта стену.

Глава 3

Если сознание и покинуло меня, то ненадолго. Во всяком случае, когда я поднялся с ледяного пола, голова раскалывалась от боли. Выброшенное из воды тело моментально сковал пронизывающий холод, и я совершенно отчётливо понял, что в ближайшие несколько часов окочурюсь в этом холодильнике.

Чтобы хоть как-то согреться, я попытался устроить телу небольшую зарядку. Но очень скоро (уже после первых движений) отказался от этой затеи. Только теперь я почувствовал - как же дико устал. Хотелось есть, хотелось спать, но больше всего хотелось лечь прямо на ледяные плиты и умереть. Руки отказывались подниматься. Нижние конечности еле шевелились и то и дело норовили предательски подогнуться. А рваная рана разболелась так, что захотелось оторвать себе ногу.

Кстати, меч был всё ещё при мне. Я заметил это, лишь когда оперся на его лезвие, чтобы перевести дух. Он уже привычно ушел на ладонь в камень, но неожиданно легко вышел обратно, когда я подергал за рукоять для того, чтобы убедиться, что сил его выдернуть у меня нет и с чистой совестью оставить ржаветь здесь. Впрочем, едва он оказался на свободе, как немедленно налился свинцом и едва не уронил меня на пол. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как сырой воздух обдирает саднящее горло, и побрел по единственному проходу, оставленному мне судьбой. Меч со скрежетом волочился по камням следом за мной.

Я поднимался по полуразрушенным ступеням. Ковылял, опираясь рукой на шершавые стены. Брел по этому проклятому тоннелю, чувствуя, как холод сковывает судорогой мышцы и по капле вытягивает остатки сил.

Впереди показалась дверь. Огромная, двустворчатая, вдвое выше меня. Изрезанная витиеватыми завитушками, некогда красивыми, а ныне основательно тронутыми гнилью. Я навалился на неё всем телом, не надеясь особенно, что это поможет. Просто было бы совсем глупо помирать, даже не попробовав выбраться из этой темницы.

Неожиданно легко дверь поддалась. К счастью, всё же недостаточно легко, чтобы я потерял равновесие и рухнул на пол. Впрочем, за свою стойкость, я был тут же был вознаграждён: прямо мне в лицо скалила чудовищную пасть такая образина, что... Когда её клыки и блестящая от потоков воды рожа озарилась вспышкой молнии, я уже закрывал дверь.

Ожидаемого удара с разбегу, дикого рыка и скрежета когтей не последовало. Поэтому, подождав с минуту, я набрался смелости и чуть-чуть приоткрыл одну из створок, внутренне содрогаясь при мысли, что в паре сантиметров от себя увижу столь же внимательный глаз чудища.

Всё было тихо (если опустить вой ветра, раскаты грома и плеск воды). Выглянув из своего укрытия, я чертыхнулся. Статуя! И кому в голову пришло украшать свои владения такими вот чудищами?!

Оказывается, я довольно высоко забрался. Это был купол того самого "дворца", вокруг которого кружили местные птички неопределенного мировоззрения. Огромное пустое пространство было завалено кусками осыпавшихся стен, осколками крыши, кусками искалеченных статуй и давно сгнившей мебели. Дождь снаружи усилился и теперь хлестал в стенные проломы, щедро поливая испещренный трещинами пол. С крыши соседней пристройки низвергался самый настоящий водопад, уже успевший проложить себе путь вниз, вдребезги разворотив часть стены, и лишь потому не затопивший всё помещение.

Могильный холод подземелья чуть отступил, но влага, который воздух был пропитан насквозь, не давала и тени надежды на то, что здесь можно переждать непогоду и... Что будет дальше, я предпочитал не думать. Один, посреди океана. Непонятно где, в каких-то замшелых руинах. Всё говорило о том, что быструю смерть вместе с обитателями Занарканда, мне подменили более изощрённой и медленной. А может, я уже умер, и это мой личный ад?.. Впрочем, организм был уверен в обратном и требовал тепла и пищи.

Ни на что не надеясь, я обшарил залу взглядом и пошёл в обход, надеясь найти хоть какую-нибудь уцелевшую тряпицу, в которую можно завернуться. К своему удивлению, я обнаружил кострище.

Не обугленные доски былого пожара, а самый настоящий костёр. Разумеется, давно прогоревший. Но зато рядом лежали относительно сухие колобашки и промасленный свёрток, внутри которого оказался совершенно сухой трут. Не веря собственному счастью, и понимая, что ожидать, что здесь окажется ещё и зажигалка, будет верхом наглости, я всё-таки обшарил чью-то былую стоянку. Зажигалки я не нашёл, зато два сточенных по краям камешка обнаружились. Недолго думая, я прошёлся ими друг об дружку, и выбил на пол россыпь рыжих брызг.

- Живём! - не сдержав радости, воскликнул я, и принялся сооружать костёр.

Надо сказать, что выбить искры и разжечь ими стремительно отсыревающий трут - штуки разные. Но всё-таки раза с двадцатого у меня это получилось. Зашипели, затрещали, сгорая, тоненькие веточки. Показались первые языки пламени. Долго и осторожно они облизывали неумело сложенные колобашки, но потом всё же вошли во вкус, и тело обдало благословенным теплом разгоревшегося костра.

Буквально обняв его ногами и вытянув к пламени руки, я отогрел заледеневшие конечности, стиснув зубы, когда тепло докатилось до раны. Окинул взглядом ногу. Глубокая рана вызывала дурноту одним своим видом. Но размытая водой кровяная корка, кажется, держалась и истечь кровью мне в ближайшее время не грозило. С другой стороны, вся нога напоминала своим цветом незрелый баклажан от многочисленных гематом, раскрасивших её в темно-фиолетовые, синие и багряные цвета. Что-то мне подсказывало, что антисептиками проклятые ракушки не пользовались перед тем, как тыкать меня своими лапами, и я имею все шансы заработать заражение и расстаться с ногой. С другой стороны, ни врача, ни медикаментов вокруг не наблюдалось, и мне не оставалось ничего, кроме как надеяться на то, что всё обойдется.

От созерцания увечной конечности меня отвлек голод. Нет, не так... ГОЛОД. Пустой желудок натужно заворчал, напоминая, что минуло уже два дня (или больше - черт его знает, сколько я провалялся без сознания) с тех пор, как я последний раз что-нибудь ел. Пить, как ни странно, не хотелось. Может, последние события послужили началом развития у меня гидрофобии? Эта мысль немало позабавила меня. Я прислушался к собственным ощущениям, но пришёл к выводу, что просто дико устал, а организм без моей помощи выделил необходимую влагу из насыщенного ею воздуха и солёной дряни, которой я наполнял собственные легкие. Всё-таки моя физиология имеет несомненные плюсы!

За этими мыслями (в основном, так или иначе, сходящимися к еде), я и уснул возле своего костерка...

Пробуждение оказалось тяжелым. Всё тело ломило, а из головы никак не желали улетучиваться обрывки минувшего сна. Суть его ускользала от сознания, но я помнил, что в нём был Аурон. Он говорил, что наша команда проиграла десять лет назад. Проиграла из-за меня. И был тот мальчишка в скрывающем лицо капюшоне. "Ты плачешь", - сказал он мне. И я понял, что действительно плачу. Правда, скорее от боли, чем от дурацкого сна. Всё тело ныло. Тепло куда-то ушло, и привычный холод занял его место.

Я помотал головой, прогоняя дрёму, и недоуменно уставился на костёр, пытаясь осознать тот простой факт, что он давно прогорел, и всё, что от него осталось - едва теплящиеся в кучке почерневших колобашек одинокие угольки.

- С-с-стой! - в отчаянье завопил я, и бросился раздувать огонь.

В лицо мне полетели зола и черная пыль. Вспыхнули крошечные язычки пламени. Снова погасли. Стало понятно, что всё, что могло гореть, уже прогорело, и очень скоро я вновь останусь наедине с холодом.

- Не оставляй меня! - чувствуя, что на глаза и впрямь наворачиваются слёзы, умолял я уходящий огонь. - Сейчас, сейчас. Я найду ещё дровишек. Потер... пи.

Я запнулся, встретившись взглядом с внимательно таращившимися на меня налитыми кровью глазенками.

Встреча с подводными обитателями закалила мою волю и я чувствовал в себе силы, играть в гляделки с любой тварью на свете, хоть до судного дня. К сожалению, это единственная битва, к которой я был готов.

А вот к чему я готов не был совершенно, так это к встрече один на один с обладателем этих чертовых глаз! Узкая морда этой образины скалила в недоброй улыбке тронутые желтизной клыки. Не то, чтобы очень большие, всего-то сантиметра два-три. Не то, чтобы очень острые, но перекусить ими мою тощую шею, кажется, было вполне этой твари по силам. Над голыми ушными раковинами возвышались два острых клинка - эдакие милые рожки. Аналогичные костяные наросты, торчали и из прочих мест этой жертвы военных экспериментов: передних лап, коленных суставов задних... А ещё был мясистый хвостище, на котором гад и висел, обвив шею торчащей в паре метров надо мной статуи.

И вот эту машину убийства подсунула мне судьба в то время, как я не был уверен даже в том, что смогу встать на ноги. Впрочем, касательно своих возможностей я ошибался. Едва эта образина облизнула длинным языком пересохшую морду и раззявила пасть, я вскочил на ноги как ошпаренный. Зашипел от боли, которой отозвалась раненая нога, но сжал зубы, выхватил меч и приготовился к скоротечной схватке, итог которой, похоже, был известен нам обоим.

Тварь проворно перескочила со статуи на соседний карниз. Проворно перебирая лапами и, похоже, просто вонзая свои клинки в стены, чтобы удержаться нах них, пробежала в одну сторону, в другую. То ли пытаясь зайти ко мне со спины, то ли просто примериваясь - с какой стороны лучше напасть. Потом напряглась всем своим телом и бросилась на меня.

От этого броска я увернулся. Всё-таки глупое животное выбрало не лучшую позицию и изрядно потеряло в длинном прыжке скорость. Я поспешил воспользоваться ситуацией и из последних сил рубанул гада мечом.

Клинок звякнул о камни, задрожал и выскользнул у меня из рук. А проворно отскочивший гад высоко подпрыгнул и налетел на меня, вытянув вперед лапу.

От удара лапой я увернулся, но тут же рухнул на спину, подкошенный ударом хвоста. Уже прощаясь с жизнью, я услышал, как когти чудовища вонзились справа и слева от меня, а прямо к моему лицу устремилась разверзнувшаяся пасть, капая на грудь тягучей слюной.

Я закрыл глаза. Поэтому чудовищный взрыв, сотрясший всё помещение, равно как и несколько первых мгновений после него, ничего не видел. Но грохот сыплющихся камней и разлетающихся в стороны осколков заставил меня вновь посмотреть по сторонам и убедиться, что твари надо мной уже нет. Её туша валялась в противоположной стороне залы, буквально размазанная огромным куском стены.

Зажимая ладонями раздираемые болью уши и пытаясь удержать содержимое черепной коробки на месте, я оглянулся в ту сторону, где прогремел взрыв.

Дождь сноровисто прибивал поднятую пыль к полу, и в чёрном проломе я увидел силуэты людей.

Они шагнули внутрь, и свет заиграл на влажной коже их костюмов. Прямо надо мной выросла девушка. Несколько секунд я пялился ей в промежность, перетянутую зеленым пояском, потом смущенно поднял лицо, попытался подняться.

Толпа мужиков с чем-то подозрительно похожим на ружья в руках моментально окружила меня и взяла в кольцо. Один из них зашёл за спину, и не успел я их поблагодарить за чудесной спасение, и поинтересоваться, не планировали ли они и меня заодно угробить этим взрывом, пребольно ухватил за волосы.

Я, естественно, поспешил возмутиться столь хамскому обращению, но моментально замкнулся, когда почувствовал прижатый к горлу холодный металл ножа. Пока что он прижимался к коже плашмя, но что-то подсказывало мне, что одно неверное движение, и столь любимая мной верхняя оконечность распрощается с туловищем и станет этому детине отличным трофеем. В общем, на спасателей ребята совершенно не походили.

Кажется, меня о чём-то спросили. Но язык этот оказался мне совершенно незнаком. Я ответил им на общем, что не понимаю, о чём они говорят. Выслушал гневную тираду. Я выцепил лишь несколько знакомых слов, из которых смог предположить, что меня то ли назвали демоном, то ли послали к дьяволу. А тон не вызывал особых иллюзий относительно моей дальнейшей судьбы.

Нож в руке удерживающего меня мужика неприятно скользнул по шее. Я понял, что вот сейчас и распрощаюсь наконец с этим бренным миром, и, наконец, отдохну от кошмара, несколько часов которого показались мне вечностью.

Но, видимо, это была слишком лёгкая смерть, потому что девчонка, содрав с лица алую маску, до того полностью скрывающего подростковую мордашку, принялась что-то оживленно доказывать мужикам. Нож убрался от моей шеи и был направлен в её сторону. Она обошлась вытянутым в их сторону средним пальцем. Этот жест в переводе не нуждался. Началась оживлённая дискуссия, в которой явно решалась моя судьба. Потом разговоры смолкли, видимо, стороны пришли к консенсусу. И девчонка шагнула ко мне. Прижалась всем телом, от чего я поперхнулся и зашёлся кашлем, чувствуя, как пружинят о моё тело её упругие грудки, что-то шепнула на ухо на своем незнакомом языке, а затем... резко, без замаха, ударила меня под дых. На этот раз звёзды были. И были объятые огнем легкие, из которых разом вышел весь воздух. Я судорожно хлопал губами, словно рыба, выброшенная на берег, и падал, падал на пол, не в силах даже подставить руки. Последнее, что я увидел сквозь россыпь золотистых бликов - её удаляющиеся ноги в высоких туго перевязанных башмаках.

Глава 4

- Ваааааааааааааа!

Примерно с такими словами, или близкими к ним, я и пришёл в себя, едва не треснувшись лбом о голову нависающей надо мной девчонки. Той самой маленькой засранки, которая так мастерски вырубила меня во "дворце".

Та проворно отскочила в сторону и довольно хихикнула.

- С пробуждением! - поприветствовала она меня на вполне сносном общем, хотя и с довольно сильным акцентом, вплоть до перепутанных ударений.

Она покачала у меня перед носом пузырьком с зеленоватой жидкостью внутри и ткнула в забинтованную ногу. На поверхности бинта расплывалось чуть дымящееся пятно.

- Для профилактики, - пояснила она. - А вообще, это просто здоровый садизм! А то ты всё время, пока мы ковырялись у тебя в ноге, провалялся в отключке - всё самое интересное пропустил! Хоть теперь немного помучайся!

Мысленно я пожелал испытать тоже самое ей, но всё-таки выдавил из себя вялую улыбку.

Ногу под повязкой жгло, но разрывающей её изнутри боли уже не чувствовалось. Только выплеснутая маленькой чертовкой дрянь терзала новенькую кожу.

Я пошевелил руками, ногами, убедился, что все конечности исправно повинуются мне и, потянувшись, спустил ноги на пол.

Тут обнаружилось, что вся моя одежда висит на соседнем стуле. Чувствуя себя последним идиотом, я заглянул под одеяло. Да, действительно вся.

Я выразительно посмотрел на девчонку. Пигалица хихикнула и отвернулась.

- Не смотрю, не смотрю! - заверила она.

Доверять этому маленькому лживому демонёнку я не собирался, поэтому, утянув со стула белье, натянул его под одеялом, и лишь затем стал одеваться.

- Не знаю, как тебя занесло сюда, парень, - тем временем заговорила моя новая знакомая... незнакомка, - но ты теперь у нас в долгу! Мы, поначалу, хотели тебя прямо там и прикончить. Разные твари по руинам шастают. Но, вроде, ты человек. Так что мы тебя до корабля дотащили. Обследовали... - Девчонка опять хихикнула. - Подлатали. В общем, потратили на тебя кучу средств, времени и сил!

- Спасибо, - за неимением иных вариантов, буркнул я, невольно потирая то место, куда пришёлся удар этой малявки. Неслабый такой удар...

- Не булькает! - категорично отрезала девчонка. - Кэп сказал, что ты можешь остаться. Выбросим тебя в ближайшем порту, когда будем проплывать мимо. Но до тех пор ты должен приносить пользу. А не то - выбросим за борт, и делай что хочешь.

- То есть, выбора у меня нет? - хмуро осведомился я.

- Не знаю - насколько ты хорошо плаваешь... - задумчиво проговорила девчонка, словно и впрямь прикидывала - есть ли у меня шансы своим ходом добраться до обитаемых территорий. - Но... да, пожалуй, что нет.

- Ладно, - кивнул я. - И что мне делать? Чистить картошку? Мыть полы?

- Что чистить? - не поняла девчонка. - А, ты, наверное, о приготовлении какой-то еды? Нет, и не надейся. Тут у нас все места заняты. Да и какой смысл держать тебя в теплом и сухом камбузе? Под воду полезешь!

Я выругался.

Рикку - А ты как думал? - хмыкнула малявка. - Не боись, салага! Вместе пойдём! Если что, вытащу наверх твою филейную часть. Мне просто скучно одной. Твоё?

Она выудила из-под кровати папочкин подарок и повертела меч в руках. Легко, как игрушку. Так что у меня не возникло сомнений в том, что, если нужно, она и впрямь способна вытащить меня откуда угодно.

- Угу, - только и кивнул я, завороженно следя, как она орудует моим мечом в опасной близости от нас обоих.

- Хорошая игрушка! - заключила она, вогнав железо на полметра в дощатый пол. - Твою мать!!! Она поспешно вытащила меч обратно, осмотрела здоровенную дыру и поспешно прикрыла его выуженным всё оттуда же пыльным половичком.

- Ты ничего не видел! - сделав большие глаза, прошептала она.

- Конечно, - вымученно улыбнувшись, отозвался я.

- Эх, жаль, большевата для меня! А не то свистнула бы её у тебя! - малявка лукаво прищурилась и вновь хихикнула.

Затем в её руках сами собой возникли два складных ножа, чей хищный вид намекал, что предназначены они отнюдь не для разделки рыбы, и способны потрошить кого угодно.

Лезвия быстро рассекли воздух, сложились и спрятались в ножнах на поясе девчонки.

- Наш выбор! - заключила она. - Ну что, готов?

- Подожди! - опешил я. - У меня вопрос... в смысле вопросы... КУЧА вопросов!

- Всё потом! - отрезала девчонка. - Не помрут твои вопросы за пару часов. У нас тут че-пе! Прямо под нами руины с массой вкусных сокровищ, так какая-то сволочь к генератору присосалась! А ты меня тут болтовнёй отвлекаешь! Айда валить гада!

И она решительно вышла из каюты, оставив меня в недоумении разглядывать пустой дверной проем. Впрочем, из него тут же высунулась её мордочка, обрамленная светлыми волосами, собранными сзади в пучок.

- Ну, ты идёшь?


Без каких-либо предисловий девчонка вскочила на бортик, повернулась ко мне, ловко удерживая равновесие, сунула что-то в рот, натянула маску, в которой я впервые её увидел, и спиной вперед рухнула за борт.

Несколько стоящих на палубе мужчин оценивающе смотрели в мою сторону. Так что я не стал долго думать, последовал её примеру, показал мужикам большой палец и почти без брызг нырнул в воду.

Мелкая проплыла мимо меня. Обернулась. Показала на уходящую вниз толстенную цепь и россыпь алых огней на прочертившей дно траншее. Я прикинул, что до неё от поверхности метров пятьдесят. При мысли о том, что потом придётся подниматься, преодолевая перепады давления, сделалось не по себе. Но малявка уже неслась вниз и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Спустились мы достаточно быстро, хотя на полпути и сделали небольшую остановку - оба почувствовали, как давит на нас толща воды и дали организму немного времени приноровиться к новой обстановке.

Вблизи "траншея" оказалась освещенным аварийными огнями застекленным коридором из сетки металлических конструкций, связывающих между собой два приплюснутых сверху и снизу пузатых строения. И была она довольно далеко от дна, к которому тянулись массивные столбы, на которых и покоились здания.

Девчонка решительно направилась к одному из них. Пролезла в узкую щель с оплавленными краями - похоже, здесь уже поработали ребята из её команды, и исчезла внутри.

Я вплыл следом, и оторопело уставился на бесчисленные экраны, усеянные незнакомыми символами. Оказаться в этом электронном царстве после сырых подземелий "дворца" было весьма неожиданно.

Моя сопровождающая тем временем подплыла к светящейся голубоватым светом панели ввода, пробежала по ней пальцами, замерла, видимо, ожидая какого-то эффекта, но, не дождавшись оного, со всей силы приложила её ногой.

Как ни странно, это помогло, и массивная дверь, отделяющая нас от основной части здания открылась.

Внутри всё также было заполнено водой, так что нас не засосало внутрь, и мы спокойно вплыли в просторное помещение, подёрнутое глубинным полумраком.

Судя по тому, что под водой мы уже пробыли с полчаса, а моя спутница и не думала задыхаться, я решил, что непонятная штука у неё во рту - дыхательный аппарат, и о её жизни беспокоиться не стоит. Разумеется, по закону вселенского свинства, мне тут же решили доказать обратное.

Мимо проплыла стайка рыб. Они красиво переливались в тусклом свете оставшихся позади панелей разноцветными чешуйками, и я не удержался - догнал девчонку, потянул за руку и указал в их сторону.

Она посвятила в указанном направлении фонариком... Синхронно выпустив вереницу пузырьков в беззвучном вопле, мы оттолкнулись друг от друга, пропуская несущуюся на нас голодную орду зубастых рыбин.

Те шустро развернулись и зашли на второй круг, намереваясь нас-таки сожрать.

К своему удивлению, я среагировал первым - вытянул вперед меч, подался чуть в сторону, и рубанул по несущейся на меня стае.

То ли отдых подействовал на меня благотворно, толи я просто привык к этой чертовой железяке, но удар оказался сильнее, чем я надеялся, и меч не просто встретился с несущимися на него гадами, а действительно вонзился в их стаю.

Вода окрасилась кровью. Стайка слегка поредела.

Девчонка выразительно покрутила пальцем у виска, вероятно, давая понять, что не согласна с подобными методами борьбы с местными обитателями или что она вообще пацифистка и против неоправданного убийства таких красивых, пусть и не в меру зубастых, созданий.

Впрочем, последнее утверждение явно было ложным, потому что секунду спустя вся стая с разгону налетела на едва видимую преграду, по которой тут же пробежали трещинки. Впрочем, секунду спустя трещины заросли, а невидимая стенка обзавелась еще несколькими, сформировав вокруг рыб тесный и довольно кривенький контейнер, отдаленно схожий с кубом. Тот медленно пошёл ко дну, но я заметил, как его содержимое медленно загустевает, обращаясь в лёд, в котором увязают барахтающиеся рыбины, попавшие в ловушку.

Вот так. Не Ауроном единым... Я одобрительно кивнул девчонке, и решил, что уж из неё-то вытащу сведения о том, с каких пор всяких сопливых девчонок и старых алкоголиков принимают и записывают в маги, и когда эти самые маги вместе со своей магией вообще появились в мире. А ещё меня начали одолевать нехорошие предчувствия касательно места, в котором я очутился. Если сопливая девчонка превращает воду в лёд, а Аурон разбрасывается молниями, как какой-нибудь герой древних космоопер, и они единственные, кто на моей памяти занимался чем-либо подобным, значит они оба побывали в одном и том же месте, и оно, судя по всему, чертовски далеко от родного Занарканда...

Малявка тем временем поплыла дальше и мне пришлось оставить на некоторое время свои размышления. Мы проплыли по освещенному огнями коридору. Судно этих археологов отсюда казалось маленьким темным пятнышком на поверхности где-то далеко вверху. Протиснулись в полуоткрытые двери на другом конце и замерли напротив какого-то механизма с бесчисленным количеством подведенных труб, по которым... ползли алые символы. Весьма странный способ передачи данных...

Девчонка тут же принялась ковыряться в его недрах. После одного из её действий, в сторону - между нами - ударил электрический разряд. Факт этот мы осознавали уже в полете. Нас отшвырнуло прочь, словно и не было вокруг водных толщ. Со всего маху приложило о стены, пол и потолок, а затем окунуло в разогревшуюся градусов до шестидесяти воду.

Придя в себя, мелкая что-то показала мне. Хотелось верить, что она пытается извиниться и говорит, что этого больше не повторится. Будь разряд посильнее, и наши основательно пропечённые внутренности тонким слоем размазало бы по стенам.

Вернувшись к этой штуковине, она ещё минут десять колдовала над пультом и ковырялась в хитросплетении трубок и проводов, пока аварийные огни наконец не погасли. Совсем. И мы погрузились во тьму.

Впрочем, испугаться никто не успел. Загорелось нормальное освещение. Бег символов в трубках ускорился. Затем поменял цвет с алого на белый, и вскоре те стали неразличимы в бесконечном сияющем потоке.

Мы вместе некоторое время полюбовались произведенным эффектом, а затем поплыли назад.

В соседнем помещении ожил какой-то могучий механизм, прорезавший пол четырьмя столпами света. Невесть откуда взявшееся течение взбаламутило воду, отчего казалось, что источники света, наоборот, словно гигантские насосы на поршнях, ходят то вверх, то вниз, выкачивая его из отверстий.

Именно тогда к нам и пожаловал незваный гость...

Кусок стены, мимо которой мы проплывали, прогнулся, словно от нас в помещении стало слишком тесно, надломился и, сложившись пополам, вылетел прочь. В открывшемся проеме показалась туша огромного спрута.

Увенчанные присосками лапы отлепились от здания, и подводный хищник втянул себя внутрь дыры.

Вот теперь в помещении стало действительно тесно. Огромные выпученные глазищи, налитые болезненной желтизной, уставились на нас. Раковина, короной венчавшая макушку чудища, качнулась из стороны в сторону. И тварь целенаправленно двинулась к нам.

Глядя в чернильный провал пасти этого гада с пятёркой коротких, но толстых закругленных клыков, делавших осьминога похожим на обзаведшуюся щупальцами птицу с расколотым клювом, я чувствовал себя участником цирка уродов... или гладиатором на арене монстров... или их главной закуской.

Предыдущее сравнение мне понравилось, и я, преисполнившись ничем не подкрепленной решимости (кроме заверения малявки, что уж она то вытащит меня откуда угодно), принял вертикальное положение, отвёл в сторону руку с мечом, и приготовился к схватке.

Схватки не получилось. Девчонка явно не забыла своего обещания, но, похоже, она собиралась буквально исполнить своё обещание, а не меряться силами с подавляющим длиной и количеством конечностей противником. Меня довольно грубо ухватили за шкирку и потащили прочь, делая круг по залу.

Нашему гостю такой поворот событий, похоже, не особенно понравился. Он ускорился и протянул ко мне пару щупалец. Одного взгляда на усеянные присосками отростки этой гадины хватило мне, чтобы со всей силы заработать ногами. Попутно я высвободился из хватки своей напарницы и не обогнал её только из патологического нежелания драпать впереди девчонки.

Мы навернули кружок по залу и оказались у любезно проделанного для нас выхода на свободу. От разверзнутой пасти преследователя меня отделяли метров десять. Оглянулся я как раз вовремя, чтобы заметить, как девчонка что-то бросила в морду чудовища, и то охотно это что-то проглотило, а затем...

Взрывной волной нас вынесло наружу. Закрутило во взбесившихся потоках воды. И основательно потрепанными, и оглушенными, отбросило прочь. На месте нашего преследователя осталось лишь кровавое облачко да оторванные щупальца, медленно идущие ко дну. Сверху ударил ослепительно яркий луч прожектора. Снизу, с крыши обследованных нами зданий, в ответ ему ударил встречный поток света. И в расчертившей подводную тьму сияющей полосе мелькали тени сотен маленьких рыбок, оперативно растаскивающих ещё не успевшую остыть плоть почившего собрата.

Придя в себя, мы стали подниматься наверх. Подъём оказался куда тяжелее спуска. Вновь вернулся позабытый было холод, за минувший час с лишним вытянувший из тела остатки тепла. Девчонка же, как на зло, останавливалась каждые десять метров. На мой вопросительный кивок и вытянутый кверху палец, замотала головой и указала на свой дыхательный аппарат. Попыталась что-то объяснить, но я её так и не понял. Пришлось смириться с вынужденными задержками. По пять, десять, пятнадцать минут, мы плавали кругами на одной глубине, совмещая нагрузки, не особенно спасавшие от холода, с высматриванием потенциальной опасности. Не знаю, как она, а у меня перед глазами всё ещё стоял кровавый туман, рассекаемый тенями снующих маленьких рыбок. С каждым пройденным метром остановки становились всё дольше. И уже в каких-нибудь пяти метрах от поверхности, где-то огромной черной кляксой торчал корабль этих водолазов-любителей, мы пробултыхались почти полчаса.

Наконец, малявка, а следом за ней и я, вынырнули на поверхность. Девчонка с ненавистью выплюнула дыхательную трубку (впрочем, тут же её поймала), и размяла, видимо основательно затёкшие челюсти.

Помогая друг другу, мы поднялись на борт и, не сговариваясь, растянулись на палубе.

- Что-то не видно... встречающих, - тяжело дыша, сказал я.

- Они все ушли вниз, - выдохнула девчонка, и жадно втянула новую порцию воздуха. - Как только мы в... включили подачу энергии.

- А, почему ты... так долго... поднималась?

- Как почему? Декомпрессия же. Иначе вся дрянь из лёгких попадёт в кровь!

Она обернулась ко мне и удивленно застыла, даже позабыв на пару секунд про дыхание.

- А ты... разве не взял у парней "дыхалку"?

Я указал на зажатую в её кулачке трубку и только покачал головой.

- Вууху! - с этим криком, девчонка вскочила на меня, уселась на грудь, и стала крутить во все стороны моментально отозвавшуюся болью голову, без стеснения запуская пальцы мне в рот и оттягивая губы. - Круто! Настоящая рыбина!

- Полегче! - я вырвался из её коварных ручонок. - Я ж ещё живой!

- Ну, это можно исправить! - хихикнула она, погладив заткнутый за пояс ножик. - Вот бы посмотреть - что у тебя внутри!

От греха подальше, я промолчал.

- Да ладно, шучу я! Расслабься! - Девчонка слезла с меня и куда-то исчезла, крикнув на прощание: - Я мигом!

Кажется, я успел задремать. Но малявка бессовестным образом меня растолкала парой пинков и заставила сесть. Между нами появился металлический поднос с нагромождением всевозможных коробочек, баночек, тарелочек из которых торчали разноцветные водоросли и куски мяса.

Выдержки хватило ненадолго. Я кое-как заставил себя поблагодарить за угощение, неторопливо положить первый кусочек себе в рот... а потом набросился на еду, без разбора, и особенно не жуя, запихивая её себе в рот.

Естественно, вскоре я подавился и был спасён от мучительной смерти впечатавшим меня в палубу ударом между лопатками.

- Да не торопись ты так, не отниму, - хихикнула садистка, возвращаясь на своё место и протягивая мне фляжку с водой.

Я жадно ополовинил её. И когда возвращал хозяйке, обнаружил, что еды на подносе уже существенно уменьшилось. Малявка высунула язык и мы дружно расхохотались.

- Так... как тебя зовут то? - понимая, что опоздал с этим вопросом на пару часов, спросил я.

- Ммм... - задумалась та, словно решая - заслуживаю я доверия или не стоит мне доверять столь страшную тайну. - Рикку.

- А я Тидус!

Мелкая прыснула.

- Ты чего?

- Забавное имя!

- Твоё не лучше!

- Ах, так!..

На моем носу повисла зеленая водорослина. Точно такая же вскоре свисала с её уха. Взаимный обмен морепродуктами продолжался минут пять. После чего мы вновь расхохотались и принялись облизываться и поедать свои "украшения".

- Где я? - наконец задал я вопрос, который так долго мучил меня, но почему-то никак не находил времени, чтобы прозвучать.

- На корабле, - удивленно отозвалась девчонка. - На Аль Бэдском поисковом судне.

- Кто такие Аль Бэды?

- Эй! - возмутилась девчонка. - Имей совесть! Мы, между прочим, тебя приняли, вылечили, и... и... и даже накормили!

Кажется, она обиделась.

- Прости, если я тебя обидел, - смущенно проговорил я. - Не знал, что про это нельзя спрашивать.

Она нахмурилась, настороженно взглянула на меня, словно ища на лице ответ на одной ей ведомой вопрос.

- Так ты чего, не прикалываешься?

- Нет...

- Ты не знаешь, кто мы такие?!

- Ну, как я уже понял, вы - Аль Бэды. А вот кто такие Аль Бэды, я действительно не знаю.

Рикку разразилась какой-то витиеватой тирадой. Слов я конечно же не понял, но догадался, что смысл её сводился к тому, что мол: "Дожили! Раньше нас каждая собака знала, а теперь какой-то странный тип спрашивает - кто такие Аль Бэды!"

Я виновато пожал плечами. Девчонка же нахмурилась.

- Откуда ты?

- Из Занарканда. Я игрок. Ну... в блицбол. Главная звезда Абеса! - не удержавшись, похвалился я.

- А~а... - Понимающе протянула она. - Давно головой-то стукнулся?

- Да вот, когда вы меня чуть не подорвали! - обиделся я.

Малявка и не думала извиняться. Внимательно посмотрела на меня. Спросила:

- А ещё что-нибудь помнишь?

Я пожал плечами.

- Что ж мне, тебе всю свою жизнь пересказывать?

- Почему нет?

Я вздохнул. Похоже, добиться от неё внятных ответов на свои вопросы было решительно невозможно, пока любопытство этой девицы не будет удовлетворено. Поэтому я вздохнул морской воздух, отправил в рот кусочек рыбы, запил водой и рассказал. Сжато, и по существу, пересказал ей всю свою жизнь. Как рос в плавучем доме у берегов Занарканда. Как узнал, что могу дышать под водой. Как начал играть в блицбол, и как стал одним из лучших игроков. Рассказал, как в мой звёздный час пал Занарканд. Про чудовище, сожравшее тысячи жизней, про Аурона, и Свет, смывший привычный мне мир, который оставил меня умирать на скалах в тех злополучных руинах. Умолчал я только об отце.

Я ожидал какую угодно реакцию, но только не ту, которую получил от девчонки. Она, кажется, расслабилась, и махнула в мою сторону рукой.

- Бывает, парень. Не ты первый. Пройдёт.

- Пройдёт?! - удивленно воззрился я на неё.

- У тебя отравление. Это Син. Похоже, вы и впрямь повстречались. Если ногу тебе пропороли его отродья, в крови должно быть полно токсина. Не переживай, через некоторое время он выйдет, твоя настоящая память вернется.

Я замотал головой.

- Что за бред?! Я прекрасно помню, что всё это было на самом деле!

- Занарканда нет! - внезапно рявкнула Рикку. - Никто не играет там в блицбол... Син разрушил его тысячу лет назад. А ты слишком хорошо сохранился, чтобы всё это могло оказаться правдой.

Я неуверенно улыбнулся. Потом рассмеялся, чувствуя, как голос срывается на истеричные нотки.

Я умолк, когда Рикку взяла мое лицо в ладони. Потрепала всклокоченные волосы. Отошла к борту.

- Тебе нужно плыть в Луку.

- Что это?.. - срывающимся голосом спросил я.

- Место, где тебя кто-нибудь может узнать. Ты говорил, что играешь в блицбол. Наверное, это правда. Там полно игроков.

- Я даже не знаю где это...

Решительно развернувшись ко мне, она топнула по палубе ножкой и наклонилась.

- Ре-ше-но! - по слогам отчеканила она. - Я доставлю тебя в Луку! Не парься! Предоставь это мне!

Она хлопнула меня по плечу, взяла опустевший поднос, и собиралась уйти, но остановилась.

- И не говори больше никому, что ты из Занарканда. Йевон провозгласил его развалины святым местом... Многим твои слова могут не понравиться.

С этими словами она ушла.

Я стряхнул с волос остатки водорослей, выбросил их за борт и, прижавшись лбом к коленям, облокотился на огромный металлический контейнер, стоящий позади. Закрыл глаза.

Спустя полчаса из воды стали подниматься дайверы. Они весело перекрикивались и оживленно болтали. Похоже, и впрямь что-то нашли. А я чувствовал, что схожу с ума.

Святое место - пусть так. Многие бы до того злополучного часа, когда над городом появилось это демоническое отродье, согласились бы с этим утверждением. Но что за Йевон? Что за Лука? Аль Бэды... Я был уверен, что уцелев каким-то чудом, оказался далеко от города - в одном, может быть двух днях пути... Но сама мысль, что между нами пролегло целое тысячелетие казалась безумием. Вот только разум никак не мог найти приемлемой альтернативы...

Чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы, я выпрямился, зло утёр их мокрым рукавом, и со всей силы ударил ногой по контейнеру...

С диким грохотом тот покатился по палубе. Огромная громадина в несколько центнеров весом, скользила по накренившемуся судну к противоположному борту, сдирая доски и на ходу перемалывая их в щепы.

Ничего глупее, как броситься его держать, я не придумал. Но в отличии от богатырского удара, руки, похоже, спасовали против законов физики, и меня, словно жалкую букашку, поволокло следом.

Впрочем, в скором времени, выяснилось, что я был не при чём.

Люди выбегали на палубу, кричали, и показывали пальцами куда-то в сторону. И одно слово среди их воплей я понял. Оно повторялось с пугающей частотой, отчётливо и громко, не претерпев изменений за минувшие со дня падения Занарканда дни... или года. И слово это было: "Син"!

Вскоре увидел и я. Вода за бортом вскипела бурунами яростно плещущихся волн. Взорвалась фонтаном в километре от нас. И что-то огромное, но скрытое толщей вод, устремилось к кораблю Аль Бэдов, на фоне становящегося всё ближе и больше чудовища, моментально показавшегося утлой посудиной.

Я не помню когда и как оказался за бортом. Просто в один момент почувствовал, что падаю. Палуба перевернувшегося на бок судна оказалась перед моими глазами, а затем мир завертелся вместе с водоворотом, в чёрный провал которого тянуло меня стремительное течение.

Это стало последней каплей для моего измученного создания, и я провалился в спасительное ничто...

  1  2  3  
Web-mastering & art by Bard, idea & materials by Demilich Demilich